Анекдоты про пути |
2253
Смотрел тут по телику программу про железную дорогу, и как-то нахлынули воспоминания... никогда я не любил ездить в поездах, и уже лет сорок не езжу, а вот вдруг вспомнил этот стук колёс, а ты лежишь на своей верхней полке, и смотришь в окно... Или в коридоре стоишь. А за окном - леса, леса, и только для разнообразия на откосах выложены надписи "Слава КПСС!", "Решения съезда в жизнь!"...
А вот, кстати, знаете, как появились эти надписи? Это был вопрос безопасности!! Когда по России проложили самые длинные в мире железные дороги, возникла необходимость регулярно проверять их состояние: колею размывало, сносило оползнями, мало ли что ещё, а местности, где проходили рельсы, были безлюдными... Вдоль дороги размещали домики путевых обходчиков, они должны были регулярно обходить вверенные участки, но обходчики заводили огороды, скотину, ходили на охоту, на рыбалку, - куда угодно, только не на прогулку по шпалам, опять по шпалам...
А когда поезд с рельс сошёл, обходчика, конечно, можно на каторгу отправить, но катастрофа-то уже произошла!
Как заставить обходчиков выполнять свои обязанности, и, главное, как проверить, что они их выполняют? Вот тут кто-то и придумал обязать их из камешков выкладывать надписи. Без ухода надпись быстро разрушалась, зарастала травой, и обходчик волей-неволей должен был курсировать по своей дистанции, поддерживая надписи, и, попутно, проверяя пути. А проверяющему даже из вагона не надо было выходить: едешь, смотришь в окно, и помечаешь в книжечке замечания...
Красота!
Мне только одно интересно: неужели в царское время обходчики тоже выкладывали "Слава КПСС!"???
|
2255
Ехали как-то с батей в машине, слушаем по пути радио, там всякие исторические факты рассказывают. И тогда рассказывали, что в какой-то батальон при царе набирали лучших стрелков, из охотников обязательно. Чтоб прям белке, перепрыгивающей с дерева на дерево в глаз попадали. И на этом моменте вещание отрубилось. Я говорю: «Интересно, что дальше там у них получилось?», а батя говорит: "Да как у нас на заводе, наверняка, получилось — набрали целый батальон пиздаболов"!
|
|
2256
Лето 1962 года должно было стать прорывным для подающего надежды актера Андрея Миронова. Несмотря на юный возраст — всего 21 год — за его плечами было уже три эпизодические роли, однако широкой известности они не принесли. Поэтому приглашение на пробы от режиссера Генриха Оганесяна молодой артист воспринял как серьезный шанс.
Предстоящие съемки комедии по пьесе Сергея Михалкова «Дикари» сулили всесоюзный успех, и упускать такую возможность Миронов не хотел. Он сразу выехал в Ригу. Пробы на киностудии прошли более чем удачно, и Андрей получил роль ветеринара Ромы Любешкина.
Фильм, впоследствии получивший название «Три плюс два», задумывался камерным, поэтому актерский состав был небольшим. Партнерами Миронова по съемочной площадке стали Геннадий Нилов, сыгравший вечно недовольного инженера Сундукова, Наталья Кустинская в образе киноактрисы Наташи и Евгений Жариков в роли молодого дипломата Вадима.
Но главной звездой картины была другая актриса. В отличие от Миронова, 28-летней Наталье Фатеевой, уже снявшейся в таких известных фильмах, как «Дело "пестрых"», «Есть такой парень» и «Битва в пути», пробы проходить не пришлось. Режиссер Оганесян сам уговаривал ее сыграть роль самолюбивой и строгой циркачки Зои Павловны. После некоторых раздумий Фатеева дала согласие.
Известная своей принципиальностью и пониманием собственной ценности, актриса даже не приехала на студию в Ригу, пообещав присоединиться к группе непосредственно на месте съемок. Многие в коллективе знали, что Наталья недавно рассталась с актером и режиссером Владимиром Басовым, и некоторые мужчины из съемочной группы втайне надеялись, что звезда может обратить на кого-то из них свое благосклонное внимание.
Участие в этой легкой, "туристической" комедии Наталья воспринимала как своеобразное лечение после непростого расставания. Тем более что съемки должны были развернуться на крымском побережье.
В августе съемочная группа отправилась из Риги в Крым. К пятнадцатому числу они добрались до Зеленой бухты близ поселка Новый Свет и практически сразу приступили к работе.
Оганесян снимал очень динамично. Уже 16 августа были готовы первые эпизоды с участием исключительно мужского состава.
Спустя несколько дней к группе присоединилась утвержденная еще по московским пробам Наталья Кустинская, а затем приехала и Наталья Фатеева.
Андрей Миронов и Евгений Жариков немедленно начали оказывать знаки внимания прибывшим красавицам, причем их симпатии соответствовали сюжету фильма: Миронов был очарован Фатеевой, а Жариков — Кустинской.
Если Кустинская, зная о женатом положении Жарикова, сразу и довольно резко пресекла его ухаживания, то Наталья, хоть и держалась с Мироновым сдержанно и формально, все же позволила ему стать своим верным «оруженосцем».
Восхищенное внимание молодого коллеги, его искреннее желание угодить, ласкало самолюбие Натальи и отвлекало от тягостных воспоминаний.
Жариков лишь посмеивался, предрекая Миронову неминуемый провал. И было понятно почему: начинающий актер, "маменькин сынок", не имевший ни московской квартиры, ни прочного театрального положения, ни солидной фильмографии, казался неоперившимся птенцом в сравнении с Владимиром Басовым.
Однако Миронов не сдавался. Он настойчиво оказывал Наталье знаки внимания. Во время пляжных съемок вовремя подавал крем от загара, держал над ней зонтик, бегал за мелкими покупками.
