Анекдоты про смазывает |
2
пР собираетса на бал. Денщик, наблюдает, как пР смазывает
вазелином конец.
- Зачем вашбродь, Вы это делаете?
пР: Да так, на всякий случай.
Через некоторое время, подумав, пР начинает мазать вазелином зад.
Перехватив вопросительныи взгляд, нравоучительно поясняет:
- Случаи, Иван, они разные бывают...
|
4
Я знаю как вылечить зеленого мужчину. Сделать так, чтобы поверил и воспрял.
Заехал я как-то раз летом к дяде с тетей на дачу. Дача не далеко, хотя и плохонькая, зато вся в зелени стоит. А также зеленью покрыта. В смысле плесенью. Но все равно люди хорошие, особенно дядя. Дядя сам, кстати, тоже зеленоватых оттенков, знает шесть языков и, сколько я себя помню, слушает BBC.
ВВС дяде не помогает. Дядя зеленеет все больше и больше. А также покрывается струпьями и чешуей.
- У него язва, невроз, псориаз, колит, цистит и дивертикул Менгеле, - объясняет тётя.
- Ему нельзя пить, курить, нервничать, - добавляет она.
Дивертикул Менгеле меня всегда особенно пугал. Хотя лет с 20-ти мне стало точно известно, что не "Менгеле", а "Меккеля".
Но суть от этого не менялась: дядя был зеленым, жил на зеленой даче и ел зеленые котлеты. Котлеты ему готовила тётя, хотя и зеленая лапа Менгеле наверняка руку приложила.
И вот приезжаю я к дяде с тетей. Вижу зеленого дядю и его изумрудные котлеты. Над ними вьются зеленые мухи.
Вижу мою тётю - Брунгильду Бастиндовну. Она даже не отгоняет мух. Я понимаю, что дядя совсем пропащий. Его надо срочно лечить. Дальнейшее промедление ...
Я начинаю действовать. У меня как раз с собой необходимые ингредиенты.
Вот что, значит, у меня имеется: два кило свинины щедро удобренной луком, грунтовые овощи, полтора литра аргентинского и горький стручковый перец.
- Мне нельзя! - кричит дядя, косясь на аргентинское.
- Ему нельзя, - повторяет за дядей Брунгильда Бастиндовна, открывает холодильнику пасть и достает оттуда еще зеленых котлет.
- Конечно нельзя, - соглашаюсь я и со сноровкой опытного садиста нанизываю мясо на шампуры.
- Вино тем более! - тревожится дядя.
- Атож! - не входя в позорный союз с предательским штопором, я заталкиваю пробку внутрь и быстро наполняю три небольших граненых стаканчика.
- За диету! - скромный рубиновый водопад аргентинского падает на истомленную слизистую.
Я выбегаю во двор и грозно размахиваю стилетами. Бастинда Брунгильдовна не пытается остановить меня — огонь священной шашлычной инквизиции отпугивает ведьму.
- Твои котлеты, Вовчик, - я слышу как тетя напоминает дяде о здоровом образе жизни.
- Да-да! - дядя выходит с тарелкой на свежий воздух, подбегает ко мне, косится на паровой фарш и делает страшные глаза. Я отвечаю полным взаимопониманием и хватаю зеленого гада за склизкое туловище..
Еще секунда и ошметок зелени летит в заросли топинамбура. Судьба второго мерзавца еще более незавидна: его расчленяют на куски и предают сожжению на костре.
Костер, тем временем, дает угольный концерт, стилеты с поросятиной укладываются в каре, через полчаса скромная дача превращается в филиал ресторана «Батуми»
Приняв свино-алкогольную жертву, Бастинда Брунгильдовна смягчается и делает вид, что не замечает дядиных клятвопреступлений: челюсти зеленого человечка перемалывают шашлык с инопланетной скоростью, аргентинское сухое смазывает его нутро. (Особенно достается дивертикулу Менгеле).
Сеанс терапии подходит к концу. В завершении процедуры дядя пьет винище пулеметными очередями и перезаряжает жгучим стручковым перцем. Дядя становится красен и весел, как аргентинский пастух гаучо. С его кожи исчезают зеленые струпья.
