государств наконец → Результатов: 4


1.

Россия признала ДНР и ЛНР в качестве независимых государств и начала специальную военную операцию в Донбассе.

Старшая сестра Россия силу применить решилась,
когда младшая сестрица неожиданно взбесилась.
Та распутная хохлушка всей Европе отдалась
и Америке досталось тоже трахнуть девку всласть !
Щедро шлюхе заплатили и ракетами снабдили.
Их распутная путана на Донбассе применила
и кацапов тараканов там не меряно прибила.
А за это от России пинок в жопу получила
и хорошие манеры наконец то разучила.

Раньше точно так блудила и ещё одна сестра
и отдаться всем на свете также вот была шустра.
Мишико ей управлял и на старшую вонял.
Где сейчас это говно? Он в тюрьме сидит давно.
А ещё одна тюряга по Зеленскому мечтает.
За преступные деянья в нём она души не чает!

2.

Что такое погранзона - знают все. Из тех, конечно, кто жизнь в Советском Союзе представляют не по сериалу «Граница. Таежный роман». Особый паспортный режим, вечный геморрой с получением разрешений на въезд, и прочие прелести. Хрен с ними с закрытыми, как тогда говорили, городами. Секреты они везде есть, пусть охраняются, пусть доступ ограничивается, пусть спецслужбы с погранцами получают возможность кушать свой нелегкий хлеб с маслом не совсем даром. Но края-то надо видеть даже при наших бескрайних просторах. Не особо преувеличу, если скажу, что площадь режимных территорий была сопоставима с площадью иных немаленьких государств. По Белому морю режимные территории начинались недалеко от Архангельска и уходили в далекие северные ебеня. В Мезень, Амдерму, не говоря уже о Диксоне, без пропуска было не попасть. По побережью было натыкано пограничных частей, которые блюли и не допускали. Непонятно, зачем эта затратная хрень была нужна. До вражеских стран несколько сотен, а то и тысяч миль студеных морей, судоходных не всегда. Представить вражеского шпиона-лазутчика в тундре среди оленеводов психически здоровому человеку трудно. Бежать из страны? Тут, конечно, можно представить всякое. Власти-то виднее. Кому как ни ей знать свой народ вороватый, изобретательный, склонный к пьянству и другим закидонам по факту, и обладающий превеликим множеством других удивительных качеств, но декларативно. К развалу Союза во многие закрытые города можно было проникнуть, не опасаясь особых последствий. Туристы, рыбаки и охотники осваивали нехоженые тропы, ранее строго запретные и от того притягательные. В байдарочный поход по р. Мегра, текущей средь дебрей Беломоро-Кулойского плато, дядя Юра отправился с трудными подростками. В байдарочный поход, конечно, по велению души. С трудными подростками - по необходимости. Все-таки работал Юра в центре по их реабилитации. Сплавившись по Кепине, Ерне, Волчьей и наконец по Мегре за каких-то пару недель, покормив мошкару и половив хариуса, байдарочники вышли к морю. Далее нужно было, двигаясь по морю на север, сущая ерунда - миль 25 Севморпути (один дневной переход, если шторма нет), дойти до поселка под названием Майда, и сесть на теплоход, который и доставит их домой. Скажу так, до августа это возможно и осуществимо, но даже у местных поморов перспектива передвижения по морю на байдарках вызывала уважение, укладывающиеся в фразу
- Рисковые вы ребята.
Неприятная новость ждала их еще до выхода в море. Теплоход, на который они должны были погрузиться, благополучно продали то ли в Грецию, то ли в Турцию. Авиасообщение загнулось еще раньше. Покручинившись, дядя Юра дает команду двигаться курсом не на Майду, а на Золотицу, где была возможность сесть на вахтовку и добраться до мест обжитых. Подумаешь, два дневных перехода вместо одного, к тому же плыть на юг психологически комфортнее. Конец июля, белые ночи, штормов нет. Свежий хлеб куплен. Два перехода, одна ночевка и вот она Летняя Золотица. Как бы не так. На траверзе поселка Ручьи дяде Юре захотелось выпить. Я его понимаю, две недели с хулиганьем, названым трудными подростками по недоразумению еще в те времена, когда о политкорректности никто и не слыхивал. Не тот человек дядя Юра, чтобы как-то разграничивать желание и его осуществление. Турики повернули к берегу и через сорок минут Юра ворвался в магазин, именуемый в этих краях лабазом, и растолкав местных жителей приобрел бутылку водки. К слову сказать, местные жители народ спокойный, обстоятельный, не склонный к навязчивому любопытству и бурному проявлению эмоций. Поэтому взирали они на непонятную компанию скрывшуюся в морской дали относительно равнодушно, ну мало ли. Староверы они там в прошлом, и до сих пор в чужие дела не лезут. События, произошедшие