В гостинице, где разместилась группа, Андрей почти каждый вечер приглашал актрису на прогулку. Фатеева заставляла подолгу ждать, Миронов ревновал ее к другим мужчинам, умолял стать его женой. Наталья лишь смеялась над пылким юношей, но с каждым разом отталкивала его все менее решительно. Позже актриса вспоминала:
«С Андреем мы очень подружились. Он был именно хорошим другом, были долгие и теплые отношения, после тяжелого разрыва с Басовым он мою душу очень отогрел. Вот Андрюша, хоть и не имел такого богатства, опыта душевного, – с ним было очень хорошо, он интеллигент настоящий, прекрасный сын своих родителей, я ему за многое благодарна…».
Однажды после вечерней прогулки Наталья пригласила Андрея к себе в номер. Тот ощущал себя на вершине блаженства. Оставшуюся часть съемочного периода Миронов и Фатеева провели вместе.
Их жизнь напоминала семейный быт: они вместе ходили за продуктами, сообща оплачивали проживание.
Но сказочное крымское лето подошло к концу. Съемочная группа разъехалась. Кустинская и Нилов отправились в Ленинград; Миронов, Жариков и Фатеева вернулись в Москву.
Андрей испытывал тайный страх, что их связь останется лишь мимолетным курортным увлечением, однако этого не произошло. В столице они продолжили встречаться. Миронов водил свою избранницу в рестораны и кино, всем своим видом будто заявляя: «Смотрите, со мной — сама Фатеева!».
3 июля 1963 года на экраны страны вышла солнечная, летняя комедия «Три плюс два». Фильм имел оглушительный успех: у кинотеатров выстраивались длинные очереди.
Миронов в одночасье стал узнаваемым актером, а критики предрекали ему блистательную карьеру. Окрыленный Андрей вновь предложил Наталье выйти за него замуж, и на этот раз получил согласие.
Миронов испытывал неподдельное счастье. Наконец он решился представить свою будущую жену матери.
Мама занимала главное место в жизни Андрея. Заслуженная артистка РСФСР, яркая комедийная актриса Мария Владимировна Миронова, была настоящей легендой и, конечно, считала себя несравнимо большей величиной, чем Фатеева.
Одно лишь известие о том, что сын намерен жениться на женщине на семь лет старше его, да еще и с ребенком, стало для Марии Владимировны потрясением. Тем не менее, она согласилась принять Наталью на своей даче.
В один из погожих июльских дней 1963 года Миронов привез Фатееву с ее трехлетним сыном Володей на дачу к родителям.
Поначалу все шло хорошо. Мария Владимировна достойно встретила гостей, вежливо и доброжелательно общалась с Натальей.
Но все неожиданно испортил Вова, сын Фатеевой. Мальчик, набегавшись в саду, вернулся в гостиную и простодушно крикнул:
- Мама, это что, будет наша дача?
Мария Владимировна сурово нахмурилась. Фатеева густо покраснела, а Андрей попытался разрядить обстановку шуткой.
Несмотря на то, что слова принадлежали несмышленому малышу, для матери Миронова они стали роковыми.
После отъезда гостей Мария Владимировна заявила сыну, что никогда не одобрит его брак с «этой женщиной», на которой "клейма негде ставить".
Андрей был очень зависим от матери, и уже 26 июля он отправил возлюбленной из Горького письмо с сообщением о расставании.
В гостиничном номере, где актер писал роковые строки, находился его брат Кирилл Ласкари. Позже он вспоминал, что слезы буквально застилали Андрею глаза и мешали выводить буквы.
Брак Миронова и Фатеевой так и не состоялся, а со временем угасли и их чувства: оба вступили в новые отношения. Но памятью о том ярком романе навсегда остался фильм «Три плюс два» — одна из самых солнечных и жизнеутверждающих комедий в истории отечественного кинематографа…
Из сети
|
|
2257
Скажите, вам доводилось слышать, чтобы итальянцы принялись делать у себя в Италии адыгейский сыр?
А чтобы в Британии жилой комплекс назвали "Вологодские просторы"?
Вы слышали, чтобы в США их новый Boeing обещали сделать "не хуже, чем российский СуперДжет"?
Попадалось вам в новостях, как премьер-министр, скажем, Испании обещает выпустить "убийцу" какого-нибудь российского гаджета?
Нет, ничего такого нет. Никто на Западе не пытается копировать что-то российское или выпускать что-то, конкурирущее с российским.
Итальянцы просто делают сыр. Свой сыр. Они не пытаются сделать сыр "как в России" или "лучше, чем в России".
А вот в России постоянно уверяют, что научились делать моццареллу не хуже итальянской.
И что самолёт МС-21 обязательно оставит позади Boeing, а Йотафон убьёт Iphone.
А жилые комплексы и коттеджные посёлки в России сплошь и рядом называют "Гринвичами" и "Елисейскими полями".
И заметьте. Повторить или превзойти в России всегда обещают что-то западное.
Никто никогда в России не обещал превзойти что-то, например, вьетнамское.
В России - что на уровне власти, что на уровне обывателей - на самом деле хотят (правда, не могут) быть именно, как Запад.
Никакие проклятия в адрес Запада и никакие крики о традиционных ценностях и особом пути этого не изменят.
В СССР Запад тоже проклинали и об особом пути твердили, но при этом на американские джинсы молились только в путь.
Если бы завтра для россиян открыли Европу - миллионы снова стали ездить туда, а вовсе не в КНДР, несмотря на страшных европейских трансгендеров, трансформеров и трансформаторов.
Если бы завтра в России разрешили моццареллу и хамон - все модные московские рестораны стали подчёркивать, что моццарелла у них исключительно итальянская, а хамон сугубо испанский.
|
|
2258
[b]Эпическая сага о том, как я, скромный зять, завоёвывал Великий Диплом Устойчивости к Неукротимым Семейным Бурям, или Почему в нашем уютном, но порой бурном доме теперь красуется собственный величественный манифест вечного спокойствия и гармонии[/b]
Всё в нашей большой, дружной, но иногда взрывной семье пошло наперекосяк в тот яркий, солнечный, теплый майский день, когда моя неугомонная, строгая, мудрая тёща, Агриппина Семёновна – женщина с железным, непреклонным характером, способным сдвинуть с места тяжёлый, громоздкий паровоз, и с острой, проницательной интуицией, которая, по её собственным словам, "никогда не подводит даже в самых запутанных, сложных ситуациях", внезапно решила, что я, Николай Петрович Иванов, – это настоящая ходячая, непредсказуемая катастрофа для нашего тёплого, уютного домашнего уюта. Случилось это за неспешным, ароматным чаепитием на просторной, деревянной веранде нашего старого, но любимого загородного дома, где воздух был наполнен сладким, пьянящим ароматом цветущей сирени и свежескошенной травы.
