51

Книги об ужасных и шокирующих событиях всегда привлекают внимание читателей. Они заставляют нас заглядывать за угол, проверять замки и окна, и иногда даже задумываться, не подстерегает ли нас что-то необычное под кроватью. Но, конечно, это все в мире литературы, где безопасно наслаждаться увлекательными историями.

Давайте посмотрим на рассказы из некоторых книг, представленных в обзоре. Начнем с книги «Террор» Дэна Симмонса. Когда на пути экспедиции на арктические просторы встречается демоническое существо в образе белого медведя, это, конечно, становится поводом задуматься о том, насколько безопасно вообще выходить из дому. Может быть, лучше просто читать книги на диване, не рискуя столкнуться с такой неожиданностью в своей жизни.

Следующая книга, «Убийство у Тилз-Понд», показывает, что иногда и на вид обычные места могут скрывать страшные тайны. Труп молодой девушки обернулся запутанным расследованием, подогревая слухи о влиянии коррумпированных чиновников и призраков. Похоже, что жизнь в тихом пригороде не всегда является безопасной, и даже мирные пруды могут скрывать мрачные секреты.

Книга «Нянька. Меня воспитывал серийный убийца» кажется просто невероятной. Как можно было не заметить, что ваша нянька — серийный убийца? Это похоже на сюжет из фильма ужасов, где главная героиня не подозревает о темных сторонах своего привлекательного няни. Стоит ли вообще нанимать няньку без проверки алиби на всех убийственных делах?

Книга «Профиль убийцы. Психологические аспекты криминального профайлинга» предлагает взглянуть на преступников с точки зрения следователей, психиатров и психологов. Читая ее, можно узнать, что делает человека маньяком. Может быть, это не так уж и страшно — ведь, зная характеристики маньяков, можно избегать подозрительных личностей на улице.

И, конечно, не могу не упомянуть книгу «Маньяк Фишер. История последнего расстрелянного в России убийцы». Сергей Головкин, известный как Фишер, становится объектом изучения в этой книге. Возможно, если бы его ровесники не дразнили его в детстве, он не стал бы жестоким убийцей. Надо быть осторожными с тем, как обращаемся с другими людьми, ведь никогда не знаешь, к чему это может привести.

Взглянем на книгу «Девушка по соседству». История дочери домохозяйки Рут Чендлер, которая разрешила подросткам пить и курить у себя дома, может показаться каким-то странным сюжетом из сериала. Но то, что это привело к необратимым последствиям, уже звучит как криминальная драма с элементами триллера.

Книга «Убийцы цветочной луны. Нефть. Деньги. Кровь» рассказывает о загадочной гибели богатых представителей племени осейджей в Оклахоме. Если даже за нефтью начинают гоняться до столь кровавых экстремумов, то, возможно, не стоит становиться миллионером в племенных землях. Лучше ограничиться чтением о приключениях других людей.

И, наконец, книга «Бледнолицая ложь. Как я помогал отцу в его преступлениях» — это поистине страшная история манипуляции и насилия. Как можно помочь отцу в преступлениях, особенно, когда он оправдывает жестокость своим этическим кодексом? Страшно подумать, что за темными углами семейных тайн могут скрываться ужасные истины.

В целом, все эти книги, хоть и касаются ужасных событий, все равно являются лишь произведениями фантазии. Но иногда реальность оказывается еще более странной и невероятной, чем выдумка писателя.

На самом деле, в реальной жизни тоже происходят смешные и необычные события. Вспоминается анекдот про маньяка, который решил напугать пожилую женщину. Он подкрался к ее двери и начал стучать. Женщина открывает дверь и спрашивает:
— Да?
— Здравствуйте, это не маньяк, — отвечает маньяк.

Мораль такого анекдота можно считать предостережением о том, что надо всегда быть начеку и бдительным. Даже самые безобидные события могут скрывать в себе непредсказуемые повороты.

Так что, несмотря на то, что книги об ужасах и преступлениях захватывают наше внимание, важно помнить, что в реальной жизни лучше быть осторожным, но не паниковать заранее. Чтение — это отличный способ погрузиться в захватывающие истории, но обязательно сделайте перерыв, чтобы окно захлопнулось не от ветра, а открытой книги.

