Анекдоты про слов |
2602
НЕ В ЛАДАХ КТО С «НЕЗАЛЕЖНОЙ»,
ПУСТЬ ЖДЁТ ПОРКИ НЕИЗБЕЖНОЙ!
Был Зеленский хмур и яр –
Разозлил его мадьяр,
Всё мешает день и ночь
Зеле с помощью помочь.
Объявил, и громогласно,
Что мадьяру жить опасно,
Что бойцов поставив в ряд,
У венгру в дом пошлёт отряд.
Сбросят Орбана с орбиты,
Кто не с Зелей, будут биты!
Выпороть без лишних слов,
Будет знать мадьяр хохлов!
МИД Венгрии Сийярто резко отреагировал на угрозы Зеленского в адрес венгерского премьер-министра Орбана прислать к тому по его домашнему адресу отряд украинских бойцов, чтобы те разобрались с непослушным венгром.
|
2605
На съемках фильма «Холодное лето пятьдесят третьего» случилась история, о которой потом вспоминали не меньше, чем о самом кино. И дело было не в драме, а в удивительной человечности — той самой, которая не прописывается в сценариях.
Валерий Приемыхов вообще не умел играть «по бумажке». Он мог переписать роль даже тогда, когда формально не имел на это никакого права — ни режиссер, ни сценарист. Но его версии всегда оказывались точнее и живее. Так произошло и здесь. Изначально его герой Лузга задумывался ученым-археологом. Приемыхов посмотрел на это и честно задался вопросом: сможет ли интеллигент из университетских аудиторий на равных сойтись с уголовниками? Ответ был очевиден. В итоге Лузга стал бывшим зэком и офицером — человеком с прошлым, с опытом выживания. Роль сразу обрела плоть и правду.
Приемыхова утвердили без проб. А вот с Копалычем все было куда сложнее. Режиссер искал актера, который сам прошел через заключение — чтобы в кадре не было фальши. Рассматривали Георгия Юматова, Вацлава Дворжецкого, долго сомневались, пробовали, выбирали. В какой-то момент роль даже отдали Геннадию Гарбуку, но в итоге Копалыча сыграл Анатолий Папанов. И, как выяснилось позже, не просто сыграл.
Во время одного из съемочных дней группа работала в глухой карельской деревушке, почти отрезанной от мира: с трех сторон — вода, тишина и никаких сюрпризов. Неделя прошла спокойно, местные помогали чем могли, все шло по плану. И вот — первый съемочный день Папанова.
Камера включена… и вдруг начинается! Куда ни повернут объектив — в кадр лезут лодки. Моторки. Много моторок. И все несутся прямо к съемочной площадке. Паника: какие моторки в 1953 году? Стреляют из ракетницы, кричат в рупор — бесполезно. Лодки причаливают одна за другой.
И тут выясняется: в каждой — по два-три ребенка, рядом дед или бабушка. У всех детей в руках книжки и тетрадки. Они приехали… к Дедушке Волку. Так они знали и любили Папанова.
Съемки пришлось остановить. Администрация уже собралась действовать строго и по-военному, но Папанов мягко вмешался:
— Что вы… Давайте лучше соберемся вместе...
Детей усадили. Он каждому что-то написал, каждому сказал несколько теплых слов — по-настоящему, не наспех. Без роли, без камеры, просто человек к человеку.
Прошкин (режиссер) потом признавался: в тот момент он забыл о сорванном съемочном дне и потерянных деньгах. По лицам этих детей было видно — эту встречу они пронесут через всю жизнь. Потому что иногда кино уступает место чему-то гораздо большему — живой доброте и сердцу -- тому, что невозможно сыграть...
|
|
2606
Эта история произошла с моим знакомым. Далее с его слов.
Я житель Казахстана, приобретя автомобиль "Волга" в Нижнем Новгороде, следовал по маршруту к себе домой. На трассе возле города меня остановил патруль ГАИ, причина остановки банальная - вы, двигаясь по трассе, пересекли двойную сплошную линию дорожной разметки. Спорить с инспекторами было бесполезно, все разговоры сводились к одному - у вас новый автомобиль, а вы нарушаете, необходимо уплатить штраф, или оставить авто на штрафплощадке. Сумма штрафа в российских рублях сводилась к величине, кратной двум полным заправкам автомобиля.
При этом морды гаишников аж светились от предвкушения барыша.
