Анекдоты про господи |
1203
- На Пасху мои родители пригласили знакомых посидеть вечерком и выпить вина. За столом мама попросила меня прочитать короткую молитву перед едой. А я говорю, что не помню ни одной. Тогда мама говорит: "Просто скажи как я обычно говорю". Ну, я и сказал: " Господи, ну на кой черт мы пригласили столько народу!?"..
|
1206
Сегодня в Италии отмечают День Матери и я посвящаю этот рассказ всем-всем мамам.
Ты ждешь его... Тебя тошнит по утрам, ты пьешь таблетки и пытаешься угадать мальчик или девочка. Ты пока даже не знаешь, кто это, но уже любишь его. У тебя появляются растяжки на животе и ты покупаешь специальное масло, которое совсем не помогает. Но что такое растяжки на животе по сравнению с радостью стать мамой.
И вот рядом с тобой лежат 3.800 орущего счастья и начинаются бессонные ночи, у тебя от усталости серый цвет лица, прыщики, сыплются волосы и ты покупаешь себе витамины. Потом у него колики, температура, первые зубки и у тебя появляются подглазины и первые морщинки возле глаз. Ты покупаешь хороший крем, но понимаешь, что буквально не успеваешь им пользоваться.
Потом тебе звонят из яслей, потому что он упал с горки. У тебя появляется первый седой волос и первый штраф за превышение скорости, потому что ты летишь с работы, как Шумахер через весь город в ясли, чтоб понять, что в этот раз тьфу-тьфу обошлось.
Потом скарлатина, ветрянка, отиты, бронхиты, тонзилиты, фарингиты и прочие «иты», ты качаешь его на руках и у тебя начинает болеть спина. Ты учишься правильно поднимать вес, сгибая коленки и держишь дома вольтарен на всякий случай.
Потом он на выпускном в саду читает километровые стихи, ты умиляешь и таешь от радости. И у тебя появляются самые лучшие из всех морщин- те, которые от улыбки. У мужа предательски блестит слеза и, кажется, он впервые замечает, что ребенок то уже подрос.
Потом поделки из шишек, прописи, таблица умножения, сочинения, контурные карты, уравнения, презент индефинит темз, чертежи и лабораторные по химии. У тебя появляется командный голос, центральные морщины между нахмуренных бровей и стальные нервы. У меня лично осталось мало следов от этого периода, сын учился хорошо. Но другие мамы в комментариях все расскажут..
Потом в твою жизнь приходит музыка. Прости, Господи, кто назвал это какафонию звуков и шепелявый речитатив музыкой? Ты знаешь всех современных итальянских рэперов с милыми именами Монстр, БебиКиллер, ПолоГэнг или ЮгиБой. Ты пьешь валерьянку и можешь состязаться в терпении с буддисткими монахами. К счастью, твой гараж не подходит для репетиций и ты не рискуешь оглохнуть, во всяком случае не сейчас.
Потом в твой жизни появляется условная Наташа. Твоя будущая сноха, само собой. Ты пытаешься объяснить, что в 16 лет- это не любовь всей жизни и все еще 100 раз изменится и поменяется. Муж просит тебя не вмешиваться, сами разберутся и по-мужски кратко: «Ну вы поаккуратнее, мне рано с внуками гулять» закрывает вопрос. Ты привыкаешь к Наташе, знакомишься с ее родителями, привозишь ей из Тосканы красивую сумочку и в тот же вечер слышишь: «Мы с Маринкой сегодня идем на пиццу». С Маринкой??? У тебя первый раз что-то нехорошо покалывает в груди, ты только успела привыкнуть к Наташе.
Настя, Лена, Лиза, Люда, Даша, Маша и Глаша проходят незаметно и ты даже не пытаешься запомнить их имена.
Потом он заканчивает школу с отличием и тебя распирает от гордости. А после выпускного он едет с друзьями в Хорватию и у тебя сдают нервы, т.к он не отвечает по телефону, а мама друга, которая отслеживает положение телефона, говорит что весь день нет движения, телефон только вечером меняет локализацию. Ты заедаешь стресс пирожными с риском не влезть в юбку, обещаешь его прибить, как только вернется, но вместо этого обнимаешь. Он единственный из всей компании привез маме какую-то мелочь в подарок и у тебя улыбка до ушей.
Потом он хватается за любую работу, у него мечта- машина. Ты добавляешь ему какую-то сумму, чтоб из всех предложеных корыт купил то, которое хотя бы заведется в день покупки. Ты надеешься, что ездить он будет очень аккуратно, но у тебя появляется бессонница. Ты не можешь уснуть, пока не услышишь, что приехал.
Потом тебе звонят в 4 утра с незнакомого номера и ты в пижаме и в куртке летишь в больницу. К счастью, жив и практически цел. Ты обещаешь все смертельные кары ему (заднему пассажиру без ремня) и особенно придурку-водителю. Но рядом стоит мама водителя, тоже в пижаме и вся заплаканная. И вы мамы обнимаетесь и обещаете напиться в тот же вечер. Муж с другими папами просто нервно курит на крылечке. Вечером ты не узнаешь себя в зеркале, у тебя пряди седых волос, подглазины и нервный тик.
Потом ты месяц ездишь с ним по врачам и страховым конторам. У тебя помятый вид, но парикмахер и косметичка делают свою работу и ты снова сияешь, как раньше. Нервы тоже успокоились, сын выздоровел и это важнее всего.
Потом он отлично сдает очередную сессию, обещает закончить университет с красным дипломом и фантазирует на тему стажировки где-то за океаном и у тебя опять бессонница. Ты понимаешь, что это не ребенок и рано или поздно он улетит из гнезда, но ведь это все так быстро произошло, буквально вчера «Синьора, мальчик, 3.800», а вот сегодня в Америку собрался на длительную стажировку. Ты его отговориваешь, а муж молчит, наверное знает, что нет смысла отговаривать.
... а сегодня - День Матери, и в 7 утра на столе я увидела розу в стакане воды и записку « Мама, ты самая лучшая!». И мой любимый круассан к кофе, теплый и ароматный, аж прослезилась, не поленился мой лапочка в 6.30 утра в бар сходить и купить для мамы. Или он вообще спать не ложился и пришел домой в 6.30 утра? Ладно, потом разберемся, сейчас пусть отсыпается, главное, чтоб в Америку не уехал.
|
|
1209
Вы верите в сглаз?
В начале года муж уговаривал меня поехать на историческую родину, то бишь в Казахстан: Алматы, Караганда, Балхаш.
Я твёрдо сказала НЕТ и 25-ого мая с восторженным взглядом сидела в самолёте рейсом Цюрих-Франкфурт. Да-да, сначала Германия-Швейцария-Германия, затем Азербайджан и оттуда в Казахстан.
Понедельник, 26.05.2025
Домой я не полечу! Пойду пешком, отправлюсь вплавь, но не полечу. Господи, как же хочется спать. Дайте мне где нибудь лечь!
В смысле за стол? Что я предпочитаю пить?! Сок наверное.
Постойте, но это не сок...
Вторник, 27.05.2025, утро
Коля (муж/имя изменено)! Как ещё раз зовут твоих одноклассников?
Здесь очень холодно, а у меня полный чемодан летней одежды. Ни в какие горы я не поеду, не уговаривайте! Не надо мне совать свои сапоги и эту куртку, чья она вообще? А шапки нам зачем?
Красота какая!!! Не-не, пить я не буду, мне вчера хватило!
...
Среда, 28.05.2025, утро. Холод собачий
Коля! Где мы??! Подними меня, я не могу встать. Зачем ты напялил на меня три чужие куртки???
