Анекдоты про открывать |
502
Как девочка тюрьму в собор перестроила
Попросил меня как-то один хороший человек, дядя Миша, поговорить с его племянницей. Семья у них — крепко верующая, хоть в календарь святых помещай. Формулировка была дивная: «Поговори с Лизкой по душам, а то мы, видимо, всё по почкам да по печени. В церковь ходит, молится, а в глазах — будто не с Господом беседует, а с прокурором спор ведёт».
Лизке четырнадцать. Взгляд — как у кошки, которую загнали на дерево: спрыгнуть страшно, а сидеть — унизительно. Злости в ней было — на небольшой металлургический завод. Но злость честная, без гнильцы. Просто девать её было некуда. Семья, школа, деревня — всё в трёх шагах. Куда ни плюнь — попадёшь в родственника. Бежать было буквально некуда, так что если уж рвать когти, то только внутрь — к тем местам, за которые они цеплялись. Вот и кипела эта ярость в ней, как суп в слишком маленькой кастрюльке.
Я нашёл её у реки. Она швыряла камни в воду с таким остервенением, будто каждый камень лично ей задолжал.
— Слышала, вы с дядей моё «мировоззрение» обсуждали, — буркнула она, не глядя. — Неправильное, да?
— Да нет, — говорю. — Просто невыгодное. Ты злишься, и по делу. Но злишься вхолостую. Энергия уходит, а результат — ноль. Они тебя дёргают, ты бесишься, им от этого ни холодно, ни жарко. Тебя же саму этот гнев изнутри жрёт. Нерационально.
Она замерла. Слово «нерационально» на подростков иногда действует как заклинание.
— И что делать?
— Мстить, — говорю. — Только с умом. Не им в рожу, а им же — но через тебя. Самая крутая месть — вычистить в себе их пятую колонну: сделать так, чтобы их стрелы в тебе не застревали. Не броню наращивать, нет. А вычистить из себя всё то, за что они цепляются. Не латать дыры, а убрать саму поверхность, за которую можно ухватиться.
Она прищурилась.
— То есть… меня обидели, а я должна внутри себя ковыряться?
— Именно. Но не с покаянием, а с интересом инженера. «Ага, вот тут у меня слабое место. Болит. Значит, надо не замазывать, а выжигать». Ты злишься не ради справедливости — ты злишься ради того, чтобы эту справедливость им же и предъявить, когда зацепиться уже будет не за что. Твоя злость — это не грех, это индикаторная лампочка. Загорелась — значит, нашли уязвимость. Пора за работу. Они тебе, по сути, бесплатно делают диагностику.
Я видел, как у неё в голове что-то щёлкнуло. Я-то думал, что даю ей отмычку, чтобы она могла ночами сбегать из своей тюрьмы подышать. А она, как оказалось, восприняла это как схему перепланировки.
— Каждый раз, как зацепили, — продолжал я, — неси это не в слёзы, а в «мастерскую». Можешь в молитву, если тебе так проще. Но не с воплем «Господи, я плохая!», а с деловым: «Так, Господи, вот тут у меня слабина, которая мешает по-настоящему. Помоги мне её увидеть и расчистить это место — чтобы было куда Любви войти».
Честно говоря, часть про молитву была с моей стороны циничным манёвром. Упаковать психологическую технику в религиозную обёртку, чтобы и девочке дать рабочий инструмент, и семье — иллюзию контроля. Идеальная сделка, как мне казалось. Я доложу дяде Мише, что научил её молиться «правильно», они будут довольны, а она получит алиби. Все друг друга как бы обхитрили.
Она усмехнулась. Криво, но уже по-другому.
— Культурная месть, значит. Ладно. Попробую.
Поначалу прорывало постоянно. С мелкими уколами она справлялась, но стоило копнуть глубже — и её захлёстывало. Срывалась, кричала, плакала. А потом, утирая слёзы, собирала разбитое и тащила в свою «мастерскую» — разбирать на части и переплавлять.
Как-то раз мать попросила её на кухне помочь. Лиза, уставшая, злая, взорвалась:
— Да что я вам, прислуга?!
И на этой фразе её просто прорвало: ещё кипя, она развернулась, подошла к стене и вслепую, со всего маху, врезала кулаком — резко, зло, так, что на костяшках сразу выступила кровь. Только когда по руке прострелило болью и злость чуть осела, она словно пришла в себя. Повернулась к матери:
— Прости, мам. Это не на тебя. Это мой крючок. Пойду вытаскивать.
Голос у неё дрогнул, и мать пару секунд просто молча смотрела на неё, не понимая, то ли это снова скандал, то ли она правда ушла работать.
И ушла. И в этот момент я понял: она не просто терпит. Она работает. Она превратила свою камеру-одиночку в место, где идёт непрерывная работа — не по латанию дыр, а по переплавке всего хлама в нечто новое.
