51

Дело было в деревне. В подшефном колхозе, куда нас, шестерых молодых специалистов (четыре мальчика две девочки) дождливой осенью восемьдесят седьмого направило руководство родного завода. Колхоз этот находился в такой глуши, что вот если представить жопу мира, а потом найти на этой жопе самую потаённую и недоступную точку, то вот это и будет та деревня на двадцать дворов, в которой мы в конечном итоге оказались. Ночь на поезде, четыре часа на колхозном автобусе по дороге, кой-где имевшей следы асфальта, и ещё часа полтора просто по полям в телеге трактора "Беларусь", с тремя мешками картошки и двумя мёртвыми животными.
- Что это? - брезгливо тыча пальчиком в туши телёнка и свиньи, спросила Таня. - Я с трупами не поеду!
- Это не трупы. - буркнул в ответ угрюмый тракторист.
- Да?! А что же?
- Ваша еда.

Поселили нас в пустой избе на окраине деревни. Дождь шел не переставая ни на день. Каждое утро нашей новой жизни начиналось с того, что в восемь утра приходил бригадир. Про бригадира надо пару слов сказать отдельно. Это был мужик средних лет и примерно такой же степени опьянения. Он был не пьяница, не алкоголик, это был просто такой образ жизни. Ни трезвым, ни пьяным мы его ни разу не видели, он всегда пребывал в одном и том же состоянии. И вот каждый день, строго в восемь утра он приходил и объявлял, что в связи с погодными условиями битва за урожай откладывается на неопределённый срок. И дальше мы были предоставлены сами себе. Как мы только себя не развлекали. Карты, анекдоты, книги, игры - всё быстро закончилось и надоело. И вот как-то раз после ужина, когда мы как обычно сидели и трепались ни о чем, разговор зашел о пионерских лагерях. Кто где и как отдыхал в детстве. И Лёшка сказал:
- А знаете, мне нравилось в лагере. У нас в лагере каждый день был какой нибудь праздник. К примеру сегодня 23 февраля. И мы весь день ходили строем, изображали боевой отряд, пели военные песни. А завтра - 8 марта. Мы поздравляли девочек, готовили для них праздничный концерт, делали какие-то подарки, и изображали галантных кавалеров. Ну и так далее. Короче за смену мы успевали отметить все праздники, какие есть в году. Включая новый год.

- Слууушайте! - сказал вдруг кто-то из нас. - А давайте мы тоже устроим Новый год?!

Все засмеялись, никто конечно не воспринял эти слова всерьёз. Но как-то незаметно и непроизвольно эта идея вдруг стала обрастать вполне себе реальными и четкими перспективами. Вскоре были в подробностях расписаны все планы и роли. И с утра работа закипела.

До ближайшего ельника было сто метров, и через час красавица-ёлка стояла посреди избы, упираясь макушкой в потолок, и источая невероятный и ни с чем несравнимый запах праздника. После этого даже у самых отъявленных скептиков настроение резко изменилось. Мы готовили, делали из подручных средств украшения, вырезали снежинки и гирлянды, рисовали узоры на окнах, и придумывали, из чего сделать костюмы деда Мороза и Снегурочки. В качестве праздничных напитков у тёти Вали молочницы были приобретены две трёхлитровых банки деревенского самогона, и несколько банок варенья. У ней же, в качестве бонуса, удалось выклянчить на время ёлочную гирлянду. Разбодяжив часть самогона вареньем и колодезной водой мы получили несколько сортов прекрасных наливок.

К восьми вечера всё было практически готово. Стол ломился от обилия закусок и напитков. Ёлка сверкала огнями и переливалась яркими украшениями. Негромко играла музыка. Девочки за печкой наводили последний марафет. И вскоре праздник начался.

Что сказать? Пожалуй более яркого, весёлого, и необычного нового года я в своей жизни и не припомню. Было всё, и новогодние подарки, и дед Мороз, и "Ёлочка, зажгись!", и стишки на табуретке, и хоровод вокруг ёлки, и даже новогодняя дискотека. Только часам к трём мы угомонились. Не последнюю роль в этом сыграл оказавшийся по настоящему забористым деревенский самогон.

В восемь утра дверь как обычно открылась, и на пороге возникла фигура бригадира. Бригадир сделал шаг вперёд, открыл рот для своего ежеутреннего традиционного приветствия, и так с открытым ртом и замер. Посреди избы стояла переливаясь огнями ёлка. Под ёлкой, положив под голову мешок с подарками, и уткнув нос в окладистую бороду из пакли, сладко спал дедушка Мороз. В углу на лавке сопела свернувшись калачиком Снегурочка. Справа у окна стоял стол с остатками богатой новогодней трапезы, весь в серпантине и снежинках.

Бригадир с минуту постоял, потом закрыл рот, подошел к столу, налил стакан самогона, и не закусывая выпил. Затем, стараясь не шуметь, обошел помещение, выглянул в окно, полюбовался ёлкой, присел возле деда Мороза, вернулся к столу, и налил снова. Выпив второй стакан он посидел, покурил глядя на ёлку, потом расчистил край стола, сложил руки крестиком, положил на них голову, и захрапел.

Очнулся он часа через полтора, за чисто прибранным столом. Мы сидели за тем же столом, и играли в карты, стараясь особо не шуметь, чтобы не нарушить покой колхозного начальства. Девочки готовили завтрак. Бригадир обвёл мутным взором сперва пустой стол, потом нас, потом всё остальное пространство избы, и хрипло спросил:
- А где ёлка?
- Какая ёлка? - поинтересовался Валера, сдавая карты.
- Ёлка. Новогодняя. Тут стояла. - сказал бригадир частями.
Мы удивлённо переглянулись.
- Ёлка Новогодняя Тут Стояла? - переспросил Валера. - А трусишка зайка серенький под нею не скакал?
- Не скакал. - сказал бригадир. - Дед Мороз под ней спал.
- Мне вот тоже, - сказал Лёшка, - такая хрень бывает приснится, особенно если неудобно спишь.
- Хорош придуриваться! - сказал бригадир. - Я по вашему что, с ума сошел?
- Нет конечно! - сказал Валера, и спросил. - Виктор Иванович, а какое сегодня число?
Бригадир вскинул руку с часами, потом сказал "Тьфу на вас!", встал из-за стола, и прошел на середину хаты. Там он зачем-то посмотрел сперва на потолок, потом, более внимательно, себе под ноги, вероятно пытаясь найти какое-то подтверждение своим словам, но ничего конечно не нашел. Ещё раз внимательно но безуспешно обведя взглядом избу он вернулся к столу и спросил:
- Выпить есть чего?
- Может быть шампанского? - предложил Лёшка. - Холодненького, а?
- Вы у меня дошутитесь! - сказал бригадир.
Валера достал из-под лавки банку с остатками самогона.
Молча выпив, бригадир не прощаясь вышел за дверь, и растворился в промозглой туманной измороси.
Больше по утрам без особой надобности он к нам старался не заходить.

1999 +

52

Эта история произошла со мной и моим другом в городе Каменск-Уральский Свердловской области во время так называемого путча 1991 года.
Один из моих друзей стилизовал эту историю по известный рассказ А.П.Чехова,естественно опустив много важных для повествования деталей.
Если будет интересен предложенный читателю рассказ напишу о событиях подробно.
25ой годовщине путча посвящается.

ЗЛОУМЫШЛЕННИК
(КОНЕЦ СОВЕТСКОЙ ЭПОХИ)

