Анекдоты про мобилизацию |
3
Доверчивый человек в компании – это большой для неё соблазн. А для молодёжной компании – и вовсе непреодолимый. В детстве и юности моей был у нас в компании такой парень, Андрюхой звали. Верил он абсолютно всему, если говорилось это с серьёзными рожами. И никакой предыдущий опыт его от этого отвратить не мог. Соответственно, изощрялись мы, как могли.
_____
Будучи школьниками, занимались мы во Дворце пионеров в клубе биологов. Хорошо там было дело поставлено. Например, летом ездили мы в экспедиции в разные заповедники. Однажды оказались в Черноморском, в степях Херсонской губернии. И вот идём как-то по выжженной солнцем степи, растянулись колонной. Жарко, устали все, плетёмся медленно, вяло беседуем. Андрюха, как самый хилый, последним плетётся. А мы треплемся с начальником партии (я у него заместителем по научной работе числился – всё было по-взрослому). Командир, косясь на Андрюху, затевает стёб, обращается ко мне:
– Слышь, а тут Степные Медведи есть?
Отвечаю: конечно, мол, тут они и должны как раз быть, заповедник же.
Андрюха вяло сопротивляется троллингу:
– Да ладно вам гнать-то... Нет таких медведей вовсе.
Вся группа довольно правдоподобно удивляется наперебой.
– Да ты что, совсем за литературой не следишь?
– Эх, ты... а ещё на биофак собираешься.
– Не так давно это вид описан, эндемики этого заповедника.
– Встречаются редко.
– Прячутcя ловко.
– А кровожаааадныыыееее... А свиреееепыеееее... Это что-то.
Под таким напором Андрюха постепенно ведётся. Пугается. Но вида старается не показать. А мы продолжаем своё:
– На людей нападает, гад. Человечинку сильно любит.
– Ага! Вот если, к примеру, колонна какая идёт, так он непременно – следом, а потом подкрадывается сзади, бац! - глушит последнего лапой и утаскивает.
Несмотря на жару и усталость, Андрюха вдруг активизируется. Обливаясь потом, перебегает в начало колонны, обгоняет начальника, угрюмо становится первым. А мы продолжаем травить.
– Ну да. Или же на первого в колонне. Ему ж пофиг, с какой стороны, лишь бы крайнего ухватить.
Андрюха кидается назад, распихивает всех плечами, забивается в середину, затравленно озирается. Кто-то не выдерживает, давится и хрюкает первым. Всеобщий ржач...
______
Собрались как-то поехать компанией в Сосново. Встреча назначена на Финляндском вокзале, в здании. Мы с двумя корешами появляемся первыми, коротаем время, проходим к перронам. Смотрим – на Сосновское направление ждёт посадки на электричку морская пехота. Много, около роты. С оружием, с выкладкой. Покрутились мы, поглазели, пошли обратно. Очередная гнусная идея созрела мгновенно, деталями обросла минуты за две. Ждём. Подтягиваются остальные. А вот и Андрюха. Все в сборе. Начинаем травить.
– Даже не знаем, ехать ли туда. Дед Игнат-то ещё бушует. Не замочил бы нас.
Народу такое не впервой. Кто позже подошёл и не в теме, те сперва удивлённо смотрят, но затем живо соображают, что к чему, на ходу cхватывают. Сперва молчат и слушают, а потом и подыгрывают. А пока тему развиваем мы, зачинщики.
– Да, кучу народа уже завалил, передавали сегодня, так и нет на него управы никакой.
Андрюха настороженно интересуется – что за дед-Игнат-то такой?
Возмущению нашему нет предела. Кто не в теме, помогают эмоционально – матерятся, издают изумлённые возгласы, переглядываются – как же так, мол, можно, про деда Игната – и не знать?
Объясняем, что дед Игнат, живущий в Сосново – феномен, невероятный долгожитель, последний живой участник Куликовской битвы и всех последующих знаменательных событий отечественной истории. Отличается редкостной физической силой, исключительным здоровьем и, вероятно, вообще бессмертен. Но о нём только в специальной литературе пишут, стараются зря не афишировать, чтобы зазря общественность не будоражить. Так-то он ничего, миролюбивый. Считался безопасным.
Но вот, говорят, на днях вдруг взбесился – осерчал, завёлся с чего-то. Да так, что всем соседям навалял. Но не угомонился на этом, а только распалился ещё пуще, частично перебил, а частично просто сильно отметелил почти всех жителей не только Сосново, но и окрестных посёлков. И никакого сладу с ним нет – ментов всех разметал, воинские части окрестные на него бросили – так они их все одной левой уконтрапупил. В Сосново – чрезвычайное положение, туда со всего гарнизона войска перебрасывают, десант – с воздуха, а морпехов пока электричками возят. Вот-вот всеобщую мобилизацию объявят.
Андрюха отсмеялся, говорит – дааа, ну и мастера вы баланду травить, опять же всё вы мне врёте, гады.
А мы и не возражаем – брехня, конечно, быть такого не может! Да только мы-то что, мы ж только слухи повторяем – кто-то их понапрасну распускает, зря только весь Ленинград взбудоражил.
С этим словами мы, значится, выходим из вокзала. И видим на перроне с табличкой "Сосново" всю эту морпеховскую роту. Немая сцена. Наши, до кого дошло наконец, в чём прикол, стоят, губы кусают, чтобы не заржать. А Андрюха серьёзно так осмотрел всё это, нахмурился и говорит:
– О, мужики, я же и забыл совсем. Я с вами поехать не могу. У меня ж дело срочное!
|
4
Немец.