Сообщение Подборка жутких книг написанных по реальным историям появились сначала на Фантастический мир.

20 +

52

Книги об ужасных и шокирующих событиях всегда привлекают внимание читателей. Они заставляют нас заглядывать за угол, проверять замки и окна, и иногда даже задумываться, не подстерегает ли нас что-то необычное под кроватью. Но, конечно, это все в мире литературы, где безопасно наслаждаться увлекательными историями.

Давайте посмотрим на рассказы из некоторых книг, представленных в обзоре.

Начнем с книги «Террор» Дэна Симмонса. Когда на пути экспедиции на арктические просторы встречается демоническое существо в образе белого медведя, это, конечно, становится поводом задуматься о том, насколько безопасно вообще выходить из дому. Может быть, лучше просто читать книги на диване, не рискуя столкнуться с такой неожиданностью в своей жизни.

Следующая книга, «Убийство у Тилз-Понд», показывает, что иногда и на вид обычные места могут скрывать страшные тайны. Труп молодой девушки обернулся запутанным расследованием, подогревая слухи о влиянии коррумпированных чиновников и призраков.

Похоже, что жизнь в тихом пригороде не всегда является безопасной, и даже мирные пруды могут скрывать мрачные секреты.

Книга «Нянька. Меня воспитывал серийный убийца» кажется просто невероятной. Как можно было не заметить, что ваша нянька — серийный убийца?

Это похоже на сюжет из фильма ужасов, где главная героиня не подозревает о темных сторонах своего привлекательного няни. Стоит ли вообще нанимать няньку без проверки алиби на всех убийственных делах?

Книга «Профиль убийцы. Психологические аспекты криминального профайлинга» предлагает взглянуть на преступников с точки зрения следователей, психиатров и психологов.

Читая ее, можно узнать, что делает человека маньяком. Может быть, это не так уж и страшно — ведь, зная характеристики маньяков, можно избегать подозрительных личностей на улице.

И, конечно, не могу не упомянуть книгу «Маньяк Фишер.

История последнего расстрелянного в России убийцы». Сергей Головкин, известный как Фишер, становится объектом изучения в этой книге.

Возможно, если бы его ровесники не дразнили его в детстве, он не стал бы жестоким убийцей. Надо быть осторожными с тем, как обращаемся с другими людьми, ведь никогда не знаешь, к чему это может привести.

Взглянем на книгу «Девушка по соседству».

История дочери домохозяйки Рут Чендлер, которая разрешила подросткам пить и курить у себя дома, может показаться каким-то странным сюжетом из сериала. Но то, что это привело к необратимым последствиям, уже звучит как криминальная драма с элементами триллера.

Книга «Убийцы цветочной луны. Нефть. Деньги.

Кровь» рассказывает о загадочной гибели богатых представителей племени осейджей в Оклахоме. Если даже за нефтью начинают гоняться до столь кровавых экстремумов, то, возможно, не стоит становиться миллионером в племенных землях. Лучше ограничиться чтением о приключениях других людей.

И, наконец, книга «Бледнолицая ложь.

Как я помогал отцу в его преступлениях» — это поистине страшная история манипуляции и насилия. Как можно помочь отцу в преступлениях, особенно, когда он оправдывает жестокость своим этическим кодексом? Страшно подумать, что за темными углами семейных тайн могут скрываться ужасные истины.

В целом, все эти книги, хоть и касаются ужасных событий, все равно являются лишь произведениями фантазии. Но иногда реальность оказывается еще более странной и невероятной, чем выдумка писателя.

На самом деле, в реальной жизни тоже происходят смешные и необычные события.

Вспоминается анекдот про маньяка, который решил напугать пожилую женщину. Он подкрался к ее двери и начал стучать. Женщина открывает дверь и спрашивает:
— Да?
— Здравствуйте, это не маньяк, — отвечает маньяк.

Мораль такого анекдота можно считать предостережением о том, что надо всегда быть начеку и бдительным. Даже самые безобидные события могут скрывать в себе непредсказуемые повороты.