Утро начиналось как обычно. После 12 бутылок «Советского шампанского», выпитых накануне, мучила изжога и немного болела голова. Вова покурил во дворе дома, вдыхая свежий утренний воздух вместе с горьковатым привкусом табачного дыма, посмотрел на небо с плывущими клочковатыми облаками и стал думать, что делать сегодня. Спать не хотелось. С изжогой бороться бесполезно, но можно справиться с остатками похмелья. Начнем с пива — подумал Вова, и среди бессмысленности повседневного существования забрезжил небольшой просвет. Но не пить же пиво в одиночку, и Вова решил отправиться к Ване, который был доступен для совместного времяпровождения и распития напитков в любое время суток. Сказано — сделано, Вова вскочил на свой мотоцикл и помчался в направлении столовой, где работал Ваня.
Одноэтажная столовая уже была открыта и принимала ровными дозами толпы людей, жаждущих утолить голод. Вова зашел со служебного входа, прошел по коридору к кабинету директора, где и обнаружил Ваню. Хотя они учились вместе, но после окончания института Ваня очень скоро стал директором столовой, а Вова, поработав немного в торговле, выбрал более свободную деятельность в фонде при городской администрации.
– Привет! — сказал Ваня и вяло спросил, — Куда пойдем сегодня?
– Привет! К тебе, в избушку, — ответил Вова.
«Избушкой» назывался небольшой деревянный дом, который принадлежал Ваниной семье в старой части города. В этой «избушке» Ваня и его друг часто проводили время.
– Сколько будем брать — для начала или на весь день? — поинтересовался Ваня.
– Не знаю, как пойдет, — был ответ.
– Только давай сегодня без споров, — попросил Ваня.
– Давай. Здоровье уже не то, — пошутил Вова.
Действительно, их встречи часто сопровождались спорами — на самые разные темы, но чаще всего на количество выпитого; иногда даже ставились рекорды, что было не очень полезно для здоровья — особенно когда количество выпитого пива измерялась десятками литров.
После столь непродолжительного и скупого диалога двух друг друга понимающих людей Ваня отправился на обход вверенной ему советской властью столовой, и после 20-минутной суеты и бурной имитации деятельности был полностью готов к исполнению дружеских обязанностей. Пиво было закуплено в ближайшем магазине в нужном количестве, и уже к 2 часам дня друзья были на исходной позиции, то есть за деревянным столом в полумраке старого деревянного дома.
Так начинался вполне обычный день. Никто даже не предполагал, какое странное продолжение он получит. Пиво лилось рекой, разговоры шли по обычному руслу. Закусывали сушеной рыбой. Стали вспоминать, как обходились малым, когда жили в общежитии.
– Помнишь, как несколько дней ели только жареный лук, который привезли из колхоза? — спросил Вова.
– Как не помнить. Да было время, когда ничего особенно не нужно было для удовольствия, — отозвался Ваня.
Разговор постепенно перешел на рыбалку, потом на охоту. В углу комнаты лежали некоторые вещи Вовы, включая рыболовные принадлежности и чехол с охотничьим ружьем, купленным совсем недавно. Вове очень хотелось пострелять, но до начала сезона охоты было еще далеко.
– Надо потренироваться, — заключил Вова, допив очередной стакан пива, — Есть что-нибудь для мишени?
– Сейчас поищем, — и Ваня отправился в кладовку в поисках нужной вещи.
Как назло в кладовке не нашлось ничего подходящего, кроме портрета Ленина, который ранее висел в директорском кабинете столовой и был снят Ваней, не любившего подобного официоза на рабочем месте.
Во дворе дома у стены на деревянный чурбан поставили портрет Ленина, отсчитали расстояние, Вова собрал ружье, зарядил его, занял исходную позицию и прицелился. Раздалось последовательно два выстрела. Голова Ленина на портрете разлетелась в клочья. Вова с удовлетворением посмотрел на результат стрельбы и предложил выпить за удачный выстрел. Ваня посмеялся, и они пошли обратно в дом.
Дружеские посиделки продолжались, но недолго, не больше получаса. Вскоре у ворот дома остановилась машина, через несколько минут в двери раздался стук и громкий голос скомандовал:
– Милиция! Сдать оружие! Выходить по одному!
Вова и Ваня сначала подумали, что это шутка. В недоумении они устремились к окну и увидели наряд милиции, который явно не собирался шутить. Милиционеры держали на изготовку пистолеты и были настроены явно серьезно.
– Будем сдаваться, — сказал Вова, — по крайней мере, узнаем, в чем там дело.
– Согласен, — отозвался Ваня.
Двери были открыты, и милиция стала принимать, как потом выяснилось, «особо опасных преступников». Друзей быстро погрузили в милицейскую машину, и вскоре они оказались в городском милицейском управлении. Только там, на первом допросе удалось узнать причину задержания. После выстрелов Вовы соседи позвонили в милицию и сообщили, что рядом с ними орудуют бандиты и раздаются выстрелы. В результате милиционеры были нацелены на то, чтобы схватить и раскрыть банду.
Объяснениям Вовы следователь, к которому его привели на допрос, сначала не поверил, считая, что тот его запутывает.
– Если не верите, то проверьте — ружье официально зарегистрировано на меня, я работаю в фонде при городской администрации, после окончания института несколько лет проработал директором магазина, — настаивал Вова, — если в чем виноват, то в том, что стрелял в городе, но в недоступном для людей месте и по мишени. Так у нас принято.
– У кого это «у вас»? — спросил следователь.
– У охотников. Ружье-то новое. Нужно проверить ружье, приноровиться, — Вову понесло, и он еще час рассказывал следователю про особенности охоты.
То ли сведения быстро подтвердились, то ли произвело впечатление высшее образование задержанного, то ли надоели охотничьи рассказы, но следователь быстро сменил тактику:
– Мишень мы нашли. Это портрет Ленина. Так что про охоту не ври. Ты расстрелял не просто портрет, а символ советской власти. Можно сказать, ты стрелял в советскую власть. Это уже не обычное правонарушение, тут политическое преступление. Надо тебя передавать в КГБ, пусть они тобой займутся. Может, у вас там целая антисоветская организация. Что скажешь?
Вова от такого поворота немного опешил. Меньше всего он мог представить себя политическим заключенным. Нельзя сказать, чтобы он любил советскую власть, но был достаточно равнодушен к политическим вопросам, как впрочем, и ко всему, что его лично не касалось. От неожиданности Вова опять начал плести про охоту:
– Да стрелял, да по мишени. Но так у нас, у охотников, принято. И местный егерь советовал проверять ружье перед охотой. А как без мишени-то стрелять? Что нашлось для мишени, то и взяли. По мишени видно как ружье стреляет, вверх забирает от мушки, или вниз. Ладно, если на косулю пойдем охотиться, а если на лося или на кабана — промахнешься, а он на тебя и набежит, ничего живого не оставит. Нет, без проверки нельзя. А что мишень такая попалась, то я не виноват.
- Не мешай, помолчи немного, — отмахнулся следователь, который уже почти не слушал, а составлял протокол допроса, опуская разные охотничьи подробности. Затем дал просмотреть бумагу и подписать, потом добавил:
– А теперь — в камеру. Посидишь. Может, еще чего-нибудь вспомнишь.
– За что в камеру? За так, за здорово живешь. Из своего ружья стрелял. Мишень такая попалась. Без проверки ружья невозможно. Ладно, на птицу охотиться, там дробью легко попасть, а как на зверя…
- Увести его! — крикнул следователь, чтобы не слушать новых подробностей про охоту.
В камере было сыровато и прохладно, но, видимо, сказались события прошедшего дня, и Вова почти сразу уснул на нарах. Сон его, правда, был беспокойный, снилась всякая муть. Сначала снилось Вове, что едет он в Сибирь по этапу в тюремном поезде с другими политическими заключенными, за решетчатым окном мелькают леса, греются зеки в вагоне у печки, протягивая руки к огню, и рассказывают друг другу про свои политические преступления, а некоторые из них уважительно показывают на Вову и говорят: «А он в Ленина стрелял». Потом вдруг картина меняется: политические заключенные в Сибири поднимают восстание под предводительством Вовы, идут походом на Москву, с охотничьими ружьями штурмуют на Красной площади Мавзолей, из которого выглядывает Ленин и показывает им язык.
Следующие три дня прошли довольно скучно. На допрос не вызывали. Ничего не происходило. И только на четвертый день, утром, Вову неожиданно подняли с нар, вывели из камеры, провели к выходу и отпустили. Что бы это значило? — подумал Вова. Он не знал, что за прошедшие три дня произошло много событий, которые сильно затмили его происшествие с портретом Ленина: в стране произошел путч, был смещен президент Горбачев, путчисты пытались захватить власть, Ельцин оказал им сопротивление, путч провалился. Но ничего этого не знал Вова, который три дня просидел в камере без всякой информации извне. Обо всем он узнал позднее. Вова несколько мгновений задержался на крыльце милицейского управления, посмотрел на пустынные улицы города, освещенные первыми лучами солнца, и шагнул в новую жизнь, о которой он еще не догадывался.

1791 +

53

Пара историй с интервалом в пару лет, наглядно демонстрирующих тезис о том, что яблочки от яблонь обычно падают недалеко. Первая:
Сыну месяц. Врачи порекомендовали 10-15 минут держать его на солнце, поэтому обычно гуляние начиналась с принятия солнечных ванн в колясочке или у меня на руках, если ребенок кричал. Второе - гораздо чаще. Стою я, никогому не мешаю, потихоньку баюкаю ребенка с расчетом, чтобы на него попадал рассеянный солнечный свет. Мимо идет мужик. Изменяет маршрут, подходит ко мне, и менторским тоном начинает учить, что так ребенок у меня не заснет - ему солнце мешает. Я его благодарю, и говорю, что так и задумано, а через 10 минут я его перенесу в тень и там укачаю. Но мужчина продолжает гнуть свое, аргументируя это тем, что вырастил двух дочек (я ему про себя посочувствовал, но это меня сейчас в нетолерантные сексисты запишут). Я отворачиваюсь от него, потому что вижу - человеку надо просто поумничать, а мне надо заниматься ребенком. Мужик еще что-то говорит и идет дальше. Тут подбегает его дочь лет 5-6-ти. Играла она поодаль, и нашего разговора слышать не могла. Но с ходу начинает выговаривать мне, что я неправильно поставил коляску и она всем мешает, а ставить надо вот так и вон туда (претензия совершенно необоснованная, т.к. коляска стоит на лужайке вдали от тропинок). Увидев, что на нее не обращают внимания, девочка убегает вслед за папой.
История вторая, недавняя. Гуляю уже с двухлетним сыном на детской площадке. Народу мало, только мы и еще один папа с сыночком примерно на год постарше. Его ребенок не дает моему свой мяч, это нормально, т.к. в этом возрасте дети в большинстве жадные. Ну ладно. Также сынок постоянно нахваливает, какой у него папа (здоровяк с пузом, из разряда "когда-то чем-то занимался и/или просто здоровый от природы") сильный, а игрушки - крутые. Мой еще не ведется на троллинг в силу возраста - просто его не понимает. Папа с сыном переходят на соседнюю площадку и начинают играть в мяч. Через некоторое время пацаненку это надоедает, и он начинает троллить нас уже оттуда, стоя в проеме ограды между площадками: "А у меня все игрушки кру-утые, а у вас - китайские! А вы так не можете, а я могу-у!". Я как раз спустил сына с "паутины" на землю, и он, услышав, что к нему обращаются, бежит к мальчику, думая, что тот зовет его играть. Тот, обрадовавшись, увеличивает интенсивность троллинга: "А я тебя сюда не пущу-у! Не пущу-у!" Сын берется за край калитки, и маленький тролль с силой захлопывает ее прямо на него. Мы на этой площадке не первый раз, и я знаю опасность этих калиток - они полностью стальные, тяжелые, и, закрываясь, они могут размозжить ручку ребенка. Поэтому я среагировал мгновенно - в два шага подлетел к калитке и подставил под верхнюю часть ребро ладони. Допускаю, что лицо при этом у меня было не самое доброе. Но пацаненку я ничего не сказал, удовлетворившись тем, что я успел предотвратить получение ребенком травмы. Забрав сына, я повернулся, чтобы вернуться к играм. Но тут в дело вступает папа-жлоб. Он демонстративно командует своему сыну идти к нему, потому что дядя злой. Я не выдерживаю: "Ни фига себе злой! Да он ему чуть ручку не раздавил!" Папе только это и нужно. В ход идут стандартные "Иди сюда!" и предложения провести следственный эксперимент. Не уверен точно, хотел ли папа подраться, скорее всего - нет. Но я уж точно не такой дурак, чтобы развивать конфликт рядом с двухлетним ребенком. О чем и заявляю папе. Мой ребенок к тому времени опять на паутине, все внимание ему. Но папа никак не угомонится, начав обсуждать недостатки воспитания мною своего ребенка (ему не понравилось, что я несколько раз упомянул слово "попочка" - уж не знаю, на что он намекал). Я стараюсь не реагировать, хотя руки уже начали дрожать. Но здравый смысл возобладал. К этому времени папа уже прошелся по моей семье и перешел к психическому состоянию, сказав, что таких, как я, нельзя выпускать к людям и в семье у меня явно не все в порядке. Я выразил удовлетворение тем, что у него в семье все в порядке. Мужик, уже собираясь уходить, разворачивается и выдает: "Да то, что у меня в семье все намного лучше, чем у тебя, даже по твоим часам видно!" До меня не сразу доходит, что меня пытались залошить через демонстрацию моего нищебродства, и настроение поднимается только когда спины папы и сына скрываются в подъезде. Интересно, а что бы он сказал, если бы узнал, что у меня и машины-то своей нет?))
К слову - городок у нас на две сотни тысяч жителей, Рублевки своей нет, 90-у давно прошли, а понты все еще в моде, оказывается))
А какие у мужика были часы, я не разглядел. "Ролекс", наверно. Или "Омега". Не меньше))