чуть позднее, описывали дяде Юре уже офицеры погранчасти, размещавшейся там. Может и особо охранять там было нечего, это как ворота в страну дураков, но дело свое они знали туго. Через пять минут после исчезновения туристов в лабаз забрел один из офицеров. Продавец со всем возможным ехидством доложила, что у них тут детишки на байдарках по морю ходят, водку покупают. Офицер сначала-то не поверил, но слова продавца подтвердили и присутствующие, мрачностью облика подтверждавшие, что к розыгрышам не склонны. Погранец ломанулся к командиру со всей возможной прытью, на полусогнутых, и доложил все как есть понятное дело. Командир к словам подчиненного отнесся с недоверием. Дети? На байдарках? В Белом море? Скрылись нах? Больше почему-то командира интересовало, за каким таким тебя понесло в лабаз. Там ведь ничем кроме хлеба и водки не торгуют. Впрочем, слова офицера подтвердил неожиданно появившийся особист. Который как ни странно уже знал эту историю в подробностях. Количество, пол, возраст, особые приметы, направление движения. Особенности структуры потребления пищевых продуктов местным населением и личным составом его не волновали. Само событие тоже не удивляло. Подозреваю, что необходимость ловить инопланетян он воспринял бы так же буднично. Как бы то ни было, раз уж это не фантомы, не приведения, не личный состав и не местные жители, то стало быть это самые ни на есть нарушители. Которых следует изловить. Изловить, используя всю мощь пограничных войск. К слову сказать, в начале 90-х у погранцов не было ни вертолетов, ни катеров, ни удивительных дронов-беспилотников. Даже на предмет пожрать было тяжеловато. Из всей мощи командир располагал гэтээской. То есть гусеничным транспортером. Который и был отправлен в погоню по берегу. Погранцы рассудили здраво, кем бы не были удивительные нарушители - пристать к берегу им придется. Как говорят, к гадалке не ходи. Ни поспать, ни справить нужду на байде действительно невозможно. К ночи Юра с подопечными разбили лагерь, перекусили и собирались отходить ко сну с полностью незамутненной совестью. Как вдруг рев моторов, свет фар, жуткий мат, автоматчики. Всех грузят в ГТС и везут в расположение, где, как и положено, запирают в охраняемом помещении.
К слову сказать, происходило это в те времена, когда разные ништяки вывозились из страны составами. Границы были практически прозрачны. Мощь пограничных войск в виде вертолетов, катеров, а иногда и рядового состава энергично продавалась по бросовым ценам. С той стороны тоже перло в виде сигарет, спирта составами и беспошлинно. Наркота как транзитом, так и для внутреннего применения десятками тонн. В общем-то, как и сейчас, только тогда это делали не таясь и без всякой организации. Анархия полная. Дядю Юру допрашивают. Тот включает дурика и в свою очередь заявляет, что для детей требуются особые условия содержания и пятиразовое питание по нормам. Погранцы, как ни странно, с этим соглашаются. О нормах содержания они слышали. Дети есть у всех. Охрану снимают. Трудные подростки расползаются по территории части и нарушают беспорядки. Дядя Юра пьет с офицерами. Фильм «Сволочи» снят тогда еще не был и представить детей – диверсантов с командиром никому не приходило в голову. Дядя Юра наглеет и требует, чтобы их отвезли туда откуда взяли. Скоро шторма, выбраться невозможно, по морю ничего не ходит, отправлять будете вертолетом. Словом и т.д. и т.п., на разные лады с вариациями.
До командира части ужас положения стал доходить сразу, как этих гавриков привезли. Одно дело поймать браконьеров, забредших или заплывших не туда, хорошенько отмудохать, поживиться стволами, моторами и амуницией на вполне законных основаниях. Отчетность по ним смотрится хорошо, и докладывать одно удовольствие. Поймать безбашенных подростков с нагловатым инструктором - это дело совершенно другое. Делать-то с ними чего? И главное, как докладывать? И что доложит хитрожопый особист по своей линии? Представить детей, путешествующих по трассе Севморпути на байдарках? Что там о нем подумают. Не знаю, как посылали запросы и как докладывали и куда пограничники, но через трое суток, на том же ГТС отвязную компанию доставили к лагерю. Дали харчей на дорогу. Юра выцыганил маскировочную сеть, вещь по тем временам редкую. В городе их никто не хватился, это главное. Есть что вспомнить. Меня в этой истории удивляло только наличие особиста в особистских войсках. Люди знающие мое удивление не разделяли. Везде особисты сидят, и что-то докладывают по своей линии. С годами, наверное, доклады все причудливей и чудесатее.