Глупости не говори. Ну как я могла их отобрать у здоровенных мужиков?! И не кусала я Альжана, я же не идиотка! Что значит: Не факт?!
Пятница, 30.05.2025
Да пошли все в ж... со своим Казахстаном, со своими горами! Алконавты! Столкнули меня в речку, вывихнули мне ногу, спалили башмак в костре... ещё совесть позволяет говорить мне, что это я всё САМА и по доброй воле.
Вечером ещё снова лететь.. Я хочу домой!
Пятница, 30.05.2025, вечер
Караганда. Н-да. Лысая, серо-жёлтая, пыльная, душная.
Коля, да мне плевать, что ты здесь вырос, у меня нога болит зверски! И не ори на меня, алкаш проклятый, о детях до сих пор даже не вспоминал! Достал ты меня со своим Лениным! Вон Ленин и там Ленин, что тебе ещё надо? Ой, да какая разница, Абай Кунанбаев или Ленин - памятник, он и есть памятник.
Как можно было притащиться в этот Мухосранск?!
..всё ещё пятница, время неизвестно
Димка, Славка, Вова, Юра... какие же вы классные! Караганда ПРЕКРАСНЫЙ город с прекрасными людьми.. да-да, это моя рюмка, наливай! Нога? Не, не болит...
Суббота, 31.05.2025. Полный пипец
Коля! Где мои трусы? Сам сиди тихо! Где мои трусыыыы?! У Ленина???
Товарищ милиционер, а можно нам домой? Мы так больше не будем! Кто пил? Да вы что? Я вообще не пью, так, немножко перерадовалась, памятник Абаю Кунанбаеву очень запал в душу.
Не Абай? Прям Ленин-Ленин? Ну что вы такое говорите? Не вешала я на него ничего. Не трусы это вовсе - красное знамя! Ну так мы пойдём?
Суббота-воскресенье, 31.05.-01.06.2025
Коротко. Не помню.
Понедельник, 02.06.2025, 04:30
Слава богу назад в Алматы!
Коля, а тебе не кажется странным, что аэропорт мёртв и таксист как-то подозрительно на нас смотрел, когда уезжал?
Женщина, простите пожалуйста, А ГДЕ ВСЕ?
По понедельникам не летаете? Нет, мы не придурки, у нас билеты на сегодня, вот. Ошибочка авиакомпании и вылет завтра? Ааа, ну тогда ладно. Только нам то что делать? Гостиница в шаговой доступности? Спасибо вам!
Мама мия,ЭТО люкс??? Страшно представить, как выглядит тогда обычный номер - горшок под кроватью? Хотя насчёт кровати это я погорячилась, скорее всего её просто нет...
Коля, под матрасом просто доски! Как у тебя и матраса нет? Половичок?
На балконе будь осторожен, там огромная железяка с проводами и дыра в полу. Это антенна?! Ну тогда включай телевизор. Не работает?
Что ты ржёшь? Не выламывала я кран, он сам отвалился!
Господи, сделай так, чтобы ничего не завалилось и я улетела завтра отсюда!
Вторник по воскресенье, число уже неважно
Алматы-Балхаш-Алматы. Жара-комары-бухой Коля-ненавижу всех. Особенно верблюда.
Посиди нахрен в лодке, не бойся, здесь никого нет. Нуда, а верблюды это фатоморгана!
Как можно плевать в беззащитную женщину, сволочь?! Но хоть рыбиной залепила в эту отвратительную рожу!
В Алматы верблюды на колёсах. Они не только плюются, но и кроют матом, а верблюды в Гуччи и Лакосте вообще неадекваты. Осознала, что Коля тоже верблюд...
Понедельник, 09.06.2025, Урааааа
Швейцария. Аэропорт Цюрих. Получим чемоданы и родной дом, собаченька, котечка, ах да, деточки!
Коля, а где мой чемодан? Потерялся, не доехал? Но почему именно мой?!
Грёбаная Европа!!!
Коля, не беси меня - Швейцария не Европа - одна шаражка! Не трогай меня, я вообще с тобой развожусь!
~~~
Чемодан приехал спустя 4 дня. Но сглаз продолжается. Меня накрыло аллергическим кашлем, на работе смена начальства и взлёт по карьерной лестнице - в реале окунули в большую кучу г..на, ночами преследует верблюд.
Ну а Коля... никак не может выбраться из синей ямы.
|
|
1216
В виде эпиграфа:
Один человек мечтал выиграть в лотерею. Каждый день он приходил в храм вставал на колени и просил Бога:
- Господи, помоги мне выиграть в лотерею!
Прошел месяц, второй… Однажды человек, как обычно, пришел в храм, встал на колени и стал молиться:
- Господи, ну дай же мне выиграть в лотерею! Ведь другие выигрывают. Что тебе стоит?!
Вдруг над его головой раздался голос Всевышнего:
- Да купи же ты, наконец, лотерейный билет!
А теперь суть истории.
Три года назад мы купили тур на отдых: муж, я, внуки.
Внуки даже в преддверии отдыха стали внезапно отличниками( единственные из всего класса)
И тут… наш аэропорт закрыли( в связи со всем известными событиями), отдых, наполовину оплаченный в турфирме— прикрылся медным тазом.
Ладно, за это время отдохнули у нас, в крае, в Абхазии, на горячих источниках в Адыгее ( кстати, рекомендую).
Но мысль об уплаченных деньгах и невостребованном отдыхе не грела душу.
Пытались связаться с турфирмой- ноль.
Я, вроде неглупый человек, но решила забить и на деньги и на турфирму— да провалитесь вы с нашими деньгами.
В середине мая возвращаюсь из Питера, после полостной операции.
О выписке из больницы мне сказали в последний момент,а значит брала билеты, которые были.
А были на верхнюю полку)
Я уже знала, что вниз, на нижнюю полку, я имею право три раза в сутки. Даже посидеть. Значит как- то надо наладить отношения с пассажиром нижней полки. Я - не кошка, постоянно спать не умею.
Общение с пассажиром нижней полки началось нетривиально. Я затаскиваю чемодан в вагон и общаюсь с мужем по наушнику:
— Саш, я в поезде, всё хорошо.
Юноша с нижней полки, не видя наушника за моей шевелюрой волнуется:
— Мы с Вами знакомы? Откуда Вы знаете как меня зовут?
Так слово- за слово завязался разговор.
Узнала, что юноша юрист в крупной компании.
Юрист? Тут я вспомнила про недополученный отдых, и невозвращённые деньги. На тебе , юноша , загадку. Похлеще той— откуда я знала как тебя зовут)))
В общем, опуская подробности— мне было позволено не только сидеть в любое время на нижней полке ( я не бравировала операцией), но и предложено юридическое сопровождение претензий к турфирме по возвращению денег.
А оставалось две недели до окончания срока действия исковой давности на обращение в суд—(три года.)
Юноше было интересно выиграть очередное дело ( расплата коньяком с ним, это вообще несерьёзно, как мне кажется) , а я купила видимо лотерейный билет, в виде билета РЖД .
На верхнюю полку.
P. S.
Турфирма вернула деньги, и даже больше.
|
|
1218
Начну с анекдота.
Стоматолог бегает по поликлинике, задумчивый, чуть ли не за голову держится. Медсестра его останавливает:
— Доктор, что случилось?
— Да вот… пришёл пациент. Денег — полно, а зубы все хорошие. И не могу понять, что с ним делать!