Так что, несмотря на то, что книги об ужасах и преступлениях захватывают наше внимание, важно помнить, что в реальной жизни лучше быть осторожным, но не паниковать заранее.

Чтение — это отличный способ погрузиться в захватывающие истории, но обязательно сделайте перерыв, чтобы окно захлопнулось не от ветра, а открытой книги.

Сообщение Подборка жутких книг написанных по реальным историям появились сначала на Фантастический мир.

290 +

53

ЗАЗЕРКАЛЬЕ

Рассказ старого кагэбэшника Юрия Тарасовича:
-В начале 90-х Киев представлял собой Чикаго 30-х.
Банды весело мочили друг друга, а в свободное от мочилова время доили всех и вся.
Хорошо, что в Киеве не было коров, а то бы и их доили.
Большим куском города заправлял тогда один неприметный дедок: для одних он был страшнее смерти, для других вежливый сосед по подъезду, для третьих – «вор в законе», но факт тот, что подмял под себя этот дедок несколько тысяч голов тогдашней киевской братвы.
Сам он никогда не подставлялся, даже на «разборки» не ездил. Посылал от себя «ноги» со своим «мнением» и этого как правило было достаточно.
В лицо его знали только несколько самых приближенных монстров.
Милиция как не рыла, но не было ничего на деда.
Объект купил себе однокомнатную квартирку в новостройках, но это ведь не криминал, живет себе и живет скромненько, ни в чем таком не замечен. Чуть где в городе какая заваруха со стрельбой, а дед сидит себе дома, запивая телевизор мятным чайком.
Алиби.
Информаторы докладывают, что он появлялся то здесь, то там, а «наружка» говорит, что он до утра из дома не отлучался.
И вот, наконец, свершилось: появились неопровержимые доказательства его преступной деятельности. Деда можно было брать.
Разработали целую войсковую операцию: двое спустились с крыши и притаились над балконом, толпа оперативников у подъезда, заблокировала пути отхода. Несколько человек с кувалдой на этаже.
Четыре утра, поступает команда «Захват»!
С грохотом вырывается железная дверь, несколько космонавтов влетают в квартиру, разбивая собой окна. Свето-шумовая граната, крики: «Милиция»!!! «Морду в пол»!!!
А кто собственно, должен утыкаться «мордой в пол»?
В квартире никого нет...
Наружное наблюдение, показало, что вчера вечером объект, как обычно приехал домой, покрутился немного на кухне и лег спать.
Перевернули каждый сантиметр, хоть дедок маленький и тщедушный, но все же человек. Как можно спрятаться в простенько обставленной однокомнатной квартире, чтоб 10 оперативников, сталкиваясь лбами, ходили из туалета в кухню и обратно, разводя руками...
И зачем спрашивается рисковать жизнью, подминать под себя полгорода и при этом жить в такой убогости...?
Наконец уже к полудню, когда эксперты снимали пальчики с зеркала в коридоре, они заметили, что рама, как-то плохо прикручена. Двиганули, а зеркало оказалось не простым «мордоглядом», а нарисованным очагом в каморке у папы Карло.
За ним находилась четырехкомнатная квартира, не квартира даже, а филиал Версальского дворца...
Принадлежала эта роскошь разумеется все тому же деду, но куплена на подставных лиц. Особенность ее была в том, что она не только находилась в соседнем подъезде, но даже вход в этот подъезд был с противоположной стороны дома.
Таким образом, дед беспрепятственно мог быть везде, и в тоже время нигде...

P.S.

В результате дед страшно обиделся на своих веселых непрошенных гостей в погонах, мало того, что с кувалдами и на веревочках, они еще и обувь не сняли...
Обида была настолько сильна, что дедок, не заходя к себе домой, вспомнил, что он гражданин Греции и как-то неожиданно оказался там.
Сейчас, спустя уже столько лет и язык наверное уже выучил...

335 +

54

Алиби, подтвержденное женой прокурора, только усугубило положение подозреваемого.

