Анекдоты про внимательно
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 1557

1551

15 июля 1902 года шестнадцатилетняя Мэри стояла на платформе в Нью-Йорке, её сердце билось так громко, словно хотело опередить приближающийся свист локомотива. Перед ней был «Поезд сирот» — длинный состав, направлявшийся на запад, к бескрайним просторам середины Америки. Вокруг неё стояли десятки таких же подростков и детей, каждый со своей историей, со своим страхом и надеждой, тихим пониманием того, что как только двери вагона закроются, их жизнь изменится навсегда.

История «сиротских поездов» — одна из самых сложных и противоречивых страниц американской социальной истории. Между 1854 и 1929 годами благотворительные организации, в первую очередь Children’s Aid Society, отправили на запад поезда с детьми, которых считали сиротами, беспризорными, оставшимися без родителей или оказавшимися в крайне тяжелом положении по жизни. За эти годы на поездах было перемещено примерно от 150 000 до 250 000 детей, и сотни локомотивов прошли маршруты от Восточного побережья до фермерских городков Среднего Запада США и даже южных штатов.

Мэри должна была ехать одна. Её трёхмесячной сестре не разрешили ехать с ней — система тех лет рассматривала старших детей и младенцев по-разному. Многие семьи хотели принять младенцев, которых можно вырастить, или подростков, которые могли помочь по хозяйству. Но чтобы взять двух детей разного возраста, правила того времени предписывали отдельные условия, и очень часто братьев и сестёр разделяли.

Мэри не могла смириться с мыслью о расставании. Перед отправлением поезда она тихо и решительно зашла в комнату, где спала её сестрёнка, крепко завернула младенца в своё пальто и спрятала её под тканью. Осознав риск, Мэри знала, что обнаружение означало бы наказание, высадку с поезда и, возможно, гарантированную разлуку навсегда. Но любовь и инстинкт защищать — взяли верх над правилами.

Первые часы пути были как вечность. Младенец не плакал, а Мэри сидела неподвижно, дрожа от напряжения и страха быть разоблачённой. Другие дети вскоре заметили её тайну, но никто не выдал её. В вагонах сирот быстро учились правилам выживания, и молчание часто становилось формой защиты.

На первой остановке в небольшом городке Канзаса на платформу вышли семьи, чтобы выбрать ребёнка. Когда Мэри сошла с поезда, её пальто показалось необычно тяжёлым в летнюю жару. К ней подошла фермерская пара. Они искали помощницу по дому, и Мэри согласилась сразу, слишком быстро, чтобы скрывать тревогу. Когда женщина заметила странно объёмный силуэт под тканью, Мэри солгала, что ей холодно и что она больна — всё, лишь бы прикрыть правду.

И тут раздался детский плач. Женщина потребовала, чтобы Мэри раскрыла пальто. Тем временем из толпы вышел пожилой фермер по имени Томас. Он внимательно наблюдал за происходящим и увидел не проблему, а историю двух сестёр.

— Я возьму их обеих, — сказал он тихо и уверенно. — Девочку и младенца.

Это было больше, чем спасение. Это было признание человечности там, где система часто смотрела на детей как на ресурс или проблему. Томас сам потерял семью и понимал, что значит быть одиноким. Он воспитал обеих, дал им дом и относился к ним с уважением, как к своим дочерям. Он позаботился о младшей — отправил её в школу, где она могла учиться и расти.

Годы шли, и к двадцати четырём годам Мэри стала самостоятельной. Томас передал ей ферму, сказав, что это её дом и её судьба. Она прожила на этой земле 63 года, построив жизнь, наполненную смыслом и памятью о том, как однажды любовь и решимость изменили её путь.

Когда Мэри умерла в 1973 году в возрасте восемьдесят семи лет, её сестра, теперь уже пожилая женщина, принесла ту самую фотографию, на которой Мэри выходит из поезда с пальто, скрывающим её тайну. На похоронах она сказала, что была жива, образована и цельна именно потому, что её сестра однажды нарушила правила ради любви.

История поездов сирот — это не только история перемещённых детей. Это сложная глава в истории социальной помощи, которая дала начало современным подходам к опеке и усыновлению, и одновременно оставила после себя множество вопросов о том, что значит быть ребёнком, семьёй и обществом, ответственным за судьбы самых уязвимых.

