Анекдоты про люди
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 10066

10051

Я не умею торговаться. Мне всегда неловко.
Ну вот же продавец, он цену назначил. Нравится — бери. Не нравится — иди мимо. Но торговаться — это же словно обесценивать? Нехорошо как-то.
— Здесь надо торговаться, это базар!
— Но мне неудобно...
— Они обижаются, если ты не торгуешься, это культура — учил меня друг Митя, человек широкой души. — Я покажу тебе, как надо.
Мы с усилием распахнули стеклянные двери и вошли в огромное здание алматинского Зелёного Базара.
С давних пор местные ходили туда не только закупаться продуктами у «своих» продавцов, но и чтобы встретиться, пообщаться, обменяться новостями друг с другом.
Иные даже приходили в строго фиксированное время и день недели, и это складывалось в семейную традицию. Мол, хочешь повидаться — будь добр прийти на базар в субботу к девяти утра. Вот там, между пряными рядами корейских яств и пирамидами румяных яблок сорта Апорт мы и свидимся.
— Эй, брат, брат, подойди, смотри, какой урюк! — закричал улыбчивый узбек, протягивая нам здоровенный сухофрукт шоколадного цвета.
— Сколько стоит?
— Три тыщи кило!
— А за сколько отдашь? — по-алматински деловито уточнил Митя.
— За две восемьсот отдам, братан.
— А за две с половиной?
— Э, братан, прости, у меня трое детей, да и ты видишь, какой урюк! Он из самого чистого района Узбекистана! Клянусь, мой дед его сам собирает, сушит! Ты такой не найдешь!
— А если мы ещё орехов полкило возьмём, скинешь?
— Ладно, братан, скину!
— Вот видишь, — шепнул мне Митя, забирая пакет с сухофруктами и орехами из рук продавца, — если продавец тебе будет отказывать, то с объяснением, что у него семья, что трудная логистика, что товар хороший. Но всё равно скинет, если сговоритесь. Понял?
— Понял.
— Пойдем дальше. Что ты хочешь найти?
Мне страшно захотелось рыночного сала. Просто невыносимо.
Мы прошли мимо огромных рядов свежей говядины. Красные сочные куски свисали с прилавков. За ними шли ряды конины. Как мне показалось, ещё больше. Следом встретилась баранина.
Наконец, мы забрались в самый дальний край. Где в крошечном закутке возле свиных туш держали оборону пятеро хмурых русских мужиков.
На самом углу лежали белоснежные куски соленого сала. Рядом румянилась копчёная ароматная грудинка. Над этим богатством нависал самый хмурый мужик.
Попробовав и выбрав понравившийся кусок, я попросил его взвесить.
Ну и приготовился к торгу! Должен же я показать, что чему-то научился.
— Три тыщи, — буркнул мясник.
— А за две с половиной отдадите? — улыбнулся я, стараясь подражать другу Мите.
— Нет!
— Что ж, вот такая разница культур, — успокаивал меня Митя на выходе с базара. — Такой вот он, русский отказ.
К мяснику этому я время от времени стал возвращаться. Он всегда давал попробовать, потом хмуро взвешивал, называл цену.
Насыпал в пакет смесь давленого чеснока и черного молотого перца, перемешивал это все, завязывал мешок с салом и протягивал его с отрывистым напутствием: «В морозилку»!
На днях я пришел почти под закрытие.
Мясник глянул на меня из-под бровей и вздохнул:
— Пришли бы вы завтра. Я б завтра такое сало привез для вас. Вы ж разбираетесь.
Я пообещал вернуться.
Наутро я оказался у знакомого прилавка. Хмурый русский вытащил откуда-то снизу пакет с тремя уже разделанными кусками.
— Пять тысяч.
Торговаться я не стал.
И тут вдруг слышу:
— А вы номер мой забейте. И прям в вотсап пишите, как соберётесь. Я скажу, что есть, чего нет. Ну чтобы зря не ездить.
Привык ко мне, видать, — подумал я, — признал, и года не прошло.
— Диктуйте...
Я записывал номер.
— А зовут вас?
— Женя. Вы запишите «Женя-сало». Ну а чего, нормально. Жень много, а так сразу ясно будет. Меня так и записывают: «Женя-сало».
Он о чем-то задумался на секунду и добавил с лёгкой улыбкой (впервые видел его улыбающимся):
— А ещё я уши копчёные делаю. Есть люди, только за ними приходят. Так я у них записан «Женя-уши». Нормально. Всё, приходите!
Мы простились с Женей-салом, он же Женя-уши. Я нёс домой ценный груз и думал, как хорошо всё-таки иметь «своего» человека на базаре. Пусть даже и не любящего торговаться.