297 +

55

Как девочка тюрьму в собор перестроила

Попросил меня как-то один хороший человек, дядя Миша, поговорить с его племянницей. Семья у них — крепко верующая, хоть в календарь святых помещай. Формулировка была дивная: «Поговори с Лизкой по душам, а то мы, видимо, всё по почкам да по печени. В церковь ходит, молится, а в глазах — будто не с Господом беседует, а с прокурором спор ведёт».

Лизке четырнадцать. Взгляд — как у кошки, которую загнали на дерево: спрыгнуть страшно, а сидеть — унизительно. Злости в ней было — на небольшой металлургический завод. Но злость честная, без гнильцы. Просто девать её было некуда. Семья, школа, деревня — всё в трёх шагах. Куда ни плюнь — попадёшь в родственника. Бежать было буквально некуда, так что если уж рвать когти, то только внутрь — к тем местам, за которые они цеплялись. Вот и кипела эта ярость в ней, как суп в слишком маленькой кастрюльке.

Я нашёл её у реки. Она швыряла камни в воду с таким остервенением, будто каждый камень лично ей задолжал.
— Слышала, вы с дядей моё «мировоззрение» обсуждали, — буркнула она, не глядя. — Неправильное, да?
— Да нет, — говорю. — Просто невыгодное. Ты злишься, и по делу. Но злишься вхолостую. Энергия уходит, а результат — ноль. Они тебя дёргают, ты бесишься, им от этого ни холодно, ни жарко. Тебя же саму этот гнев изнутри жрёт. Нерационально.

Она замерла. Слово «нерационально» на подростков иногда действует как заклинание.
— И что делать?
— Мстить, — говорю. — Только с умом. Не им в рожу, а им же — но через тебя. Самая крутая месть — вычистить в себе их пятую колонну: сделать так, чтобы их стрелы в тебе не застревали. Не броню наращивать, нет. А вычистить из себя всё то, за что они цепляются. Не латать дыры, а убрать саму поверхность, за которую можно ухватиться.

Она прищурилась.
— То есть… меня обидели, а я должна внутри себя ковыряться?
— Именно. Но не с покаянием, а с интересом инженера. «Ага, вот тут у меня слабое место. Болит. Значит, надо не замазывать, а выжигать». Ты злишься не ради справедливости — ты злишься ради того, чтобы эту справедливость им же и предъявить, когда зацепиться уже будет не за что. Твоя злость — это не грех, это индикаторная лампочка. Загорелась — значит, нашли уязвимость. Пора за работу. Они тебе, по сути, бесплатно делают диагностику.

Я видел, как у неё в голове что-то щёлкнуло. Я-то думал, что даю ей отмычку, чтобы она могла ночами сбегать из своей тюрьмы подышать. А она, как оказалось, восприняла это как схему перепланировки.
— Каждый раз, как зацепили, — продолжал я, — неси это не в слёзы, а в «мастерскую». Можешь в молитву, если тебе так проще. Но не с воплем «Господи, я плохая!», а с деловым: «Так, Господи, вот тут у меня слабина, которая мешает по-настоящему. Помоги мне её увидеть и расчистить это место — чтобы было куда Любви войти».

Честно говоря, часть про молитву была с моей стороны циничным манёвром. Упаковать психологическую технику в религиозную обёртку, чтобы и девочке дать рабочий инструмент, и семье — иллюзию контроля. Идеальная сделка, как мне казалось. Я доложу дяде Мише, что научил её молиться «правильно», они будут довольны, а она получит алиби. Все друг друга как бы обхитрили.

Она усмехнулась. Криво, но уже по-другому.
— Культурная месть, значит. Ладно. Попробую.

Поначалу прорывало постоянно. С мелкими уколами она справлялась, но стоило копнуть глубже — и её захлёстывало. Срывалась, кричала, плакала. А потом, утирая слёзы, собирала разбитое и тащила в свою «мастерскую» — разбирать на части и переплавлять.