Тут сразу понимаешь, почему у стоматологов такой высокий уровень стресса. У них самая страшная ситуация — это когда клиент здоров. Для них это как для автомеханика услышать: «У меня машина работает, масло менять не надо».
Говорят, по медицинской статистике у стоматологов один из самых высоких уровней самоубийств среди врачей. И знаете что? Я понимаю.
Во-первых, представьте: каждый день сидишь в замкнутом кабинете и часами смотришь людям в рот.
— «Откройте шире…»
А там вчерашняя шаурма.
Во-вторых, стресс и перфекционизм. У хирурга: «Операция прошла, пациент жив». У стоматолога: «Пломба кривая — всё, репутация в трубу».
Финансовое давление — оборудование стоит как квартира, аренда клиники как самолёт, а пациент приходит и говорит:
— «Доктор, а что так дорого? Я же всего один зуб принёс!»
Негатив от пациентов — люди редко бегут к стоматологу с радостью. В лучшем случае — с обезболивающей таблеткой, в худшем — с маминым криком: «Иди, иди, хватит ныть!»
И наконец — социальное одиночество. Хирурги оперируют в команде: ассистенты, анестезиолог, медсёстры. А стоматолог один на один.
— «Ну что, поговорим?»
— «Ааааааааа…»
Это не разговор, это хор имени «Спаси Господи».
Вот и получается: профессия стоматолога — реально опасная.
Опасная не для пациента… опасная для самого стоматолога!
Переехал я в новый район и решил зубы проверить. Гуглю: «дантист рядом со мной» — выскакивает Басман. Фамилия серьёзная: будто сразу видно — с детства скрипка, гаммы, конкурсы. Думаю: если человек столько мучился с виолончелью, чужие зубы ему — отдых.
Прихожу. Говорю:
— Пломбу поставьте.
Он посмотрел, поморщился и сразу:
— Тут нервы удалять! Операция, 800 долларов… но для вас — 600.
Я:
— Дело не в деньгах, а надо ли вообще?
Он не привык, что пациент разговаривает. Обычно рот открыл — и молчи. Но согласился.
Раздосадованный Басман лепит пломбу. Я иду к ресепшн, карточку достаю… и прямо на полпути — «чпок»! Пломба выпала. Я ещё даже оплатить не успел.
Возвращаюсь, показываю. А Басман, даже не моргнув:
— Это вы языком трогали, сами виноваты.
Я стою, держу пломбу в руках и думаю: «Если бы я языком так умел — я бы не у вас лечился, а в цирке на гастролях выступал!»
Прошло 25 лет. Зуб — жив, нервы работают.
А пломбу мне потом поставила китаянка из Гонконга. Сделала идеально! Но мечтала о другой жизни:
— У меня брат скрипач, — вздыхает.
— Так вы тоже могли!
Я чуть не подавился слюной: «Так это вы от отчаяния людям зубы делаете?»
А ещё у меня пломба времён СССР. Ставила студентка. Так вот она дожила до капитализма, пережила дефолт и, похоже, внуков моих переживёт. Эта пломба — как Ленин: никто не верит, что жива, а она лежит и лежит.
Недавно пошёл чистку делать. Молодая, симпатичная стоматолог говорит:
— Всё отлично. Но надо ещё под дёснами почистить. Это у нас называется «глубокая чистка карманов»… с вас к Вашим $200 еще 261 доллар.
Я кивнул, но в душе ахнул: «Глубокая чистка нужна, когда десна кровоточат. А пока они молчат — пусть и деньги молчат!»
Вышел и написал отзыв:
«Спасибо за улыбку, но за такие цены — любитесь с конём».
|
|
1224
На экзамене у Аркадия Викторовича — человека-легенды — случилось такое, что до сих пор пересказывают.
Он не просто спрашивал — он испытывал. Предмет философия религии, и студенты сидели, будто на минном поле: каждый боялся услышать слова «апофатическое» и «катафатическое».
Сам Аркадий Викторович бледен, держится за виски.
— Господи… от ваших определений «теодицеи» у меня череп трещит, — простонал он.
И вдруг поднимается Аня. Та самая, что на лекциях любила конспектировать не сухие схемы соборов, а описания религиозного опыта и практические приёмы, которые можно попробовать.
— Аркадий Викторович, — сказала она тихо, но уверенно. — Если я помогу, и голова пройдёт, вы засчитаете экзамен всей группе?
Аудитория замерла. У каждого на лице читалось одно и то же: если не получится — Аня пролетит, а заодно и всех утянет.
— Всё, теперь всей группе пересдавать, — выдохнул кто-то в третьем ряду.
— Хотела как лучше, — прошипел другой, — а выйдет, что он нас завалит до лета.
Сидели, как на бочке с порохом, которую она сама решила поджечь.
Преподаватель поднял глаза, в уголках мелькнула усталая усмешка.
— Двадцать лет я мучаюсь мигренью. И вы хотите экзамен в обмен на чудо? Ирония впечатляющая. Ладно. Но условие такое: если не выйдет — спрошу с вас по полной. Остальные ни при чём.
Аудитория шумно выдохнула: хоть не всех утопит. Но взгляды тут же впились в Аню: «Ну и зачем? Сама напросилась. Вот дура…»
— Тогда, пожалуйста, оцените уровень боли, — спокойно сказала Аня и протянула листок. — Это нужно, чтобы понять, изменилось ли что-то.
— Девять, — буркнул он.
Аня устроилась поудобнее, прикрыла глаза. Внешне — тишина. Но чувствовалось, что внутри идёт работа: дыхание стало ровным, лицо собранным, словно она держит невидимый ритм, известный только ей.
Минуты тянулись. Студенты писали билеты, но всё равно украдкой поглядывали.
— Она ведь даже не готовится, — шепнул один.
— Пока мы теорию зубрили, она практику осваивала, — вздохнул другой.
А кто-то на задней парте пробормотал почти шёпотом:
— Я читал про такие штуки… пробовал, у меня не получилось.
Полчаса. Когда Аня открыла глаза, выглядела так, словно пробежала марафон.
— Запишите ещё раз уровень боли, — попросила она.
Аркадий Викторович осторожно повёл головой, прислушался к себе — и впервые за годы выдохнул без боли.
— Три. Даже меньше. Будто тяжёлый камень сняли.
Аудитория выдохнула вместе с ним. Кто-то зааплодировал, кто-то перекрестился, а с задней парты прозвучало серьёзное:
— Значит, экзамен у нас сегодня практический.
Преподаватель раскрыл ведомость:
— Слово дано — слово держу.
И дальше спрашивал не про глубины Августина, а простое: сколько таинств в католицизме, как зовут священную книгу зороастрийцев. Те, кто хоть немного готовился, сдавали легко. Пара человек всё равно пролетела — но почти вся группа ушла с экзаменом.
Позже Аня не скрывала, что он спросил её после:
— Скажите… что это было?
— Просто практика, — устало улыбнулась она. — Я делала так, что слышат.
А дальше слухи пошли уже по всему универу. Будто в деканате удивлялись:
— Аркадий Викторович, у вас почти вся группа сдала с первого раза. Как так?
А он только развёл руками и спокойно ответил:
— По милости Божьей.
|
|
1226
Однажды Георгий случайно зашёл в выдуманный фэнтэзийный мир, и тут на него с потолка обрушились комментарии про недавнее интервью певицы фон Рыжачёвой. Тысячи людей три дня скакали за Рыжачёвой, во всё горло пытаясь кричать ей, как она им безразлична. Рыжачёвой вменялись в вину её безудержная похотливость, мерзкая хабалистость, старушечье растление младенцев и почитание генерала Мудаева, который с эполетами.