Leonid Smekhov

10055

Великая сила искусства.

С подачи моей культурной и возвышенной подружки, которая каждые выходные ходит в театр, музей или на выставку, мой муж решил приобщить нас к прекрасному. В частности к живописи. Церковной. Ну тут я не открою Америку, все знают, что католическая церковь не скупилась и нанимала лучших мастеров своего времени, там и Микеланджело, и Рафаель, и Тициан со своими учениками успели приложить руку.

Все решено, мы едем рассматривать купол церкви святого Андрея. Церковь- невероятно красивая, в ней чувствуется какое-то величие и торжественность, она прям завораживает, представляю, что будет на куполе!

Гид внизу долго и нудно рассказывал чего-то о технике безопасности, о балках и о сложном подъеме по узкой лестнице с «односторонним движением». Нас что отправляют покорять Эверест? Чего там сложного, ох уж эти итальянцы, вечно чего-то себе насочиняют, а потом сами же и боятся. Я запомнила только 188 ступенек до развилки, низкая балка, а потом еще 20 ступенек. Т.е это примерно как на девятый этаж подняться, сильно согнуться и доковылять на десятый. Все охали и ахали, а у меня в детстве лифт часто ломался, я вообще лестниц не боюсь. Мой муж наслушался страхов и отказался. Вот те раз, собирались вдвоем, билеты купили, а он передумал, но, коль деньги уплачены, я пойду, буду за двоих приобщаться к искусству, потом ему покажу фото и все расскажу.

У нас собрали все рюкзаки и сумки, взамен выдали каски, еще раз чего-то пробубнили про технику безопасности и благословили. Было ощущение, что нас-новобранцев провожают в армию.

Я, как молодой лось, с бешеной скоростью пролетела 188 ступенек. Тут надо отметить, что лестница была винтовая и все ступеньки кривые и разной высоты, немного кружилась голова, поэтому я на автопилоте проскочила их все, а потом остановилась на развилке ждать группу. Честно скажу, это мое первое и последнее спортивное достижение, других не было и не будет. Минут за 5-7 потихоньку собралась вся группа, после этого гид скомандовал идти на улицу.

По периметру купола была дорожка шириной сантиметров 60-70. Ощущения, я вам скажу, не очень приятные: под ногами гремучий решетчатый пол, а под ним крыши домов. Понятно, что пол прочный, но как-то неуютно чувствуется на таком. Вам что досок жалко было? Плюс ветер такой, что, казалось, мы просто улетим вместе с этим полом. Что говорил экскурсовод вообще не запомнилось. Я, прижимаясь спиной к куполу, все время думала, где спрятаться от ветра и чем укрыться. А вот наиболее смелые граждане чуть ли не свешивались через перила и делали селфи. Вид был восхитительный, но у меня даже в мыслях не было достать телефон, я представила с каким свистом он полетит вниз, а я не Галилео Галилей, чтоб изучать тела в свободном падении.

Но это все ерунда, настоящее испытание нас ждало внутри. Все та же дорожка шириной 60 см по внутреннему периметру купола, хиленькие перила, решетчатый пол, а под ним бездна. На улице хотя бы крыши под ногами были, а тут ровным счетом ни-че-го. Гид говорил, что высота 42 метра, но по ощущениям там все 420 были, люди внизу маленькие-маленькие и далеко-далеко. Зато аккустика была великолепная, все крики и визги экскурсантов были слышны, как под куполом церкви, что и не удивительно, т.к мы именно там мы и были. Я молчала, у меня просто пересохло горло и онемели все мышцы.

Гид, разглядывая наши бледные лица, сказал, что если кому-то плохо, то можно выйти и постоять на улице. Примерно половина группы вышла подышать воздухом. Ветер не так пугал, как пропасть под ногами. Я не вышла, а просто прислонилась спиной к стене и стояла, как статуя. Наверное, часть фресок безвозвратно испорчена моей курткой, хотя, справедливости ради, я не одна такая была. Время остановилось, а мы, как атланты и кариатиды, просто молча держали купол на своих плечах. Почему я не вышла на улицу? Для этого надо было оторваться от стены и, прижимаясь к перилам, пройти мимо людей по внешнему краю дорожки, извините, я стенам доверяю больше, чем дохлым перилам, лучше постою.

Вышла я вдоль стеночки одной из последних и спустилась вниз на ватных ногах. Вот уж не думала, что осмотр фресок по уровню адреналина сродни «американским горкам».

... Внизу очередной гид повторял про удобную обувь, каску, балки, узкую лестницу и кривые ступеньки...

