начальник каждый → Результатов: 126


1.

В преддверии наступающих корпоративов.
В начале 2000-х годов в одной крупной, но провинциальной компании решили провести новогодний корпоратив. Начать прививать, так сказать, корпоративную культуру.
Организацию мероприятия возложили на начальника отдела кадров - инициативную и активную женщину. Которая, надо признать, расстаралась как следует. Был арендован один из лучших банкетных залов города, заказано весьма достойное меню, даже приглашения сотрудникам раздавались на специальных открытках!
Программа вечера также тщательно была проработана. Хороший тамада, выступления профессиональных артистов, конкурсы, танцы, дискотека - всё как мы уже привыкли. Отдельным пунктом был решен вопрос с обязательной фотосъемкой. У директора был очень крутой профессиональный фотоаппарат, купленный за границей и используемый для работы. Характеристики - просто космос для того времени, но и цена была соответствующая. Под этот фотоаппарат был завербован айтишник, которому вменили обязанности художественно запечатлеть исторические моменты первого корпоратива, при этом, по возможности, не угробить драгоценный гаджет.
Праздник удался, все повеселились на славу, даже не хотели расходиться.
Корпоратив был в пятницу, а в следующий понедельник айтишника прямо на проходной ловит начальник отдела кадров и ведет в свой кабинет. Там для неё и её подружаек айтишник устраивает эксклюзивный просмотр фотоматериала. Неудачные фото (красные глаза, разинутые рты и т.п.) безжалостно удаляются. Затем такой же просмотр устраивается для более широкого круга - бухгалтеров, экономистов, снабженцев и им подобных. Неудачные фото также удаляются. После женской цензуры папка "Корпоратив Новый Год 200х" скидыватся в общую сеть. Папка немедленно копируется каждым пользователем на свой компьютер, и для айтишников начинается форменный ад. Каждый из присутствовавших на корпоративе обращается к ним с одним вопросом: "Есть флешка фотки скинуть?"
Айтишники не выдерживают этой DDOS-атаки, записывают папку с фотками на несколько дисков, за которыми тут же выстраиваются очереди. В итоге, папка с фотографиями тиражируется сотней копий по числу присутствующих на корпоративе.
Тут наступает кульминация всей истории. По организации быстро распространяется новость: в папке с фотографиями в конце есть несколько файлов с непонятным расширением. Стандартная программа просмотра фотографий их не открывает и при листании просто игнорирует. Но если открыть специализированным графическим редактором, то они очень даже открываются. И на них запечатлена одна скромная девушка-бухгалтер в роденовском стиле, говоря по-простому - в чем мать родила. Безо всяких ныне модных раскоряк, но любому понятно, что данная эротическая сцена предшествует порнографической.
Фотоаппарат, как уже было сказано, был очень крутой, мог снимать в разных режимах и сохранять в разных форматах, что и проделало злую шутку с фотокорреспондентом. Тут вполне было бы уместно назвать его член-корреспондентом, но это другая история, можете поискать на анекдотру.
Надо сказать, что несмотря на не такую уж выдающуюся внешность и фугуру, мужчины организации заценили фотки с крайне положительными отзывами.
На айтишника посыпались веселые подколки в духе "а видео есть?" - заметьте, задолго до Тимура. Было даже разбирательство на уровне руководства, говорили, что тот айтишник дал фотоаппарат на выходные кому-то из коллег. В общем, такая пикантная история долго будоражила умы и фантазии и навсегда осталась в анналах компании.
А девочке не повезло. Когда она об этом узнала - то заперлась в архивной комнате, выплакалась и уволилась одним днем. Потом, говорят, уехала в Москву. Да, и на скромнуху бывает порнуха.

2.

О покаянии.
С огромным волнеием и скрытым востогом прочел вчерашнюю историю,

https://www.anekdot.ru/id/1560842/#c3221975

как правдоруб Владимир Эфраимсон бросил в лицо палачам свою обжигающую правдуЪ.
«Я пришел сюда, чтобы сказать правду. Мы посмотрели этот фильм. Я не обвиняю ни авторов фильма, ни тех, кто говорил сейчас передо мной.
Вавилов – это одна из многих десятков миллионов жертв самой подлой, самой бессовестной, самой жестокой системы. Системы, которая уничтожила, по самым мягким подсчетам, пятьдесят, а скорее – семьдесят миллионов ни в чем не повинных людей.

И система эта – сталинизм. Система эта – социализм. Социализм, который безраздельно властвовал в нашей стране и который и по сей день не обвинен в своих преступлениях. Я готов доказать вам, что цифры, которые я называю сейчас, могут быть только заниженными.» -говорит нам он!

Кого могут оставить спокойным такие слова и цифры?!
Владимир Эфраимсон, как искренний человек , уверен, призвал евреев дружно покаяться за создание ими , цитирую " самой подлой, самой бессовестной, самой жестокой системы. Системы, которая уничтожила, по самым мягким подсчетам, пятьдесят, а скорее – семьдесят миллионов ни в чем не повинных людей."

Ну не мог же тов. Эфраимсон, засиженный зэк, не знать, кто создавал и командовал ГУЛАГом! Где он сидел столько лет! Неужто он не знал, это вот все придумал и сколотил! И! Как совестливый глашатай, не мог же он не призвать соплеменников к покаянию! Ведь правда? Ведь так же было, да?

"До тех пор, пока страной правит номенклатурная шпана, охраняемая политической полицией, называемой КГБ, пока на наших глазах в тюрьмы и лагеря бросают людей за то, что они осмелились сказать слово правды, за то, что они осмелились сохранить хоть малые крохи достоинства, до тех пор, пока не будут названы поименно виновники этого страха, – вы не можете, вы не должны спать спокойно. Над каждым из вас и над вашими детьми висит этот страх. И не говорите мне, что вы не боитесь" жжет нам глаголом сердца Эфраимсон.

С удовольствием откликнемся на этот пламенный призыв! Назовем палачей поименно. И пофамильно!

Кто ж этот ужасный Гулаг придумал? Кто его родил? Выпестовал? Кто им командовал?

1й отец основатель: Федор Иванович Эйхманс, потом Лазарь Иосифович Коган, затем Берман, а после эстафету подхватил Израиль Израилевич Плинер.
Ай как неудобно вышло! Ай как нехорошо! Как стыдно становится быть евреем!
Читаешь имена отцов основателей ГУЛАГ и ощущение, что это список прихожан Одесской синагоги. Или вождей современной российской оппозиции.
С 1930 по 1932 год начальствует в ГУЛАГе Коган Лазарь Иосифович – правая рука Генриха Гершеновича Ягоды
(Иегуды)
С 1932-го по 1936 год начальником Главного Управления Исправительных Трудовых Лагерей становится комиссар III ранга Берман Матвей Давыдович, а начальником Отдела НКВД СССР - еще один комиссар III ранга Берман Борис
Заместитель Бориса Бермана — Рапопорт С.Г., затем — Эйхманс Ф.И. (родственник первого директора СЛОНа);
Главный бухгалтер НКВД Берензон, так же еврей по национальности;

Начальник химической лаборатории (отравление ядами) Майрановский. Йады ученый Майдановский испытывал на заключенных. Гораздо раньше чем доктор Менгеле.
Заместитель М. Д. Бермана и начальник вольно-поселенческого управления НКВД СССР - Фирин Самуил Яковлевич.

Начальник лагерей и поселений на территории Карельской АССР, одновременно начальник беломорского политического лагеря - Коган Самуил Леонидович, племянник первого Когана.

Начальник лагерей и поселений Северного края - Финкельштейн.

Начальник лагерей и поселений Свердловской области - Погребинский.

Начальник лагерей и поселений Западной Сибири - Сабо (по другим источникам Шабо), затем Гогель.

Начальник лагерей и поселений Казахстана - Волин.

Начальник СЛОН (Соловецкого лагеря особого назначения) - Серпуховский.

Начальник Верхне-Уральского политического изолятора особого назначения - Мезнер.


Уверен, правдорубу Эфраимсону было мучительно больно и стыдно за учиненный евреями в России геноцид.

Недаром он говорил;

"Палачи, которые правили нашей страной, – не наказаны. Пока на смену партократии у руководства государства не встанут люди, отвечающие за каждый свой поступок, за каждое свое слово, – наша страна будет страной рабов, страной, представляющей чудовищный урок всему миру.
Я призываю вас – помните о том, что я сказал вам сегодня. Помните! ПОМНИТЕ!»

Помним-помним, Вова. Мы все помним. И все никак не поймем, почему нам сюда с Израилю не летит пепел сожженных волос, вырванных из тухеса потомков палачей? Которым они себе посыпают покаянные головы. . Почему мы не слышим криков - "Простите нас, люди!" Мы так больше не будем! Мы, евреи, клянемся- это не повторится никогда больше! Никогда впредь евреи не станут призывать к бунту в России! Ибо уже с наших идей такая бойня вышла, шо не дай Бог!"
Наверное, ветер не в ту сторону.

Уверен, что евреи , все как один, таки так и думают! Но стесняются. Почему то. Они же совесть нации! Не надо стесняться!
Немцы каются перед евреями, белые перед черными, и евреям нечего тушеваться! Пора бы и таки да!

Я это к чему. С моей точки зрения, которую разделяет рэбе Бер-Лазар, еврей в России не должен лезть в протестную хевру. Чисто из чувства стыда. И покаяния за грехи предков, угробивших тут тьму народу. В России еврей может и должен быть лоялистом. Или аполитичным бюргером. Но! если ему хочется бунта, революций и вот этого всего, если ему чешется побороться за все хорошее против всего плохого, он завсегда может ехать в Израиль и там устраивать шухер, звать на баррикады, и пассионарничать сколько его душа пожелает! Исполать, как говорится!

Уверен, некоторые мои соплеменники начнут кричать за атисемитизьму. Особенно те, кто еврея в себя вдавил за 500 гривень в Житомирском ЗАГСЕ.
Эти ж семитее любого семиту.
Ну и внуки Мойши-говновозу из Бердичеву, у которых кила ноет за риднэ местечко.

Но! Призыв каяться белым это же не антиевропеидизм! А покаяние немцев это не антидойчизм! Так и евреи, уверен, покаявшись, очистят совесть и таки перестанут мутить воду во странах бывшего СССР, призывая народы к анархии, бунту, гражданской войне и прочему блудняку, куда они привели Россию в 17м.

3.

[b]«Щенок, которого не было, или Как Додик рыбачил без удочки»[/b]

В уютной гостиной, пахнущей штруделем и тревогой, восемнадцатилетняя Сара уткнулась мокрым лицом в диванную подушку. Её мама, Роза, стояла посреди комнаты с лицом, на котором гнев и материнская жалость вели ожесточённую войну.

— Сара, доченька, — начала Роза, стараясь говорить спокойно, но каждый слог звенел, как натянутая струна. — Ну зачем? Зачем ты пошла к этому… Додику?

— Он… — всхлипнула Сара, поднимая заплаканные глаза. — Обещал щеночка показать…

Роза зажмурилась, мысленно перебирая в уме все известные ей породы собак и параллельно составляя список того, что бы она сделала с этим Додиком.

— И дальше? — выдавила она, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Только, говорит, у щенка зубки режутся… — продолжила Сара, всхлипывая. — Он всё кусает. Поэтому вам, Сарочка, колготки лучше снять… Чтобы не испортил.

Роза беззвучно пошевелила губами, мысленно добавляя в список для Додика пункт «пожизненная каторга по стирке колготок».

— И? — прозвучал следующий вопрос, уже более металлическим тоном.

— И жакетик, говорит, тоже снимите… Чтобы щенок не порвал. И блузку… И юбочку… — голос Сары окончательно перешёл в стадию тихого отчаяния.

В воздухе повисла тягостная пауза. Роза представила эту сцену: её дочь, послушно раздевающаяся под предлогом спасения гардероба от несуществующего щенка. Это был шедевр абсурда.

— И что? — спросила она, уже зная ответ.

— А когда выяснилось, что щенка вовсе нет… — Сара разрыдалась с новой силой. — Было уже поз-з-здно…

В этот момент в комнату вошёл папа Марк, услышав шум. Увидев плачущую дочь и жену с лицом древнегреческой трагической маски, он спросил:
—Что случилось?

Роза повернулась к нему и произнесла с ледяным спокойствием:
— Нашу дочь обманул аферист, использующий в своих схемах несуществующих щенков. Теперь я пойду и объясню этому Додику, что такое настоящий укус. И для этого мне не нужно снимать колготки.

Мораль этой истории проста: девушки, если вам предлагают посмотреть на щенка, но при этом настойчиво советуют раздеться — бегите. Бегите, не оглядываясь. Или хотя бы потребуйте предъявить щенка до того, как снять перчатки.

P.S. Говорят, Додик до сих пор ищет того щенка. Но уже в полицейском участке, куда его привела Роза с криком: «Вот он, гражданин начальник! Тот самый кинолог-мошенник!». А Сара завела себе настоящего щенка. Того, который действительно грызёт всё подряд. Но хотя бы существует.

P.P.S. Свадьбу сыграли через месяц.

4.

Если вам кажется, что дуэль - это удел пылких корнетов и подпоручиков, то вы ошибаетесь. Бывало, кровь бросалась в голову и более зрелым мужам, вынуждая их посылать обидчику картель. Дуэли между генералами за всю историю русской армии можно пересчитать по пальцам. Одна из них, состоявшаяся 5 марта 1908 года в Конногвардейском манеже, превратилась в трагифарс.
Всё началось с докладной записки бывшего коменданта крепости Порт-Артур генерала Константина Смирнова. Все знают, что у победы - много отцов, а поражение - всегда сирота. Бывший комендант решил обвинить в потере Порт-Артура генерала Фока. Александр Фок, начальник сухопутной обороны крепости, счёл себя оскорблённым и, недолго думая, вызвал Смирнова на дуэль. О дуэли сразу же узнали многие, посмотреть, как будут разбираться два генерала, проигравшие войну, пришли офицеры-конногвардейцы и даже некоторые светские дамы (!). По условиям поединка стреляли по очереди с 15 шагов до первой крови. Дуэлянты каждый сделали по 3 (!) выстрела, и все - мимо. Присутствующие насмешливо переглядывалась. Наконец четвёртым выстрелом Фок прострелил Смирнову ляжку и бледный, пошатываясь, покинул "поле боя". Смирнова унесли на носилках в лазарет, где подтвердили, что рана не опасна. Петербургская публика не скупилась на саркастические комментарии и вспоминала слова героя 1812 года Николая Тучкова: "Генералам драться на дуэли - только радовать неприятеля!".

5.

Как я работал в КГБ

Где-то на третьем курсе Петрозаводского музыкального училища, в 1978 году, я подрабатывал на полставки настройщиком пианино и роялей в этом же заведении. В мои обязанности входила настройка всех инструментов на втором этаже, плюс зал с концертным роялем.

Однажды меня вызвал к себе директор — человек строгих нравов, председатель партийной организации училища, состоявшей из преподавателей и пары отмороженных студентов старших курсов.

Захожу я в кабинет и вижу искажённое лицо директора. Я сразу вспомнил именитого гобоиста, который приезжал к нам с концертом и гонялся за мной с гобоем наперевес, потому что я забыл настроить рояль на 442 герца, оставив обычно на 440.

«Что ты натворил, подлец?» — спросил директор строгим голосом.

Я подумал: «Так… дело не в герцах». Когда меня последний раз вызывали на ковёр за более «страшные» проступки, такого лица я ещё не видел.

«Тебе повестка в КГБ. И учти, мы не потерпим людей, которые творят свои тёмные дела под кровом культурного заведения и верного партии и народу коллектива преподавателей и студентов под чутким руководством нашей партийной организации».

Это был сильный удар. Ноги стали ватными. Я начал высокопарно оправдываться, что тоже чту партию и коллектив… Но вспомнил недавние посиделки в общаге за бутылкой «Столичной» с Лёней Винником, орущим, что Ленину было глубоко плевать на народ, — ему нужен был только портфель, — и мою горячую поддержку идей Лёни. Понял, что это не шутки.

К моему удивлению, когда я вернулся в общагу, Лёню ещё не повязали, и он спокойно жарил на кухне макароны, выглядевшие так, будто их уже кто-то ел. Я показал Лёне повестку, он радостно пригласил меня разделить трапезу у него в комнате и, по ходу, давал советы, как группироваться, когда будут бить в подвалах комитета госбезопасности проклятые сатрапы-чекисты.

Наутро, в назначенный час, я робко стоял с повесткой в руках у здания КГБ Карельской Автономной Социалистической Республики. Здание было аккурат рядом с нашим училищем. Построено в стиле сталинского репрессионизма — говорят, архитектора расстреляли, и так далее. В голову лезли странные мысли: почему фундамент здания выше человеческого роста?

Я нажал кнопку звонка. Дверь открыл солдат в форме пограничника со штык-ножом на поясе. Показал повестку. Солдат сказал: «Жди». После того, как двери снова открылись, я увидел двух мужчин в одинаковых чёрных костюмах. Один сказал: «Повестку держать в правой руке, следовать за мной». Мы пошли вглубь коридоров, покрытых красными ковровыми дорожками. Впереди шёл один человек в чёрном, я — посередине, а другой — тоже в чёрном — замыкал процессию.

Стены коридоров были увешаны странными фотографиями преступлений. Я однажды попытался что-либо рассмотреть, но услышал резкий приказ: «Голову не поворачивать, смотреть только прямо». После довольно долгого пути по коридорам и этажам мы остановились у массивной белой двери. Один из «близнецов» приоткрыл её... Не берусь утверждать — у страха глаза велики, но мне показалось, что я влетел в кабинет от смачного пендаля одного из людей в чёрном, причём шуму было много.

За массивным столом с зелёной настольной лампой сидел лысоватый полный мужчина. Он совсем не отреагировал на инцидент у дверей. Я постоял минут пять молча, а мужчина так и не отвлёкся от своей работы. Когда я робко напомнил о себе, что-то промычав, он вдруг живо поднял голову, откинулся на спинку полукресла и спросил: «Вы что-то хотели?» Я подал ему повестку. Он долго вчитывался, морщил лоб, будто что-то вспоминая. Потом сказал: «А-а-а... слушай, надо бы нам пианино настроить в зале».

Сначала я не поверил, думал, он ёрничает, сейчас начнётся настоящий допрос. Но оказалось, что им действительно нужно было настроить пианино. Успокоившись, я сказал, что негоже так вызывать повесткой и пугать народ — меня чуть не исключили из студентов заранее. Мужчина спросил: «А чего мы такие страшные?» — «Да вот говорят». — «А кто говорит?» — и тут я понял, что сам себя закапываю.

К счастью, разговор перешёл на другую тему: скоро приедет большой генерал, готовится грандиозный концерт, и пианино должно играть хорошо. Меня под конвоем тех же «близнецов» провели в огромный зал, который был больше нашего, лучшего зала среди музыкальных училищ на севере страны, по мнению всех местных музыкантов. Пианино оказалось старым, трофейным, никуда не годным — совершенно не держал строй. Мне пришлось менять колки на более толстые.

Работа растянулась на две недели. Каждый раз мне выдавали новую повестку, процедура маршировки по лестницам неизменно повторялась. Когда я менял колки, люди в чёрном безмолвно стояли у меня за спиной, неподвижные, по два-три часа подряд. Один раз я предложил им сесть, в ответ чуть снова не получил пендаля.

Когда работа была закончена, мне в том же кабинете предложили составить счёт и выдали повестку, чтобы я его принёс.

Мы с коллегой Виталиком Жуковым сочиняли счёт как роман — выписывали каждый вирбель в отдельную строку с указанием цен в копейках. Виталик предложил «ввинтить им по максимуму» — за все страдания нашего невинного народа от этой организации. Так мы и решили, в итоге написав 25 рублей. Я боялся, что при получении счёта с такой баснословной суммой на меня точно заведут дело, и меня больше никто не увидит живым. Только чувство мести за повестку и страдания невинно репрессированных заставило меня вручить наш счёт.

Прошло две недели, и меня снова вызвали повесткой. Я явился, а мне говорят: «Пока генерал не подпишет, денег не будет». В общем, всё началось зимой, а деньги я получил только в мае. Говорят: «Вот тебе повезло — зарплата ко дню рождения». Спрашивать, откуда они знали, когда у меня день рождения, было бессмысленно.

К моему удивлению, мне выплатили только 12 рублей 50 копеек. Я подумал, что и это здорово, но робко спросил про остальные деньги. Мне ответили: «Ты чего вообще, что ли с Луны упал? Налоги за бездетность! Получи и будь здоров». Я вспылил и сказал, что если бы знал, что можно получить 50 рублей, написал бы столько. «Так и писал бы, сам виноват», — ответил тот полный начальник из кабинета.

Прошло, наверное, ещё две недели после тех событий. Однажды я стоял на остановке и ждал троллейбус, как меня окликнули по фамилии. Я смотрю — чёрная «Волга», и оттуда меня зовут. Подошёл. Предложили сесть в машину. Как только сел, мужчина спортивного телосложения говорит мне: «Вы тут у нас работали в комитете». Я говорю, что в жизни не работал в таких структурах. «Ну как же — пианино настраивали?» — спросил он. — «Да, но я как бы со стороны». — «Это не столь важно. Мне нужно дома настроить, поедем?»

Я согласился. По дороге сказал, что в училище у меня на вахте висит тетрадка, куда можно писать заказы. Тот ответил, что людям его профессии не подобает светиться в общественных местах.

Я настроил пианино, получил заклеенный конверт с деньгами. Иду к троллейбусу, решил разорвать конверт. А там лежат те же 25 рублей. Я чуть не упал, пошёл назад и говорю: «Вы мне тут по ошибке очень большую сумму в конверте вложили». Тот ответил: «Я цены знаю, мне доложили».

Мы с Виталиком отметили эту удачу в ресторане «Петровском» тушёным мясом с грибами в горшочке и шампанским, пробками от которого даже пытались стрелять на меткость.

Лёня Винник вскоре воспользовался хитрым планом по развалу СССР, придуманным и осуществлённым Яшей Кедми. Внезапно он получил письмо от немощной тёти из Израиля. Причём тёти у Лёни даже в СССР не было, а тем более в далёком Израиле. Но тётя была сильно больна и нуждалась в опеке своего непутёвого племянника, поэтому Лёня всё-таки решил навестить её. По сей день он живёт там.

Мой преподаватель, услышав о моих приключениях и о том, какой шикарный концертный зал я видел, сказал, что я — второй человек, воочию побывавший в этом зале. Первым был старый преподаватель училища, который к тому времени уже почил, но когда-то видел это чудо во времена хрущёвской оттепели, когда зал открыли всего на один день.

6.

Рубрика- городские зарисовки. И крайне редкие совпадения.

Как известно, Питер стоит на болотах. С точки зрения геологии это не совсем правда - болота только на самом верху. А взять поглубже, там какая- то могучая тектоническая плита с миллионолетней историей, настолько массивная и устойчивая, что землетрясения в нашем районе- редкость исключительная. Сомасштабная возрасту этой плиты.

Тем не менее, исключения случаются.

Расскажу о своём личном участии в одном из них.

Наш офис тогда находился в башне на улице Гак……ской, почти на самом верху– и лет пять подряд я из окна наблюдал, как строились целых три ярких достопримечательности города – офис Газпрома «кукурузина», вантовые мосты Западного скоростного диаметра, и стадион «Зенит»- баклан арена. Перспектива впечатляла – а сверху всё было видно, как на ладони.

Владельцем башни тогда числилась страховая компания, поэтому к вопросам безопасности отношение было самое серьёзное. Как минимум, раз в полгода устраивались тренировочные пожарные тревоги- в основном по пятницам, часа в три, чтобы в офис уже не возвращаться.

Выглядело это так- сирена по громкой связи-

- Пожарная тревога, эвакуация, всем срочно покинуть здание!

По правилам безопасности, при чрезвычайной ситуации, все лифты останавливаются. Поэтому те, кому лень было ползти пешком по лестнице – то ещё удовольствие- спускались на лифтах за пять минут до объявления тревоги- благо, о тренировках предупреждали заранее. Когда все спускались вниз, полагалось подойти к дежурному инспектору и списком отчитаться о количестве «спасённых».

Каждый офис был снабжён специальным приспособлением для аварийного спуска вниз снаружи- по фасаду. Анкерный болт в потолке, к которому мощным карабином крепился редуктор, с пропущенным через систему блоков тросом – на обоих концах по подвесной люльке – вроде кресла. Противопожарная амуниция.

Полагалось кувалдой разбить окно, выкинуть конец троса на улицу- причём длина троса чётко отмеривалась до земли на каждом этаже персонально. Спасаемый наверху усаживался в люльку на коротком конце троса, благодаря редуктору, с замедлением опускался вниз, в то время как длинный конец- тоже с люлькой, но пустой- поднимался к окну. Следующий спасаемый садился в поднявшуюся люльку, и ехал вниз. Ну и остальные по очереди. Полезное изобретение – если пожар внизу, верхним этажам не выжить – в «башнях близнецах» это когда- то хорошо поняли.

А так- по наружному фасаду можно довольно быстро эвакуировать людей, оказавшихся в опасности. Страшновато конечно, зато надёжно и эффективно.
…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

Ленка Селезнёва, из бухгалтерии, ненавидела эти учения всем сердцем. Девка была весьма неглупая, весёлая и понятливая- свой парень. Но Господь наградил её мягко говоря, слегка преувеличенными габаритами- при росте 160, вес был немного меньше- 140. Ей спуститься вниз по лестнице пешком было почти непосильной задачей. Поэтому она первая бежала к лифту за несколько минут до объявления учебной тревоги.

Май 2013 года. Ленка, поскользнувшись на льду, сломала ногу- это ещё в марте, но до тех пор ходила с палочкой, и прихрамывала. Утро. Ничто не предвещает.

Иду к себе за стол с чашкой чая- у нас в офисе была выделенная зона со всякими электрочайниками и микроволновками – вдруг какой- то мягкий толчок – не то, чтобы пол из под ног, но вроде- голова закружилась. Расстройство вестибулярного аппарата. Что за наваждение?