Георгий в изумлении замер, глядя на творящийся пиздец. Ему открылась святая истина. По сути, фон Рыжачёвой не надо было в принципе ничего говорить. Она могла просто сидеть и молча глядеть на журналиста 3,5 часа, а комментарии были бы те же. Одни – что она молчит красиво и правдиво, гордо и откровенно. Другие - что не так молчит, что молчит нагло, что молчит по-свински, и что сучка такая, молчит вообще вызывающе. А чего, ведь так и есть. Жители Страны мацы и коротких автоматов наехали на Рыжачёву, что она не возблагодарила их за дарование убежища. Жители Страны красивой природы охаяли Рыжачёву, что она не достаточно заклеймила, осудила и заплевала. Жители Страны снегов и льдов с одной стороны лили смолу на своего бывшего кумира, отмечая, как она плохо поёт и похожа на посмешище. С другой – восхищались её храбростью и смелостью, хотя трудно найти смелость в словах, что «я уехала в нищету, взяв с собой лишь 30 тыщ серебряных ефимков».
Действительно, вот так эта Рыжачёва убога, ничтожна, никому неизвестна, неинтересна и бесталанна, что любые сказанные ею слова взрывают виртуальное пространство Большой Красной Империи, и её видео набирает 20 миллионов просмотров. Стоит ей пару букв произнести, как целые страны возмущаются/восхищаются любым её мнением.
Георгий по поводу конкретно интервью ничего сказать не может – он его не видел. Он читает тексты, а интервью смотреть – Георгий 3,5 часа не выдержит, извините. Он не смотрит именитых фэнтэзи-блогеров и сказки волшебного ящика: тут никакого чистоплюйства, просто не его формат. Насчёт фрагментов, ему забавно. Ибо Кристально Честные СМИ на холмах разных западных королевств и герцогств, как островное радио «Ми-Ми-Ми» и сайт «Кальмар», цитируя правдолюбицу, вообще не заикнулись о похвалах Рыжачёвой в адрес неприятного генерала Мудаева. Как воды в рот набрали. Зато драконовские СМИ тут же наехали на Рыжачёву насчёт пропаганды муданизма, а нукеры призвали дать ей десять статусов иноблядента. Господин Дракон же молчал. Открывал один глаз, и закрывал снова. Нукеры не могли понять, чего он хочет, поэтому как-то умолкли по поводу низкого иноблядентства.
С трудом выбравшись и отряхнувшись от комментариев, Георгий подумал следующее. Он не является поклонником Рыжачёвой, потому что слушает с детства другую музыку, а красноимперская эстрада никогда не была ему интересна. Музычка умца-умца Георгию не подходит, даже с хорошим вокалом. И? О вкусах не спорят, и у Рыжачёвой миллионы поклонников, нравится это кому, или нет. Как от человека, Георгий от Рыжачёвой тоже не в восторге: особливо после её молчания на тему массового убийства на одном концерте, да и с экстазом на тему Мудаева с эполетами. Ибо Георгий с Мудаевым в 1993 году общался три часа лично, и мнение у него сложилось совсем другое. Но пинать её Георгий не станет, просто рукой махнёт. Фон Рыжачёва вошла в историю Снеговии, и её оттуда при всём желании не выкинешь. Плохая или хорошая, дура или умница, с плохими или хорошими песнями, в блядстве или целомудрии, но её знают, и будут знать через много лет. Певице 276 лет от роду, и другой она не станет. Восхищаться или ненавидеть – тут пусть решает каждый, но ей ни жарко от этого, ни холодно. Себя она очень любит, это заметно. Считает большой звездой, и это вполне логично. Считает, что её должны обожать.
Несомненно, она сейчас очень довольна тем, какой несусветный хай вокруг неё поднялся.
Вздохнув, Георгий вернулся из зыбких фантазий в наше суровое, но милейшее бытие. Ну и дела творятся в этом фэнтэзийном мире, прости меня Господи. Как же хорошо, что в нашей реальности такого нет!
(с) Zотов
|
|
1227
[b]«Царская милость» [/b]
Московское царство, 1654 год
Весеннее солнце золотило купола Кремля, когда царь Алексей Михайлович, облачённый в парчовый кафтан, вышел на Красное крыльцо. Перед ним, стройными рядами, стояло войско — стрельцы в алых кафтанах, дворянская конница в блестящих доспехах, казаки с длинными пиками. Начинался [i]отпуск [/i] — старинный обряд, когда Государь благословлял ратников на битву с ляхами.
Царь поднял руку, и площадь замерла.
— «Православные воины!» — голос его звенел в тишине. — «Идёте вы не на бойню, но на защиту земли Русской от супостата. Да будет над вами благословение Господне!»
Воинство грянуло в ответ: «Рады стараться, Государь!»
После речи ближние бояре и воеводы были приглашены на царский обед. В Грановитой палате столы ломились от яств, но главным было не угощение, а беседа. Князь Алексей Никитич Трубецкой, назначенный главным воеводой, сидел по правую руку от Государя. Лицо его было озабоченным — не от страха перед врагом, а от предстоящего церемониала.
По обычаю, перед самым выступлением в поход воевода должен был пасть перед царём на колени, обливаться слезами и причитать: «Прости, Государь, не поминай лихом!» — словно на смерть шёл, а не на ратный подвиг.
Алексей Михайлович, отхлебнув из кубка мёду, наклонился к Трубецкому:
— «Князь, негоже тебе, воеводе, перед всем народом слёзы лить. Поклонись мне в пояс — трижды четыре раза, как подобает, — и будет с тебя. Число правильное, Богу угодное.»
Трубецкой едва не поперхнулся. Такое послабление было неслыханной милостью!
— «Государь…» — прошептал он, — «не смею…»
— «Смею я, — улыбнулся царь. — Или думаешь, Господь меньше услышит молитвы, коли ты не расплачешься?»
Когда войско вновь построилось, Трубецкой, как и велел Государь, двенадцать раз поклонился в пояс. Народ ахнул — отступление от чина! Но царь лишь благословил воеводу иконой Спаса Нерукотворного.
— «С Богом, князь. Ждём тебя с победой.»
Трубецкой, облегчённо вздохнув, вскочил на коня, обнажил саблю и громко крикнул:
— «За мной, ребята! За Русь Святую!»
Войско двинулось в поход под звон колоколов. А Алексей Михайлович, глядя вслед, перекрестился.
«Молитвами твоими, Господи, спаси и помилуй землю Русскую…»
Так, с царской милостью и доброй шуткой, начиналась великая война за русскую правду.
|
|
1228
Крупные суммы денег я находил в своей жизни дважды.
Случай 1.
Стою я как-то у грузовика, который привёз для моряков всё самое необходимое: магнитофоны «Sharp», жвачку «Orbit» и китайские пиджаки с плечами размером с парус. Вдруг вижу — лежат деньги. Не рубли, не купоны — 250 долларов! В 1991-м это как если бы сейчас нашёл нефтяную скважину под диваном.
Я, естественно, подобрал. Но совесть у меня была мощнее, чем инфляция. Звоню радисту:
— «Объяви по радио: кто потерял деньги, подходите к третьему механику».
Минут через пять в каюту врывается второй помощник — запыхавшийся, будто бежал не с мостика, а с Олимпиады. Я, как честный следователь, спрашиваю:
— «Сколько потерял и какими купюрами?»
Он, не моргнув глазом:
— «250 долларов. Двадцатипятирублёвками... ой, то есть десятками!»
