После новогодних праздников остаётся много мандариновых корок, а в них содержатся эфирные масла. Был проведён опрос: «Что вы делаете с мандариновыми корками?» Результаты следующие:
1% - добавляю в чай,
1% - готовлю цукаты,
1% - использую для отпугивания насекомых,
1% - делаю сироп,
96% - добавляю в самогон.
|
| Источник: anekdot.ru от 2026-1-12 |
Дистанционное управление.
В конце 80-х подрабатывал я ремонтом бытовой техники. В те времена профессия довольно востребованная, особенно в дальних селах, куда районный быткомбинат носа не показывал. Однажды заскочил проездом в родную деревню, родственников навестить перед праздниками. Тут меня и перехватил мой двоюродный дядька, мол, зайди посмотри телевизор, что-то барахлить начал, полчаса работает, а потом только шипит.
- Ну если только посмотреть,- говорю,- а то у меня инструмента с собой нет.
- Да ты только глянь, может запчасти какие нужны для ремонта, а то я его включаю, как раз программу "Время" посмотреть хватает, а потом амба. Тетка сериалы к соседям бегает смотреть.
Зашли к нему домой, вижу, телевизор старенький, ламповый, шипит и полосы по экрану скачут. Стукнул его пару раз - появилось изображение.
- Ничего страшного, контакт надо пропаять, на днях приеду и сделаю. А вы пока, если не будет работать, стукните его пару, как я делал и всё.
На днях у меня получилось где-то через месяц, запарка была перед праздниками. Каждый хотел на Новый год посмотреть "Голубой огонёк" или "С лёгким паром", в те времена это был ритуал какой-то. На этот раз меня "выловила" жена дядьки. Я начал извиняться, но она рукой махнула.
- Да телевизор-то работает, но ты все равно зайди. А то мой дед там такого нахимичил, что, боюсь, мне хату развалит. Дистанционное управление соорудил,- с трудом выговорив малознакомые слова, сказала тётя.
Это меня заинтриговало. Тогда уже появлялись телевизоры с дистанционкой, некоторые самоделкины дорабатывали свои телевизоры сами, но прилепить ДУ к старому ламповому телевизору было трудно даже с моим инженерным образованием. Дядька мой, конечно, был человеком мастеровитым, с выдумкой, из той породы, что имеют шило в одном месте. Тем более, что на пенсии у него времени было навалом, с его идеями он мог и самолет сварганить, но я что-то не замечал у него глубоких познаний в радиоэлектронике.
То, что я увидел у него дома, меня действительно поразило. Неугомонному дядьке лень стало каждые полчаса вставать с дивана и лупить кулаком по ящику. Поэтому он собрал целую конструкцию. От дивана к телевизору через систему блоков была протянута прочная леска. На одном конце лески, под потолком, над телевизором висел обыкновенный старый валенок. Другой конец лески упирался в какие-то рычаги, катушку от спининга, которые были прибиты к стене возле дивана.
- Два дня собирал,- похвастался дядька. - Я же знал, что у тебя времени будет в обрез и ты не скоро ко мне заглянешь. Зато работает моя система, как часы. Смотри, через пять минут телевизор выключится.
Через несколько минут по экрану поползли полосы. Дядька дернул за рычаг и валенок плавно опустился вниз и слегка ударил по телевизору, появилось изображение. Дядька дернул за другой рычаг и валенок, так же потихоньку, занял исходную позицию.
- Я в валенок немного песка добавляю, а то со временем стучать все сильнее надо!
- Ладно, - говорю, - выключай свою механизацию. А то еще меня по башке долбанет, пока паять буду.
Через десять минут ремонт был закончен. Стукнул пару раз по телевизору, проверив нет ли еще непропаяных контактов.
- Всё, разбирай, дед свою конструкцию, больше не понадобится!
- А жаль, - с какой-то грустью в голосе проговорил дядя. - А я уже тут схему придумал, как прилепить старый будильник, чтобы автоматически все работало.
