Анекдоты про прав |
1352
У меня есть старинный приятель, хороший мужик и классный оператор. Но имеется у него черта характера, которая меня лично бесит: он всегда бывает прав, а когда не прав, то всегда отмажется и окажется прав... Например, когда-то он запорол мне съемку все снял без звука, но не признался честно, что забыл мол кнопочку нажать, ты уж прости, а сказал, что я заранее специально не предупредил, что снимать нужно со звуком... С тех пор я стал писать ему в заявках на съемку примерно такое: "штатив (с тремя ногами), микрофон (который работает, а также будет работать в течение всей съемки). Запасная батарея (зараженная), (заряженная полностью) (заряженная полностью электричеством)" и т. д... Его умение вывернуться из любой ситуации настолько поражает, что грех обойтись без конкретного жизненного примера. Выдавать его настоящее имя я никак не могу и вы скоро поймете почему, назовем его Стас. Так вот этот самый Стас целый месяц отпрашивался у любимой жены, чтобы спокойно с чувством с толком пару деньков отдохнуть у любовницы. Конечно же он отпрашивался не к любовнице, а на Истру с друзьями рыбачить, но если бы все, кто отпрашивается на Истру, туда бы и ехали, то этот бедный городок был бы затоптан и стерт с лица земли... Жена: Стасик, а чего ты в новой курточке и в джинсах, а не в камуфляже и почему не берешь удочки? Стас: Мася моя, мы же будем не в палатках, а в домиках, а все наши снасти у нас в одной сумке, мы их по очереди будем тащить... Через час он уже был у любовницы, и ему было хорошо. Конечно не так хорошо как у жены, но тоже неплохо... Телефон Стасик сразу выключил. Выходные пролетели как бумажный самолетик. Стас не успел толком отдохнуть и остался еще на парочку маленьких денечков. Глядь, а уже вечер среды! Пора бы и домой, но что врать жене? Стас как всегда понадеялся на экспромт и только перед самым порогом дома включил телефон. На него высыпались три смски: 1) Суббота: "Так ты в истре? А почему тогда тебя видели в кино!!!!!!!? " 2) Понедельник: "Стасик, если включишь телефон, знай, что я подала на развод". 3) Вторник: "Приехал папа, он поможет ускорить развод через суд. К детям ты и близко не подойдешь". Стас понимал, что жена не шутит и экспромтом тут не отмахнуться даже ему... Развернулся и тихонько ушел, заметив возле подъезда броневик тестя. Наш любвеобильный рыбачок еле успел к закрытию спорттоваров, а на обратном пути забежал в аптеку. Звонок в дверь. Открывает жена, за ее спиной тесть и теща. Молча входит Стас, на лице у него марлевая повязка. Жена: А чего ты сюда пришел на ночь глядя, иди к маме, встретимся в суде. А маску мог бы и не цеплять на рожу, ты и так врешь и не краснеешь. Уходи. Стас: Баыхуа ааы!!! Жена: Ничего не поняла, но мне это уже не интересно, расскажешь это там, где шлялся. Давай выходи, я закрываю... Стас медленно снял повязку и все увидели, что его нижняя губа пробита огромным крючком-тройником с блесной. Стас: Оот так и хогу х ней тги дня, ни суомать ни пеипеить не маху. На ыбауке по пьяни дуащииись. Тут конечно всеобщий хохот, жена со слезами примирения и жалости к раненому мужу, тесть с дружеским похлопыванием по плечу, дети с завистью к папиным приключениям. Двумя парами плоскогубцев сломали крюк и в доме опять воцарились мир и покой. Вот так наш Стасик выкрутился из аховой ситуации малой кровью. Да и какая там кровь, так легкий пирсинг...
|
1356
Ей было восемь лет, когда отец проиграл её в карточной игре.
У старшей сестры было всего три часа, чтобы отыграть её обратно, прежде чем мужчина придёт за ней — как за своей собственностью.
Дедвуд, Территория Южной Дакоты, 1877 год.
Томас Гарретт потерял всё — из-за алкоголя, карт и собственного отчаяния. Когда у него закончились деньги в салуне «Джем», человек, выигравший его последнюю руку — Буллок, печально известный поставщик детского труда для шахтёрских лагерей — предложил ему выход.
Погасить долг.
Отдать младшую дочь, Эмму.
Томас подписал. И одним дрожащим росчерком пера он приговорил восьмилетнюю девочку к рабочему лагерю, где дети сортировали руду, пока их пальцы не начинали кровоточить. Большинство не доживало до пятнадцати лет.
Когда Сара Гарретт, пятнадцати лет, вернулась домой после смены в прачечной и узнала, что сделал её отец, она не закричала. Она не сломалась. Она стояла неподвижно, позволяя тяжести этих слов осесть. А затем начала думать.
Три часа.
Один хрупкий шанс.
И одно знание, которого у её отца никогда не было: ясность.
Сара знала Буллока. Его знали все. Жестокий человек, скрывавшийся за видимостью законности. Он заставил её отца подписать контракт, чтобы сделка выглядела законной. А это означало, что её можно оспорить.
Сара знала и ещё кое-что.
В Дедвуде появился новый федеральный судья — человек, который публично заявил, что ребёнок не может быть связан трудовым договором из-за долгов родителя.