Ставлю чашку на стол – второй толчок – видно по зарябившей поверхности чая в чашке, что это мне не мерещится, что действительно какая- то хрень происходит.

- Что это? Что случилось?

Народ в офисе заволновался. Никто не знает, что делать.

Третий толчок- посильнее предыдущих. Это уже серьёзно, начинается лёгкая паника. Включается громкая связь –

- Внимание, внимание. Объявляется тревожная ситуация, есть опасность обрушения строительных конструкций. Всем немедленно покинуть здание- срочная эвакуация!

Вот не мог этот дебил дежурный как- нибудь иначе сформулировать? Помягче? Лёгкая паника превращается в просто панику, а когда эвакуируемые увидели, что лифты уже отключены, паника становится вполне серьёзной.

Топот на лестнице, женщины общаются на повышенных тонах, этой ногу отдавили, у той каблук подвернулся, какая- то сумочку потеряла, тут же туповатый начальник, не сдержавшись, матом визжит на своего бухгалтера-

- Ты, бл..дь, флэшку с отчётами из компьютера вытащила? Назад, пошла, башку на х..й отверну, если в чужие руки попадёт!

Бухгалтер ревёт в голос. Боится обратно идти. Кому известно, что дальше будет- может и в самом деле сейчас башня завалится?

Народ тяжело дышит, скачет по ступеням- спасается. Мы с Игорёхой – наш начальник монтажного участка- смотрим друг на друга с кривыми ухмылками– что делать- то, в самом деле что- ли бежать? Вроде не трясёт больше? Вышли в холл, послушали эти истошные крики – недостойно как- то получается. Казалось, все интеллигентные люди, все с высшими образованиями, а ведут себя…

- Ну что, похоже рабочий день кончился? Пошли по пивку в честь такого события?

Возле выхода на лестницу стоит бледная Ленка закусив губу, молчит, но на лице слёзы. Игорёха- он к ней с симпатией-

- Что, красавица, вниз не охота? Здесь помирать собралась?

Это у них такие шутки.

- Пошёл ты. Хохмач, мать твою… Сквозь зубы. Но с надрывом, слегка дрожащим голосом. До Игоря начинает доходить- он орёт мне-

- Лёха, быстро сюда!

Ленке-

- Сопли утри, костыль свой давай, облокачивайся – и плечо подставляет. Ну, а второе плечо- естественно моё. Куда деваться? Не оставишь же товарища в беде?

Вот так мы втроём, на пяти ногах, с небольшими передышками спускались с нашего этажа. Минут пятнадцать.

- Ленка, говорю, оно понятно, что хорошего человека чем больше, тем лучше, но может я бы тебя в люльке опустил? По фасаду?

- Что? Ты, бля, охренел? Да я лучше так в окно выброшусь!

К слову сказать, я измерял- от нашего офиса до земли- пятьдесят шесть метров. Но приятно, что Ленкин голос звучит уже вполне бодро, хоть и с отдышкой.

Выходили последними. Дышим тяжело, потные, зато с осознанием выполненного долга.

На улице стоит толпа эвакуировавшихся. Что делать- никто не знает. Подтягиваются пожарные машины, ГАИ сдуру попробовали остановить движение на перекрёстке- отговорили- ничего же не происходит.

Стоим, ждём событий. Ситуация экстраординарная- землетрясений в Питере, если мне память не изменяет, было с 1802 года отмечено всего пять или шесть, магнитуда – не больше двух- трёх баллов и никаких никогда разрушений.

В стороне совещаются МЧСовцы с полицией- причём звёзд там на погонах посчитать- пальцев не хватит ни на руках, ни на ногах. У всех присутствующих.

Телевидение подъехало. Событие, достойное упоминания в городских новостях. Пристают ко всем-

- Расскажите поподробнее, что случилось? Что Вы чувствовали? Как по- Вашему, насколько оперативно прошла эвакуация? Что можете сказать об эффективности работы городских служб?

И прочая чепуха. Ко мне тоже пристали.

- Ничего говорю, не случилось. У меня в чашке рябь пошла по поверхности налитого чая. Панику только развели, выгнали всех с работы.

Часа через полтора МЧС было принято историческое решение- всех распустить по домам, и ждать дальнейших событий. Которых не последовало. Мелькнула информация, что это был отголосок землетрясения на Камчатке- но неуверенно как- то.

Всё. Спектакль окончен.

Но.

Я же обещал добавить два слова о совпадениях?

Вечером мне звонит одноклассница – давным- давно не встречались.

- Лёнька, ты представляешь, сейчас по новостям, по первому каналу, показывали сюжет о землетрясении у вас в офисе. Показывали всю толпу, что стояла внизу. И в сюжете только два коротких интервью у тех, кто был внутри- знаешь, кого показали? Моего зятя, и тебя!

Вот так вот. На десять секунд довелось мне стать телезвездой. А совпадение действительно редкое- но я же говорил всегда, что Питер- город тесный и маленький, все всё про всех знают…

https://piter.tv/event/Bashnya_peterburgskogo_biz/

7.

Недавно в обсуждениях вспоминали композитора Владимира Вавилова, который свою музыку выдал за средневековую, чтобы не было лишних вопросов. Писателям тоже нередко приходилось маскировать своё творчество под некие перепевы. Самый, наверное, известный пример — «Буратино». Сам Толстой написал в предисловии: «Когда я был маленький — очень, очень давно, — я читал одну книжку: она называлась «Пиноккио, или Похождения деревянной куклы» (деревянная кукла по-итальянски — буратино). Я часто рассказывал моим товарищам, девочкам и мальчикам, занимательные приключения Буратино. Но так как книжка потерялась, то я рассказывал каждый раз по-разному, выдумывал такие похождения, каких в книге совсем не было», — чудесная история, даже трогательная! Вот только вопрос: а на каком языке Лёша Бостром прочитал «Пиноккио», чтобы потом пересказывать товарищам? Итальянского он не знал, переводов на другие языки в его детстве не было…
Мистификация понадобилась графу из-за того, что он насытил книжку злыми пародиями на литературных собратьев, вот и решил благоразумно перевести стрелки.
А вот Бажову с его уральскими сказами приходилось маскироваться уже под прессом советской цензуры. Понятно: если автор — народ, то и спрос другой! «От стариков он, вишь, слыхал, что Хозяйка эта — малахитница-то — любит над человеком мудровать…»
Все поверили, что Павел Петрович лишь отредактировал, то, что услышал от работяг. Есть байка, что Демьян Бедный, переживая времена отлучки от кремлёвских закромов, решил изложить «Хозяйку медной горы» в стихах. От согласования с Бажовым Демьян отмахнулся: «Какие согласования? Это фольклор!» Книга была уже готова к печати, но тут Бажов при встрече спросил Бедного, когда он собирается получать его разрешение. «Это же сказы! — вскинулся Бедный!» «Сказы? — усмехнулся Бажов, — а ты их видел, эти сказы, читал, в руках хотя бы держал?» Никакого «рабочего фольклора» не было в природе. Демьян с досады уничтожил свой шедевр и с Бажовым больше не общался.
Но интереснее всего история с гоголевским «Вием». Авторское примечание: «Вий — есть колоссальное создание простонародного воображения. Таким именем называется у малороссиян начальник гномов … Вся эта повесть есть народное предание. Я не хотел ни в чём изменить его и рассказываю почти в такой же простоте, как слышал».
Ага, «ни в чём изменить», «в такой же простоте»… Да вот беда: не мог Николай Васильевич этого слышать, нету в фольклоре ни в украинском, ни в русском гномов, и уже тем более их начальника, Вия! Это же обсмеяться можно, — начальник гномов! Он бы его ещё менеджером назвал!
Гномы есть у европейцев, а у нас они неведомы, не случайно у Пушкина вместо семи гномов — семь богатырей! Богатыри, вестимо, на Руси всегда водились, не то, что гномы.
Да и гоголевские гномы с европейскими мало схожи. В Европе это миленькие бородатые мужички, а вот кто посетил Хому Брута: «…нечистая сила металась вокруг его, чуть не зацепляя его концами крыл и отвратительных хвостов. Не имел духу разглядеть он их; видел только, как во всю стену стояло какое-то огромное чудовище в своих перепутанных волосах, как в лесу; сквозь сеть волос глядели страшно два глаза, подняв немного вверх брови. Над ним держалось в воздухе что-то в виде огромного пузыря, с тысячью протянутых из середины клещей и скорпионных жал. Черная земля висела на них клоками…»
И ведь это уже второй, вычищенный вариант, практически детский, а вот почитайте первую редакцию: «Выше всех возвышалось странное существо в виде правильной пирамиды, покрытое слизью. Вместо ног у него было внизу с одной стороны половина челюсти, с другой — другая; вверху, на самой верхушке этой пирамиды, высовывался беспрестанно длинный язык и беспрерывно ломался на все стороны. На противоположном крылосе уселось белое, широкое, с какими-то отвисшими до полу белыми мешками, вместо ног; вместо рук, ушей, глаз висели такие же белые мешки. Немного далее возвышалось какое-то чёрное, всё покрытое чешуёю, со множеством тонких рук, сложенных на груди, и вместо головы вверху у него была синяя человеческая рука. Огромный, величиною почти с слона, таракан остановился у дверей и просунул свои усы. С вершины самого купола со стуком грянулось на средину церкви какое-то чёрное, всё состоявшее из одних ног; эти ноги бились по полу и выгибались, как будто бы чудовище желало подняться. Одно какое-то красновато-синее, без рук, без ног протягивало на далекое пространство два своих хобота и как будто искало кого-то». Это гномы!!!!
Вот представьте — у Диснея Белоснежка приходит к гномам, а там вот этакое…
Слава Богу, у славян в преданиях ничего похожего не было! Лихо Одноглазое да Змей Горыныч куда симпатичнее!
Для чего Гоголь отмазку про предание придумал, догадаться нетрудно: опять-таки цензура. Протащить в печать повесть, в которой большая часть действия происходит в церкви, а главный герой, — без пяти минут священнослужитель, но при этом фигурируют ведьма и бесы, было бы невозможно, без объявления этого народным преданием.
Но «начальник гномов»… Это как-то чересчур!

8.

Скоро 8 Марта (орфография оригинала)

-Ну шо?
Начальник отдела Серега обвел хмурым взглядом присутствующих и повторил вопрос:
-Ну шо? Восьмое марта уже даже не на носу, а гораздо ближе. Как женщин наших поздравлать будем-то? У кого какие предолжения?
-А шо тут думать-то?,- подал голос методист Никита: -по червонцу скинемся, чветочков там, шампусика прикупим-и намана.
-Банально. и мало...вот скажи, ты это шампанское пить будешь? нет...тобишь водки надо еще взять...а к водке закусь нужон...по червонцу мало будет...еще предложения?
-а давайте рестран закажем. еще ни разу не заказывали, значит не банально, а там если кому чего не хватит, то за свое бабло и возьмет.
-предложене канешна интересное, но в рестране брать водку...по двойной наценке...не...не катит...
-а давайте у Михалыча на хате все устроим! у него жена в коммандировку уехала!
-ща! все бросим и устроим у меня вертеп! У меня, между прочим только жена уехала, а дочка с тещей дома сидят, мать их...Если делать, то делать надо на работе.
-Значит так. Подобъем итоги: Скидываемся по тридцатке, Михалыч - на тебе цветы, Никита-займешься горючкой. Бери из расчета пузырь-на-рыло. Так, Петя- на тебе соления. Огурчиков там малосольных, капусточки, помидорчиков...Я беру на себя горячее. Вроде все...предлагаю все закупить сегодня, а то завтра очередюки большие везде будут...Вперед:
скинулись, разделили и поехали. Встречаемся тут через 2 часа.
...
-Так, отлично. все есть. С горячим я договорился, завтра к трем подвезут. Никита, что за водку ты взял?
-Дык, новая...Говорят, тройной очистки, на березовых почках, вкусная.
-а давайте попробуем...а то пока все купил-замерз, как собака, согреться быы..заодно и попробуем, шо там за почки...а?
-ну...если только по-чуть-чуть...
...
-ой, бляяяяяя.....какая сука предложила вчера согреться?
-да та-же, которая потом кричала, шо нада заполировать шапанским...
-давай, буди этих пидарасов...вай...как бошка трещит...там ничего не осталось, а?
-не...мыжеж вчера еще два раза бегали...ты хоть окна-то открой...а чо так гавном воняет-то?
-а я пиписка его знает...насрал кто-то...пипец...а хто вчера сказал, шо если в водке вымочить лепестки роз, то будет вкуснее? и скока время? вай! Ща женщины придут! Буди их быстрее прибраться хоть немного надо!
-вай! Отметили восьмое марта, уроды! Чем мы сеня поздравлять-то будем? Пидарасы!
-Ты, Серега, не кричи...и так бошка трещит...и неча на пидарами величать...лучше вспомни, как кричал вчера, шо срать ты хотел на этот змеиный праздник...а потом залез на стол к главбуху и показал как именно...да, вай...хорошо вчера согрелись...
-ой...а кто мне вчера на лицо насморкал?
-насморкал, вай...ты, Петенька, когда на порнуху свою дрочишь, так хоть в туалет выходи штоль, а то один насрал главбуху на столе, другой обкончал себе весь монитор с клавиатурой, да так на ней и уснул...пипец, не отдел, а зоопарк какой-то...
-Але? Наина Моисеевна? Доброе утро, это Сергей. Наина Моисеевна, мы тут с ребятами посоветовались и решили сделать вам подарок на восьмое марта-у вас сегодня будет выходной. Да, на работу можно не ехать...Ничего страшного, мы с ребятами сами управимся. Да, да...Хорошо...До свиданья...вай! Шо уставились, Уроды?! Бегом всех обзвонить и сказать шо выходной!
пипец, отметили праздничек..
...
-В общем так...на Первое мая никаких посиделок! только на природу! Каждый закупает и держит дома. поняли? Свозим все ко мне домой, а с утра заезжаем, забираем и едем. поняли?
-да понятно все...чего там...мы не против...тока "за"
...
...
-ну все...завтра утром сбор у меня в девять.
-Никита, а шо это за водку ты купил?...
...
-БЛЯЯЯЯЯ!!!!!!

9.

История про книги и не только....

В 1987 году я служил в Закавказье на границе, за залет был переведен в инженерную роту монтировать систему охраны границы.
Жили рядом с заставой в палатках, развлечений никаких кроме газеты Красная звезда и программы "В мире животных", это когда персы трахали ишаков на сопредельной территории.
Развлечение типа битвы скорпионов с фалангами в кастрюле под сигареты как и нарды надоели до невозможности, до ближайшего городка сорок километров, поэтому развлекались как могли.

Граница проходила сразу за железной дорогой а в десяти метрах бушевал Аракс.
Метров на триста выше была дорога которая серпантином спускалась к нашему лагерю.
Как то вечером нас заинтересовал вопрос о том что если колесо от Шишиги спустить со скалы долетит ли оно до середины Аракса?
Мнения разделились примерно поровну и на завтра был назначен эксперимент.

Ночью колесо было доставлено на точку сброса, трасса проверена неожиданностей быть не должно.
Часов в десять когда наряд вернулся на заставу мы с двумя годками пошли прогуляться.
Удостоверившись что поездов нет мы запустили колесо.
По идее оно должно было катиться ровно и отскочив от обрыва перелететь галерею а потом благополучно улететь в Аракс.
Но как всегда что то пошло не так!
Наскочив на камень колесо отклонилось от маршрута и ушло в сторону от галереи, подлетев метров на тридцать вверх рухнуло четко на систему, сложив участок метров в тридцать и сломав три опоры булькнуло в Аракс.
Следом полетели камни и булыжники которые упали на рельсы перед галереей.
Три километра до палаток по дороге мы пробежали со всесоюзным рекордом по пути кляня того кто предложил это сделать, то бишь меня.)
В палатке мы притворились шлангами, делая вид что мы не причастны к этому кипежу на заставе.

Через пол часа вернулся наряд со страшным рассказом о том что системе пиздец, и мы слышали как их начальник заставы крыл матом все и вся.
Потом прибежал дежурный и позвал нашего офицера к начальнику.
Анус сжался у всех до состояния что игла не пролезет, а еще минут через десять дежурный позвал меня и моего друга к начальнику в кабинет.
Сто метров мы шли как на плаху, понимая что это дембель машет прощально нам рукой, а дисбат приветствует нас.
Но в кабинете мы увидели нашего летеху за накрытым столом где они с начальником с довольным видом потчевали гранатовую водку.

- Шлем есть дело.
- Там с горы свалился валун и порвал систему, если восстановите до конца дня сегодня, в следующую субботу начальник дает Шишигу и едем в увольнение в Зангелан!
Зангелан!
Мы слышали рассказы от дедов как они там пару раз были в увале, какие там крапали и богатства в обычных магазинах.
Короче для нас он был каким то мистическим городом в котором никто из нас не побывает, и тут такое счастье!
- Да мы! Да щас... да говно вопрос...

Через пятнадцать минут лихорадочных сборов нагрузив на себя бухты колючки, опоры и инструмент мы легкой трусцой по шпалам неслись к месту аварии, а через пол часа все пятнадцать стахановцев долбили ломом ямы под опоры и разбирали завал.
В девять вечера все было готово.
Наш летеха получил еще баллон самогона и до четверга не выходил из палатки.

В субботу мы выдвинулись в Зангелан.
Дорога извивалась как змея, в некоторых местах Шишига скребла бортом скалы и от страха мы чуть не обосрались, но водила был бесстрашен и через час мы благополучно въехали в городок.
До сих пор помню этот утопающий в зелени патриархальный городишко, где во дворах и на улице мужчины неторопливо играли в нарды попивая чай, вели степенные беседы и казалось ничто не могло оторвать их от столь важного занятия.
Местные жители смотрели на нас как на какое то диво, наверное потому что солдат там обычно не бывало, но без всякой враждебности, девушки идущие на встречу улыбались, ребятня махала руками и кричала привет аскер.

Площадь где находился базар, магазины и чайхана так же навевала какое то умиротворение а все женщины и девушки казались красивыми.
Все сразу рванули в магазин и на рынок, летеха далекий от этой суеты в чайхане остался пить чай.
Несколько магазинчиков с надписями Гарышыг маллар (смешанные товары) , Фото маллар и прочие маллары поразили своим изобилием.
Цветная фотобумага и пленки со всеми реактивами, Пепси кола, майки Монтана и джинсы и все свободно.
Решили скинуться по два рубля на фото принадлежности и по два рубля на водку летехе.
Когда я зашел в дальний отдел магазина я обомлел!
Книжное изобилие, Дюма, Семинон, ЖЗЛ и прочий дефицит!
Скупив штук двадцать книг, я выглядел совершенно счастливым, хотя годки смотрели на меня как на дурака.
Денег осталось только бутылку Пепси и двести грамм конфеток с прикольным названием Грызыл, типа ирисок только тверже.

Чтобы купить пять бутылок водки, мы обратились к местному парню, который от себя презентовал еще одну а так же три блока сигарет и предложил огромный крапаль дури забесплатно.
Три бутылки отдали летехе и одну за труды водиле вместе с халявным блоком сигарет, который сразу же повеселел и спрятал наши две бутылки в укромной нычке.
Потом нас всех хозяин зазвал в чайхану и усадил за столики, где мы от пуза напились ароматного азербайджанского чая из тонких изящных стаканчиков под названием армуды, заодно поглотив три подноса пахлавы.
Времени еще было на отдых часа два-три и мы отпросились втроем погулять по городку.

Это было что то!
Идешь смотришь на девушек, на дома и дворики и никому ты не нужен и ничего не должен хотя бы два часа, и чувствуешь себя как будто на гражданке после дембеля, который неизбежен.
Подбежавший чумазый пацаненок что то тарабаря на местном языке знаками показывал что зовет нас куда то.
Решили проверить что он хочет, зашли во дворик между трехэтажными домиками где в центре стоял стол и местные пожилые мужчины пили чай.
Нас пригласили за стол и женщины уже через пять минут уставили его всякими явствами.
Потекла неторопливая беседа как и положено с ароматным чаем.
Мужчины рассказали что их дети тоже служат и каждый из них тоже служил на просторах нашей Родины от Калининграда до Иркутска.
Вспоминали истории и приколы из службы, кто то принес дембельский альбом.
На столе появилась трехлитровая бутыль вина и было предложено выпить за содружество родов войск, но мы не решились, а когда уходили нагруженные продуктами бутыль завернутую в полотенце женщины нам бережно уложили на дно сумки.

Когда мы уезжали, солнце которое уже клонилось к закату освещало городок каким то багровым неестественным светом, и эта картина врезалась мне в память, и я понимал что никогда в жизни больше не увижу этот прекрасный городок, возможно только во сне.
И до сих пор, хотя уже прошло больше тридцати лет, мне часто снится граница, знакомые места и я во сне бреду по этому городку который в 1991 году был разрушен полностью.

Да, надо мною смеялись только до приезда в наш инженерный городок, потом всем очень сильно захотелось почитать что то кроме Красной звезды, так что у меня была и Пепси и прочие вкусные ништяки!

Сегодня 20 октября в Азербайджане отмечается День города Зангелан!
Всем добра!

19.10.2024 г.

10.

Продолжать работать слесарем, получивши диплом инженера, мягко говоря- неинтересно. Именно так я смотрел на сложившуюся ситуацию – восемьдесят седьмой год, мне уже двадцать пять.

Зашёл в отдел кадров, отметился, личное дело перекочевало в соседний шкаф – всё- таки хоть и слесарь, но с высшим образованием. Предложений по смене работы пока не поступало, но в ближайшее время обещали рассмотреть – у нас в конторе с этим было строго, так что я особо не волновался. Вернулся на свою теплотрассу и стал ждать. Ждать пришлось почти три месяца - как потом выяснилось, это начальник котельной схитрил, специально просил мне не ничего сообщать, чтобы успеть закончить плановый ремонт. Некому было больше. Гнида хитрожопая.

Вызывают наконец. Свершилось.

- Так, М-ов, у нас для вас два предложения. Первое – инженером в отдел главного энергетика. Это всего на полгода. Иван Михайлович, нынешний главный энергетик, через полгода уходит на заслуженный отдых, на его место будет назначен нынешний зам, а вам мы предложим должность зам. главного энергетика. Вы уже пять лет работаете, с хозяйством знакомы, образование у вас приличное- справитесь.

- А второй вариант- конструктором- проектировщиком в общестроительный отдел. Там как раз теплотехника не хватает.

Гм. Заманчиво.

С Михалычем я давно был знаком- славный такой дядька, с ним пообщаться приятно было, незаносчивый и грамотный. А вот заместитель его- алкоголик, полтора дебила с образованием- заочный железнодорожный техникум в Петрозаводске – туп и надменен. Это значит, всю работу придётся делать мне, да ещё терпеть его закидоны? К такому начальнику попадёшь – поневоле повесишься.

- Нет, в энергетики не пойду, спасибо, давайте в проектировщики.

Как же я ошибался.

Начало было почти праздничным – мне выделили рабочее место – стол и кульман – да не наш, советский, с громоздким чугунным пантографом, а ГДР-овский, с прозрачными линеечками и инерционной системой движения. В комнате кроме меня сидели ещё шесть тёток- это была треть отдела. Остальные располагались на втором этаже- у конторы было достаточно большое хозяйство, постоянно что- то строилось или переделывалось, всё это требовало грамотных инженерных решений, для чего собственно и был создан этот проектный отдел.

Единственное несекретное подразделение в бюро. Сейчас его уже не существует, так что не думаю, что открою военную тайну- контора так и называлась –ЦКБМ – Центральное Конструкторское Бюро Машиностроения.

Что было у нас основным занятием – точно не скажу, но что- то ядерно- космическое, с военным уклоном. Уровень режима секретности был таков, что люди на перекурах, выходя в коридор, не знали, чем занимается приятель с которым травишь анекдоты – из соседней комнаты. И все комнаты- на кодовых замках.

Как сейчас помню свой первый проект – систему принудительной вентиляции номерного помещения какой- то лаборатории. В технологический цикл изготовления изделия №….. (там всё называлось «изделие №) входила обязательная промывка его горячим спиртом. Что это было за изделие, мне знать не полагалось, а полагалось знать только то, что сотрудникам лаборатории было дозволено заниматься промывкой не более десяти минут – потом их вытаскивали оттуда вдребезги пьяными, и загоняли следующего промывальщика- дышать парами спирта. Этот спектакль происходил два раза в неделю- желающие в очередь выстраивались.

Руководство выдало грозный приказ решить проблему кардинально, раз и навсегда, и забыть о ней. Ну я и спроектировал систему приточно- вытяжной вентиляции такой мощности, что пришлось на вход и выход ставить дефлекторы- завихрители, иначе мужиков просто сдувало бы. Представляю, как меня потом материли в их лаборатории.

Потекли рабочие будни. Сразу же выяснилось, что делать мне почти что нечего – по тематике «отопление, водоснабжение, вентиляция» на всех трёх площадках бюро (Охта, Кировский завод и Ленинградская атомная станция) переделок осуществлялось чуть- чуть, и проектов было трагически мало. На квартал мне доставалось три- четыре задания, с которыми легко можно было справиться недели за две- три.

Я читал книги, играл в шахматы, ежедневно ходил в тренажёрный зал – но всё равно бороться со скукой было серьёзной проблемой. Выручало немного то, что в коллективе никто больше руками работать не умел – дверца шкафа не закрывается- чиню, сам шкаф слегка подвинуть- опять я, даже набойки на каблуки тёткам ставить доводилось. Научился бегло печатать на машинке – спецификации на чертежах заполнял.

Второй серьёзной проблемой были отношения в коллективе. Мужиков в отделе насчитывалось всего трое – включая начальника, остальные- женщины. Загруженность у всех была примерно одинаковая- как и у меня, поэтому способы чем- то заполнить свободное время, принимали иногда довольно экзотические формы. Но сплетни и перемывание косточек отсутствующим, были в приоритете.

Вязание спицами или крючком- на втором месте. Скучающий женский коллектив – это надо было выдержать. Я в обсуждениях не участвовал, игнорировал, если страсти накалялись, просто вставал и выходил.