3.

ХАНУКА
Как?! Из чего рождается этот еврейский юмор, этот слог, эта изящная двусмысленность?
Этим просто живут. Это элементарно, как дыхание. Это происходит рефлекторно, независимо от сознания.
А возможно, всё возникает от соприкосновения парадоксальности еврейской мысли и многозначности русского языка?
Я режиссировал однажды иудейский праздник огня «Ханука». Просматривая список номеров художественной самодеятельности, спросил у организаторов:
- В программе указано: «Хор волонтёров». Это что?
- Это члены нашего Общества. Что ещё вы хотите знать?
- Например, возраст и количество?
- Возраст - от семидесяти. А вот количество… зависит от погоды.

Мой приятель Саша, имевший контакты с верхушкой ростовской еврейской общины, предложил заработать немного денег с помощью организации одного из главных национальных праздников. Руководителям он представил меня, как самого известного в Ростове и эрудированного в вопросах иудаизма постановщика, который (и это главное!) берет за свою работу смешные деньги.
«Александр Михайлович, мы не будем плакать, когда выплатим ему гонорар за смешную работу? - Вы будете рыдать от умиления».

Несколько слов о моём друге. Он менял работу с периодичностью два раза в год. Успел поработать редактором женского журнала, менеджером по рекламе в деловом еженедельнике, курьером в телекомпании, книгоиздателем и массажистом.
В отличие от своих единоверцев, Саша был типичным русским разгильдяем. Он не любил работать. «Успеется…» Для него Шабат был каждый день. Его стойкое отвращение к труду наниматели терпели не более полугода, и Сашка снова искал новое место.
Обладая внешностью Александра Ширвиндта в молодости и его же обаянием, он часто и результативно любил ростовских девушек, о красоте которых слагают стихи. В свободное от общения с прекрасными девами время участвовал в играх КВН.
Раза три я принимал его на работу и столько же раз увольнял. Весь его рабочий день, как правило, состоял из непрерывных телефонных переговоров с очередными прелестницами. Он регулярно опаздывал на все встречи с клиентами, путал адреса и даты.
- Саня, ты не еврей, - сокрушался я. - Где твоя предприимчивость, напор, активная коммерческая позиция? Можно так опаздывать? Ну, в кого ты такой?
Когда он уезжал, как преследуемый за свою национальную принадлежность в Штаты, то спросил, не обижусь ли я, если он меня поставит в список гонителей?
- Почему нет? – ответил я.
Потом, перезвонив, Сашка порадовал:
- Зато ты на первом месте!
Это обстоятельство не помешало нам оставаться друзьями. Мы часто перезваниваемся, и он подробно рассказывает о своем существовании за океаном, пересыпая русскую речь американизмами.
- Саня, чем ты зарабатываешь на жизнь?
- Что ты называешь жизнью?..
Он подрабатывает массажистом. Больше всего его убивает необходимость делать массаж женщинам, накрыв их простынкой.
Он снимает квартиру, перебивается случайными заработками и страшно тоскует.
- Из армии я не хотел так вернуться в Ростов, как хочу этого сейчас.
- Стоило уезжать так далеко, чтобы это почувствовать?
- Who его знает…

Наша история произошла на излёте ХХ века, в тот период, когда Александр Михайлович работал водителем в Обществе «Хеседи Шолом Бер», квартировавшем в здании рядом с синагогой.
Ещё за две недели до события мои познания в еврейском вопросе ограничивались наличием раритетного издания «Тевье-Молочника»; осведомленностью, что в Мертвом море невозможно утонуть; и догадкой, что жаргонизм «маза», вероятно, произошел от слова «мазл» - счастье.

…Я засел в библиотеку и через несколько дней мог вполне успешно преподавать в еврейской гимназии историю этого древнего народа. Мы решили с Сашей: пора!
И поехали в Общество. Ростовская синагога находится на разбитой донельзя улице Тургеневской. Последователи иудаизма были уверены, что власть не ремонтируют улицу, дабы затруднить им прикосновение к истокам.