На рассвете, когда город ещё спал, Сара направилась в здание суда. Судьи там не было, но был его клерк. Она рассказала всё — голос дрожал, но не ломался. Клерк сомневался: как пятнадцатилетняя девочка может разбираться в договорном праве?
Но Сара годами тайно читала старые юридические книги своего отца. Страница за страницей при свете свечи. Достаточно, чтобы выстроить безупречный аргумент: контракт нарушал территориальные трудовые законы, загонял несовершеннолетнюю в долговое рабство и был подписан человеком, находившимся в состоянии сильного опьянения.
Клерк выслушал её. А затем разбудил судью.
Судья Айзек Паркер прочитал контракт, внимательно расспросил Сару и принял решение, которое навсегда изменило две жизни. Он издал срочный судебный запрет и потребовал, чтобы Буллок и Томас явились в суд тем же днём.
В полдень, когда Буллок пришёл за Эммой, его у порога встретила худенькая девушка-подросток с документом, скреплённым федеральной печатью. Буллок пришёл в ярость, но отступил. Даже он не осмелился нарушить федеральный приказ.
Тем же днём, в переполненном зале суда, судья Паркер аннулировал контракт. Он объявил его незаконной попыткой торговли ребёнком. Он предупредил Буллока, что любая дальнейшая попытка приведёт к тюрьме. Затем он повернулся к Томасу Гарретту и лишил его всех родительских прав.
И сделал то, чего никто не ожидал.
Он назначил Сару — пятнадцатилетнюю — законным опекуном Эммы.
Но у Сары началась новая борьба.
Две девочки.
Без дома.
Без родителей.
Без денег — кроме мелочи, заработанной стиркой белья.
И она сделала то, что делала всегда. Она подумала.
Она обратилась к пяти женщинам-предпринимательницам в Дедвуде, предлагая сделку: пониженная оплата труда в обмен на еду и кров для обеих сестёр. Длинные часы. Тяжёлая работа. Полная отдача.
Четыре отказали.
Пятая — вдова по имени Марта Буллок — открыла дверь и сказала «да».
В течение трёх лет Сара работала по шестнадцать часов в день, пока Эмма училась в новой общественной школе. Сара откладывала каждую монету. Она чинила одежду, скребла полы, носила воду, почти не спала и ни разу не пожаловалась.
К 1880 году она накопила достаточно, чтобы арендовать небольшое помещение. Она открыла собственную прачечную.
К 1882 году здание стало её собственностью.
Она наняла шесть женщин, платила справедливую зарплату и предоставляла безопасное жильё тем, кто в нём нуждался. Эмма, теперь тринадцатилетняя, вела бухгалтерию и училась бизнесу рядом с сестрой.
Когда Эмме исполнилось восемнадцать, Сара оплатила ей обучение в педагогическом колледже. Эмма стала учителем, затем директором школы, а позже — активной защитницей реформ против детского труда по всей Южной Дакоте.
Сара так и не вышла замуж.
«Я уже вырастила одного ребёнка», — говорила она с лёгкой улыбкой. — «И справилась лучше многих, имея вдвое меньше ресурсов».
Она управляла бизнесом до 1910 года и вышла на пенсию в сорок восемь лет, за это время дав работу более чем ста женщинам и обеспечив стабильность десяткам других.
Эмма в итоге стала первой женщиной в своём округе, занявшей должность школьного суперинтенданта. Она приписывала все свои успехи сестре.
Когда Сара умерла в 1923 году, газеты называли её успешной предпринимательницей.
Эмма рассказала настоящую историю.
Историю пятнадцатилетней девочки, которая спасла сестру с помощью одной книги по праву, ясного ума и трёх драгоценных часов.
Позже судья Паркер сказал, что дело Сары Гарретт научило его тому, что он никогда не забывал:
«Справедливость — это не всегда наказание виновного. Иногда это наделение способных силой».
И такой была Сара.
Не могущественной.
Не богатой.
Не защищённой.
Просто способной.
Ясно мыслящей.
Решительной.
У неё не было оружия, денег или влияния.
У неё была одна ночь, одна книга законов и непоколебимая вера в то, что жизнь её сестры стоит борьбы.
И этого оказалось достаточно, чтобы превратить трагедию в наследие.
Из сети
|
|
1357
Над Гренландией седою,
Дональд купол наставляет,
Между куполом и льдиной,
Гордо реет Буревестник,
Черной молнии подобный.
По седой равнине моря,
Ветер тучи разгоняет,
Сухогруз везет Утесы,
Там заждались их уже.
Глупый Пингвин робко прячет,
Тело Дональда в Утесах,
Наш спецназ уже на месте,
Разгружает сухогруз.
Вот датчане охренели*,
Рыжий мудень был-то прав.
...
Седеют яйца эскимосов,
Там Буревестник, - без вопросов.
*- По причине цензуры некоторые эпитеты были заменены на литературные.
|
|
1358
Много лет назад я менял работу. Расстарался, хорошо и тщательно расписал резюме, опубликовал его в том числе на любимом ресурсе. В результате, как ни странно, новую хорошую работу нашёл буквально за полчаса, а само резюме обрело определённую известность - многие люди на том ресурсе, отвечая на постоянно задаваемый вопрос "как написать хорошее резюме?", стали давать на него ссылку.