1746 +

54

Однажды бабушка вынуждена была с утра пораньше уйти не надолго по делам, а мне и двоюродному брату Мишке (шестилетним лоботрясам, оставленным ей на попечение на лето), предлагалось самим сварить себе яйца "в мешочек" как мы любили. "Поварится минуты 4 и можете есть, я скоро приду" - сказала бабушка и благополучно убыла. Налили мы в ковшик воды опустили туда пару яиц, поставили на плитку, засекли по настенным часам четыре минуты, вытащили яйца, стали чистить - что за дела, яйца сырые совсем... Мишка решил, что у нас часы на стене слишком быстро идут, повторили процедуру использовав дедов хронометр. Через четыре минуты тот же результат. Мишка высказал ценную мысль, что так как мы кладем два яйца в ковшик, то видимо они тепло поделить не могут и им не хватает чтобы свариться. Повторили процедуру с одним яйцом, Мишка засекает время, результат тот же. До меня наконец доперло проверить что будет, если подержать яйцо подольше. Стали проверять, Мишка дрожащим голосом вслух считал секунды после четырех минут с видом сапера, удивляющегося почему бомба еще не взорвалась. Результат уже стал получше - белок слегка свернулся. Зато были сделаны важные выводы о взаимосвязи кипения воды и его влияния на яйцо. В общем путем проб и ошибок получили мы таки нужный результат, а дед к обеду гигантскую яичницу - бабушка не стала ругаться, увидев кучу разбитых сырых яиц в чашке, а даже похвалила нас за сообразительность. Но когда через некоторое время нам предстояло самостоятельно сварить себе макароны - бабушка инструктировала нас уже гораздо подробнее...

1015 +

55

Так уж случилось, что угораздило меня уродиться немножко евреем. Почему немножко? Мама русская оказалась. Так что я вроде и не совсем еврей, а шабесгой. Но это не помешало мне в возрасте 17 влиться в оплот мирового сионизма за пределами государства Израиль в виде организации «Сохнут». Одной из их задач было на то момент агитация молодежи на предмет переселения на историческую родину. Вариантом достижения цели были молодежные лагеря. Достаточно интересное мероприятие, как оказалось. Вывозили толпу студентов (человек 150) за город в пансионат недели на две и устраивали достаточно обширную программу. Интересное время препровождение и в меру образованные еврейские детки из хороших семей, помноженные на алкоголь и относительную свободу давали на выходе кучу позитива, драйва и новых знакомств. Там я сдружился с людьми, которые и по сей день остаются моими самыми близкими друзьями. Многие из них таки уехали на землю обетованную, но в этом и была цель наших агитаторов. Но речь сейчас не об этом..
Итак, год примерно 2001. Нашей сплоченной компашке в среднем лет по 20. И вот 19 апреля звонит друг мой Беня и говорит. Так мол и так, завтра случится праздник скинхедовский - д.р. того самого господина, который нам, кучерявым, в свое время насолил крайне сильно. И в честь события этого у скинхедов питерских есть нехорошая традиция - устраивать бардак на еврейском кладбище. А так как мы молодежь сознательная, да и у многих там бабушки – дедушки лежат, было принято решение ночью поехать кладбище патрулировать. Во избежание, так сказать.
Загрузились мы вчетвером в мою жигули-шестерочку и поехали часам к 11 на погост.
Явились, представились на кладбище местному начальству (по совместительству папе одной девчонки из нашей компании) и в числе 20 таких же активистов приступили к патрулированию.
Велено было территорию внутри патрулировать, а вокруг кладбища милиция 2 кольца оцепления сделала. Не буду рассказывать про ночные прогулки про кладбищу и изучения надгробий, тут особо ничего интересного. Но один товарищ наш, Валера, чувствуя себя не слишком комфортно, в процессе патрулирования поднабрался. Не так чтоб сильно, для храбрости скорей. Долго ли, коротко, но часа в 3 ночи была дана команда отбой, мы загрузились в машину и двинули в сторону дома. Только отъехали - милиция из первого оцепления. Стой, кто такие, чего тут по ночам катаетесь. Мы им - так мол и так, сознательная молодежь, кладбище стерегли. Ясно говорят, ну езжайте тогда. Метров через 300 еще раз тормознули - разговор тот же. Едем дальше. Разогнался, город пустой и тормозят меня в третий раз. На подъезде к дому, уже у другого - Красненького кладбища - обычный наряд ДПС. Ну чего говорит гонишь, куда торопишься? И я на автомате начинаю им про кладбище втирать. В глазах непонимание и сразу логичный вопрос - а чего ж ты на том еврейском кладбище ночью-то делал в составе 4-х здоровых рыл с явно выраженной семитской внешностью. И вот тут и прозвучала фраза, ради которой все и писалось. Подвыпивший и задремавший Валерка открыл глаз, посмотрел на сотрудника и четко обосновал –мы переезжаем.

1522 +

56

История эта относится к тому времени, когда, как говорится, “и водка была вкусной, и девки молодыми”…

То есть было это в начале 90-х прошлого века.

Вчера встречал одного своего давнего приятеля, сейчас это степенный, уважаемый политик (его частенько показывают по телеку), который говорит очень правильные вещи и все такое. И вот что-то ударились мы в ностальгию, и припомнил я ему множество историй, связанных с его наездами в город трех революций – Ленинград – Санкт-Петербург.

Было у Мишани (назовем моего приятеля так) хобби – на выходные приезжать/прилетать в Питер и “оттопыриваться по полной”!

Ну, то есть сходить на какую-нибудь модную (в те времена) дискотеку или ночной клуб (что, по сути, почти одно и то же), побухать, поплясать и по возможности снять какую-нибудь девочку, хотя Мишаня не говорил никогда “девочку”, а называл все своими короткими, но понятными всем выражениями – “снять бабу”.

Дальше я должен сделать одно небольшое пояснение, ну, а потом, сразу уже и перейти непосредственно к рассказу.

Ленинград, кто не знает, – город коммуналок. По крайней мере, в то время он в основном таким и был, особенно в центре. Коммуналки были такие, что можно заблудиться, с несколькими туалетами и более чем с десятком, а то и намного больше, комнатами. Я сам был в шоке, когда впервые увидел квартиру, как в песне Высоцкого – “система коридорная, на 38 комнат там всего одна уборная”.

То есть проживали в таких коммуналках иногда по нескольку поколений, одним словом, весело. Не так, конечно, как в одесских дворах, но тоже не соскучишься!

А дальше уже пишу с Мишаниных слов:

– Представляешь, такую бабу в этот раз снял, ты не поверишь… Ну, пятый номер, все как надо, ноги, жопа, все дела… и интеллигентная ссука, аж прям до мозга костей. Короче, настоящая петербурженка!

Позвольте, будьте любезны, со мною строго на Вы, чувствую себя точно папа ееный. Говорит из профессорской семьи и все такое. Я ее в Планетарии снял (в то время там была самая модная дискотека – Стардаст). Прикинь, в три часа ночи она меня приглашает чаю попить к ней в гости, ну, я молчу, чаю так чаю, тока, говорю, лучше водки, не так часто в туалет хочется.