На выходе из церкви меня ждал муж. Спрашивал, интересно ли было и просил показать фотки. Слабак, сам сходи посмотреть сверху, ни одна фотография не передаст все эмоции. Еще спросил, пригодилась ли каска. Да, пригодилась, я там один разок хорошо лбом о балку припечаталась. А фрески? Конечно красивые, в интернете фотки посмотри и заодно почитай, потом мне расскажешь, а то гид как-то неинтересно рассказывал, ничего в мозгах не отложилось...

10056

Сегодня вечером у нас были гости. Молодая супружеская пара, современные и хорошо образованные люди, с которыми мы мило общались несколько раз, пришли к нам на ужин. Мы с супругой два дня бегали по маркетам и гастробутикам, накупили продуктов, достаточных для арктической зимовки.
Десерт и выпечка была на жене, а я взял на себя более серьезные обязанности.

Первым делом собрал сырную тарелку: маленькими кубиками брынзу, треугольником маасдам, стружкой пармезан - все, как положено.
В пиалах шор и мотал, помидорчики черри и свежие огурчики рядышком.
Отдельно собрал блюдо с соленьями: крепкие и пряные огурчики, баклажаны в уксусе и чесноке, которые своим ароматом ультимативно призывали к долгому застолью. Квашеную капусту, сладкую и хрустящую, как первый снег под ногами в Ясамальскую ночь, приправил чуть-чуть фермерским подсолнечным маслом и свежей киндзой - очень вкусно, рекомендую.

И селедочка.
У меня она особенная, я ее мариную в уксусе, соли и сахаре и еще добавляю горчицу.
Не дижонскую, не американскую, не баварскую, а настоящую горчичную горчицу, от одного запаха которой на глазах не то что слезы, а Ниагарский водопад со всеми ручейками.
К селедке, конечно, отварил картошку, разделенную вдоль продолговатого клубня, так лучше сохраняется текстура.
Сверху положил добрый кусок сливочного масла.
Присыпал сверху мелко нашинкованным свежим укропчиком, как каплями летнего дождя.
На дно тарелки положил пару кусочков черного хлеба, купленного в немецкой пекарне по цене чуть дороже мяса.
И вся эта драгоценная жидкость, расплавленная картошкой, стекается на хлеб ручейками изумрудного цвета.
Нанизываешь на вилку кусочек этого хлеба, с селёдочкой и картошечкой - это в правой руке.
В левую руку берешь, ну, вы знаете что, и мысли в это время такие чистые и благородные, и слова тоста собираются красивым порядком, как жемчужины на ожерелье... благодать...
На горячее я приготовил мое фирменное блюдо "Тава из Алатава".
Это когда в сковородку кладу баранину, овощи, чесночок, специи.
И все это безобразие варится, тушится, стреляет раскаленными каплями, шипит и шкворчит, и одновременно соблазняет желанием макнуть хлебушек в сковороду.
Про хлеб вы уже знаете...

Ровно в 19.00 в дверь постучались.

Влияние Кембриджей и Оксфордов было во всей красе, иначе откуда такая пунктуальность?
Супруге вручили вручили небольшой букет, а мне преподнесли пакет бледного цвета, называемого модным словом крафт.
Краем глаза разглядел внутри упаковку кофе и унылые печенюшки.

Сели за стол.
Я достал из шкафчика заранее приготовленный графинчик и разливая умелой рукой аперитивчик, услышал роковую фразу, что мы, мол, не пьем - ПП, йога, яма, неяма, пилатес и все такое.
Вроде умный и образованный человек, с высшим образованием, магистратурой и всякое такое,
- и вдруг заговорил о здоровом образ жизни, обо всяких мантрах, асанах, осознанности, и прочих странных словах.

И что мне прикажете делать?
Столько труда, денег и времени потраченно - и все зря?
Что мне с селедкой делать?
Я всю жизнь ем ее двумя руками: в одной рыба, в другой рюмка.
Одной рукой я ее не осилю, я не ударник из группы "Def Leppard ,".
Зачем мне макать хлеб в "Тава из Алатава", какой смысл, скажите мне, пожалуйста, господин магистр, бакалавр и прочий ученый человек.

Пришлось весь вечер смотреть по YouTube на тетку, которая пыталась почесать левое ухо правой ногой, и пить принесенный гостями кофе с выпечкой со вкусом несбывшихся надежд.

Что за жизнь пошла - кофе без кофеина, выпечка без сахара, люди без совести...

©Автор Mahir Taghiyev пишет книгу...