В библиотеке я выяснил, что Ростов-на-Дону является одним из центров еврейской духовности и культуры России. Здесь находится могила Пятого Любавичского Ребе Шолома Дов Бера Шнеерсона, которую часто посещают паломники. До революции 1917 года город находился в черте оседлости, и до 40% его населения составляли евреи.
Но мы отвлеклись.

Саша долго искал, кто будет общаться с режиссёром из организаторов, я же разглядывал оформление помещения. На входе нас встретила стенгазета с фотографиями и зловещим заголовком «ОНИ УЖЕ ТАМ!». Она повествовала о тех, кто эмигрировал в Израиль.
Рядом на стене висел рекламный плакат с незатейливой рифмой: «Курсы кройки и шитья! Приходите к нам, друзья».
В углу громоздились штабеля упаковок оливкового масла, коробок с мацой и игрушками. В ту пору существовало множество благотворительных фондов, оказывающих гуманитарную помощь российским евреям.

Наконец, вернулся мой компаньон и с грустью доложил:
- Красивой нет, будешь общаться с умной.
К нам вышла Роза Давидовна.
Сашка погрешил против истины, она должна быть гениальной.

Наша творческая группа обложилась перечнем номеров еврейской художественной самодеятельности, списком приглашенных официальных лиц, необходимого оборудования и стала выстраивать программу. Процесс пошел.
Я расставлял номера по своему режиссерскому разумению: несколько ярких и интересных для затравки в начале концерта, потом послабее и в конце для кульминации самые интересные и громкие. Я не подозревал, какая битва развернется вокруг программы в день праздника.

Итак, мы строили концерт…
Роза Давидовна описывала каждый номер, чтобы режиссёр мог зрительно его представить.
- В середине, я думаю, мы поставим танцевальный ансамбль. Это члены нашего Общества, - заметила она, - с номером «Зажги свечу». Замечательные ребята! Все утонут в слезах. Предпоследним номером - школьный ансамбль нашего Общества. И в финале.., - в её голосе зазвучала патетика, - выходит хор мальчиков!
Поймав мой вопросительный взгляд, она конкретизировала:
- Это маленькие члены нашего Общества.
Отрапортовав обо всех концертных номерах, Роза Давидовна вздохнула и добавила:
- Извините, что не смогла удовлетворить вас на 100%.
Я содрогнулся, представив.

Потом мы повстречались с представительницей какого-то фонда, оказывающего финансовую помощь ростовским евреям. Мне предстояло защищать бюджет праздника.
Мадам Штуцер, так я назвал её про себя, - мужеподобная тетка, как выяснилось, в недавнем прошлом офицер израильской армии. Она смотрела на меня тяжелым взглядом старослужащего на новобранца, говорила отрывисто, сопровождая свои тексты-команды рубящим движением руки.

По программе у неё практически не было замечаний. Но по вопросу выплат сторонним организациям и специалистам, она «имела большие сомнения» и крепко держала оборону. Мне даже показалось, мадам Штуцер воспроизводила типичные жесты рыбаков: вытянув левую руку и стуча по ней ребром ладони правой руки. Она, похоже, подозревала, что со своим русским расточительством режиссер заведёт весь еврейский народ на арабские минные поля.
- Так как это праздник огня, предлагаю завершить концерт большим фейерверком, - подытожил я.
- Насколько большим, господин рэжиссёр?
Я намек понял:
- Большим, но приемлемым по цене.
- И как они будут стрелять?- в ней проснулся профессионализм.
Мадам Штуцер прищурилась, представляя вражеские позиции и будто готовясь корректировать огонь.
- Сначала каскад огней, потом огненный фонтан и под конец - разноцветный салют.
- Сколько?
- Тысячу.
- ?..
- Тысячу баксов.
- Тысячу долларов? – всё-таки уточнила она.
- Точно.
Мадам Штуцер воздела руки к небу:
- Тысячу долларов?! В воздух?!!

Я позвонил фейерверкерам. Сошлись на девятистах.
Первый день закончился.

День второй. Репетиция

Утром я позвонил в театр, где было намечено проведение мероприятия, чтобы выяснить, какое у нас будет оборудование на сцене. Поднявшая трубку вахтерша крикнула кому-то:
- Костик, иди сюда. Евреи звонят за аппаратуру.
Выяснив все подробности, и услышав обещание за дополнительные деньги получить сверхчувствительные микрофоны, я направился в гимназию на репетицию. Сашка, который должен был меня подвезти, по своему обыкновению опоздал на час. Когда я, нацепив бэджик со своими данными, вбежал в актовый зал, несколько десятков карих глаз смотрели на меня напряженно-внимательно и очень насторожено.
Ко мне подошел, участвующий в концерте актер оперетты Хандак, постучал пальцем по пластиковой карточке на моей груди и вкрадчиво спросил:
- А скажи-и-те… Это фамилия?