Совпадение полное. Я ему деньги отдал, а он мне — легендарное морское «спасибо» в стиле «ну ладно». И всё.
История разошлась по пароходу, и симпатичная буфетчица Рая хитро прищурилась и сказала:
— «Эх, механикус, лучше бы ты эти деньги мне отдал. Я бы тебя так отблагодарила, что ты бы до следующего рейса улыбался!»
Случай 2. 2025 год. Я опоздал c отправкой срочной посылки клиенту через курьера и уже думал, что день пошёл под откос. Побежал в DHL, всё сдал, иду обратно — и вдруг вижу на асфальте банковский конверт. Поднимаю, запечатанный, тяжёленький. Думаю: «Ну это, наверное, счета за коммуналку».
Открываю… а там — 1000 канадских долларов!
Ровненькие такие, пахнут банком и чужим отчаянием.
И вот тут у меня три мысли подряд:
«Господи, спасибо за бонус за опоздание».
«Если сдам в полицию — они меня запишут в книгу “Лох года”».
«Если потрачу — жизнь запишет меня в книгу “Приключения начинаются”».
А что бы сделали вы? Потому что я, честно говоря, так и не понял: это был подарок судьбы или проверка на жадность.
|
|
1229
Школьница собирается на выпускной. Подходит к матери: - Мам, а если я с мальчиком в губы поцелуюсь, то я могу забеременеть? - Нет, конечно. - А если с языком целоваться? - Тоже нет. - А если я ему минет сделаю? - Нет, не забеременеешь. - Ну а как насчёт анального секса? Мать в шоке: - Господи, дочка, ты всё это на выпускном собралась проделать? - Да не, мам, не волнуйся. Я просто выясняю, кто отец.
|
|
1232
Поздней ночью, на грани сна и тревоги, когда квартира спит, как старый тёплый чайник, Настя вдруг встрепенулась. - Гена! Господи... Гена! - её голос звенел и шептал одновременно. Ты серишь! Гена, не сразу осознавший границу между сном и явью, пробормотал: - Ну и шо... Это ж к деньгам, Настя. Серьёзно тебе говорю... к деньгам. Настя вздохнула. Где-то вдали зазвенели трамвайные рельсы, и всё вернулось в тишину.
|
|
1234
2010
Мужик едет на встречу, опаздывает, нервничает, не может найти место припарковаться. Поднимает лицо к небу и говорит:
— Господи, помоги мне найти место для парковки. Я тогда брошу пить и буду каждое воскресенье ходить в церковь!
Вдруг чудесным образом появляется свободное местечко. Мужик снова обращается к небу:
— А, всё, не надо. Нашёл!
|
|
1236
#3 08/11/2025 - 19:20. Автор: Анонимно #32 07/11/2025 - 23:51. Автор: какаДУ Сидит рыбак на берегу который час, а всё рыба не клюёт. - Господи! - взмолился мужик. - Пошли ты мне хотя бы одну большую рыбку! Всплывает синий кит: - Ну? = Кит это млекопетающее. =. Еще раз говорю, оно беспозвоночное животное! +++++++++++++++++++++++ МлекопЕтающее???
|
|
1240
Как девочка тюрьму в собор перестроила
Попросил меня как-то один хороший человек, дядя Миша, поговорить с его племянницей. Семья у них — крепко верующая, хоть в календарь святых помещай. Формулировка была дивная: «Поговори с Лизкой по душам, а то мы, видимо, всё по почкам да по печени. В церковь ходит, молится, а в глазах — будто не с Господом беседует, а с прокурором спор ведёт».
Лизке четырнадцать. Взгляд — как у кошки, которую загнали на дерево: спрыгнуть страшно, а сидеть — унизительно. Злости в ней было — на небольшой металлургический завод. Но злость честная, без гнильцы. Просто девать её было некуда. Семья, школа, деревня — всё в трёх шагах. Куда ни плюнь — попадёшь в родственника. Бежать было буквально некуда, так что если уж рвать когти, то только внутрь — к тем местам, за которые они цеплялись. Вот и кипела эта ярость в ней, как суп в слишком маленькой кастрюльке.
Я нашёл её у реки. Она швыряла камни в воду с таким остервенением, будто каждый камень лично ей задолжал.
— Слышала, вы с дядей моё «мировоззрение» обсуждали, — буркнула она, не глядя. — Неправильное, да?
— Да нет, — говорю. — Просто невыгодное. Ты злишься, и по делу. Но злишься вхолостую. Энергия уходит, а результат — ноль. Они тебя дёргают, ты бесишься, им от этого ни холодно, ни жарко. Тебя же саму этот гнев изнутри жрёт. Нерационально.
Она замерла. Слово «нерационально» на подростков иногда действует как заклинание.
— И что делать?
— Мстить, — говорю. — Только с умом. Не им в рожу, а им же — но через тебя. Самая крутая месть — вычистить в себе их пятую колонну: сделать так, чтобы их стрелы в тебе не застревали. Не броню наращивать, нет. А вычистить из себя всё то, за что они цепляются. Не латать дыры, а убрать саму поверхность, за которую можно ухватиться.
Она прищурилась.
— То есть… меня обидели, а я должна внутри себя ковыряться?
— Именно. Но не с покаянием, а с интересом инженера. «Ага, вот тут у меня слабое место. Болит. Значит, надо не замазывать, а выжигать». Ты злишься не ради справедливости — ты злишься ради того, чтобы эту справедливость им же и предъявить, когда зацепиться уже будет не за что. Твоя злость — это не грех, это индикаторная лампочка. Загорелась — значит, нашли уязвимость. Пора за работу. Они тебе, по сути, бесплатно делают диагностику.
Я видел, как у неё в голове что-то щёлкнуло. Я-то думал, что даю ей отмычку, чтобы она могла ночами сбегать из своей тюрьмы подышать. А она, как оказалось, восприняла это как схему перепланировки.
— Каждый раз, как зацепили, — продолжал я, — неси это не в слёзы, а в «мастерскую». Можешь в молитву, если тебе так проще. Но не с воплем «Господи, я плохая!», а с деловым: «Так, Господи, вот тут у меня слабина, которая мешает по-настоящему. Помоги мне её увидеть и расчистить это место — чтобы было куда Любви войти».
Честно говоря, часть про молитву была с моей стороны циничным манёвром. Упаковать психологическую технику в религиозную обёртку, чтобы и девочке дать рабочий инструмент, и семье — иллюзию контроля. Идеальная сделка, как мне казалось. Я доложу дяде Мише, что научил её молиться «правильно», они будут довольны, а она получит алиби. Все друг друга как бы обхитрили.
Она усмехнулась. Криво, но уже по-другому.
— Культурная месть, значит. Ладно. Попробую.
Поначалу прорывало постоянно. С мелкими уколами она справлялась, но стоило копнуть глубже — и её захлёстывало. Срывалась, кричала, плакала. А потом, утирая слёзы, собирала разбитое и тащила в свою «мастерскую» — разбирать на части и переплавлять.
Как-то раз мать попросила её на кухне помочь. Лиза, уставшая, злая, взорвалась:
— Да что я вам, прислуга?!
И на этой фразе её просто прорвало: ещё кипя, она развернулась, подошла к стене и вслепую, со всего маху, врезала кулаком — резко, зло, так, что на костяшках сразу выступила кровь. Только когда по руке прострелило болью и злость чуть осела, она словно пришла в себя. Повернулась к матери:
— Прости, мам. Это не на тебя. Это мой крючок. Пойду вытаскивать.
Голос у неё дрогнул, и мать пару секунд просто молча смотрела на неё, не понимая, то ли это снова скандал, то ли она правда ушла работать.