За следующие десять лет я отсобеседовал сотни соискателей. Получая отказ, некоторые спрашивали - почему, большинство молча уходили. Среди услышавших ответ некоторые принимали его к сведению, большинство рвались спорить и доказывать, что я не прав. И была одна особая группа - те, кого я сходу заворачивал с формулировкой "Потому что Вы не работали в фирме XYZ, а я не беру на работу тех, кто мне врёт". Эти не спорили никогда, видимо, верили, что я и в самом деле пробивал их трудовой путь. Хотя в принципе я мог бы ответить проще:
"Потому что нефиг приходить ко мне на собеседование, вбив свою фамилию в копию моего резюме".
Не люблю неудачников.
|
|
1359
Под париком чесалось. Но Ломоносов терпеливо заканчивал выводить гусиным пером: "...и ежели где убудет несколько материи, то умножится в другом месте".
Прошло триста лет, а закон сохранения не изменился. Напротив, отчетливо проявился даже в умственной сфере. Смотрите сами. С одной стороны, прогресс приводит в восторг от чудес в виде смартфонов и онлайн-сервисов. А с другой - руки опускаются от уровня отупевания населения. И еще от того, как пипл хавает эту дебилизацию.
Но что толку проклинать ебанутых реперов, блогеров, политиков и тусовщиков? Вас что, силком заставляют сутками смотреть на распаковки покупок, или слушать мычащее на сцене быдло? Или возбуждаться ненавистью от соловьиных трелей? Ведь можно не участвовать! Но нет. Dura lex... Чтобы и дальше вкушать от цивилизации - будьте добры платить ей дань. Своей разумностью, например.
Плесень, как известно, любит грязь. Поэтому, чем тупее общество, тем игривие цветут ее управленцы. И вот вам пример. Из иноагентской страны, разумеется. А какой - обязательно скажу, потому что уже давно сглазили. Из Канады.
В которой вплоть до двухтысячных происходило предсказуемое и неторопливое прогрессорство, а потом - что-то реально случилось. Как будто все население страны подсело на психоделики, возбудилось, и стало выбирать по цвету носков вместо программ развития. Может, действительно распыляют какую хрень самолетами?
Моя фирма обслуживала правительственные здания. И я имел возможность наблюдать, как здравый смысл тихо исчезает. Заменяясь на простое следование воспаленным лозунгам. Вот, местная Грета истерит в парламенте про карбоновый ужас. И тут же сваливается приказ на замену газового обогрева электрическим. А то пропадем. Как по волшебству, появлятся деньги. Вместе с неизвестными подрядчиками-черноморами. Которые моментально впихивают невпихуемое в котельную. Рапортуют, и уходят в пучину. В первую же зиму выясняется, что электричества не хватает, и привозят генераторы, которые обходятся вшестеро дороже. А еще через год подогреватели обрастают накипью и выходят из строя. Бойлеры возвращают на газ. Убытки исчисляются сотнями тысяч, но пенять не на кого.
Потом была сага ковида. " Как я сидел при нэпе! Это были лучшие дни моей жизни...". Все думают, что она закончилась, после того как правительство раздало миллиарды неработающим и непроживающим? Ха! Это стало только началом! Светлейшие головы призвали бороться с инфекцией путем уменьшения вредных контактов. Поэтому сняли двери в туалеты (чтобы не касались ручек), а унитазы и краны заменили на сенсорные. Дурное дело - нехитрое. Денежку освоили успешно, привычно удвоив к концу проекта. Через год оказалось, что очень дорого менять батарейки. Да и народ попался несознательным, и начал жаловаться на запах и характерные звуки, слышимые по всему коридору. Вернули двери. Заменили батарейки на фотоэлементы. Опять слили тысячи. И как только все стало хорошо, очередная вводная потребовала экономить электричество. И освещение туалетов перевели на датчики движения. Чтобы включалось только если гуманоид внутри. Не подумав о фотоэлементах, питающих краны и унитазы....
Или случай с поилками. С момента постройки в 70х, по всем зданиям стояли питьевые фонтанчики. Механические, нержавеющие, надежные. Ремонтировались только раз 20 лет. Но и их настигло новое мЫшление и плюрализЬм. Снесли, на хрен. Заменив на электронные, вмонтированные в стенку, как банкоматы. Красивые, светятся, кнопочки разные. Денежек стоят немалых. А потом оказалось, что фильтры внутри нужно менять ежемесячно. Потому что аппарат посылает об этом сигнал, который больно игнорировать. А цена фильтра - в четверть цены самого аппарата. Но даже не это бесит. А то, что если кому-то захотелось попить, то он должен сначала найти емкость, куда налить воду. Потому что голову, как раньше, к кранику не подсунешь...
Самое дикое в наше время, что оказалось - некому жаловаться. Исчез тот мифический царь-надёжа, здравый смысл, к которому можно взывать покарать идиотов. Исчезло понятие ответственности. И ладно бы, только политики. Они такие твари по определению Но инженеры, ставящие подпись под актами укладки асфальта на снег? Или врачи, следующие протоколу, даже если пациент умирает от этого? Преподаватели, ставящие неуды за негатив к трансам?
Не, прав был Крупский. Пока народ безграмотен, важнейшими для нас являются кино и цирк.
|
|
1360
Не люблю злорадствовать. И надеюсь, никогда не стану тем быдлом, гыгыкающим в сторону замерзающих. Типа, так им и надо.
