Анекдоты про финальных |
3
"купил елку прям перед 31, вот теперь обратно в магазин несу, постояла, порадовала нас, пора и честь знать, верну её, 14 дней-то еще не прошли...!
Помню, перед относительно долгой зарубежной командировкой в моей старой дорожной сумке прямо при финальных сборах что-то оторвалось. За 3 часа до отлета самолета пришлось бежать в ближайший магазин и покупать там единственную имевшуюся пристойную дорожную сумку, да еще втридорога (за 5 тыс рублей! красная цена была ей тысячи две). Все 13 дней командировки (несколько перелетов из страны в страну), как только я смотрел на эту новую сумку, меня активно душила жаба, хотя я себя и уговаривал, что другого выхода у меня просто не было перед отъездом - ну, не с мешком же из-под картошки ехать за границу... За время командировки уже почти смог себя уговорить и привыкнуть к сумке.
И вот финальный перелет домой.
Получаю багаж в Шереметьево - у сумки отлетела декоративная клепка. Я приезжаю домой, быстро вытаскиваю чек за сумку, благо он не успел никуда потеряться, освобождаю сумку от своих вещей, и бегом бегу с пустой сумкой в магазин, куда успеваю за 15 мин до закрытия (на следующий день уже истекали 14 суток).
Выражение лица продавца, вынужденного принять дефектную сумку и вернуть мне мои деньги, я запомнил надолго. Боюсь, что мою радостную рожу (человека, который взял сумку как бы в прокат на 2 недели и пользовался ей совершенно безвозмездно, то есть даром) он тоже запомнил надолго. На всякий случай, я в этот магазин больше за сумками не ходил...
|
4
Многих шокировала церемония открытия Парижской олимпиады, некоторые посчитали ее пародией на Тайную вечерю.
А ведь это одна из финальных сцен любого корпоратива среднестатистической российской фирмы.
Синий директор лежит в салате, за ним призывно отсвечивает декольте главный бухгалтер, а вокруг отплясывают фриковатые менеджеры по продажам.
|
|
5
Эта молодая женщина на черно-белом экране была явно недостаточно, неполноценно, неправильно экипирована для этой прогулки. В своей короткой юбке и туфлях на каблуках она торопилась по склону горы к правому верхнему углу экрана, обрывая субтропические лианы, перепрыгивая через ручьи, перелезая через поваленные деревья, оступаясь и снова обретая равновесие, я чуть было не написал отстреливаясь от преследователей, но этого не было. И непрестанно поглядывая в зеркальце и поправляя свои волосы и свою широкую соломенную шляпку.
Зрительный зал то и дело разражался хохотом.
Незадолго до этого она вышла замуж, и это было ее первое и последнее свадебное путешествие. Ее новый муж захватил с собой кинокамеру Кварц-3 и никогда не выпускал ее из рук.
Уточняю. Он не выпускал из рук кинокамеру, а не жену, потому что в фильме жена бродила по ресторанам, кокетничала с обезьянами в сухумском зоопарке, любовалась экзотическими растениями в ботаническом саду, и флиртовала на пляже с хорошо сложенными мужчинами. Ее прогулка по джунглям, когда она продиралась домой в вечернем туалете, оказалась в конце последней бобины, так совпало. На этот филм о свадебном путешествии ушло немеренное количество пленки, и ни в одном эпизоде оператор в кадре не появился. Это очевидно.
А за кадром, пока проявлялась пленка, она родила мальчика. Этот ее муж, кинолюбитель, на него тут же и переключился со своим Кварцем. Таким образом, возникла вторая сюжетная линия будущего фильма.
Младенец обладал странным свойством, зафиксированным на кинопленке: когда он, наконец, научился ползать, он пятился назад. Будучи оставленным на полу в середине маленькой комнаты, через короткое время он оказывался остановленным шкафом, диваном, или кроватью, его реверс был заблокирован, а аверс поднимал страшный рев. Оператор - зверь. Вместо того, чтобы помочь младенцу, он приближает камеру, и крупным планом на экране немого любительского черно-белого кино возникает ор, от которого закладывает уши.
Чтобы соединить эти две сюжетных линии, создатель фильма идет на сознательный фейк, элементарно осуществимый с помощью кинокамеры, установленной на штативе, монтажного столика, и цианоакрилатного клея.
В условиях недостаточного освещения съемку приходится вести на скорости 8 кадров в секуду, что создает эффект ускоренного движения.
Это было задолго до того, как на Ютъюбе водопроводные краны меняют за три минуты, а тогда зрители с изумлением наблюдали, как папа стирает пеленки, запихивает младенца в комбинезон не тем концом, стирает пеленки, младенец задом исчезает под кроватью, папа все еще стирает пеленки, младенец вытащен из-под шкафа и запихнут в комбинезон, и все это в течении шести секунд.
Время от времени эпизоды с младенцем перебиваются сценами шикарного времяпрепровождения дамы в соломенной шляпке под наложенную музыку Тюльпанов Из Амстердама. С неприкрытой скукой и декадентским пресыщением жизнью она дегустирует коктейли в самых трендовых барах южных курортных городов.
В финальных кадрах камера смотрит на открывающуюся дверь, за ней появляется элегантная дама в широкой соломенной шляпке на сломанном каблуке. Камера переводит взгляд на шкаф, из-под которого вырывается младенец, при обратной ускоренной съемке устремляется к маме, та его поднимает, подбрасывает в воздух, прижимает к груди, целует.
Пленка кончается, прокручивается ракорд, зрители плачут.
|
|
6
Позапрошлым летом, счастливо командированные во Францию, мы жили в тогда ещё олимпийском Париже и как-то вечером оказались на концерте в греческой церкви. Пришли эмоционально воспарить и культурно приобщиться.
На первом же Моцарте, когда скрипач выводил трогательное вибрато, наша соседка медленно вынула из хрустящего пакета абрикос и вдумчиво его съела.
«Вот зараза», — не по-христиански подумали все, включая скрипача, но сделали вид, что ничего не случилось.
На следующем номере с тем же вдохновенным хрустом соседка достала из пакета печенье.
«Хррр — хрум-хрум-хрум — хррр», — услышали все.
Для церковной акустики, как выяснилось, нет разницы между Моцартом и крекерами.
Публика тревожно заерзала на лавочках. Скрипач развернулся к прожорливой женщине и выразительно сыграл сфорцандо.
«Хрум», — ответила не сломленная женщина.
Но потом три произведения подряд не ела, и о ней все забыли.
Беда пришла на «Временах года». Как раз когда собравшиеся переживали сложную гамму чувств, прожорливая женщина нашла в своем пакете яблоко.
«Хряп», — известила она собравшихся.
«Кхе-кхе», — интеллигентно ответил зал.
Скрипач трагически закатил глаза.
«Хряп-хряп», — не унималась прожорливая женщина.
Пока Вивальди переворачивался в гробу, музыканты отчаивались, а публика беспомощно вздыхала и возмущено переглядывалась — толерантность и хорошее воспитание не позволяли им убивать, — из дальних рядов, бурча себе что-то под нос, тихо, но решительно вышла в проход маленькая, в чёрном, очень пожилая гречанка, подошла к прожорливой женщине, молча вынула яблоко у нее изо рта, погрозила пальцем и с достоинством удалилась.
На финальных поклонах музыканты попросили для нее отдельных аплодисментов.
Где тебя носит, Клэр (с)
|
|