10058

Станиславский закричал бы «Верю, верю!»:

Не знаю как у вас, а мой вечер прошел в философском наблюдении за тем, как местная коммунальная служба борется с говном.
Не то, чтобы текущее по дороге говно в наших краях было какой-то экзотикой – на нашем курорте мирового уровня в Шерегеше оно течет по дороге постоянно, и все к этому давно привыкли – но в этот раз оно потекло прямо за окном, из колодца, через остановку, прямо на дорогу – это было что-то новенькое.
В районе обеда теплые стоки разъели леденистый накат дорожного полотна, и машины начали проваливаться. Пятно слякоти быстро увеличилось к вечеру – когда жители вернулись с работы и начали активно опорожнять организмы, а когда стемнело, тонкая струйка уже смогла пробить себе русло по дороге на добрую сотню метров.
Первое появление аварийной бригады я застал примерно в полдесятого вечера, когда пошел выносить мусор – два человека задумчиво смотрели в открытый колодец, а третий стоял чуть в стороне.
Вернувшись домой, я выглянул в окно – никого рядом с колодцем уже не было.
В начале 11-го часа я опять заметил рядом с колодцем трёх человек. К этому времени они успели подняться вверх по склону и раскопать соседний колодец, который располагается выше по течению каловых масс.
Логика сего действия осталась мне непонятной, но к этому времени этот колодец уже был оставлен без внимания и люди задумчиво смотрели в тот, что источал благоухающие массы.
Следующий час не был ознаменован сколько-нибудь значимыми событиями. Специалисты изредка тыкали внутрь колодца длинной арматурой, с наваренным на её конце подобием решетки. Останавливались покурить и поговорить. В какой-то момент приехала какая-то женщина. Покурили и поговорили с ней. Опять тыкали арматурой, светили телефоном. Периодически куда-то звонили. Замерли и долго стояли. Затем перешли через дорогу и на обочине долбили ломом слежавшийся снег.
Быстро это дело бросили и взобрались на кучу снега. Постояли на куче, спустились вниз, постояли возле дорожного знака. Много беседовали.
В начале 12-го часа наступило оживление – приехал головастик, из которого выгрузили трубы, которые стали скручивать между собой, и катушку с тросом. Из машины появился четвертый специалист с фонариком.
Четырехметровую трубу, с плавно загнутым снизу концом, стали опускать в колодец с целью попасть загнутым концом в выпускное отверстие колодца. Сделать это долго не удавалось, но в определенный момент усилия увенчались успехом. В трубу пропихнули трос и вдвоем пытались продолбить засор. Ничего не получилось, трубу несколько раз доставали, много суетились.
В какой-то момент пришли в замешательство, а потом наступило отчаяние.
Двое решительно направились к машине, вслед им прокричали: берите всё, что есть! Машина отъехала.
Минут через 10 машина вернулась, двое перешли через дорогу и стали долбить ломами снежный накат на краю дорожного полотна.
Продолбив небольшое углубление, - бросили. Один отошел на пару метров и несколько раз ударил ломом ещё в одном месте. Вернулись к колодцу.
Поняли, что работать не очень удобно – раскопали сугроб и расширили доступ, чтобы возле колодца можно было удобно стоять двум человекам.
Продолжили долбить тросом в трубу. Извлекли конструкцию, накрутили на трос наконечник, продолжили с ним. Достали трубу с тросом, специалист начал откручивать наконечник и уронил его в колодец. Много кричали матом. Уронивший обвинил остальных в том, что они его заворожили.
«Завороженного» спустили на веревке в колодец и вытащили наружу с наконечником, после чего он лег на снег и начал тереться об него, чтобы очиститься.
Начали собирать инвентарь, долго не могли закрыть крышку, наконец справились и уехали.
Утром приехал погрузчик, сгреб пропитанный ссаками и говном снег на обочину рядом с остановкой, сковырнул огромный ледянистый ком и толкнул его прямо на крышку злополучного колодца.
Всё это было совершенно обворожительно наблюдать, смотрится – как оскароносный документальный фильм, спасибо большое всем действующим лицам.

Вячеслав Чернов

10061

Произведение десятичных цифр натурального числа равно 14. Может ли такое число быть точным квадратом? ==. Не может, а вот точно дебилом ты уже стал. Тут анекдоты люди читать приходят, а не твои потуги выглядеть умно.