Но она настаивает на чае, сказала, покажет мне одну очень интересную штучку. Гыыы, а то я этих штучек не видел! Но оказалось, речь шла про какую-то редкую книгу этого… Кухельбекера или Кухельштукера (забыл уже, но неважно), мне-то, сам понимаешь, что Кюхельбекер, что Кюхельштукер, лишь бы трусы побыстрее снимала.

Пошли мы к ней, в аккурат Дворцовый на 10 минут свели, как вы тока с этими мостами живете…

По Невскому, красиво, ночи белые – романтика.

Часам к четырем доковыляли (не хотела на машине, пойдем, говорит, вдохновения наберемся). Ну, вдохновения, так вдохновения. Пока дошли все ноги натер… Вдохновение.

А там… Ееееее…. Как вы живете… Натурально общага. Коридор длинный и комнаты сплошные по две стороны, еле мы ее комнатушку в темноте нашли.

А эта сука еще свет не включает и все время тсыкает, типа тише, а то перебудишь всех. Ну, натурально тока в комнате свет и врубила, и сразу давай мне этого Кухеля книгу совать. Говорим, и то шепотом.

Я ей говорю – давай трусы снимай, утро уже… Она с чаем с этим…

Короче, стал я штаны снимать, ремень упал, пряжка об пол шибанулась, так она бедная чуть с ума не сошла – там, типа за стеной бабушка старенькая спит.

Ботинки снял, один упал, опять шум, опять крики (шепотом) – да Вы что, всех соседей перебудите, за соседней стеной папа с мамой (профессора – божьи одуванчики) спят.

Короче, я уже ничего не хочу, ни вздохнуть, ни пернуть, все строго в тишине.

Говорить тока шепотом, не кашлять, не чихать, а вообще лучше никаких звуков не издавать, а сразу … замереть…

И тут я это… короче тихо-тихо, но снимаю-таки с нее трусы… и… тово!

И что тут началось! Ты бы знал! Ты бы видел! Точнее слышал!

Ты слышал, как ревут в жару белые медведи? Или раненые в жопу бизоны?

Она орала просто как умалишенная!

Я уже молчу про выражения, какие она издавала! Такого трехэтажного мата я сам никогда не слышал. Ее лексикон был гораздо мощнее, чем у вокзальной проститутки, совокупляющейся сразу со всем вокзалом!

Такие образные выражения! Такие фигуры речи!

Я боялся одного, лишь бабушка не кончилась от этого многоэтажного ора!

Что было с остальной профессорской семьей, мне даже сложно представить при всем буйстве моей фантазии.

И вот наконец-то она в буквальном смысле изнасиловав меня всем доступными способами, откинулась на своей несмазанной (плюс ко всему) кровати и ШЕПОТОМ (ше-по-том!!!) сказала:

- Тсссс… Вы, Михаил, пожалуйста, потихонечку одевайтесь, чтобы кого-нибудь не разбудить и осторожненько выходите…

Вспоминая за вчерашним ужином эту историю, мы с Мишаней ржали так громко, что люди начали на нас искоса посматривать, но, думаю, если кто-то из наших вчерашних соседей прочитает сейчас эту историю, то наверняка простит нам наше не очень приличное поведение…

P.S. Самое смешное в этой истории, что она таки имела продолжение…

Мишаня говорит, что встретился как-то с этой “бабой” на каком-то очень приличном мероприятии, она-таки тоже стала известной (причем очень – в своей теме), но… об этом в другой раз расскажу…

1603 +

57

Каждый день я прихожу на работу к девяти часам утра.
В это время обычно уходит уборщица, женщина лет 50-55, которая убирает все наши офисы до начала рабочего дня. Почти каждый день я с ней встречаюсь при входе в здание офисного центра. За ней всегда идёт мужчина, который несёт большие пластиковые мешки с мусором. Тоже уже в возрасте.
Я всегда думал, что это просто уборщик, штатный сотрудник хозяйственного отдела. Но при этом он всегда прилично одет, и после нашей утренней встречи он больше не появляется.
Совсем недавно я узнал, что, оказывается, это муж нашей уборщицы. Человек работает совершенно в другом месте, но каждое утро часам к семи он приезжает со своей женой и помогает ей убраться и выносит мусор, после чего едет к себе на работу.
Заставило задуматься.

941 +

58

ИСТОРИЯ С ОТСТУПЛЕНИЯМИ

В 1990-м году мы с женой окончательно решили, что пора валить. Тогда это называлось «уезжать», но суть дела от этого не меняется. Техническая сторона вопроса была нам более или менее ясна, так как мой двоюродный брат уже пересек линию финиша. Каждую неделю он звонил из Нью-Йорка и напоминал, что нужно торопиться.

Загвоздка была за небольшим – за моей мамой. Не подумайте, что моя мама была человеком нерешительным, отнюдь нет. В 1941-м она вывезла из Украины в деревню Кривощеково недалеко от Новосибирска всех наших стариков, женщин и детей общим числом 9 человек. Не сделай она этого, все бы погибли, а я бы вообще не родился. Не подумайте также, что она страдала излишком патриотизма. В город, где мы все тогда жили, родители переехали всего четыре года назад, чтобы быть поближе ко мне, и толком так к нему и не привыкли. Вообще, мне кажется, что по-настоящему мама любила только Полтаву, где прошли ее детство и юность. Ко всем остальным местам она относилась по принципу ubi bene, ibi patria, что означает «Где хорошо, там и родина». Не страшил ее и разрыв социальных связей. Одни ее друзья уже умерли, а другие рассеялись по всему свету.

Почему же, спросите вы, она не хотела уезжать? Разумеется, из-за детей. Во-первых, она боялась испортить карьеру моему брату. Он работал на оборонку и был жутко засекреченным. Весь жизненный опыт мамы не оставлял сомнений в том, что брата уволят в первый же день после того, как мы подадим заявление на выезд. Сам брат к будущему своей фирмы (и не только своей фирмы) относился скептически и этого не скрывал, но мама была неумолима. Во-вторых, мама боялась за меня. Она совершенно не верила, что я смогу приспособиться к жизни в новой стране, если не смог приспособиться в старой. В этом ее тоже убеждал весь ее жизненный опыт. «Куда тебя несет? – говорила она мне, - Там полно одесских евреев. Ты и оглянуться не успеешь, как они обведут тебя вокруг пальца». Почему она считала, что я обязательно пересекусь с одесситами, и почему она была столь нелестного мнения о них, так и осталoсь неизвестным. В Одессе, насколько я знаю, она никогда не бывала. Правда, там жил дядя Яша, который иногда приезжал к нам в гости, но его все нежно любили и всегда были ему рады.

Тем не менее эти слова так запали мне в душу, что за 22 года, прожитых в США, у меня появились друзья среди сефардов и ашкенази, бухарских и даже горских еврееев, но одесских евреев я только наблюдал издалека на Брайтон Бич и всякий раз убеждался, что Одесса, да, не лыком шита. Чего стоило, например, одно только сражение в «Буратино»! Знаменит этот магазин был тем, что там за полцены продавались почти просроченные продукты. Скажем, срок которых истекает сегодня, или в крайнем случае истек вчера, - но за полцены. Все, как один, покупатели смотрели на дату, качали головами и платили полцены. По субботам и воскресеньям очереди вились через весь магазин, вдоль лабиринтов из ящиков с почти просроченными консервами. По помещению с неясными целями циркулировал его хозяин – человек с внешностью, как с обложки еженедельника «Дер Штюрмер». Изредка он перекидывался парой слов со знакомыми покупателями. Всем остальным распоряжалась продавщица Роза, пышная одесская дама с зычным голосом. Она командовала афро-американскими грузчиками и консультировала менее опытных продавщиц. «Эй, шорный, - говорила она, - принеси маленькое ведро красной икры!» Черный приносил.

Точную дату сражения я не помню, но тогда на Брайтоне стали появляться визитеры из России. Трое из них забрели в «Буратино» в середине субботнего дня. Были они велики, могучи и изъяснялись только мычанием, то ли потому что уже успели принять на грудь, то ли потому что по-другому просто не умели. Один из них, осмотревшись вокруг, двинулся в обход очереди непосредственно к прилавку. Роза только и успела оповестить его и весь магазин, что здесь без очереди не обслуживают, а он уже отодвигал мощной дланью невысокого паренька, которому не повезло быть первым. Через долю секунды он получил от этого паренька прямой в челюсть и, хотя и не упал, но ушел в грогги. Пока двое остальных силились понять, что же происходит, подруга молодого человека стала доставать из ящиков консервные банки и методично метать их по противнику. К ней присоединились еще два-три человека. Остальные нестройным хором закричали: «Полиция»! Услышав слово «полиция», визитеры буквально растворились в воздухе. Народ, ошеломленный бурными событиями и мгновенной победой, безмолвствовал. Тишину разорвал голос Розы: «Ну шо от них хотеть?! Это ж гоим! Они ж не понимают, шо на Брайтоне они и в Америке и в Одессе сразу!» Только дома я обнаружил, что мой йогурт просрочен не на один, а на два дня. Ну что же, сам виноват: не посмотрел.

Но вернемся к моей маме. Жили они с отцом на пятом этаже шестиэтажного дома в квартире с двумя очень большими комнатами и огромным балконом, который шел вокруг всей квартиры и в некоторых местах был таким широким, что там умещался стол со стульями. С балкона были видны река, набережная и парк, а летом еще и цвела герань в ящиках. Сам дом был расположен не только близко к центру, но и на примерно равном расстоянии от всех наших друзей. А мы жили и подальше и потеснее. Поэтому вначале завелось праздновать у родителей праздники, а потом и просто собираться там на кухонные посиделки. Летом посиделки, как правило, проходили на балконе. Пили пиво или мое самодельное коричневатое сладковатое вино. Сейчас я бы его вином не назвал, но градус в нем был. Оно поднимало настроение и помогало расслабиться. В смутные времена, согласитесь, это не так уж мало.