Но я за то, чтобы как можно больше людей старалось действовать по уму. Вопреки эмоциям. Которые так легко управляются.
Вот история. В ноябре были на Кубе. Ольгин. Хороший отель, с оценкой 4.7 на TripAdvisor. И отдых был бы замечательным, если бы не местные.
В 7 утра они уже стояли в воде на пляже отеля. Кони в ночном. Потому что ржали. К полудню прайд разрастался, и они выходили на берег. Как рыбы в позднем девоне . Подтягивали детей, инвалидов, и продавцов хрени. Поднимали тосты. А тару - незатейливо бросали в море. Потом начинался футбол, и песок (а частенько и мяч) летел на отдыхающих. Срали они в кустах в пяти метрах от шезлонгов, а то и в море. Ровно в шесть вечера табор раскладывался на гостиничных лежаках, не стесняясь туристов, и гульки продолжались всю ночь. Утром пляж был усыпан окурками и банками. Особенно забавно это выглядело на VIP участке, где обычный турист платил по 50 баксов в сутки за огромный мягкий лежак с крышей. А вот для любого местного обитателя - пожалуйста. Бобик в гостях у Барбудос. Я люблю плавать на рассвете, поэтому утром даже видел презервативы на этих ложах.
Я езжу на Кубу с 2000 года. Для онтарийцев это дешевле коттеджа в Маскоке. Бывало, останавливался в частных домах обеих столиц. Так что видел их жизнь чуть ближе, чем за стеклом автобуса. В каждый приезд тащу отдельную сумку с благотворительностью. Детская одежда, канцелярщина, конфеты. Мне жаль простых людей. Я вижу, как эта прекрасная страна все глубже проваливается в беспросветность наших 90х. Но прежде это замечалось только в городах. В отелях было все спокойно. Или может, просто везло...
Сначала поговорил с меланхоличной охраной. Те объяснили, что неподалеку есть общественный пляж, но там все загажено (наверное, Трампом). Поэтому местные используют право на доступ к морю, дарованный святыми Че и Фи...
Я вздохнул, и поплелся к главному по резорту. Тот только развел руками, и подтвердил, что у него нет прав выгонять граждан острова Свободы из прибоя. На мой довод, что такая ситуация здорово отпугивает клиентов, на деньги которых живет страна, этот элегантно одетый дядечка только отмахнулся. А на смиренный вопрос, позволено ли тогда любому колхознику плескаться на дачах их вождей, только поулыбался. Половиной лица.
Меня бесит это ханжество. Когда правительства декларируют великие цели, взывают к хероизьму-патриотизьму, а сами не в силах дать большинству ничего, кроме прозябания. Убогих целей. Дурацких лозунгов, в которые никто не верит. Глупейшего популизма. Распределения - вместо доступной еды, проституции, наркомании, и поголовной коррупции. Кстати вспомнил, как один канадец откупился от тамошних ментов за 5 тысяч баксов. Его прижало, когда гулял по Гаване, туалетов не было, и он отлил в переулке. Где он был далеко не первый, стены не просыхали и воняло за километр. Оказалось, что это Клондайк для местных копов. Они ловят там простаков, пинают без особых увечий, запирают в гараж или подвал и раскручивают на бабло... Ой, отвлекся.
Ладно. Как говорится, не можешь никого заставить - делай сам. Я всегда вожу с собой несколько мусорных пакетов (кстати, рекомендую). Вот и пригодились. На следующий день, нацепив маску с ластами, стал собирать со дна бутылки. Местные высоко оценили новое развлечение, дружелюбно хлопая по моим костлявым обгоревшим плечам. Но помогать не вызвались. Вероятно, помешало врожденное свободолюбие. Никакого осуждения. На их месте я бы тоже позабавился видом собирающего мусор богача. Который потратил на поездку трехлетний заработок кубинского учителя.
Прошло два месяца. А вчера застала новость, что все рейсы на Кубу остановлены из-за нефтяной блокады. Я понимаю, что это означает для их населения. Пиздец похлеще ковида. Но еще копошится надежда на ничтожный шанс изменения участи. И еще на то, что хоть так до их голов доползет еще одна простенькая мысль.
Мысль о том, что будет куда полезнее держать свой гонор в заднице, если он мешает жить нормально. И уж точно не плевать в лицо тем немногим, кто хотел бы тебе помочь.
|
|
1362
Ответ на историю ИСТОРИЯ №1580496, про чужих детей.
Когда я вышла замуж, у моего мужа ( само собой!) уже давно были соседи.
К которым он привык, не замечал, ну и т.д.
К моему удивлению, на четыре этажа выше была семья: папа, мама, трое детей, бабушка и дедушка.
Жили в четырёхкомнатной квартире.
Меня удивлял не « метраж» их прожития, а то что…
В общем я сказала мужу: надо что- то делать.
— с кем? С беспризорниками?- удивился мой муж.
Да, он их так называл.
Папа постоянно на работе, дедушка с бабушкой уже в почтенном возрасте, а мама…
В общем взял мой муж себе шефство.
Выходит мама «беспризорников» на улицу, за ней приезжает машина.
И тут мой муж, с собакой, со словами:
— Иди домой, к детям!