Порой любовь требует не просто смелости, а готовности бросить вызов миру, чтобы защитить то, что действительно важно.

Из сети

1552

То ли байка, то ли быль...

Сто лет назад в Петербурге на Вознесенском проспекте находился уникальный в своем роде ресторан. Он славился отсутствием драк, скандалов или дебошей, которые обычно устраивала разгулявшаяся публика.

Дело в том, что весь обслуживающий персонал этого ресторана, от повара до гардеробщика, при приеме на работу проходил обязательный экзамен «на вынос пьяного».
Хозяин заведения Порфирий Филимонович лично устраивал проверку желающим у него «послужить», которую проходили далеко не все. Но если уж выпадало счастье получить у него работу, то платил хозяин щедро и относился с уважением.
Испытание заключалось в том, что, обладавший недюжинной силой и весьма внушительной фигурой, Порфирий Филимонович не без удовольствия начинал «ходить колесом» по всей ресторации, сшибать мебель и для пущей убедительности выкрикивать, что он в свое время «и на медведя ходил». Задачей экзаменуемого было не испугаться и попытаться утихомирить разбуянившегося работодателя. Немногим молодцам удавалось унести ноги без особых увечий, а уж тем более справиться с «дебоширом».
Однажды в поисках места официанта попал на такую экзаменовку один юноша «щуплого студенческого вида». На него и время-то Филимоныч поначалу тратить не хотел, но тот настоял. Посмотрел внимательно новобранец, как хозяин «безобразничает», снял очки и на глазах у присутствующих за считанные секунды стянул с себя сюртук, продернул сквозь рукава шарф, выскочил навстречу Филимонычу, коротким мастерским ударом съездил ему по уху. А пока тот стоял, оглушенный и опешивший от неожиданности, стремительно натянул сюртук ему задом наперед и ловко примотал шарфом руки к туловищу. Затем, поразмыслив мгновение, «студент» так же быстро свернул из двух салфеток кляп и, не церемонясь, затолкал его в рот несчастному экзаменатору.
После таких потрясений Порфирию Филимоновичу пару дней пришлось провести в постели, так как на поверку у него каким-то образом оказались сломаны два ребра. На «Аркашку-студента» обижаться не стал и работать к себе взял, а прежде выяснил, откуда тот «такой шустрый выискался». Оказалось, несколько лет до этого Аркадий Рыбин проработал санитаром в доме для умалишенных и вынужден был там справляться с более серьезными противниками, нежели Порфирий Филимонович.
На фото именно он - русский купец Ознобишин Дмитрий Петрович

1553

Зелёная фея №2

Среди занятий, которые мне по душе, есть две вещи, в которых я хорош. Это конный спорт и зельеварение. Для первого увлечения в конюшне имеется небольшой табун из трёх лошадей. Для второго дистиллятор и ректификационная колонна. Построенные в своё время из подручных материалов с помощью чьей-то матери, приличного знания органической химии и знакомого токаря.

1. Кроме прочих приятелей, друзей и закадык, у меня есть товарищ, с которым, так уж сложилось, связанно многое. По причине, что тайный ход карты людских судеб долгое время вёл нас одной дорогой. Так с разницей в год мы закончили одну школу и факультет СИНХ. После попали по распределению в ТОРГ родного города, где морально разлагались вплоть до начала девяностых. Дальше дороги наши разошлись, тем не менее, отношения мы поддерживали и периодически прибухивали, пересекаясь время от времени.

Поэтому я не был удивлён, когда однажды в четвёртом часу утра он позвонил, поставив в известность, что хочет выпить со старым другом. Не сказать, что я был в восторге от этого предложения, но долг дружбы обязывает относиться к приколам закадык с пониманием.

2. Через полчаса собаки сообщили о прибытии дорогого гостя. Которого, как выяснилось через минуту, не пустили в самолёт по причине, что был в дрова и не отдуплял реальность. Поэтому он на всех обиделся, усугубил вискарём и решил продолжить пьянку с проверенным временем и обстоятельствами собутыльником.

Как хороший друг, я накрыл поляну, предложив товарищу на выбор водку, виски или один из почти десятка видов абсента. Производство которого освоил совсем недавно и очень этим гордился. Валерка выбрал абсент, что, как скоро выяснилось, было неверным решением и послужило триггером для последовавших далее событий.