И ушла. И в этот момент я понял: она не просто терпит. Она работает. Она превратила свою камеру-одиночку в место, где идёт непрерывная работа — не по латанию дыр, а по переплавке всего хлама в нечто новое.
Шли годы. Лиза не стала ни мягче, ни тише. Она стала… плотнее. Как будто из неё вымели весь внутренний сор, и теперь там было чисто, просторно и нечему было гореть. Рядом с ней люди сами собой переставали суетиться. И отчётливо чувствовалось, как исчезло то давление, которое когда-то её придавливало, — словно испарилось, став ненужным. Не потому что мир исправился, а потому что мстить старым способом стало просто скучно: крючков внутри не осталось, зацепить было нечего.
А потом случился тот самый день. Её свадьба. Толпа народу, гвалт, суета. И вот идёт она через двор, а за ней — непроизвольная волна тишины. Не мёртвой, а здоровой. Успокаивающей. Словно рядом с идеально настроенным инструментом все остальные тоже начинают звучать чище.
Вечером она подошла ко мне. Взяла за руку.
— Спасибо, — говорит. — Ты мне тогда дал схему. Она сработала. Даже слишком хорошо.
И вот тут до меня дошло.
Я-то ей дал чертёж, как в тюремной стене проковырять дырку, чтобы дышать. А она по этому чертежу не дырку проковыряла. Ей ведь бежать было некуда — кругом свои, те же лица, те же стены. Вот она и пошла до конца: не только подкоп сделала, а всю клетку зубами прогрызла, разобрала на кирпичи и из них же построила собор. Сияющий. В котором нет ни одной двери на запоре, потому что незачем. В который теперь другие приходят, чтобы погреться.
Я дал ей рабочий механизм. Простую схему: «гнев -> самоанализ -> очищение». Но я сам пользовался ей как подорожником — быстро, по-деловому, лишь бы не мешало жить. Не шёл так далеко. А она увидела глубину, которую я сам прохлопал.
Я сам этой схемой пользовался, но для меня это всегда было… как занозу вытащить. Быстро залатать дыру в броне, чтобы дальше идти в бой. А она… она увидела в этих же чертежах не сарай, а собор. Схема одна. Путь формально открыт для всех, но он отменяет саму идею «препятствия». Любая проблема, любая обида — это просто сырьё. Топливо. Вопрос только в том, на что ты готов её потратить. На ремонт своей тюремной камеры или на то, чтобы разобрать её на кирпичи и посмотреть, что там, снаружи.
Я дал ей рецепт, как перестать быть жертвой. А она открыла способ, как вообще отменить понятие «обидчик-жертва». Ведь если в сердце, где теперь живёт свет, обиде просто негде поместиться, то и палача для тебя не существует.
Сижу я теперь, пью свой чай и думаю. Мы ведь, кажется, наткнулись на то, что может стать началом тихого апокалипсиса для всей мировой скорби. На универсальный растворитель вины, боли и обид. И самое жуткое и одновременно восхитительное — это то, что он работает.
И знаешь, что меня в итоге пробрало? Ключ этот, оказывается, всегда в самом видном месте валялся. Обычный, железный, даже не блестит — таким я раньше только почтовый ящик ковырял, когда счёт за свет застревал. А теперь смотрю на него и понимаю: да он вообще для всех лежит. Не спрятан, не запрятан, просто ждал, пока кто-нибудь сообразит, что им можно открывать не только ящики. Никакой святости, никаких подвигов — взял и чуть повернул. Он дверь любую отпирает, а уж идти за ней или нет, это другое кино. И вот что, по-честному, пробирает: всё просто, как веник в углу, а когда понимаешь, что можно было так всю дорогу… становится тихо и чуть жутковато.
|
|
1242
В купе вагона заходит речь о знаменитостях. У окна сидит интеллигент- еврей и время от времени вставляет короткое замечание о происхождении упоминаемой знаменитости. А вот Спиноза... Еврей. Кстати, Колумб... Крещеный испанский еврей. А слышали ли вы, что Оффенбах... Еврей. Тем не менее, Модильяни... Еврей. Да Господи Иисусе! Да-да...
|
|
1245
[b]Эпическая сага о том, как я, скромный зять, завоёвывал Великий Диплом Устойчивости к Неукротимым Семейным Бурям, или Почему в нашем уютном, но порой бурном доме теперь красуется собственный величественный манифест вечного спокойствия и гармонии[/b]
Всё в нашей большой, дружной, но иногда взрывной семье пошло наперекосяк в тот яркий, солнечный, теплый майский день, когда моя неугомонная, строгая, мудрая тёща, Агриппина Семёновна – женщина с железным, непреклонным характером, способным сдвинуть с места тяжёлый, громоздкий паровоз, и с острой, проницательной интуицией, которая, по её собственным словам, "никогда не подводит даже в самых запутанных, сложных ситуациях", внезапно решила, что я, Николай Петрович Иванов, – это настоящая ходячая, непредсказуемая катастрофа для нашего тёплого, уютного домашнего уюта. Случилось это за неспешным, ароматным чаепитием на просторной, деревянной веранде нашего старого, но любимого загородного дома, где воздух был наполнен сладким, пьянящим ароматом цветущей сирени и свежескошенной травы.
Моя очаровательная, пятилетняя племянница Катюша, с её огромными, сияющими, любопытными глазами цвета летнего неба, ковыряя маленькой, серебряной ложкой в густом, ароматном варенье из спелых, сочных вишен, вдруг уставилась на меня с той невинной, детской непосредственностью и выдала громким, звонким голоском: "Дядя Коля, а ты почему всегда такой... штормовой, бурный и ветреный?" Все вокруг – моя нежная, добрая жена Лена, её младшая сестра с мужем и даже старый, ленивый кот Мурзик, дремавший на подоконнике, – дружно, весело посмеялись, решив, что это просто забавная, детская фантазия. Но тёща, отхлебнув глоток горячего, душистого чая из фарфоровой чашки с золотой каёмкой, прищурилась своими острыми, пронизывающими глазами и произнесла с той серьёзной, веской интонацией, с которой опытные судьи выносят окончательные, неоспоримые приговоры: "А ведь эта маленькая, умная девчушка абсолютно права. У него в ауре – сплошные вихри, бури и ураганы. Я в свежем, иллюстрированном журнале 'Домашний очаг' читала подробную, научную статью: такие нервные, импульсивные люди сеют глубокую, разрушительную дисгармонию в семье. Надо срочно, тщательно проверить!"
Моя любимая, рассудительная жена Лена, обычно выступающая в роли мудрого, спокойного миротворца в наших повседневных, мелких домашних баталиях, попыталась мягко, дипломатично отмахнуться: "Мама, ну что ты выдумываешь такие странные, фантастические вещи? Коля совершенно нормальный, просто иногда слегка нервный, раздражительный после длинного, утомительного рабочего дня в офисе." Но Агриппина Семёновна, с её неукротимым, упрямым темпераментом, уже загорелась этой новой, грандиозной идеей, как сухая трава от искры. "Нет, Леночка, это не выдумки и не фантазии! Это чистая, проверенная наука! Вдруг у него скрытый, опасный синдром эмоциональной турбулентности? Или, упаси господи, хроническая, глубокая нестабильность настроения? Сейчас это распространено у каждого третьего, особенно у зрелых, занятых мужчин за тридцать. Я настаиваю: пусть пройдёт полное, всестороннее обследование!" Под этой загадочной "нестабильностью" она подразумевала мою скромную, безобидную привычку иногда повышать голос во время жарких, страстных споров о том, куда поехать в долгожданный, летний отпуск – на тёплое, лазурное море или в тихую, зелёную деревню к родственникам. Отказаться от этой затеи значило бы открыто расписаться в собственной "бурности" и "непредсказуемости", так что я, тяжело вздохнув, смиренно согласился. Наивно, глупо думал, что отделаюсь парой простых, рутинных тестов в ближайшей поликлинике. О, как же я глубоко, трагически ошибался в своих расчётах!