Каждое утро начиналось с небольшого традиционного скандала. Наша комната была в десяти метрах от главной проходной, и эту картину приходилось наблюдать постоянно. В качестве пропусков использовались пластиковые карточки, которые нужно было воткнуть в щель на турникете. Вертушка щёлкала, и можно было пройти.

Но.

Срабатывал турникет чётко по хронометру – ровно в девять все три прохода блокировались, и не успевшие пройти начинали звонить в отделы, чтобы на их рабочих местах кто- нибудь навёл внешний вид присутствия- был здесь, только что вышел.

Следующий раз выйти- войти можно было в обеденный перерыв – и тоже по хронометру, а после восемнадцати ноль- ноль турникеты открывались уже на выход. Начальник режимного отдела это придумал – инициативу, блин, проявил. Энтузиаст.

Примерно через полчаса- минут сорок, опоздавшие упрашивали охранника пропустить их через грузовой вход, который он мог открыть своим ключом. И ведь достаточно было просто прийти на работу на десять минут раньше- все это знали, но всё равно ежедневно, без трёх минут девять, в холле выстраивались три очереди, и задние орали на передних- «Давай скорей, не задерживай!», а передние на задних – «Не толкайся, все успеем!». Веселуха. Вместо утренней зарядки.

Меня это не касалось- я сохранил свой пропуск, слесарю трубопроводчику был разрешён вход- выход на площадку в ЛЮБОЕ время, через ЛЮБУЮ проходную, и ещё разрешено было пронести с собой СУМКУ (предполагается, что с инструментами) –а всем остальным это было запрещено категорически – только женщинам, и то сумочки строго определённых габаритов. Вот так вот. Режим.
…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

Режим режимом, но случались и скандальные анекдоты. Петрович- мой знакомый сантехник, опоздал на турникетный хронометраж (в конце обеденного перерыва решил свалить домой пораньше) буквально на секунду- он уже вставлял карточку в щель, когда запищал сигнал таймера. Выпивали в подсобке- задержался. Поддавший Петрович не будь дурак, вытащил карточку и сиганул через верх.

- Стой! Лежать! Орёт прапорщик- охранник, выскакивая из будки, и вытаскивая пистолет из кобуры.

Ага, с Петровичем так просто не справишься. Рядом уборщица мыла пол, он выхватил тряпку из ведра, вмазал охраннику по физиономии, отобрал пистолет, швырнул обойму в один угол, ствол в другой- и бежать. Рембо, блин.

Идиот охранник, ползая на коленках, собрал свои причиндалы, и со всей дури вдарил по кнопке общей тревоги. Если бы он этого не сделал- ничего бы не случилось, видеонаблюдения тогда не было, единственный свидетель- уборщица, а она болтать не стала бы никогда- на хрен ей надо в отделе режима, с этими волками объясняться?

Скандал грохнул нешуточный, уволили обоих. Но Петровичу было глубоко по барабану, свою льготную повышенную пенсию (ему ещё пятидесяти не было) он уже получил, и за ту же зарплату найти работу ему было раз плюнуть. А вот прапору вероятно пришлось туго – с таким послужным списком его хрен куда взяли бы. Наверное трудиться пришлось, а не задницу просиживать в тепле и уюте.

……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..

Бывали и печальные курьёзы. В одной из лабораторий тельфер, поднимая балку, задел трубопровод с каким- то радиоактивным реагентом.

Я не говорил, что на площадке был свой реактор? Вот, говорю.

Струйка активной дряни, весело распыляясь, ударила в помещение. Всех немедленно эвакуировали, регламент на такие аварии исполнялся чётко – и как минимум раз в месяц были учебные тренировки.

А дальше что? Там ремонта на двадцать минут, делать надо как можно скорей, но вначале надо закрыть задвижку, чтобы устранить течь. А задвижка рядом со свищом.

Замерили Гейгером, посчитали – гарантированно, без вреда для здоровья, человек может там находиться не дольше пяти секунд. Пригнали взвод стройбата – что- то они копали рядом, на площадке.

Каждому показали, какую задвижку надо закрыть, показали, как она закрывается, объяснили задачу- бегом от входной двери к задвижке, один- два рывка маховика, сколько успеешь, и бегом обратно.

Убедились, что все всё поняли. Задвижка была оперативно закрыта минуты за три, помещение дезактивировали, отёрли пот со лбов. Командиру взвода, прапорщику-

- Точно никто больше пяти секунд в помещении не находился?

- Никак нет, сам следил, стоял возле задвижки с секундомером.

Этот болван хватанул приличную дозу – отправили лечиться в специализированную клинику – была у бюро и такая.

После восемьдесят шестого там Чернобыльцев лечили. А все мы в обязательном порядке проходили там ежегодный медосмотр.

Ещё печальный эпизод.

На очередном медосмотре ко мне радостно бросается какой- то мужик. Лысый, пожухший, на вид- завсегдатай районной поликлиники, завтра на пенсию. Пятна цветов побежалости на физиономии. На алкаша похож.

- Лёнька, привет! Вот не ожидал встретить!

………………………………………………………………………………………………………………….. это был мой глуповато- вопросительный взгляд.

- Чо, не узнал? Да это же я, Игорь Ч—ков, мы с тобой вместе по теплотрассе ходили, когда я допуска ждал, помнишь?

Котельная была в стороне от площадки, и все вновь принимаемые на работу отсиживали у нас недели две- три, пока особый отдел занимался проверкой их кандидатур.

Блиииинннн, ни хрена, как парня скрючило. Мы с ним ровесники, он подписался на ликвидацию последствий в Чернобыле – там платили столько, что действительно можно было разом решить все материальные проблемы – и квартиры, и машины, и дачи.

Денег должно было хватить до конца жизни. Но кому не повезло нарушить режим и получить дозу, понимали, что этот конец существенно приблизился.

- Да не смотри ты так, сейчас ещё что, ты меня в прошлом году не видел- я здесь месяц под капельницей лежал, когда костный мозг пересаживали. Вот тогда сам думал – пи…дец. Откачали, теперь вот видишь, своими ногами хожу- наблюдаюсь.

Поболтали. Новостями поделились.

Нет, думаю, ну его на хер – такие заработки….
…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..

Конец восьмидесятых, гласность, перестройка, ускорение- в Кремле восседает Меченый – правда тогда его так ещё никто не называл, наоборот, все верили в президента, и надеялись на лучшую жизнь. В магазинах шаром покати, скоро продукты будут по талонам, то чай пропадает, то курево. Зато говнюк Невзоров каждый вечер целых шестьсот секунд вдоль и поперёк распространяется.

Я тогда жил один, умерла бабушка и оставила мне квартиру в наследство. О пропитании надо было заботиться самостоятельно. У меня был знакомый мясник, обычные граждане в магазине покупали с главного входа голяшку синего цвета, со шкурой и костями – зато по три пятьдесят. Я с заднего крыльца, вырезку, но по пять рублей.

После очередного ленивого похода в магазин, прихожу в отдел, глядь- Светлана, одна из наших конструкторов, сидит у себя в углу и плачет.

- Случилось что? Спрашиваю-

Она в обед не успела отстоять в очереди в магазин, ничего не купила, опоздала на турникет, да ещё попалась там начальнику по режиму, когда уговаривала прапора её пропустить. И жрать нечего, да теперь ещё и выговор влепят – а это считай, полпремии долой.

- Так. На, держи- отдаю ей свой пакет. Денег не надо – это тебе моральная компенсация.

Ну я же гуманист хренов – чужие слёзы терпеть не могу.

Светлана разворачивает пакет и едва в обморок не падает.

- Где ты ЭТО купил?

- Где, где, места знать надо…

Все тётки в отделе сбежались посмотреть на этот шмат говядины, всего- то кила три– но вот спектакль, блин, устроили, даже неудобно. Светлана меня чуть не расцеловала при всех.

……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..

Седьмое ноября. Годовщина, мать её, Октябрьской революции. Традиция общих посиделок – наследие Социалистического режима. Привыкли все – заранее готовились. Кто- то салатик из дому принёс, кто- то пирожков собственноручного исполнения, тортик на столе. А мне и невдомёк заранее о жратве позаботиться.

- Лёня, у тебя же проход свободный, сгоняй в магазин, может что удастся купить?

Каким- то чудом в свободной продаже был- не обделаться бы- Финский сервелат. Я купил целую палку, и довольный вернулся в отдел.

Тётки меня чуть на куски не разорвали- орали взахлёб-

- Ты почему только одну палку купил? Ты о товарищах подумал?

Колбасину разрезали пополам, половина пошла на общий стол, а вторую разыграли между присутствующими, и вернули мне половину стоимости.

……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..

День рождения у заместительницы начальника отдела. Властная такая, вальяжная баба, предпенсионный возраст. Держит себя, будто бы она наша приёмная мать, а мы все тут сиротки- детдомовцы. Внешне выглядит этак приветливо и ласково, улыбается, но фитилей исподтишка вставить может- и с удовольствием.

Властью наслаждается- административный восторг. Всему отделу было передано приглашение (предписание) явиться к ней домой – отмечать событие.

Разумеется, я не пошёл. На хрен мне обосралось тащиться в свой выходной на другой конец города, верноподданнические чувства демонстрировать?

В понедельник утром коллеги объяснили, какую фатальную ошибку мне довелось совершить.

- Лёня, ты же не знаешь, у неё дочке двадцать восемь, не замужем, она на любого неженатого мужика смотрит, как на свою потенциальную жертву- будущего зятя. Теперь тебе точно жизни не будет. А за компанию- и нам. Вот удружил, спасибо.

- Леди! Милые дамы! Вы что, блин, охренели тут все? За кого меня здесь держат? Она мне абсолютно чужой человек, я не собираюсь там завязывать никаких личных отношений! В конце концов я инженер, я сюда работать пришёл, а не девок великовозрастных ублажать! И кстати, я не неженатый, а разведённый.

В этот момент у присутствующих резко меняются лица- поворачиваюсь – оказывается в дверях стоит, неровно дышит и покрывается пятнами заместительница. Глаза злобные. Не сказавши ни слова, поворачивается и уходит. Блин.

- Ну ты влип, Светлана говорит, даже не знаю, что посоветовать. И что теперь будет.

- Да пошла она на хрен!

Дня через три, стою у лестницы, на площадке, где мы обычно курили, сигарета в зубах, книжка в руках. Глядь- эта коза- заместительница мимо дефилирует. Как лисонька- на мягких лапочках. Увидела меня- аж засветилась от удовольствия.

- Здравствуйте, Леонид. Ласково так, с доброй улыбкой.

- Моё почтение, М…я П…вна.

- Что это вы читаете? С вежливым интересом.

- Перекур у меня. А книга- Томас Манн, «Иосиф и его братья».

- Интересно, ну ну…

От очередной премии я получил только половину, и выговор в довесок- «За чтение художественной литературы в рабочее время».
Ведь знала же, сука, что делать в отделе почти нечего, она же сама мне задания и подписывала. Я бы ещё понял, если бы она меня на рабочем месте застукала – но в курилке? Западло.

Тётки посочувствовали, поахали- но тут сделаешь? Самодурствует гадина со вкусом, удовольствие получает.

Светлане по поганой инициативе заместительницы отказали в месте для сына – обещали в ведомственном детском саду, а пришлось устраивать в общий. В ведомственном садике группы по десять человек, телевизор, свой бассейн и летняя дача. Да ещё рядом с работой. А в общем – человек по тридцать, летом закрывается, делай с ребёнком что хочешь, и ехать в сторону от дома за пять кварталов, другого поблизости не нашлось. Какой поганой тварью надо быть, чтобы так поднасрать коллеге? Сама же женщина, неужели не понимает?

Ну и последняя капля – меня вызвали в режимный отдел, и торжественно выдали новый пропуск – без льгот, как у всех. А старый забрали. И тут подсуетилась, настучала, мразь. Подлая баба.

В заявлении причину увольнения я указал так – «нежелание терпеть хамские выходки зам. начальника проектного отдела».

Начальник отдела ухмыльнулся и подписал – видать ему она тоже поперёк горла была. В отделе кадров поёжились, но приняли.

Ура, блин, свобода. На улицу вышел с чувством радостного облегчения – как из тюрьмы вырвался- тошнило уже от той атмосферы.

Шёл конец восемьдесят восьмого. До двадцати семи лет мне оставалось несколько месяцев, весной я просто зашёл в военкомат, предъявил паспорт с датой рождения и получил военный билет с увольнением в запас.

А в аспирантуру на кафедре промтеплоэнергетики меня давно приглашали.

Сейчас перечитал написанное- вроде как сплошные гадости, а вспоминается всё равно с теплом - мы были молоды, смотрели вперёд с верой и энтузиазмом, кто же знал, что эпоха социализма заканчивается? Ностальгия...

11.

Как я расстался с комсомолом

Не расстанусь с комсомолом - буду вечно молодым!
(из песни)

Вступление моё в комсомол ничем примечательным мне не запомнилось. Стандартная процедура - рекомендации учителей, заседание совета пионерской дружины, на котором одноклассник моей младшей сестры задавал мне вопросы:
- Сколько стоит хлеб? Сколько стоит совесть?
Были в те времена тогда такие заветы:
- Сколько стоит хлеб?
- Хлеб бесценен.
- Сколько стоит совесть?
- Совесть не продаётся.
- Сколько стоит комсомольский билет?
- Цена жизни.
Ну а как вы хотели? Только так, и не иначе.
Короче, вступил. Комсомолим потихонечку.
То комсомольскую канаву выкопаем, то проворовавшемуся однокурснику комсомольское порицание выразим.
Время идёт. Уже и до выхода из комсомола по возрасту остаётся всего ничего. И вот наступает август 1991 года, вторая его половина.
Работали мы на рыболовном траулере в Атлантическом океане; южной его части. Аккурат рядом с Фолклендскими островами. И трудился я на том траулере начальником. (На морском флоте, как известно, только один начальник. Все остальные - помощники).
Капитан у нас был хоть и молодой, но уже достаточно опытный и удачливый.
Дела и рыбалка шли весьма неплохо.
Каждый вечер по громкоговорителю нам объявляли заработанную за сутки сумму на один пай, а мы, радостно улыбаясь, умножали её в уме каждый на свой коэффициент и предвкушали своё возвращение.
Восемнадцатого числа в одиннадцать вечера звонит у меня телефон:
- Слышь, начальник, мы тут тебе лебёдкой все твои антенны оборвали. Но ты можешь оставаться у себя. Всё равно до утра ничего не сделаешь. Мы их тебе в сторону оттянули, чтоб не мешали. Завтра посмотришь.
Однако я, конечно, вышел на палубу.
Лежат мои голубушки безжизненно на боку.
Как я уснул в ту ночь - сам не понимаю.
Наступило утро, и мы с одним из матросов полезли на портал восстанавливать утраченное.
Целый день мы провели на высоте, обдуваемые всеми ветрами и дымом из пароходной трубы и рыбной мукомолки. (Вы когда-нибудь вдыхали дым мукомолки? Незабываемые впечатления, уверяют вас). Закончили работу только к ужину. Спускаемся вниз усталые, но довольные; голодные и продрогшие (в Аргентине, если кто забыл, в августе зима).
Народ сразу ко мне:
- Ну что, начальник, какие новости?
- Да какие тут новости? Вон, антенны оборвали. Насилу отремонтировали.
- А ты что? Не знаешь что-ли? В Союзе - переворот. Горбачёва скинули. У власти - военная хунта!
Поднимаюсь на мостик. Помощники нахмуренно толпятся возле коротковолнового приёмника:
"...в целях преодоления глубокого и всестороннего кризиса, политической, межнациональной и гражданской конфронтации, хаоса и анархии..."
Фигассе! Стоило на один день оставить одних...
Но рейс продолжается, ГКЧП разваливается, и в декабре мы возращаемся в уже независимую демократическую Россию получать свои законно заработанные капиталы.
И что же мы видим?
Это что же получается?
Зря мы, выходит, радовались и умножали паи на свои коэффициенты?
Аргентинские чайки, что ли, все эти полгода смеялись над нами?
Это чё такое? Серьёзно?
Серьёзно. Бегите скорее в кассу и забирайте хотя бы то, что осталось.
И, задрав, как и положено комсомольцам, штаны, мы понеслись.
Каково же было наше удивление, когда получая на руки и без того позорный заработок, мы не досчитались десяти-двенадцати процентов.
Комсомольские взносы - было объяснено нам.

12.

Кошки делают то, что надо им. Но умными считаются собаки, ведь они выполняют хозяйские команды. За это собак хвалят, чтобы каждый раз не давать вкусняшек.
Когда ваш начальник вместо премии или повышения снова начнёт говорить, что ценит ваш ум, попробуйте задуматься.

13.

Третьего июля в России официально отмечается праздник – день работника госавтоинспекции.

В этот день всем рыцарям полосатой палки положено взявшись за руки, водить на площадях хороводы, распевая- «Наша служба и опасна и трудна…»

Может где- то и опасна, может и трудна. Я давно за рулём, всяких ГАИшников навидался. Позволю себе поделиться несколькими эпизодами из личных впечатлений.

…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….
Эпизод первый, крещение.

Начало девяностых, закончена автошкола, теория и вождение благополучно сданы – теория самостоятельно, вождение за взятку. Впереди волнующий момент- выдача водительского удостоверения категории В.

Надобно отметить, что у меня довольно редкое отчество- Арианович. Как только не называли –и Аверьяновичем, и Андриановичем – прапорщик, оформлявший документы, выбрал вариант Аронович. Дятел.

- Простите, говорю- не хочется вас разочаровывать, но это удостоверение немножко недействительно.

Мерзавец покрылся пятнами, рассматривая свой косяк, проворчал что- то злобно, закрыл окошко и через десять минут выдал мне права с настоящим отчеством. А в компенсацию за пережитый стресс- ему же, паразиту, отчитываться за испорченный бланк – вписал мне в права строчку- «медсправка обязательна».

Ну обязательна и обязательна- мне и невдомёк тогда, что это значило. Скоро выяснил – такая строчка вписывается инвалидам. Это значит, специальную медкомиссию проходить раз в год – и каждый раз платить за неё, параллельно доказывая, что ты не инвалид.

Ну а что сделаешь, так и ездил, пока права не поменял на новые. До конфликта только один раз дошло – но там инспектор, пытавшийся забрать у меня удостоверение из за отсутствия медсправки, сам от этого отказался, убедившись в моей решимости идти вплоть до суда.

……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..
Эпизод два – не мой, но очень показательный. Начало века.


У моего приятеля угнали машину- жигули шестёрку. Написал заявление, особо ни на что не надеясь, стал ждать. Повезло – недели через две нашлась ласточка – правда маленько покоцанная, и в Твери, но нашлась. А приятель мой, Миша, попал так в базу ГАИ по угонам.

Прошло с полгода- телефонный звонок-

- Здравствуйте, это вы Ди…..ев Михаил Фёдорович? Вас беспокоит управление ГАИ Красногвардейского района, это по поводу угона машины. Вы можете подъехать на улицу Коммуны 13?

Поехал. Представился. Проводили к начальнику. Вместе они спустились на штрафплощадку. На площадке стоит роскошный мерседес.

- Тут такое дело, говорит начальник. Как этот мерседес сюда попал, неважно. Важно, что по базе и по документам он числится за вами. А находится якобы в угоне. Предложение такое – вы подписываете документы, что машину вам вернули, мы по своим каналам её аккуратно сливаем – никто никогда ничего не узнает- и вы получаете свою долю.

- Ага, а потом те, кто им на самом деле владеет, придут ко мне в гости? Нет, спасибо, я в такие игры не играю.

- Послушайте, я вам гарантирую полную безопасность. Машина вероятнее всего угнана в Европе, и перегоняли её куда- нибудь в Среднюю Азию, или на Кавказ. Процедура с угоном – это чтобы выписать действительные новые документы, а не подделывать липу.

- Мы всё аккуратно оформим, поверьте, опасаться нечего. Тут ещё один момент – при отсутствии хозяина, я имею право держать машину на штрафплощадке только трое суток, а потом обязан доставить её в городское управление. А там, когда всё поймут, а они поймут- вас уже вызывать не будут – обойдутся. Машина и так и так уйдёт, только от нас – с вашей долей, а от них – просто в туман.

- Нет, спасибо. Никогда с подобным не сталкивался, и сейчас не хотелось бы.

- Вы в самом деле думаете, что отказавшись подписывать документы, сохраните для себя полное спокойствие? Пойдёмте, что покажу.

Начальник подвёл его к компьютеру, и открыл Мишкину страничку в базе ГАИ. Как мне потом Мишка сам рассказывал – «У меня, блин, на жопе волосы поседели».

Оказывается, за последние полгода, кроме жигулей, ему уже «вернули» из угона два мерседеса и ауди. То есть схема выдачи документов работает, а кому- то из больших чинов, кто в ней участвует, просто лень менять исходные данные.

Подписывать Фёдорыч ничего не стал, ушёл бледным, что там было дальше, разумеется не узнал. Какое- то время поволновался, но никто его больше не беспокоил.

…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….

Эпизод три – с неприятностями. Середина первого десятилетия нового века.


Ну грешен, было у меня во лбу грамм сто пятьдесят, было. Ехать надо было срочно, рискнул. И попался. Но у инспектора, которому я «попался» в тот день в организме не меньше поллитра бултыхалось – как он в таком состоянии вообще службу нёс, непонятно.

Дошло до конфликта – не следовало мне с ним ругаться, дал бы на лапу и всё – да и деньги с собой были. Подержал его слегка за воротничок – тот обиделся, подкрепление вызвал. Болван.

Начальник его мгновенно разложил ситуацию по полочкам-

- Вы не беспокойтесь, он своё получит. А вам предоставляю выбор – или штраф с лишением на два года, или сопротивление властям – а тут уже административкой не отделаетесь.

Ну что делать, пришлось отдавать права. Грустно. Но пока я тянул время до суда, и ездил с временным удостоверением, успел по второму разу закончить автошколу – с паспортом своего брата близнеца – нас внешне не отличить.

Получил ещё одни права и два года ездил по ним – пока не вернул свои. Один раз только глупость вышла – штраф за превышение скорости был направлен брату, но затерялся. Он звонит мне-

- Слышь, говорит, мне тут повестка какая- то пришла- за неуплату штрафа. Грозят, что на пятнадцать суток посадят, если не заплачу вовремя – это ты что ли напаскудил?

- Наверно я, говорю. Ты что предпочитаешь, чтоб я заплатил, или в тюрьму?

- Конечно в тюрьму!

Поржали. Время прошло, те запасные права сейчас уже недействительные, но храню – восстановить недолго, мало ли что.

А брат мой никогда за рулём не сидел, да и не собирается…

……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….

Эпизод четвёртый – почти Рождественская сказка. Примерно пятнадцатый год.


Пригласил я как- то приятеля с женой к себе на дачу. Встретил их с электрички, довёз – там не далеко, пешком минут двадцать, но идти лень.

Всё как положено, шашлык, баня, посидели, повспоминали – далеко за полночь. К коньячку, естественно поприслонялись – вдумчиво так, благо его немалое количество на столе присутствовало.

Под утро Ваньке звонят из города –

- Блин, бабушке плохо, срочно надо в Питер.

Такси- не вариант, дорого слишком, да и не найдёшь в такую пору такси в нашем углу. До первой электрички по расписанию двадцать минут- и хоть зарекался я поддавши в машину садиться-

- Поехали, говорю, на поезд подкину. Пешком не успеете.

- Куда тебе таким за руль, охренел?

- Тут ехать пять минут, ментов у нас отродясь не бывало, давайте быстро.

Довёз, успели. А на обратном пути – фантастика. Останавливаемся на пустой дороге бампер в бампер – двое ГАИшников, и я. Откуда они взялись? Картина Репина «Приплыли». (На самом деле Л. Соловьёва- «Не туда заехали»).

Отдаю документы с печалью во взоре.

- Пахнет- то от вас как аристократично, Леонид Арианович, мечтательно говорит старший- просто букет. Не ниже хорошего Армянского?

- Точно. Двин. Семилетний.

- А дыхните ещё? А то у нас здесь в основном самогон пользуют- нюхать противно.

- Джентльмены, говорю, грешен. Товарища на поезд отвозил – с тёщей у него в городе что- то случилось, срочно надо было.

- Но.

- Время, почти пять утра, на дороге никого, кроме нас – а вон уже мой дом виднеется – метров шестьсот осталось. Знаю, что нарушил, были бы деньги с собой - попробовал бы понести материальный ущерб в разумных пределах, пропорционально нарушению, но увы.

- Поэтому принимайте решение- можно меня пожурить и отпустить, взявши расписку кровью, что больше никогда, или как положено- на экспертизу и по букве закона. (Сам- то помню, что по закону отобрать можно только одно удостоверение).

……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..

Водитель, которому довелось испытать такое, никогда этого не забудет, хоть и рассказывать и хвастаться подобным чревато – никто же не поверит. Читатель, ПОВЕРЬТЕ- они меня отпустили, вернув документы. Платочками, правда, вслед не махали, просто уехали.

Хочется сказать о ребятах что- то подобрее, я действительно почувствовал тогда признательность- но история имела продолжение.
…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….

Примерно через год, несусь на дачу – дорогу я знаю, где можно нарваться на сюрприз, давно наизусть выучил.

Превышаю. Есть по пути такая деревенька в пять домов – Сомово. Населённый пункт, хочешь не хочешь, снижай до шестидесяти. А там всей деревни метров сто. Дорога прямая, как стрела, никого нет- ну и лечу, скорость не сбрасывая.

Опа. Как они ухитрились спрятаться?

- Превышаем? Ваши документы.

А дальше радостное-

- Леонид Арианович! Да мы же вас целый год поджидали!

Ну, что поделаешь, пришлось выдать им премиальные – отчасти в память о пережитом, и пропорционально ныне содеянному. Расставались с улыбками – действительно редкое совпадение.

……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….

У читателя могло сложиться впечатление, что автор и его знакомые – злостные нарушители, и вообще асоциальные элементы. Неправда. Лично я уже много лет езжу бесплатно - ибо не нарушаю. Хотя, в нынешнюю эпоху, с таким количеством видеокамер на дорогах, это нетрудно…

14.