Я, не долго думая и немного поломавшись, сослался на то, что российских денег у меня нет, предложил им взятку в национальной валюте Казахстана тенге. Расчет был прост - маловероятно, что ребята знают курс и достоинство купюр. По лицу гаишников, я понял что расчет верный. Всучив взяточникам купюру достоинством 200 тенге (в пересчете на российский рубль около 40 рублей), я попросил дать сдачу, пояснив, что передал от оговоренной суммы в десять раз больше, а мелкой валюты с собой не везу. Дальнейшие события надо было видеть, как гаишник с напарником выворачивали карманы и собирали сдачу. Я едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Получив сдачу, которая во много раз превышала взятку, и посоветовав гаишникам, что лучше всего деньги обменять в национальном банке, я спокойно поехал дальше. Денег полученных от взяточников-гаишников хватило на дальнейшую дорогу, питание и таможенные расходы.
|
|
2607
Однажды Георгий пришёл на ужин в ресторан в армянской глубинке.
Он спокойно сидел себе, и ждал долму, как вдруг в заведении материализовались китайцы. Сначала проник один, и задал какие-то вопросы официантке на русском. «Ясное дело, - спокойно подумал Георгий. – Появись внезапно в Гюмри китаец, знающий армянский, я бы решил, что умом тронулся от тяжёлой работы».
Как уж водится, вслед за одним китайцем возникло ещё десять – в этом удивительная особенность их нации. Они расселись за столом, и беседуя очень громко – жители Поднебесной любят общаться так, чтобы их слышали во всём остальном мире. Слаборусскоязычный китаец запросил у официантки палочки. «Чего?!» - поразилась та, и китаец понял тщетность своих мечтаний, увядших, как хризантема в морозный день. Он перевёл согражданам, и пронёсся гул разочарования. Видимо, китайцы долго блуждали в поисках ресторана с гобаоджоу и кисло-острым супом, и не нашли его. А теперь их сердце разбито окончательно – им предлагают есть вилками, далёкими от фэншуя. Георгий восхитился храбростью китайцев, упорно ищущих палочки в ресторане в армянском городе на 112 тысяч человек.
Горе пошатнуло жителей Срединного Государства, но не сокрушило. Были заказаны три бутылки коньяка (это Георгий весьма одобрил) и совершенно зверское количество кока-колы. Скоро произошло ужасное. Китайцы налили коньяк в фужеры, и разбавили кока-колой. Глаза Георгия стали размером с его очки. Он хотел подняться из-за стола, и закричать – «Да кто так вообще пьёт!!! Что вы продукт переводите!!!» - но вовремя вспомнил, что не владеет диалектом мандарин, кроме нескольких полезных фраз, как то «очень дорого», «ёб твою мать» и умеет считать до десяти. «Ёб твою мать» подходило идеально, но Георгий чуточку не из тех, что начинает знакомство с таких слов.
Георгий принялся вкушать долму, следя за китайцами. Их заказ принесли резво. Это оказался хаш, суп из говяжьих ножек, с рубцом, изрядно сдобренный чесноком. Часто его употребляют с похмелья, но видимо, китайцам очень хотелось коллагена, либо вчера они меньше разбавляли коньяк кока-колой. Возникли трудности с извлечением из супца говяжьей плоти, и разрезанию её ножом. У кого-то мясо обрушилось обратно в миску, подняв фонтан, у кого-то – улетело к товарищу. «Агаааааааа, блядь, - сладко улыбнулся Георгий. – А как я с вашими палочками-то сначала мучился?». Кое-как, китайцы всё же справились с хашем. Один сказал тост, где прозвучало слово «Джунго» (Китай). Трудящиеся весело подхватили. Коньяк, измучившись, трагически пузырился в бокалах.
Вслед за тем, принесли рёбра на гриле. «Чжучжоу!» (свинина!) - раздались за столом крики счастия. «Наверное, до этого люди ездили в Иран, и их оттуда привезли как беженцев», - сочувственно подумал Георгий. – «Сердца себе истерзали без свинины на чужбине». Со свининою китайцы справились и без родимых палочек. Они просто брали её перстами, и кушали с радостью и благоговением. Слышались стоны. Видимо, кто-то всё же страдал без риса.
Усладив сердца коллагеном и приятным свиным великолепием, китайцы затребовали чаю. Зелёного, конечно, не оказалось (Земля ещё не налетела на небесную ось), но чёрный имелся в наличии. И тут случилось страшное. Переводчик забыл, как сказать пять. Он показывал ладонь, но так радостно и так расширенно, что казалось, он собирается дать пятюню официантке, и та логично пятилась от него. Георгий услышал хорошо знакомую цифру, но решил уточнить. «У ча?» (пять чаю?) – спросил Георгий у разнеженной пузырчатым коньяком группы.
За столом словно бомба разорвалась.