Моя очаровательная, пятилетняя племянница Катюша, с её огромными, сияющими, любопытными глазами цвета летнего неба, ковыряя маленькой, серебряной ложкой в густом, ароматном варенье из спелых, сочных вишен, вдруг уставилась на меня с той невинной, детской непосредственностью и выдала громким, звонким голоском: "Дядя Коля, а ты почему всегда такой... штормовой, бурный и ветреный?" Все вокруг – моя нежная, добрая жена Лена, её младшая сестра с мужем и даже старый, ленивый кот Мурзик, дремавший на подоконнике, – дружно, весело посмеялись, решив, что это просто забавная, детская фантазия. Но тёща, отхлебнув глоток горячего, душистого чая из фарфоровой чашки с золотой каёмкой, прищурилась своими острыми, пронизывающими глазами и произнесла с той серьёзной, веской интонацией, с которой опытные судьи выносят окончательные, неоспоримые приговоры: "А ведь эта маленькая, умная девчушка абсолютно права. У него в ауре – сплошные вихри, бури и ураганы. Я в свежем, иллюстрированном журнале 'Домашний очаг' читала подробную, научную статью: такие нервные, импульсивные люди сеют глубокую, разрушительную дисгармонию в семье. Надо срочно, тщательно проверить!"
Моя любимая, рассудительная жена Лена, обычно выступающая в роли мудрого, спокойного миротворца в наших повседневных, мелких домашних баталиях, попыталась мягко, дипломатично отмахнуться: "Мама, ну что ты выдумываешь такие странные, фантастические вещи? Коля совершенно нормальный, просто иногда слегка нервный, раздражительный после длинного, утомительного рабочего дня в офисе." Но Агриппина Семёновна, с её неукротимым, упрямым темпераментом, уже загорелась этой новой, грандиозной идеей, как сухая трава от искры. "Нет, Леночка, это не выдумки и не фантазии! Это чистая, проверенная наука! Вдруг у него скрытый, опасный синдром эмоциональной турбулентности? Или, упаси господи, хроническая, глубокая нестабильность настроения? Сейчас это распространено у каждого третьего, особенно у зрелых, занятых мужчин за тридцать. Я настаиваю: пусть пройдёт полное, всестороннее обследование!" Под этой загадочной "нестабильностью" она подразумевала мою скромную, безобидную привычку иногда повышать голос во время жарких, страстных споров о том, куда поехать в долгожданный, летний отпуск – на тёплое, лазурное море или в тихую, зелёную деревню к родственникам. Отказаться от этой затеи значило бы открыто расписаться в собственной "бурности" и "непредсказуемости", так что я, тяжело вздохнув, смиренно согласился. Наивно, глупо думал, что отделаюсь парой простых, рутинных тестов в ближайшей поликлинике. О, как же я глубоко, трагически ошибался в своих расчётах!
Первым делом меня направили к главному, авторитетному психотерапевту района, доктору наук Евгению Борисовичу Ковалёву – человеку с богатым, многолетним опытом. Его уютный, просторный кабинет был как из старого, классического фильма: высокие стопки толстых, пыльных книг по психологии и философии, мягкий, удобный диван с плюшевыми подушками, на стене – большой, вдохновляющий плакат с мудрой цитатой великого Фрейда, а в воздухе витал лёгкий, освежающий аромат мятного чая, смешанный с запахом старой бумаги. Доктор, солидный мужчина лет шестидесяти с седыми, аккуратными висками и добрым, но проницательным, всевидящим взглядом, внимательно выслушал мою длинную, запутанную историю, почесал гладкий, ухоженный подбородок и сказал задумчиво, с ноткой научного энтузиазма: "Интересный, редкий случай. Феномен проективной семейной динамики в полном расцвете. Давайте разберёмся по-научному, систематично и глубоко." И вот началась моя личная, эпическая эпопея, которую я позже окрестил "Операцией 'Штиль в доме'", полная неожиданных поворотов, испытаний и открытий.
Сначала – подробное, многостраничное анкетирование. Мне выдали толстую пачку белых, чистых листов, где нужно было честно, подробно отвечать на хитрые, каверзные вопросы вроде: "Как часто вы чувствуете, что мир вокруг вас вращается слишком быстро, хаотично и неконтролируемо?" или "Представьте, что ваша семья – это крепкий, надёжный корабль в океане жизни. Вы – смелый капитан, простой матрос или грозный, холодный айсберг?" Я старался отвечать искренне, от души: "Иногда чувствую, что мир – как безумная, головокружительная карусель после шумного праздника, но стараюсь крепко держаться за руль." Доктор читал мои ответы с сосредоточенным, серьёзным выражением лица, кивал одобрительно и записывал что-то в свой потрёпанный, кожаный блокнот, бормоча под нос: "Занятно, весьма занятно... Это открывает новые грани."
Второй этап – сеансы глубокой, медитативной визуализации. Я сидел в удобном, мягком кресле, закрывал уставшие глаза, и Евгений Борисович гипнотическим, успокаивающим голосом описывал яркие, живые сценарии: "Представьте, что вы на спокойном, зеркальном озере под ясным, голубым небом. Волны лижет лёгкий, нежный бриз. А теперь – ваша тёща плывёт на изящной, белой лодке и дружелюбно машет вам рукой." Я пытался полностью расслабиться, но в голове упрямо крутилось: "А если она начнёт строго учить, как правильно, эффективно грести?" После каждого такого сеанса мы тщательно, детально разбирали мои ощущения и эмоции. "Вы чувствуете лёгкое, едва заметное напряжение в плечах? Это верный признак скрытой, внутренней бури. Работаем дальше, упорно и методично!"
