Результатов: 903

902

Мстя.

«Гений и злодейство - две вещи несовместные»

А.С. Пушкин (Моцарт и Сальери)

Ага!!! Щас!

Vovanavsegda (Полное собрание сочинений т. 69 стр. 96)


С Игорьком (Кошей) https://www.anekdot.ru/id/1376396/ мы были знакомы ещё с детского сада. Кличку он получил за выдающуюся стройность. Кощей - Коша, примитивная и жестокая детская логика. Основанная на том что парень разительно отличался от своих коллег по детскому саду, а потом и от одноклассников. А ещё он был гением, и гением одарённым разносторонне.

В качестве примера:

Однажды в детсад приехала комиссия, с целью отобрать талантливых ребятишек в музыкальную школу. Из нестройного, отчаянно фальшивящего хора, выбрали его одного. Коша занимался там не более полугода, тем не менее успев освоить все доступные музыкальные инструменты.

В садике видимо издеваясь в душе над умственной неполноценностью оппонентов Игорёк периодически устраивал сеансы одновременной игры в шашки, которые выигрывал с неизменным успехом. Спустя время когда уже в школе на смену шашкам пришли шахматы, не изменилось ровным счётом ничего.

Школьные предметы давались ему легко. Пока одноклассники скрипели мозгами, пытаясь постичь арифметику, парень легко брал интегралы. Что разумеется многих бесило и Игорёк частенько бывал бит.

В свободное время гений паял, пел в хоре и вышивал крестиком.

Наши родители приятельствовали, поэтому хочешь не хочешь приходилось за него "впрягаться". Что с течением времени вошло в привычку и стало ритуалом, так как случалось с завидной регулярностью. Поскольку наш гений обладал вздорным, склочным характером и попадал под раздачу по сто раз на дню. Как следствие. Коша "косячит". Вова "разруливает". Рутина.

1. Этим осенним днём мы с Игорьком должны были куда-то съездить по поручению родителей. Вот только переменчивая сентябрьская погода несколько нарушила планы "неожиданно" зарядившим дождём. Поэтому товарищи вынуждены были вернуться к Коше домой, переодеться по погоде.

В качестве жеста доброй воли заклятый друг поделился любимой красной ветровкой. Я поблагодарил за заботу и вышел во двор. Где выбрал скамейку посуше и, натянув на голову капюшон, стал ждать, когда закадыка переоденется и мы продолжим путь.

Утырка я заметил ещё издалека, обратив внимание на приблатнённый прикид, внушающие габариты и наглую морду. Почему не насторожился и решил, что он пройдёт мимо? Не знаю. Может быть, со временем привык к тому, что местная шпана Вову игнорирует по причине - связываться себе дороже. Поэтому было полной неожиданностью, когда проходивший мимо скамейки амбал больно пнул меня по ногам.

Что было дальше? Да, как обычно.... упала планка и включился режим берсерка.

Я подскочил как в жопу, ужаленный и, не откладывая на потом, выдал знатный пендель уходящему в светлую даль оппоненту. Понимая, что жестокая драка неизбежна и, скорее всего, сейчас достанется по полной программе.

Вот только .....всё пошло не по сценарию, и мне не прилетело в ту же секунду. Поскольку, когда униженный и оскорблённый здоровяк в ярости обернулся, то вместо того, чтобы втащить дерзкому, вдруг завис, видимо, ожидая увидеть на моём месте кого-то другого. Ну а я, воспользовавшись замешательством, не оставил ему шансов и от души втащил с правой по уху, надолго отключив от реальности.

Пока я стоял над телом поверженного врага в раздумьях, как быть дальше, из подъезда вышел подзадержавшийся Игорёк.

- А чё это вы здесь делаете, а?

- Чего делаем? Дерёмся. А за что и с кем, без понятия. На пустом месте наехали. Поэтому я ни сном, ни духом. Просто защищался.

Коша склонился над пускающей слюни тушей: "Вовка, ну ты даёшь!!! Это же сам Алааддин Педрищев. Самый конченный гандон на районе. Он тут уже всех задолбал. Не завидую я тебе, дружище. Эта тварь опасна и злопамятна. Судя по всему, он принял тебя за меня из-за заметной ветровки. Ну и.... ошибся на свою беду. Пойдём скорее, пока не очухался. ".

Когда пару минут спустя мы стояли на остановке и ждали автобус, Игорёк вдруг хлопнул себя по лбу: "Вовка, совсем забыл. Подожди немного. Я быстро. Туда и обратно. Одна нога здесь ......".

Мне бы насторожиться. Да куда там. Поэтому, когда пять минут спустя заметно повеселевший Коша вернулся, напевая:

- А мы уйдём на север! А мы уйдём на север! А мы уйдём на север! Когда ж назад вернёмся, не будет никого!

Я не обратил на это внимания. А надо было бы.

