Несколько зим назад одно замечательное охотничье хозяйство, затерянное между Новгородом, Рыбинском и Москвой, завершило ремонт домиков для приёма гостей в осенний сезон. На открытие сезона пообещал приехать из столицы большой охотник охоты на кабана, а по совместительству, как сказал бы Гоголь, Значительное Лицо.
Открытие – само по себе волнительное событие, а уж если приезжает влиятельный гость, вдалеке от столицы и вовсе начинается переполох. За день до приезда дорогого гостя директор охотхозяйства не находил себе места: сперва он заставил егерей повесить на домик администрации баннер «Добро пожаловать!», затем лично сделал каждому сотруднику внушение, что при столичных гостях нельзя нецензурно выражаться и курить «Беломор». В конце дня он вдруг вызвал к себе повара и нескольких егерей, у которых были дочери. Те пришли в кабинет директора и нашли его бегающим по кабинету.
- Нам нужна хлеб-соль! – набросился он на повара. – Чтобы завтра, когда приедут гости, была хлеб-соль! Тверской пирог!
- Такого пирога нет, есть тверская кулебяка, - сказал повар.
- Какая разница?! – замахал руками директор. – Мы в Тверской области, любой пирог здесь будет тверской! И чтобы был большой и вкусный. Выйдет пресный – полью горчицей, привяжу тебя к стулу и буду заталкивать в рот. Пока весь не влезет!
Повар убежал готовить тверской пирог.
- Теперь вы! – директор обратился к егерям. – Привести дочерей.
- Зачем? – испуганно спросили егери.
- Я что ли сарафан с кокошником надену и буду хлеб-соль давать? Нужны три девушки. И чтоб завтра все три волосы тщательно помыли да в косы заплели.
Егери ретировались и через полчаса вернулись с дочерями. Директор посмотрел на них и схватился за голову:
- Кривуля на кривуле! Ну вот эта, высокая, ещё ничего, если не присматриваться. А где дочь Михалыча? У него ж красивая дочь, я точно помню.
- У дочери Михалыча зубы плохие. Совсем плохие, начальник.
- Что значит «плохие»? Приведите её ко мне, сам посмотрю.
Вскоре привели дочь Михалыча.
- Улыбнись, красавица, - попросил директор.
Дочь Михалыча широко улыбнулась.
- Мать честная! – ахнул директор. – Закрой рот. Закрой рот немедленно. Теперь слушай. Завтра, когда приедут важные гости, ты вот с этими двумя будешь подавать гостям хлеб-соль. Ты будешь стоять в центре и держать пирог, но говорить ничего не будешь, говорить будут они. Поняла? Ни в коем случае не показывай зубы и не открывай рот. Отца премии лишу!
Девушка кивнула, и в течение следующего часа директор занимался репетицией утреннего приёма гостей.
Утром приехали гости. Как только Значительное Лицо вышло из джипа, директор охотхозяйства бросился к нему пожимать руку.
- Какая красота! Свежий воздух! – басом сказало Значительное Лицо.
- Да-да, первозданная природа. Настоящая Русь! – директор тряс головой, как китайский болванчик. – А вот хлеб-соль! Настоящий тверской пирог, старинный рецепт. Прошу откушать!
Трое нарумяненных девиц в сарафанах чуть поклонились Значительному Лицу, и дочь Михалыча протянула ему поднос с пирогом. Значительное Лицо куснуло и улыбнулось.
- Какая девица-красавица! – сказало Значительное Лицо. – Держу пари, она скрывает какую-то тайну. Улыбается как Джоконда.
Дочь Михалыча чуть растянула уголки рта, но, согласно вечерней инструкции, продолжала молчать и не открывать рот.
- Пойдём с нами, тверская Джоконда, покажешь охотничий домик, - Значительное Лицо зашагало по дорожке к своему временному жилищу, за ним пошла дочь Михалыча, а за ней семенил директор.
Когда они добрались до охотничьего домика, Значительное Лицо отослало директора распорядиться насчёт ужина, а само начало смешить девушку, рассказывая ей шутки о своей работе и друзьях.
Дочь Михалыча терпела, терпела, а затем, как это бывает с людьми, которые долго сдерживались, но услышали что-то очень смешное, расхохоталась во весь рот.
Когда директор вернулся, Значительное Лицо мрачно поглядело на него и веско сказало:
- Вам сейчас будет стыдно. Скажите, сколько стоит у вас завалить кабана?
- Пятьдесят тысяч.
- А оленя?
- Восемьдесят пять тысяч.
- А сколько стоит залечить зуб?
- Ну, тысяч пять-десять… - директор густо покраснел.
- Я, конечно, дам этой бедной девушке сто тысяч на лечение зубов, для меня это мелочь. Но, едрить вас налево, неужели нельзя платить егерям столько, чтобы их дочери были похожи на людей, а не экспонаты Кунсткамеры?
Директор замолчал и поднял глаза к потолку.
Значительное Лицо достало из бумажника пачку пятитысячных купюр и передало девушке.
- Спасибо, - слегка шепеляво сказала она и широко улыбнулась.
- Не надо, закрой, - махнуло рукой Значительное Лицо. – Я и так по ночам плохо сплю.