Он и Брунгильда благодарят меня совершенно искренне. Спасибо, мол, «мистер Вольф». «Теперь мы знаем как».
Я ухожу. Я знаю, что утром Бастинда Брунгильдовна забудет обо всем, снова задействует свои диетические чары и накормит дядю зеленым мюсли.
Дядя станет безропотно жевать мюслевый плексиглас, потирать струпья и мечтать о том, как снова прилетит к ним добрый Волшебник с двумя бутылками «Мальбека», пожарит острого мяса, и сам дядя станет не зеленым, а красным, как Солнце перед похолоданием.
Поеду, пожалуй, снова навещу. Время почти пришло.
|
|
6
Потом мы поменялись местами, она легла на спину и широко раздвинула ноги, и я впервые увидел женскую промежность, это были влажные большие половые губы, за которыми проглядывали маленькие розовые складочки. Она попросила меня поласкать ее "писиньку." Я раздвинул пальцами губы (я знал, что где-то там скрывается заветная горошина) и увидел выступающий над складками кожи клитор. Я провел по нему пальцем, но не выдержав, наклонился и стал лизать его языком, тем временем мой палец погрузился во влажное, теплое отверстие и я стал двигать им там. Сразу же я услышал как сестра начала постанывать от удовольствия. Вынув палец я стал лизать языком не только клитор, но и всю промежность, самого сморщенного отверстия ануса до аккуратно подстриженных волосиков на лобке, проникая кончиком языка во влагалище на сколько это было возможным. В какой-то момент сестра стала стонать все громче и двигаться всем телом, я понял, что она кончает и впился ртом в ее "писиньку" с еще большей силой, и тут мне в лицо брызнула из нее липкая, теплая и вкусно пахнущая жидкость. От всего этого я сам был на грани и еле сдерживался, чтобы не кончить. "Как классно", -говорит сестра-"ложись на меня, я хочу еще раз кончить вместе с тобой". Я ложусь на нее сверху, она обнимает меня руками, мы целуемся, она слизывает с моих губ свою липкую жидкость и улыбаясь говорит:"Понравилась тебе моя конфетка?" Я молча покрываю ее нежную, бархатистую кожу шеи и плечь поцелуями, я чувствую как мой член тыкается и трется то об ее бедро, то о живот, и я беру его рукой и ввожу ей во влагалище и замираю на время сдерживаясь. Она обнимает сверху своими ногами мои ягодицы, я пытаюсь ртом и языком ласкать ее грудь, посасываю соски и начинаю медленно двигаться внутри нее, ускоряя движения, она поднимает свои руки вверх и я могу облизать ее идеально выбритые и влажные подмышки, уткнувшись в них носом я чувствую вкусный запах дезодоранта смешанный с запахом пота. Так пахли ее кофты и футболки когда я разглядывал и обнюхивал их роясь в ее шкафу. Я начинаю слышать уже знакомые стоны, двигаюсь то медленно, то быстрее, стараясь как можно глубже войти в нее. Ее стон переходит в крик и я уже не в силах себя удержать, я практически теряю сознание и сам начиная стонать и вскрикивать от разбирающего все мое тело оргазма. Мы кончили вместе, правда она уже второй раз, я еще некоторое время лежу на ней, не в силах пошевелиться, мы оба потные от жары и проделанной работы. Но моя сестра на этом не прекращает игру, несмотря на два оргазма и мой поникший член. Она встает с потели, я вижу ее обнаженное тело, груди в красных засосах и сползшие чулки на ногах. Она берет какой-то тюбик со стола и подходит ко мне. Выдавливает себе на ладонь крем из тюбика и начинает смазывать им мой член, это мне так нравиться, что я снова начинаю возбуждаться и я вижу, как мой член увеличивается в ее руке. Руками я тискаю ее груди, а она, выдавив еще крема, смазывает мне всю промежность, мошонку и задницу и я чувствую как ее палец проникает мне в задний проход, сначала один, а потом она резко проталкивает сразу два пальца глубоко в зад. Я чувствую сначала боль, а потом теплые, скользкие пальцы в заднем проходе мне делают очень приятно. Потом она, сев напротив меня и раздвинув ноги, так, чтобы