Только не подумайте, что у меня был виноградник и винные погреба. Вино меня принудила делать горбачевская антиалкогольная кампания. А началось все с покупки водки. Как-то в субботу ждали гостей, нужны были две бутылки. В пятницу я взял отгул и к двум часам был в магазине. Со спиртным боролись уже не первый год, но такой очереди мне еще видеть не приходилось. Я оценил ее часа в три и расстроился. Но таких, как я, расстроенных было мало. Народ, возбужденный предвкушением выпивки, терпеливо ждал, переговаривался, шутил, беззлобно ругал Горбачева вместе с Раисой. Вдруг стало тихо. В магазин вошли два худых жилистых человека лет сорока и направились прямо к прилавку. Мне почему-то особенно запомнились их жесткие лица и кривые ноги. Двигались они плавно, быстро и ни на секунду не замедляли шаг. Люди едва успевали расступаться перед ними, но очень старались и в конце-концов успевали. «Чечены!» - донеслось из очереди. Чеченцы подошли к прилавку, получили от продавщицы по две бутылки, бросили скомканные деньги и ушли, не дожидаясь сдачи. Все заняло не более минуты. Еще через минуту очередь вернулась в состояние добродушного веселья, а я не смог остаться и двинул домой. Меня терзали стыд за собственную трусость и злость на это общество, которое устроено таким странным образом, что без унижений нельзя купить даже бутылку водки. В то время я увлекался восточной философией. Она учила, что не нужно переделывать окружающую среду, если она тебя не устраивает, а нужно обособить себя от нее. Поэтому я принял твердое решение, что больше за водкой никогда стоять не буду.

В понедельник я выпросил у кладовщицы две двадцатилитровые бутыли. На базаре купил мелкий рубиновый виноград, получил у приятеля подробную консультацию и... процесс пошел! Виноградное сусло оказалось живым и, как любое живое существо, требовало постоянного внимания и заботы. Для правильного и ровного брожения его нужно было согревать и охлаждать, обогащать кислородом и фильтровать. И, как живое существо, оно оказалось благодарным. С наступлением холодов мутная жидкость очистилась, осветлилась и в декабре окончательно превратилась в вино. Первая дегустация прошла на ура, как, впрочем, и все остальные. В последний год перед отъездом я сделал 120 литров вина и с гордостью могу сказать, что оно было выпито до последней капли.

Но вернемся к моей маме. У нее был редкий дар совмещать несовместимое. Она никогда не курила и не терпела табачный дым и в то же время была обладательницей «прокуренного» с хрипотцой голоса. Она выросла в ортодоксальной еврейской семье, но не упускала случая зайти в церковь на службу. Особенно ей нравились монастыри. Она всегда была благодарна Революции и Советской власти за то, что у нее появилась возможность дружить с отпрысками дворянских семей. Я бы мог продолжить перечисление, но надеюсь, уже понятно. Наверное, поэтому с ней с удовольствием общались и спорили наши друзья. Нужно признать, что она была человеком резковатым и, пожалуй, слишком любила настоять на своем. Зато ее аргументы были, хотя и небесспорными, но оригинальными и неожиданными. Помню ее спор с Эдиком, кандидатом в мастера по шахматам, во время матча Карпов – Каспаров. Шахматист болел за Карпова, мама – за Каспарова. После короткой разминки мама сделала точный выпад:
- Эдик, - сказала она, - как Вы можете болеть за Карпова, когда у него такие кривые зубы?
Эдик малость опешил, но парировал:
- А какое отношение зубы имеют к шахматам?
- Самое прямое. Победителя будут награждать, по телевизору на него будут смотреть миллионы людей и думать, что от шахмат зубы становятся кривыми. Что, они после этого пойдут играть в шахматы?
Эдик так и не нашелся что ответить. Нелишне добавить, что в шахматы мама играть вообще не умела.

Теперь, когда все декорации на сцене расставлены, я хочу представить вам наших друзей Мишу и Аиду, первых, кто поехал в Америку на месяц в гости и возвратился. До них все уезжали навсегда. Прощания на вокзале по количеству плачущих больше смахивали на похороны. А вот Миша и Аида в том далеком 1990-м поехали, вернулись и привезли с собой, кроме горы всякого невиданного добра, неслыханную прежде информацию из первых рук. Как водилось, поделиться этой информацией они пришли к моим родителям. Брызжущий восторгом Миша пошел в атаку прямо с порога:
- Фаня Исаевна, дайте им уехать! Поживите и Вы с ними человеческой жизнью! Мы вот-вот уезжаем, скоро все разъедутся. Не с кем будет слово сказать.
- Миша, - сказала моя мама, - Вы же знаете: я не о себе забочусь. Я прекрасно осведомлена, что у стариков там райская жизнь, а вот молодые...
И беседа вошла в обычную бесконечную колею с примерами, контрпримерами и прочими атрибутами спора, которые правильны и хороши, когда дело не касается твоей собственной судьбы.

А папа, справедливо спросите вы? Наверное и у него было свое мнение. Почему я молчу о папе? Мнение у него, конечно, было, но выносить его на суд общественности он не спешил. Во-первых, папа не любил спорить с мамой. А поэтому давал ей высказываться первой и почти всегда соглашался. Во-вторых, он уже плохо слышал, за быстрой беседой следить ему было трудно, а вклиниться тем более. Поэтому он разработал следующую тактику: ждал, когда все замолчат, и вступал. В этот день такой момент наступил минут через сорок, когда Миша и мама окончательно выдохлись. Папа посмотрел на Мишу своими абсолютно невинными глазами и абсолютно серьезно и в то же время абсолютно доброжелательно спросил:
- Миша, а красивые негритянки в Нью-Йорке есть?
- Есть, есть, Марк Абрамович, - заверил его Миша.
- А они танцуют?
- Конечно, на то они и негритянки! Танцуют и поют. А что им еще делать?!
- Марк, - возмутилась мама, - при чем тут негритянки? Зачем они тебе?
- Как это зачем? – удивился папа, - Я несколько раз видел по телевизору. Здорово они это делают. Эх, хоть бы один раз вживую посмотреть!
- Фаня Исаевна, - торжествующе провозгласил Миша, - наконец-то понятно почему Вы не хотите уезжать!

Разговор получил огласку. Народ начал изощряться. Говорили маме, что ехать с таким морально неустойчивым мужем, конечно, нельзя. Намекали, что дело, похоже, не только в телевизоре, по телевизору такие эмоции не возникают. Мама злилась и вскоре сказала:
- Все, мне это надоело! Уезжаем!

Через два года мой двоюродный брат встречал нас в Нью-Йорке. Папа до Америки не доехал, а мама прожила еще восемь лет. На http://abrp722.livejournal.com/ вы можете посмотреть, какими они были в далеком 1931-м через год после их свадьбы.

Всего мои родители прожили вместе шестьдесят с половиной лет. В эти годы вместились сталинские чистки, война, эвакуация, смерть старшего сына, борьба с космополитизмом, ожидание депортации, очереди за едой, советская медицина, гиперинфляция и потеря всех сбережений. Одним словом, жуткая, с моей точки зрения, судьба. Тем не менее, они никогда не жаловались и считали свою жизнь вполне удавшейся, чего я от души желаю моим читателям.

Abrp722

3215 +

59

Подарок на день рождения

Однажды, в далекую институтскую пору, у меня случилось день рождения. И надо ж было так случиться, что пришелся он аккурат на время сессии, причем именно в этот день у меня был важнейший зачет, опаздывать на который было нельзя ни под каким предлогом.
Дело было зимой, в декабре. Ехать нужно было ровно к 9 часам.
ВУЗ находился для меня крайне неудобно – общественным транспортом добираться до него было пыткой египетской и многочасовым мучением по пробкам, посему я старался выбирать легкий путь – или попросту говоря, ловил «бомбилу», на котором расстояние покрывалось за символическую сумму и всего за 20-25 минут.
Я вышел за час. И только выйдя, понял, что на улице не просто хреновая погода, как мне показалось из окна, а полный трындец.
Трындец заключался в нереальном количестве снега, который нападал с вечера, не прекращался всю ночь и продолжал плотно идти. Это были годы, когда город реально не успевали чистить.
Дорога рядом с домом хоть и не трасса, но проездная, а до трассы пилить по такому снегу с полчаса. Машины еле ползли. И кроме того, было ещё несколько человек ловящих машину. Стоявших всегда напротив дома бомбил тоже не было. Но главное – машины не останавливались. Вообще. За 40 минут моего стояния уехало 2 человека, при том что в любой другой день больше 5 минут я не стоял ни разу.
Когда оставалось 15 минут до зачета, я понял что пропал. Опоздание этот препод воспринимал как глубокое неуважение к себе, а так как препод был «особо заслуженным» (его поработать у нас приглашал лично ректор и все попытки «договориться» с ним проваливались даже у самых блатных, включая учившегося в параллельной группе сына проректора), то размер проблемы был реально глобальным.
Надо ещё сказать, что на тот момент я жил в весьма бедном районе, и хороший мерседес попадался в наших краях реально редко.
И тут, когда осталось 12 минут, из двора соседнего дома выруливает «авоська». Настоящая ауди S8 с флагами на номере. Я забыл опустить руку число случайно. И чудо случилось. Агрегат остановился рядом со мной и согласился довезти меня за чисто символическую плату. После посадки я честно сказал водителю что у меня день рождения, и что если я опоздаю мне реально будет хана. После я понял, что водитель просто не знал, сколько туда ехать. И наверное, просто захотел помочь.
Как мы ехали, я рассказывать не буду – на ютубе много таких роликов с далеко не самыми лестными комментариями. Главное - мы доехали и я УСПЕЛ. Это был первый и последний раз в жизни, когда я проехал не только на территорию ВУЗа, куда машины студентов не пускали, а был подвезен ко входу через парковку для проректоров, чего за 4 года обучения я не видел со стороны даже самых блатных студентов.
И с тех пор я верю, что подарки на день рождения могут дарить не только люди, но и судьба.