Или на лестничной площадке эта мадам с двумя мужиками, и тут мы, с мужем, с собакой:
— иди домой, к детям! ( собак, особенно стаффов, побаиваются многие)
В общем вели мы себя как неудобные соседи.
На самом деле не знаю, добились ли мы хорошего— не знаю.
Лишили её родительских прав.
Не мы, её муж.
Два пацана и девочка иногда встречались с ней возле дома.
Почему я это всё написала?
Воспитывать нужно не детей, а родителей.
PS. Пацаны с нами до сих пор уважительно здороваются. ( Прошло уже 20 лет). Живут всё так- же на четыре этажа выше.
Бабушка их с дедушкой умерли.
Где девочка- не знаем
|
|
1363
В местной группе дяденька жалуется, что скунсы по ночам приходят к нему под окна и воняют так дико, что в доме дышать нечем.
Ему объясняют, что у скунсов брачный период, надо в магазине Sporting goods купить волчью мочу и опрыскать дом по периметру.
Зашла на Amazon. Там тоже продается. Написано "100% real". Поллитровая бутыль стоит $45. Дико популярный продукт: спешите, осталось всего 68 флаконов!
Продается также моча койотов, дешевле в два раза. Ну это понять можно - волк койота поборет, а койот волка - нет.
Вот что мне было не понятно - это как у волков отбирают мочу? В промышленных масштабах. Полезла в гугл. Лучше бы не...
Волков, прекрасных и диких, отлавливают, или разводят в неволе. Держат в клетках с бетонными желобами. Одна из ферм, где от горя и безысходности волки ссутся в желоба, так и называется - Рынок Мочи. Прекрасная строчка - место работы для резюме.
Царь Соломон был прав: многие знания умножают печали. Блин, куда не копни, везде жoпa. Злобная, бездарная, человеческая жoпa.
Diana Sirota
|
|
1365
интервью с профессором Романом Ямпольским — это специалист по информатике, искусственному интеллекту и вопросам безопасности, связанным с ИИ, — которое он дает Тому Билье, и внезапно после часа разговора там вспоминают Унабомбера.
Том спрашивает Ямпольского, мол, что тот думает про Качинского, который в своих письмах предупреждал нас, что технологии ведут к катастрофе.
На всякий случай: Теодор Качинский, он же Унабомбер, — это гениальный математик, который на каком-то этапе ушел жить в лес и стал рассылать бомбы всякой разумной профессуре, чтобы поуменьшить их популяцию.
Добряка в конечном итоге поймали, и он провел остаток жизни в тюрьме, пока не умер в 2023 году.
Так вот, Унабомбер известен в первую очередь как примитивист и защитник природы, но если читать его труды (он гениальный математик, напомню), то он указывает на такую закавыку с прогрессом: мол, технологии ведут к тому, что масса людей тупеет, а знания остаются только у крохотной горстки избранных — у ученых.
По сути, ИИ к этому и ведет, о чем Том и спрашивает Ямпольского: так что, старина Унабомбер был прав?
И я вот ожидал, что Ямпольский отмахнется, а он, делая дежурную ремарку, что считает путь терроризма, который Качинский выбрал, ошибочным, в целом с ним соглашается и говорит, что это сложный вопрос.
Мне нравится, что мы уже в таймлайне, когда ученые такого уровня, как Ямпольский, с грустью вспоминают старину Унабомбера.
Ведь реально: еще только вчера люди просто все гуглили, считали на калькуляторе, а сейчас вообще любой бытовой и не только вопрос задают своей ИИшке, что явно не способствует развитию мозгов.
В итоге человечество разделяется на техношизов вроде того же Ямпольского, Карпа, Амодея, Хинтона, Маска и т. д., которые даже не 1%, а меньше, и остальную массу, которая все делает только через ИИ.
Речь в первую очередь про юнлингов, которые сейчас взрослеют, присосавшись к ИИшкам вплоть до любовных отношений, о чем Том и спрашивает под конец беседы Ямпольского — мол, караул, мальчикам уже не нужны живые девочки, они все уходят к ИИ, и чем больше будет развиваться рыночек, тем массовее туда уйдут.
Ямпольский возмущенно и печально ему отвечает: мол, какое ему дело до мальчиков, которые мутят с цифровыми девочками, если и так всем нам, человекам, и так конец, и шансов почти ноль.
Ямпольский, на всякий случай, кто не в теме, — сторонник того, что если развитие ИИ не заблочить, то с вероятностью 99,99% кожаным и живым бесхвостым обезьянкам (их еще людьми называют) — пизда.
И вопрос только в сроках: Ямпольский дает что-то 10–20 лет на то, что, может быть, еще протянем, а дальше полный киберкек и явно не в нашу пользу.
В общем, старину Унабомбера, которого раньше вспоминали только через призму анархо-примитивиста, неолуддита и террориста-защитника природы, теперь с грустью вспоминают умные мужи и говорят: ну штош, чел все чувствовал и понимал.
И его бомбы, вероятно, это был крик отчаяния — примерно как интелли у Стругацких в "Хищных вещах века", к слову, книжка-то эта сейчас все более и более актуальна по факту.
yigal_levin
|
|
1366
Мой родственник Алик с говорящей фамилией Бабкин был богачом.