В зале сидела толстая еврейская мама. Общаться с сыном ей сильно мешала репетиция.
- Миша, - громко сказала она, перекрывая голоса на сцене, - я принесла тебе лекарство от насморка.
- Мама, потом! - прогундосил со сцены сын.
- Когда – потом? Ты не доживешь до концерта, - она зашуршала аннотацией и стала читать вслух. - Побочные явления: тошнота, понос, головокружение, обморок.
- Мама, я выбираю насморк! - крикнул со сцены Миша.

- Что такое «шлимазл»? - спросил я Сашу после репетиции.
- Это не про тебя, - успокоил он.


День третий. Концерт

Я стоял у входа в концертный зал. Подошел хасид в черной шляпе. С акцентом спросил:
- Ви еврей?
- Нет, - пожал я плечами.
- Не повезло, - заключил он.
Что такое «не повезло», я понял уже минут через десять. Во время концерта за кулисы колонной пошли представители тех самых многочисленных фондов. Они брали меня за пуговицу и советовали, вместо одного концертного номера поставить другой, а то и два. И обязательно в начале. Ни в коем случае не выпускать перед Слуцким Фельдмана, а Зеленый должен обязательно следовать за Гринбергом. И раввину нужно таки дать слово ещё и в конце.
Я отказывался, они сверкали глазами и осыпали меня проклятиями. Закулисный галдеж с помощью чувствительных, как и обещал Костик, микрофонов был слышен в зале. Зрители незамедлительно приняли участие в вёрстке программы. Пошли поправки с мест. В зале начался гвалт.
Маккавеи против греческо - ассирийской армии! Азохнвей.
- Это конец света или начало?- спросил у меня актер Хандак, стоявший рядом.
Я обратился к старшему по званию. С госпожой Штуцер мы заняли круговую оборону. Когда обороняется израильский офицер, штатским ловить нечего.

…В общем, концерт прошел на высоком идеологическом и профессиональном уровне. Меня поблагодарили за терпение.

После фейерверка мы с Сашкой и Хандаком собрались в гримерке. Саша, как самый молодой, сгонял в магазин. По его классификации он вернулся почти мгновенно: через полчаса. Хотя ходу до магазина максимум минута, причем приставным шагом.
- Встретил бывшую подругу,- вальяжно объяснил он.
Мы пили русскую водку и закусывали пончиками. Мой друг рассказывал соответствующие событию анекдоты, актер пел дуэт Эдвина и Сильвы из «Королевы чардаша», а я уже готов был признаться, что на бэджике указан мой псевдоним.

На следующее утро мне позвонила госпожа Штуцер и в ультимативном тоне заявила, что через пару месяцев начинается подготовка к Пуриму и рэжиссёром назначен я.

"Если уж повезёт, так на рысях", - писал Шолом-Алейхем.
Мазл тов!


ЭПИЛОГ

12 августа 2012 года прошли памятные мероприятия к 70 -летию расстрела фашистами евреев в Ростове.
В тот день сорок второго года евреям приказали собраться в определенное время в специальных пунктах по районам города и далее группами по 200-300 человек пешком погнали по направлению к Змиёвской балке. Там у людей отбирали деньги и ценности, раздевали и выводили на расстрел.
Среди прочих жителей города погибла и знаменитый психотерапевт, ученица Зигмунта Фрейда и подруга Карла Юнга Сабина Шпильрейн.
Было расстреляно 27 тысяч ростовских евреев, практически полностью истреблен целый этнос крупного областного центра.
В этом году для участия в траурной церемонии приехали гости из 11 государств. Был проведен Международный форум памяти жертв Холокоста и фашизма.

Я тоже присутствовал на памятных мероприятиях, встретил там много знакомых, в том числе, и по тому самому ханукальному концерту. Вернувшись домой, решил связаться по скайпу с Алексом.
У Сашки, должен заметить, жизнь стабилизировалась: постоянная работа, хорошая квартира, сыновья подрастают. В свободное от работы время участвует в играх КВН северо-американской лиги.