мне было все хорошо видно, выдавливает крем себе прямо на промежность и лобок, чуть ни весь тюбик. Намазывает себе сначала щель, красную от моих поцелуев. Я вижу как ее пальцы раздвигают большие губы и проскальзывают внутрь, во влагалище. Потом она также как и мне смазывает себе задний проход, всовывая внутрь пальцы. Я вижу темно красную сморщенную кожу ее попки, как пальцы раздвигают отверстие ануса. Закончив смазку, она говорит мне:"Трахни меня еще в попку"- и становиться на четвереньки у кровати, так что ее ноги на полу, грудь на постели. Я встаю и подхожу к ней сзади, мой член снова торчит как кол и готов к бою. Я пристраиваюсь к ней сзади, у нее между ног, руки положив ей на спину и просовывая их вниз, тиская мягкие груди с твердыми сосками. Потом я одной рукой пошире раздвинул ее ягодицы, открыв задний проход. Тут она сказала:"Только вставляй резко, до конца". Я приставил головку члена к отверстию и резко толкнул член внутрь ее попки, она громко вскрикнула и я начал бурно двигаться в ней. Одна ее рука была у нее между ног, она натирала себе клитор, запуская пальцы во влагалище. Я тоже руками пытался помочь ей, мои пальцы утопали в скользком от крема и ее выделений влагалище. Она начала стонать и так крутить задом, что мой член чуть не сломался. Я понял, что она опять кончает. Скоро и я стал кончать под ее крики прямо ей в задницу, повалившись на ее спину. Мы были так измотаны и так устали, что больше ничего не могли делать. После душа мы вместе улеглись в постель и заснули. Но конечно же на этом мои развлечения с сестрой не закончились, ведь до приезда родителей оставалось еще так много времени. Но об этом в следующий раз.
|
|
7
В холодном, слегка зеленоватом свете фонарей падает лёгкий пушистый снег. Время – середина января 1999-го года сразу после полуночи, место – перекрёсток Ломоносовского и Лебедева, в двух шагах от родного факультета. В левой полосе широченного проспекта в ожидании светофора скучает одинокий "мерседес".
Из-за горизонта выныривает "жигуль". Метров за сто, если не больше, начинает тормозить.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. и, наконец, мучительно медленно, с трудом преодолев на заблокированных колёсах последние сантиметры, окончательно останавливается, сделав напоследок невесомое, как пёрышко, еле слышное "тук".
Из "мерседеса" по частям выбирается довольно типичный по виду водитель "мерседеса". Из "жигуля" тоже выходит какая-то фигура. Падающий снег странно смазывает акустику – ни единого слова их разговора не разобрать, слышны только интонации. Одна не то чтобы довольная, но достаточно мирная, другая истерично-оправдывающаяся. Фраз через пять первый что-то командует, второй возвращается в "жигуль" и очень аккуратно, по сантиметру, сдаёт метра на полтора назад. В свете жигулёвской фары хорошо видно, как из того места, где металлический обод коснулся мерседесовских стопов, с еле слышным шелестом выпадают несколько небольших красных осколков.
Водитель "мерседеса" наклоняется к пострадавшей поверхности. В то же мгновение, отчаянно взревев двигателем, "жигуль" как истребитель на взлёте закладывает красивую дугу – через пустой перекрёсток и широкую встречку на дублёра. Прежде чем кто-либо успевает хоть как-то прореагировать, автомобиль на четвёртой-пятой передаче заканчивает циркуляцию, легко преодолев бордюр и влетев серединой бампера в чугунную юбку, окружающую фонарный столб. Я как-то отстранённо мельком прикидываю, что, будь остановка метров на десять в сторону – сам я, возможно, ещё успел бы отпрыгнуть, но вытащить жену не имел бы ни единого шанса.
В холодном, слегка зеленоватом свете фонарей падает лёгкий пушистый снег. Ни мы с женой, ни водитель "мерседеса", ни ещё парочка случайных прохожих – никто не торопится. Всем и так ясно, что оба тела из "жигуля" уже остывают.
|
|