10062

Работа у меня интересная...
В должности мастера ремонтирую железную дорогу - и в дождь, и в снег, и днем, и ночью, поскольку главное чтоб пассажиры никуда не опаздывали, а когда и как ты будешь делать ремонт - никому не интересно.
И вот была у нас как-то тяжелая ночная работенка - как обычно, по причине строительного раздолбайства, половины заказанной техники нет, проект не тот, людей не хватает, а срок поджимает - ночь короткая! А погодка еще та - ноябрьский ночной мороз со снегом и дождем. Ветер - насквозь!
Короче, управились кое-как, определенные места в мыле, ноги гудят, голова не варит, мужики наши вообще вповалку под деревом у костра лежат кто на чем. И тут, как в сказке, у напарника оказывается с собой коньяку фляжка - чисто символически, 250 г всего ( ну что это такое для двух здоровых мужиков - только согреться!) А с этим делом на железной дороге строго - на работе ни-ни! (абсолютно серьезно!!!)
Спустились мы с дружком с бугорка, разрезали лимон, отвинтили колпачок с волшебного сосуда и только решили поправить здоровье, как из-за угла к нам выходит прораб. А теперь представьте - в одной руке у меня фляжка, в другой лимон, который точно подтверждает содержимое сосуда, а в шаге от меня - мой непосредственный начальник! Ну что мне оставалось делать? Только протянуть ему обе руки навстречу вместе со всем содержимым...
Но тут он произнес фразу после которой у меня готовы были опуститься не только руки, но и все остальное:
- Че ты мне тут суешь?!!!
Все, думаю, пипец, расчет на месте, завтра в кадры, прости-прощай родная железка. Но дальнейшие действия прораба повергли меня в легкий ступор.
Взяв только фляжку, хлебнул из нее больше половины и отдал мне со словами:
- Я твой лимон отродясь не ел!
Все мы люди...

10063

Почему люди с собаками чаще переживают за других — и устают сильнее?
Потому что они знают, что такое — быть нужным кому-то целиком.
Без условий. Без «в рабочее время».
Когда чья-то жизнь зависит от того, встанешь ли ты с постели утром, когда совсем не можешь.
Человек с собакой знает, что любовь — это не слова, а маршрут:
от дивана до миски,
от аптеки до ветклиники,
от грязного поля до последних проводов в одеяле, которое ещё пахнет её шерстью.
И вот эта любовь — она делает сердце другим.
Не громче. Не сильнее.
Тоньше.
Он проходит мимо коробки с щенками и не может не свернуть.
Он не может не заметить, что у соседа пёс кашляет уже неделю.
Он не может «просто отдохнуть», если кто-то зовёт на помощь.
Потому что внутри уже стоит этот сигнал:
«Они не скажут. Я должен понять сам».
И ты думаешь, что сильный.
Что справляешься.
А потом сидишь ночью, в тишине, а твоя собака кладёт морду на колени и просто смотрит.
И ты вдруг ловишь себя на том, что никто, вообще никто, не умеет так смотреть.
С доверием, от которого разрывает грудную клетку.
Человек с собакой — не лучше других.
Просто он уже один раз перестал быть один.
А потом, возможно, потерял.
И теперь у него — всегда открытая дверь в сердце, и сквозняк.
Да, он устает сильнее.
Потому что нельзя выключить эмпатию, если тебя годами учили понимать без слов.
Нельзя пройти мимо, когда ты знаешь, как легко пройти точно так же — мимо тебя.
Берегите себя.
Берегите тех, кто не говорит, но ждёт.
И если у вас нет собаки — это ничего.
Главное, чтобы было место внутри, где она бы точно поместилась.

10064

История не моя.
Прочитал когда-то на дзене лет 5 назад и отложил ...
########
Моя Мама очень хотела, что бы после школы я поступил в институт. Это было непросто. В девятом и десятом классах я вообще не учился. Я не получил бы аттестат, поскольку финишировал я с тремя двойками, но в те времена двойки в аттестат не ставили - боролись за "Доброе имя школы", и мне поставили трояки. Мама настояла что бы я пошел на подготовительные курсы в инъяз, и я действительно сходил туда один раз, мне стало скучно, и я устроился на завод учеником слесаря. Точнее меня туда устроила Мама. В это время шла война в Афганистане и многих забирали служить туда. Мама боялась. Сын соседки приехал из Афганистана "грузом 200".
Мамин приятель Дядя Володя, был главным инженером завода "Хроматрон" и Мама договорилась с ним что я буду работать там. Секрет был в том, что Дядя Володя устроил, что бы в Военном Столе на заводе не интересовались моим армейским приписным свидетельством - раньше это было обязательно. И я попал в Бригаду.

Специализацией завода "Хроматрон" - был выпуск заведомо бракованных цветных кинескопов для советских телевизоров. Несколько тысяч человек работали над совершенствованием этого брака. Самые лучшие бракованные кинескопы шли в ателье по ремонту телевизоров и их ставили взамен сгоревших, а те что похуже (их было сильно больше) разбирали, экран били и отправляли на специальную свалку, с которой битые экраны увозили в Италию. Дело в том, что насыщенное свинцом, качественное и прочное экранное стекло очень ценилось итальянцами - они изготавливали из нашего "стеклобоя" дорогущщий хрусталь. И продавать битые телевизионные экраны было гораздо выгоднее, чем продавать государству кинескопы.