Шли годы. Лиза не стала ни мягче, ни тише. Она стала… плотнее. Как будто из неё вымели весь внутренний сор, и теперь там было чисто, просторно и нечему было гореть. Рядом с ней люди сами собой переставали суетиться. И отчётливо чувствовалось, как исчезло то давление, которое когда-то её придавливало, — словно испарилось, став ненужным. Не потому что мир исправился, а потому что мстить старым способом стало просто скучно: крючков внутри не осталось, зацепить было нечего.
А потом случился тот самый день. Её свадьба. Толпа народу, гвалт, суета. И вот идёт она через двор, а за ней — непроизвольная волна тишины. Не мёртвой, а здоровой. Успокаивающей. Словно рядом с идеально настроенным инструментом все остальные тоже начинают звучать чище.
Вечером она подошла ко мне. Взяла за руку.
— Спасибо, — говорит. — Ты мне тогда дал схему. Она сработала. Даже слишком хорошо.
И вот тут до меня дошло.
Я-то ей дал чертёж, как в тюремной стене проковырять дырку, чтобы дышать. А она по этому чертежу не дырку проковыряла. Ей ведь бежать было некуда — кругом свои, те же лица, те же стены. Вот она и пошла до конца: не только подкоп сделала, а всю клетку зубами прогрызла, разобрала на кирпичи и из них же построила собор. Сияющий. В котором нет ни одной двери на запоре, потому что незачем. В который теперь другие приходят, чтобы погреться.
Я дал ей рабочий механизм. Простую схему: «гнев -> самоанализ -> очищение». Но я сам пользовался ей как подорожником — быстро, по-деловому, лишь бы не мешало жить. Не шёл так далеко. А она увидела глубину, которую я сам прохлопал.
Я сам этой схемой пользовался, но для меня это всегда было… как занозу вытащить. Быстро залатать дыру в броне, чтобы дальше идти в бой. А она… она увидела в этих же чертежах не сарай, а собор. Схема одна. Путь формально открыт для всех, но он отменяет саму идею «препятствия». Любая проблема, любая обида — это просто сырьё. Топливо. Вопрос только в том, на что ты готов её потратить. На ремонт своей тюремной камеры или на то, чтобы разобрать её на кирпичи и посмотреть, что там, снаружи.
Я дал ей рецепт, как перестать быть жертвой. А она открыла способ, как вообще отменить понятие «обидчик-жертва». Ведь если в сердце, где теперь живёт свет, обиде просто негде поместиться, то и палача для тебя не существует.
Сижу я теперь, пью свой чай и думаю. Мы ведь, кажется, наткнулись на то, что может стать началом тихого апокалипсиса для всей мировой скорби. На универсальный растворитель вины, боли и обид. И самое жуткое и одновременно восхитительное — это то, что он работает.
И знаешь, что меня в итоге пробрало? Ключ этот, оказывается, всегда в самом видном месте валялся. Обычный, железный, даже не блестит — таким я раньше только почтовый ящик ковырял, когда счёт за свет застревал. А теперь смотрю на него и понимаю: да он вообще для всех лежит. Не спрятан, не запрятан, просто ждал, пока кто-нибудь сообразит, что им можно открывать не только ящики. Никакой святости, никаких подвигов — взял и чуть повернул. Он дверь любую отпирает, а уж идти за ней или нет, это другое кино. И вот что, по-честному, пробирает: всё просто, как веник в углу, а когда понимаешь, что можно было так всю дорогу… становится тихо и чуть жутковато.
|
503
Как Вася стал миллионером, не открывая собственного бизнеса.
В эмиграции у многих мысли крутятся вокруг — где и как быстро заработать деньги.
Вася не был исключением. Говорит, что ещё дед ему советовал в трудные минуты жизни открывать Библию наугад и читать первую попавшуюся строку. Он так и поступил: открыл, прочёл:
«…так сказал Господь: если извлечёшь драгоценное из ничтожного, будешь как Мои уста».
Это вдохновило его на идею. Вася взял карту города и стал «бродить» по ней, в поисках, где и как из ничтожного можно извлечь выгоду. И вскоре созрел гениальный план:
Он отправился в сыроварню и узнал, что там не знают, как избавиться от молочной сыворотки. Взял несколько литров с которыми он зашёл в пекарню и попросил испечь для него булочки — на его молочной сыворотке.
Пекарь был удивлён, но заказ принял и исполнил. Заинтересованный, он расспросил Васю — и Вася предложил взаимовыгодное сотрудничество. Он обещал брать всю просроченную выпечку, которую пекарь обычно выбрасывает, — бесплатно и перепродавать её, а взамен поставлять бесплатно сыворотку.
Так и договорились: пекарь поставлял просрочку, Вася — сыворотку. Взамен он попросил поставить в сыроварне пару стеллажей для продажи выпечки и предложил делить прибыль — 50%.
Пекарня, развозя свою продукцию по магазинам, легко заезжала на сыроварню: выгружала вчерашнюю выпечку, забирала сыворотку. В результате все выиграли: Вася получал свою долю, сыроварня — удвоившийся поток покупателей, где вместе с сыром люди покупали и выпечку.