3. Когда наступил рассвет, кривой как турецкая сабля, друг поведал "по секрету", что всегда мечтал научиться ездить верхом. На это я, не менее ушатанный, чем он, ответил, что не вижу противоречий и готов поделиться опытом хоть сейчас.

Моя верная и умная жена, зная по опыту, что спорить с пьяным Вовой занятие контрпродуктивное и безнадёжное. Печально вздохнула и ушла в конюшню седлать лошадей. А уже спустя час с небольшим мы ехали по обочине лесной дороги, с удовольствием вдыхая влажный апрельский воздух. Путь наш лежал к уютной лесной полянке, где я время от времени пытался научить дилетантов держаться в седле. Добиваясь посредством кнута и корды правильной посадки и понимания, что лошадь тоже человек.

По дороге, дабы не терять время даром, я делился с другом теорией и знаниями, полученными на собственном горьком опыте. Подробно рассказывая о нюансах подчинения непарнокопытных воле наездника, правилах безопасности и прочих основах. Между прочим, поделившись, что мои лошади заточены исключительно на повод. Шенкелей не понимают, как, впрочем, и традиционных голосовых команд типа: "Тпрууу!!! ", "Кудабля!!! ", "Стоятьсукатынасвсехубьёшьнах!!! " и так далее.

4. Видимо, слова упали на благодатную почву, поскольку когда до заветной полянки оставалось не более пары километров, друг решил поверить теорию практикой. Для чего развёл, как я учил, поводья в стороны и вполне ожидаемо (для меня, но не для него) рванул с места в галоп. И всё бы ничего (лошадка, на которой сидел я, была вдвое резвее и догнать придурка проблемой не было), но случилось это в начале довольно крутого и длинного склона. Что означало.... закадыке, а возможно и лошади пиздец.

Справка для непричастных и дилетантов:

Лошадь это такой недоделанный лось. Весит примерно от трёхсот до тысячи килограмм. Из недостатков (кроме отсутствия рогов) - передние ноги несколько короче задних. Что подразумевает комфортные и безопасные скачки по прямой или в гору, но довольно рискованные вниз. Поэтому при движении под уклон всадник должен отклониться назад, разгрузив "передок", и не торопить свою лошадку. Иначе есть высокая вероятность ёбнуться вместе с ней, что очень больно, неприятно, а иногда и фатально.

5. Валерий Палыч по причине достаточно прожитых лет был персонажем многоопытным. А по причине национальности довольно ушлым, как и большинство его соплеменников (семитов). Имеющим привычку в любых обстоятельствах считать перспективы на несколько ходов вперёд. Чем всегда служил для солнечного пиздодуя вроде меня недостижимым примером.

Что случилось с этим безусловным стратегом в делах и довольно осторожным по жизни обывателем на этот раз? Поди знай. А прямо сейчас этот достойный сын "избранного народа" во весь опор мчал вниз, с каждым метром набирая скорость. Уже пройдя точку невозврата, поскольку тормозить было в разы опаснее, чем продолжать.

Помочь другу в сложившихся обстоятельствах или ещё как либо повлиять на ситуацию я был не в состоянии. Поэтому зажмурил глаза, в ужасе представив себе во всех подробностях грядущую катастрофу, въедливых и злых ментов, труповозку и то, как я буду объясняться с вдовой и сиротами над пеплом павшего героя. Брррр!!!

Спустя вечность я, собрав воедино волю и мужество, посмотрел вниз и..... Ура! Палыч был жив и даже цел. Всё обошлось, видимо, не зря считается, что бог пьянь бережёт. И слухи про еврейское казачество, судя по всему, не миф, а жестокая реальность.

Осторожно, "змейкой", несколько раз опасно подскользнувшись на льду, мы с кобылой Марьяной спустились к лихому всаднику. С претензией, что надо было дослушать инструкции до конца, а потом уже исполнять "не по детцки".

Вот только предъявить не успели. Друг, судя по всему, ошалевший от адской смеси туйона и адреналина в крови, видимо, туго отдуплял реальность и был счастлив до изнеможения: "Вовка, ты видел!!! Какой я нафиг еврей! Я индеец? Казак? Может, кентавр? Давай ещё!!! ".