Наша бригада ремонтировала заводской конвейер. Делать это можно было только в дни профилактики или в случае аварии. Профилактику назначали на выходные. И наша бригада с радостью это делала, поскольку это и был основной заработок. За выходные платили двойную или тройную оплату. И мой заработок резко вырос со 120 до 300 рублей. Это было ОЧЕНЬ много. Это была зарплата профессора. Зарплата у моих товарищей по бригаде была еще больше из-за высокого профессионального разряда, и доходила до 700 рублей. Для сравнения - вертолетчик на крайнем севере получал 800. Из этого следовала мораль - "не надо работать в будни, а надо работать в выходные и праздники".
Поэтому в будни мы дружно играли в домино - пара на пару.
Друзья! Не надо со мной играть в домино! Смысла нет - сделаю.
Поскольку в домино можно было играть только в обед, а мы обычно играли весь день, то кто-то должен был стоять "на стреме" - начальство иногда пыталось к нам приходить. "Пыталось", потому что не получалось. Для отпугивания начальства, посреди нашей мастерской лежал огромный стальной лист толщиною в сантиметр. Когда стоящий на стреме видел кого-то из руководства, движущегося в сторону нашей мастерской, он подавал сигнал и один из моих сотоварищей вскакивал из-за стола, хватал гигантскую кувалду и со всех сил начинал лупить по огромному стальному листу. Звук который издавало железо нельзя передать словами. Скажу примитивно - Адский Колокол Апокалипсиса. Мы все затыкали уши, но все равно - мозги разрывались. Услышав этот звук, руководство сначала замедлялось, затем останавливалось вовсе, а затем, спустя секунд тридцать разворачивалось и топало восвояси. А мы продолжали турнир. Проигравший бежал в магазин.

Нельзя сказать, что мы играли в домино все время. Была и куча других дел. Во первых - забота о семье и украшение быта.
Все мужики в бригаде были пьющими, но рукастыми. Жены их любили. Квартира у каждого из моих "товарищей по оружию" была значительно красивее чем у соседей не только из-за бюджета. Практически все вещи в квартирах были изготовлены своими руками.
Во-первых мы делали красивые ножи, столовые приборы, дверные ручки и крючочки для прихожих и ванн. Для этого использовалась качественная нержавеющая сталь, которую мы выменивали в инструментальном цеху и красивый разноцветный пластик - полистирол, который приходилось воровать на соседнем заводе "Цвет".

Завод "Цвет" входил в наше объединение и выпускал небольшие бракованные цветные телевизоры, для которых наш родной "Хроматрон" поставлял бракованные кинескопы. Источником драгоценного цветного полистирола были корпуса от телевизоров. Их надо было выкрасть, разломать и утащить на наш завод. Проблема еще была и в том, что большинство корпусов были некрасивые, серые, и лишь процентов десять из специальных партий были всех цветов радуги. За ними то и шла охота, и их охраняли.
Между "Цветом" и нашим "Хроматроном" стоял пятиметровый бетонный забор и мы рыли подкоп. Каждый раз новый, поскольку предыдущий охрана закапывала. После этого самые шустрые лезли в лаз и через несколько минут через забор летели корпуса от телевизоров. "Принимающая сторона" быстро крошила ногами полые корпуса - задача была сохранить две боковые стенки от телевизора, именно они и были исходным материалом для крючочков.
Далее, уже в мастерской, поделив добычу, мы принимались за творческий процесс. Рисовались и обсуждались эскизы, по которым каждый делал себе лекала, резались на заготовки слои полистирола, потом заготовки клеились между собой ацетоном и на двое суток аккуратно и ровно зажимались в тиски. Через пару дней получались трех или пятислойные брусочки и мы начинали из обрабатывать - пилили, обтачивали и полировали. Уже отполированные крючочки выставлялись на сварочный стол и Сварщик Метелкин (на фото в очках) дважды проходил их огнем ацетиленового резака (на фото в центре), и крючочки сияли словно покрытые блестящим лаком. Комплект из трех таких крючочков для полотенец стоил пол литра технического спирта - главной валюты "Хроматрона".