934 +

60

Было давно, в начале девяностых. Накушались мы на студенческой вечеринке, плавно переходящей в утро, поэтому успел поспать всего пару часов, а потом с больной головой домой поехал. Влез в метро на зеленой ветке в Орехово-Кокосово, а ехать надо на Новослободскую. Титаническим усилием воли и молодого организма давил в себе приступы тошноты и сна, в общем кое-как перешел на Белорусской на кольцевую. Далее не стерпел и вырубился. Через какое-то время в тумане сна возникает знакомый металлический голос: "Осторожно, двери закрываются, следующая станция Новослободская". Во, блин, думаю, поспал, аж круг по кольцу проехал, надо глазки открывать и выходить, а так тяжко! И снова проваливаюсь в сон. Через какое-то время опять просыпаюсь от металлического голоса: "Осторожно, двери закрываются, следующая станция Новослободская". Ну, думаю, попа, еще круг проехал, однако как повезло, аккурат перед своей станцией проснулся!!! Все, собираю волю в кулак, разлепляю глаза, встаю, выхожу! Как бы не так, вырубаюсь снова... И не поверите, сквозь обрывки очередного сна вновь слышу знакомое: "Осторожно, двери закрываются, следующая станция Новослободская". ВСЕ, решаю, это судьба, третий раз и там же проснулся, хватит по кольцу кататься, НАДО, БЛИН, НАДО ПРОСЫПАТЬСЯ И ВЫХОДИТЬ!!! Проявляя чудеса мужества и героизма ОТКРЫВАЮ ТАКИ ГЛАЗА! Бу-га-га, СИЖУ НА ЛАВКЕ на перроне Белорусской-кольцевой... По часам спал от силы минут 20.

852 +

61

Колмановский рассказал, что сегодня, до прихода к нам, он успел выступить на каком-то заводе. Его отвезли туда к одиннадцати часам дня, и он пышно (теперь почему-то употребляют нелепое в этом значении слово «пафосно») позавтракал с руководством завода в роскошном директорском кабинете. Но настал час перерыва, и его с почтением проводили в заводской клуб. Зал был набит людьми, а на сцене никого и ничего не было... Нет, не совсем так: на сцене стоял небольшой стол, покрытый красной скатертью, и два стула. На один уселся директор, другой он предложил занять Колмановскому. Тот ещё раз внимательно осмотрел сцену, но так и не смог обнаружить никаких признаков рояля, пианино или даже, скажем, захудалого клавесина.

Он несколько нервно спросил у директора, на чём ему предстоит играть. Тот благодушно ответил, что старое фортепиано списали и выбросили, а новое уже куплено и будет доставлено через несколько дней. Но ведь это не концерт, а встреча, и если Колмановский расскажет рабочим несколько историй о том, как он создавал известные всем песни, все останутся очень довольны и нужный эффект будет достигнут, а, в крайнем случае, у них где-то есть аккордеон...

Даже при рассказе об этом лицо Колмановского стало каменным, и я представил себе, как был удивлен директор, когда рядом с ним вместо мягкого, легкомысленного, интеллигентного собеседника оказался непреклонный и резкий профессионал, который недвусмысленно объяснил ему, что он композитор, а не мастер разговорного жанра, и если в клубе фортепиано нет, то он немедленно встанет и уйдёт.

Директор мгновенно утратил благодушие, подозвал кого-то из своей команды, переговорил с ним по-азербайджански и успокоил Колмановского, что несколько рабочих поехали на соседний завод и привезут оттуда рояль минут через пятнадцать. И действительно, довольно скоро появились люди, которые вкатили на сцену рояль. У него западало несколько клавиш, но, в общем, играть на нем можно было вполне. Так что история кончилась благополучно.

По ходу рассказа почему-то мрачнел Фельцман, а в конце не выдержал и заметил, что благополучный конец – это смотря на чей взгляд, и рассказал, что он в это время выступал на соседнем заводе и, несмотря на западавшие клавиши, исполнил свою необычайно популярную в те годы песню «Ландыши» и вызвал бурную реакцию зала. Он встал и вышел на авансцену раскланиваться. Зрители апплодировали и кричали: «Бис!». Но когда Фельцман решил повторить песню и пошел к роялю, то инструмента на месте не оказалось: его быстро волокли куда-то какие-то подозрительные люди. Так что Колмановский косвенным образом сорвал его удачное выступление...

1234 +

62

Можно ли начать учиться английскому в 45 лет?
Можно.
Только выучишь или нет, известно одному Б-гу. Я в школе учил немецкий. В 45 понял, что нужен английский. И вот уже 25 лет его учу. Но не выучил.
Правда, 3 раза был у сестры в США. Гулял один по Нью-Йорку. Что они говорили, понимал с трудом, сам говорил еще хуже, но вывески, рекламу, объявления, названия станций метро, расписание автобусов на остановках читал свободно, ориентировался свободно, ни разу не заблудился, а вооружившись рускоязычным путеводителем, облазил весь Нью-Йорк. Сам ездил из Нью-Йорка в Бостон, сам добирался до аэропорта.
Один раз сам даже на мюзикл пошел. Думал, что все понял. Но вернувшись домой и посмотрев фильм по этому мюзиклу, сообразил, что содержание мюзикла понял весьма своеобразно.
При покупках в магазинах нет проблем. Я выбрал товар, молча подошел к кассе, она мне его пробила, а я ей карту Viza. А если кэш, то ты ей - "Ай донт спик инглыш", а она тебе разворачивает калькулятор, где написана сумма.
Нью-Йоркское метро вообще замечательное, карты дают бесплатно, автоматы, продающие билеты, имеют русский язык (только наши карточки почему-то "кредитные", а не "банковские"), и, в отличие от Москвы, Питера, Киева - на КАЖДОМ столбе название станции, видно на остановке из любого окна, не заблудишься. А в поездах последних выпусков названия станций бегущей строкой внутри вагона.
Хуже всего, когда во время экскурсии села батарейка. А ведь экскурсовод собирает всех по часам - отъезд через 40 мин. Я в магазин рядом с остановкой - баттери - баттери. Она что-то лопочет и отрицательно кивает головой. Плюнул, купил за 10 долларов новые часы. Оказалось, правильно сделал. У них запасных батареек не продают.
Но это я уже узнал в Нью-Йорке, когда мексиканец в лавке "99 центов" подсунул мне просроченные батарейки. И ведь понял, гад, что мне нужно. Лучше бы не понял.
А здесь, в историях, описали дедушку, который начал учить французский в 60, и через 5 лет начал водить экскурсии. Способности к языкам от бога. Мне в школе немка больше тройки никогда не ставила.
Эх, был бы у меня английский, уже бы лет 15, как меня бы здесь не было.
Родители, учите детей английскому с детского сада.

1207 +

63

ПОДАРОК В КОМПЛЕКТЕ
- Как-то, - рассказывал Чарли Чаплин, - я ехал в нью-йоркском метро. Придя домой, обнаружил в кармане золотые часы. Ума не мог приложить, как они попали ко мне. Решил отнести их в полицию. На следующий день принесли письмо: "Дорогой мистер Чаплин! Пишет вам профессиональный карманник. Вчера в метро я украл у одного господина золотые часы, но, увидев вас, решил сделать подарок и опустил их в ваш карман".
Прошёл год. Полиция не нашла вора, не нашла и хозяина часов, и поэтому переслала часы обратно мне. В газетах писали об этом, и вот через некоторое время я получил второе письмо: "Дорогой мистер Чаплин! Год назад я ехал в метро, и у меня украли часы. Я прочёл в газетах, что какой-то карманник подарил их вам. Пусть мои часы останутся у вас, мистер Чаплин. А так как я не меньший почитатель вашего необыкновенного таланта, чем вор-карманник, то посылаю к часам и золотую цепочку".

640 +

64

Кто хочет выпить?

Мой коллега и друг рассказал мне следующую историю. Далее от первого лица.
- Заканчивается моя первая свадьба. Все, что можно было выпить и не успеть припрятать, уже выпито. Гости давно дошли до кондиции, и лихо отплясывают на пьяных ногах модные в те годы шлягеры. Времени второй час ночи. Подходит автобус, и в банкетном зале делается объявление - мол, господа, кончен бал, прошу всех занять своим места в автобусе согласно свободных в оном мест. Реакция публики нулевая - всем весело и хочется веселья еще больше. Мне же хочется наконец уединиться с молодой, чтобы заняться тем, чем я давно мечтал (в этом месте подразумевается "пересчитать деньги, подаренные в конвертиках"), и поэтому в зал делается второе объявление - мол, дорогие гости дорогие, мать вашу, автобус ждать не будет, его время оплачено по часам, поэтому милости прошу бегом на выход и по домам. Публике хоть бы хны. Прекрасно понимая, что автобус и в самом деле долго ждать не будет, я залезаю на стол с двумя заранее заныкаными пузырями в руках и говорю сакраментальную фразу:
- Господа, кто хочет выпить со мной в автобусе - прошу!
Через пять минут в банкетном зале остались одни официанты.