Узнав о том, что в сыроварне остаются сырные обрезки и неликвиды, Вася предложил делать сэндвичи из сыра и хлеба. Он придумал вывеску: «Lunch to Go — $1, Sandwich + Pop».
Ежедневно они продавали не менее ста комплектов. Покупатели выбирали из трёх видов бутербродов и получали к ним баночку Пепси или Кока-Колы. Баночки обходились им примерно в 10 центов, а из остатков, которые раньше выбрасывали из-за неприглядного вида, получались отличные сэндвичи — плюс почти бесплатный хлеб и булочки из пекарни. Такой бизнес привлекал поток посетителей.
Клиенты, попробовав дешевый сэндвич, часто покупали и выпечку, и сыры. Пекарня была счастлива избавиться от вчерашней продукции, сыроварня — от лишней сыворотки. А поток покупателей увеличился настолько, что пришлось поднять цены на сыры и сэндвичи.
Вася, создав успешный бизнес по своему плану в одном городе, предложил аналогичные схемы в других. И там сотрудничество длилось более тридцати лет — без отказов и с отличными результатами.
|
|
504
Однажды Георгию пришлось съесть змею.
Нет, его никто не заставлял, самому было интересно. Почему, Георгий не знает. Он не представлял сногсшибательного вкуса или что-то там такое. Ну, так думалось, внезапно приятели спросят - "ты ел змею?". А он ответит со скучающим видом очень бывалого человека, утомлённого глупыми вопросами - "Да. Ничего особенного". Правда, до сих пор никто не спросил. Про лягушек вот спрашивали.
В общем, приходит Георгий в один ресторан в Шанхае. Меню на английском нет. Персонал говорит только по-китайски. Живность выставлена на специальном стенде. Там черепахи, лягушки опять же, и крабы. Крабам Георгий сразу не понравился, но он их успокоил, что пришёл не за ними. Змея возлежала в клетке, свернувшись кольцами, и демонстрировала буддийский похуизм. Стоила, кстати, недорого – много их, видать. Георгий посмотрел на неё, и подумал - что я тут выёбываюсь? Заказал бы себе свинины, и всего делов. Но внутренний голос начал ныть - ты же пришёл сюда. Съешь её, ничтожество трусливое. Может, это вообще пища богов. Всю жизнь вспоминать будешь.
По размышлениям Георгия змея поняла, что дела плохи. Буддизм её покинул, она стала угрожающе шипеть. Георгий подозвал китайцев, и показал на змею. Они стали что-то говорить. В Китае не смущает никого, что ты не знаешь китайского, это твои проблемы. Георгий взял китайца за руку, и потащил на кухню. Китаец в ужасе вырывался, но Георгий был непреклонен. На кухне он показал ему на сковородку, а потом на кастрюлю. Китаец жестами спросил - сам, что ли, будешь готовить? "Да блядь, щас, - ответил Георгий. - Я дома-то яичницу с трудом жарю, а тут сразу буду со змеёй кухарничать? Вы бабло получаете, вы и готовьте". Китаец охуел от количества жестов. Стоит, дрожит и кивает. Боится с психом связываться.
Далее, пошли открывать клетку. Ну, тут змея сразу сообразила, что пришёл пиздец. Начала шипеть и на китайцев бросаться. Китайцы кричат и отпрыгивают назад. Георгий думал, они в процессе руку набили, а оказывается, нет. Змеи вроде сто лет живут, вот эта у них сто лет и сидит в ресторане. Никто не заказывает, а тут Георгий пришёл. Счастье. Обернули они клетку курткой, и унесли на кухню. Что дальше было, неясно. Что-то ужасное наверняка. Приносят пиво. Георгий пьёт его для храбрости. Всё ж не каждый день змею ест. Воображение рисует понты перед друзьями и рассказы через губу, какой он крутой. Нет, надо больше пива. Точно больше. Пару кружек.
Приносят куски жареной змеи. Выглядит не так страшно, а Георгий думал глаза закрыть. Пробует. Ну, бля. По вкусу - как жёсткий хек. Если бы не чешуя - принял бы за рыбу. Сухо и вообще. Но есть можно. Пожевал. Лягушка сочнее, и там вкус курицы с рыбой. А тут котом советского времени себя ощущаешь, бабушка Георгия котэ хеком кормила. Приносят супчег. Супчег очень даже, и там тоже куски змеи. Густой, как клейстер. Вполне себе. Но, честно говоря, его можно хоть из курицы варить, чисто вкуса змеи у него нет. Однако, мясо хотя бы нормально жевать получается, а жареное по консистенции было как сушеный кальмар из магазинов, и в зубах застревало.