Как-то раз мать попросила её на кухне помочь. Лиза, уставшая, злая, взорвалась:
— Да что я вам, прислуга?!
И на этой фразе её просто прорвало: ещё кипя, она развернулась, подошла к стене и вслепую, со всего маху, врезала кулаком — резко, зло, так, что на костяшках сразу выступила кровь. Только когда по руке прострелило болью и злость чуть осела, она словно пришла в себя. Повернулась к матери:
— Прости, мам. Это не на тебя. Это мой крючок. Пойду вытаскивать.

Голос у неё дрогнул, и мать пару секунд просто молча смотрела на неё, не понимая, то ли это снова скандал, то ли она правда ушла работать.
И ушла. И в этот момент я понял: она не просто терпит. Она работает. Она превратила свою камеру-одиночку в место, где идёт непрерывная работа — не по латанию дыр, а по переплавке всего хлама в нечто новое.

Шли годы. Лиза не стала ни мягче, ни тише. Она стала… плотнее. Как будто из неё вымели весь внутренний сор, и теперь там было чисто, просторно и нечему было гореть. Рядом с ней люди сами собой переставали суетиться. И отчётливо чувствовалось, как исчезло то давление, которое когда-то её придавливало, — словно испарилось, став ненужным. Не потому что мир исправился, а потому что мстить старым способом стало просто скучно: крючков внутри не осталось, зацепить было нечего.

А потом случился тот самый день. Её свадьба. Толпа народу, гвалт, суета. И вот идёт она через двор, а за ней — непроизвольная волна тишины. Не мёртвой, а здоровой. Успокаивающей. Словно рядом с идеально настроенным инструментом все остальные тоже начинают звучать чище.

Вечером она подошла ко мне. Взяла за руку.
— Спасибо, — говорит. — Ты мне тогда дал схему. Она сработала. Даже слишком хорошо.

И вот тут до меня дошло.
Я-то ей дал чертёж, как в тюремной стене проковырять дырку, чтобы дышать. А она по этому чертежу не дырку проковыряла. Ей ведь бежать было некуда — кругом свои, те же лица, те же стены. Вот она и пошла до конца: не только подкоп сделала, а всю клетку зубами прогрызла, разобрала на кирпичи и из них же построила собор. Сияющий. В котором нет ни одной двери на запоре, потому что незачем. В который теперь другие приходят, чтобы погреться.

Я дал ей рабочий механизм. Простую схему: «гнев -> самоанализ -> очищение». Но я сам пользовался ей как подорожником — быстро, по-деловому, лишь бы не мешало жить. Не шёл так далеко. А она увидела глубину, которую я сам прохлопал.
Я сам этой схемой пользовался, но для меня это всегда было… как занозу вытащить. Быстро залатать дыру в броне, чтобы дальше идти в бой. А она… она увидела в этих же чертежах не сарай, а собор. Схема одна. Путь формально открыт для всех, но он отменяет саму идею «препятствия». Любая проблема, любая обида — это просто сырьё. Топливо. Вопрос только в том, на что ты готов её потратить. На ремонт своей тюремной камеры или на то, чтобы разобрать её на кирпичи и посмотреть, что там, снаружи.

Я дал ей рецепт, как перестать быть жертвой. А она открыла способ, как вообще отменить понятие «обидчик-жертва». Ведь если в сердце, где теперь живёт свет, обиде просто негде поместиться, то и палача для тебя не существует.

Сижу я теперь, пью свой чай и думаю. Мы ведь, кажется, наткнулись на то, что может стать началом тихого апокалипсиса для всей мировой скорби. На универсальный растворитель вины, боли и обид. И самое жуткое и одновременно восхитительное — это то, что он работает.

И знаешь, что меня в итоге пробрало? Ключ этот, оказывается, всегда в самом видном месте валялся. Обычный, железный, даже не блестит — таким я раньше только почтовый ящик ковырял, когда счёт за свет застревал. А теперь смотрю на него и понимаю: да он вообще для всех лежит. Не спрятан, не запрятан, просто ждал, пока кто-нибудь сообразит, что им можно открывать не только ящики. Никакой святости, никаких подвигов — взял и чуть повернул. Он дверь любую отпирает, а уж идти за ней или нет, это другое кино. И вот что, по-честному, пробирает: всё просто, как веник в углу, а когда понимаешь, что можно было так всю дорогу… становится тихо и чуть жутковато.