- У тебя кто-нибудь там похоронен? – спросил я, имея в виду Змиёвку.
- Нет, но должен был дед.
- Что значит - "должен"?
- Не пришел вовремя на сборный пункт. Перепутал что-то… Короче, опоздал.

4.

СЛАДОСТНЫЕ СЕКУНДЫ

Теперь, когда я стал взрослым и солидным, у меня уже есть свой двухсоткилограммовый любимый мужчина. Зовут его Павлик и живет он у нас на даче.
Я давно и искренне его люблю, Паша, наверное, тоже скучает без меня.
Так мы с ним вместе и стареем, у Павлика даже шея лопнула, скоро может оторваться голова, но изолента держит пока, да и старый друг, лучше новых…

А во времена моей студенческой молодости, когда у меня не было ни денег на своего личного мужчину, ни места где его держать, пришлось подкатить к своему однокурснику, худенькому фотографу Любомиру. Любчик был повернутым на своих длинных фотообъективах и абсолютно не интересовался спортом. Так что мне стоило больших трудов, убедить его выкраивать каждый день по часу, чтобы регулярно получать по голове…
Одним словом – Любчик был для меня живым боксерским мешком и всякий раз, когда он пропускал серьезный удар, сбрасывал на пол перчатки, охал и ахал и мне стоило титанических усилий, чтобы остановить его, пытаясь объяснить, мол - тяжело в учении – легко в очаге поражения, пуля – дура, а ты, Любчик – молодец…

Он никогда в детстве не дрался, только получал и теперь, в институте, от занятий боксом, тем более не видел никакого проку. В школе Любчика били хотя бы не каждый день, а тут на его жизненном пути появляюсь я и долбашу его ежедневно, да еще и по взаимному согласию.

Мне на первом курсе, в чужом городе, тоже некогда было ездить по каким-то тренировкам, вот и приходилось выплескивать все свое красноречие, чтобы убеждать Любомира, что у него уже гораздо лучше получается, а иной раз даже нарочно под удар подставлялся, чтобы у человека появился стимул и вкус победы.
Девушка Любчика оказалась не дурой, она очень быстро меня раскусила и слезно просила оставить его в покое с моим дурацким боксом. Ей, мол, не нужен парень с болезнью Паркинсона.

Итак, мой еле-живой мешок медленно, но неотвратимо ускользал от меня.

Но вот, после зимних каникул мы съехались обратно в общагу, я обнялся с Любчиком, к нам подошла его строгая девушка и вдруг нежно поцеловала меня в щеку, растерла пальцем помаду и сказала сакраментальную фразу:
- Прости меня, дуру и спасибо тебе за сладостные секунды…

Я испуганно глянул на Любчика, но он только краснел и отводил веселые глаза, стараясь не расплыться в улыбке.
Мне пришлось сделать дурацкую гримасу, мол, я не в курсе ваших дел – это все ее какие-то шуточки…
Когда мы остались одни, Любчик наконец объяснил мне что к чему. Оказалось, что на каникулах он свозил девушку в свой Кривой Рог, знакомить с мамой.
Во второй же вечер они ехали в полупустом трамвае, а трамвай в Кривом Роге, оказывается – тот еще аттракцион. Длина маршрута - километров пятьдесят и он пересекает множество враждующих государств со своими бандами и обычаями. Мало кто может рискнуть проехаться из конца в конец через весь город на трамвае, все время переходящем от «белых» к «красным», не говоря уже о «зеленых» и «махновцах»…

Вдруг на первой же остановке очередного государства, вошли три аборигена-гопника. Слово, за слово – «Ты кто по жизни?», «С какого района, шо-то у тебя рожа знакомая?» «А коза с тобой?» «Э, Зулейка, нахрена тебе этот задрот?» «Студент, бабки маешь?»

И тут Любчик, правильно не ответив ни на один поставленный вопрос, вдруг выдал отчаянную пулеметную очередь, сначала по двоим, а когда они оба рухнули, продолжал по инерции трамбовать кулаками воздух.
Третий вовремя успел отскочить назад, и после некоторой паузы недовольно проговорил:
- Ну ты бля, вообще…

А через остановку - этот третий, за ноги выволок из трамвая своих глубоко-накаутированных товарищей, ведь дальше им ехать было нельзя – впереди вражеская таможня…

…Любчик с чувством пожал мне руку и пообещал, что больше не пропустит ни одной тренировки.
_____________________________________________________

Эх, знали бы вы, какие – это были сладостные секунды…

Партнеры

Реклама