Далее, на столе оказывается стакан с кровью и змеиным сердцем. Георгий к этому был готов. Но ему рассказывали, что вискаря приносят. А тут просто кровь. Бери да хлебай. "Да вы охуели, что ли? – показывает Георгий жестами на чистом китайском. - Я вам что, вампир? Несите бухло". "Сам ты дракон недоделанный, - показывают Георгию ответными жестами. - У нас в Китае все так пьют. Зажрались, иностранные дьяволы". Выбил в итоге водку. Проглотил сердце, смешал белую с кровью (вот она, реальная "Блади Мэри"), выпил. Вкуса, правда, не почувствовал, да и нахуй такой вкус. Георгий до сих пор, вспоминая сию процедуру, содрогается.
Встаёт он, шатаясь, и думает - зачем я это ел? Пошёл опять к прилавку. Крабы и черепахи молчат, смотрят на Георгия и тихо крестятся. Вернулся. Давай, изрёк, снова водки, а то страшно мне. Выпил. Расплатился, и уехал в отель с мрачными мыслями.
Ещё охота черепаху попробовать. Но, памятуя змею, Георгий не решается.
(с) Zотов
|
|
505
В чатике про образование, в котором я состою и в котором взрослые, умные, состоятельные люди обсуждают лучшие детские сады, школы и университеты, произошел впух-и-праховый срач из-за Деда Мороза.
Началось все с недовольства одной из проведенных елок.
— Хотелось бы оставить отзыв, — сказала родительница номер 1, — на проведенную елку. Я привыкла к классическим сценариям, когда Баба Яга обижается, что ее не позвали на праздник, и крадет мешок с подарками. А тут что? Тут дети были вынуждены публично доказывать, что они хорошо вели себя в прошедшем году! ЭТО ЧТО ТАКОЕ?
— А у нас вообще, — вмешалась родительница номер 2, — у Деда Мороза под белой бородой было видно его! Черную! Щетину! Понимаете, дети уже могут понять, что Дед не настоящий!
— А что вы имеете против черной бороды? — внезапно появился родитель номер 3. — Я бы хотел уточнить, что дедом мужчина имеет право стать хоть в 40 лет. А раньше мог стать и то раньше. Вполне себе правдоподобно, что у Деда Мороза черная борода!
— Но Снегурочка старше! Она не младенец! Она девица уже! К тому времени Дед должен поседеть! — раздались наперебой голоса, возмущенные концепцией черной бороды у Деда Мороза.
— Снегурочка вообще ему не родная внучка, — ворвался кто-то с сенсацией, — Дед Мороз ее вылепил и оживил!
— Это не Дед Мороз ее вылепил, а дед с бабкой вылепили.
— Вообще вы знаете, что Снегурочка — это мертвая девушка? Это душа, явившаяся в наш мир. Наши предки-славяне лучше нас всех разбирались…
— Сами вы мертвая, девушка! Снегурочка — это девственница, которую оставляли в лесу в мороз, чтобы деревня выжила.
— Сами вы девственница!
До вечера проводили сравнительный анализ бород у Деда Мороза и Йоулупукки. Высчитывали возраст Морозко. Искали упоминания Снегурочки в «Младшей Эдде». Спорили об адекватной стоимости подарков десятилетним детям.
Где-то высоко над городом, весело позвякивая бубенцами, бежали олени Санта-Клауса. Можно было открывать шампанское.
|
|
506
КЭРРИ
Зима 2000 года, мне 19 лет, выходной день.
С утра за окном валит хлопьями снег, сижу тихо дома, не шалю, никого не трогаю, починяю примус - перепрохожу Diablo.
Нарыл кольцо +5 ко всем атрибутам. Мелочь, а приятно.
Лениво думаю, то ли куру пожарить, то ли рыбу.
Кайфую, в общем.
Мой кайфик прерывает звонок в дверь, настойчивый.
Кто бы это мог быть, интересно?..
Мама сегодня должна приехать к 22-23, гостей я вроде не жду.
Со смешанным чувством досады и любопытства иду открывать дверь.
Открываю и офигеваю.
На пороге стоят друг, одноклассник, в костюме и дублёнке, и доберман.
Натуральный доберман, чёрно-коричневый, как положено.
На тёмно-коричневом кожаном поводке, который держит в руке друг, и в коричневом же кожаном наморднике.
Друг смотрит на меня молча офигевше-взъерошенно-весело, доберман смотрит вежливо и скромно, тоже молча.
Доберманша, как выяснилось впоследствии, на вид год-полтора, девчонка-подросток.
Заходят эти двое, наполовину мокрые, наполовину в подтаявшем снегу, на улице белая стена.
Друг раздевается, собакена берём с собой на кухню (замёрзла, видно). Закуриваем.
(от мамы люлей потом получу за запах табака на кухне, ну да ладно).
- Вов, ты не поверишь. Поверишь, вернее, конечно, но охуеешь точно. Я в ахуе вот уже три часа.
- Я вот прям внимательно, кофе будешь? Ей не предлагаю, кофеин детям вреден.
- Спасибо, потом. Слушай. Стою курю на вокзале около туалета, моя собака ("электричка") по расписанию только через 40 минут.
