Анекдоты про никогда |
8203
Раньше, конечно, было проще.
Цензура была организованной.
Кабинет, стол, папки, галстук.
Сидит человек, читает медленно, иногда даже вдумчиво.
Ему надо решить непростую задачу - где автор шутит, а где и намекает.
С таким человеком можно было работать.
Его можно было запутать длинной фразой, подсунуть вторую мысль в третьем абзаце, а иногда и вовсе заставить смеяться там, где автор смеяться не собирался.
Это была понятная цензура.
Запрещала сверху.
Вертикальная, как дождь.
Неприятно, но привычно, и хотя бы понятно, откуда капает.
Сегодня всё устроено гораздо демократичнее.
Цензор - читатель.
Автор ироничного канала пишет текст.
Тонко.
С подтекстом.
С тем самым лёгким поворотом мысли, когда фраза вроде бы ни про кого - а все понимают.
Он нажимает кнопку, публикует.
И через десять минут выясняется, что автор написал совсем не то.
- Вы понимаете, что это оскорбительно?
- Для кого?
- Для людей.
- Для каких именно?
- Вы ещё и уточняете?!
Автор уточняет. Теперь он ещё и агрессивный.
Через двадцать минут второй:
- Типичный взгляд человека с привилегиями.
- У меня нет привилегий.
- Вы дерзите - это тоже привилегия. Подумайте об этом.
Он думает.
И уже не помнит, зачем писал шутку.
Приходит третий. Этот - добрый:
- Я не обиделся лично, но за других беспокоюсь.
Самый страшный. Который за других.
У него болит за всё человечество сразу, оптом, со скидкой.
Своя боль конкретная - с ней можно договориться.
Чужая боль в чужих руках - неисчерпаема.
Автору объясняют.
В комментариях, подробно.
Потому что читатель всегда точно знает, что хотел сказать автор.
Даже если сам автор этого не подозревал.
Сегодня смысл текста определяет первый обидевшийся.
Очень, между прочим, важная должность.
Он пишет длинный комментарий.
С моралью. Иногда - с эпиграфом.
Если комментарий набрал достаточно лайков - текст признаётся вредным.
Не запрещённым, но осуждённым.
А осуждение гораздо серьёзнее запрета.
Запрет - это власть.
Осуждение - общество.
С властью спорить бесполезно, с обществом - смерти подобно.
Раньше шутка была выстрелом.
Попал - не попал.
Теперь шутка - общественное обсуждение.
Иногда объясняют так убедительно, что автор начинает сомневаться: может, он действительно именно это имел в виду.
Шутить сегодня опасно.
Не потому что запрещено.
Потому что кто-то может обидеться.
А обида - самый надёжный инструмент регулирования культуры.
Закон ещё могут отменить.
Обида остаётся и хранится бережно. Скриншотится, архивируется и при необходимости предъявляется через четыре года.
Общество умеет наказывать лучше любого цензора.
Цензор мог запретить текст.
Общество может запретить автора.
Просто перестаёт смеяться.
Поэтому современный автор ироничного канала работает как сапёр.
Пишет фразу.
Смотрит на неё.
И думает не о том, смешно ли.
Думает, кто именно обидится.
Это новая литературная школа.
Раньше автор искал точное слово.
Теперь ищет ещё и безопасное.
Комментарии - это и есть современная цензура.
Цензор мог помиловать.
Комментарии - никогда.
Потому что цензор был один.
А их - условно двести тысяч.
И если вам не повезло, если зацепили - каждый будет абсолютно искренне убеждён, что спасает мир.
От ваших шуток.
|
8204
Я тут на днях выложил одну короткую историю про наивную 17-летнюю студентку. Так вот, на бескрайних просторах интернета вдруг обнаружилась забавная история на эту тему. Далее дословно цитирую автора.
Не, святая наивность выглядит совсем не так. В одном прекрасном старинном южном городе есть медицинский университет. Девочки там учились разные, некоторые были совсем не против лёгких денег. И по студенткам полушёпотом передавались инструкции, как эти самые деньги получить. Надо выйти ночью на улицу, подъедет машина, спросят, работаешь? Надо ответить да, ну а дальше само пойдёт. Одна девчуля из какого-то села услышала эти разговоры, кушать хотелось и она пошла поздним вечером на улицу. Стоит на остановке, подъезжает девятка, трое парней спрашивают "работаешь?" Да! Ну прыгай. Она села, приехали на какую-то квартиру, ей говорят, ну иди в ванную, помой там, что надо, и приходи. Девчуля ушла, а парни решили косячок раздербанить (да, да, всё это запрещено законом и очень осуждается в Российской Федерации, но было именно так). Курнули, начали ржать, потом карты, потом ещё что-то, в общем, забыли про неё. Часа через 2 вспомнили. А баба? Баба? Какая баба? Мы ж бабу привезли! Точно! А где она?! Заходят в санузел, а там чистота нереальная, всё сверкает! Тааааак... Бегут на кухню, там тоже идеальный порядок, она плиту драит. Они её спрашивают, а что ты делаешь? Как что? Работаю... Меня девочки научили. Извините, я немножко плиту не успела, но я сейчас доделаю! Пацаны ржали так, как никогда до этого. Потом посадили, чаю налили и объяснили о какой работе речь. Затем, белую как простынь, девочку отвезли в общагу, дали денег за работу и сказали больше по ночам работу не искать!
|
|