Третий этап оказался самым неожиданным, авантюрным и волнующим. Меня отправили на "полевые практики" в большой, зелёный городской парк, где я должен был внимательно наблюдать за обычными, простыми людьми и фиксировать свои реакции в специальном, потрёпанном журнале. "Идите, Николай Петрович, и смотрите, как другие справляются с повседневными, мелкими штормами жизни," – напутствовал доктор с тёплой, ободряющей улыбкой. Я сидел на старой, деревянной скамейке под раскидистым, вековым дубом, видел, как молодая пара бурно ругается из-за вкусного, тающего мороженого, как капризный ребёнок устраивает истерику, и записывал аккуратно: "Чувствую искреннюю empathy, но не сильное, гневное раздражение. Может, я не такой уж грозный, разрушительный буревестник?" Вечером отчитывался доктору, и он хмыкал удовлетворённо: "Прогресс налицо, очевидный и впечатляющий. Ваша внутренняя устойчивость растёт день ото дня."
Но это было только начало моей длинной, извилистой пути. Четвёртый этап – групповая, коллективная терапия в теплом, дружеском кругу. Меня включили в специальный, закрытый кружок "Семейные гармонизаторы", где собирались такие же "подозреваемые" в эмоциональной нестабильности – разные, интересные люди. Там был солидный дядечка, который срывался на жену из-за напряжённого, захватывающего футбола, эксцентричная тётенька, которая устраивала громкие скандалы по пустякам, и даже молодой, импульсивный парень, который просто "слишком эмоционально, страстно" реагировал на свежие, тревожные новости. Мы делились своими личными, сокровенными историями, играли в забавные, ролевые игры: "Теперь вы – строгая тёща, а я – терпеливый зять. Давайте страстно спорим о переменчивой, капризной погоде." После таких интенсивных сессий я возвращался домой совершенно вымотанный, уставший, но с новым, свежим ощущением, что учусь держать твёрдое, непоколебимое равновесие в любой ситуации.
Пятый этап – строгие, научные медицинские тесты. ЭЭГ, чтобы проверить мозговые волны на скрытую "турбулентность" и хаос, анализы крови на уровень опасных, стрессовых гормонов, даже УЗИ щитовидки – вдруг там прячется коварный, тайный источник моих "бурь". Добродушная медсестра, беря кровь из вены, сочувственно вздыхала: "Ох, милый человек, зачем вам это нужно? Вы ж совершенно нормальный, как все вокруг." А я отвечал с грустной улыбкой: "Для мира и гармонии в семье, сестрица. Для тихого, спокойного счастья." Результаты оказались в пределах строгой нормы, но доктор сказал твёрдо: "Это ещё не конец нашего пути. Нужна полная, авторитетная комиссия для окончательного вердикта."
Комиссия собралась через две долгие, томительные недели в большом, светлом зале. Три уважаемых, опытных специалиста: сам Евгений Борисович, его коллега-психиатр – строгая женщина с острыми очками на золотой цепочке и пронизывающим взглядом, и приглашённый эксперт – семейный психолог из соседнего района, солидный дядька с ароматной трубкой и видом древнего, мудрого мудреца. Они тщательно изучали мою толстую, объёмную папку: анкеты, журналы наблюдений, графики мозговых волн. Шептались тихо, спорили горячо. Наконец, Евгений Борисович встал и провозгласил торжественно, с ноткой триумфа: "Дамы и господа! Перед нами – редкий, образцовый пример эмоциональной устойчивости! У Николая нет ни хронической, разрушительной турбулентности, ни глубокого диссонанса! Его реакции – как тихая, надёжная гавань в бушующем океане жизни. Он заслуживает Великого Диплома Устойчивости к Семейным Бурям!"
Мне вручили красивый, торжественный документ на плотной, кремовой бумаге, с золотым, блестящим тиснением и множеством официальных, круглых печатей. "ДИПЛОМ № 147 о признании гражданина Иванова Н.П. лицом, обладающим высокой, непоколебимой степенью эмоциональной стабильности, не представляющим никакой угрозы для теплого, семейного климата и способным выдерживать любые бытовые, повседневные штормы." Внизу мелким, аккуратным шрифтом приписка: "Рекомендуется ежегодное, обязательное подтверждение для поддержания почётного статуса."
Домой я вернулся настоящим, сияющим героем, полным гордости. Агриппина Семёновна, внимательно прочитав диплом своими острыми глазами, хмыкнула недовольно, но смиренно: "Ну, если уважаемые врачи говорят так..." Её былой, неукротимый энтузиазм поугас, как догорающий костёр. Теперь этот величественный диплом висит в нашей уютной гостиной, в изысканной рамке под прозрачным стеклом, рядом с тёплыми, семейными фото и сувенирами. Когда тёща заводится по поводу моих "нервов" и "импульсивности", я просто молча, выразительно киваю на стену: "Смотрите, мама, это официально, научно подтверждено." Маленькая Катюша теперь спрашивает с восторгом: "Дядя Коля, ты теперь как настоящий, бесстрашный супергерой – не боишься никаких бурь и ураганов?" А мы с Леной хором, весело отвечаем: "Да, и это всё благодаря тебе, наша умница!"
Евгений Борисович стал нашим верным, негласным семейным консультантом и советчиком. Раз в год я прихожу к нему на "техосмотр": мы пьём ароматный, горячий чай за круглым столом, болтаем о жизни, о радостях и трудностях, он тщательно проверяет, не накопились ли новые, коварные "вихри" в моей душе, и ставит свежую, официальную печать. "Вы, Николай Петрович, – мой самый любимый, стабильный пациент," – говорит он с теплой, отеческой улыбкой. "В этом безумном, хаотичном мире, где все носятся как угорелые, вы – настоящий островок спокойствия, гармонии и мира." И я полностью соглашаюсь, кивая головой. Ведь тёща, сама того не ведая, подтолкнула меня к чему-то гораздо большему, глубокому. Теперь у нас в доме не просто диплом – это наш собственный, величественный манифест. Напоминание о том, что чтобы пережить все семейные бури, вихри и ураганы, иногда нужно пройти через настоящий шторм бюрократии, испытаний и самоанализа и выйти с бумагой в руках. С бумагой, которая громко, уверенно говорит: "Я – твёрдая, непоколебимая скала. И меня не сдвинуть с места." А в нашей огромной, прекрасной стране, где даже переменчивая погода может стать поводом для жаркого, бесконечного спора, такой манифест – это настоящая, бесценная ценность. Спокойная, надёжная, вечная и с официальной, круглой печатью.