Тут я понял, что добром дело не кончится, и, зная слабости закадыки, пошёл с козырей: "Валерка, пока ты тут исполнял, Люда звонила. Спрашивала, чем нас побаловать. Пицца? Манты? Шаурма? Всё не из магазина, только handmade. Поехали домой. Пожалуйста. ".

6. Прошло с полгода, когда мы с Валеркой увиделись вновь. Сходили, попарились в бане. Выпили водки, закусив солёными груздями. А после сели делиться новостями и решать, чем займёмся завтра. Среди прочего, я предложил проехаться вместе по лесу верхом. Закрепить полученные другом весной навыки и подтянуть технику.

На что он отреагировал довольно нервно: "Какие нафиг лошади? Я их с детства боюсь и близко к этим зверюгам не подхожу. Вдруг укусит или лягнёт. Поди знай. ".

Сказать, что я охренел? Это, пожалуй, ничего не сказать. После внимательно посмотрел закадыке в очки: "Палыч хорош пургу гнать. В начале апреля тебя выперли из самолёта за пьяные понты. Потом ты взял такси из "Кольцово" и приехал ко мне догоняться. Мы основательно накидались, и я повёлся на просьбу научить ездить верхом. Для чего отправились в лес, где ты довольно бодро галопировал, радуя белочек лихостью и куражом. После мы проспались и опохмелились. А к вечеру за тобой приехала жена и увезла домой. Я доступно излагаю? ".

Друг надолго завис. Потом протёр очки, что делал лишь в минуты сильного душевного потрясения, и задал вопрос по существу: "Вова, а что именно мы с тобой пили? Заметь, я не спрашиваю, сколько. Это непринципиально. ".

- Абсент по классическому рецепту 1872 года, взятому из книги «Dale Pendell's Pharmako/Poeia». Говорят, что один из самых популярных и проверенных временем".

- Бля!!! Прошу тебя, друг, больше мне подобного не предлагай. До сегодняшнего дня я был уверен, что история с лошадками мне просто приснилась.

P. S. Ребята, если вдруг решите поделиться личным опытом в дегустации абсента, то имейте ввиду. Вас не накрыло. Вы просто основательно набубенились. Не верьте тем, кто утверждает, что ловил глюки и испытывал некие особые ощущения, однажды накидавшись самым-самым "аутентичным" абсентом из абсентов. Это всё домыслы, заблуждения и ложь. Причина проста - ещё в начале двадцатого века напиток как таковой был запрещён к производству во всём мире. И заменён на нечто похожее по цвету и запаху, но абсентом в полном смысле этого слова уже не явлющимся. Поэтому, как бы не прискорбно было вам об этом сообщать, но то, что вы считаете абсентом, на самом деле профанация. Что однозначно можно доказать, помимо лабораторных исследований на содержание в абсенте туйона, простым выдерживанием его.... ну, к примеру, в шкафу. В котором, простояв годы, бутылка с содержимым не изменит ни цвет, ни фактуру. Тогда как абсент подлинный имеет тенденцию созревать, меняя свой первоначальный изумрудный цвет на чёрный. Проходя за год-два стадии старения и последовательно меняя оттенок. В одной из фаз эволюции похожий на ослиную мочу, в другой на выдержанный виски, и лишь примерно через два-три года становясь тёмным, как полярная ночь.