К истории от 15го маю. По совету, так сказать, друзей.
Прочитал. Обрадовался. Нахлынули воспоминания. Служил я в Джульфе , на иранской границе двухгадюшником в 82-84гг. В горном батальоне. Командир взвода, потом ротный погиб на учениях, поставили меня ротным. Копец. Тяжело было очень. Дисциплина держалась на кулаках(хорошо я кмс по боксу). Комбат Шевченко практиковал изрядно педагогические наставления в виде боковых и прямых. И нам советовал. Я думал так и надо в армии. Взял на складе две пары боксерских перчаток и вечером устраивал тренировки в роте-законное педагогическое мероприятие. Но вот через год службы прислали ротным кадрового офицера , из Германии. Сам он из Карабаха был. Армянин. Забыл фамилию. Крепкий низкорослый капитан. Очень аккуратный с безукоризненным русским языком(пока писал -вспомнил фамилию-Давидян). Я поразился его знанию психологии солдата и умению управлять только легитимными методами. Кстати, был он мастером спорта по борьбе. Если солдат не выполнял приказы, он спокойным голосом делал ему замечание, потом все действия по уставу. В конце концов, через 3-4 минуты солдат оказывался на полковой губе, где проводил 3 суток за уборкой дерьма на свинарнике. Для мусульманина это было не очень комфортно. Начальник губы -прапор, тоже мусульманин. Наш ротный настоятельно рекомендовал ему использовать все законные педагогические методы. Если солдат оказывал неповиновение его везли на губу в Нахичевань. Лично я ничего не знал об их методах воспитания, но оттуда солдаты возвращались тихими и задумчивыми. Так , буквально, за месяц в батальоне был наведен порядок без мордобоя. Нам, офицерам, очень понравились эти нововведения.Особенно нашим замполитам. Подходит замполит Яковлев Витя, знавший своих подчиненных по имени отчеству (80 процентов служивых грузины , армяне, чечены и т.д.) И объявляет солдату:как Вы , многоуважаемый Хадис Мухамбетович, изволите общаться -по Уставу или традиционными методами доармянской эпохи нашего батальона?И солдат задумывается. Короче , свозили в Нахичевань пару человек и батальон стал лучшим в дивизии. В последний год службы , на календаре с Кикабидзе, каждый прошедший день отмечали крестиком... Было трудно физически, но сейчас вспоминаю те времена с нежной ностальгией. Все пройдет , писал Соломон

15.

Спикабущено:
У нас был молодой начальник, который каждый вечер созывал планерку, на которой всех дрючил по итогам дня. Как то раз перед очередной планеркой кто-то из менеджеров принес со склада пластиковое 5-тилитровое ведерко вазелина, который в ветеринарии применяется (мы работали в фармкопании, так что запасы были) и поставили его на стол. Планерка начинается, директор проходит на свое место, по нему сразу было заметно, что он не в духе, да еще и день был неудачный по продажам и тут его взгляд падает на ведро вазелина. "Это что такое?" - спрашивает он, пытаясь сохранить суровый настрой, оглядывает присутствующих и начинает ржать. В общем после этого случая дрючить менеджеров он не перестал, но делал это как-то помягче, со смазкой так сказать.

16.

Есть у меня приятель, которого перед Новым годом три раза поздравлять надо. Во-первых, он родился 31 декабря. Во-вторых, с наступающим Новым годом. В-третьих, он в последний день года женился. И женат он уже сорок лет, мало того по разнарядке, так еще и на Деде Морозе женат. И не надо мне тут и себе там проявлять нетрадиционный юмор с невоспитанной сатирой. Нормально все.

Леха тогда на каникулы в поселок вернулся к родителям. Районный центр, одна школа, три детских садика, техникума два: нефтяной и педагогический. Специфика такая.

Отец, начальник цеха и секретарь парткома у местных нефтяников, сразу с поручением: на праздник надо пойти в Педагогический, помочь с организацией. Комсомольцы местные все по домам разъехались, вот ты и сходи, тебе понравится. В Педагогический комсомольцам всегда разнарядка приходила на все праздники. Не то чтобы праздновать некому было, просто в этом техникуме даже сантехник на договоре и тот полный педагог, в смысле женщина, причем непьющая.

Попав на праздник по такой разнарядке, приятель в процессе организации полез техникумовскому Деду морозу облачение поправить за пазуху. То ли шарф, то ли бороду. Где обнаружил не соответствующие дедушке первичные половые признаки. И сильно огреб за это волшебным посохом. Деда Мороза звали Таней. Хотя почему звали, ее и сейчас так зовут, хотя Танька никакой не дед, а бабушка. Поженились они тоже 31 декабря, через год после того как познакомились.

И только Леха, накатив на праздник свои восемьсот виски, иногда интересуется:

- Слушай, как думаешь, в нашем возрасте спать с Дедом морозом – это нормально?

И я каждый раз не знаю, что ему ответить.

17.

По мотивам вчерашней (26 дек) истории https://www.anekdot.ru/id/1434108/

Параллельная. Совершенно правдивая, из Калифорнии.
Сын в 1ом классе в сердце Силиконовки.
Меньше года как мы переехали из Израиля. Он уже как-то объяснялся по-английски.
И вдруг какие-то появились непонятные фразы. И жесты.
Пробую расспросить и по-русски, и по-английски, так как не верю в то, что слышу:
они каждое утро славят господа нашего Иисуса Христа.
Утро учительница начинает с какой-нибудь грустно выглядящей девочки, и спрашивает - почему такая грустная, как тебе спалось сегодня Срилата/Аашви/Дивиа и т.д.
Девочка отвечает, что спалось ей не очень, потому как видела грустный сон.
Тогда учительница говорит: дети, давайте вот так сложим ладошки вместе и помолимся господу нашему, что б Срилата/Аашви/Дивиа спала хорошо и видела только добрые приятные сны.
И начинает молитву, которую дети должны поддержать вслух.
Таким образом она каждый день находит повод помолиться (иногда по несколько раз).
И так ежедневно, с самого первого дня школы, уже несколько недель.
Кстати в остальном учительница очень хороша, никаких претензий.

Я слегка теряюсь. Наша семья всегда бегала от религии, что в России, что в Израиле, что в Штатах. На фиг.
Перепроверяю школу - не записались ли по ошибке в католическую.
Нет. Обычная государственная школа. Хороший район.
В классе 2 светлокожих (наш еврейский мальчик и какая-то румынская девочка). Остальные из южной Азии.
Вполне типичное распределение для школ в силиконовке. Естественно, родители у всех работают в хай-теке и в массе своей недавно приехавшие.
Не знаю сколько в этом классе учились детей из христианских семей (скажем среди местных китайцев довольно много христиан).

Обычно жена забирала сына из школы.
Я решил подъехать "на разведку".
Приехал чуть пораньше, подсел к нескольким мамашам малышей из нашего класса (там была скамейка прямо у двери класса, было просто найти).
Мамаши все оказались из Индии (как я угадал? Да, они ж в сари!) и говорили на единственном общем языке их страны - английском.
Словом, я вписался. И, через несколько минут непринужденной беседы, издалека так интересуюсь как они относятся к ежедневным молитвам?
Они покачали головами в разные стороны (у южан покачивание вбок означает одобрение, поэтому они кивали). Словом, я понял, что мы не одни, кого эта ситуация удивляет и напрягает.

Что-то нужно делать! И, кажется, именно мне. Индусам как-то пофиг - одним богом больше или меньше.
Поговорить с учительницей о том, что она берега попутала?
Но тут на Западе по всем наблюдениям конфликты почти никогда не решаются напрямую. Всегда спокойнее действовать через модератора (будь то начальник/ отдел кадров/ полицейский и т.п.).
Прошу встречи с директором.
У директора перепроверяю, что школа обычная городская, не относящаяся ни к какой религиозной конфессии.
Он подтверждает.
Тогда рассказываю ему о ежедневных молитвах, которые как-то не очень стыкуются с культурой многих семей.
Он краснеет, бледнеет. У человека реально затряслись руки.
Он меня спрашивает - буду ли я сообщать об этом в районное управление образования?
Хорошая идея! Но я обещал придержать эту возможность в надежде, что можно разрешить ситуацию без особых потерь.
Как минимум освободить от молитв детей из не-христианских семей.

Все закончилось хорошо.
Молитвы прекратились на следующий день.
Правда учительница написала мне, что если мне еще что-то не нравится, то хорошо бы что б я сначала обсуждал с ней.
Она продолжила преподавать в этой школе, и еще несколько лет (мы давно уже переехали) я получал от нее поздравления с Кристмасом и Пасхой.

18.

Сотрудница отдела продаж, специалист по сервису и их начальник идут обедать и находят старую масляную лампу. Они трут лампу, и Джин появляется в облаке дыма. Джин говорит: - Обычно я выполняю три желания, поэтому каждый из Вас может загадать по одному. - Чур, я первая!, - говорит сотрудница отдела продаж. Я хочу быть сейчас на Багамах, мчаться без забот на скутере по волнам. Пуфф! И она растворяется в воздухе. - Я следующий!, - говорит спец по сервису. Я хочу на Гавайи, расслабляться на пляже с личной массажисткой и бесконечным запасом Пина-Колады. Пуфф! Исчезает. - ОК, твоя очередь!, - говорит Джин менеджеру. Тогда менеджер говорит: - Я хочу, чтобы эти двое были в офисе после обеда. Мораль: Всегда дай начальнику высказаться первым.

19.

Рубрика – дорожные истории «памяти девяностых», будь они неладны…

Обзванивая просто по справочнику (это сейчас в интернете всё есть, а тогда в рукопашную приходилось) комбинаты, где можно было найти возможного клиента – покупателя технологического оборудования, которым мы тогда торговали, я разговорился с главным инженером сахарного завода в посёлке Ольховатка Воронежской области.

Он жаловался, что не может выдержать режим выпарки – а из за этого ломается весь технологический процесс. О как.

Историческая справка – тема моей незащищённой диссертации была – «Особенности процессов теплообмена на выпарных станциях». Мы работали с целлюлозно- бумажными комбинатами, но выпарка при производстве сахара с этой точки зрения от бумажной почти не отличается. Так что подобные проблемы мне были хорошо знакомы.

Он выслал мне схемы, режимные карты и параметры оборудования, и я набросал ему на коленке техническое решение – надо просто заменить несколько насосов на аналоги с более высоким напором – метров по десять каждый – это даст возможность выдержать технологический режим, и даже получить необходимый интервал для его оперативной регулировки.

- А вы нам эти насосы поставить можете? Такие же только в Сумах делают, а Украина нынче заграница?

- Не вопрос, беру тайм- аут, и перезваниваю с информацией по срокам и стоимости.

- Только мы деньгами заплатить не сможем, вас бартер устроит? Сахаром?

- ОК, давайте попробуем.

Я созвонился с Украиной, получил с завода коммерческое предложение – они там от счастья на такой крупный заказ чуть из штанов не повыпрыгивали, а когда сравнил отпускные цены комбината на сахар с той реальной стоимостью, за которую его можно было в Питере продать, радуга на небе нарисовалась сама собой – да ещё какая.

Это было время, когда старые знакомые ещё верили друг другу на слово – и я просто попросил своего бывшего одноклассника (к слову- он сейчас миллионер, владелец нескольких отелей у нас и в Европе) сделать предоплату на Сумской завод – обрисовав ему возможные перспективы сделки.

- Точно не обосрёшься? Я заплачу, но если что не так, я тебя выгородить не смогу – сумма слишком не маленькая, сам понимаешь.

- Ныряем, ты меня знаешь, сделаю всё. Должно выгореть.

И закрутилось. Через полторы недели я подписал в Ольховатке договор поставки, а ещё через несколько дней встречал уже машину с насосами. Они там охренели от такой оперативности. Привыкли всё делать не спеша.

Единственно, чего я не учёл – надо было взять с собой резиновые сапоги – когда сахарную свёклу промывают перед варкой – происходит это в бетонном рву, глубиной метров пять и длиной в пятьдесят, по территории завода расползается сладкой пеной эта жидкая грязь – и спасения от неё нет, пройти просто невозможно.

Я делал так – дожидаешься, когда пройдёт очередной грузовик, и бегом по колее за ним – пока пена не сомкнулась. Порядок, полдела сделано, насосы разгрузили. Теперь осталось дождаться наших грузовиков, забрать сахар и можно двигать в Питер – в счастливое будущее.

Но.

Пока я дожидался машин, Воронежский губернатор, мать его, издал распоряжение – в связи с неблагоприятной ситуацией со снабжением продуктами, без специального разрешения ничего съестного из области не выпускать. Вообще. Попытки вывезти что- либо, считать злобным вредительством, машины арестовывать, груз конфисковать. Бля… приплыли.

Мне уже деваться некуда- назад не отыграешь. Даже если удастся получить насосы обратно, в Сумах их не примут – купил- твоё. Начальник отдела сбыта – сытая морда, смотрит нагло – «Ничего отгрузить не могу, распоряжение губернатора».

- Бл..дь, но договор- то мы подписали раньше этого распоряжения! Я свою часть выполнил, выполняйте свою!

- Вы понимаете, какие у меня могут быть неприятности, если вас остановят по пути?

- Уважаемый, вы даже тени не представляете тех неприятностей, что будут у меня, если я вернусь в Питер без товара.

Договорились так – я сунул ему на лапу, пообещав, что ни при каких обстоятельствах его не сдам –если остановят- что сахар этот мне с неба свалился, что я его украл, что я его везу транзитом с Кубы – что угодно, только не произносить вслух названия комбината.

Мне мужики в очереди на погрузку посоветовали – ты не этой дорогой двигай – вот тут просёлок есть, там постоянного поста ГАИ никогда не было, и всего пятнадцать километров до Белгородской области. А в Белгороде уже всем насрать на распоряжения Воронежских властей. Если повезёт – вырвешься.

Объяснил водителям ситуацию- мужики, на ГАИшников не реагируем до границы области - догнать они нас может и догонят, но хрен они нас остановят – а в Белгородской в случае чего, будет уже другой расклад. Ибо если машины арестуют, полная жопа будет всем. Мне в первую очередь, вам в довесок.

Погрузились. Тронулись. Время позднее, темнеет рано, ползём потихоньку двумя камазами – двадцать четыре тонны сахара. Сейчас точно не вспомню цен, но примерно так – если в Питере оптовая цена была 120 рублей за килограмм, то с завода я его взял за тридцать.

Сказать, что меня трясло – ничего не сказать. Адреналин зашкаливал. Представляю, что чувствовали средневековые купцы, морем перевозившие пряности из Индии.

Когда мы миновали границу области, я просто начал вслух орать какую- то песню, размахивая руками– от души, во весь голос.

Во, бл…я, это ещё что такое? Нас обгоняет ментовский жигуль со включённой подсветкой и в мегафон вежливо, почти без мата, предлагает остановиться. Проезжаем ещё метров сто, останавливаемся. Кто- то сдал, сука. Может тот начальник сбыта сам и настучал, гадина. Не иначе- в доле. Ну не видел нас никто, когда выезжали, неспроста эта погоня на ровном месте.

Выхожу из кабины, номера на жигуле Воронежские. Мужики- водители выскакивают тоже. Почти ночь, нас четверо, мент один, поэтому фраза «предъявить документы» звучит не очень уверенно. И кобуры у него на поясе нет.

- На каком основании задерживаете машины? Мы что, что- то нарушили?

В ответ получленораздельное мычание. Распоряжение губерна…, бум бум, бум… обязан доставить в Воронеж на штрафплощад… бум, бум…

- Вот что, уважаемый. Ваши полномочия кончились два километра назад. Давай так договоримся- вот тебе десять долларов за моральный ущерб, и расходимся краями. Понимаешь, если я сейчас твою прихоть исполню и соглашусь ехать в Воронеж, в Питере меня скорее всего грохнут – я не пугаю, просто обрисовываю ситуацию, чтоб ты понял размер ставок. Давай, пораскинь мозгами, у меня выхода нет, сам понимаешь. Ну не догнал ты нас, колесо проколол.

А Руслан – один из водителей- деликатно так монтировкой поигрывает. Намекает, что «раскинуть мозгами» можно и в буквальном смысле.

Помолчали. Ну, куда ему деваться, взял деньги и мы поехали. Бррр, пронесло.

Ехали трое суток. Со всяким сталкивались – неспокойно тогда было на дорогах, бандитов больше чем водителей – и каждый свою долю хочет получить за проезд. Из острых ситуаций запомнился такой эпизод. Я, кроме накладных на сахар, за каким- то хреном нарисовал себе ещё липовые документы на сапропель – озёрный ил. Пошутил, типа.

Очередной пост ГАИ, останавливают, проверяют документы на машины. Документы на груз я просто перепутал – сунул менту накладную на сапропель, блин, думаю, ну если сейчас проверять полезет – пи…дец. Не полез, только с любопытством выслушал, что это экологически чистое удобрение для цветочной фермы- розы в теплицах будем разводить в Карелии – выгодный бизнес. А что, начал врать, так уж ври до конца.

А километров через пять очередная бригада «братков». Двое вроде дёрнулись дорогу перегородить, но старший орёт – «Пропускай, ну его на хер, это тот мудак с сапрепелей!»

Абзац. Так в открытую продемонстрировать, что им информацию менты сливают – это производит впечатление.

Добрались целые и невредимые, я выдал мужикам по мешку сахара – в конторе сказал, что бандюкам по пути отдал – за тот эпизод с ГАИшником на границе областей им в премию и больше полагалось.

А главному инженеру сахарного завода я потом звонил несколько раз – узнать, как дела. Не ошибся. После замены насосов технологический режим выровнялся. Я же говорил, что прилично в этом разбираюсь.

Такая вот эпоха была, мать её, чтоб никогда не повторилось больше…

20.

Ностальгия по социализму – или каждый мужчина- это случайно выживший мальчик.

Тринадцать лет –

Лето, каникулы, берег залива, пионерский лагерь. Одному из пионеров нашего отряда родители прислали посылкой настоящие ласты – вещь по тем временам редкая, дорогая, и вызывающая почти восхищение. Посылки разбирали вечером, на счастливого обладателя такой замечательной игрушки смотрели с завистью.

Ну не было же никаких сил дотерпеть до утра, чтобы испытать их в действии. И ночью мы пошли тайком купаться, прихватив с собой этот спортивный, гм, снаряд.

Инициативная группа состояла примерно человек из десяти. Пользоваться ластами толком никто не умел, но всем безумно хотелось попробовать. Забрались на большой камень – там весь берег ими усеян, и давай по очереди плавать с ластами.

Когда настал мой черёд, оказалось, что они мне велики, и здорово болтаются на ногах. Плавать я тогда умел неплохо, но попробуйте проплыть хоть метр, когда у вас на каждой ноге непонятная тяжёлая калабаха, которая только мешает – я- то пытался шевелить ногами, как привык- ничего не получается.

Чёрт с ним, снял эти калоши, и поплыл обратно к камню. А наши там вовсю плещутся – оторвались. Гребу одной рукой из последних сил, в другой ласты- не утопить бы, чужое, да и игрушка должно быть недешёвая.

Один из наших оболтусов, когда я почти подплыл к камню, не разглядевши, прыгнул в воду, ныряя, и попал задницей точно мне по голове.

Бульк. Вернее- Б У Л Ь К. Ласты я выпустил, хорошо хлебнул водички, потерял сознание – но очевидно у организма есть какие- то скрытые резервы – пришёл в себя, выкашливая остатки воды из лёгких, судорожно вцепившись в камень. Повезло, что окончательно не захлебнулся.

Утопленные ласты утром достали – там они под камнем ночь и провалялись.

Четырнадцать лет –

Тот же лагерь, только более старший отряд. На неделю зарядил мелкий дождик, холодно, мокро, скучно. Сидеть весь день в палате – удовольствие ниже среднего, ну и понятно, как полагается, мы придумали самый дурной способ побеситься от души.

Конкурс такой изобрели. Испытуемый ложится на кровать, на него сверху наваливают матрасы с соседних коек – кто больше выдержит. Примерно после пятого дышать уже довольно трудно, основная масса конкурсантов орала- «Хватит!» после седьмого- восьмого. Наиболее крепкие хрипели «Всё» после десятого.

Победил я, потому, что после двенадцатого матраса уже просто не мог ни говорить ни хрипеть. Ни рукой ни ногой не двинуть, дышать невозможно, перед глазами красная пелена, а эти идиоты ещё забрались наверх, и давай на матрасной куче прыгать. Пи...ц.

Потерял сознание, очнулся от удара головой об пол – у кровати не выдержали крючья панцирной сетки, и я провалился вниз. Матрасная гора с этими негодяями завалилась на бок – никто серьёзно не пострадал, но вот это ощущение отчаянья от невозможности дышать и полной беспомощности- я запомнил на всю жизнь.

Пятнадцать лет –

Считаю, что мне не просто повезло, а повезло фантастически- должно быть кто- то там, из за облаков, посмотрел на меня добрым взглядом- ладно, пусть ещё поживёт, решил.

Я с этого камня нырял десятки раз, но никогда в ту сторону. Финский залив вообще довольно мелкий, и мы знали наперечёт места, где поглубже, где можно понырять в удовольствие. Отчего- то в тот раз я прыгнул в воду не как обычно – почти свечкой, а лениво и почти плашмя – что, собственно меня и спасло. Кто же знал, что там под водой ещё один камень? Мы действительно в ту сторону никогда не прыгали.

Очень сильно ударился физиономией, раскрошил переносицу, свернул на сторону нос, почти полностью ободрал кожу с левой половины лица и частично с плеча и груди. Очевидно хватанул ещё и сотрясение мозга – потому, что дня три потом тошнило, а под глазами всё распухло и почернело. В щёлочки глядел.

Но.

Я не свернул себе башку, не пробил череп и не сломал позвоночник – потому, что это либо мгновенная смерть, либо полный паралич на всю оставшуюся жизнь – без колебаний выбираю первое.

В первую секунду никакой боли, ощущение контузии, голова кружится, выбрался на берег, стою, кровью булькаю. Пацаны на меня смотрят с ужасом. Оделся, и похромал в медпункт.

К слову – поначалу, когда взглянул в зеркало на это мясо, казалось, что теперь придётся жить уродом, с половиной лица – но ничего подобного – оказывается, на физиономии всё прекрасно заживает. Остался на память слегка кривоватый нос, и небольшой шрам на переносице, если не присматриваться, то почти и не заметно.

Шестнадцать лет.

Самый старший отряд. Мы ждали этого похода дней десять – всё погода не устраивала. Дело в том, что у нас было тайком припасено несколько бутылок водки, Кубинского рома и с ящик пива. Устраивать пьянку в пионерлагере чревато – заметут- вылетишь мгновенно.

А вот в лесу, во время похода – совсем другое дело.

И вот настал тот час. Традиция отправления в поход в лагере была такая. Отряд с полной амуницией выстраивается на плацу возле штаба, все посчитались, по громкой связи на весь лагерь объявляется- «Сегодня такой- то отряд отправляется в поход на столько- то дней, пожелаем им счастливого пути!» И под бодренькую музычку отряд двигает вперёд.

Но начальник лагеря что- то всё же заподозрил. Высунулся в окно, кричит мне – М…ов! Поди- ка сюда! С рюкзаком, с рюкзаком!

П…дец, думаю, попал. У меня в рюкзаке уложены две бутылки водки и пиво. Сходил в поход, б…дь.

Я по наитию хватаю первый попавшийся рюкзак, и иду в штаб. Открыл, показываю. У самого скулы сводит от увиденного – а этот спиртное ищет, на остальное внимания не обращает.

Как он не увидел, что шмотки в рюкзаке девчачьи? Повезло.

- Ладно, иди говорит.

На полуострове (Северо- запад Карельского перешейка, полуостров Кипперорт, пролив Бьёркезунд- сейчас там всё давно распродано, коттеджный посёлок, деревня Вязы) было три традиционных места, куда можно было сходить в поход. Мы, как старшие, уходили дальше всех, километров за пятнадцать- на самый кончик мыса. Там был родник, и воду с собой тащить не приходилось.

Все уже опытные, это далеко не первый был поход, разделились, кто- то ставит палатки, кто- то в лес за дровами, притащили воды, разожгли костёр, девчонки готовят обед.

Из старших присутствовала только наша бессменная многолетняя воспиталка – Галя. В каждом лагере есть такой постоянный костяк ветеранов и завсегдатаев – если ездишь туда из года в год (лично я – каждое лето с 1968 по 1978), всех уже знаешь, а Галя кочевала с нами из отряда в отряд- по мере нашего бестолкового взросления. Она была старше нас лет на пятнадцать, но обижалась, если кто- то по незнанию пытался обратиться к ней – Галина Владимировна и на Вы.

Мировая была тётка, настоящий товарищ. Знала всех по именам и кличкам, порядка и дисциплины требовала, но без фанатизма, и никогда никого не обижала.

Ужин, костёр, песни под гитару, народ потихоньку начинает расползаться по палаткам спать. А у нас впереди ещё одно мероприятие – отошли подальше на берег, развели ещё один костёр и устроили генеральную пьянку.

Все когда- то принимали участие в таком – и мы никого ни чем не удивили. Такой же дурной бардак, орали песни и матерные частушки хриплыми голосами, кто- то полез купаться, Валерка Каштанов по кличке Сержант уполз в лагерь спать, но не дополз, Лёха Корнеев ухитрился завалиться спать прямо на дороге, причём в качестве подушки нашёл себе самую большую коровью лепёшку… Всё, как обычно.

Кому пришла в голову дурная идея подшутить над Сержантом, сейчас уже не вспомнить. Мы же опытные следопыты (следотяпы) – пригнули верёвками кроны двух деревьев (наутро руки у меня были в смоле, имею основания полагать, что это были молодые сосенки), захлестнули концы верёвок петлёй под корнем сосны, возле которой Валерка отключился, и укрепили петлю двумя колышками – получилась довольно прочная конструкция, если колышки не трогать. Свободные концы верёвки привязали к Сержантовым ногам, а один из колышков – шнурком к руке. Не проснулся.