Его размышления прервала тетка.
- Давай, сматывай свои удочки! Слышал, что мастер сказал? А то налепил здесь такого, что в гости стыдно кого-нибудь пригласить! Ты же, если, тьфу-тьфу, холодильник сломается, к нему наверно ракету присобачишь!
Ночью мне приснилось, что дядька из старого пылесоса "Ракета" соорудил какого-то монстра, который, брызгая искрами, ездил по комнате и лупил огромным резиновым молотком по телевизору. А потом подумал, что, может быть зря поспешил с ремонтом. Повремени я немного, глядь, через месяц-другой дядька точно придумал бы симпатичного робота, который не только бы стукал по телевизору, но и еще и чай умел заваривать...
Недаром говорят, что человек все свои изобретения придумал исключительно из-за лени!
|
|
В розовом детстве моём существовал особо ненавистный мне напиток, которым детей почему-то охотно потчевали. Назывался он «какао». Нехорошему названию соответствовало содержание: это была розовато-бурая «типа сладкая» жидкость. Я ненавидел эту дрянь, как ребёнок может ненавидеть невкусную еду, которую дурни взрослые почему-то считают вкусной и пичкают ею «любя». На моё несчастье, эта дрянь входила в меню школьных завтраков и портила мне радость от вкусных изюмистых и маковых булочек и глазированных сырков, которые было нечем запить. Я покупал себе чай с кусочком «аэрофлотовского» сахара — это было гораздо лучше, чем буро-розовое буэээ.
Особенно же меня оскорбляло то, что взрослые называли этот напиток «шоколадным». Сама эта идея меня глубоко оскорбляла. Шоколад-то я любил. И очень хорошо представлял себе, каким должен быть напиток из шоколада. Он должен быть шоколадным, вот.
Зато в книжках, которые я читал в детстве, — особенно в исторических — время от времени попадались описания так называемого горячего шоколада. Его пили дамы и синьоры, оттопыривая мизинчик. Напиток, если верить описаниям, был очень горяч, благоухал ароматами и необычайно ласкал язык. Также я был в курсе того, что на проклятом и вожделенном Западе горячий шоколад тоже не является нечеловеческой редкостью, а, напротив, вполне себе ординарная вещь. В копилку рессентимента по отношению к тем упоительным краям это добавляло свою лепту, небольшую, но увесистую.
Иногда — редко — любящие родители водили меня в какое-нибудь советское кафе, иной раз и в «Шоколадницу». Там, в частности, была такая благодать, как «блинчики с шоколадом». Их поливали шоколадным же соусом. Я с интересом изучал его: он был жидкий, да, но он не был напитком, нет.
Ещё существовало покрытие торта «Прага» из «шоколадной глазури». Но и это было, ясен перец, не то.
Время от времени меня, конечно, посещали смутные мысли: а что если растопить обычную шоколадку? Я это и пробовал — в жестяной мисочке на огне. Получалась какая-то горелая фигня. Водяная баня — то есть кастрюля с кипятком, в который надо поставить другую, поменьше, — тоже приходила в голову, но это ж надо было «возиться». А главное — давил пресс: ну не может же быть, чтобы всё было так просто. Иначе все только и делали бы, что пили горячий шоколад. Поскольку же никто его не пьёт, а пьют гнусное «какао» — значит, в приготовлении сего волшебного напитка есть секреты, принципиально невоспроизводимые в нашей унылой жизни.
Окончательно в этом меня убедил один умный мальчик, который тоже интересовался этим вопросом. Его интеллигентный папа объяснил, что для приготовления горячего шоколада нужен не простой, а концентрированный шоколад, который в Союзе делать не умеют, а покупают в Америке только для членов Политбюро. Насчёт «только для Политбюро» мне показалось всё-таки лажей, но общая идея была вполне достоверна. В самом деле, «должна же быть причина».