Еще мы мастерски делали "жженую вагонку". Привычную нам все сегодня вагонку достать было невозможно, а она считалась самым красивым в мире отделочным материалом, и мы делали ее сами. Для этого были нужны ящики от японских высокоточных станков с программным управлением, рубанок, лак и газосварочный аппарат Метелкина.
Японских высокоточных станков с программным управлением валялось на заводском дворе "до сраки". Завод их покупал десятками, но устанавливать особо не спешил, поскольку из-за этого могла рухнуть выгодная торговля стеклобоем с итальянцами.
Японские станки были очень точными и ловкая рука человека им была ни к чему, из-за этого детали выходили качественными, а кинескопы - первосортными, а это было не выгодно и глупо. Поэтому станки ржавели на улице под открытым небом. Сначала с них растаскивали упаковку (она как вы уже поняли шла на производство "доморощенной" вагонки), потом ловкие руки отковыривали от "японцев" красивые ручечки, кнопочки и светодиодики. Станки теряли товарный вид и их начинали уже откровенно курочить. Все оставшиеся детали, которые заводчане не смогли пристроить домой и на дачу, валялись вокруг суперстанков в грязи. Еще через пару месяцев нас тайно вызывало начальство, мы давали подписку о неразглашении, и ночью, за тройной оклад и спирт, разрезали и закапывали станки на задках заводского двора. Каждый станок стоил от двух до восьми миллионов долларов.

Ну так вот... вагонка...
Доски от упаковки станков были отличными! Длинна у них была стандартная - 2.60! Соответственно, по вертикали они идеально подходили к стенам наших квартир! Доски дополнительно шкурились и полировались, с их краев снималась рубанком аккуратная фаска, после чего они попадали в руки нашего супер-сварщика Метелкина, который обжигал их горящим ацетиленом так, что на поверхности древесины появлялись разводы от подкопченой смолы.
После этого вагонку покрывали лаком, который выменивали на спирт из расчета десять к одному. Оставалось только вынести вагонку с завода. Для этого существовали специальные "бросальщики".

"Бросальщиками" были люди из бригады грузчиков. Они работали во дворе, их все знали, и на их мельтешню никто не обращал внимания, к тому же у них была свобода передвижения за воротами - им не надо было сдавать и возвращать пропуска на проходной.
"Бросальщиками" их называли вот почему...
Дело в том, что иногда, редко, вдруг с конвейера сходила партия качественных и очень хороших кинескопов. В этом обычно был виноват какой-нибудь молодой и не оперившийся технолог, которого недавно взяли на работу, и который еще не понял настоящих производственных задач и был не в курсах контракта с итальянцами.
И тогда, о чудо, появлялись кинескопы 1-го сорта.
Такая продукция никогда не покидала завод через ворота. Их растаскивали по углам до упаковки, а после этого шли к "бросальщикам".
Бросальщики, за спирт, забирали качественный кинескоп из тайного условного места, и в обед перебрасывали его через пятиметровый забор нашего предприятия. С другой стороны забора стоял второй бросальщик, который этот кинескоп ловил и прятал в кустах, после чего точные данные куста сообщались владельцу, и он после работы забирал оттуда качественный продукт.
Бросальщиков было очень мало - требовалась недюжинная сила и ловкость - кинескоп весил килограмм двадцать, бросить и поймать его надо было так, что бы он не превратился из первосортного в некондиционный, а телевидение - наука тонкая. Услуги бросальщика стоили литр технического спирта, или по нашему - шесть крючочков. Куб переброшенной через забор вагонки стоил два литра спирта.
Для этого Бригада трудилась в поте лица.

Спирта нужно было очень много. Он использовался исключительно в питьевых и торговых целях. Это была заводская твердая валюта. Спирт выдавали только в цехах точного производства, для протирки узлов и деталей точных механизмов.
Естественно - их никто никогда спиртом не протирал. В цехах точного производства работали нормальные люди, которым тоже хотелось крючочков, ножиков с наборными ручками, вагонки и других атрибутов роскошной жизни. Эти люди меняли спирт на все это.

В нашей Бригаде имелся расчет потребления спирта на душу населения - 150 граммов в день на пропой, примерно столько же для торговли, и 50 грамм мы откладывали на черный день. На взятки, если "пожопят".
Итого, на восьмерых, выходило 2 800 граммов в день. С учетом того, что все это надо было выменивать, нам приходилось туго. Но способы добычи были...
Про крючочки и вагонку я уже говорил, но это были гроши, а точнее "капли в море", и мы брали халтуры.
Нельзя забывать, что главным нашим предназначением были механосборочные работы - то есть нас держали, что бы мы умело управлялись с железом. И нам это железо выдавали. А мы его гнули, прямили и варили.
Мы делали стеллажи для заводского детского садика, стенды для Профкома и Комитета Комсомола, конструкции для Первомайских демонстраций, стеллы для наглядной агитации, мы даже ***** двадцатиметровую новогоднюю елку из железного уголка для нашего пионерского лагеря "Журавленок". Это была наша конструкторская гордость. Оплату мы брали исключительно спиртом.

Каждый вечер, безвольно болтая руками словно подстреленный орк, я шел домой пьяный.
Эх! Золотое было время...

10065

Привет, Земля!