1554

Недалеко от детской площадки сижу с бутылкой пива, отдыхаю после трудового дня. Рядом на скамеечке сидит мужичок, весь такой оплывший, бородатый, пьяненький, с пузырем портвейна. Видно, что пьет не первый день и даже не первую неделю. Ребятня местная бегает, шумит, солнце впервые за день показалось на вечер глядя, идиллия в общем. Мимо пробегавший ребятёнок лет 12-ти затормозил лихо, повернулся ко мне:
- Дяденька, дай сигарету!
- Не дам. - отвечаю – Рано тебе еще…
- Козел… - про себя прошептал мальчик, но достаточно громко, чтоб я услышал, потом обратился к тому мужичку – Дяденька, ну дай сигарету!
- А ты почему куришь? Ты не кури, малыш, не надо! – печально ответил пьнчужка.
- Вот, блин, тоже учитель! Сам-то смолишь! – возмутился мальчик. Мужичок печально на него посмотрел:
- Я в армии служил, там тяжело не курить!
- У меня брат вот старший пришел из армии и не курит!
- И я не курил… До одного случая. – тихо сказал мужик и отхлебнул из бутылки.
- Ой, ну прям щас заплачу! – мальчик уже стал откровенно издеваться – Это что ж такого случилось-то?
- Закуриваешь тогда когда тяжело! А тяжело это тогда, когда со своей батареей уже третьи сутки на огневой сидишь, почти без сна долбишь по горам, а тебе только снаряды подвозят. Когда «говорящая шапка» не затыкается ни на секунду и твой связист держится только потому, что в него влили сто грамм спирта! Это тогда, когда твои бойцы падают возле орудий где придется от усталости, при этом автомат не выпуская из рук! Это тогда, когда охраняющие тебя и твою батарею спецназовцы, приносят горячий чай наводчику, чтоб он не упал! Это тогда, когда на четвертые сутки с гор приходит отряд боевиков. Большой отряд! Очень большой, который прорывается через спецназ.. Это когда ты хватаешь автомат и выбегаешь из КШМ на звуки стрельбы и крики, и видишь как здоровенный, бородатый араб, пытается прирезать сзади рядового Алексеева, которому еще 19-ти лет нет. Это когда стреляешь веером и убиваешь араба, а пуля шальная бойцу в плечо попадает! Твоя пуля! А ты думаешь – «хуй с ним! Главное живой, главное живой!!!». Это когда испуганный до смерти связист, принимает хоть какое-то командование на себя, из-за того что тебя нет, и вызывает помощь!....
…. А потом Алексеев пишет тебе из госпиталя – «Спасибо тов. Ст.л-нт я еду домой, по ранению! Вам мать моя говорит спасибо. Ваша пуля меня от войны избавила!», А ты думаешь, вот дурак, убить ведь мог… Чтоб я ТОГДА твой матери сказал…
Вот тогда и закуриваешь… А ты не кури, малыш, не надо… Успеешь еще…
Мальчик постоял еще некоторое время, внимательно глядя на странного мужичка, совсем не похожего на воина… Потом молча ушел…