|
|
2259
Недавно смотрел по телевизору передачу о том, как много людей на земле живут в пещерах. Почему я так ею заинтересовался. Вероятно, потому, что она мне напомнила детство. Хотя дом у нас был и совсем не под землей и даже не в пещере, но желание пацана сделать что-то свое, повело меня именно по этому пути. На неиспользуемом куске огорода, который находился в углу от бани и пристроя я начал рыть. Планируя возвести там землянку, где с друзьями можно было организовать штаб или что-то типа того. Из пристроя на этот участок выходило окно и мое грандиозное строительство не осталось не замеченным. Батя, сначала посмотрел на него из помещения дома, а потом заинтересованный вышел наружу, обогнув баньку.
- Копаешь? – поинтересовался он.
Я, отирая рукавом со лба пот только утвердительно кивнул головой.
- А что копаешь? – не отставал он.
И я выложил все как на духу. И про штаб и про частную собственность.
- Хм… - сказал батя и ушел в дом.
Не успел я углубится еще на один штык лопаты по контуру землянки, как он появился вновь.
- Мы там, когда делали пристрой закладывали под ним погреб. Хороший, брусовой, где-то три на два и глубиной метра два. Но до ума не довели, так до сих пор старым под домом и пользуемся. А потом еще в пристрое пол застелили оргалитом, сейчас наверное уже и не найдем где люк планировали сделать. А тебе грех таким помещением не воспользоваться. Так, что если хочешь копай проход. – И опять ушел.
Как не крути, а предложение было разумно. Я сел на выкопанную землю, пораскинул мозгами и понял, что для стен в земляке бруса мне точно не дадут. А тут такой подарок. И начал копать с торца пристроя. Углубляясь под фундамент.
Долго ли коротко я это делал уже и не помню, но факт остается фактом, когда я уперся в брус стены погреба. Пока я рассуждал о дальнейших действиях в проход кряхтя пролез батя. Покрутив головой и подсвечивая себе фонариком, он произнес:
- Ну неплохо, неплохо. Только вот боковые стенки надо бы укрепить досками, а-то земля будет постоянно осыпать. На спуске надо бы сделать ступеньки, а над входом навес и гидроотвод чтобы дождем не заливало. А проход в брусе я тебе пропилю, только ты отметь размер под двери.
Это заняло еще где-то месяц или полтора. Ведь все по нескольку раз приходилось переделывать, то там кривовато, то здесь косовато, но ближе к осени все было готово. Даже электричество с батиной помощью провел.
Испытал ли я счастье? Однозначно, да. Не знаю как другие, но в двенадцать лет иметь собственные апартаменты престижно. И ничего, что нету окон, но зато есть самолично сколоченный стол и лавки. А еще ко мне в гости приходили друзья перекинуться в картишки, домино, а с некоторыми можно было и в шахматы сразиться. Но главное свобода действий. Не мать ни отец никогда на мой офис не претендовали и только лишь для исполнения общих дел или моих обязанностей могли громко постучать ногой по полу, то бишь по моему потолку и вызвать на аудиенцию.
Но самое главное, что я для себя тогда отметил, там всегда было тепло. Никаких тебе сквозняков, ни откуда не дует, а от лампочки в сто ватт греет как от печки или камина. А уж если друзей набивалось с десяток, то приходилось и двери немного приоткрывать для нормализации температуры в помещении. А в жару на улице там спасительная прохлада.
Так, что понять тех, кто целыми городами и поселками закапывается в горы или под землю, я пожалуй могу. Кто-то конечно скажет, что ленивые и часть жизни потратит на приобретение тепла или прохлады, а я считаю, что вкапывающиеся под землю наиболее разумны.
|
|
2260
Вот ведь, как бывает.
Перелистывал я давеча страницы Кинопоиска, заинтересовался названием - посмотрел, и весь фильм меня не отпускало ощущение "дежа вю" - как будто сюжет был мне известен заранее. Потом постепенно вспомнилось - оно не сразу всплывает, особенно негативное.
Году в восемьдесят восьмом познакомился я с таким ушлым мужичком - представился он - Коля Наякшев. Лет на пятнадцать меня старше. Кто помнит эпоху - кооперативное движение, зарождение коммерческого рынка.
- У нас в Томске, говорит, фамилию Наякшевы уважают. (А может и не в Томске, а в Иркутске? Уже не вспомню).
Мужик был энергичный, оборотистый, нигде конкретно не работал, однако мог себе позволить обедать в ресторанах. Вертелся в околокоммерческих кругах, где-то что-то хапал, где-то зарабатывал - я всего не знаю. Он мало о себе рассказывал.
Будто бы отец у него - генеральской должности, начальник дистанции на железной дороге - полторы тысячи километров пути, десятки станций, сотни единиц подвижного состава, пара тысяч подчинённых - там кроме всего прочего, ещё и вертолёт по статусу полагается.
Семья сильная, по Сибирски основательная - а Коля - раздолбай. Работать не хочет, институт бросил, в армию пытались призвать, просто уехал - ну, что Родине служить он не хотел, на то были основания - но об этом позже, в своё время.
Мы с ним вместе провернули пару дел - мне всё равно тогда в аспирантуре особо было делать нечего - времени свободного достаточно. Помню, я поразился тогда, как легко можно заработать несколько тысяч рублей - а зарплата у меня на кафедре была сто шестьдесят.
Небольшое отступление. Бабушка оставила мне в наследство квартиру - где я и жил тогда. Хорошая квартира - со своим телефоном. Потом на подстанции произошёл сбой - и все телефонные номера перетасовались. Мой в том числе. Я выяснил, с каким номером мне теперь придётся существовать - а тут Коля говорит:
- Слушай, а давай коттеджный посёлок построим?