Сами, довольные, пошли спать.

Утро, солнце, погода прекрасная. На костре кипит котёл с чаем - каша с тушёнкой уже готова, народ толпится вокруг, подпрыгивая – на свежем воздухе аппетит у всех волчий-

- Галя, а мне добавки? Там же ещё много осталось!

- Идите на хрен, добродушно отвечает, у меня ещё Сержант не кормлен, где он шляется, обормот?

Снимаем с костра котёл с чаем, начинаем пить горяченькое. Валерке очень повезло, что мы это сделали. Мы ожидали спектакля от своего ночного розыгрыша, но успех превзошёл все ожидания. Галя орёт-

- Сержант! Валерка!

В пяти метрах от нас, из травы поднимается всклокоченная башка –

- Чего? И потом сразу - БЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!!!!!!

Колышек он выдернул, катапульта сработала, и Валерка, вниз головой пронёсся туда и обратно над костром, между рогатинами, откуда минуту назад мы сняли котёл с чаем. Если бы котёл был там, он бы точно снёс его башкой – залил костёр и мог серьёзно обвариться кипятком. Пронесло.

Больше раскачиваться мы ему не дали – поймали и удержали. Отвязываем верёвки, Сержант мычит что- то с квадратными глазами, отряд валяется по земле, сотрясаясь от хохота, Галю тоже пополам согнуло, смеётся до слёз.

- Ну что, Гагарин, говорит, налетался? Сейчас жрать будешь, или вначале морду ополоснёшь? Иди сюда, я тебе горяченького оставила.
………………………………………………………………………………………………………………………………………
Это было последнее лето, когда я пробездельничал целых три месяца на свежем воздухе.
………………………………………………………………………………………………………………………………………
Всё тихо, всё заснежено в далёкой России моей юности. Светит луна, снег настоящий на ощупь, но нагибаюсь, забираю в горсть- и полвека жизни рассыпается между пальцев морозной пылью.
В.В. Набоков.

21.

Мужик в троллейбусе едет и думает: "Жена - стерва, друзья - подонки, начальник - дебил, работа - дрянь, жизнь - говно... " За спиной мужика стоит ангел, записывает в блокнот и думает: "Какие странные желания, а главное - одни и те же каждый день! Но ничего не поделаешь, надо исполнять..."

22.

Задали мне вопрос есть ли "изюм" в экранопланах и почему не получил развития этот "летающий корабль". По моему просто не пришло время.
Ну и конечно "роль личности в истории" Алексеев жил этой идеей. Ему мешали, снимали с должности. В конце жизни у него всего лишь был одел перспективных проектов. Нас двое распределилось в ЦКБ. Мы начали преддипломную практику в ЦКБ по СПК в конце августа 1977 года. В отделе силовых установок экранопланов начали обрабатывать записи параметров двигателя НК-12 экраноплана "Орленок". Двигатель испытывался с подачей морской воды на вход на ресурс. Снимали данные с осциллограмм и чертили на миллиметровке графики для отчета.
Ходили обедать в столовку и вот там первый раз увидели Доктора. Так все называли Р.Е Алексеева. Он уже был в "опале" лишен всех должностей кроме начальника перспективного отдела. Ходил в общую столовую. Новый начальник ЦКБ по СПК Иконнников В.В, главный инженер его замы , Главный бухгалтер и начальник ПЭО ходили в "Командирскую",которая располагалась в другом"инженерном" корпусе.
Доктор обедал с простыми конструкторами. Очень это нас удивило.
Уже после того, декабре 1979 я принял участие в создании Музея ЦКБ по СПК.
Конечно музей без Доктора не мог быть создан и мы несколько раз общались с Доктором.
Он был очень простой в общении с молодежью. Я так теперь с высоты своих годов прекрасно понимаю почему - он сам себя ощущал молодым!
Ездил на работу с верхней части Горького в Сормово на "Волге-24" и каждый раз после встреч ( а встречались мы после работы) предлагал подвезти живущих наверху.
В его кабинете на столе стояла небольшая аэротруба, в которой он продувал модели перспективных компоновок. Шла работа над вторым поколением экранопланов.
Хоронили его в феврале 1980 года.Работы по второму поколению благополучно были приостановлены и дальше техпроекта не пошли.
Его детище экраноплан "КМ" пережил своего создателя всего на полгода.

24.

Осень 2020 года, крупная компания, ну очень крупная. Компанию трясет, ибо идут серьезные перестановки в руководстве. На этом фоне происходит рядовое событие – мальчика Мишу, вчерашний студент, отличник, золотая медаль и красный диплом, взяли в компанию. Миша, как перспективный кадр, получил ставку специалиста в отделе большого начальника, с коим и имел беседу в первый рабочий день. Суть беседы можно передать тремя фразами и одним междометьем: «А что мне делать» (Миша), «Не до тебя, иди курсы повышения квалификации на портале изучай» (Начальник), «На удаленке?» (Миша), «Угу» (Начальник). Миша вышел из кабинета начальника, и исчез из его мыслей. Миша справился где и какие курсы есть, получил удаленный доступ и исчез не только из мыслей своих коллег, но и из офиса - ушел на удаленку.
2020 год закончился, и пролетел 2021 год. Начальник стал самым большим начальником. Дела в компании шли хорошо, и кадровики в тесном взаимодействии с менеджментом стали готовить списки на премирование по итогом года. Сколько там премии положено руководству никто естественно не знал, а вот рядовым выписывали премиальные с коэффициентом. Если коэффициент двоечка, то получишь два оклада, если троечка, то три, ну а самые самые трудолюбивые получали три с половиной оклада. Мальчику Мише, у которого все планы выполнены в срок, замечаний нет, и вообще все лучше всех, нарисовывается коэффициент шесть. Кадровик удивляется, но видит под всеми отчетами, под всеми оценками стоит подпись самого большого начальника, хмыкает, но выписывает шесть окладов. А близится конец декабря, идут корпоративы, и вот на корпоративе начальница кадров, уже слегка веселая, делится с главбухгашей удивительной историей - про то как рядовой специалист получил шесть окладов премии. Историю слышит начальник, и интересуется – а кто такой шустрый? Так ваш мальчик Миша, отвечает кадровичка. Какой Миша, удивляется начальник, и ему с недоумением поясняют кто такой Миша и кто у него начальник. Большой начальник совсем не дурак, и понимает что дело пахнет скандалом. Всем глубоко наплевать кому и по каким причинам покровительствует начальник, а вот то что начальник не знает кому он покровительствует – вот это уже скандал. От этого понимания начальник переводит разговор на другую тему, но делает себе мысленную пометку – разобраться. И вот на следующий день он начинает разбираться, и выясняется что Миша уже год как учится, по восемь часов в день. Он прошел полсотни курсов, и каждый закончил с отличным результатам. Курсов много, от техники безопасности для разнорабочих и теории работы с вилочным погрузчиком, до бюджетирования и управления рисками. И все это начальник визировал, ну не сам, а его секретарша, которая собственными ушами слышала как начальник послал Мишу учиться.
Скандал был большим, но очень, очень камерным, и в общем-то никто особо не пострадал. Мальчику Мише придумали должность – специалист по компетенциям, проверяет как сотрудники проходят повышение квалификации, и естественно он сам учится - проверяет качество курсов и тестов.

25.

Навеяло историей про взаимную влюбленность учителя и ученицы.
Знавал я похожую историю.
Советские времена, самое начала 1980-х, эпоха застоя.
Провинциальный техникум средней "занюханности", две трети студентов - девчонки, закончившие школу-восьмилетку в дальних деревнях области.
Педагогический коллектив - пара десятков разнокалиберных дам в возрасте от 45 до 70. И пара мужиков.
Один - флегматичный физрук, примерно 50 лет, "отбывал номер" и ждал пенсии.
Второй - холостой историк лет 28. Очень неглупый, "харизматичный", но сам родом из дальней деревни, с ПОЛНЫМ отстутствием блата в городе, что было тогда чревато. Ума и "харизмы" хватило, чтобы не пойти работать после пединститута просто учителем в школу (там нагрузки выше, а зарплаты сравнительно ниже). Но не хватило, чтобы найти работу на кафедре истории местного универа, где, как в том анекдоте, "у каждого профессора были свои дети"...
Он пытался как-то "прорваться", участвовал в конкурсах "педагогического мастерства", писал статьи по истории родного края в местную газету, его фамилия (русская, но довольно заковыристая) была в городе-миллионнике, в общем-то, на слуху. Как-то раз я и сам слышал его выступление на историческую тему где-то на городской конференции - говорил он очень эмоционально, с подьемом, приводил малоизвестные исторические факты - короче, запомнился мне.
Но - то ли он в те годы где-то что-то один раз ляпнул не то "за рюмкой чая", а за историками всегда был особый "контроль"...
В общем, в техникуме имелся "непризнанный гений", молодой, талантливый и... холостой.
Когда он красноречиво вещал недавним сельским школьницам про всяких Наполеонов и Герценов, девчонки слушали его раскрыв рот. Черт его дернул организовать "Кружок истории родного края", да еще и устраивать периодически одно-двухдневные походы по историческим местам оного края...
Как водится, "совершенно случайно" одна из наиболее активных участниц этого кружка после какого-то двухдневного похода обнаружила у себя задержку месячных.
Слух разнесся по техникуму.
Бедный историк, проповедовавший на уроках рыцарское отношение к женщине, поперся в ЗАГС со своей студенткой.
Сам он жил в съемной комнатушке недалеко от техникума, вдвоем с женой и новорожденным сыном ему пришлось переехать в двушку к дальней родственнице жены (кажется, к двоюродной тетке) на другом конце города. Та их приютила, но понятно, что радости особой не высказывала по этому поводу. Вдобавок, 17-летняя восторженная студентка - это одно, а у 20-летней жены, с которой ты ютишься на птичьих правах у ее родственницы, с ребенком, которому нужно много чего и каждый день - у нее восторженности в глазах почему-то становится намного меньше!
Очередь на квартиру для педагогов в те времена - несколько тысяч человек, а в год педагогам давали не более сотни квартир... Зарплата у него 150, у нее 90, так что на съемную квартиру денег тоже особо нет.
В итоге - ежедневные скандалы... Занятия по истории в техникуме, по отзывам его тогдашних студентов, становились все скучнее и однообразнее. Походы по историческим местам, ясное дело, были прекращены нафиг.
Несколько раз он пытался ходить в Облоно и скандалить насчет внеочередного предоставления ему однокомнатной квартиры.
Во время очередного скандала пришел сам начальник управления и прилюдно сказал ему: "Вам бы, милейший, нужно было в свое время лучше думать, как себя вести с 17-летними студентками на пленэре! С какой стати мы должны вам давать еще какие-то льготы, покрывая ваш разврат с несовершеннолетними?! Сделал ребенка - так расти его сам, как можешь! Скажи спасибо, что не стали на тебя, мудака, дело заводить за растление студентки!"
У историка прямо в Облоно случился приступ, с судорогами, потерей сознания, кажется, он еще и обмочился там, для полноты картины. Его увезли прямо оттуда на скорой в неврологию, откуда еще через пару недель перевели в психиатрию.
Месяцев через шесть он оттуда вышел с предписанием постоянного приема довольно тяжелых нейролептиков (типа аминазина и галоперидола - ну, не было тогда современных препаратов!)
Жена с ним моментально развелась. Кое-как, шаг за шагом, очень медленно снижая дозу нейролептиков, врачи добились значительной его реабилитации. Слава Богу, у него почти не пострадала память (а, может быть, исторические знания уже "слишком глубоко" засели у него в голове, и никакие нейролептики их оттуда "выбить" не смогли). Примерно через два года после выписки из психбольницы он смог снова преподавать историю. В техникум он не вернулся, ему дали 0.25, а потом и 0.5 ставки ассистента на кафедре истории в пединституте. Тяжелые нейролептики оставили о себе "память" - постоянный тремор, заторможенность движений, и нарушение речи.
Странным образом его сознание, по-видимому, "миновала" начавшаяся вскоре после его заболевания перестройка - о Рыкове и Бухарине он все эти десятилетия продолжал студентам рассказывать, как о "врагах народа", а о факте их реабилитации он, может быть, даже и не знал, или как минимум не помнил, хотя, вроде бы, читал все газеты и журналы, смотрел телевизор.
Года три назад погуглил его фамилию - нашел некое недавнее видео на Youtube, где он монотонно, со значительными дефектами речи (как будто челюсть у него еле двигается, а-ля поздний Брежнев), нудно - но очень "правильно", в духе "эпохи застоя"! - рассказывает о "подвиге Советского народа в Великой Отечественной войне"...
Былой "харизмы" и экспрессии нет, разумеется, и следа.
Как говорится, "вот что наделали песни твои..." (С)

26.

Все наверняка помнят фразу - "За такую зарплату специалист должен ничего не делать и даже немножко вредить". Правда жизни в том, что верно и обратное: существуют специалисты, объективная и справедливая величина зарплаты для которых не просто нулевая - она отрицательная. Окончательно я в этом убедился, когда первый и единственный раз в жизни по своей инициативе уволил двух программистов и обнаружил: производительность труда отдела в целом в результате выросла. То есть восемь человек начали реально делать больше и лучше, чем за неделю или две до того - десять. Просто потому, что двое перестали отвлекать на себя кучу внимания и создавать кучу проблем. Тот случай научил меня никогда больше не брать себе сотрудников, которых привело высокое начальство, и всегда категорически заявлять: я буду работать только с теми, кого сам отсобеседовал и кому дал добро. Ну а первым из подобных "отрицательных" специалистов стал человек, которого я буду называть по отчеству - Алимович.

Главной чертой Алимыча как специалиста были минимальный набор знаний и полная, абсолютная, демонстративная и категорическая необучаемость. Если он, допустим, во времена "Лексикона" выучил, что отступ в начале абзаца делается четырьмя пробелами перед текстом - вы могли хоть в лепёшку расшибиться, рассказывая, что Word уже умеет нормально, и это гораздо лучше. Сколько бы ему ни объясняли, ни растолковывали, ни уговаривали, ни ругались - можете быть уверены, что в начале каждого написанного им абзаца и посейчас найдутся ровно те же четыре пробела. Программист Женя, которому выпало над Алимычем шефствовать, был человеком мягким и деликатным, поэтому в итоге начал каждый вечер оставаться на работе: с девяти до шести он делал свою работу, а после шести, когда Алимыч шёл домой - переделывал то, что натворил его подшефный, так, чтобы это укладывалось в рамки разумного. Кроме того, Алимыч берёг глаза и старался не читать с экрана: всё, что нужно было ему для работы, включая хелпы, документацию и ТЗ, он перед прочтением предварительно распечатывал. Это занимало у него первую половину дня; во вторую же половину он рвал напечатанное на мелкие клочки и выбрасывал в мусорную корзину, объясняя это воспитанной на "серьёзных работах" привычкой к секретности. Вскоре любой звук рвущейся бумаги уже приводил сидевшую рядом с ним программистку Таню в состояние, близкое к истерике. Кроме того, Алимыч так резво гробил весьма недешёвый тонер, что начальство приняло волевое решение: отныне и впредь в принтере будет стоять ухайдоканный Алимычем картридж, печатавший всё более бледно- и бледно- серым. Нормальный же спрятали в сейфе и печатали им нужное, когда Алимыч ходил на обед. Я не буду перечислять взаимоотношения Алимыча с остальными коллегами, ограничусь тем, что никто не хотел сказать о нём доброго слова.

Мне повезло не пересекаться с Алимычем по работе, но не повезло уходить с ним в одно время и уезжать на одном автобусе. Там он присаживался мне на уши и обильно делился жизненным опытом, состоявшим в основном из рассказов, какая дерьмовая штука жизнь и как она всеми способами его била. Наиболее мне запомнились жалобы на то, что во время работы в авиации ему дали охрененно сложную задачу и никак с ней не помогали, а потом уволили, когда он не справился. Вышло так, что за несколько недель до этого рассказа я заходил в гости к знакомой девчонке, студентке-троечнице из МАИ, и курсовая, которую она тогда с блеском сдавала - была практически один в один задача Алимыча.

Возникает закономерный вопрос: кто, как и почему взял такого специалиста на работу. Именно об этом я и хочу рассказать. На самом деле Алимыча брать никто не хотел. После собеседования ему сказали: "Мы Вам позвоним", как и в 99.9% таких ответов звонить заведомо не собираясь. С другим человеком это бы прошло, но Алимыч, получив такой ответ, не сдался: он начал аккуратно каждый день звонить и спрашивать: вы ещё не решили? Я жду вашего звонка. Точно не решили? Хорошо, я позвоню завтра. И звонил. И завтра, и послезавтра. Пока, наконец, измученный начальник не ляпнул: "Мы готовы предложить вам зарплату в $200" (примечание: стандартная стартовая зарплата студента тогда была $500). Начальник надеялся, что уж это-то его отпугнёт, но Алимович радостно крикнул: "Согласен!" - и фирма обзавелась новым сотрудником.

И вот что я хочу сказать: вежливость - отличная штука. Деликатность - отличная штука. Но если не хотите отныне и навсегда тащить на своём горбу такого Алимыча - научитесь сразу, чётко и однозначно говорить "нет".

27.

Напомнили тут про кофе Пеле. Вот честно скажу, Пеле не помню, молод я для этого. Помню - в детстве - индийский растворимый кофе в жестяных банках, у которых сверху на крышке была ещё винтовая пробка в половину диаметра банки. Банки потом папа утаскивал в шкаф с инструментами под рассыпной крепёж. И когда надо было что-то куда-то прикрутить - начиналась любимая забава. На пол стелилась газета, на неё из банки высыпались шурупы всех размеров и сортов, почти все секонд-хенд, вывинченные из разобранной поломавшейся мебели или ещё какой ерунды, под крестовую и прямую отвёртки, толстые и тонкие, длинные и короткие, и во всём этом многообразии нужно было найти тот единственный, который подходил для поставленной задачи. Но я же не о банках, я о кофе.

В институте кофе меня интересовал слабо - прямо возле входа в главное здание было кафе, где варили кофе на песке и делали офигенную выпечку, которая была по карману даже бедным студентам. Так что до самого пятого курса потребность юного организма в кофеине вполне удовлетворялась там, а заодно в организм закладывался молочный коржик, которого тогда хватало на то, чтобы профункционировать ещё две пары. Золотые времена! Но я же не о молочных коржиках, я о кофе.

Если у меня спросят, какой вкус у небогатой жизни - я отвечу. Вкус кофе Maxwell's House. Я как раз выпустился из института, у меня родился сын, первая работа платила негусто, хотя опыт и навыки росли, как на дрожжах, семью удавалось кормить и даже одевать, и хотя родители, что мои, что жены, порывались помогать, гордость не позволяла чего-то большего, чем раз в неделю заходить в гости поужинать и попользоваться маминой швейной машинкой - на свою не хватало даже не денег, её просто было бы некуда поставить, зато научился шить прилично выглядящую несложную одежду и отличать недорогие, но хорошие ткани от недорогих и дерьмовых. Впрочем, и кормить, и одевать, и даже на какие-то мелкие излишества денег хватало. Но вот кофе на работе... Моды делать свой кофейный уголок для сотрудников тогда ещё не было, кофе каждый приносил свой и держал в своей тумбочке, спасибо хоть, начальство чайник купило. Maxwell's House имел целых три преимущества. Он был предельно дешёвым. Он был настолько дерьмовым, что его не стреляли. И он был настолько дерьмовым, что его чисто физически было не выпить больше пары чашек в день. В общем, кругом экономия. Но я же не об экономии, я о кофе.

А потом я понял, что на этой работе меня в итоге научат плохому (в смысле наплевательского отношения к качеству и манеры поведения "ты начальник - я дурак") и внезапно обнаружил, что с таким опытом работы и набором умений стою ровно в три раза больше, чем платили там. И с первой зарплаты побаловал себя - купил банку хорошего растворимого кофе и коробочку 20% сливок. Конечно, я обпился им так, что вместо сердца стучал бешеный дятел. Конечно, потом попустило - молодой организм покрутил пальцем у виска и аккуратно исправил то, что накосячил молодой мозг. Но я же не об организме, я о кофе.

С тех пор прошло два десятилетия. Я успел попробовать растворимый и молотый, поучился обжаривать сам и забросил эту идею, пил кофе из кофемашины на работе и из автомата на вокзале, научился с первого взгляда определять на заправках, стоит ли брать у них кофе или лучше обойтись газировкой, варил в турке и зашпаривал "по-офицерски", заказывал пур-овер и по-вьетнамски, варил на молоке и томил часами по-бедуински, экспериментировал со специями и с сиропами, карамелизовал сахар и прогревал молоко с пряными травами... Не то чтобы я пытался воссоздать тот божественный напиток из своей юности, его уже не догнать, да и рецепт известен до деталей - двухсотграммовая чашка, две чайных ложки растворимого кофе, 175 миллилитров кипятка, 25 - сливок, повторять до полного постижения тщетности бытия. Но я не о тщетности бытия тут говорю.

Я искал что-то, хоть немного приближающееся к тому напитку. И, кажется, нашёл. Итак, рецепт. Диктую, записывайте. Просыпаетесь утром по звонку будильника, нежно целуете любимую в плечо (осторожно, чтобы не разбудить), выползаете в кухню, набираете в джезву воды, кладёте щепотку аниса, засыпаете сверху молотым кофе, добавляете маленькую, буквально на десяток кристалликов, щепотку соли и (по желанию) немного свежемолотого чёрного перца, ставите на небольшой нагрев. Затем натягиваете наушники и где-то на час погружаетесь в рабочие созвоны. Звонит второй будильник - возвращаетесь на кухню, акуратно потряхиваете джезву, чтобы пропитавшийся водой кофе осел в согревшуюся воду, прибавляете огонь и внимательно следите, чтобы не закипел - как только пена с краёв перехлестнётся на середину и смешает верхний слой, снимаете. Если любите с молоком - сейчас самое время налить его в чашки и, если любите сладкий, насыпать в молоко сахар. Даёте кофе отдохнуть пару минут, разливаете по чашкам. А теперь самое главное. Берёте чашки и отправляетесь в спальню. Осторожно ставите на тумбочку у кровати и говорите: "Доброе утро, любимая, я сварил тебе кофе".

И если повезёт и в вас не прилетит подушка... Да даже если и прилетит. Я же не про подушку. Я про кофе.

28.

Каждый из нас по ходу жизни обзаводится привычками, когда полезными, а когда и не очень. Первой из упоминаемых здесь привычек я обязан шахматной секции во Дворце Пионеров - именно там я обнаружил, что стоя играю сильнее, чем сидя. Вот очень просто и наглядно: стоя я выигрываю у тех противников, которых сидя не могу одолеть. Четверть века спустя одна симпатичная врач объяснила мне физиологическую подоплёку происходящего, но и без всяких объяснений тело накрепко запомнило: когда напряжённо о чём-то думаешь, нужно вскочить со стула, а лучше всего ещё и энергично побродить по комнате. Вторая привычка появилась позже, благодаря занятиям гандболом: тренерша посоветовала носить с собой теннисный мячик и во время дороги, например в метро, сколь возможно быстро и резко перебрасывать его из руки в руку. Мячик я со временем забросил, а привычка на автомате перебрасывать, думая о чём-то другом, перешла на любые попадающиеся под руку предметы. Наконец, третья привычка появилась на моей первой серьёзной работе: мой выход в штат совпал с переездом в более просторное помещение, и в результате весь коллектив сидел в другом месте, пока я в гордом одиночестве работал в оставленных на расширение двух старых комнатах. В одной из этих комнат валялся странноватый обломанный с одной стороны цилиндр из сталинита; обычно его использовали как груз для того, чтобы ветер через открытые окна не хлопал занавесками, а я приспособил как гантелю - разминаться одновременно с напряжёнными размышлениями.

И вот, спустя какое-то время я заметил, что начальник, заходя обсудить со мной текущие дела, ведёт себя как-то странно. Пока мы совершенно нормально беседуем, он стоит в какой-то напряжённой позе, стараясь не отходить далеко от двери, выставив в мою сторону плечо и словно нервничая. Когда подобное повторилось в третий или четвёртый раз, меня это всерьёз заинтересовало. Спрашивать было бы как-то глупо, тем более, что так он себя вёл только в моей комнате, при разговорах в коридоре или у них это был совершенно другой человек. И вот, когда это случилось в очередной раз, я мысленно ещё несколько раз прокрутил в голове весь разговор и вдруг сообразил, как ситуация выглядит его глазами. Итак, представьте себе: он зашёл дать программисту задание, идёт активное обсуждение, оба эмоционально вовлекаются - и тут программист вдруг вскакивает со своего кресла, выхватывает откуда-то здоровенную железяку килограмм на пять-семь и, продолжая всё более горячо и эмоционально излагать своё видение решения, начинает бегать вокруг начальника, то перебрасывая эту железяку из руки в руку, то выжимая её над головой, а то - хуже всего - останавливаясь напротив начальника и в такт аргументации многозначительно подбрасывая её в руке!

29.

Отделу кадров дано конкретное задание на увеличение количества основных работников, в том числе за счёт ранее уволившихся сотрудников.
Начальница, средних лет, симпатичная одинокая женщина, отчитывает молоденькую подчиненную:
- Что за «журнал звонков бывшим» у тебя? Ты о чем думаешь, Юля? Меня руководство @бёт каждый вечер за результат, а ты тут прикалываешься.
Секундами раньше вошел начальник охраны:
- Вера Павловна, простите, а вы сейчас жалуетесь или хвастаетесь?..

30.

Просили рассказать, как проходила моя адаптация в США. Я было отказался: всё как у всех, но потом вспомнил кое-какие моменты и решил, что от сайта не убудет, если расскажу.

Ехал я не на пустое место, а к родителям и брату, они уже 5 лет жили в Нью-Йорке. Брат пообещал кормить нас первый год, пока я найду работу. Но прокормить – это одно, а поселить – несколько другое. Я с дочками занял в их маленькой квартирке спальню, родителей вытеснил в гостиную, а брату остался только матрац у входной двери. Мою беременную жену в самолет не пустили, она осталась рожать и должна была прилететь с младенцем позже, превратив квартиру из общежития гастарбайтеров в цыганский табор. Брат потряс друзей-программистов, мне нарисовали резюме (абсолютно правдивое), и уже через три недели по приезде я отправился на первое рабочее интервью.