Подходит мужик, бритый череп, в черном костюме, в пальто, с барсеткой, перстень, все дела. С доберманшей этой вот на поводке.
Говорит, "Парень, подержи собачку, в туалет схожу, я скоро".
И пропал!
10 минут его нет. 20 минут его нет. 30 минут его нет, 40, 50, час, полтора!
Я заебался там стоять и мёрзнуть с ней пока понял, что у него какие-то проблемы, прижало, валить мож надо, я не знаю, что у него там, по одежде и поведению при деньгах, и он спецом вручил мне эту собаку!
По ходу, быстро пристроить людям не смог, или времени не было, не на улицу же, живое создание и друг, и он Мне её всучил, сука!
Ну и я в костюме же тоже, прилично одет, со встречи ехал.
"Парень, подержи собачку, я в туалет схожу". Пиздец Вов!
Вован, я бы взял себе, охуенная собака, но у стариков же Мартын. Мартыну конец. Она Мартына порвёт точно.
А старики в Мартыне души не чают, случись с ним что - как бы с ними что не случилось, возраст.
(Мартын - мелкая белая лохматая, глуповатая и в высшей степени нахальная, облаивающая всех и вся болонка деда и бабушки Артёма).
- Давай покормим её сначала, - говорю.
Разогрели собаке мамину утреннюю рисовую кашу на молоке, ам, аф, амф, аф, пл, 12 секунд и пустая глубокая тарелка, чистая и вылизанная.
Голодна собакенша как.. Как собака с мороза.
Нда. Достаю из холодильника куски сырой курицы, бёдра, 4 шт. Беру кусок мяса, протягиваю собакену.
Псина придвигается мордой к мясу, шире раскрыв глаза и подняв торчком уши ("От уж нифига себе, мне ща ещё и мяса дадут!"), открывает пасть с огромными для добермана-подростка, как перочинные ножи, клыками и белыми сильными зубами, видно молодость и хорошее здоровье.
И аккуратно, чтобы не поранить мою руку, медленно вынимает из моих пальцев, обтекающих сырым мясным соком, бедро курицы, отодвигает морду (!), и лишь отодвинувшись на 20-30 см, ХРАМ, ПРАФ, АГРФ, АМФ!!
7-8 секунд. Похоже, с костями.
Точно так же, как по сценарию, ушли и последующие три бедра куры с соком и немного кровью:
1) Быстрое приближение морды к пальцам с куском сырого мяса;
2) Аккуратное и нежное вынимание куры из моих пальцев клыками-мининожами;
3) Отодвигание морды;
4) Аннигиляция мяса и костей.
(Я до сих пор не понимаю, куда она девала кости из бёдер; не припоминаю, чтобы выкидывал в ведро какие-то куриные косточки. Значит, сожрала с костями. Да, сильно голодна была доберманша).
После тёплой рисовой каши и куры собакен повеселела и легла придремнуть на полу кухни.
Непростой конечно у неё выдался день.
Назвали мы с Тёмой собакеншу Кэрри.
Мужик в пальто и с барсеткой не сказал же ему, как её зовут.
Согрелись, пошли втроём гулять, нацепив на неё поводок. Намордник цеплять не стали, подумав, кто там в эту метель и стужу кроме нас дураков гулять полезет.
Нарезали кружок по району, снег валит и валит, из чёрно-синего уже неба - незаметно стемнело.
Возвращаемся домой.
Общеизвестно, многие собаки почему-то не особо любят пьяных.
Попался таки около дома мужик, заметно выпивший. Даже я с моим таксебейным носом почуял его спиртуозное амбре сквозь снежную занавеску.
И тут я впервые услышал голос доберманши:
- РРАФ АААГФ РРААФ ГРРАФФ АРРФ ИДИ СЮДА СУКАБЛЯ АРРФ ГГАРФ ЩА Я БЛЯ ТЕ ОТВЕШУ СТО ГРАММ ВОНЮЧКА АРРФ АРРФ ГГАРФ РРАРРФ!!, - у меня аж левое ухо заложило, и рвётся на него, еду за Кэрькой по снегу на поводке как на лыжах.
Мышцы её бугрятся, перекатываясь под чёрной шкурой, поджарая, сильная, ни жиринки, аж бегло залюбовался насколько вообще позволяла опасная ситуация. Еду за ней по снегу в сторону мужичка в чёрной куртке как на водных лыжах.
- Ребятки, собачку то воспитывать надо! - пролаял выживший мужичок и шустро исчез за углом дома.
Верно сказал, кто ж спорит. Мда.
Пришли домой. Снова курим.
- Я за, Тём, давно хотел собаку, шелти почему-то. Доберман тоже отлично. Так это же даже ещё лучше.
Умная? Умная, - видел, как она у меня из пальцев аккуратно куски сырого мяса вынимала?
С мамой решу. Наверное.
А воспитывать надо, да-с, к кинологам походить надо будет, похоже..