1555

Познакомился, как-то, по телефону с девкой. Сотовых не было ещё и в помине. Света ошиблась номером, а мне было нечего делать, вот и разболтались.
Но одним разговором не закончилось, и девушка взяла в привычку мне позванивать вечерами и рассказывать за свою жизнь. Даже доставать слегонца начала, но я тогда был крайне интеллигентным и глупым и сразу человека послать куда следует не мог. Опять же профессиональная деформация сказалась, по работе в газете частенько приходилось отвечать на звонки читателей, и не самых адекватных, так что внимательно мычать в трубку был обучен.
И вот выслушиваю, значит, про жизненные трагедии разной степени тяжести периодически, вроде как материал собираю про жизнь имбецилов, а тут окончательный пиздец случился. Залетела Света... А любовь всей её жизни, малолетний уебан, скрутил с какой-то машины колеса. То ли денег хотел раздобыть на аборт, то ли решил попрактиковаться в финансовом обеспечении новой ячейки общества – мне не ведомо. Но его поймали и собираются посадить.
И тут звонит Света как-то вечером в слезах и вопиет о помощи. Папа узнал, что доча беременна, а не на сникерсах добреет, напился и давай их с матерью гонять по потолкам. И крики: «Приди, Лёша, помоги!».
Сейчас то, конечно, хрена лысого бы куда пошел, потому что мозг уже догнал растущий организм. Но на тот момент «безумие и отвага» или просто пионерское воспитание воззвали меня в бой. Да и жила девка недалеко, как оказалось. И я пошёл.
Условились, что меня кто-нибудь на площадке встретит, а папа при мне успокоится. При чужих буянить не будет… Прихожу. Второй этаж. Никого нет. На площадке странные брызги, очень похожие на кровищу. Охуеваю и собираюсь уже съебать от греха, и тут Света с мамашей выскакивают как черти из табакерки, мамаша кричит: «Как здорово, что ты пришел!» и начинает тарабанить уже в свою дверь с воплями: «ОТКРЫВАЙ СУКА! МИЛИЦИЯ ПРИЕХАЛА!»
И попутно мне рассказывает, что сосед полез заступаться, так ему расстроенный папаша ножовкой по руке заехал, откуда, собственно, и образовалась кровь на площадке. И спрашивает, владею ли восточными единоборствами, но тут же успокаивает. Мол, ментов муж боится, как огня и сразу утихомиривается.
Выглядел я, надо сказать, в то время представительно. Плащ, шляпа. Причем, плащ мышиного такого цвета, смахивает на форменный ментовский. С ходу вытаскиваю корки с надписью «ПРЕССА», они тоже красные, сую в нос открывшему папику и пру в нахаловку. Хули он там разглядит с пьяных глаз.
А клиент махом трезвеет и ссыт. Не в прямом смысле, а в переносном. Но я не останавливаюсь, поскольку тоже адреналин потёк. С ходу начинаю на него буром переть, что ему обеспечено не пятнадцать суток, а гораздо больше. Сосед напишет заявление, давай собирай манатки, карета ждёт у подъезда… Заясняю, какой он блядский потрох и отвислая маркаташка… И, снимая шляпу, добиваю: «Не видишь - уже в штатское переоделся, домой собирался к жене и детям?»
А мужик давай реально плакать. Не забирай, мол, меня в тёмный лес, больше не буду, жизнь – сука, дочь – блядина, в стране – говно творится, Горбачёв – пидарас, судьба не удалась и в том духе...
Ну, постращал малость мужика, да пожалел. Ладно, говорю, мне пора. Ещё пикнешь, приеду – завалю без суда и следствия. Ну, мужик клянется и божится, что ляжет спать, и потом так заискивающе мне глядя в глаза: «Водку будешь?».
Ну, я ему опять, да ты чего, сука - на работе при исполнении...
А потом думаю… А при каком я тут нахуй исполнении? Марша Мендельсона? Хрен ли тут зазря жизнью рисковал что ли?.. И как писал Венечка Ерофеев – немедленно выпил... Вытащил мужик зашкеренный под диван пузырь и полстакана мне – бульк. Вторые полстакана бульк...
На молодой организм стакан водки действует крайне расслабляюще, но я был уже подготовлен журналистским коллективом. Ушёл оттуда на бровях, благо был повод ретироваться – ребята ждут в буханке, и жена дома тоскует. Пришел домой, мамеле спрашивает: «Где был?». Отсутствовал полчаса, пришел пьяный в говно.
А я гордо так отвечаю: «В милиции работал...»

1556

Реалии современной журналистики:

Новости центральных телеканалов:
"Половина страны внимательно следили за проведением прямой линии с президентом".

Новости оппозиционных СМИ:
"Половина россиян принципиально отказываются смотреть прямую линию с президентом".

1557

Ей было восемь лет, когда отец проиграл её в карточной игре.
У старшей сестры было всего три часа, чтобы отыграть её обратно, прежде чем мужчина придёт за ней — как за своей собственностью.

Дедвуд, Территория Южной Дакоты, 1877 год.

Томас Гарретт потерял всё — из-за алкоголя, карт и собственного отчаяния. Когда у него закончились деньги в салуне «Джем», человек, выигравший его последнюю руку — Буллок, печально известный поставщик детского труда для шахтёрских лагерей — предложил ему выход.

Погасить долг.
Отдать младшую дочь, Эмму.

Томас подписал. И одним дрожащим росчерком пера он приговорил восьмилетнюю девочку к рабочему лагерю, где дети сортировали руду, пока их пальцы не начинали кровоточить. Большинство не доживало до пятнадцати лет.

Когда Сара Гарретт, пятнадцати лет, вернулась домой после смены в прачечной и узнала, что сделал её отец, она не закричала. Она не сломалась. Она стояла неподвижно, позволяя тяжести этих слов осесть. А затем начала думать.

Три часа.
Один хрупкий шанс.
И одно знание, которого у её отца никогда не было: ясность.

Сара знала Буллока. Его знали все. Жестокий человек, скрывавшийся за видимостью законности. Он заставил её отца подписать контракт, чтобы сделка выглядела законной. А это означало, что её можно оспорить.

Сара знала и ещё кое-что.
В Дедвуде появился новый федеральный судья — человек, который публично заявил, что ребёнок не может быть связан трудовым договором из-за долгов родителя.