2. На другой день после школы меня встречали пятеро и Педрищев. Здороваться не стали, а сразу перешли к делу. Хорошо, что на подмогу пришли несколько одноклассников. В результате короткой, но жестокой драки троим выключили свет, а одному сломали челюсть. Я отделался фингалом, разбитой губой и рассечёной бровью. Коша не пострадал по причине прогула.

Помятуя о том, что Игорёк, по сути не при делах. Нашим парням, я его не слил, отговорившись, что причина наезда личное. К чему они уже давно привыкли и вопросов не задавали. И всё бы ничего. Но на следующий день ситуация повторилась. Состоялась очередная жестокая драка, и мы с одноклассниками отбились едва-едва.

Поняв, откуда дует ветер. На следующий день, я взял Кошу за тощий кадык: "Игорёк, что происходит. Почему гражданин Педрищев сюда как на работу ходит? И откуда это чмо знает, где меня искать? ".

На что невозмутимый Коша ответствовал: "А чего бы ему не ходить? Ты же ему всю репутацию похерил и авторитет уронил. Известный факт, что тупые, как правило, злопамятны и неутомимы. Поэтому это надолго, мой друг. А откуда знает, где тебя искать? Так это я ему сказал. Уж очень он настаивал. Нельзя было в просьбе отказать. ".

Я несколько опешил, услышав подобные речи, но, понимая, что имею дело с гением, продолжил допрос: "Допустим, что всё обстоит подобным образом. Но мне непонятно, почему этот утырок Алааддин никак не успокоится. Я уже достаточно получил люлей. Сам видишь, что морда сияет всеми цветами радуги. Вроде как вполне достаточно для мести? Или есть что-то ещё? ".

Коша после моего вопроса замялся на минуту и, потупив глаза в пол, поведал:

- Вовка, помнишь, я на несколько минут отлучался?

- Помню. И что?

- Мне стыдно за свой необдуманный поступок. Короче, я его обоссал, пока он был в отключке. А он решил, что это сделал ты. Извини, пожалуйста. Эта сволочь основательно меня достала, и я поддался искушению.

- Бля!!!!!

- Да ладно, Вовка. Не переживай. Я создал проблему, значит, я и решу.

- Каким образом?

- Завтра увидишь.

3. Гражданин Педрищев и компания были точны, как расписание электричек на послезавтра. Чем очень нас с Кошей расстрогали. Никто до сей поры не был так внимателен и настойчив в проявлении чувств. Что, согласитесь, дорогого стоит.

На разборки мы с Игорьком в этот раз пришли вдвоём. Поэтому гопота бить нас не спешила, видимо, не понимая, что происходит и чувствуя в происходящем подвох. Поэтому, когда Коша заговорил, то его выслушали, не перебивая. А после того, как он закончил, жестоко избили своего предводителя и ушли, поблагодарив нас за горькую правду.

Так что же такого сообщил неравнодушной публике мой гениальный друг? Да ничего особенного. Просто поделился наболевшим. В подробностях рассказав гопоте, как поступил с их главарём. Что в подобных кругах считается недопустимым и явным зашкваром. Как следствие, гражданин Педрищев с этой минуты стал отверженным и навсегда потерял авторитет. Попросту сдулся. Печальный, но законамерный конец сказки про Алааддина и сорок разбойников. Такие вот суровые нравы без аппеляций и вторых шансов. Ибо нефиг.

P. S. Всем пока и до весны. Причины, по которым дезертирую, я уже излагал: https://www.anekdot.ru/id/1574894/
Решил было, что после моих речей ситуация поменяется. Да вот не угадал. Снова живой текст в хвосте у "исторической справки" и "статистики": https://www.anekdot.ru/an/an2601/o260125;100.html#2
Мне это не нравится, и я больше не играю. Кому надо, найдёте.

903

Ей было восемь лет, когда отец проиграл её в карточной игре.
У старшей сестры было всего три часа, чтобы отыграть её обратно, прежде чем мужчина придёт за ней — как за своей собственностью.

Дедвуд, Территория Южной Дакоты, 1877 год.

Томас Гарретт потерял всё — из-за алкоголя, карт и собственного отчаяния. Когда у него закончились деньги в салуне «Джем», человек, выигравший его последнюю руку — Буллок, печально известный поставщик детского труда для шахтёрских лагерей — предложил ему выход.

Погасить долг.
Отдать младшую дочь, Эмму.

Томас подписал. И одним дрожащим росчерком пера он приговорил восьмилетнюю девочку к рабочему лагерю, где дети сортировали руду, пока их пальцы не начинали кровоточить. Большинство не доживало до пятнадцати лет.

Когда Сара Гарретт, пятнадцати лет, вернулась домой после смены в прачечной и узнала, что сделал её отец, она не закричала. Она не сломалась. Она стояла неподвижно, позволяя тяжести этих слов осесть. А затем начала думать.