Старший, не в силах говорить, кивнул. Георгий перевёл официантке.
Китайцы стали говорить очень тихо, нервно поглядывая на Георгия. Тот расплатился, и двинулся к выходу.
Жители КНР выдохнули.
На пороге, Георгий остановился, и произнёс «Джунго гуньшандан ваньсуй!» (Да здравствует Коммунистическая партия Китая!). «Ваньсуй!» - радостно откликнулся один китаец. Все остальные посмотрели на него.
Он перестал радоваться.
Георгий открыл дверь, и вступил в армянскую тьму.
Теперь китайцы знают, что кроме нехватки палочек, случаются вещи и похуже.
(с) Zотов
|
|
2609
В очень далёком 1972-м году вышел фильм Витаутаса Жалакявичуса "Это сладкое слово - свобода!"
Говорить в то время, что режиссёр был очень известным, было излишним. Шестью годами ранее по экранам Союза триумфально прошествовал - как бы теперь сказали - блокбастер "Никто не хотел умирать". Для тех, кто не в курсе - он впервые на общесоюзном уровне затронул тему "лесных братьев", удостоился многих положительных отзывов критики, по опросам "Советского экрана" был признан лучшим фильмом года.
"Это сладкое слово...", чего греха таить, был политическим детективом, но - мастерски сделанным. В его основе - побег трёх политзаключённых-коммунистов из тюрьмы Сан-Карлос в Венесуэле.
Были времена, когда в той стране из тюрем бегали, а не располагались в них. Что уж тут вспоминать?
(Кстати, соавтором сценария вместе с Жалакявичусом был Валентин Ежов. Это его - "Баллада о солдате", "Белое солнце пустыни", "Сибириада"... Более пятидесяти фильмов числится за ним. В 1960-м Валентин Иванович, лауреат самых высоких премий, номинировался на "Оскар".)
В общем, связка "сладость и свобода" в этом кино как бы исподволь, но неизбежно подводила зрителей к тому, что это одно и то же. И за этот дуэт надо бороться и побеждать, а, обнаружив его - крепко держать и не сдаваться.
Но важнейшее из искусств, похоже, оказалось и важнейшим, и долгоиграющим.
...Пару дней назад в Петербурге бойцы Росгвардии задержали юную балерину, покупавшую ночью конфеты. В 2.20 наряд по вызову прибыл к круглосуточному супермаркету. Там 11-летняя девочка, одна-одинёшенька, поведала дядям в форме, что она занимается балетом, из-за чего ей запретили есть сладкое. Дождавшись, когда мама уснёт, она взяла её банковскую карту и отправилась на поиски сладостей...
Кассиры, естественно, встревожились: поздней ночью маленькая девочка одна, без взрослых, пришла в магазин. Нажали "тревожную" кнопку.
"Фу, какая безвольная, - скажут отдельные, застёгнутые на все пуговицы. - Ей бы только нажраться и раскороветь. И - прощай, Плисецкая навсегда!".
А отдельные, особо продвинутые, последнее слово в этом спиче произнесут и вообще как [i]форева.[/i]
Однако всё закончилось, надо думать, благополучно. Ребёнка передали шокированной ( в переносном смысле) маме вместе со злополучными конфетами. Дальше служивым было делать нечего, свою работу они выполнили.
Но всё равно - как-то на душе неспокойно. Такое причудливое и в то же время грустное переплетенье слов и смыслов.
С одной стороны, девочка взяла да и выбрала свободу. Вон классики когда ещё определили её заманчивый вкус и доказали, что это именно так!
А, с другой стороны - может, ну его, в самом деле, такой балет?
Глядишь, и мама с этим согласится.
27.03.2026
|
|
2610
История называется- вспомнить детство.
Основная проблема переходного возраста- когда кончается детство- это доказать себе и окружающим, что ты уже взрослый. И повезёт, если способы проверки на вшивость выбираются такие, при которых риск для жизни минимален. Здесь твёрдо действует правило – использование объектов, находящихся рядом – в шаговой доступности.
Кто- то по горам лазает, кто- то по морям плавает, или по речкам. А возле нашей школы была железная дорога.
И если ты хотел считаться настоящим пацаном, хотел, чтобы тебя уважали- зарабатывать такое уважение мы шли на железную дорогу.
Это сейчас я знаю, что линия была проложена аж в девятьсот тринадцатом году, чтобы соединить Финляндское и Московское направление. Что тогда же были построены два моста – через Неву и через Охту. Это сейчас я знаю, что мосты строились непешеходные потому, что было выделено недостаточно средств- финансирование осуществлялось княжеством Финляндским.