343 +

56

Наше время. У председателя колхоза двадцатилетний сын-шалопай. И вот однажды этот парень попал в неприятную историю, которая грозила очень приличным сроком. Улики были только косвенные, но алиби отсутствовало, поэтому при желании могли отправить его за можай на раз-два. Всё зависело от того, как будет оформлено дело - либо он основной подозреваемый, либо свидетель. Председатель метнулся за помощью к прокурору, но прокурор загнул такую сумму, что глаза на лоб полезли. Договориться на меньшую не удалось, прокурор знал финансовую состоятельность визитёра и решил, что он всё равно заплатит. Иначе, сказал он, сушите сухари. Председатель почесал репу и отправился прямиком к судье. Судья оказался более лояльным и предложил решить вопрос за косметический ремонт в помещении суда и новую мебель в комнате судей. Разумеется, проводилось бы всё это за счет колхоза, как благотворительность или шефская помощь (а как же по-другому). По окончанию переговоров председатель поведал о своём визите к прокурору и задал животрепещущий вопрос: «Как быть? Прокурор ведь сказал, что посадит, если денег не будет». На что судья философски ответил: «Пусть прокурор говорит на суде что угодно, но молотком по столу стучать буду Я».
Парня отпустили за недоказанностью вины.

342 +

57

На всякий случай выпил водки. Вдруг глупость ляпну? А у меня уже готовое алиби - бухой.

125 +

58

[b]
Ли Харви Освальд: Анатомия подставного лица. Как несостоятельный стрелок стал главным подозреваемым века.[/b]

22 ноября 1963 года в Далласе было совершено не просто убийство Президента. Была запущена беспрецедентная операция по сокрытию. Её главным элементом стал не снайпер, а живой, заранее подготовленный «козёл отпущения» — Ли Харви Освальд. Его имя стало синонимом убийцы. Но факты, как снайперские пули, безжалостно расстреливают эту легенду. Освальд был не исполнителем, а ключевой уликой в форме человека. Разберём его роль по пунктам, как разбирают на занятиях по тактике.

1. Тактико-техническое несоответствие: Стрелок, который не мог стрелять.

Любая спецоперация начинается с реалистичной оценки возможностей исполнителя и средств. Версия комиссии Уоррена проваливает этот базовый тест.

· Оружие: Винтовка Mannlicher-Carcano 6.5mm — дешёвое, устаревшее оружие с дешёвым и сбитым оптическим прицелом.
· Подготовка стрелка: Освальд имел в морской пехоте низший квалификационный разряд «Стрелок» (Marksman). После армии не тренировался. Это уровень посредственного солдата, а не снайпера.
· Цель: Двигающийся автомобиль на дистанции ~88 метров, уходящий под углом вниз и вправо, частично закрытый ветвями деревьев.
· Задача (по версии Уоррена): Совершить три прицельных выстрела за 8 секунд из болтовой винтовки, требующей ручной перезарядки после каждого выстрела.

Заключение специалиста: Это физически невозможно. Даже опытные стрелки в ходе контрольных испытаний с той же винтовкой не укладывались в этот временной лимит. Освальду приписали сверхчеловеческие способности, которых у него не было. В реальной операции такой «исполнитель» был бы отстранён на этапе планирования за профессиональную непригодность.

2. Хронологический абсурд: 90 секунд, которых не существовало.

Согласно показаниям, через 90 секунд после фатального выстрела Освальд был обнаружен офицером Маррионом Бейкером на втором этаже в столовой, спокойным и с бутылкой «Колы». И нам говорят, что это правда (имеется в виду спокойствие)?

Что он должен был успеть за эти полторы минуты по версии следствия?

1. Спрятать винтовку.
2. Пробежать с шестого на второй этаж.

Однако, показания трёх сотрудниц склада, находившихся на пятом этаже, однозначны: примерно через полминуты после выстрелов они побежали по лестнице вниз и не встретили никого. Лестница была пуста.

