В холодном, слегка зеленоватом свете фонарей падает лёгкий пушистый снег. Время – середина января 1999-го года сразу после полуночи, место – перекрёсток Ломоносовского и Лебедева, в двух шагах от родного факультета. В левой полосе широченного проспекта в ожидании светофора скучает одинокий "мерседес".
Из-за горизонта выныривает "жигуль". Метров за сто, если не больше, начинает тормозить.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. и, наконец, мучительно медленно, с трудом преодолев на заблокированных колёсах последние сантиметры, окончательно останавливается, сделав напоследок невесомое, как пёрышко, еле слышное "тук".
Из "мерседеса" по частям выбирается довольно типичный по виду водитель "мерседеса". Из "жигуля" тоже выходит какая-то фигура. Падающий снег странно смазывает акустику – ни единого слова их разговора не разобрать, слышны только интонации. Одна не то чтобы довольная, но достаточно мирная, другая истерично-оправдывающаяся. Фраз через пять первый что-то командует, второй возвращается в "жигуль" и очень аккуратно, по сантиметру, сдаёт метра на полтора назад. В свете жигулёвской фары хорошо видно, как из того места, где металлический обод коснулся мерседесовских стопов, с еле слышным шелестом выпадают несколько небольших красных осколков.
Водитель "мерседеса" наклоняется к пострадавшей поверхности. В то же мгновение, отчаянно взревев двигателем, "жигуль" как истребитель на взлёте закладывает красивую дугу – через пустой перекрёсток и широкую встречку на дублёра. Прежде чем кто-либо успевает хоть как-то прореагировать, автомобиль на четвёртой-пятой передаче заканчивает циркуляцию, легко преодолев бордюр и влетев серединой бампера в чугунную юбку, окружающую фонарный столб. Я как-то отстранённо мельком прикидываю, что, будь остановка метров на десять в сторону – сам я, возможно, ещё успел бы отпрыгнуть, но вытащить жену не имел бы ни единого шанса.
В холодном, слегка зеленоватом свете фонарей падает лёгкий пушистый снег. Ни мы с женой, ни водитель "мерседеса", ни ещё парочка случайных прохожих – никто не торопится. Всем и так ясно, что оба тела из "жигуля" уже остывают.
