Анекдоты про агрессивный
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 58

51

Ехал в аэропорт на такси, водила азер (как потом выяснилось), но прилично выглядящий и на какомто нормально упакованном праворульном корыте. Ну и чет он носом клевал там, так что я даже пристегнулся и начал ему вопросы про город задавать, чтоб не уснул. Кстати, норм по-русски, балакает, почти без акцента.

Так вот. Хуё-моё, разговор зашел про Питер и отличия от Владивостока. Питер плоский как стол, а во Владике перепады высот ебейшие. Китайских туристов у них много, а у нас европейцы почти не едут после начала войны. Ну и так далее. Беседуем, крч, и тут он спрашивает че у нас с приезжими. Ну, я, чтоб ежели чего не драться с таксистом, максимально нейтрально поясняю, что их чуть меньше ляма за последний год, в основном таджики и узбеки. Вообще ни разу не разжигая, так как хуй его знает кто он там по национальности.

И тут случилась ДРУЖБА НАРОДОВ из палаты мер и весов. Диалоги эпохи, ептеть, прям как у Симоньян. Его аж перекосоебило всего и он выдал тираду, общий смысл которой: "ДА ЗАЕБАЛИ ОНИ ЕХАТЬ, СУКА, ВЕЗДЕ, БЛЯДЬ, ТАДЖИКИ И УЗБЕКИ, КУДА НИ КИНЬ, ВО ВЛАДИКЕ ОНИ, В ПИТЕРЕ ОНИ, СУКА, В КАБАРДИНО-БАЛКАРИЮ ПРИЕЗЖАЮ – ТОЖЕ ОНИ, ХУЙ ЕГО ЗНАЕТ ЧЕ ОНИ ТАМ ДЕЛАЮТ, ТАМ ЖЕ РАБОТЫ НЕТ, НО ЕДУТ И ЕДУТ!", ну и так далее. Он ещё минут пять злобно шипел вцепившись в баранку и вообще забыв про меня, походу дела. Потом чутка успокоился и пояснил, что хотел в Питер перебраться, томушта "эти заебали". И думал, что у нас их нет. Ну, я ему рассказал, что у нас +800к за год приехало и у них тут ещё всё кайф, относительно европейской части страны.

Но я прям угарнул с этой дистиллированной ненависти. Мы-то както привыкли под 282 ходить и даже мысли фильтровать. "Нет плохих национальностей, есть необразованный агрессивный кишлак, который сюда везут", вся хуйня. А у водилы такого травмирующего опыта нема, поэтому он в своем шовинизме искренен и ни в чем себе не отказывает. Разве что не зиганул.

Этим знанием следует дорожить.

52

Анекдот от Всеволода Чаплина. ***. Пару лет назад в одной епархиальной приемной встретил средних лет дамочку, буквально пышущую злобой. Несмотря на то, что человек я там был посторонний, она буквально набросилась на меня с жалобами на своего настоятеля. - У нас в приходе революционная ситуация. Верхи прогнили, низы скоро возьмутся за топор. Не уберут настоятеля - все перевернем, все вверх тормашками поставим! До Патриарха дойдем! - А как революцию-то делать будете, - пытаюсь я обратить дело в шутку. - Как в17-м? - Да Ленин с нами и близко не стоял! Такое устроим - никому мало не покажется! - Да что ваш настоятель натворил-то? - Агрессивный он. И смирения маловато

53

Очень не люблю говорящих таксистов. И главное - себе дороже реагировать на всегда тупой и агрессивный монолог. Так что лучше отмолчаться. Но вот настроение портят почти всегда.

В этот раз выслушал от водилы историю, как тот съездил в дачный поселок. Забрать консервацию из погреба. Поселок непафосный, маленький и стоит далеко от дорог. Поэтому зимой там никого. Кроме стариков, что откуда-то появились там пару лет назад. Вроде как просрали жилье в городе.

Недавно умерла бабушка. Скорее всего, из-за промерзающего домика. А дед еще держится. Что он ест, и как выживает - никто не знает.
Большей частью дед сидит внутри и смотрит в окно.

А рассмешило таксиста то, что тот увидел старика, который тащился от калитки к дому, держа в руках лыжные палки с нацепленными на концах сапожками. И делал на свежем снегу следы рядом со своими. Чтобы потом из окна видеть две цепочки следов. И представлять, что он еще не один...

Вот ведь дед ебанутый, да?

54

ЧУЖАЯ ГОЛОВА

Вечер понедельника. Пустоватый вагон метро.