Мой несостоявшийся будущий начальник вглядывался в мое резюме, находил там какую-нибудь аббревиатуру и спрашивал:
– What is SuperCard?
– It’s a programming language, – отвечал я. Он молчал еще минуту и задавал следующий вопрос:
– What is RPG?
– It’s a programming language.

Аббревиатур было много, знакомых интервьюеру среди них не попалось. Я шел в программировании своим путем, единственным более-менее мейнстримовым языком, который я хорошо знал, был FoxPro, к тому времени изрядно устаревший. Наконец начальник объявил, что я overqualified, и в их фирме с банальным бейсиком мне будет неинтересно. Тогда я возгордился, а позже узнал, что это просто вежливая форма отказа. Выслушав описание интервью, брат задумчиво сказал:
– У Сэма в конторе есть какая-то программа. Надо спросить, на чем она написана.

Тут я подхожу к главной цели данного мемуара: рассказать о Сэме Полонском. Фамилию я изменил, но читатели, знавшие этого великого человека, несомненно его вспомнят.

Сэм, в то время Семён, приехал в Нью-Йорк из Кишинева еще в 70-х. Устроился в какую-то фирму электриком, но фирма вскоре разорилась. Сэм пошел работать на завод, но грянул кризис, и завод отправился вслед за фирмой. Сэм понял, что с правами человека и оплатой за труд в Америке всё хорошо, но с уверенностью в завтрашнем дне надо что-то делать.

От стресса он угодил в больницу. Посмотрел в палате по сторонам и нашел ответ на свой вопрос. Кризис или не кризис, но болеть и лечиться люди не перестанут. Работать надо в медицине. Но кем? Сэм посмотрел вокруг еще раз и нашел золотую жилу. Его окружали медицинские приборы.

В каждом госпитале имеется великое множество различной аппаратуры, от термометра, который засовывают вам в ухо, до аппарата МРТ, в который вас засовывают целиком. Еще столько же оборудования разбросано по офисам частных докторов. Всё это требует профилактического обслуживания, по-английски Preventative Maintenance, или пи-эм. И если в каком-нибудь пульсометре достаточно раз в год заменить батарейку, то какой-нибудь аппарат ИВЛ надо проверять каждый месяц, там протокол тестирования на 10 страниц и 150 пунктов, и не дай бог пациент помрет на этом аппарате, а потом выяснится, что один из 150 пунктов был пропущен.

Вот Сэм и стал делать эти пи-эмы, научился их делать очень хорошо и спокойно делал бы до пенсии, если бы не его сын. О старшем Сэмовом сыне я знаю только то, что он человек глубоко религиозный и сделал Сэма счастливым дедушкой то ли шести, то ли восьми внуков. А младший Стасик, он же Стэнли – личность незаурядная, в отца.

Стас с детства помогал отцу в работе. На следующий день после школьного выпускного он объявил:
– Папа, я открыл компанию. Зарегистрировался в мэрии, снял офис и нанял секретаршу.
– Молодец, сынок. Университет, значит, побоку. И чем твоя компания будет заниматься?
– Пи-эмами, конечно.
– Кто тебе их закажет?
– Пап, смотри. Ты меня когда звал на помощь?
– Когда аврал и не хватало рук. Перед комиссией. Или если госпиталь закупал много однотипных приборов, и через год им всем одновременно наступало время обслуживания.
– Вот. И так ведь в каждом госпитале. Сегодня аврал в одном, завтра в другом. И тут я буду приходить им на помощь.
– И кто будет делать эти пи-эмы?
– Мы с тобой.
– У меня вообще-то уже есть работа.
– Но ты же поможешь? А потом мы что-то придумаем.

Идея сработала. Сэма в госпиталях знали, их завалили заказами. Сэм, который к тому времени уже был менеджером по оборудованию в одном из госпиталей, вечером менял костюм на спецовку и шел помогать сыну, но им надо было еще человек 10. И Сэм придумал, где их взять.

Это был конец 80-х, из умирающего СССР валом повалили эмигранты. Наяна (NYANA, New York Association of New Americans), принимавшая до этого по тысяче человек в год, стала принимать по 50 тысяч. Она давала им какое-то пособие, помогала оформить документы и снять жилье, направляла на курсы английского и не очень понимала, что делать дальше. И тут пришел Сэм, создал при Наяне курсы медицинских техников, отобрал несколько десятков человек с инженерным образованием и хорошими руками и стал учить своему делу. Первый выпуск он взял в компанию Стасика, последующие пристроил в разные госпиталя. Обслуживание медоборудования – довольно узкая ниша, это не программирование или такси. Выпускники Сэмовых курсов заняли эту нишу целиком. Они работают (работали 20 лет назад) во всех нью-йоркских госпиталях, составляют там большинство технического персонала и благодарны Сэму по гроб жизни. Самые способные и упорные сделали карьеру, стали менеджерами и директорами. Один из них – мой брат.

Через несколько лет лавочка закрылась: большие компании почуяли золоую жилу и стали заключать прямые договора с госпиталями на обслуживание всей техники. Но откуда эти компании брали работников? Правильно, из выпускников Сэмовых курсов. Теперь у Стаса и Сэма не было договоров на пи-эмы, но были свои люди в госпиталях, которые эти пи-эмы делали. И был еще один козырь. Сэму надоело учитывать пи-эмы в Ворде и Экселе, человек по имени Анатолий написал для него простенькую компьютерную программу, которой все люди Сэма привыкли пользоваться. Стас резко переквалифицировал компанию и стал вместо пи-эмов продавать программу. Но ей надо было добавить красоты и функциональности. Они наняли второго программиста в помощь Анатолию и стали искать третьего.

И вот тут мне выпал выигрышный билет. Именно в этот момент мой брат вспомнил, что у Сэма есть какая-то программа, и решил поинтересоваться, на каком языке она написана. Это оказался FoxPro, я подошел к этой вакансии как ключ к замку. Я начал работать по специальности через 28 дней после приезда. По-моему, это рекорд «колбасной эмиграции».

90% успеха любой компьютерной программы – это правильное ТЗ, а нам ТЗ делал Сэм, который знал о пи-эмах всё. На пике у нас было 25 человек персонала и больше 300 госпиталей, в которых стояла наша программа. Как мы извращались с виртуальными машинами, обслуживая эти 300 госпиталей на однопользовательском FoxPro – это отдельная песня. Мы сделали версию для наладонных компьютеров (смартфонов еще не было) и еще много интересного. Потом компанию купила большая корпорация, у них были свои представления о бизнесе, многих сократили, я отправился в самостоятельное плавание. Сэм ушел на пенсию, через несколько лет он умер в довольно юном для Америки возрасте, в 70 с небольшим.

Он ко всем нам относился по-отечески, но меня выделял. Говорил: «Ты такой же шлимазл, как мой старший сын». Сейчас Ханука, положено есть латкес – картофельные оладьи. Я каждый раз вспоминаю, как Сэм приносил на работу целый таз этих оладьев, которые пекла его жена. Другая ханукальная традиция – делать подарки детям. Я считаю, что Сэм подарил мне Америку. И не только мне.

31.

Чужие дети

Дело было ещё до Февральских Событий 2022, то есть тогда, когда по телевидению целые дни показывали не политические ток-шоу.
Мужчина [один из посетителей такого шоу] на миг забылся и ляпнул то, что в присутствии гуманистов говорить категорически не рекомендуется. Это было бестактное нечто вроде: «Не хочу растить чужих детей. Предпочитаю тратить силы исключительно на своих детей».
Дальше был полный Alles Kaputt: гуманисты со всех сторон вцепились в него и начали ему вправлять мозги, объясняя, что чужих детей не бывает.
А он в пылу спора додумался ещё и заявить им нечто совсем уж бестактное, нечто вида: «Фраза 'Ребёнку нужен отец' по-определению экстремистская, потому что нормальная человеческая фраза 'Ребёнку нужен РОДНОЙ отец', иначе получается по-фильму 'Мой ласковый и нежный зверь', когда главная героиня:
- замуж и в постель пошла с одним;
- в общество и в постель помчалась с другим;
- а любит и хочет попасть в постель к третьему...»
Как бы они при этом её детей делили??? По цвету глаз что ли?»

Что там [на теле-шоу] дальше было! Я думал гуманисты разорвут сказавшего всё это на куски! Мужчина удирал из студии петляя, как заяц. А следом за ним гналась сотрудница ток-шоу и кричала ему вслед: «Мужчина! Верните микрофон! Он у меня — числится!»
---
В связи с этим вспомнилась мне история из давних-давних советских времён, которая очень помогает определить бывают ли Чужие Дети или исключительно свои.
Итак, молодая советская воспитательница детского садика. В голове — полный набор гуманизма, предопределённый институтским курсом вида Педагогика и Психология в Дошкольном Воспитании [*]. Эта воспитательница выпускает одну свою группу подготовишек и ей на замену дают малышей.
Новые же первоклассники под предводительством Павлика [**], взгрустнув в школе по любимой воспитательнице, любимым игрушкам и привычному укладу, после уроков собираются и шумной компанией из трёх или четырёх душ приходят… в детский сад в свою бывшую группу. Что делать воспитательнице? Выгонять подросших детей из садика? Обращаться к тогдашнему ЧОП'у в виде дворничихи? Пока она раздумывает над педагогической проблемой, дети уже наигрались в игрушки и, услышав призыв няни к обеду, деловито и привычно устраиваются за столами с ложками в руках.
В первый раз няня и воспитательница делят свой обед по тарелкам пришедших. Потом воспитательница как можно мягче и педагогичнее объясняет пришедшим что всё, больше в детский сад ходить не надо, в их возрасте в это время нужно бы сидеть дома и делать уроки.
В общем послушались в итоге [кажется после нескольких дней мягких уговоров] все. Кроме Павлика. К тому моменту няня уже против Такой Педагогики восстала и делить с Павликом свою порцию отказывалась наотрез. А малыши все, как один признали Павлика своим лидером: «Ещё бы! Они же понимали, что такой взрослый мальчик здесь не просто так — это же явно сын воспитательницы, а значит — начальник!»
И тогда воспитательница начинает поиски телефона матери Павлика.
А дальше телефонный разговор, ради которого и писалась эта история:

- Вы знаете, Ваш Павлик каждый день после школы ходит ко мне в группу в детский садик.

- Да. Я так довольна! Так довольна! Мальчик и накормлен и присмотрен! Мне так нравится, что он Вас так любит!

- Но я каждый день отдаю ему свою порцию обеда и остаюсь голодной!

- ?! ?!

P.S. После этого разговора Павлик всё-таки перестал ходить в детский садик.

P.S.2. Я так и не понял, если всё вокруг доказано общее [и даже дети], то почему сотрудница теле-шоу так не хотела подарить мужчине профессиональный микрофон?

Сноски

* никто и не вспомнит, как тогда назывался этот курс, но примерно так и гуманизма в нём было выше крыш.

** время давно стёрло подлинное имя этого заводилы, так что пусть будет для определённости Павлик

32.

Конечно, дело веры – сугубо личное и индивидуальное, каждый приходит к Богу своим путем. Но ведь немало и тех, кто к нему не приходит вообще или, придя, впоследствии уходит от него. Я отношусь к тем, кто в Боге не нуждается и это с детства, но были люди, которые укрепили во мне эту божественную ненужность. О них и речь.
После первого курса на геологическом факультете у нас была полевая практика, сначала геологическая в Крыму, потом геодезическая в Калужской области, в Сатино. Две недели августа в Сатино, на берегу речки Протвы – до сих пор ностальгирую. Мы ходили по нашему полигону с теодолитами и нивелирами, делали высотные профили, составляли топокарты и наслаждались летом. Будучи бригадиром и кайфуя от дела, которое понимаешь и которое получается, я быстро натаскал свою бригаду (со мной нас было пятеро) и мы стремительно делали все задачи, сдавая их еще до обеда, тогда как остальные обычно сидели до глубокой ночи. Довольно быстро мне учебные задачи надоели и дней через пять я начал просить нашего начальника практики приставить нас к настоящему делу. Тот нас проверил, похмыкал и согласился. На следующий день мы вместе с ним отошли на несколько километров вверх по реке и получили задачу – построить высотный профиль от уреза воды в реке до деревянной церквушки, которая стояла на высоком крутом берегу. Я взял нивелир, раскидал своих с рейками по склону и, стремительно перемещаясь между ними, за час сделал профиль. Начальник, сидя рядышком и контролируя нашу деятельность, похмыкал, все проверил, сказал: «Молодцы!» и обещал назавтра задачу посложнее. Утром мы с ним дошли до соседней деревни Совьяки, на окраине которой находилась почти разрушенная во время войны церковь пресвятой великомученицы Варвары – две с половиной стены и остатки купола, вроде бы еще с остатками росписи. Главный поп – Алексей Маевич – был хорошим знакомым нашего преподавателя, а задача, которая была нам поставлена – составить топоплан территории церкви, т.к. он был необходим для начала ее восстановления, что усиленно пробивал во всех инстанциях Алексей Маевич. Нам показали границы участка и мы три дня усиленно впахивали на нем, потому что это было настоящее, интересное и полезное дело. Днем на базу мы не возвращались, хотя там было всего около 5 км, Маевич приносил нам свежего деревенского хлеба и молока от своей коровы, вареной картошки, мы перекусывали. Он в это время мягко и тактично склонял нас в православие, мы насыщались вкуснятиной, но держались. Карта получилась подробная и красивая. Преподаватель проверил ее, мы перечертили ее в чистовом виде и она пошла в дело. За время работы мы с Маевичем если не подружились, то близко сошлись, он был работящий и интересный мужик со своим видением мира, общаться с ним было интересно. В конце практики Маевич пригласил меня ближе к концу сентября приезжать к нему в гости. Мне интересно было ему помогать в обычном деревенском труде, ему же нужна была кое-какая просто физическая помощь (у него была жена и дочь примерно моего возраста), к тому же мне было интересно, как там моя карта поможет ему... В сентябре я приезжал к нему пару раз на выходные, мы вместе копали картошку у него в огороде, целый мешок которой потом он отдал мне и я увез ее к народу в общагу. Одновременно он продолжал меня потихоньку обрабатывать в религиозном отношении, но безрезультатно. Позже я понял, что была и вторая часть плана – свести меня с его дочерью, но она была настолько далека от моего мира, что ничего не получилось. В ноябре по телевизору я случайно увидел передачу, в которой говорилось о перипетиях восстановления церкви, было интервью с Алексеем Маевичем и показали мою великолепную карту! Как я понял, дело пошло. Позвонил Маевичу с поздравлениями, а он пригласил меня в начале декабря на празднование памяти Варвары великомученицы. Мне было несколько не до того, но решил все же съездить напоследок (вдруг еще картошки перепадет! :)
Кроме самого поминовения Варвары был еще один знатный повод – церковь начали восстанавливать, частично она была уже в лесах. В начале декабря было холодно и промозгло, лежал снег. На празднование в Совьяки приехало много народа, куча попов и всяких священнослужителей, всего человек 40, наверное. Алексей Маевич в приличном поповском прикиде был главным ведущим, все действие проходило на улице и довольно долго. Все замерзли, а я вообще околел, т.к. особо теплой одежды у меня тогда не было. В конце мероприятия Маевич обходил всех с кадилом и кисточкой, благовонял и окроплял всех святой водой. Каждому он что-то говорил, обсуждал, благославлял... Подойдя ко мне (я уже откровенно дрожал от холода) он возрадовался и поведал всем, что процесс восстановления церкви пошел во многом благодаря составленной мною карте и он очень благодарен мне за помощь и поэтому благословляет меня на хорошую учебу и т.д. И при этом он мочит свою кисточку в уже ледяной воде и хлещет меня ею несколько раз по морде! Вода течет за шиворот, физия начинает покрываться коркой льда, и я окончательно теряю уважение к богослужителям. Как только Маевич отошел дальше, я слинял с мероприятия и долго грелся в ближнем магазине. Обратно не вернулся, картошки не получил... И с тех пор стараюсь со священнослужителями вообще не связываться, жизнь показала, что и без них все отлично получается.

34.

Совет дня: Если начальник, сука, выебывается, не подписывает заявление на отпуск (либо любое другое), попробуйте подкараулить его возле сортира и решить вопрос на месте. Вероятность успеха прямо пропорциональна скорости, с которой он передвигался, и времени, на которое его удастся задержать. При необходимости - повторять каждый раз до достижения результата.

35.

Сказки дядюшки-переводчика.

Как я умудрился попасть в элитную школу в то сказочное советское время, не знаю, а родители не признавались. Но учился я не по месту жительства, где школьники имели доступ не только к кое-каким знаниям, но также и к порнографическим открыткам (сам видел) и наркотикам (этих не видел, но два ровесника получили смерть в молодости от передоза, а один – срок). Я посещал учебное заведение, гордо именовавшееся «школой с преподаванием ряда предметов на английском языке». Ряд предметов этот к моему появлению в стенах школы, изрядно поредел (а, может, никогда густотой и не отличался) и включал только сам язык, английскую/американскую литературу и технический перевод. А математика, физика, химия, биология, история и прочие предметы первой необходимости шли на уровне, но на чистом русском. Однако языком нас прогрузили сильно, как фактически, так и формально.

Фактическую нагрузку я ощутил, понятное дело, в самой школе, одиннадцать уроков упомянутых англоязычных предметов в неделю. А вот формальную крутизну почувствовал, лишь поступая на физфак. Получив в приемной комиссии экзаменационный лист, я обратил внимание выдавшей его девушки, что там забыли написать время и место тестирования по английскому. «Нет, не забыли», ответила она, указывая на полное титулование моей школы в моём уже перекочевавшем в ее руки аттестате, «просто с вами всё и так ясно».

Что именно со мной было «ясно», стало ясно, когда на первое занятие нашей группы по английскому языку явилась сотрудница учебной части, разыграв сценку из известного анекдота: «Ты, ты, ты и ты…» - «А я?» - «И ты. Пойдёте учить немецкий». И пошли мы, солнцем палимы, всё ещё довольно жарким сентябрьским солнцем. Учить с нуля новый язык, да еще почему-то по учебникам для химиков, было тем еще удовольствием, но это совсем другая история.

Я каким-то местом почуял (и оказался впоследствии прав), что мне не повредит наличие в зачётке результатов сдачи зачётов и экзаменов по английскому, с которого меня увели. Докопавшись до учебной части, я получил такое разрешение от них и преподавателя английского. Но сдавать предстояло экстерном, поскольку семинары по английскому и немецкому проходили, естественно, в одно и то же время. Позже, на третьем курсе, эта проблема ушла – академические группы рассортировали по кафедрам, а нашу группу немецкого языка, где все шесть человек попали на разные кафедры, не смогли. Занятия стали проходить вне сетки расписания, по вечерам. Именно тогда мы и попали к нормальной немке, обычно преподававшей на филфаке, той самой, которая в 1992 году убеждала нас, что наша страна теперь называется GUS («СНГ»).

Ну а пока подходило время первого зачета по иностранным языкам. Я спланировал всё чётко. Ближе к сессии расписание немного «поплыло» и последние два семинара по языку оказались сдвоенными. И я собирался прийти на этот сдвоенный последний семинар к «англичанам», чтобы хотя бы получить представление о том, чего ждать на зачёте. Я заранее закрыл все «хвосты» по немецкому, оставалось только сдать последнюю порцию «тысяч» – перевода научного текста с нужным количеством тысяч знаков. Стратегия моя была проста. В связи с надвигающимся концом семестра все мои товарищи по немецкому несчастью были немного загружены, и рассчитывали доперевести «тысячи» в начале семинара, пока кто-то другой сдает. Я, конечно, тоже был загружен, но напрягся и пришел уже с готовым переводом. Пяти минут не прошло, я всё сдал, был допущен к зачёту и получил возможность переместиться в рамках англо-саксонской парадигмы из ее второй части в первую.

И вот тут меня ждало потрясение. За что я тогда проливал свою кровь, зачем ел тот список на восемь листов, зачем переводил «тысячи» заранее? Зайдя на семинар по английскому своей академической группы, я услышал, как препод травит байки. Причем на чистом русском. Видимо, обязательная программа была уже пройдена, мучить бедных студентов добрый препод не стал, но и отпустить всю группу, не проведя положенное по расписанию занятие, он не рискнул.
Конечно, можно было тихо слинять с такого «занятия». Но что-то (уже второй раз за историю интуиция работает!) подсказало мне, что лучше остаться.

Оставшись, я вскоре понял, что препод изначально был военным переводчиком, а к нам попал по выходу в отставку. Начало первой байки, в частности, где именно он учился, так и осталось для меня тайной. К моменту моего появления на семинаре препод уже дошёл до того, как он был курсантом на казарменном положении, и его терзало не само это положение, а начальник школы (надо понимать, школы военных переводчиков), который был человеком прогрессивным и любил инновации.
Случилось этому начальнику прочитать где-то про гипнопедию. Если не знаете, это гениальная идея бормотать спящему человеку что-то на ухо. Бормотаемое откладывается на какой-то там подкорке, и человек запоминает это всю жизнь.
Курсанты в связи с этим запомнили на всю жизнь только одно. Спать на подушке с двумя вшитыми динамиками (чтобы курсант слышал их, лёжа на любой стороне подушки) очень неудобно. Разумеется, запрещалось спать без подушки, а стоящий «на тумбочке» дневальный должен был следить за этим и за работой магнитофона, по ночам же регулярно приходила инспекция. Если кто-то спал неправильно, группу поднимали по тревоге и объявляли двухчасовой марш-бросок по окрестным улицам.

Курсанты постепенно приучились спать «на кАмнях острых», твёрдость оных презирая. Но вот с эффектом гипнопедии вышло не так хорошо. Успеваемость не спешила подниматься, тем более, что преподавателям было сказано, что курсанты и так выучат слова во сне, и напрягаться на это не нужно. Но волшебная методика почему-то не спешила явить свои плоды.
И тогда начальника осенило: гипнопедия работает так слабо, потому что звук слабый. Курсанты – это же, можно сказать, будущие богатыри! И сон у них богатырский! А, значит, слабого бормотания недостаточно. Нужно включить динамики на полную!

Сначала вышла небольшая заминка. До этого все динамики какой-то местный кулибин подключил к одному магнитофону, который и крутил записи на вражеском языке. Поскольку выходная мощность магнитофона распределялась на все динамики, то есть на удвоенное количество курсантов в казарме, из них доносилось лишь слабое бормотание. Но начальник поднял свои связи в среде зампотыльства, и уже через пару дней в казарму был доставлен усилитель. Нет, не так: доставлен УСИЛИТЕЛЬ! Чудо отечественной ламповой электротехники приветливо мигало, в соответствии со своим происхождением, многочисленными лампочками и жрало мощность, сопоставимую со всем остальным оборудованием казармы. А заодно посылало на каждый динамик децибелы, вполне достойные смотра строя и выправки на плацу.
Для курсантов настали чёрные дни, точнее, ночи. Спать не получалось от слова «совсем», хотя такого выражения тогда не существовало, и рассказчик его, понятное дело, не употребил. Невыспавшиеся курсанты отсыпались на занятиях, успеваемость быстро достигла нуля, а местами упала ещё ниже. Преподаватели тоже были недовольны, поскольку потеряла смысл старинная армейская шутка. Это когда посреди занятия препод тихим ровным голосом командует: «Всем, кто спит…», а затем рявкает: «Встать!!!» Теперь вскакивала вся группа целиком.

Спасителем этой конкретной части человечества оказался один из курсантов. На фоне остальных гуманитариев-переводчиков он слыл технарём. Про него ходили легенды, что в отсутствие штопора он мог правильно рассчитанным ударом выбить из винной бутылки пробку, сохранив в целости и вино, и бутылку. В какой-то момент его осенила идея, он достал иголку, которую полагалось носить с собой каждому военнослужащему, и страшным шёпотом сообщил своим однокашникам: «Звук – это ток!» Офонаревшие от недосыпа гуманитарии нестройно переспросили в смысле: «Ну и что?» «А ток идёт по металлу!» Курсанты выразили разными способами полное непонимание.
Однако идея сработала. Теперь после отбоя дневальный аккуратно прокалывал провод, идущий от магнитофона к усилителю, иголкой. Она осуществляла не то что бы совсем короткое замыкание, но брала на себя основную мощность выходного сигнала магнитофона. На усилитель шла полная тишина, которую тот исправно усиливал. При появлении проверяющих дневальный быстро выдёргивал иголку, и динамики оживали. Конечно, при этом спящие получали внеплановую побудку, но побудка – это всё-таки не всенощное бодрствование и не двухчасовая пробежка. Курсанты начали высыпаться, преподы на занятиях вернулись к любимым шуткам, начальник был доволен: успеваемость пошла вверх по сравнению с недавним провалом.

Эта идиллия, наверное, могла бы продолжаться бесконечно, но однажды инспекция пришла под утро. Нет, не бойтесь, за курсантов: дневальный успел вытащить иглу. Проверяющие ушли довольные. Но после этого сонный дневальный воткнул иглу в провод, выходящий ИЗ усилителя. Произошёл небольшой фейерверк, вырубилось электричество во всём здании, но, главное – сгорел усилитель. Курсант-технарь еще долго недоумевал по этому поводу (и я недоумеваю вместе с ним, но провести экспертизу, понятное дело, не могу). При замыкании на выходе (!) усилителя, его предохранители остались целы (!!), при этом вышли из строя лампы (которые должны выдерживать ядерный взрыв по соседству!!!) и сгорели «пробки» в здании (!!!!).
Не иначе, имело место божественное вмешательство. Ведь починить усилитель или достать новый начальнику не удалось. Впрочем, он уже охладел к идее гипнопедии и задумал нечто новое. К тому же, приближалась пора экзаменов.

