Вожди менялись, и текли года.
Старательно историю писали
В архиве и в библиотечном зале
Ударники придворного труда.
Сменялась поколений череда,
Еще не раз учебники кромсали,
Но ближе и уютнее не стали
Не столь уж отдаленные места.
В писания вложив немало пыла,
Свою хотят историю подать,
Террор с геройством лихо поменять
И в штопаном мешке упрятать шило.
А что тогда на самом деле было,
Я знаю. Мне рассказывала мать.
==============
- Стали нас раскулачивать. А какие мы были кулаки? У отца даже дома своего не было, жили у родственников. Он сказал: "Вы мне все это потом в зубах принесете". Вот и отправился в ссылку.
Тот же зпизод после мама рассказывала чуть иначе:
- Из комбеда пришли в сарай как в свой, забрали хомут. Отец сказал: "Вы мне все это потом в зубах принесете". Вот его и раскулачили.
- Нас сначала поселили в Стойбе. Там папа и построил свой первый дом. Мы там привыкли. Я так любила Стойбу! А потом твоего деда вызвали в комендатуру и велели перебираться на новое место, в Лукачок. Дом пришлось продавать по дешевке.
(Видимо, дом понравился местным малютам.)
- Каждый вечер машина приезжает, двое выходят и идут по улицам. И весь поселок дрожит: кого на этот раз забирать будут?
- Сосед говорит отцу: "Иосиф, возьми сапоги, пригодятся, если вдруг тебя заберут. Мне-то опасаться нечего, у меня все чисто". И в тот же вечер соседский мальчишка прибегает: "Дядя Иосиф, давайте сапоги, папу забирают!"
- Мама, а как фамилия соседа была?
- Есипенко*. Я их хорошо помню. Они иногда звали нас с Раей картошку есть, жаренную на сале. А мы, хоть и голодные были, отказывались, говорили: "Да мы только что из-за стола".
- Когда соседа забрали, его семья осталась без денег. Мама (моя бабушка Анна–В.С.) хотела было устроить соседку к себе на работу. А ставок свободных не было, да и не хотел никто брать на работу жену репрессированного. Так мама ей из своей зарплаты платила за помощь.
- Когда я училась в пединституте, в Омске, было голодно. Это были первые годы после войны. Мама прислала мне полный ящик мыла, чтобы я обменяла на продукты. А я не поняла и огорчилась, что ничего съестного нет. А мыло раздала девчонкам.
- У одной нашей однокурсницы отец был большим начальником, и у нее всегда была припрятана полная банка сливочного масла. Однажды наша подружка заболела, и врачи велели ей есть масло. Мы пошли к той и попросили для нее немного. Сказали, что со стипендии купим и отдадим. Она ничего не сказала, достала банку, отмерила сколько просили. Получаем стипендию, скидываемся, покупаем масло в коммерческом магазине, приходим, отдаем. А сами голодные! Она молча достает свою банку, кладет туда масло, ставит назад. Мы-то думали, она скажет: "Да ладно, девчонки, ешьте, чего там!"
=========================
*Возможно, это был
Есипенко Степан Карпович
Родился в 1901 г., Белогорский р-н; русский; Работал плотником в заготконторе в п. Стойба Селемджинского р-на..
Арестован 29 августа 1938 г.
Приговорен: следств. часть АОУ НКВД 11 апреля 1939 г., обв.: по ст. 58-2, 58-11 УК РСФСР.
Приговор: дело прекращено.
Источник: Книга памяти Амурской обл.
(http://lists.memo.ru/index6.htm)
Иосиф Францевич Станчик не попал в список жертв политического террора. Он был "всего лишь" раскулачен и сослан. Хотя надо сказать, что маме и тете Рае впоследствии были выданы свидетельства пострадавших от репрессий.