Народ в основном ехал сидя и я тоже.

Увидел я его не сразу, сперва заметил реакцию людей на него.

Кто-то брезгливо морщился, но не отводил глаз, кто-то улыбался и думал: «заснять на телефончик, или лень?»

Тут и я провел воображаемые линии всеобщих взглядов. Линии сошлись на мужике сидящем напротив меня.

На первый взгляд, все в нем было обычно: возраст - лет пятьдесят, длинное пальто, хороший костюм, дорогие ботинки, ухоженная прическа. В руках мужчина держал смартфон и сосредоточенно-быстро набирал кому-то деловые тексты. Вообще, в этом человеке всё было подчеркнуто нормально и аккуратно, кроме одного… От самого носа, вернее, из левой ноздри, по щеке и аж почти до белого воротника рубашки, спускалась огромная сопля. Вот этой соплей и любовался весь вагон.

И тут я крепко задумался:

Если бы это был обычный бомжик, было бы понятно и нисколечко не странно, но тут человек абсолютно нормальный, хорошо одетый, явно не пьяный, не заторможенный, ведет себя адекватно, во взгляде никакой безуменки, прислушивается , вон, к названиям станций. Но нормальный человек не может не почувствовать такую соплю из носа. Абсолютно исключено.

Может сказать ему? А что я ему скажу? Мужчина, из вас течет сопля размером со змею? А вдруг он агрессивный маньяк, разозлится и ножом пырнет. С другой стороны, жаль человека, засмотрелся в телефон, не заметил пятнадцатисантиметровую соплю на щеке и... Да нет, бред конечно. Такое невозможно не почувствовать.

Ситуация дикая и непонятная, похоже на какую-то хитрую ловушку, а значит риск не оправдан. Да и черт с ним, пусть каждый сам несет свой чемодан. Мне что, больше всех надо?

Тут, женщина сидящая рядом с мужиком, не выдержала, встала и демонстративно-брезгливо отсела на метр.

Это было последней каплей, я все-таки решился, поднялся и сел на освободившееся место, рядом со странным мужиком.

Говорю ему тихо и максимально миролюбиво:

- Мужчина, извините, у вас на левой щеке непорядок. Нет, нет, не трогайте рукой, лучше посмотрите на фронтальную камеру телефона, если нет зеркальца. Мужик включил камеру и аж подпрыгнул. Потом быстро достал из кармана пальто большой, белый платок и тщательно вытер щеку, шею и нос.

Спрятал платок, наклонил голову ко мне и тихо заговорил:

- Спасибо вам огромное! Какой позор! Спасибо! Интересно, долго я так ехал? Ужас! Ужас! Хорошо что хоть до работы не доехал. А я еще думаю; и что это все меня так изучают?

Я не безумец, не подумайте, мне полчаса назад имплант вкрутили. Так обкололи, что я половину лица вообще не чувствую, голова как будто чужая. На всякий случай, даже машину у клиники бросил, на метро поехал, мало ли что. Кто бы мог подумать? Какое позорище! Спасибо вам еще раз. Есть еще нормальные люди и это радует. Вот, возьмите мою визитку. На ней не написано, но на самом деле я не сопляк- эксгибиционист, а простой нотариус. Как только будет необходимость, звоните напрямую на мобильный, всегда помогу, приму без очереди.

P.S.

Прошло две недели и вот сегодня, я с хорошим настроением и с важными бумагами подмышкой, приехал от нотариуса домой и решил написать эту незамысловатую историю…

56

Эксперимент: "Плохое яблоко портит всю бочку"
Исследование о влиянии одного токсичного участника на эффективность группы
Исследователь: Will Felps
Место: University of Washington’s Foster School of Business
Название научной статьи:
"How, When, and Why Bad Apples Spoil the Barrel: Negative Group Members and Dysfunctional Groups"
(перевод: «Как, когда и почему плохие яблоки портят бочку: негативные члены групп и дисфункциональные команды»)
Опубликовано в журнале: Research in Organizational Behavior, 2006
Суть эксперимента:
В 40 командах студентов, работавших над реальными кейсами (управленческими задачами), внедряли одного актёра, изображающего одну из трёх "токсичных" моделей поведения:
1. "Downer" (пессимист): вечно мрачный, жалуется, говорит, что всё бессмысленно.
2. "Slacker" (лентяй): ничего не делает, отлынивает.
3. "Jerk" (задира): агрессивный, прерывает, высмеивает.
Все группы с "плохим яблоком" показали значительно худшие результаты по сравнению с контрольными (без актёра).
Производительность снижалась в среднем на 30–40%.
Участники начинали воспроизводить токсичное поведение: отгораживались, молчали, ленились или становились раздражительными.
Самый разрушительный тип — пессимист ("downer")
Он не конфликтует, но всегда выражает уныние, страх и неверие.
Его стиль кажется "реалистичным", но на деле он уничтожает командную энергию и креативность.
Люди рядом с ним молчат, сомневаются и перестают стараться.
Вывод Уилла Фелпса:
"Один-единственный человек с деструктивным поведением может уничтожить продуктивность всей команды, даже если остальные — способные и мотивированные."
«Наша работа показала, что влияние негативного участника группы не ограничивается его действиями — его поведение искажается, усиливается и отражается в реакции других участников, что и разрушает всю командную динамику"