В этот момент рассказа прозвенел звонок, и препод прекратил дозволенные речи. Впрочем, он их продолжил на второй паре, и я также надеюсь продолжить рассказ о них в будущем.

36.

На прошлой планёрке начальство постановило, что в связи с дефицитом и высокой стоимостью офисной бумаги каждый сотрудник обязан подавать начальству еженедельные отчёты об экономии бумаги на рабочем месте. Начальник должен на основании этих отчётов отчитываться директору по своему подразделению.
Так как по специфике работы наше подразделение бумагу не тратит, то пачки бумаги на всех хватало на год точно. В основном это редкие служебные записки, заявления об отпусках и отгулах.
Итак, начальник отправил по электронной почте директору служебную записку о том, что расход бумаги отсутствует. И тут завертелось:
- А почему направили по электронной почте? Нужно распечатать и принести лично. Подпись должна под фамилией стоять!
- А почему на чистом листе? Мы же экономим! Нужно на черновике с обратной стороны печатать!
- А почему черновик с какой-то таблице непонятной? Что это за таблица такая? Думаете директору интересно ваши таблицы разглядывать?
- Этот черновик тоже не подойдёт.
- А почему это у вас расход вдруг получился? Вы же в первый раз написали что расхода нет?
- Ну наконец то. Запомнили, какой черновик нужно использовать? Как больше нет черновиков? Возьмите этот черновик за образец и наксерьте себе черновиков сразу на год вперёд! Мы ещё долго будем экономить.
- Не забудьте через неделю опять отчитаться об экономии!
- Вы что, всем предприятием себе одинаковых черновиков наделали на год вперёд? Так не пойдёт! Черновики у всех должны быть разные! Переделывайте черновики и цифры эти в отчёт не смейте даже показывать! Отчёт об экономии, а не о расходах! Думайте как списать эту бумагу теперь сами.
Так и живём. Экономим по чёрному.

37.

Хорошо когда есть работа и очень хорошо если она в радость.
Более превосходная степень определения отношения к работе будет лукавством.
Кто бы что не говорил, но всегда над тобой кто-то или что-то довлеет, будь то начальник или та же совесть. И ни кто не скажет, расслабься отложи дело, успеешь времени много, завтра наверстаешь. Только давай сегодня, давай больше, давай качественно.
Но есть одно производство, где рабочему говорят не спеши, не торопись, делай помедленнее.
И это тоже напрямую связано с качеством.
Нет ни какой интриги, это производство конской упряжи.
Гужевой транспорт существует и сейчас, в меньших количествах конечно, но где-то он единственно возможный.
Экипажам и кареты используют не только в сельской местности, сейчас они популярны и в городах. Запряженные в элегантные коляски, нарядные лошадки катают свадебные процессии и туристов.
Так вот при изготовлении обычной деревянной дуги, крепкий паренек гнет распаренную в кипятке ветлу, а мастер стоит рядом и подсказывает:
- Не спеши, сделай паузу, помедленнее, еще медленнее…
И так каждый раз.

38.

От харизмы руководителя во многой степени зависит успех вверенного ему предприятия.
Но от постоянной вовлечености его во все процессы нелегко всем. Ветераны строительства уже привыкли и ни чему не удивляются, а вот новички порой в шоке.
Очередной начальник отдела охраны труда получает задание от директора:
- Нужно проинспектировать все башенные краны на наших объектах, зафиксировать все недочеты, доложить мне через три недели.
- Все понятно, не в первый раз.
Три недели каждый занимается своими делами, на вечерней планерке начальник охраны труда докладывает:
- Проведена проверка кранового хозяйства, вот что обнаружено. Кран модель такая-то, инвентарный номер такой-то, износ крюка тридцать процентов, износ тормозных колодок двадцать, башмаки требуют замены, износ тросов в пределах допуска. Кран модель такая-то, инвентарный номер такой-то, износ…
- Стоп, стоп, стоп! Что за модель, что за номер, я что буду ездить по объектам номера сверять?
-?!?
- Нужно так, серый кран в дальнем углу позиции номер семь, синий кран справа на девятой позиции...

39.

О френдзоне, женских намеках и мужской непонятливости.

Мне в институте нравилась одна девушка, пусть будет Инга. Вообще мне там каждая третья нравилась, но эта больше других. Мы не были однокурсниками, она на год младше, но жили в одном общежитии и часто пересекались, разговаривали о всяком. Грезил о ней ночами, но наяву никогда не пытался обнять, поцеловать, тем более что-то более существенное: она вся такая ах какая, а я кто? Лох ботанический дикорастущий, одна штука.

Я кончил институт, уехал работать по месту распределения и оттуда написал ей. Это была еще эпоха бумажных писем. Завязалась переписка, в основном на нейтральные темы, книги, фильмы, моя работа и ее учеба, но иногда я выдавал что-нибудь пафосное: я всегда готов тебе помочь, если любые проблемы – напиши, всё брошу, приеду, спасу. И в июне она действительно написала: приезжай, спасай, до защиты диплома осталось всего ничего, а диплом не готов, программа не компилируется, я пропала.

Приехал, конечно. День просидел над ее дипломом, программу довел до ума, не так уж много она недоделала. Она тем временем чертила плакаты к защите. Полагалось то ли 7, то ли 8 плакатов на листах ватмана А1. Настала ночь, я собрался идти искать по общаге у кого переночевать, но oна сказала:
– Спи тут. Соседка уехала, ее койка свободна, мы одни в комнате.

Улеглись, но Инга не давала уснуть, всё время меня окликала, говорила о каких-то пустяках. Когда я почти вырубился, она вдруг зажгла настольную лампу и села в кровати:
– Никак не могу заснуть. Проклятые клопы, всю искусали.
– Странно, я никаких клопов не чувствую.
– Ну как же, вот тут укусили и тут. Посмотри!

Я подошел и внимательно осмотрел то, что она показывала: голую ногу заметно выше колена и розовое плечико с тонкой лямочкой ночной рубашки. Никаких следов укуса не заметил, пожал плечами и вернулся в свою кровать. Инга со злостью выключила свет и наконец угомонилась.

Наутро я проснулся раньше нее и решил сделать сюрприз, написать заголовки на трех не законченных плакатах. Я умею работать плакатным пером, получилось на мой взгляд очень красиво. Но она, проснувшись, устроила скандал, что я испортил ей всю работу и мои заголовки выбиваются из общего стиля плакатов. С рыданиями выгнала меня из комнаты и сказала, что с идиотами водиться не может и между нами всё кончено.

Я в недоумении шлялся по Москве, не понимая, в чем провинился и что мне теперь делать следующие сутки. Зачем-то потащился в институт, под дверь аудитории, в которой Ингина группа проходила последнюю консультацию перед защитой. Вышла Инга, облила меня холодным презрением, вздернула голову и зацокала каблучками вдаль по коридору. Следом вышли Алла с Леной.

Тут нужен флешбэк на год назад, а то непонятно. На пятом курсе я записался на психологический семинар, который вел известный психотерапевт Анатолий Добрович. Психология будущим программистам ни к чему, но она тогда была в жуткой моде. Большинство участников семинара были четверокурсники, в том числе две Ингины одногруппницы, Алла и Лена. В отличие от Инги не общежитовские, а москвички, так что я их раньше не знал. Алла вполне попадала в каждые третьи, а вот Лена эффектной внешностью похвастаться не могла. Маленького роста, худющая, длинноносая, вся из углов, ходила всегда в джинсах и мужской рубашке.

В самом конце семестра, за день до моей защиты, состоялось выездное занятие семинара у Аллы на даче. Добрович показывал разные упражнения, одно называлось «хозяин и раб». Участники разбиваются на пары, один приказывает, другой повинуется, потом меняются. Я оказался в паре с Леной. Не помню, что я ей приказывал (то есть помню, но не хочу удлинять рассказ), а когда настала ее очередь, она сказала: «Поцелуй меня!».

Ну и поцеловал. Это был первый серьезный поцелуй и в моей, и в ее жизни. И дальше мы целовались, и не только, и очень не только, неделю напролет. Через неделю я уезжал на военные сборы и потом на работу. И всю неделю у меня свербело, что всё классно и замечательно, но вот бы это была не Лена, а какая-нибудь такая ах какая типа Инги. И сказал на прощание, что было хорошо, но давай оставим это в прошлом. И с работы написал Инге, а не Лене. Лох дикорастущий, говорю же. Дальше вы знаете.

Ну вот, вышли Алла и Лена, Алла увидела меня и обрадовалась:
– Откуда ты взялся? Мы как раз едем ко мне на дачу, у нас опять выездное занятие с Добровичем. Поедешь с нами?
– Конечно.

Лена весь этот разговор и всю дорогу молчала и не поднимала на меня глаз. Я тоже не мог решить, заговаривать ли с ней и если да, то какими словами. Но всё решилось без слов. Добрович на дачу не приехал, но передал задание: молчать. Такое упражнение, все пять или сколько там часов общаться невербально. Оказалось забавно. Все болтались по комнате и играли в гляделки, потом стали есть привезенные с собой бутерброды. Я жестом показал, что не наелся, и тут Лена выскользнула из комнаты в огород. Вернулась с зелеными листиками и стала меня ими кормить. Это была черемша, она же дикий чеснок – видимо, единственное, что там успело вырасти в июне. Поедание листиков быстро переросло в хватание ртом ее пальцев, а там и до губ оказалось недалеко.

В электричке на обратном пути мы опять без конца целовались, в точности как год назад. Почти не разговаривали, Лена только узнала, что мне негде ночевать. И привела к себе домой. Тихо-тихо, чтобы не разбудить родителей, провела в свою комнату. Интима не было, она всю ночь рисовала плакаты к защите. Я периодически просыпался, смотрел на склонившуюся над чертежом угловатую фигурку и отрубался опять. Под утро она прилегла в одежде рядом со мной и тоже вырубилась.

Нас разбудил стук в дверь и веселый женский голос:
– Молодые люди, вставайте! Пора завтракать.
– Мам, какие молодые люди? – крикнула Ленка через дверь. – Я одна.
– Конечно-конечно. А чьи это кроссовки в прихожей, конспираторы?

На завтрак, помимо яичницы и чая, были какие-то никогда не виданные мной фрукты.
– Это папайя, а это гуайява, – пояснила Ленкина мама. А Ленка, посмотрев на мои вытаращенные глаза, рассмеялась:
– Не пугайся, мы не каждый день так завтракаем. Мама – преподаватель русского, вчера приезжал ее бывший студент с Кубы и это привез.
Давно мне не было так уютно, как за этим кухонным столом. Хотелось остаться там насовсем, что я в итоге и сделал.

Через полгода после той памятной ночи Инга вышла замуж. Я как-то нашел ее в соцсетях. Всё у нее хорошо, образцовая жена, мать и бабушка и до сих пор очень привлекательно выглядит. Между прочим, сделала карьеру в IT, начальник отдела в известной компании. Наверняка с той программой к диплому справилась бы и сама. Иногда думаю, как сложилась бы моя жизнь, прояви я тогда чуть больше понятливости. Был бы я с ней счастлив? Не знаю. С Ленкой – был.

Счастье не имеет настоящего времени. Я имею в виду – настоящего в смысле английского present simple. Я люблю помидоры, я работаю там-то, я счастлив. Вчера, сегодня, завтра, в фоновом режиме. Так не бывает. Может, буддийские монахи умеют перманентно чувствовать себя счастливыми, а мы – нет. Для нас естественное время для счастья – прошедшее. Оглядываешься назад и понимаешь: а ведь я был счастлив тогда, все эти годы.

А еще есть сиюминутное счастье, в настоящем времени в смысле английского present continuous. Кратковременное острое переживание. Чтобы почувствовать его без особого повода, у меня есть два надежных триггера. Черемша и гуайява.

40.

Помню, в школе был у меня одноклассник — нормальный парень, не злой, не тупой, но как-то он плохо вписывался в школьную систему, из-за чего имел перманентный конфликт с учителями. И вот однажды он меня спрашивает: «Скажи, а что такое НОТ?» Я от неожиданности сначала и не понял, потом сообразил, и говорю: «НОТ — это научная организация труда. А ты почему спрашиваешь??». Он и говорит: «Да меня каждый день в учительскую таскают, поставят, и бубнят что-то, бубнят… А напротив на стене стенд висит, там написано: «НОТ учителя». Вот я каждый раз стою, и думаю: «Что ещё за НОТ?» Смешно, но я эту историю вспомнил много лет спустя. Знакомый директор совхоза рассказывал, как они на какой-то праздник пригласили к себе молодого, но уже очень популярного артиста Геннадия Хазанова (на тот момент он был известен исключительно как учащийся кулинарного техникума. «Представляешь, — говорил мне директор, — оказалось, шуток у него много, очень смешные, но все неприличные! А я на праздник пригласил не кого-нибудь, а самого начальника районного отдела культуры! Ну, он этого артиста в конце подозвал, конечно, повоспитывал, что нельзя с таким репертуаром выступать!»
Я это слушал и представлял, как стоит Геннадий Викторович, воспитывает его сам начальник отдела культуры Щёлковского района, а тот смотрит на какой-нибудь стенд совхозного дома культуры, и думает: «Что ещё за НОТ?»

41.

Про усушку спирта
За подлинность не ручаюсь
Дело было в 70-х
В одном черноморском порту тогдашнего Союза выгрузился сухогруз из Франции. Груз – коньячный спирт в деревянных бочках. Бочки расположили прямо на причале, т.к. в скорости должны были подать вагоны и увезти его куда-то на нужды пищевой промышленности. Но советская система дала сбой, порожняк не подали, но каждый день железно обещали подать на следующий день. А бочки так и продолжал пылиться на причале.
Через два дня у каждой бригады докеров был в наличии коловорот и выструганные в размер сверла деревянные чопики.
Бочки так бы и уехали с «небольшой усушкой», но агенты валятся на мелочах.
Сначала начальник докеров обратил внимание, что народ массово стал проситься перевести их в ночную смену. Раньше всеми правдами и неправдами старались перевестись в дневную, а тут всё прямо наоборот. А тут столкнулся прямо с утра на проходной с одним из бригадиров с ночной смены. У бригадира не выдержала душА и он слегка остограмился после дУша.
- Пил?
- Нет!
- Дыхни!
От бригадира повеяло чем-то благородным.
Тут начальника и осенило. Бригадира и его бригаду оставил в порту, они всё смену перевозили бочки в крытый склад, а к вечеру вдруг подали вагоны и бригада третью смену подряд грузила бочки в вагоны, после чего снова заступила в ночную исполнять прямые обязанности.
Дальнейших разборок, по словам человека, рассказавшего историю, не было.
Наверное, в пункте назначения списали недостачу на «долю ангелов» или коварство мирового империализма

42.

Случай этот произошёл на второй погранзаставе на Дальнем Востоке, где я служил срочную (за полгода до дембеля меня перевели сюда с моей любимой "Лончаково"), название опущу. Стою дежурным по заставе, вооружаю наряды, пью чай с дежурным по связи. Зима, мороз... Срабатывает сигнализационный комплекс (значит кто-то пересёк знакомую по совецким фильмам пограничную "колючку"), я, как и положено докладываю. При докладе присутствовал прапорщик, старшина заставы, и когда он узнал номер участка сработки понял - район таёжный, там снега по самые, и зверя много. Он и поехал старшим тревожной группы. С участка доложили по ТА-57: след козы в направлении госграницы. "Будем убивать". Вообще-то это нарушение, и патрон - имущество особого учёта, и т. д. и т. п. Но коза такая пакость, что если раз прошла, то маршрут запоминает, и сработки в том месте начнут по нескольку раз за день случаться. От той самой козы. Несмотря на различное распиздяйство тревожные группы будут каждый раз по новой лететь к месту пролаза, фиксировать след дикой скотины, собирать шерсть с колючей проволоки, а то и делать слепок следов (правда при моей службе такой сбор доказательной базы уже уступал фотодокументированию). Так что начальник старшине негласно разрешал охоту на рогатых нарушителей. Я доложил оперативному дежурному в погранотряд, что тревожная группа с участка возвращается. Проходит полтора часа, никаких вестей. На этом фланге действует наш дозор, они добрались до стыка с участком соседней заставы, вышли на связь так же с ТА-57 (у них была Р-392, но участок неровный, возвышенности мешают связи, по рации докричаться оттуда редко получается). Ставлю задачу - на обратном пути дойти до следа тревожной группы, доложить на заставу что и как. Начальник занервничал, держит на контроле. Мужик он уравновешенный, но видно. Дозор вышел на участок. Доложили по тапику, ушли по следу. Проходит ещё час. Тишина. Часовой на вышке проглядел глаза в сторону того фланга (раз радиосвязь неустойчивая, может быть дадут сигнал ракетой). С момента последней связи с тревожкой прошло около 4 часов. Приказ начальника: "Застава - в ружье! Оперативному доложить: проводится учебный поиск на участке погз". В шишигу загрузили большую часть огневых средств, вплоть до гранатометов, и самое главное - уже готовый обед. Шутки шутками, но исчезло 7 вооруженных бойцов с радиостанциями, и УАЗ. Перед выездом начальник сказал: "Что бы мы не встретили, с участка проясню ситуацию как только что узнаем". На заставе остались я, связист, замполит, часовой со сменщиком, кочегар, повар. Добрались они до участка, доложили, что видят след. И тишина. Проходит час. Вернулся дозор с другого фланга. Вернулся смененный наряд с поста пограничного контроля. Замполит вооружает их, себя и кочегара, на трёх снегоходах "Барс" мчат через тайгу к участку. Добрались. Пошли по следу... Время идёт, уже остыл ужин, пропущен боевой расчёт, на улице темно. Оперативный дежурный кнокает мнея и связиста про то когда же кончится учебный поиск. И вот, весь этот холодный табор румяный и заёбаный возвращается на заставу, чистит оружие, разряжает магазины. Рассказывают мне такую историю: старшина вышел-таки по следу на козла, завалил первым же выстрелом. Подошел, довольно попинал тушку, присел на ещё тёплую добычу, закурил. У своего АКС-74 отстегнул магазин, сам автомат сложил и рядом положил. Вальяжно докурил, встал, попросил у кинолога длинный поводок: "Тут будем свежевать". В этот момент козёл вскочил, и сиганул в тайгу ломая кусты, снося сугробы. На его рогу болтался сложенный автомат без магазина. Прошли по следу. Нашли тело. Автомата нет. 3 километра таёжной тропы в притык к Уссури, и сильным ветром, заносящим следы. То есть след не так чтобы прямо занесло, но автомат пришлось поискать. Старшина в панике был - от погранотряда до заставы ехать меньше 2 часов, стукани кто особистам - всё, статья, срок. В лучшем случае увольнение, но это если прямо сильно так повезёт. Поэтому никаких вестей никому. Прочёсывали снег на полтора метра вправо и влево посреди февральской тайги. Тот самый снег, который по самые. Примерно в полвосьмого вечера автомат нашли. Впоследствии и особисты всё узнали, но это уже была сказка про жили-были - автомат на месте, недостач по патронам не выявили. А козла мы до того времени уже всей заставой съели.

43.

Начальник на моей первой работе отличался харизмой и каким-то невероятным умением убеждать. Я тогда только-только выпустилась из института и начальника слушала, разинув рот. Как всегда бывает в маленьких говно-компаниях, коллектив мы именовали "семьёй", чисто по-человечески и из интереса перерабатывали и чуть ли не присягали на верность.
Однажды босс вызвал меня, предложил открыть ИП и через договор услуг выводить деньги, мол, никаких рисков, всё законно, а мне будет падать премия каждый месяц. Папа-юрист постучал моей головой о стол, когда я, будучи очень радостной, дома делилась новостью, и объяснил, что это простая обналичка, и у меня есть риск реально "присесть". От предложения я отказалась, отношение начальника ко мне изменилось.
С работы я ушла и только спустя лет пять случайно узнала, что бывший коллега, который согласился на авантюру, в полной финансовой яме, продал всё имущество и сейчас под подпиской о невыезде. Этот коллега был двоюродным братом начальника. До сих пор благодарю папу, что спас меня от такой ошибки.

45.

Знаешь, Собянин, почему люди не хотят вакцинироваться?

Потому что ты перекладываешь плитку каждый год. Но ведь перекладывание плитки — это работа гастарбайтеров, а изготовление вакцины — это другое? Это же офигенно хай-тековый биохакинг, не? Конечно, вакцинация и перекладывание плитки — разные вещи, но ты-то тот же самый. Если ты каждый год меняешь плитку, значит ее кладут плохо. Ты не смог организовать контроль качества при укладке плитки, неужели кто-то поверит, что ты смог организовать контроль качества для вакцинации?

(Если ты не Собянин, а другой глава региона, к тебе это тоже относится. Что у тебя с контролем качества укладки асфальта? Деньги сразу крадут, оставшееся экономят, технологию не выполняют? Вот и разваливается всё на фиг, и портится оплаченный тобой из бюджета асфальт.)

Но ведь эффективность вакцины доказана исследованиями, не? Все мы знаем твои отношения с цифрами, они для тебя как любовницы. Ты регулярно подсчитываешь голоса на выборах. Ты прекрасно знаешь, как подогнать любые цифры под то, что тебе кажется желанием начальства. Но ты не один такой. Такие персонажи находятся на всех ступенях вертикали управления. Если начальник повыше скажет: "Посчитай мне, сколько X на улицах", у начальника пониже первая мысль — "а какой ответ начальнику повыше понравится?". И как бы начальник наверху не просил правды, правды он не получит. Количество X будет или завышено, или занижено. Ну и кто после этого будет верить твоим цифрам? Ты же им сам не очень веришь, если не совсем дурак!

(А ты, который не совсем Собянин, ты тоже читай, это и про тебя тоже.)

Где вообще статистика по случаям тромбоза? Там же, где правда о Фургале? (В смысле, ее достоверно не знает никто.) Известно, что и вирус, и вакцины (в том числе как минимум некоторые западные) вызывают тромбоз. (Это жуткая вещь, пытаясь спасти жизнь пациента, врачи отрезают ему конечности, отмирающие из-за тромбов. Хотя может во время короны просто дадут умереть.) Ну и где данные? (Вот тут ты мне скажешь, что Запад эту статистику тоже не публикует. Но ты на них не кивай, они вообще гомосеков венчают, а ты что, пример с них брать будешь?)

Замалчивание проблем — это вообще давняя российская традиция.

А ещё все мы знаем как у нас везде подбираются кадры. Любой отдел состоит из безмозглых куриц, с которыми начальник или спал, или спит. Ты ей: "Вы прочитайте, у вас в NNN написано", а она в ответ от: "Я для вас не обязана включать мозг!" до: "Да, написано, но мы так делать не умеем". Эти курицы как-то справляются с работой, когда всё идёт по накатанной и не меняются ни обстоятельства, ни технологии. Но эпидемия — это как раз то, из-за чего надо включать мозг, а курицы этого не умеют. (Да, разумеется, обычно еще есть один или два человека, которые не спали с начальником и делают работу за всех остальных, но эти кадры и так работают на все сто, полномочиями не располагают, и не могут включать курицам мозг даже при необходимости.)

Вот и получается, что кредит доверия у тебя был офигенный, но ты его потратил не на то. Прикладываешь карту как обычно, а платёж не проходит. Ты банкрот! Вали прочь с поста! (И ты, который не совсем Собянин, ну ты понял.)

46.

Время перемен

Разбор полетов в авиации есть явление специфическое, и в некотором роде, сакральное. Разбор бывает послеполетным, эскадрильным, отрядным и имеет своей главной задачей обеспечение безопасности полетов. Но самой его живой составляющей и, без преувеличения сутью, является время перед и после разбора. Когда вместе собирается летная братия свободная от полетов, когда есть возможность обсудить текущие дела-от рыбалки и дачи, и до мировых проблем. Собственно о полетах как правило, речь не идет, если только не случилось чего нибудь из ряда вон.

Вот и сегодня рутинный ежемесячный разбор. До начала еще есть время и народ, разбившись на группы по интересам, общается. Вот только интересы все сводятся к одному, что творится в стране, и извечный вопрос - что делать? А в стране творится хрен знает что, а именно Перестройка. В силу новых веяний происходят вещи для нормального авиатора непонятные и пугающие, - выборность начальства и реорганизация летного предприятия. Кому то в голову пришла идея, что если все службы будут самостоятельны, то наступит рай земной.
Как все это будет взаимодействовать никто толком не представлял и, зачем ломать отлаженный механизм объяснить не мог. В общем, как пел тогда Цой: «перемен требуют наши сердца!» Знал бы, что из этого выйдет...

Накал дискуссии прервало начало разбора и все двинулись в методический класс.
Мне всегда нравилось как наш командир эскадрильи проводил разборы. Все по существу, доходчиво и с юмором. Заслуженный пилот СССР, он был действительно заслуженным, прекрасно летал, великолепный психолог и очень порядочный человек. А еще он был мудр. Завершая разбор он внимательно посмотрел на нас и, без тени улыбки изрек: «Коллеги, как говорят в Одессе, мы на пороге грандиозного шухера. Но я прошу вас, оставляйте всю шелуху за порогом проходной. Полеты и все эти фантазии несовместимы!»
Назавтра был ГКЧП или по простонародному, Чук и Гек.

Утром я шел на вылет. По ходу заглянул в эскадрилью. Наш начальник штаба встретил меня привычным:
- И Константин берет гитару…
- Израилич, ну не играю я на гитаре! Скажи что поновее.
- Ты партбилет не выкинул? - ошарашил он меня вопросом.
- Да нет, - пытался я осмыслить ситуацию. Были какие-то личности публично отрекающиеся от проклятого прошлого, но я не любитель перформансов.
- Вот, вот! Правильно, а то ситуация-то скользкая. Как она там повернется эта ГКЧП!

Я, слегка озабоченный услышанным, двинулся в АДП, - вылеты то никто не отменял. Ладно, в столице все узнаем. Экипаж уже ждал меня у входа: «Привет командир! Все бодры и веселы готовы к трудовым подвигам!» - Мой штурман сиял голливудской улыбкой.
«Погода класс, рейс королевский, жизнь хороша!» - подтвердил второй пилот.
«Даже керосин в Кустанае есть, правда дают впритык.» - доложил бортинженер.
Экипаж у меня классный. Благодаря Владиславу Васильевичу, нашему комэске, удалось осуществить мою мечту, собрать в экипаж не просто своих друзей, но и классных спецов. В авиации это ох как важно, и достаточно сложно. Не каждый начальник позволит молодому командиру, коим я на тот момент являлся, такую роскошь! Но ведь это доверие, и его надо ценить.