Вы можете возразить, что в СССР богачей не было, и в целом будете правы: социальное расслоение тогда было совсем не таким, как сейчас. Однако отдельно взятые бабкины имели место.
Работал он где-то в сфере торговли, кем именно – никогда не уточнял. Советская власть совершенно не мешала ему делать деньги, но ограничивала в возможности их тратить. Ездил он, например, на белой Волге. Черную мог позволить себе минимум секретарь райкома, а Мерседес – разве что Высоцкий.
Жил Алик в двухкомнатной квартире в центре Риги. Для трехкомнатной ему недоставало второго ребенка, а для московской прописки – примерно всего. Недостаток жилплощади компенсировал дачей на Рижском взморье. Копченую колбасу и мандарины он, в отличие от нас, плебеев, мог есть каждый день, ананасы – по праздникам, а о существовании папайи и манго даже не подозревал.
Однажды он похвастался, что сделал на даче зеркальные потолки.
– Зачем? – удивился я.
– Деньги есть, чего бы не сделать? Красиво. И прикольно смотреть, как жена тебе сосёт.
Я представил себе мелкого пузатого Алика, его огромную жену и вздрогнул. Люда Бабкина когда-то была манекенщицей в доме моделей и тогда, наверное, действительно неплохо смотрелась бы в зеркальном отражении. Но диета из тортов и бутербродов с икрой не способствует сохранению фигуры.
Вот в этот зеркальный потолок и упирались все мечты Алика о роскошной жизни.
Когда появились видеомагнитофоны, Алик купил сразу два. Переписал себе все доступные западные фильмы и не удержался, стал записывать кассеты на продажу. Потом открыл кооператив, кажется, даже раньше, чем их официально разрешили. Клепал бижутерию из яркой пластмассы, себестоимость ее была копейки, а прибыль астрономической. Денег стало еще больше, а роскоши почти не прибавилось, стеклянный потолок никуда не делся.
Девяностые наверняка принесли бы Бабкину и долгожданный Мерседес, и другие блага, и кончились бы либо строчкой в списке Форбс, либо, с куда большей вероятностью, двумя строчками на мраморной плите. Но Алик их не дождался. Он решил уехать. Конечно, в США – а где еще его мечты могли осуществиться полнее?
Остро стоявшую тогда проблему переправки денег через границу он решил с бабкинской креативностью. Приехал в Москву, остановился у меня, каждый день ходил на Арбат и покупал картины у тамошних уличных художников.
– Америкосы, дураки, ни черта не понимают в искусстве, – говорил он. – На русские картины кидаются, как мухи на говно. Тут я их покупаю по пятьдесят долларов, а там загоню по пятьсот. На виллу и яхту хватит. А дальше какой-нибудь бизнес открою. Уж если я здесь в Союзе, где ничего нельзя, сумел развернуться, то там, где всё можно, меня никто не остановит. И тебя не забуду. Джинсы пришлю самые модные.
Вместо виллы он приобрел квартиру на Брайтоне с видом на океан. А вместо джинсов присылал фотографии: Алик и Брайтон-Бич, Алик и статуя Свободы, и больше всего – Алик и его машина. Он купил Линкольн, огромный, как мавзолей Ленина. Разумеется, черный.
Через двенадцать лет после Алика я тоже приехал в США. Денег у меня почти не было, зато было трое детей, брат в Нью-Йорке, какой-никакой английский и профессия программиста. Этого оказалось вполне достаточно.
Алик заехал за мной и дочками в первый же вечер, почему-то на белой Короле.
– А где Линкольн? – удивился я.
– Ой, да что ты понимаешь! Этот гроб только бензин жрал. Машина должна быть компактной и экономичной. Поехали, покажу вам настоящую Америку.
Настоящая Америка в его понимании находилась на Брайтоне, в продуктовом магазине. Он остановился в центре торгового зала и с гордостью обвел рукой вокруг, как экскурсовод в Алмазном фонде:
– Смотрите! Тут есть всё!
По сравнению с пустыми полками конца восьмидесятых, когда уезжал Алик, ассортимент действительно впечатлял. Но двенадцать лет спустя такое изобилие можно было увидеть в любом районном гастрономе. Я не говорю “купить”, питались мы в основном с рынка и продуктовых палаток, но и дикарями из голодного края уже не были.
– Смотри, колбаса! – восторгался Алик. – Докторская, любительская, краковская, московская. Любая! Какую ты хочешь?
Ему не повезло, это был недолгий период, когда я увлекся здоровым питанием и мог перечислить все консерванты, эмульгаторы и тяжелые металлы в любом продукте. Увлечение вскоре прошло, но колбасу я под тогдашним впечатлением не ем до сих пор.
– Не хочешь колбасы – бери фрукты. Вот ананас, вот манго, вот папайя. Пробовал когда-нибудь?
Ему опять не повезло. Всю эту экзотику я пробовал и пришел к выводу, что вкус никак не коррелирует со стоимостью и ничего лучше коричного яблока природа еще не придумала. Дочки углядели коробочку красной смородины и попытались положить ее в корзину.
– Ой, бросьте! – возмутился Алик. – Такая ерунда, а стоит как два ананаса. Возьмите лучше блуберри, она на сейле.