58

Раньше, конечно, было проще.
Цензура была организованной.
Кабинет, стол, папки, галстук.
Сидит человек, читает медленно, иногда даже вдумчиво.
Ему надо решить непростую задачу - где автор шутит, а где и намекает.
С таким человеком можно было работать.
Его можно было запутать длинной фразой, подсунуть вторую мысль в третьем абзаце, а иногда и вовсе заставить смеяться там, где автор смеяться не собирался.
Это была понятная цензура.
Запрещала сверху.
Вертикальная, как дождь.
Неприятно, но привычно, и хотя бы понятно, откуда капает.
Сегодня всё устроено гораздо демократичнее.
Цензор - читатель.
Автор ироничного канала пишет текст.
Тонко.
С подтекстом.
С тем самым лёгким поворотом мысли, когда фраза вроде бы ни про кого - а все понимают.
Он нажимает кнопку, публикует.
И через десять минут выясняется, что автор написал совсем не то.
- Вы понимаете, что это оскорбительно?
- Для кого?
- Для людей.
- Для каких именно?
- Вы ещё и уточняете?!
Автор уточняет. Теперь он ещё и агрессивный.
Через двадцать минут второй:
- Типичный взгляд человека с привилегиями.
- У меня нет привилегий.
- Вы дерзите - это тоже привилегия. Подумайте об этом.
Он думает.
И уже не помнит, зачем писал шутку.
Приходит третий. Этот - добрый:
- Я не обиделся лично, но за других беспокоюсь.
Самый страшный. Который за других.
У него болит за всё человечество сразу, оптом, со скидкой.
Своя боль конкретная - с ней можно договориться.
Чужая боль в чужих руках - неисчерпаема.
Автору объясняют.
В комментариях, подробно.
Потому что читатель всегда точно знает, что хотел сказать автор.
Даже если сам автор этого не подозревал.
Сегодня смысл текста определяет первый обидевшийся.
Очень, между прочим, важная должность.
Он пишет длинный комментарий.
С моралью. Иногда - с эпиграфом.
Если комментарий набрал достаточно лайков - текст признаётся вредным.
Не запрещённым, но осуждённым.
А осуждение гораздо серьёзнее запрета.
Запрет - это власть.
Осуждение - общество.
С властью спорить бесполезно, с обществом - смерти подобно.
Раньше шутка была выстрелом.
Попал - не попал.
Теперь шутка - общественное обсуждение.
Иногда объясняют так убедительно, что автор начинает сомневаться: может, он действительно именно это имел в виду.
Шутить сегодня опасно.
Не потому что запрещено.
Потому что кто-то может обидеться.
А обида - самый надёжный инструмент регулирования культуры.
Закон ещё могут отменить.
Обида остаётся и хранится бережно. Скриншотится, архивируется и при необходимости предъявляется через четыре года.
Общество умеет наказывать лучше любого цензора.
Цензор мог запретить текст.
Общество может запретить автора.
Просто перестаёт смеяться.
Поэтому современный автор ироничного канала работает как сапёр.
Пишет фразу.
Смотрит на неё.
И думает не о том, смешно ли.
Думает, кто именно обидится.
Это новая литературная школа.
Раньше автор искал точное слово.
Теперь ищет ещё и безопасное.
Комментарии - это и есть современная цензура.
Цензор мог помиловать.
Комментарии - никогда.
Потому что цензор был один.
А их - условно двести тысяч.
И если вам не повезло, если зацепили - каждый будет абсолютно искренне убеждён, что спасает мир.
От ваших шуток.

12

Партнеры

Реклама