- Ну, давай.
Объявления в газету были даны на мой номер - Коля жильё снимал, просто комнату - в коммуналку рекламу не дашь. "Всем, кто хочет построить дом в экологически чистом уголке Ленинградской области, предоставляется уникальный шанс..."
Я принимал звонки и записывал желающих. Когда набралось человек пятьдесят, мы арендовали автобус, и поехали на место.
Красивущая ровная поляна размером в полтора футбольных поля, лес вокруг, солнышко на небе. Коля, распихивая по портфелю учредительные документы, и зачитывая из них выдержки, скатился на любимое - "экологически чистый уголок" - вдруг из лесу вышел лось, пофыркал на присутствующих, и пошёл по своим делам - общественность зааплодировала.
Коля собирал предоплату, заключал на бумаге договора, а я разыскивал надёжных строителей- подрядчиков с проектами индивидуальных домов. С дольщиками договаривался - не всем всё нравилось - кому-то хотелось побогаче, кто-то рассчитывал на ограниченный бюджет.
Чтобы согласовать с регионгазом и водоканалом будущее строительство, его надо было вписать в ситуационный кадастровый план - с привязкой по топографическим реперам - это такие вроде основания - точки отсчёта. Я нашёл знакомого геодезиста, мы с ним, вооружившись теодолитом, и схемой реперов, отправились на место.
Бл...дь.
Чуть не утонули. Красивая ровная поляна оказалась бывшим лесным озером - заросшим торфом болотом. Там не то, что строить - там ходить было нельзя - земля под ногами колыхалась.
А Колю я с тех пор больше не видел. Не знаю, сколько денег он слизнул с потенциальных заказчиков, но совесть щемит до сих пор - на телефонной станции вводы отремонтировали, мне вернули старый номер, и все звонки от обманутых "владельцев коттеджей" в экологически чистом месте, достались не мне, а владельцам того телефонного номера, которым я пользовался целых три недели. Денег с этой афёры я не видел ни копейки, думаю, Коля специально меня так подставил. Ну, Бог ему судья. Да и времени сколько прошло.
Единственный раз он выглядел искренним, разговорившись - нет, врать он конечно мастер, но в том случае - и глаза прыгали, и руки тряслись, и голос дрожал. Так не врут. Даже Станиславский сказал бы, по доброму улыбнувшись - "Верю".
Итак. Середина шестидесятых. Сибирский большой город. Коле лет четырнадцать. Утром в воскресенье он просто вышел на улицу по своим делам - глядь, что за движение? Какая- то непонятная колонна людей, двигаются так целенаправленно - ну любопытно же, что происходит?
Подошёл поближе, а тут откуда не возьмись, солдаты внутренних войск вперемешку с милицией, дорогу с обеих сторон перегородили "воронками" - автозак называется, народ пробует разбежаться, да не тут то было - всех заталкивают в машины. Кто пробует сопротивляться - со всего маху прикладом, не церемонясь - и туда же. Стрельнули в воздух пару раз - для острастки.
Коля и оглянуться не успел, как оказался в компании задержанных.
- А что происходит- то?
- Ты кто? Мимо проходил? Ну с крещением тебя. Сейчас узнаешь, что такое Советская власть.
Это были похороны какого-то известного диссидента, что властями было воспринято как антисоветский несанкционированный митинг. Тогда с этим не церемонились. Коле уже после об этом рассказали- в камере.
Задержанных отвезли в монастырь под городом, в келью на четверых пинками затолкали человек сорок. Коля рассказывал так -
- На улице минус двадцать, у нас в камере жара за тридцать - отопления нет, это так надышали. Воздуха нет совсем, мужики стоят потные с красными рожами, полураздевшись- потеют. Под потолком окошко маленькое- разбили, по очереди поднимаем друг друга - свежего воздуха глотнуть. Потолки высокие. Стоим, как кильки в банке. Сесть нельзя - некуда. К утру призывы к справедливости и стуки в дверь прекратились - поняли, что ничего не добьёмся.
- Пить дали на второй день, кормить начали на четвёртый. Самая большая проблема в камере - не переполнить парашу - большой оцинкованный бак - а желающих пополнить содержимое было больше, чем объём бака. Переливалось, воняло. И так дышать нечем, а тут ещё это.
- Большинство в полуобморочном состоянии, морды багровые, глаза выпучены. За неделю двое умерли, один в шоке, еле дышит, один с ума сошёл - это вообще кошмар. Сидит в углу, возле бака и воет. Это даже вытьём назвать нельзя - что-то между звериным рычанием и визгом. Слушать такое постоянно было невозможно - поэтому его били. Били страшно - пока не заткнётся. Тот полежит скрючившись, придёт в себя, отдышится и снова выть начинает. Как завалится - на нём стоять приходилось тем кто поближе - другого места не было.
- Примерно дней через десять появилась-таки врач. Холёная тётка - она даже в камеру не входила. Нос платочком зажимает. Чем-то вроде указки приподняла веко у одного из умерших, потом у второго - мы подносили.
- Да, этих убирайте. В морг.
А третьего, что без сознания лежал - нет, говорит, дышит ещё, пусть здесь побудет.
Шло время. Народ постепенно рассеивался - человека забирали, и он не возвращался. Никто не знал, что там происходит, за дверью. Настала и Колина очередь. Допрос - ровно три минуты - имя, фамилия, дата и место рождения, адрес прописки. Всё. Обратно в камеру.
- Там время по другому течёт, Коля говорил. Я и сейчас не могу точно вспомнить, сколько я там отсидел. После допроса прошёл наверное месяц, когда меня вызвали, выдали справку, что я находился на профилактическом лечении в психдиспансере -
- Ну ты помни, дружок, ты у нас теперь на контроле. Слово лишнее кому скажешь, языком болтать - недолго и снова сюда вернуться. А с протоколом ты знаком уже, объяснять тебе ничего не надо.
По справке получалось - почти три месяца "лечили".
- Я тогда никому ничего не сказал, и родителям тоже - плохо помню, говорил, всё как в тумане. Мать плакала. Отец попробовал повыяснять, но видать и ему в КГБ внушение сделали - замолчал. Вот такая история.