Он купил еще каких-то котлет и пирожков, и мы двинулись к нему домой. Квартира на Брайтоне была получше, чем его рижская, но выглядела очень тесной из-за картин. Картины висели на всех стенах от пола до потолка так, что не видно было обоев. Там были пшеничные поля, березовые рощи, купола, лебеди на пруду, но больше всего голых девушек. Загорелые в лучах солнца, розовые в лучах заката, аристократически белые, авангардно синие, лицом, спиной, в профиль и вполоборота – они смотрели на нас со всех стен, и все неуловимо напоминали Люду в начале ее модельной карьеры. Видно было, что Алик выбирал их на свой вкус и с большой любовью.
– Много продал? – спросил я.
– Одну. За десять долларов. Эти американцы такие идиоты, ни хрена не понимают в искусстве. Ну и плевать, сам буду любоваться.
– А бизнес твой как?
– Слушай, какой тут может быть бизнес? Это в Союзе я был король, ничего было нельзя, а я один знал, куда пролезть и кого подмазать. А тут один закон на всех, и любой грязный китаёза знает этот закон лучше меня. И без английского никуда, а в меня ихние хаудуюду уже не лезут, заржавел мозг. А на Брайтоне уже за двадцать лет до меня всё схвачено. Да и плевать, всё равно Америка лучшая страна в мире, тут и без бизнеса прекрасно можно жить. Вот у Людочки диабет, она эс-эс-ай получает, это пособие, такое хорошее пособие, что никакого бизнеса не надо. И мне дадут, надо только дожить до шестидесяти пяти.
– Так что, вы только на Людино пособие живете?
– Нет, почему? Совсем не только. Вот я однажды попал в аварию – так тут уже не растерялся, сказал, что спина болит. Мне знаешь какую компенсацию выплатили! Целых двадцать тысяч. Правда, десять пришлось отдать адвокату. Отличная страна, я же говорю. Не пожалеешь, что приехал.
В этом он оказался прав, я о переезде не пожалел ни разу. А Алика в следующий раз навестил только через пятнадцать лет. Всё было совсем плохо. Своего пособия он дождался, но Люда к тому времени умерла. Дочка уехала в Калифорнию, вышла там за китайца, нарожала китайчат, не звонит и не пишет. Жил он в той же квартире на Брайтоне, но все поверхности в ней были покрыты многолетним несмываемым слоем грязи. Разговаривать с Аликом оказалось не о чем, ему были неинтересны и мои дела, и другие родственники, и спорт, и фильмы, и даже политика. Оживлялся он только на двух темах: когда жаловался на свою соцработницу, которая деньги от города получает, но ни хрена не делает, и когда вспоминал, как прекрасно ему жилось в Риге.
И только голые девушки приветливо смотрели на нас со всех стен.
|
|
1367
Приходит мужик вечером после партсобрания, мрачно ужинает, потом говорит жене: - Раздевайся! - Зачем? - Раздевайся, сказал! Раздевается. - Залезай на стол! Залезает. - Танцуй! - Ну, Вася, миленький... - Танцуй, сказал!! Танцует. Мужик (задумчиво глядя): - Да-а, прав был парторг, порнография - отвратительное зрелище...
|
|
1368
ДИВАН
София считалась самой красивой девушкой на курсе, плюс она еще и на красный диплом шла. Естественно, у нее были толпы пассивных поклонников и даже десяток тех кто поактивнее. На тот момент в число активных ухажеров пролез Игорь. Обычный парень, не богат, звезд с неба не хватал, но всегда чем-то занимался, старался выбраться из студенческой нищеты.
Вот однажды после второго свидания, Игорь проводил Соню до подъезда, галантно попрощался, а Соня поймала ухажера за рукав и просто сказала:
- Подожди, зайди, давай хоть чаем тебя напою, а заодно с мамой и дедом познакомлю.
Что? Испугался? Не хочешь– ну, как хочешь.
- Почему это не хочу? Я очень даже с удовольствием, но как-то неожиданно. Надо было бы хоть тортик прикупить, там…
- Ты думаешь, что за тортик они тебя сразу полюбят?
- Ладно, если только ненадолго.
- А ты нам надолго зачем?
- Логично, убедила.
Вошли, Игорь напоролся на цепкий взгляд Мамы. Довольно холодно познакомились и София повела Игоря в комнату Деда.
Дед с трясущейся головой, полулежал на своем огромном, темно-сером диване.
Рядом с диваном ожидали ходунки и даже утка, на всякий случай.
- Дедушка, познакомься – это Игорь, мой одногруппник, мы в кино ходили.
Дед недоверчиво посмотрел на ухажера, протянул старческую ручку и сказал слабым голосом:
- Анатолий Севастьянович, только я не дед Софии, а прадед. Ну, так и что вы, Игорь, хотите от нашей Софии?
На выручку подоспела Соня:
- Дедушка, он ничего не хочет, просто Игорь меня до дома проводил. Или ты хочешь, чтобы я в одинадцатом часу одна добиралась?
- Нет конечно, одной нельзя. А скажите-ка мне, Игорь, чему равен определитель единичной матрицы? Или хотя-бы, чему равен «i» в квадрате?
