Вполне рациональная паранойя.
Вздор, автор, только глупцы могут считать паранойю рациональной!
Смиренно соглашусь: это хитрая мимикрия, паранойя притворяется рациональной, основанной на фактах…
Оставаясь при этом бредом больного мозга.
Творец, однако, не чужд иронии, фантазия его безгранична — всё было и всё будет.
Случилась эта невероятная история с моим приятелем, профи с громадным стажем в психиатрии, в те незабвенные времена, когда моё поколение бывших советских врачей штурмовали твердыни тренировочных программ в американских университетских госпиталях.
Успешно, надо сказать, штурмовали: бешеная целеустремлённость с лихвой компенсировала наши недостатки в знании системы американской медицины и английского языка.
Результатом этого, надо отметить, явилось изменение отношения директоров тренировочных программ к выходцам из СССР — насторожённость сменилась энтузиазмом, следующему за нами поколению русскоязычных врачей стало полегче найти работу в качестве интернов и резидентов.
Так, я, как обычно, отвлёкся,вернёмся к истории — она произошла с моим тёзкой по окончанию резидентуры, когда настаёт пора экзаменов.
У психиатров (а Миша заканчивал психиатрическую резидентуру) экзамен, точнее, его практическая часть заключалась в постановке диагноза абсолютно незнакомого психиатру пациента.
Миша представился незнакомцу и попытался начать беседу — что оказалось крайне затруднительно, пациент буквально при первых звуках Мишиного голоса с явным испугом взглянул на него, замкнулся, несмотря на все попытки профессионала собеседования его разговорить.
И, уже на второй минуте, — пациент вскакивает, распахивает дверь и галопом, петляя, прыжками примата, бегущего по-македонски, удирает по длинному больничному коридору с загадочными воплями: «Спасите! Помогите!Они уже здесь, они пришли за мной!»
До мема «Это фиаско, братан!» было ещё лет 30 — но это было оно, фиаско.
Миша, расстроившись, пришёл к экзаменатором, чтобы сообщить о своей неспособности наладить контакт с пациентом и поставить диагноз.
Психиатры, не в пример тем же брутальным хирургам, — люди понимающие и вдумчивые, бережно и с сочувствием относящиеся к коллегам.
Мишу пригласили присесть и рассказать все детали неудачного интервью.
Выслушав его, старший экзаменатор вскрыл запечатанный конверт с анамнезом и диагнозом — с целью понять — что же, всё-таки, пошло не так?
Внимательно прочитав историю пациента — он улыбнулся и заверил Мишу — его вины тут нет.
И ему полагается вторая попытка, « за счёт учреждения», как говорят в барах, если выпивка не понравилась…
Миша, в недоумении, поинтересовался — а в чём дело, какой же, в конце концов, диагноз?!?
Оказалось, что у пациента — старая паранойя, он уверен, что его преследуют советские шпионы, что и его соседи и родные и служащие почты и дворники являются агентами КГБ — и все они, как один, следят за ним и готовятся к покушению…
Единственное место, где он чувствовал себя в относительной безопасности — был психиатрический госпиталь.
Зря расслаблялся — шпионы проникли и туда, в лице доктора, акцент которого безошибочно был распознан пациентом с первых же минут разговора!
Восточноевропейский акцент Миши, как бикфордов шнур, взорвал хрупкое чувство безопасности и запустил пациента на самую высокую орбиту паранойи, сведя на нет недели лечения…
Так что, как видите, этот случай паранойи приобрёл достаточно обоснованную почву, некую рациональность — благодаря необычному стечению обстоятельств!
@Michael Ashnin