- Да, всё верно говоришь, Вов.
Звонок в дверь. Теперь то кто ещё.
Иду открывать.
Заходит другой друг, тоже одноклассник, Коля, будущий врач из семьи врачей.
Весёлый и пьянющий в пробирку и в градусник. Вернее, в 40-градусник, ароматы доброго коньяка заполняют коридор и квартиру. Коля румян, весел и шатается в коридоре широко улыбаясь мне. Сам ржёт с себя и с ситуации.
Коле я рад, как и всегда, хоть он в 4 утра зайди.
Почти сразу стало общеизвестно: некоторые доберманши почему-то не особо любят пьяных.
В коридоре загремело:
- РРГАФ АААГФ РРААФ ГРРАФФ АРРФ ДА ШОЖТАКОЕ СУКАБЛЯ Я ТОЛЬКО ОДНОГО ПЬЯНЧУГУ НА УЛИЦЕ ПОСЛАЛА, И ТУТ ЕЩЁ ОДИН АРРФ ГАРФ ГГАРФ ЩА Я ОТ ТЯ МАЛЕНЬКИЙ КУСОЧЕК ОТКУШУ НО ЕСТЬ НЕ СТАНУ, ВЫПЛЮНУ АРРФ АРРФ ГГАРФ РРАРРФ РРАРФ!!, - стены коридора и потолок вибрируют и звенят, Кэрька надрывается так, как будто Коля котлету из её миски съел.
У меня заложило правое ухо.
- Ээ уберите собаку!.. - Николя резко бледнеет и неожиданно ловко выхватывает из кармана и выщёлкивает короткую и тяжёлую телескопическую дубинку, в состоянии аффекта приготовившись всерьёз защищаться от охранной собаки.
Знакомая дубинка, хвастался-показывал её мне пару месяцев назад.
(Кустарная, тёмный металл её внешне похож на тот, из которого делали советские молотки и кувалды, лежат такие до сих пор в инструментах).
Мы с Тёмой успокоили Кэрри, как могли, постаравшись обьяснить, мол, свои. Коля благоразумно и оперативно ушёл домой.
Покурили, попили кофе, поели, Артём тоже пошёл до дому. Было видно, что он здорово устал, хоть и бодрится.
Постелил Кэрри старое мамино пальто у себя в маленькой комнате.
Свернулась калачиком, лежит, дремлет.
Смотрю в комп, нарыл хороший меч у торговца-кузнеца в городе, что редкость. Обычно в подземельях хорошие, а тут Гризволд всего лишь за 53 тыс. золотых монет великодушно подогнал продвинутый классический английский longsword. Не двойной, полуторник. Помимо красоты и разрубательных свойств, при вооружёнии им даёт +15 к Dexterity, что особенно вкусно. Держитесь теперь упыри и вурдалаки, всем карачун и полный церетели.
Параллельно мысленно готовлюсь к приходу мамы и предстоящему разговору.
23 с копейками, звонок в дверь. Кэрри подняла голову, молчит, уши торчком вверх.
Иду открывать маме.
Мама заходит сильно уставшая, раскрасневшаяся от холода, плечи в снегу, раздевается, помогаю ей.
Из моей комнаты ТИШИНА.
Рассказываю маме все основные удивительные события дня.
На моё удивление, мама воспринимает происходящее, и саму Кэрри, на удивление благосклонно и спокойно. И даже улыбается.
Я думал, будет по-другому.
И тем не менее, начинается у нас с мамой классический разговор ребёнка с родителями "Ну можно мы оставим собаку".
- А кто будет с ней гулять? С собакой надо гулять минимум два раза в день, утром и вечером, а то и больше.
- Я буду.
- И ты будешь вставать в 6 утра? Ей же утром в туалет надо, каждый день. Ты сможешь?
- Буду, точно буду мам. Заодно, здоровей буду. Ежедневные прогулки на свежем воздухе.
- А кто будет лечить её Вовчик, если она заболеет? Ездить по врачам?
- Я буду ездить с ней мам, конечно. Даю слово. Вот прям даю слово, под мою ответственность, это моё заднее слово.
- Заднее-презаднее?
- Заднее не бывает.
Кэрри на семейном совете было решено оставить.
Возможно, мне показалось, по завершении нашего разговора с мамой на кухне, из маленькой комнаты почувствовался вздох облегчения.
Радостно погладил Кэрьку, пошёл в ванную закидывать в стирку свои вещи и заниматься прочими бытовыми хлопотами.
Через 50 минут грянул гром, земля затряслась и зашаталась под моими ногами и под четырьмя лапами Кэрьки. Шарахнула воздухом двойная багровая молния.
Молния называлась Аллергия.
Обе моих руки вздулись бугристой багровой сыпью до локтей.
В детстве у меня был отёк Квинке. С тех пор иногда я закидывал в себя Тавегил по необходимости, считая, что отделался уже от этого внезапного бедствия и проехали, сколько можно.