924 +

65

1. Биг Бен это башня с часами в Лондоне

Ты бы удивился, если бы узнал, что англичане называют курантами милиционеров на Красной площади, которые в Новый год кого-нибудь бьют? Наверняка. А жители Лондона давно уже не морщатся, когда слышат от туристов башня Биг Бен. Хотя на самом деле Биг Бен это самый большой из шести колоколов часовой башни Вестминстерского аббатства. Время отбивает именно он, отсюда и путаница. Окрестили его так 31 мая 1859 года, в день запуска часов. Название выбирал парламент. Громче всех на заседании, посвященном часам, кричал куратор лесного хозяйства Бенджамин Холл, человек прямой и голосистый. Анекдотов о нем ходило больше, чем о Путине, а за глаза Холла называли Большим Беном. После очередной, особенно глупой реплики Холла послышался голос из зала: Давайте уже назовем колокол Большим Беном и разойдемся по домам! Зал взорвался хохотом, но прозвище прижилось. Вот так-то. А башня, в которой колокол висит, кстати, называется Сен Стивен.

957 +

66

Суета вокруг дивана.

Дело было жарким летним вечером, когда жена с детьми уехала на дачу, а меня оставила получить свежеприобретенный диван. Диван должны были доставить к восьми часам вечера, ну и я основательно к этому делу приготовился. Приобрел по дороге домой пару полторашек пива (хорошего, разливного, не бурду какую - нибудь) и разнообразнейшую нарезку.
Рабочие доставили диван вовремя, я им дал на чай и мы расстались вполне довольные друг другом.
Быстро поставив диван на положенное ему место (перед телевизором конечно!), я схватил с кухни немного нарезки, разложил диван и с чувством выполенного долга, отдался Бахусу (употребил пиво по своему прямому назначению). Телевизор что-то бубнил.
Очнулся я внезапно, дала о себе знать моя нижняя гидравлическая система, телевизор продолжал бубнить, часы показывали два.
Попытавшись подняться, я понял, что левая рука зажата, между доской и подушкой дивана, откуда взялась доска я понять не мог. Выключил телевизор, чтобы собраться с мыслями.
Подергался еще раз. Конкретно придавило запястье. Видимо во сне я ее туда засунул, а обратно она никак. Вспомнил о случаях с лампочками, идиотом себя не чувствовал, так как не по своей воле засунул туда руку, а как-то по сне. Попытался, второй рукой дотянуться до первой или хотя бы отогнуть доску или подушку дивана. Не смог. Грусно посетовал на свой излишний вес и короткие руки. Время было два двадцать.
Нижняя гидравлическая система взвыла и попыталась открыть аварийный клапан. Мозг задумался.
Жена должна приехать только завтра, мы с ней должны пойти по магазинам. Ключи у ней есть, так что на хладный труп на диване она может не рассчитывать. Мобильник лежит в прихожей на тумбочке, в МЧС мне тоже не дозвониться. Обычного телефона нет уже лет пять. Единственное, что вносило дискомфорт в мироздание, это осознание факта нахождения в луже мочи до девяти утра, так как гидравлика уже давала сбои. Можно конечно попытаться и куда-нибудь в бок направить, но вонь, новый диван, ультразвук жены. Неприятно в общем.
Мозг заметил пустую полторашку. Эврика. Немного усилий, пара ноу-хау решений в виде воронки бесплатного рекламного буклета и оп-ля, проблема решена. А из бутылки вообще не воняет. Ну не так как могло бы. Куда, кстати, крышка от нее затерялась?
Попытаться уснуть сейчас или телик посмотреть? Включил телевизор. Лежу.
Взрослый мужик с университетским образованием, а впору маму звать, чтоб вытащила.
А если ногами попытаться отодвинуть диван, а потом перевалиться на край и? Какое там, не ноги, а спички, а на пузе лежу, как на огромной подушке. Говорила мне мама: Сынок! Ходи на фитнес, не пей пива и никому не говори, что ты вампир! Да, к чему это я?
С психу стал дергаться в разные стороны. И рука тихонько так раз, и на сантиметр вытащилась. Ага, думаю, пошло. От дерганий устал, задохнулся и мозг, нашедший в себе остатки физического образования, вяло анализировал природную сущность явления. Черт! Диван то упругий! Я же своей массой на руку и давлю! Если пузом подпрыгнуть, то давление на руку от подушек дивана снижается и рука чуть, чуть высовывается! От радости стал скакать пузом на диване и практически без перерыва вынул ладонь целиком. Все!
Выключил телевизор, погасил свет, в миллионный раз пообещал себе пить меньше пива и ходить на фитнес, пошел в спальню и заснул.
Пробуждение было не из приятных. Жена, размахивая перед носом бутылкой с жидкими отходами моего организма, орала на ультразвуке, что я не просто офигел, а конкретно офигел, если в доме два туалета, а мне лень сходить до ближайшего. Может я потом и срать буду под новый диван, чтобы время зря не терять?
Завернулся в одеяло, закрыл глаза.....

1107 +

67

Елена Фалькович (facebook.com/elena.falkovich)
Маленькая зарисовка сегодняшнего дня.

Мне надо было к 11 часам утра в Герцлию, на консультацию. Я еще вчера распечатала расписание поездов - коих мне надо сменить два (первый из БЯ (Бат-Ям) до ТА (Тель-Авива), второй - с ТА до Герцлии). Всей дороги - полчаса. Но при этом 35 минут ожидания на станции в Тель-Авиве между поездами.

Сидела на лавочке, читала ВК. То и дело слышались объявления: "поезд такой-то задерживается на 10 минут, поезд такой-то задерживается на 15 минут"... Поднапряглась - у меня время до минуты рассчитано, поезд прибывает в Герцлию в 10.48...

В итоге, мой поезд в 10.30 не пришел. И было неясно чего ждать. И спросить некого - справочная наверху, а уходить с платформы стремно.

В общем, в 10.45 приехал поезд, который следовал на север со всеми остановками. При этом на каждой стоял по 4-5 минут.
На встречу я опоздала на 20 минут, но как выяснилось, это было к лучшему. Моя психолог как раз собиралась меня попросить подождать 15 минут, пока она закончит что-то там еще.

Дорога назад. Те же самые объявления об опоздании поездов. Люди злятся и нервничают - кто-то на работу опаздывает, кто-то за покупками (пятница как-никак, короткий день). И вдруг на одной из станций ТА в вагон входит живописный религиозный еврей и громким голосом провозглашает: "Друзья! Шабат шалом! Мессия прибудет к нам из Бруклина! Он в пути!" И тут из-за одной из высоких спинок вагонных кресел раздается голос: "Только передай ему - пусть не едет поездом!"..

Вагон грохнул. Глашатай сбежал в следующий ))

1222 +

68

Отдыхал я недавно с отцом в бассейне. Сидим мы значит на лавочке в фойе и наблюдаем за окружающими, вдруг папа мой, взглянув на местного "технического директора" - техничку :-), усердно трущую полы шваброй, смеяться стал, аж до слез. Я не понял в чем прикол и попросил разъяснить по существу. И тогда он поведал мне одну историю из хороших советских времен, когда врачи только чистый спирт пили :-).

Однажды, когда папка мой был молодым зеленым врачом и работал днем и ночью, чтобы накопить на телевизор, довелось ему дежурить в ночь, после какого-то праздника грандиозного, типа дня победы. В тот день в больницах все было не как в день победы, а как в день поражения. :-) Народ наш по традиции "набрал градус" к 8-9 часам вечера и начал решать проблемы, накопившиеся за год. Кто проблемы с собутыльниками - с помощью ножа, а кто с тещей, с помощью топора. Поэтому в больничном воздухе пахло войной, "скорые", как БМП с поля боя, завалили приемные отделения ранеными и умирающими. Кругом слышались стоны и невнятные ругательства еще не протрезвевших, местами окровавленных пациентов. В общем, все как у классика - "гром пушек, ржанье, топот, стон - и смерь, и ад со всех сторон" :-) Медсестры и врачи бегали от одного страждущего к другому, пытаясь определить, кого следующим надо тащить в операционную. В этот момент, часам к 2-м ночи, когда веселье было в разгаре, а полупьяные изрезаные избитые и изрубленные "пациенты" покрыли собой все коридоры и кушетки, пара санитаров втащила в приемный покой нечто черное от грязи и, не найдя места, они оставили "это" прямо на полу посередине. Папка мой, в бесконечном процессе сортировки вновь прибывших, заметил обыденную картину для советской действительности, которая запала ему в память на долгие годы. Тетя "Шура" (почему-то всех больничных техничек всегда звали "Тетя Шура") заступила на свое дежурство и, мурлыкая любимый хит от Пугачевой, приступила к торжественному омовению поля брани. Она, деловито передвигая стулья и шваркая своим инструментом, постепенно двигалась в сторону "нечто", расчищая полы от крови, пролитых лекарств и еще черт знает какого происхождения жидкостей. Отец мой на секунду остановился и решил посмотреть, как она решит проблему, может помочь кого-нибудь перетащить придется. Но тетя Шура спокойно приближалась к НЛО (неопознаный лежащий объект) и ошарашила моего отца простотой решения проблемы. Вместо того, чтобы перевернуть на бок или оттолкнуть в сторону "нечто", она стала тереть грязной тряпкой прямо по "этому". Когда она невозмутимо прошлась по нему тряпкой, прямо по голове и лицу, открылась дивная картина - черная масса оказалась простым советским человеком, который успешно отметил сей великий праздник. Гражданин находился в состоянии готовальни, или даже штангенциркуля. :-) По-видимому, он лично поучаствовал в бою с неведомым врагом в свинарнике и был весь в каком-то дерьме, но из-под синих фингалов светилась беззубая, но лучезарная улыбка истинно счастливого человека :-). Поскольку его повреждения были незначительны, его никто не тащил в операционную и он мирно спал. Спал, не реагируя на внешние раздражители, и походу немного умылся и даже порозовел после половой тряпки :-) Так он и лежал, пока не проспался - умытый и счастливый, а когда проснулся, его подлатали и, замазав зеленкой, отправили с победой домой. Почему-то именно эта картинка запомнилась на долгие годы моему отцу, и когда он видит техничек за работой, всегда с улыбкой вспоминает этот эпизод. Эх! Если бы простые советские люди снимали бы на камеры правду нашей жизни, ни один буржуин не рискнул бы даже подумать на нас напасть, увидев такое. Так как мы и в мирное время иногда живем по законам военного времени ;-).