А теперь немного мистики.
История эта, если верить Коле, произошла в середине шестидесятых. Поведал он мне её по пьянке в восемьдесят восьмом - срок давности вышел. А в девяностом был снят фильм - по очень похожему сюжету - название - "Уроки в конце весны".
Собственно, с этого фильма мне всё и вспомнилось. Может совпадение, а может ушлый Коля и сюжет этот ухитрился продать на киностудию? Он такой, с него станется...
А фильм неплохой, хоть там и ляпов достаточно - ну откуда у внутренних войск в СССР, в середине шестидесятых резиновые дубинки?
|
|
2261
Предисловие
В наших лесах недавно обнаружили двух волков, предполагают, что это влюблённая пара, строящая новую ячейку звериного общества. Об этом вещает радио, показывают картинки в "телевизере", в общем информирован и стар, и мал...
Знакомьтесь.
Я считаю, что все члены моей семьи немного с прибабахом: папа (муж) - покоритель вершин (вечно лезущий в горы, вертолёты, катапульты), сын - гениальный ребёнок (подросток, повёрнутый напрочь на IT), совершеннолетняя дочь - новоиспечённая "педагогиня" (в своё время принудительно воспитанная в суровых армейских условиях), лабрадор - сторожевой пёс (комментарии излишни, неоднократно писала истории) и кот - чистокровный персидский громила (обосновавшийся почему-то в духовом шкафу!) Цепочку замыкаю я - прачка-кухарка-горничная в одном лице (в промежутках дозволено ходить на работу).
Последние дни вальяжный кот вдруг стал очень активным, особенно в тёмное время суток. На удивление спокойно и без драки стал сдавать мне духовку в аренду, но круша в два часа ночи всё на своём пути, стал по-взрослому громить дом и соответственно получать строгий выговор.
"Я предупреждал, что общение с псом, не пойдёт ему на пользу. Два дебила это сила!" - констатировал муж.
Дочь завела свою шарманку: "Вы не понимаете, он рефлектирует свои переживания, быть может боль - нужно срочно показать его ветеринару!"
"А вы знаете, если прикрепить к нему датчик, то..."
"О, Господи!" - вздыхала уже я..
На днях сижу в гостиной, смотрю "битву Кудельман с Лурье" (шутка), жую мандарины и вдруг... из под не маленьких размеров кондиционера, прикреплённого над камином, резко вываливается ХВОСТ! Большой, серый хвост!
Долька мандарина зависла на пол-пути к желудку.
"Мама" - выдавила я.
"Мяума" - завопил кот.
На вой с верхнего этажа прибежала дочь. Последовав примеру кота, её хватило лишь на вопль, на коий пришла мужская половина:
"Ой, ёпт!" - шарахнулся от стены старший,
"Волк!" - провозгласил младший.
Тут уже все уставились с ужасом, недоумением и недоверием в глазах на будущего "Илона Маска" и только кот продолжал орать "заМЯучу!", занял позицию и приготовился штурмовать волчью крепость.
Не сговариваясь, за считанные секунды мы вооружились: сын мандарином, я каподастром, дочь КОТОМ... муж матами.
Задрав головы, мы осторожно обступили камин. "Кондиционер" заскулил. Первым полетел мандарин. Второй, сломя голову, полетела дочь с котом на руках в свою комнату.
Хвост резко исчез и третьим испарился муж! Я как истукан продолжала стоять, вооружённая каподастром. В тишине раздавались звуки телевизора.
Без резких движений я открыла балконную дверь, на всякий случай настежь окна и пультом включила кондиционер - русская забава в декабре-месяце. Хвост вывалился снова.
В дверях появился муж в кольчуге и с копьём - ну почти. В руках он сжимал грабли и был одет в лыжный костюм. Я не шучу.
Хм, неожиданно!
"А что не с лыжами?" - прыснула я.
"Отойди!" - скомандовал лыжник и храбро ринулся в сторону камина.
"Кондиционер" заскулил. Лыжник тут же передумал и торжественно протянул мне грабли.
"Из уважения к Кларе Цеткин предоставляю тебе полное право стать героем дня!"
"Ты издеваешься?! Мне страшно!"
"Не поверишь, мне тоже!" - ответил сторонник равноправия.
В это время с верхнего этажа раздавался шум борьбы: кот вышибал запертую дочерью дверь.
"Как же задолбали эти зверушки" - пробубнил муж. "Как думаешь, это кто?"
"Лось" - с сарказмом ответила я. "Но это точно не белка и не хорёк."
"Да уж, ты отлично умеешь успокоить!"
Стоять и ждать, пока хвостатое чудище выйдет из укрытия и положит всю семью, Зоя Космодемьянская, а то бишь я, решилась брать врага голыми руками. Подскочив к стене, я смело схатила хвост. Неимоверной силы оккупант впечатал мою руку в кондиционер - в руке осталась шерсть, а лысый длинный хвост исчез в щели.
"Дай мне свои сварочные перчатки!" - скомандовала я.
Утопив чуть ли не до подмышек руки в огромные и неудобные "валенки", я притаилась и стала ждать. И как только облезлый хвост вынырнул на поверхность, со всей силы за него ухватилась.
Выломав крышку кондиционера, на свет явился... а я НЕ ЗНАЮ! От страха я закрыла глаза и только чувствовала, как что-то тяжёлое и бешенное брыкается в вытянутых руках и колошматит по стеклу окна.
"Ёпт!" - проревел муж, разжал мои руки и "это что-то" плюхнулось за окном в заросли. Спустя несколько секунд, мы увидели только свежую борозду.
"Что это было???"
"Без понятия! Серое, шерстяное и большое!"
Увы, должна вас разочаровать, мы так и не знаем, кто, что и как "поселилось у нас за печкой". На этот вопрос мог бы ответить кот - судя по следам крови на стене, он точно знает, но молчит как партизан. Зато поднял арендную плату духовки.
|
|
2263
Мы были ещё пацанами лет по 14-15.
Жили по соседству, поэтому уже тогда дружили и оставались друзьями
долгие годы, вплоть до завершения жизненного пути двоих из нас.