Расчесав руки и шею до наливающихся кровью царапин, я обречённо вздохнул, посмотрел горестно на Кэрьку, нацепил на неё мужиквкостюмные ошейник с поводком, с проклятиями неизвестно в чей адрес напялил свою длинную куртку и шапку, и мы с Кэрри пошли снова в снег и метель, в сторону Артёмовой 9-этажки с детской поликлиникой в цоколе.
Стоим на 4-м этаже около окна и лифта, курим. На этаже почему-то нет света, и нас троих освещает свет уличных фонарей из окна.
- Может, к Коле?.. Нет, Коля не возьмёт, - веско заключает Артём.
- К Ромашову?.. Навряд ли.
- К Димке?.. Не вариант.
Кэрька поднимает морду на нас двоих снизу и начинает Выть в голос, громко, на этажи вверх и вниз, протяжно и горько, плача в страхе, в тоске и в отчаянии.
Стены ночного подьезда отражают эхом её плач:
- За что мне всё это, в чём я виновата, за что?.. Сегодня днём меня бросил мой хозяин, передал первому попавшемуся человеку на улице.
Мне повезло и меня приняли с радостью и любовью, я нашла свой новый дом и новую семью.
И почти сразу потеряла всё, снова я одна и без семьи.
Что теперь со мной будет, как я буду жить, как мне тошно, плохо и одиноко Уууууууу....
[i]И сейчас, по прошествии 26 лет, каждый раз, вспоминая эти события, я не могу сдержать слёз. Как и сейчас, когда пишу эти строки.
До сих пор вижу это "видео" нас троих, стоящих в сумраке подьезда, вижу "фотографии" Тёмы, Кэрьки, грязно-белого широкого подоконника окна, возле которого мы курили, лихорадочно ища решение, и слышу горестный Кэрькин вой.[/i]
Кэрьку Артём в итоге пристроил к знакомым музыкантам в Солнцево.
Кожаный намордник, когда "собирал" Кэрри и себя, я забыл дома.
До сих пор в шкафу лежит, рука не поднимается выкинуть.
P.S. Учитывая продолжительность собачьей жизни, сегодня Кэрри уже не здесь, на Радуге.
Очень надеюсь и верю, что она прожила счастливую жизнь.
|
|
508
Меня трясёт третьи сутки, я не ем, не сплю и просто вою в подушку. Ситуация — полный сюр, достойная шоу Малахова. Год! Целый год я жила в грёбаной сказке, которая оказалась дешёвой постановкой погорелого театра.
Познакомились мы на сайте знакомств. Ему 29 лет, представился IT-директором в крупном стартапе. Упакован был идеально: всегда с иголочки, пахнет дорогим селективным парфюмом, разговоры про инвестиции, Дубай и бесконечные «дедлайны». На свидания приезжал исключительно на «Мерседесах» или «БМВ» бизнес-класса. Говорил, что свою продал, чтобы удачно вложиться в новый проект. Я, дура, уши развесила.
Подарки дарил регулярно, чтобы пыль в глаза пустить. На 8 марта — сумка Louis Vuitton, на день рождения — стайлер Дайсон и серёжки в голубой коробочке «Тиффани». Я прыгала до потолка, фоткала это всё в соц сети, подруги завидовали чёрной завистью. Я думала: «Ну вот оно счастье, поймала Бога за бороду».
Месяц назад я увидела две полоски. Счастью не было предела! Думаю, сейчас обрадую любимого, сыграем свадьбу, перееду к нему в его (по его словам) трёшку в элитном ЖК в центре, которую он «доделывает под себя с дизайнером». Сказала. Он побледнел, но вроде улыбнулся, обнял. Сказал: «Собирай вещи, поедем ко мне, пора открывать карты. Теперь мы семья».
И вот, кульминация. Он привозит меня не в элитный ЖК с консьержем, а в убитую хрущёвку на самой окраине города, где в подъезде воняет кошками и жареной картошкой . Поднимаемся на 5 этаж без лифта. Открывает дверь — а там общежитие! В комнате 12 квадратных метров стоят две двухъярусные кровати. На одной сидят три узбека и едят доширак, на другой — гора его грязных носков и форма курьера.
Оказалось:
1. Он никакой не айтишник, а курьер и иногда таксует по ночам.
2. Машины бизнес-класса он брал через аккаунт своего реально богатого друга детства, пока тот был в отъезде.
3. Все мои «лакшери» подарки — это лютая паль с рынка «Садовод». Сумка воняет резиной, Дайсон сгорел при первом включении (я тогда думала, напряжение в розетке скакнуло, а это просто китайская подделка за 2 тысячи рублей).
4. Живет он в этой общаге с ребятами, с которыми вместе работает на доставке, потому что так дешевле.
Когда я начала орать и спрашивать, что происходит, он выдал гениальное: «Я хотел проверить, полюбишь ли ты меня, а не мои деньги! Это был социальный эксперимент! Зато теперь я знаю, что наша любовь настоящая, раз ты забеременела. Мы справимся, я возьму больше смен, а ты пока в декрете посидишь здесь, ребята не против, они тихие, помогут с коляской, если что».
