51
Три Медведя и Девочка-Симулякр
В некотором нарративе, в некотором дискурсе, а может, и просто в глюке матрицы, существовала девочка. Назовем ее, скажем, Маша. Впрочем, имя – это всего лишь ярлык, симулякр идентичности, призванный успокоить когнитивный диссонанс потребителя реальности. Маша, как и положено девочке в подобном сюжете, заблудилась в лесу. Но лес этот был не из сосен и берез, а из рекламных щитов, билбордов желаний и цифровых теней, отбрасываемых гаджетами. Заблудилась Маша в лесу симулякров, где каждый звук – рингтон, каждый запах – ароматизатор, а каждая эмоция – лайк в соцсети.
Бродила Маша, пока не набрела на странную избушку. Избушка, впрочем, тоже была симулякром избушки. Снаружи – бревенчатый сруб, ручная работа, эко-дизайн. Внутри – хай-тек, смарт-хоум, голосовое управление реальностью. Принадлежала избушка, как и следовало ожидать, медведям. Но не простым, а, так сказать, медведям-концептам.
Первый медведь, Михал Иваныч, был медведем-Архетипом. Он олицетворял собой Традицию, Корни, Духовность. В его миске стояла каша из полбы, сваренная по рецепту древних славянских ведунов. Но каша эта, конечно, была био-сертифицирована, веганская и без глютена, что, по сути, делало ее симулякром каши из полбы.
Второй медведь, Настасья Петровна, была медведем-Матерью-Землей. Она заботилась об экологии, сортировала мусор, ездила на электросамокате и верила в энергетику кристаллов. В ее миске плескался смузи из спирулины, семян чиа и сока ростков пшеницы. Смузи, разумеется, был детокс, органик и фреш-прессованный, но на вкус напоминал зеленую жижу из вендингового автомата.
Третий медведь, Мишутка, был медведем-Поколением-Z. Он сидел в ТикТоке, стримил распаковки новых гаджетов, донатил стримерам и мечтал стать крипто-миллионером. В его миске стоял энергетик со вкусом "единорожьего пота" и кусочки маршмеллоу в форме логотипа известного спортивного бренда. Энергетик, разумеется, был без сахара, без ГМО и с повышенным содержанием таурина для виртуальной бодрости.
Маша, как и положено симулякру, не обладала аутентичным вкусом. Поэтому каша Михал Иваныча показалась ей "слишком аутентичной", смузи Настасьи Петровны – "слишком здоровым", а энергетик Мишутки – "слишком синтетическим". Но поскольку Маша была продуктом цифровой эпохи, ее критерием "идеальности" был не вкус, а "контент". И поэтому она решила смешать все три миски в одну. Получилась каша из полбы со спирулиной, энергетиком и маршмеллоу. На вкус это напоминало экзистенциальный кризис в раннем капитализме, но Маше "зашло". "Норм," – подумала она, – "можно запилить сторис".
Затем Маша перешла к стульям. Стул Михал Иваныча был из цельного дуба, ручной работы, с резьбой в виде славянских рунических символов. Стул Настасьи Петровны был сделан из переработанного пластика с надписью "Save the Planet" и биоразлагаемым чехлом. Стул Мишутки был геймерским креслом с RGB-подсветкой, вибрацией и встроенным сабвуфером.
Стул Михал Иваныча показался Маше "слишком олдскульным", стул Настасьи Петровны – "слишком правильным", а геймерское кресло Мишутки – "слишком вызывающим". И снова Маша поступила как типичный потребитель симулякров. Она села на стул Мишутки и начала тестировать вибрацию и подсветку, параллельно залипая в ленту Инстаграма. Стул, разумеется, не выдержал тяжести ее нарциссизма и сломался. "Ну и ладно," – подумала Маша, – "закажу новый на АлиЭкспресс, с бесплатной доставкой и кешбеком".
Наконец, Маша добралась до кроватей. Кровать Михал Иваныча была из натурального льна, набитая сеном, с вышитыми оберегами на подушках. Кровать Настасьи Петровны была из бамбука, с ортопедическим матрасом и эко-постельным бельем из органического хлопка. Кровать Мишутки была с водяным матрасом, проектором звездного неба и наушниками виртуальной реальности.
Кровать Михал Иваныча показалась Маше "слишком аскетичной", кровать Настасьи Петровны – "слишком правильной", а кровать Мишутки – "слишком перегруженной функционалом". И снова Маша применила свою потребительскую логику. Она залезла на кровать Мишутки, надела наушники виртуальной реальности и запустила симуляцию "Сна на берегу океана". И тут ее накрыло. Не океан и не берег, а усталость от постоянного потребления симулякров. Усталость от погони за лайками и подписчиками. Усталость от бесконечного скроллинга ленты бессмысленного контента. Маша заснула глубоким сном симулякра, погрузившись в матрицу собственного сознания.
В это время вернулись медведи. Михал Иваныч сразу заметил беспорядок в своей миске с кашей из полбы. "Кто ел мою аутентичную кашу?" – прорычал он голосом, пропитанным духом древних ведических текстов. Настасья Петровна увидела следы смузи на столе. "Кто пил мой детокс-смузи?" – прошептала она с тревогой за экологию планеты. Мишутка заметил сломанное геймерское кресло. "Кто сломал мой стул?" – завопил он голосом, искаженным автотюном.
И тут медведи заметили Машу, спящую на кровати Мишутки в наушниках виртуальной реальности. Михал Иваныч подошел ближе и заглянул ей в лицо. "Смотрите-ка," – промолвил он с удивлением, – "да это же девочка-симулякр! Она заблудилась в матрице и ищет убежище в нашем дискурсе".
Настасья Петровна приблизилась и осмотрела ее одежду. "По смотри на ее джинсы! Они из быстро моды! Какой ужасный углеродный след!" – возмутилась она.
Мишутка подбежал и вырвал наушники из ушей Маши. "Эй, ты чего тут делаешь? Стримишь что ли без донатов?" – заорал он в самое ухо девочке.
Маша проснулась в панике. Она увидела трех странных медведей, говорящих на непонятном ей языке символов и концептов. Она поняла, что попала в какой-то странный нарратив, который не могла контролировать. И тогда Маша сделала единственное, что умела делать в подобных ситуациях. Она достала телефон и начала снимать сторис. "Оцените мой косплей на сказку "Три медведя," – пролепетала она в камеру, – "только медведи какие-то странные, не шарят в трендах".
Медведи переглянулись. Михал Иваныч покачал головой. "Вот она, суть постмодерна," – пробормотал он, – "симулякр симулякра симулякром погоняет". Настасья Петровна вздохнула. "И никакого экологического сознания," – прошептала она. Мишутка закатил глаза. "Нубы," – прошипел он и вернулся к своему стриму.
Маша, закончив сторис, поняла, что медведи не собираются ее есть. Они просто слишком увлечены своими концептами и дискурсами, чтобы замечать реальность. И тогда Маша решила уйти. Но не убежать, как в классической сказке, а выйти из нарратива. Она просто выключила телефон, оторвалась от экрана и сделала шаг в лес реальности. В лес, где деревья пахнут смолой, птицы поют без автотюна, а эмоции не измеряются лайками. Возможно, там она и нашла что-то настоящее. А может, просто перешла в другой нарратив. Кто знает? В мире симулякров даже реальность может оказаться очередной иллюзией.
|