Когда началась Великая Отечественная война моему отцу было уже 43 года и в первую всеобщую мобилизацию он не попал, продолжая работать учителем немецкого языка в школе под Новосибирском. Через пару недель после начала войны, как обычно ночью, пришли люди в форме и арестовали его, не объясняя причин. Мама сбилась с ног, стараясь узнать что-нибудь об отце, но все её усилия оказались напрасными.
Через три дня папа явился домой осунувшийся, но сияющий от радости.
А дело было так.
Во все времена в советских школах у учителей немецкого языка была кличка «Немец». Слушая сводки Советского информбюро о быстром наступлении немецких войск, ученики спросили папу, кто победит в войне. Он и ответил им не задумываясь: «Конечно мы победим!».
Кто-то из детей рассказал дома:
- Наш Немец сказал, что они победят!
Ну а дальше уже было дело техники: бдительности у наших людей не занимать - доложили куда следует и той же ночью отца арестовали.
Таких, как он, там было много. Наслушавшись рассказов друзей по несчастью, он уже не надеялся увидеть родных: почти всех арестованных после беседы со следователями, отправляли сразу на фронт в штрафные батальоны.
Отца допросили только на третий день, ему повезло, что следователь попался нормальный: за десять минут разобрался в ситуации и даже извинился за недоразумение.
Это был только 1941 год...
|
|
5
Когда позвонит дядя Джо?
Я не нахожу себе места,
На улицу вышел – свежо!
Волнуюсь как к свадьбе невеста!
Когда позвонит дядя Джо?
Он дать обещал на проценты
К бюджету нам транша кредит,
Расставить велел мне акценты
И был в разговоре сердит!
Мы с дядюшкой Джо – демократы,
У нас на востоке враги!
Таить что греха – бедноваты,
Я землю отдал на торги!
Порою так тянет в Европу,
Все тускло вокруг и чужо!
Жую фрикассе я с укропом,
Пока не звонит дядя Джо!
Так много вокруг деревенщин,
Мне дядей советы даны
Про мобилизацию женщин
И план партизанской войны!
Еще надувные две лодки
Нам дядюшка Джо подарил!
Спросил про военные сводки
И сильно меня подбодрил!
На улице слышаться свисты,
Хоть Джо говорит: ты - неплох!
Опять на дворце активисты
Хотят написать, что я лох!
Нехватка вакцины в больнице -
Не знаю, что делать ужо!
Мне танки, что ль, двинуть к границе
Чтоб мне позвонил дядя Джо!
Есть слух, дядя Джо упал с трапа,
Все чаще ложится в кровать!
А вдруг он, на радость кацапам,
Не будет меня узнавать?
Велел Джо держаться маршрута,
Поднять коммуналки тариф!
Сказал, что я выгляжу круто -
На западе диком шериф!
Дают нам на гранты валюту,
От русского мира спасут!
И в трудную нашу минуту
Печенье еще раздадут!
Америка тянет к прогрессу
И знает, что нам хорошо!
Продам сериал СТСу,
Пока не звонит дядя Джо!
|
|
10
"Технократическая Америка"
После похищения Николаса Мадуро эта карта снова начала распространяться.
Карта принадлежит организации "Технократия, Инкорпорейтед", реальному политическому движению в США, основанному в 1933 году инженером Говардом Скоттом, которое получило известность во время Великой депрессии. Её основной идеей было то, что демократия, национальный суверенитет и рыночная экономика потерпели неудачу и должны быть заменены правлением технически подготовленной, неизбранной элиты.
Технократия полностью отвергала "систему цен" капитализма. Вместо этого она предлагала "теорию стоимости энергии", где товары, труд и услуги оценивались по затратам энергии, а не деньгам. Внедрение этой системы требовало отмены выборов, ликвидации политического плюрализма и централизации контроля над производством, ресурсами, трудом и безопасностью. Их геополитическим видением была "Технократическая Америка".
Технократия не была империей, построенной обычными средствами, а представляла собой управляемую континентальную систему, поглощающую Северную Америку, Центральную Америку, Карибский бассейн, части северной Южной Америки и восточную часть Тихого океана. Границы стали бы административными линиями и практически исчезли бы, а нации были бы заменены логистическими зонами.
Движение было откровенно авторитарным. Члены носили униформу, использовали салюты, централизовали руководство и отвергали политические дебаты как неэффективные. Доктрина безопасности предусматривала полную мобилизацию: призыв людей, материалов, машин и богатства, а также кольцо оборонительных баз по периметру Технократии, чтобы держать войну "вне Зоны".
Карта датируется 1940 годом и была опубликована в официальном журнале "Технократия, Инкорпорейтед". Движение рухнуло после Перл-Харбора, когда США мобилизовались для Второй мировой войны в рамках демократической, капиталистической системы, что прямо противоречило прогнозу "Технократии" о полном крахе системы к 1940 году. Но, как отмечает ряд наблюдателей, организация никуда не исчезла, а её идеи остаются достаточно популярными среди многих выпускников элитных ВУЗов США и членов "Лиги Плюща", да и сама организация существует и по сей день, спустя 55 лет после смерти основателя организации Говарда Скотта.
"Технократия" никогда не была связана с флагами или идеологией. Это было о управлении. О преобразовании обществ во входы и выходы. О рассмотрении регионов как энергетических систем, а не суверенных наций.
Как отмечают исследователи этого движения, карта "Технократической Америки описывает интеграцию: экономическую, технологическую и военно-силовую, — обеспечиваемую не обязательно путём вторжения, а путём зависимости, разрушения и смены руководства, когда системы становятся "неэффективными".
|
|