А тогда мы просто шли пешком – расстояние от школы до моста через Охту около двух километров - мы называли его «Горбатый» и испытывали там друг друга на мужество.
Делалось это так. Сплошного перекрытия у моста не было, нужно было пройти по шпалам до середины, глядя на речку внизу, пролезть сквозь фермы моста под железнодорожное полотно, сесть там верхом на соединяющий швеллер и дождаться поезда. Голова сидящего при этом оказывалась чуть выше уровня рельса.
Мне не хватит слов, чтобы описать, что чувствует человек, когда над головой проносится поезд, колёса грохочут в полуметре от тебя на уровне глаз, и конструкция ощутимо ходит ходуном. Труднее всего было вылезти обратно – с бледной физиономией, трясущимися руками и на ватных ногах.
Но это только впервые. Потом такие авантюры просто позволяли себе нервишки пощекотать – менее страшно не становилось, но появлялось умение совладать с этим страхом.
А прокатиться на поезде, вскочив в вагон на ходу? Это же красота, удовольствие несказанное. Тут есть одна хитрость. Все поезда, идущие от Московского к Финляндскому направлению, обязательно притормаживали перед Полюстрово- была такая станция. Вскочил, пару километров проехал – можно спрыгивать, скорость невелика.
И передавалась от старших оболтусов младшим легенда- будто когда- то нашёлся смельчак, что на спор проскочил под движущимся поездом. Он нырнул под вагон, перекатившись через рельс, лёжа пропустил следующие колёсные пары, и выскочил с другой стороны.
Такие вот были развлечения у Охтинской шпаны. Утихло это «железнодорожное» движение после такого эпизода. Трое моих одноклассников, обормотов четырнадцати лет от роду, традиционно вскочили на платформу, рассчитывая спрыгнуть у Полюстрово, когда грузовой состав замедлится. А он вместо этого набрал скорость, и не останавливаясь ломанул к Выборгу.
Как они потом рассказывали, поезд так разогнался, что спрыгнуть было просто невозможно. И затормозил уже только на границе – оказывается это был рейс в Финляндию.
Ну и пацанов сняли уже пограничники. Раздувать историю с попыткой незаконного пересечения государственной границы не стали, но оболтусы получили массу впечатлений- сутки сидели в карцере на заставе, пока приехала милиция. Ещё сутки злоумышленников держали в отделении Выборга, а потом уже отвезли в Ленинград. Представляю, что пришлось пережить их родителям.
Скандал был нешуточный. Инкриминировать им было нечего, кроме мелкого хулиганства, а за такое несовершеннолетних не наказывают. Менты нашли способ, чтобы сделать для них это приключение незабываемым- всех троих обрили наголо. Напоминаю, вторая половина семидесятых, в моде расклёшенные брюки и причёски до плеч – ходить с лысой башкой было жутким позором. Шапочки лыжные надевали – а все окружающие норовили эти шапочки с них сдёрнуть.
И ещё по всей школе – думаю, не только у нас- были проведены специальные «обучающие семинары». К нам в класс пришёл офицер дорожной милиции, и целый урок рассказывал, насколько опасно баловаться на железной дороге. Не знаю, кто и как подбирал эти фотографии, и кто разрешил показывать их нам, но смотреть на пополам перерезанных, безногих и безголовых неудачников было жутко. Зато тяга к железнодорожным приключениям как- то поиссякла.
Прошло много лет.
Однажды, возвращаясь из командировки в Москву, я не успел купить билет на поезд Москва- Ленинград, были только на Хельсинки. Кто же знал, что Хельсинкский поезд делает остановку в Ленинграде не на Московском, а на Финляндском вокзале? Поэтому я слегка удивился, когда мы свернули направо, пересекли Неву и двинули дальше.
Зато возможность проехать пассажиром по былым «местам боевой славы» доставила мне редкое удовольствие. Увидеть из окна тот самый Горбатый, под которым сиживал когда- то, посмотреть на свою школу, на дом, где прожил больше двадцати лет – этак почесать тёпленькой ностальгией затаённые струны души.
Правда, ностальгическую грусть отравило следующее обстоятельство. От Московского- то вокзала мне до дома пешком десять минут, а тут вначале пришлось тащиться по объездной до Финляндского, а потом ещё на общественном транспорте через полгорода домой.
Не, ну их на хрен- эти воспоминания детства. Что было, то прошло, смысла нет ворошить старое- мир изменился, мы изменились, вперёд надо смотреть.
А путешествовать железнодорожным транспортом люблю. Убаюкивает.
На фото - мост боевой славы.
|
|