На рассвете, когда город ещё спал, Сара направилась в здание суда. Судьи там не было, но был его клерк. Она рассказала всё — голос дрожал, но не ломался. Клерк сомневался: как пятнадцатилетняя девочка может разбираться в договорном праве?

Но Сара годами тайно читала старые юридические книги своего отца. Страница за страницей при свете свечи. Достаточно, чтобы выстроить безупречный аргумент: контракт нарушал территориальные трудовые законы, загонял несовершеннолетнюю в долговое рабство и был подписан человеком, находившимся в состоянии сильного опьянения.

Клерк выслушал её. А затем разбудил судью.

Судья Айзек Паркер прочитал контракт, внимательно расспросил Сару и принял решение, которое навсегда изменило две жизни. Он издал срочный судебный запрет и потребовал, чтобы Буллок и Томас явились в суд тем же днём.

В полдень, когда Буллок пришёл за Эммой, его у порога встретила худенькая девушка-подросток с документом, скреплённым федеральной печатью. Буллок пришёл в ярость, но отступил. Даже он не осмелился нарушить федеральный приказ.

Тем же днём, в переполненном зале суда, судья Паркер аннулировал контракт. Он объявил его незаконной попыткой торговли ребёнком. Он предупредил Буллока, что любая дальнейшая попытка приведёт к тюрьме. Затем он повернулся к Томасу Гарретту и лишил его всех родительских прав.

И сделал то, чего никто не ожидал.
Он назначил Сару — пятнадцатилетнюю — законным опекуном Эммы.

Но у Сары началась новая борьба.
Две девочки.
Без дома.
Без родителей.
Без денег — кроме мелочи, заработанной стиркой белья.

И она сделала то, что делала всегда. Она подумала.

Она обратилась к пяти женщинам-предпринимательницам в Дедвуде, предлагая сделку: пониженная оплата труда в обмен на еду и кров для обеих сестёр. Длинные часы. Тяжёлая работа. Полная отдача.

Четыре отказали.

Пятая — вдова по имени Марта Буллок — открыла дверь и сказала «да».

В течение трёх лет Сара работала по шестнадцать часов в день, пока Эмма училась в новой общественной школе. Сара откладывала каждую монету. Она чинила одежду, скребла полы, носила воду, почти не спала и ни разу не пожаловалась.

К 1880 году она накопила достаточно, чтобы арендовать небольшое помещение. Она открыла собственную прачечную.
К 1882 году здание стало её собственностью.

Она наняла шесть женщин, платила справедливую зарплату и предоставляла безопасное жильё тем, кто в нём нуждался. Эмма, теперь тринадцатилетняя, вела бухгалтерию и училась бизнесу рядом с сестрой.

Когда Эмме исполнилось восемнадцать, Сара оплатила ей обучение в педагогическом колледже. Эмма стала учителем, затем директором школы, а позже — активной защитницей реформ против детского труда по всей Южной Дакоте.

Сара так и не вышла замуж.
«Я уже вырастила одного ребёнка», — говорила она с лёгкой улыбкой. — «И справилась лучше многих, имея вдвое меньше ресурсов».

Она управляла бизнесом до 1910 года и вышла на пенсию в сорок восемь лет, за это время дав работу более чем ста женщинам и обеспечив стабильность десяткам других.

Эмма в итоге стала первой женщиной в своём округе, занявшей должность школьного суперинтенданта. Она приписывала все свои успехи сестре.

Когда Сара умерла в 1923 году, газеты называли её успешной предпринимательницей.
Эмма рассказала настоящую историю.

Историю пятнадцатилетней девочки, которая спасла сестру с помощью одной книги по праву, ясного ума и трёх драгоценных часов.

Позже судья Паркер сказал, что дело Сары Гарретт научило его тому, что он никогда не забывал:
«Справедливость — это не всегда наказание виновного. Иногда это наделение способных силой».

И такой была Сара.
Не могущественной.
Не богатой.
Не защищённой.

Просто способной.
Ясно мыслящей.
Решительной.

У неё не было оружия, денег или влияния.
У неё была одна ночь, одна книга законов и непоколебимая вера в то, что жизнь её сестры стоит борьбы.

И этого оказалось достаточно, чтобы превратить трагедию в наследие.

Из сети

<< ← 272829303132

Партнеры

Реклама