Я сейчас у мамы, трубку не беру. Он пишет тонны сообщений, что я меркантильная тв@рь, раз сбежала от него из-за того, что он «просто немного приукрасил действительность». А мне рожать от курьера-лжеца, который год врал мне в лицо?! Родители в шоке, они уже всем родственникам растрезвонили, что зять миллионер, бизнесмен. Стыдно так, что хочется провалиться сквозь землю.
|
|
509
Серпухов. 03.03.2026
Записки не «Героя нашего времени».
Детство, продолжение от 02.03.2026г.
Я зажег газ, первые минуты ничего не происходило, чайник потихоньку закипал, потом стал булькать, вода закипела, пар шел из всех щелей, но мешок, как лежал на полу «мешком» и даже не думал наполняться и раздуваться, как в мультфильме.
Я стоял и думал, почему ничего не происходит, и вдруг меня осенило. Мешок то из ткани и пропускает пар, поэтому надо найти резиновый мешок. Я отправился в комнату на поиски нового мешка. Не помню по времени сколько я его искал, на верное очень долго. Крик сестры из кухни заставил меня вздрогнуть, б-ть, газ то я не выключил. Не помню умел ли я тогда материться, но пару слов наверное знал.
Вбежав на кухню я увидел, что шланг дымится, Танька верещит не человеческим голосом, дымом заволокло всю кухню. Паника, страх и ужас происходящего сковал меня по рукам и ногам. Каким- то невероятным образом я взял себя в руки и с трудом выключил газ, задев при этом чайник со шлангом, который с грохотом упал на пол, разлив остатки воды вокруг. Хорошо, что я не ошпарился при этом. Шланг упал рядом, попал на разлитую воду и сам затух.
Я понял, мне писец, и не какой-то, а самый настоящий. Мелькнула мысль, надо быстро открыть окно и дым сам выветрится. Но бардак на кухне и заплаканная сестра, всё это так быстро не восстановить. Я впал в ступор. Не раньше не позже, звонок в дверь, мама вернулась с работы. Танька побежала открывать дверь. Все было, как в тумане, мама кричала не своим голосом возводя руки то к верху, то к груди. Слов я не слышал, я знал мама лупить не будет, у неё другие меры воспитания, в основном «Ты сведёшь меня в могилу раньше времени» и на жалось к себе.
Вот папа, тот церемонится не будет. Офицерская портупея висела чуть ли не на видном месте предупреждая, не делай ошибок. Ну как их не делать, на ошибках ведь учатся. И пословицу я эту знал наизусть и портупею тоже. Мозг искал варианты спасения, ну или смягчения наказания. Их не было, от слова совсем.
Инстинкт включил «режим самосохранения», я заревел в голос, прижимаясь к маме и жалобно что-то мямля про то как, сильно я её люблю и больше никогда так делать не буду. Всхлипывая, вытирая сопли и слёзы я смотрел на сестру, в её глазах читалось, тебя предупреждали, а ты «воздухоплаватель хренов» меня не послушал, так и получи по полной программе.
Раздался звонок в дверь. Отец пришёл со службы.
Продолжение следует.
Не «Герой нашего времени».
|
|
510
Из истории ГДР известно такое понятие, как Долина простаков (Tal der Ahnungslosen). Речь идёт о тех регионах Восточной Германии, где плохо принималось телевидение и УКВ-радио из ФРГ (на карте – No Reception). «Простачество» их заключалось, по мнению авторов этого понятия, в том, что они были лишены правдивой информации о своём бесчеловечном режиме и радостях капитализма.
Но исследование 2009 года выявило удивительный парадокс. Оказалось, что «простаки», лишенные доступа к западному ТВ и радио, были группой населения ГДР, наиболее недовольной режимом. Дело в том, что «западногерманское телевидение не только информировало зрителей о мрачных реалиях коммунистического правления в Восточной Европе [а то гэдээровцам не было известно об этих реалиях], но и проливало свет на такие противоречивые аспекты жизни капиталистического общества, как преступность, наркомания, массовая безработица и неравное распределение богатства».
Иными словами, западногерманские СМИ служили восточным немцам источником развлечения и не вызывали особого желания сбросить режим. Чем честнее они рассказывали о реальной жизни при капитализме, тем больше у жителей ГДР было поводов думать: «не так-то у нас плохо». Согласно данным, приводимым авторами исследования, в 1988 году, когда режим ослабил гайки, и стало проще подавать на выездную визу, больше всего желающих выехать было именно в «долине простаков».
Эта история учит нас тому, что глушить вражеские голоса – бесперспективная идея. А вот иметь возможность знать о жизни идеологического (и не только) противника, желательно из первых рук, – бесценно. Интересно, почему эту простую истину нужно все время открывать заново?
|
|