Потом я услышал от одной девочки, что в каких-то московских кафе горячий шоколад таки подают. Описания соответствовали книжным, но это не утешало. Кафе — это был какой-то другой мир.
Прошло время: перестройка, гласность, кирдык, тырдык, дзынь-бу-бу. Шёл девяноста пятый год. Я занимался такой хренью, что и вспоминать стыдно. Мои друзья-знакомые занимались тоже хренью, тоже стыдной, нередко тошной, зачастую опасной. Как-то раз я зашёл домой к одному из товарищей по заработку. Мы сидели в крошечной комнатёнке и обсуждали денежные вопросы. Его очаровательно юная, но хозяйственная супруга спросила меня, хочу ли я чаю или кофе. Я не хотел кофе, а от чая меня уже тошнило. Что я и высказал, намекая, собственно, на пивко или чего покрепче.
Но ожидания мои обманулись. Ибо через небольшое время эта милая барышня принесла поднос с двумя маленькими белыми чашечками. Внутри было что-то чёрное.
Да, да, это был он! Горячий, черти б его драли, шоколад!
К моей чести, я понял это сразу, с первого взгляда. Первый же глоток — впрочем, какой глоток, он был густой настолько, что его надо было есть ложкой, — развеял все сомнения. Это было то самое, что грезилось мне в детских мечтах. Тот самый вкус, которого я ждал столько лет. Тот самый запах, который грезился в думах. Тот самый цвет, тот самый размер и так далее по списку.
Первая моя мысль была: ну вот, завезли. Наконец-то до тёмной, корчащейся в рыночных муках России дошло то самое загадочное сырьё, из которого делают это чудо. Тот самый концентрированный шоколад. Дожили до счастья.
И, конечно, я тут же задал соответствующие вопросы: как? из чего? где купили?
– А ничего такого, — растерянно ответила милая барышня. — Шоколадку натираю на тёрке, нашу только, хорошую… Молоко со сливками добавляю, специи и грею. Он растапливается, ну и вот… Ещё коньяку можно добавить немножечко. А вообще-то лучше из какао делать. Только хорошего какао сейчас нет.
– Какое какао? — почти заорал я. — Какое какао? Из какао делают какао, эта такая гадость, её пить невозможно…
– Какао, — повторила барышня ещё более растерянно. — Три столовых ложки на чашечку… Я тут книжку кулинарную купила, там рецепт, — добавила она совсем тихо, как бы извиняясь.
Тут-то мне и открылась ужасная правда.
Три. Столовых. Ложки. А в ту серо-розовую падлу клали хорошо если одну чайную. Всего лишь количество, которое по законам диалектики переходило в качество. Всего-то навсего. Ну и молоко вместо воды. Вся премудрость. Анекдотическое «евреи, не жалейте заварки». Ну и ещё это самое «а что, можно?».
И ведь это нельзя было даже списать на то, что проклятые коммуняки лишали народ «буржуазной роскоши». Хрен ли! Рецепт горячего шоколада отнюдь не скрывало по ночам проклятое кегебе, а какао-порошок был, в общем, доступен. Дороговат, но многие другие любимые наши лакомства обходились дороже. И было бы в моей задрипанной жизни ещё одно светлое пятнышко.
Впрочем, вследствии я узнал, что определённый резон в рассуждениях про «концентрат» был. Хороший горячий шоколад «в просвещённых державах» делается из специальных гранул горького шоколада, на вид, кстати, довольно-таки неказистых. Но вообще-то это необязательно. Всё дело было в элементарных знаниях. Нет, даже не в знаниях — достаточно было просто подумать. Я сам мог бы догадаться. Но чего-то не хватило — как раз этого самого «можно». Потому что я уже откуда-то знал, что «нельзя». Что из бурого порошка можно сделать только противное какао, и всё. Все ведь пьют это грёбаное какао и не петюкают — значит, других вариантов нет. Это же так очевидно.
|
|