Первым покинул этот мир Сергей Лепеша, по-дружески просто Серый.
Это случилось 10 февраля 2002 года в городе Брянске, где он с семьёй
проживал много лет после свадьбы с замечательной женщиной Эмилией Ильиничной,
которая родилась в Брянске.
Но я хочу рассказать вам историю о том, как мы "отучали" от вредной привычки ТАБАКОКУРЕНИЯ
отца Серого - Сергея Андреевича.
Он был участником Великой отечественной войны, где получил ранения.
Там же, во время военной службы, Сергей Андреевич пристрастился к курению.
Курил он исключительно дорогие папиросы "Казбек", которые в народе в шутку
называли "метр курим - два бросаем" из за длинного бумажного мундштука
у этих элитных папирос.
Вот однажды друг Серый принёс одну папиросину.
Мы аккуратно выковыряли примерно половину табака, затем поместили вместо него
плотно скрученный рулончик горючей кинопленки, после чего затолкали оставшийся
табак на место.
Подготовленное таким образом "устройство" Серый незаметно
положил на место - в отцовский портсигар.
На следующий день Серый рассказал следующее.
"Вот батя закурил эту папиросу, а через несколько секунд в него в зубах
"это" начало вращаться и от него полетели искры.
Побледневший отец мгновенно выплюнул эту папиросину в мусорное ведро и залил водой.
Горение прекратилось, а виновник был классически наказан...ремнем!
Вот так "полным поражением" завершилась наша непридуманная "спецоперация".
Спасибо за внимание.
Вячеслав Дмитриевич, инженер-пенсионер из древнего Смоленска.
|
|
2264
Идут по пустыне две розочки. Жара, солнце печет, жажда мучает. Попадается на пути им ручей. Попросили они у ручья напиться. Ручей говорит: - Пейте, но за это вы должны расплатиться своим телом. Первая розочка отказалась и завяла. А вторая согласилась и напилась из ручья и расцвела. Так выпьем за женщин которые пьют, дают и после этого расцветают!
|
|
2265
Кулебяки кулебяки,мчались рыжие собаки
Вдруг откуда не возьмись появился кот кис кис
Тут собаки оболдели,удивились,обомлели
Ну котяра оборзел он собак совсем не зрел
Шел себе он по пятам пукал тихо тут и там
Тут собаки разозлились в погонь они пустились
Хотят котика поймать и немножко шкуры снять
Котик пукнул раз два три,и теперь он весь в пути
Не смогли догнать собаки реактивного кота
Потому что он гороха скушал целые три ведра
И теперь он как ракета мчит по улице пустой
А собаки доходяги пыль глотают все ордой
|
|
2266
Некоторое количество лет назад судьба занесла меня с делегацией иностранных гостей на родину выдающегося русского писателя, Соломона Марковича Шлема. После скучных деловых процедур гости наскоро не впечатлились рестораном «Петровский причал» и на следующее утро были готовы к продолжению культурной программы.
Поглазев на Воскресенский войсковой собор, с удивлением послушав рассказ экскурсовода о загадочной русской реке Дон, что могла весной разливаться аж до вторых этажей станичников, мы по протоколу должны были отправиться играть в гольф. Вот только, не снижая скорости, промчались мимо клуба дальше.
- Владимир Леонидович, да мы никак увеселительное место проехали, - сказал я директору принимавшего нас завода.
- Гольф - бусурманская игра, - ответил директор и отпил из фляжки добрый глоток виски времен развала Союза. - А вы на русской земле, на ростовской. На казачьей. К лошадям поедем!
К счастью, до лошадей было недалеко. Правда их было девять, нас - восемнадцать. Решили разделиться на две группы, и пока одни отправились в неспешную прогулку вдоль речки, другие оккупировали местную харчевню. До этого дня я на лошади сидел всего один раз, когда в пятилетнем возрасте меня провели верхом по городскому парку, и эта неопытность страшно не нравилось моему коню. В конце концов, устав бороться со скотиной, на обратной дороге я отпустил поводья, и вместе с одной кобылой мы оторвались от основного пелотона.
В этот момент в небе буревестником парил дельталет, в котором сидел один недалекий папаша с ребенком. Увидев внизу мирно бредущую пару лошадей, он спикировал вниз и пронесся на бреющем полете мимо, чтобы дитя могло их рассмотреть. Но дитя не рассмотрело, и двухтактный «мессершмидт», заложив вираж, пошел на второй заход. Самым эффектным получился третий: лошади, наконец, понесли.
Наверно, генетическая память существует. Или ноосфера Вернадского. Или все вместе. После первых метров галопа я неожиданно для себя встал в стременах, согнув колени и прижавшись к холке. Впереди мчалась кобыла, скинувшая седока. Свистел ветер в ушах. Мой конь скорее с удовольствием, чем со страхом несся по полю, не обращая внимания на регулярные призывы: "Стой, блядь!"
Через какое-то время, почувствовав, что конь начинает замедляться и стал слушаться повода, я направил его в сторону кобылы, которая уже почти остановилась и теперь думала, чем ей заняться дальше. Не знаю, каким образом, но мне удалось ее поймать и привязать поводья к своему седлу.
Обратно шли шагом и молча. Лошади виновато пряли ушами. Я пытался свистеть главную тему из «На несколько долларов больше». Получалось не очень. Периодически все трое вздыхали. Минут через 20 мы подъехали к ферме, на которой, кроме старого конюха, не было ни души. Наш эффектный выезд не остался не замеченным. Когда остальная группа вернулась, директор и все инструкторы мгновенно растворились в воздухе. После тщетных попыток их найти вся делегация расселась по минивэнам и ждала только меня.
- Казак! - с уважением произнес конюх, приняв у меня поводья.
И порывшись в карманах, достал и протянул мне бутылку. Сделав глоток, я ощутил знакомый с юности вкус яблочного самогона.
На обратном пути в Ростов мы с директором, по очереди прикладываясь к его фляжке, фальшиво тянули «Уста-а-алость забыта, колы-ы-шется чад!», чем весьма веселили иностранцев.
|
|