Три часа.
Один хрупкий шанс.
И одно знание, которого у её отца никогда не было: ясность.

Сара знала Буллока. Его знали все. Жестокий человек, скрывавшийся за видимостью законности. Он заставил её отца подписать контракт, чтобы сделка выглядела законной. А это означало, что её можно оспорить.

Сара знала и ещё кое-что.
В Дедвуде появился новый федеральный судья — человек, который публично заявил, что ребёнок не может быть связан трудовым договором из-за долгов родителя.

На рассвете, когда город ещё спал, Сара направилась в здание суда. Судьи там не было, но был его клерк. Она рассказала всё — голос дрожал, но не ломался. Клерк сомневался: как пятнадцатилетняя девочка может разбираться в договорном праве?

Но Сара годами тайно читала старые юридические книги своего отца. Страница за страницей при свете свечи. Достаточно, чтобы выстроить безупречный аргумент: контракт нарушал территориальные трудовые законы, загонял несовершеннолетнюю в долговое рабство и был подписан человеком, находившимся в состоянии сильного опьянения.

Клерк выслушал её. А затем разбудил судью.

Судья Айзек Паркер прочитал контракт, внимательно расспросил Сару и принял решение, которое навсегда изменило две жизни. Он издал срочный судебный запрет и потребовал, чтобы Буллок и Томас явились в суд тем же днём.

В полдень, когда Буллок пришёл за Эммой, его у порога встретила худенькая девушка-подросток с документом, скреплённым федеральной печатью. Буллок пришёл в ярость, но отступил. Даже он не осмелился нарушить федеральный приказ.

Тем же днём, в переполненном зале суда, судья Паркер аннулировал контракт. Он объявил его незаконной попыткой торговли ребёнком. Он предупредил Буллока, что любая дальнейшая попытка приведёт к тюрьме. Затем он повернулся к Томасу Гарретту и лишил его всех родительских прав.

И сделал то, чего никто не ожидал.
Он назначил Сару — пятнадцатилетнюю — законным опекуном Эммы.

Но у Сары началась новая борьба.
Две девочки.
Без дома.
Без родителей.
Без денег — кроме мелочи, заработанной стиркой белья.

И она сделала то, что делала всегда. Она подумала.

Она обратилась к пяти женщинам-предпринимательницам в Дедвуде, предлагая сделку: пониженная оплата труда в обмен на еду и кров для обеих сестёр. Длинные часы. Тяжёлая работа. Полная отдача.

Четыре отказали.

Пятая — вдова по имени Марта Буллок — открыла дверь и сказала «да».

В течение трёх лет Сара работала по шестнадцать часов в день, пока Эмма училась в новой общественной школе. Сара откладывала каждую монету. Она чинила одежду, скребла полы, носила воду, почти не спала и ни разу не пожаловалась.

К 1880 году она накопила достаточно, чтобы арендовать небольшое помещение. Она открыла собственную прачечную.
К 1882 году здание стало её собственностью.

Она наняла шесть женщин, платила справедливую зарплату и предоставляла безопасное жильё тем, кто в нём нуждался. Эмма, теперь тринадцатилетняя, вела бухгалтерию и училась бизнесу рядом с сестрой.

Когда Эмме исполнилось восемнадцать, Сара оплатила ей обучение в педагогическом колледже. Эмма стала учителем, затем директором школы, а позже — активной защитницей реформ против детского труда по всей Южной Дакоте.

Сара так и не вышла замуж.
«Я уже вырастила одного ребёнка», — говорила она с лёгкой улыбкой. — «И справилась лучше многих, имея вдвое меньше ресурсов».

Она управляла бизнесом до 1910 года и вышла на пенсию в сорок восемь лет, за это время дав работу более чем ста женщинам и обеспечив стабильность десяткам других.

Эмма в итоге стала первой женщиной в своём округе, занявшей должность школьного суперинтенданта. Она приписывала все свои успехи сестре.

Когда Сара умерла в 1923 году, газеты называли её успешной предпринимательницей.
Эмма рассказала настоящую историю.

Историю пятнадцатилетней девочки, которая спасла сестру с помощью одной книги по праву, ясного ума и трёх драгоценных часов.

Позже судья Паркер сказал, что дело Сары Гарретт научило его тому, что он никогда не забывал:
«Справедливость — это не всегда наказание виновного. Иногда это наделение способных силой».

И такой была Сара.
Не могущественной.
Не богатой.
Не защищённой.

Просто способной.
Ясно мыслящей.
Решительной.

У неё не было оружия, денег или влияния.
У неё была одна ночь, одна книга законов и непоколебимая вера в то, что жизнь её сестры стоит борьбы.

И этого оказалось достаточно, чтобы превратить трагедию в наследие.

Из сети