Первым делом меня направили к главному, авторитетному психотерапевту района, доктору наук Евгению Борисовичу Ковалёву – человеку с богатым, многолетним опытом. Его уютный, просторный кабинет был как из старого, классического фильма: высокие стопки толстых, пыльных книг по психологии и философии, мягкий, удобный диван с плюшевыми подушками, на стене – большой, вдохновляющий плакат с мудрой цитатой великого Фрейда, а в воздухе витал лёгкий, освежающий аромат мятного чая, смешанный с запахом старой бумаги. Доктор, солидный мужчина лет шестидесяти с седыми, аккуратными висками и добрым, но проницательным, всевидящим взглядом, внимательно выслушал мою длинную, запутанную историю, почесал гладкий, ухоженный подбородок и сказал задумчиво, с ноткой научного энтузиазма: "Интересный, редкий случай. Феномен проективной семейной динамики в полном расцвете. Давайте разберёмся по-научному, систематично и глубоко." И вот началась моя личная, эпическая эпопея, которую я позже окрестил "Операцией 'Штиль в доме'", полная неожиданных поворотов, испытаний и открытий.
Сначала – подробное, многостраничное анкетирование. Мне выдали толстую пачку белых, чистых листов, где нужно было честно, подробно отвечать на хитрые, каверзные вопросы вроде: "Как часто вы чувствуете, что мир вокруг вас вращается слишком быстро, хаотично и неконтролируемо?" или "Представьте, что ваша семья – это крепкий, надёжный корабль в океане жизни. Вы – смелый капитан, простой матрос или грозный, холодный айсберг?" Я старался отвечать искренне, от души: "Иногда чувствую, что мир – как безумная, головокружительная карусель после шумного праздника, но стараюсь крепко держаться за руль." Доктор читал мои ответы с сосредоточенным, серьёзным выражением лица, кивал одобрительно и записывал что-то в свой потрёпанный, кожаный блокнот, бормоча под нос: "Занятно, весьма занятно... Это открывает новые грани."
Второй этап – сеансы глубокой, медитативной визуализации. Я сидел в удобном, мягком кресле, закрывал уставшие глаза, и Евгений Борисович гипнотическим, успокаивающим голосом описывал яркие, живые сценарии: "Представьте, что вы на спокойном, зеркальном озере под ясным, голубым небом. Волны лижет лёгкий, нежный бриз. А теперь – ваша тёща плывёт на изящной, белой лодке и дружелюбно машет вам рукой." Я пытался полностью расслабиться, но в голове упрямо крутилось: "А если она начнёт строго учить, как правильно, эффективно грести?" После каждого такого сеанса мы тщательно, детально разбирали мои ощущения и эмоции. "Вы чувствуете лёгкое, едва заметное напряжение в плечах? Это верный признак скрытой, внутренней бури. Работаем дальше, упорно и методично!"
Третий этап оказался самым неожиданным, авантюрным и волнующим. Меня отправили на "полевые практики" в большой, зелёный городской парк, где я должен был внимательно наблюдать за обычными, простыми людьми и фиксировать свои реакции в специальном, потрёпанном журнале. "Идите, Николай Петрович, и смотрите, как другие справляются с повседневными, мелкими штормами жизни," – напутствовал доктор с тёплой, ободряющей улыбкой. Я сидел на старой, деревянной скамейке под раскидистым, вековым дубом, видел, как молодая пара бурно ругается из-за вкусного, тающего мороженого, как капризный ребёнок устраивает истерику, и записывал аккуратно: "Чувствую искреннюю empathy, но не сильное, гневное раздражение. Может, я не такой уж грозный, разрушительный буревестник?" Вечером отчитывался доктору, и он хмыкал удовлетворённо: "Прогресс налицо, очевидный и впечатляющий. Ваша внутренняя устойчивость растёт день ото дня."
Но это было только начало моей длинной, извилистой пути. Четвёртый этап – групповая, коллективная терапия в теплом, дружеском кругу. Меня включили в специальный, закрытый кружок "Семейные гармонизаторы", где собирались такие же "подозреваемые" в эмоциональной нестабильности – разные, интересные люди. Там был солидный дядечка, который срывался на жену из-за напряжённого, захватывающего футбола, эксцентричная тётенька, которая устраивала громкие скандалы по пустякам, и даже молодой, импульсивный парень, который просто "слишком эмоционально, страстно" реагировал на свежие, тревожные новости. Мы делились своими личными, сокровенными историями, играли в забавные, ролевые игры: "Теперь вы – строгая тёща, а я – терпеливый зять. Давайте страстно спорим о переменчивой, капризной погоде." После таких интенсивных сессий я возвращался домой совершенно вымотанный, уставший, но с новым, свежим ощущением, что учусь держать твёрдое, непоколебимое равновесие в любой ситуации.
Пятый этап – строгие, научные медицинские тесты. ЭЭГ, чтобы проверить мозговые волны на скрытую "турбулентность" и хаос, анализы крови на уровень опасных, стрессовых гормонов, даже УЗИ щитовидки – вдруг там прячется коварный, тайный источник моих "бурь". Добродушная медсестра, беря кровь из вены, сочувственно вздыхала: "Ох, милый человек, зачем вам это нужно? Вы ж совершенно нормальный, как все вокруг." А я отвечал с грустной улыбкой: "Для мира и гармонии в семье, сестрица. Для тихого, спокойного счастья." Результаты оказались в пределах строгой нормы, но доктор сказал твёрдо: "Это ещё не конец нашего пути. Нужна полная, авторитетная комиссия для окончательного вердикта."
Комиссия собралась через две долгие, томительные недели в большом, светлом зале. Три уважаемых, опытных специалиста: сам Евгений Борисович, его коллега-психиатр – строгая женщина с острыми очками на золотой цепочке и пронизывающим взглядом, и приглашённый эксперт – семейный психолог из соседнего района, солидный дядька с ароматной трубкой и видом древнего, мудрого мудреца. Они тщательно изучали мою толстую, объёмную папку: анкеты, журналы наблюдений, графики мозговых волн. Шептались тихо, спорили горячо. Наконец, Евгений Борисович встал и провозгласил торжественно, с ноткой триумфа: "Дамы и господа! Перед нами – редкий, образцовый пример эмоциональной устойчивости! У Николая нет ни хронической, разрушительной турбулентности, ни глубокого диссонанса! Его реакции – как тихая, надёжная гавань в бушующем океане жизни. Он заслуживает Великого Диплома Устойчивости к Семейным Бурям!"
Мне вручили красивый, торжественный документ на плотной, кремовой бумаге, с золотым, блестящим тиснением и множеством официальных, круглых печатей. "ДИПЛОМ № 147 о признании гражданина Иванова Н.П. лицом, обладающим высокой, непоколебимой степенью эмоциональной стабильности, не представляющим никакой угрозы для теплого, семейного климата и способным выдерживать любые бытовые, повседневные штормы." Внизу мелким, аккуратным шрифтом приписка: "Рекомендуется ежегодное, обязательное подтверждение для поддержания почётного статуса."