Сразу предупреждаю: на звание автор года не претендую, лавры Бушкова мне не жмут. Это так — мемуары «в стол», записки на полях памяти. Решил выложить только потому, что в прошлый раз вы так тепло приняли рассказ о родителях, что я даже на мгновение почувствовал себя писателем. Но иллюзии быстро прошли, так что строго не судите.

Про папу. Часть вторая.

Мамы в моей жизни почти не было. Она ушла, когда мне было всего два, — гепатит. Сейчас, с высоты прожитых лет, я понимаю: её можно было спасти. Всего-то и нужно было, что начать лечение вовремя. Но мои родители — люди из такой глубокой провинции (считай, из самой тайги), где к врачам идут, только когда уже «всё». Мама терпела до последнего и сдалась лишь тогда, когда боль просто выключила сознание. Как говорится, "Поздно пить «Боржоми» Шура", когда судьба уже всё решила за тебя. Из той больницы она так и не вышла…
Отец остался один с двумя пацанами на руках, младшему из которых было всего полгода... Тут на сцену вышел старший брат отца — проявил семейную солидарность и забрал мелкого в деревню на воспитание. А я остался с батей. Смерть мамы его подкосила. Знаете, это только в песнях мужчины — кремень, а на деле в таких ситуациях мы ломаемся куда быстрее и болезненнее.

Мамина история вообще тянет на драму. Она вышла замуж вопреки воле своего отца. Тот, судя по всему, был человеком суровым и дочку просто проклял. Не знаю, насколько это правда, но жизнь у неё после свадьбы действительно пошла наперекосяк. Муж (мой дорогой родитель), приняв на грудь, нередко решал, что кулаки — лучший аргумент в споре. Пьяные дебоши, чужая сторона, одиночество… И финал в 22 года.

Она приснилась мне всего один раз, когда мне уже самому было под сорок. Женщина в сером, замотанная в ткань так, что видны только глаза. Проснулся и понял: это была она. Пришла попросить молитвы или просто напомнить, что она где-то там есть. Да…

У отца личная жизнь потом так и не склеилась. Характер у него был — врагу не пожелаешь, да и дружба с бутылкой продолжалась. Пил он «с огоньком»: наклюкается и давай буянить. Коронный номер — орать на меня часами. Ну, часами, не часами, но каждый по себе, наверное, знает, что минута с горячей сковородой в руке и минута с горячей девушкой в руках - это такие РАЗНЫЕ минуты. Знаете, он меня не бил, но иногда я думал: «Пап, лучше бы ты разок врезал и отстал». Потому что он не просто кричал, он вытягивал из меня душу, припоминая все грехи, а кто в детстве не ошибался?

Но, справедливости ради, отцовский долг он нес как умел. В детдом не сдал, за здоровьем следил, игрушки покупал. Моим личным «Роллс-Ройсом» был двухколесный велик. Правда, поездил я на нем недолго. Жили мы в районе, где уровень криминала был выше уровня жизни, и батя, логично опасаясь, что коня у меня тупо отжмут, спрятал его в кладовку. Он и сейчас там висит, видимо, ждет внуков. Еще помню какой-то странный конструктор недо-Лего, эмбрион кубика Рубика и резиновый мячик. Остальное я мастерил сам: скрутил себе из проволоки ниндзю и с ним самозабвенно косплеил Брюса Ли…

Говорят, нынче лонгриды не в моде — все хотят быстро и весело. Так что на этом поставлю точку. Если история «зайдет» — продолжим, если нет — ну, на нет и суда нет.

С., по ГОСТу. )))
(P.S. Если так пойдет и дальше, скоро буду шифровать свои приветы азбукой Морзе из двух точек) )))

10066

Много лет назад я менял работу. Расстарался, хорошо и тщательно расписал резюме, опубликовал его в том числе на любимом ресурсе. В результате, как ни странно, новую хорошую работу нашёл буквально за полчаса, а само резюме обрело определённую известность - многие люди на том ресурсе, отвечая на постоянно задаваемый вопрос "как написать хорошее резюме?", стали давать на него ссылку.

За следующие десять лет я отсобеседовал сотни соискателей. Получая отказ, некоторые спрашивали - почему, большинство молча уходили. Среди услышавших ответ некоторые принимали его к сведению, большинство рвались спорить и доказывать, что я не прав. И была одна особая группа - те, кого я сходу заворачивал с формулировкой "Потому что Вы не работали в фирме XYZ, а я не беру на работу тех, кто мне врёт". Эти не спорили никогда, видимо, верили, что я и в самом деле пробивал их трудовой путь. Хотя в принципе я мог бы ответить проще:

"Потому что нефиг приходить ко мне на собеседование, вбив свою фамилию в копию моего резюме".

Не люблю неудачников.

<< ← 197198199200201202

Партнеры

Реклама