Логический вывод: Лестница была пуста потому, что по ней никто не спускался. Освальд не мог оказаться на втором этаже через 90 секунд, если он только что стрелял с шестого. Он был в столовой, по видимому, уже долгое время. Его спокойствие — это не хладнокровие убийцы, а поведение человека, не совершавшего только что тяжкого преступления.

3. Оперативный идиотизм: План «побега», которого не было.

Спецоперация без плана отхода — это не операция, а самоубийство. Каков был план Освальда-убийцы?

· Транспорт: Отсутствует. План побега — автобус и такси.
· Документы: Отсутствуют. Только жалкая самодельная карточка на имя «А. Хиделл».
· Укрытие: Отсутствует. Он направился прямо в свою съёмную комнату — первое место для облавы.
· Деньги, связи, маршрут: Отсутствуют.

Это не план. Это хаос. Но этот хаос идеально вписывается в другую схему: Освальд не планировал бежать, потому что не планировал убийство. Его паническое бегство и убийство офицера Типпита — это действия загнанной в угол жертвы, внезапно осознавшей, что её подставили в качестве убийцы Президента.

4. Ключевая улика: «Карнизы», не совпадающие по длине с винтовкой.

Свидетели видели утром 22 ноября у Освальда бумажный свёрток длиной ~65 см. Длина разобранной винтовки Carcano — ~88 см. Свёрток был короче оружия на 23 сантиметра. Эта деталь не техническая погрешность, а приговор официальной версии. В свёртке не могла быть эта винтовка. Но её нужно было туда «поместить», чтобы создать легенду о её доставке. Кураторы пренебрегли деталью, посчитав её несущественной. Они ошиблись.

5. Мотивационная пропасть: За что он должен был ненавидеть Кеннеди?

Освальд — левый радикал, симпатизирующий СССР. К ноябрю 1963 года Кеннеди для СССР был партнёром по диалогу: вывод ракет с Кубы в обмен на гарантии её неприкосновенности, договор о запрете ядерных испытаний, «Стратегия мира». Убийство Кеннеди было на руку только ультраправым, милитаристам и противникам разрядки — то есть идеологическим врагам Освальда. Рационального мотива у него не было. Этот «мотив» был сфабрикован постфактум из его биографии.
[b]
Заключение: ЛОХ — не оскорбление, а аббревиатура его роли.[/b]

Ли Харви Освальд (ЛХО) в этой истории — не злодей. Он — ЛОХ: Логистический Объект Хищения правды. Точнее, сокрытия правды. Его роль была проста и цинична:

1. Доставить на место будущего преступления свою убогую винтовку по указанию кураторов (под легендой о «передаче или продаже кому-то после работы»).
2. Находиться в столовой на 2 этаже в момент проезда кортежа Кеннеди, обеспечивая себе «алиби по месту, но не по времени».
3. Стать идеальной мишенью для обвинения: его отпечатки на оружии, его политические взгляды, его прошлое человека, уезжавшего в СССР.

Вся операция была построена на использовании этого человека в качестве подвижной, живой улики. Его последующая ликвидация Джеком Руби была не случайностью, а финальным актом, уничтожавшим последнего ненужного свидетеля.

Убийство Кеннеди не раскрыто до сих пор не потому, что нет улик. А потому, что главная улика была уничтожена вместе с правдой. Освальд был не стрелком, а пушечным мясом в информационной войне, жертвой, которую заставили сыграть роль палача. И пока официальная история настаивает на этой лжи, тень от шестого этажа техасского книгохранилища будет падать не только на Даллас, но и на саму идею справедливости.

188 +

59

В полиции:
- На время преступления у вас есть алиби?
- Да, я был не один, а с Богом.
- М-да, не слишком надежный свидетель.

183 +

60

Семья моя,
Где Я не Я!

Для счастливого конца
Имей брата-близнеца:
Мне, чтоб «срок» не дали бы,
Обеспечил алиби!

145 +

61

Приватный разговор между судьей и подсудимым.
Судья подсудимому:
- С Вас сто тысяч.
Подсудимый:
- Но у меня неоспоримое алиби.
Судья:
- Тогда с Вас пятьдесят тысяч.

14 +