- Оп, оп, оп, Дед, не грузи человека, он и так в шоке. Не переживай, он намек понял и уже уходит. Игорь, а, кстати, Анатолий Севастьянович работал завкафедрой в нашем институте, правда – это было еще до рождения всех наших преподавателей…
Игорь ушел, а Соня с мамой в комнате деда еще долго выслушивали, что этот Игорь слишком простоват и туповат для Софии. То ли дело Алик, у Алика хоть машина есть, уже не на метро по ночам возвращаться. Или, на худой конец, Марк, мы хоть семью его знаем. А этот, ни то, ни се. Да еще и в математике полный ноль.
Спустя неделю, Дед очень удивил всю свою небольшую семью: Вечером, когда мама вернулась с работы, а Соня из института, они обнаружили потрясающую картину – Дед, сидя на табуретке и одной рукой держась за ходунки, маленькой щеточкой мыл свой диван. Точнее сказать, домывал. Перед ним на полу стоял тазик с мыльной водой, Дед окунал в него щетку и потихоньку тер какое-то незаметное пятнышко. В том что девяностосемилетний Анатолий Севастьянович, пытался хоть что-нибудь сделать по хозяйству, как раз не было ничего удивительного, он всегда был деятельным человеком и его тяготило старческое бессилие. Но что это стал за диван! Еще утром это был темно-серый, стариковский, трагичный диван, весь засаленный, как будто бы даже немножко дерматиновый. Повсюду замытые пятна от… в общем, жуткие пятна.
А к вечеру дед отмыл свой диван, практически до первозданного состояния. Ни одного пятнышка и что самое поразительное, настоящий цвет дивана оказался не грязносерым, а почти белым, с легким, голубым оттенком. Мама даже слезу пустила, потому что внезапно вспомнила этот цвет из своего глубокого детства. Да и запах, запах старости испарился, как и не бывало, в дедову комнату воцарился запах дорогого мебельного магазина.
Дед еще долго гордился и хвастал своим подвигом Геракла, да и было чем хвастать. Мама с Соней безоговорочно признали, что им бы не хватило, ни сил, ни усердия, а упорный Дед, вот смог, ему стоило только сильно захотеть…
Как-то в разговоре Дед спросил:
- Софья, а где тот твой ухажер, Игорь? Что-то он к нам не заходит. Пригласи его как-нибудь, пусть хоть на мой голубенький, чистый диван полюбуется, а то в тот раз он смотрел на него как буржуй на маузер. Кстати говоря, я поразмыслил на досуге и пришел к выводу, что этот Игорь совсем не плохой парень и видимо относится к тебе очень серьезно.
Во всяком случае, Алик ему и в подметки не годится, а уж тем более Марик. А машина– дело наживное…
- Да все нормально с ним, если хочешь, то я его хоть завтра в гости позову…
Через полгода Соня и Игорь поженились, а Анатолий Севастьянович всю оставшуюся жизнь так и прожил на своем чистейшем диване с голубым отливом, на этом диване он и умер во сне, совсем чуть-чуть недотянув до ста.
P.S.
Прошло почти двадцать лет.
Как-то на даче, Игорь и Соня учили уму-разуму своего старшего сына – студента первокурсника:
- Сынок, дело ведь совсем не в деньгах, мы с Мамой тебя любим и нам ничего для тебя не жалко. Но откуда этот инфантилизм? Да и что это за цены на кроссовки? Они что, за тебя будут в институт бегать? Я все понимаю, но покупать кроссовки за десять стипендий, даже за одинадцать…
- Да, Папа прав, кроссовки, которые стоят как подержанный автомобиль– это уже не обувь, а что-то другое. За такие деньги можно целые олимпийские игры в нормальные кроссовки обуть. Даже вместе со зрителями. А если ты действительно хочешь такие кроссовки, не вопрос, заработай. Ты молодой, здоровый парень, заодно и покажешь, что ты не только молодой и здоровый, а еще и умный и целеустремленный.
- Легко тебе говорить «заработай». А как я заработаю? Хорошо вам с Папой было в ваше время. Повсюду можно было заработать. Сейчас другое время, дорогие мои родители, дру-го-е!
Игорь потихоньку закипал:
- Какое другое!? Что другое!? Время всегда одно и то же! Всегда бедные были одинаково бедны, а богатые одинаково богаты, всегда нужно было крутиться, чтобы добыть себе кусок хлеба. Слава богу, что ты с этим не столкнулся пока. А представь себе, я вот с самого первого курса, почти каждый день подрабатывал; и утром до лекций и после, почти до самой ночи. Ездил с огромной сумкой на колесиках по всему городу. Ты думаешь, что я от этого удовольствие получал? А весила моя телега килограммов двадцать пять, а то и больше . Таскался как Папа Карло по заказам, зарабатывал. Мне ведь нужно было не только что-то есть, еще и родителям подбрасывал.
- Ну и что ты там таскал? Что ты делал, Папа?
- Представь себе экстрактор - это такая здоровая гробина, похожа на пылесос, к нему всякая химия, бутылок двадцать, может больше. Тряпки, щетки с мотором, насадки, фен для сушки, маленький пылесос и ещё бог знает что. Я занимался химчисткой мягкой мебели. Так, бывало, умудохаешься, пока отмоешь какой-нибудь зассаный матрас, или диван…
Игорь как будто уперся головой в стену, он почувствовал на себе взгляд жены.
- Ой, черт, Соня, прости пожалуйста, ох дурак я, дурак. Я ведь Деду поклялся унести в могилу его секрет… наш с ним секрет…
|
|