Штурман - Дмитрий, второй - Валерий, бортинженер - Александр, и автор сего опуса Константин.
Обязательные процедуры выполнены, двигаем на борт. Это сейчас по аэродрому ходить нельзя, только на автобусе, а в то время такая роскошь была в считанных портах. Наш, Алма-Атинский, весьма уютный. До дальних стоянок от АДП неспешно доберешься за десять минут . При хорошей погоде это просто удовольствие. Вылет у нас утренний, но не ранний. Хотя большая часть вылетов по центральному расписанию на наш тип-Ту-154, приходится на период от двух до семи утра. По этому случаю наш НШ Израилевич выдал такую гипотезу, что в сказке Буратино описаны будни Аэрофлота. На законный вопрос: «Где он это читал?» Была приведена потрясающая по точности цитата: «..и вот, когда Солнце село, и даже пчелы перестали летать в Стране дураков закипела работа».
Но сегодня тепло, горы сияют в лучах утреннего Солнца, видимость, как говорят в авиации, миллион на миллион. На ближнем перроне вальяжно расположился Ил-86, прямой на Москву. Мы тоже на Москву, но с посадкой в Кустанае. Вот и наша стоянка. Предполетный осмотр проведен, далее по трапу и нас встречает, радушно, улыбаясь командирша бортпроводников, или по правильному 1й номер. Ну улыбается-то она больше Димке. Ему все девчонки рады. Ну и мне, вроде, тоже.

- Все готовы, капитан! Багаж загружают, груз пополам, кофе как всегда?
Это значит ровно через 15 минут, необходимых для проверки и подготовки оборудования кабины, будет возможность побаловать себя кофе с коржиком. Коржики в те времена были сказочно вкусные... или просто мы были молоды...
Стюардессы, проводнички, это все о них, кабинном экипаже по научному. Мне более по душе называть их хозяйками. Не верьте, когда их пытаются выставить в неприглядном виде в свете нынешних веяний обгадить весь окружающий мир! Никогда настоящий авиатор не позволит себе плохих слов в их адрес. Работа тяжелая, и реально вредная для здоровья. Рейсовый пилот большую часть жизни проводит среди своих коллег. Я знаю о чем говорю, - 40 лет, 17200 часов налета. И душевный климат на борту дорогого стоит. А создается он из незаметных для непосвященного вещей: вечной аэрофлотовской курицей, приготовленной с домашними специями, вовремя принесенным кофе или чаем. Просто душевным трепом, разгоняющим сон в моменты, когда Солнце восходит, а лететь еще долго и спать ну никак нельзя.

Проверки закончены, кофе выпит, пассажиры на местах запускаем моторчики. Все работают как учили, а учили правильно. Мне всегда везло на учителей. Мало просто научить пилота летать, его надо научить жить полетом и своей работой. Не спорю, романтика полета существует, но основа всего самодисциплина и постоянный контроль действий. Как ты отдохнул перед рейсом, как настроился на полет. Это ежедневный постоянный и тяжелый труд. Кто так не думал, тот не надолго задержался за штурвалом. Но, хватит философии на этом этапе, пора в небо!

Ту-154 самолет быстрый. В наборе высоты вертикальная скорость весьма чувствуется, особенно ее изменение. Это происходит когда воздушное пространство загружено и приходится добираться до заданного эшелона своеобразными ступенями, задерживаясь на определенных высотах. Пассажирам такие маневры не очень по душе, ведь не все фанаты американских горок, пусть и в более мягком варианте.
Сегодня небо свободно, и диспетчер дает нам бесступенчатый набор эшелона. Значит пассажирам не надо напрягаться, стараясь удержать съеденный завтрак внутри организма, а аэрофлот будет иметь экономию гигиенических пакетов. В свою очередь нам от этого тоже польза. Эти пакеты будут наполнены чудесными семечками. У нас запланирован в этом месяце рейс в Минеральные Воды, вот там и будут произведены закупки знаменитых на весь аэрофлот семечек.
Обязательные процедуры после взлета завершены, навигационный комплекс запрограммирован, а значит можно включить автопилот. Но предчувствия меня не обманули. Уж больно хороша погода, спокоен воздух и завтрак ожидается только после набора эшелона.

- Командир! Ну совсем немного, до эшелона. - Это штурман, в душе пилот, Дима. В принципе, передача управления не пилоту, серьезнейшее нарушение. Достаточное количество летных происшествий произошло по этой причине, были и страшные катастрофы. Но из песни, пусть даже хреновой, слова не выкинешь. Давали порулить, давали...
Честно говоря, я решился кое-что рассказать о летной жизни не из желания покрасоваться, нет. Сейчас стало модно испражняться на публике. Любой канал на ТВ забит известными и не очень, личностями, с упоением трясущими своим грязным бельем. Это похоже на то, как выпивающие в компании недалекие гуманоиды, на определенном этапе затуманивания мозгов начинают страстно жаждать потрясти собутыльников какой-то невероятной личной тайной. Наверное это желание придать себе вселенской значимости. Зачем это делаю я? Просто я рассказываю своим взрослым детям и внукам о том времени, что пережил. Будет ли это читать кто-то еще зависит только от них.

Летать хотят все, ну или почти все. Особенно в авиации. Не каждый вытянул счастливый билет. Кто-то не прошел по конкурсу, кто-то по иным причинам. Тем сильнее тянет попробовать, когда сидишь в кабине, а до штурвала рукой подать, но ты не пилот. В те времена стать пилотом из других категорий летного состава было практически невозможно. Это много позже, когда пришли времена новых технологий, и такие профессии как бортинженер, штурман, радист упразднились, в пилоты потянулись многие из отпавших профессий. У кого-то получилось, а кто-то наломал дров.

Ту-154 в установившемся полете очень легок в управлении. Требуются совсем легкие и мало амплитудные движения для сохранения заданной траектории. В целом, ничего сложного. Дима прекрасно это умеет. Тем не менее это очень серьезный самолет, поэтому я разрешаю ему порулить только на тех этапах полета где я могу гарантированно обеспечить безопасность. Это набор высоты или снижение в диапазоне высот от 3000 метров до 7000. Ниже 3000 идет довольно интенсивная работа в зоне аэропорта, а выше 7000 существенно меняются характеристики управляемости самолета в зависимости от скорости полета. Там шутить нельзя.

Ну уговорил, но так, чтобы мне не пришлось услышать: «Что там за мудак за штурвалом?» - от проводничек. Они первые чувствуют косяки в пилотировании, поскольку в данный момент на кухне готовят нам еду.
- Обижаешь, командир. - Дима пытается делать соответствующее лицо. Это ему плохо удается, он уже весь в предвкушении предстоящих десяти минут счастья. Я в течении этого процесса, весь во внимании. Как заметил Саша, ну чисто его кот, когда готовится атаковать его зазевавшуюся младшую дочь. Наш инженер умнейший человек и классный спец. Мы с ним успешно преодолели многие трудности и его знания позволили нам позднее ,пройти по тонкой грани отделяющей от больших проблем, когда летали на Ил-76. Об этом позже, если первая часть будет одобрена аудитоией.

Приступили к снижению в Кустанай. Погода прекрасная. В кабине возникает бригадирша проводников со студенткой. Так мы зовем девчонок, которых набирают на летний период когда много полетов и не хватает штатного персонала.
- Как там температура?
- Очко! – автоматически выдает Валера, он только принял свежие данные. - Ноль, что ли? - Удивляется студентка, - лето вроде?
Все, включая бригадиршу, поворачиваются на голос, секунда тишины и хохот. Студентка вся в непонятках.
- Лапочка, очко это 21, но ход ваших мыслей нам понятен. - серьезно говорит Дима.
- Не слушай их, они тебе еще и не такого наговорят. - бригадирша утешает подопечную, сдерживая смех.

Полоса в Кустанае специфическая. Профиль на одном торце имеет ярко выраженную кривизну. Зона приземления плавно возносится своей основной частью с последующим довольно ощутимым уклоном. Поэтому посадка с этого курса требует большой точности в выполнении. Если допустить перелет, то либо ткнешь аппарат в верхнюю точку горба, либо миновав его, будешь свистеть над его покатой частью, не касаясь бетона и страстно желая скорейшего касания земной тверди, ибо полоса не бесконечна. И то и другое есть нехорошо. В первом случае можно учинить перегрузку, причем весьма существенную, а во втором придется использовать реверс до полной остановки, и это не худший вариант. Худший я имел счастье наблюдать воочию.

Я тогда летал на Ан-24 в славном Чимкентском авиаотряде. У нас был рейс на Свердловск с посадкой в Кустанае. Час стоянки мы использовали для перекуса в местном буфете, располагавшемся прямо в АДП. Это был изумительный буфет! Таких вкусных котлет и сметаны редко где можно было отведать. Да и не мудрено. На аэродроме базировался поисковый космический отряд Ан-12 и эскадрилья Ту-16. Так что было перед кем держать марку.
В тот день у бомберов были плановые полеты. В такие дни радиосвязь велась на военной частоте, 1й кнопке, как мы ее называли. В ожидании пассажиров мы сидели в кабине и слушали бесплатный радио спектакль. Наш борт стоял носом к ВПП, аккурат метрах в 200 от торца с приснопамятным бугром.
Вот на заходе показался Ту-16. Красивая машина надо отметить! По мере приближения к полосе руководитель полетов усиливает свою радиоактивность, что по моему мнению, только мешает пилоту. Ну посудите сами! Вы сосредоточенно пилотируете огромную машину, а у вас над ухом зудят: «прибери, подтяни, ниже пошел...»
И вот, в самый ответственный момент случается этот самый перелет. Самолет минует пуп земли буквально на нескольких сантиметрах и, пролетев пол полосы, приземляется. Распускается тормозной парашют. Ловлю себя на мысли, что жму на воображаемые тормоза. Колеса бомбера исторгают дым, но чудеса на этом свете явление редкое. Под трехэтажный мат РП самолет выкатывается на концевую полосу безопасности. Когда пыль рассеивается нашим взорам открывается стоящий метрах в 300 за полосой лайнер и несущиеся к нему пожарные машины и скорая. Все завершилось благополучно, все целы, пожара нет , ну а снесенные покрышки не в счет.

Да, расчет на посадку и приземление сразу показывают уровень пилота. Это сейчас, когда автоматическая посадка повсеместно вытеснила ручное пилотирование, можно заблуждаться насчет мастерства экипажа. Самолет стабильно приземлится там где положено, и никаких тебе перелетов или перегрузок. Но это меня не радует, мастерство заменяет бездушный автомат. Самое страшное многие пилоты ступают на этот легкий, но очень коварный путь. Автоматика имеет свойство отказывать в самый неподходящий момент. И тогда мы видим результаты прогресса, полсотни сгоревших на глазах всего аэропорта. А самолет то был практически исправен. Можете сказать, - Легко судить со стороны! - Ну нет, имею право. Да и вообще. В авиации принято докапываться до сути, иначе грош цена таким пилотам, что хотят учиться на своих ошибках. Это в авиации не прокатывает. Опыт это работа над чужими ошибками во избежании собственных.

На данном фоне вспомнился эпизод: штурманская комната в аэропорту Домодедово. Уютная, как впрочем все такие помещения во времена СССР. Длинный стол. Под стеклом схемы аэродромов. На стене огромная обзорная карта СССР с основными маршрутами. Обстановка рабочая. Зачастую здесь можно встретиться с коллегами из самых разных уголков страны или однокашниками по училищу, поделиться новостями или услышать свежий анекдот. Вдруг народ настораживается. В дверях возникает обладатель широких лычек с явно выраженной инспекторской рожей.
Честно сказать, не очень в аэрофлоте жаловали всяческих проверяющих и инспекторов. Толку от них чуть, а неприятностей они могут доставить будь здоров. Все дело в необъяснимой особенности высоких должностей. Их обладатели, как правило, никудышные летчики. На почве этого у них развивается тяга компенсировать это путем заумных теоретических измышлений. Рядовой опытный пилот никогда не будет стремиться доказать свое мастерство кому либо. В этом нет никакой надобности. Аэрофлот это большая деревня, где все о всех знают. К чему это я, а вот:
Инспектор, видимо, был из министерства. Местные нам были известны, и были вполне своими, из настоящих пилотов с заслуженной репутацией. Оглядев присутствующих, поздоровался и двинулся к сидевшему за столом экипажу. Штурман что-то высчитывал на линейке, а командир со вторым с интересом за ним наблюдали. Возраст и манера держаться выдавали в командире матерого пилотягу. Второй пилот молодой, с академическим значком, щеголеватая фуражка, явно изготовлена в Питере.
Субординация в авиации всегда соблюдалась строго. Командир назвал себя и представил экипаж. Инспектор тоже исполнил правила протокола, из чего присутствующие уяснили, что имеют счастье общаться с инспектором летно-методического отдела МГА. Далее прямая речь:

- Думаю, командир, вы в курсе, что на занятиях по подготовке к полетам в весенне-летний период вы должны были обратить особое внимание на пилотирование в условиях сдвига ветра?
- Конечно
- Тогда вопрос: вы на глиссаде, ветер по носу встречный 8м/с стихает до 2м/с-где произойдет приземление?
- В зоне приземления, у широкой полосы
- Вы хорошо подумали?
- А что тут думать?
- А если ветер усилится до 15м/с-где произойдет приземление?
- В зоне приземления, у широкой полосы
- Что то вы плохо думаете
- Это с чего?
- А с того, что при усилении ветра самолет не долетит, а при ослаблении перелетит зону приземлений, это же очевидно!

Командир твердеет лицом и слегка повысив голос: «Самолет приземлится в зоне приземления у широкой полосы при любых условиях, иначе на х..я я сижу за штурвалом, если самолет будет садиться где ему захочется?!»
Аудитория с восторгом взирает на командира, и тут происходит невероятное. Инспектор осознав, что неверно сформулировав вопрос, он на глазах честного народа только что внес себя в копилку авиационного фольклора, мастерски изворачивается: «Вот, учитесь, молодежь!».
Народ оценил самокритику и все остались довольны.

В Кустанае у нас час стоянки. Дозаправка и досадка пассажиров до Москвы. Вот это и есть самое приятное, в смысле пассажиров.
Тут стоит пояснить. В стране полным ходом идет бардак именуемый перестройкой. Все рвутся в капитализм. Кооперативы, частная инициатива. То, что раньше называлось спекуляцией, обрело благостное название: предпринимательство. В авиации это проявляется в виде сумок набитых сникерсами, костюмами Абибас, кроссовками и прочим ширпотребом. Все это доставляется из различных уголков Союза, благо география наших полетов широка. Отдельной статьей дохода являются «зайцы». В принципе, «зайцы» были всегда. В Союзе существовало странное и загадочное явление. Купить билет в кассе Аэрофлота было нереально. Малочисленные, счастливчики кому это удалось, не в счет. При этом самолеты летали загруженные далеко не полностью. Ларчик открывался просто. Отстояв циклопическую очередь, потенциальный пассажир ставился перед печальным фактом, что билеты на его рейс вот только как иссякли. Думаю нет нужды объяснять это людям захватившим славное прошлое. Вопрос решался просто, червонец в паспорте сверх стоимости билета. Но истинные зайцы это те, у кого билетов в принципе нет. Самая распространенная разновидность, – служебники. Это непосредственно работающие в аэрофлоте. Пропуском на борт являлась форма , и « стеклянный» билет. О деньгах речь тут никогда не шла. А вот на Кавказе и на благодатном юге нашей родины это дело было поставлено с размахом.

Однажды, еще в восьмидесятых, я по какой то надобности заглянул на стоящий рядом грузинский борт. В переднем вестибюле мое внимание привлекла аккуратная стопка каких-то загадочных дощечек. «У вас дефицит дров?» - попытался пошутить я. Бортинженер, без тени раздражения взял верхнюю дощечку и аккуратно уложил ее между креслами. Получилась славная скамеечка. «Гениально» - только и смог я вымолвить. «А то!» - гордо изрек инженер.
- А как с перевозками и инспекцией?
- Вах, кушать-то все хотят!
И это у них практиковалось всегда. Теперь это пришло и к нам, несколько в ином виде.

Веселая тетка из службы перевозок радостно оповестила: «Двадцать ушастых, потянете?»
- Обижаешь! Валера, обеспечь формальности.
Процедура проста как домкрат. Оформляется два пакета документов. В одном фактическое количество народа, это если в аэропорту прибытия будет проверка по головам. Во втором для отчета, там на количество зайцев меньше. Пассажиры вышли, бумаги уничтожаются, занавес.
Эта статья дохода просуществовала пока единый аэрофлот не развалился на суверенные авиакомпании.
Летим дальше. Валера огласил доход, весьма неплохо. Ладно, все же основная наша задача это безопасная доставка людей из пункта А в пункт В. Вот мы на ней и сосредоточимся!
На подходе к Москве обнаруживается, что Домодедово закрылось грозой. Контроль Москвы рекомендует переговорить с подходом Внуково. Выхожу на диспетчера Внуково. Вот чем славятся диспетчера Столицы, так это своим профессионализмом. Они уже утрясли вопрос с Домодедово. Вариант шикарный. Ночуем во Внуково, утром нам подвозят пассажиров из Домодедово и мы летим в обратку. Изящно! Никаких лишних перелетов, да и до города ближе добираться за хлебом насущным, который в Москве более изобильный чем в изрядно обнищавшей Алма-Ате. Но мечты разбились о суровую действительность - в Москве переворот. Народ свергает Чука вместе с Геком, уже есть жертвы. В профилактории народ не отходит от телевизора, а там....
Но это уже другая история.

47.

-Сергеич, вот ты мне скажи, не как начальник нашего районного ГИБДД, а так по старой дружбе. Честно скажи, как ты мог у нас в городе такой беспредел допустить? Это же кошмар, кошмар! Я такого даже в Москве не видел. Ну куда это годится, как жить?
-Ты объясни все поподробнее, Юра, чем смогу помогу.
-А что рассказывать, люди правил вообще не знают. Один прет на меня в лобовую. Я ему, ты куда прешь, козел, ты не видишь, что это встречка что ли?! Куда ты прешь! А он меня нахрен послал, прикинь, типа иди нахрен, может я англичанин. Он, англичанин! А за ним еще японец, тоже по встречке, оказался узбек. Типа, я правильно еду, вон за ним, ему за пивом надо и мне тоже, ему за водкой, я тоже не откажусь. Походу, пьянь! Хотя говорят мусульманам нельзя.
-Это у нас, Юра!? Ты точно уверен, что у нас и ты не ошибся?
-Я?! Да какие ошибки, с одним разъехаться не мог, прикинь он даже не понимает, что если перекресток равнозначный, пропускает тот у кого помеха справа. Полчаса толкались, до драки дошло. А эти, где у нас эти как их там — стопхамы? Вот где. В интернете посмотришь, так везде есть, только не у нас. А там бабенка одна раскорячилась так, что не объехать не обойти даже. Все перекрыла. И даже эту наклейку некому пришлепнуть на ее фаркоп. Я пришлепнул ей с ноги, так вою было, что чуть не оглох! И ведь понимает же стерва, что сама виновата, но все равно орет благим матом. Хотел еще раз приложиться, но у меня же совесть есть. Неужели и у нас в городе такую дружину «стопхамов» нельзя создать?
-Юра, это действительно какой-то кошмар. Зачем нам «стопхамы», я могу туда пару патрулей ППС снарядить! - задумчиво произнес начальник ГИБДД и с каким-то волнением выглянув в окно, - где это такое?
-Да говорю же у нас, Сергеич, у нас. А аварий сколько было, вся эта пьянь, врезались в друг друга почти беспрерывно, драки эти постоянные. А что? Ведь не проехать! Движение никто не регулирует! Беспредел! Бардак!
-Юра, ты давай конкретно! Конкретно, назови адрес где все это было, мы сейчас разберемся. Я туда не только ППС брошу, весь отдел на ноги поставлю. Говори адрес! - и он опять выглянул в окно, но уже с ужасом в глазах. - Говори!
-Да у нас, в супермаркете, неужели не понятно?!
-На парковке что ли? - тяжело вздохнул Сергеевич, потирая грудь в районе сердца.
-Да на какой парковке. В самом супермаркете. Какая-то сволочь убрала все корзинки, оставила одни телеги. Мне вот всего пачку чая да хлеб нужно было купить, но пришлось брать телегу. Все с телегами, все! Администрация наверно думала, что все перед праздником будут хапать по полной, а довели до полного беспредела. Ну хоть ты то можешь принять меры, ну никакой культуры вождения этих телег. Никаких правил, каждый рулит как придется.

48.

Как я встретил начальника Генштаба Израиля

В качестве солдата я был, мягко говоря, пофигистом. Добавьте к этому, что я был на несколько лет старше других срочников, ну, и по мелочи, например, мне вообще никак не нравилось носить сложенный берет под погоном, за что меня военная полиция ни раз ловила и я каждый раз получал нещадный втык.

И вот однажды, нашу часть собрали и повезли в Музей Тель Авива на какое-то мероприятие, в котором участвовали высшие армейские чины. Наша задача была охранять здание по внешнему контуру, а по внутреннему охраняли спецслужбы. Надо сказать, что такие задания были очень нехарактерны по роду деятельности части, в которой я служил. Но, приказ есть приказ. Меня, как бравого солдата Швейка, решили поставить охранять задний вход в здание - от греха подальше: то что мне это мероприятие нафиг не сдалось читалось на моём лице слишком уж явно. С собой у меня было, как всегда, что-то почитать, я сел на ступеньки, винтовку положил на пол, открыл книгу и погрузился в мир, в котором нет беретов, винтовок и прочих охранений вечером, в дополнительное к основной службе время.

Через минут 30-40 я заметил, что в здание забежали три или четыре майора и бегло осмотрели лестничные проходы, коридор, а ещё через 15-20 секунд в помещение стали заходить куча подполковников и полковников, а прямо в середине этой толпы неторопливо шел Начальник Генштаба Израиля Шауль Мофаз. Всей этой толпе предстояло пройти по лестнице, на которой лежал я.

Ну я что? - субординацию знаю, встал, продолжая держать в руках книгу. Винтовка, магазины с патронами и берет остались одиноко лежать на полу. Охрана Мофаза явно понимали, что угрозы от меня не исходит и не оттеснили меня в сторону, а просто прошли мимо, а Мофаз, тоже проходя мимо, на секунду остановился, посмотрел на меня, а ростом он был сантиметров на 20 ниже меня. Но потом все пошли дальше, старательно переступая через мою винтовку. Ещё через минуту коридор опустел, а еще через пол часа меня сняли с поста и отпустили домой.

И мне за это ничего не было. Не, ну подумать только - за берет в кармане меня были готовы чуть ли ни на фронт отправить (ха, шютка), а за то, что меня Начальник Генштаба застал на посту читающим книгу - вообще ничего... Но, разумеется, если бы наш майор Шультхайс узнал об этом - он бы меня попытался разорвать на куски.

Но, похоже, генерал-лейтенант Мофаз майору Шультхайсу меня не выдал.

49.

РАИСЫ*
Встречаем заруливающий на семнадцатую стоянку Ту-154. Подъехал трап. Первым, как всегда, выходит экипаж. Следом за экипажем по трапу начинают спускаться первые пассажиры, а именно, группа толстых и важных людей в тёмных пальто в каракулевыми воротниками, дорогих шляпах и шапках, с портфелями и "дипломатами". Всё ясно - делегация, "раисы", прилетели в Ташкент из Самарканда или Ургенча на какую-нибудь партийную конференцию.
Большинство спустилось без приключений, а последний несколько замешкался наверху и начал спускаться по пустому трапу уже один. А надо отметить, что эта публика под ноги смотреть в общем-то не привыкла, каждый полагает себя пупом земли, и это их окружающим вроде как положено опустить глаза долу в их присутствии... Ну, вот и этот, задрав нос и надув щёки для пущей важности, делает шаг, спотыкается на первой же ступеньке и... Его продвижение вниз для меня, стоящего сбоку от трапа, выглядит так: голова-ноги-голова-ноги-голова-ноги. Приземляется на бетон в конце пути прямо на лысину, следом выкатывается шапка. Садится на задницу, хватается, обеими руками за голову, начинает раскачиваться и стонать: "Ой-бой!"
Его соратники, сгрудившиеся в небольшую отару, наблюдают этот экстравагантный спуск и его не слишком благополучное завершение с ужасом и почти священным трепетом - похоже, среди них он самый большой начальник. При этом никому даже и в голову не приходит броситься на помощь. Все застыли в позах, выражающих крайнее опупение.
Между тем, с соседней стоянки начинает выруливать другая "тушка" и, разворачиваясь, поддаёт газу, дунув прямо в направлении этой "скульптурной группы". С голов "раисов" слетают шляпы и шапки и начинают и катиться наискосок через рулёжку, в сторону покрытой травой и кустарником полосы земли между перроном и ВПП. Стадо тут же забывает про пострадавшего, синхронно разворачивается и бросается в погоню за сбежавшими головными уборами. Сцена достойная Феллини: впереди вприпрыжку катятся шляпы и шапки, за ними, пыхтя, отдуваясь и обнимая портфели, галопом несутся пузатые лысые "раисы". Следом бежит дежурная по посадке, размахивая руками и что-то крича. Её криков не слышно из за рёва движков. От трапа следом за своей шапкой на четвереньках ползёт тот самый пострадавший. Ну, и для полноты картины, немного за кадром - на подгибающихся от хохота коленях, держась за животы, корчатся в судорогах "зрители" - два технаря, траповщик и водитель автобуса...
------------------------------------------------
*Раис - В Узбекистане "большой начальник" в те годы, чаще всего, партийно-хозяйственный функционер

дальше еще 77 новостей →

Партнеры

Реклама