Домой я вернулся настоящим, сияющим героем, полным гордости. Агриппина Семёновна, внимательно прочитав диплом своими острыми глазами, хмыкнула недовольно, но смиренно: "Ну, если уважаемые врачи говорят так..." Её былой, неукротимый энтузиазм поугас, как догорающий костёр. Теперь этот величественный диплом висит в нашей уютной гостиной, в изысканной рамке под прозрачным стеклом, рядом с тёплыми, семейными фото и сувенирами. Когда тёща заводится по поводу моих "нервов" и "импульсивности", я просто молча, выразительно киваю на стену: "Смотрите, мама, это официально, научно подтверждено." Маленькая Катюша теперь спрашивает с восторгом: "Дядя Коля, ты теперь как настоящий, бесстрашный супергерой – не боишься никаких бурь и ураганов?" А мы с Леной хором, весело отвечаем: "Да, и это всё благодаря тебе, наша умница!"
Евгений Борисович стал нашим верным, негласным семейным консультантом и советчиком. Раз в год я прихожу к нему на "техосмотр": мы пьём ароматный, горячий чай за круглым столом, болтаем о жизни, о радостях и трудностях, он тщательно проверяет, не накопились ли новые, коварные "вихри" в моей душе, и ставит свежую, официальную печать. "Вы, Николай Петрович, – мой самый любимый, стабильный пациент," – говорит он с теплой, отеческой улыбкой. "В этом безумном, хаотичном мире, где все носятся как угорелые, вы – настоящий островок спокойствия, гармонии и мира." И я полностью соглашаюсь, кивая головой. Ведь тёща, сама того не ведая, подтолкнула меня к чему-то гораздо большему, глубокому. Теперь у нас в доме не просто диплом – это наш собственный, величественный манифест. Напоминание о том, что чтобы пережить все семейные бури, вихри и ураганы, иногда нужно пройти через настоящий шторм бюрократии, испытаний и самоанализа и выйти с бумагой в руках. С бумагой, которая громко, уверенно говорит: "Я – твёрдая, непоколебимая скала. И меня не сдвинуть с места." А в нашей огромной, прекрасной стране, где даже переменчивая погода может стать поводом для жаркого, бесконечного спора, такой манифест – это настоящая, бесценная ценность. Спокойная, надёжная, вечная и с официальной, круглой печатью.
|
|
1247
Предисловие
В наших лесах недавно обнаружили двух волков, предполагают, что это влюблённая пара, строящая новую ячейку звериного общества. Об этом вещает радио, показывают картинки в "телевизере", в общем информирован и стар, и мал...
Знакомьтесь.
Я считаю, что все члены моей семьи немного с прибабахом: папа (муж) - покоритель вершин (вечно лезущий в горы, вертолёты, катапульты), сын - гениальный ребёнок (подросток, повёрнутый напрочь на IT), совершеннолетняя дочь - новоиспечённая "педагогиня" (в своё время принудительно воспитанная в суровых армейских условиях), лабрадор - сторожевой пёс (комментарии излишни, неоднократно писала истории) и кот - чистокровный персидский громила (обосновавшийся почему-то в духовом шкафу!) Цепочку замыкаю я - прачка-кухарка-горничная в одном лице (в промежутках дозволено ходить на работу).
Последние дни вальяжный кот вдруг стал очень активным, особенно в тёмное время суток. На удивление спокойно и без драки стал сдавать мне духовку в аренду, но круша в два часа ночи всё на своём пути, стал по-взрослому громить дом и соответственно получать строгий выговор.
"Я предупреждал, что общение с псом, не пойдёт ему на пользу. Два дебила это сила!" - констатировал муж.
Дочь завела свою шарманку: "Вы не понимаете, он рефлектирует свои переживания, быть может боль - нужно срочно показать его ветеринару!"
"А вы знаете, если прикрепить к нему датчик, то..."
"О, Господи!" - вздыхала уже я..
На днях сижу в гостиной, смотрю "битву Кудельман с Лурье" (шутка), жую мандарины и вдруг... из под не маленьких размеров кондиционера, прикреплённого над камином, резко вываливается ХВОСТ! Большой, серый хвост!
Долька мандарина зависла на пол-пути к желудку.
"Мама" - выдавила я.
"Мяума" - завопил кот.
На вой с верхнего этажа прибежала дочь. Последовав примеру кота, её хватило лишь на вопль, на коий пришла мужская половина:
"Ой, ёпт!" - шарахнулся от стены старший,
"Волк!" - провозгласил младший.
Тут уже все уставились с ужасом, недоумением и недоверием в глазах на будущего "Илона Маска" и только кот продолжал орать "заМЯучу!", занял позицию и приготовился штурмовать волчью крепость.
Не сговариваясь, за считанные секунды мы вооружились: сын мандарином, я каподастром, дочь КОТОМ... муж матами.
Задрав головы, мы осторожно обступили камин. "Кондиционер" заскулил. Первым полетел мандарин. Второй, сломя голову, полетела дочь с котом на руках в свою комнату.
Хвост резко исчез и третьим испарился муж! Я как истукан продолжала стоять, вооружённая каподастром. В тишине раздавались звуки телевизора.
Без резких движений я открыла балконную дверь, на всякий случай настежь окна и пультом включила кондиционер - русская забава в декабре-месяце. Хвост вывалился снова.
В дверях появился муж в кольчуге и с копьём - ну почти. В руках он сжимал грабли и был одет в лыжный костюм. Я не шучу.
Хм, неожиданно!
"А что не с лыжами?" - прыснула я.
"Отойди!" - скомандовал лыжник и храбро ринулся в сторону камина.
"Кондиционер" заскулил. Лыжник тут же передумал и торжественно протянул мне грабли.
"Из уважения к Кларе Цеткин предоставляю тебе полное право стать героем дня!"
"Ты издеваешься?! Мне страшно!"
"Не поверишь, мне тоже!" - ответил сторонник равноправия.
В это время с верхнего этажа раздавался шум борьбы: кот вышибал запертую дочерью дверь.
"Как же задолбали эти зверушки" - пробубнил муж. "Как думаешь, это кто?"
"Лось" - с сарказмом ответила я. "Но это точно не белка и не хорёк."
"Да уж, ты отлично умеешь успокоить!"
Стоять и ждать, пока хвостатое чудище выйдет из укрытия и положит всю семью, Зоя Космодемьянская, а то бишь я, решилась брать врага голыми руками. Подскочив к стене, я смело схатила хвост. Неимоверной силы оккупант впечатал мою руку в кондиционер - в руке осталась шерсть, а лысый длинный хвост исчез в щели.
"Дай мне свои сварочные перчатки!" - скомандовала я.
Утопив чуть ли не до подмышек руки в огромные и неудобные "валенки", я притаилась и стала ждать. И как только облезлый хвост вынырнул на поверхность, со всей силы за него ухватилась.
Выломав крышку кондиционера, на свет явился... а я НЕ ЗНАЮ! От страха я закрыла глаза и только чувствовала, как что-то тяжёлое и бешенное брыкается в вытянутых руках и колошматит по стеклу окна.
"Ёпт!" - проревел муж, разжал мои руки и "это что-то" плюхнулось за окном в заросли. Спустя несколько секунд, мы увидели только свежую борозду.
"Что это было???"
"Без понятия! Серое, шерстяное и большое!"
Увы, должна вас разочаровать, мы так и не знаем, кто, что и как "поселилось у нас за печкой". На этот вопрос мог бы ответить кот - судя по следам крови на стене, он точно знает, но молчит как партизан. Зато поднял арендную плату духовки.
|
|