Амир Тулегенов

1081 +

69

У нас в институте долгое время работал некий Юра. Фотографом, и неплохим. Фотографии, слайды, на конференциях их показывать - такая вот работа. Потом он стал пить, потом - очень много пить, и в конце концов опустился окончательно, просто-таки до состояния самого настоящего бомжа. О фотографии уже вопрос не стоял, так что Юру перевели в дворники. Семьи у него не было, в квартире жила, вроде бы, сестра, так что он и жить перебрался в институт, в каморку под лестницу. У кого появлялась ненужная одежда, он приносил ее Юре, так что обмундирование у Юры было, можно сказать, казенное. Каждое утро, раньше всех сотрудников, Юра был на боевом посту и бодро держался за метлу, борясь с хроническим похмельем путем трудотерапии. Борода его развевалась по ветру, а вылинявшая тренировочная рубаха (летом) или женское потертое пальто (зимой), не знаю, где только он его отыскал, хлопали при порывах.

По вечерам Юра, распространяя зловоние и угрозу педикулеза, ходил по лабораториям в надежде выпить. Кто давал, кто прогонял, но в итоге часам к семи Юрино похмелье уступало массированному натиску и переходило в очередное беспамятство.

Пришел он и к нам. Спирта у меня тогда не было, о чем я так Юре и сказал. Но видно, его уже отовсюду прогнали, откуда могли, так что в глазах его были боль и отчаяние загнанного зверя. Порыскав взглядом по комнате, он вдруг сфокусировался и спросил:

- А это что у тебя там?

"А это" было пятилитровой бутылью со сливным спиртом. 

965 +

70

Мальчик, который растет не по дням, а по часам, во время перевода часов
назад немного уменьшился.

Вячеслав Островцев

526 +

71

Странно, но похоже эта история здесь не публиковалась.
По материалам "Хроники Иерусалима"

Еврейская фамилия с нееврейским именем – Шапиро Генрих.
Это было потрясающе!
Вы спросите – что в этом потрясного?
Три тысячи человек стояли и аплодировали, то есть хлопали в ладошки:
из-за кулис на ярко освещенную сцену вышел богато наряженный в ордена
Леонид Ильич Брежнев. Год 1968 – награждение Грузинской Советской
Социалистической Республики орденом Ленина с прикреплением оного к
Красному знамени республики в честь ее пятидесятилетия.
Все стоят, а он сидит – Шапиро Генрих. Корреспондент агентства
Ассошиэйтед Пресс. Белая рубашка с короткими рукавами, черный галстук,
пиджак сзади на спинке кресла. Никто уже не смотрит на дорогого Леонида
Ильича – все смотрят на Шапиро Генриха. Он один сидит и, представьте
себе, не аплодирует.
Это было зрелище!
У Генриха Шапиро усы как у Сталина. Плечи как у Гриши Новака. Сидит
спокойно и смотрит целеустремленно на сцену, как пророк, заранее
предвидевший комедию.
Москва, два года спустя. Это уже по рассказу Георгия Осиповича Осипова.
На достоверность можно положиться полностью – все годы советской власти
свободно выезжавший во все заграницы, кое-что несомненно знавший
человек.
Москва, Тверской бульвар, старое здание ТАСС, без четверти шесть утра по
московскому времени. Наш старый знакомый Шапиро Генрих выгуливает своего
дога и внимательно оглядывается по сторонам. Дог "отмечает" путь своего
следования у каждого столба и грязной урны. У здания ТАСС дог сделал
свое дело, но Шапиро Генрих остался недоволен – у решетчатого светового
окна на панели, как всегда с выбитыми глазницами, он заметил сквозь одну
из них дымок (удивительное дело: стекла по большей части выбиты были по
всему Советскому Союзу, хотя они были десятисантиметровой толщины и
чтобы их выбить, нужен отбойный молоток),.
Продолжая свой путь, американский Шапиро думал – с чего бы быть дымку с
подвального этажа ТАСС. Поэтому обратный путь он провел бегом, заметив,
что дымок идет все более интенсивно. Это уже очень не понравилось догу,
но он был на поводке, и у него не было выбора.
На квартире в соседнем переулке наш Шапиро Генрих бросился к телетайпу
(был в то время такой аппарат для быстрой передачи мыслей из страны в
страну телеграфным способом). Его сообщение было кратким, в силу
обстоятельств, и содержало всего четыре слова: "В Москве горит здание
ТАСС".
Москва, восемь часов утра по местному времени. В большой кабинет
Генерального директора ТАСС входит многолетний и несменяемый ни при
Сталине, ни при Хрущеве и ни при Леониде Ильиче товарищ Логунов. Возле
стола стоит референт с пачкой телетайпных сообщений из телеграфных
агентств мира. Одним из первых было сообщение из Нью-Йорка, из агентства
Ассошиэйтед Пресс: "По сообщению нашего московского корреспондента
Генриха Шапиро, в Москве горит здание ТАСС".
– Вы читали это сообщение? – вопрос референту.
– Да, – отвечает референт, – очередная провокация.
– И все-таки, – замечает наученный быть осторожным Логунов, – кто у нас
дежурный по пожарной части?
– Старший дежурный Шапиро, очень бдительный и заслуженный человек.
– Вызовите его, пожалуйста.
Через пятнадцать минут добудились до Шапиро…
Когда Шапиро входил в кабинет Логунова, за ним ворвался вихрь
черно-сизого дыма. В соседних кабинетах заработали телефоны. Все звонили
по номеру 101. Этажи все были в дыму, а снизу очень подогревало.
Пожарные вовсю работали брандспойтами и топорами. Подвальный этаж ТАСС
со сгоревшими десятилетиями хранившимися архивами превратился в грязный
плавательный бассейн…
После того как этажи ТАСС очистились от дыма, а пожарные уехали
рапортовать о выполнении своего долга, у Логунова собрались
ответственные начальники отделов – на планерку.
– Слава богу, обошлось. – на большее у Логунова не нашлось слов.
– На сегодня хватит. – И когда последний из ответственных товарищей
покинул кабинет, Логунов, уверенный что он в одиночестве, в сердцах
произнес: "Два мира – два Шапиро!".
Уже к 12 часам дня по московскому времени эта распечатанная в двух
экземплярах фраза лежала на столе у руководителя КГБ Семичасного и у
начальника ГРУ.
Дело решили замять.

1510 +

72

Случилось это в 98 году прошлого века. В те годы находился я на
Государевой службе, а именно работал в нашей славной, тогда еще милиции.
Очередной ее день, 10 ноября, мы с товарищем решили отметить у него дома
с размахом. Размах был сильный, поэтому часам к 12 ночи всё на что
размахнулись кончилось. Решили мы сходить за добавкой в ближайший ночной
магазин, времена были тяжелые поэтому водку ночью тогда продавали.
Последнее что помню это распитие спиртного с продавщицами из ночного.
Проснулся я часов в 7 утра на лестничной клетке незнакомой мне
пятиэтажки где-то между вторым и третьим этажами. Ботинки с носками на
мне отсутствовали, а так как отмечать к товарищу я пошёл после
торжественного построения, то находился я при полном форменном
обмундировании только напрочь босой. Первой мыслью было что разулся у
подъезда, спустившись вниз обуви я, естественно, не обнаружил, а так как
к 8:45 я должен был быть на службе, а в центральной России в это время
года босым не походишь то пришлось обратится к жителям подъезда. Позвонив
в первые попавшиеся двери, предварительно накрыв голые ноги
приквартирным ковриком, я вкратце обрисовал сложившуюся ситуацию
открывшей мне женщине, и попросил что нибудь из обуви с последующим
возвратом. На моё несчастье женщина жила с дочерью и поэтому мужского в
доме не водилось. но помочь она мне согласилась, позвонив в квартиру
напротив, она обьявила что у них в подъезде разули мента а так как
милиция у нас народная то надо как то выручать. Вышедший мужик
поинтересовался размером моей ноги и на мой 44-й вынес мне черные, с
высоким голенищем, резиновые сапоги 39-го размера и новые носки. От
добра добра не ищут, подумал я, надел носки и вставил ноги в сапоги. Из
за несоответствия размеров ног и сапог ноги мои могли располагаться
только в голенищах поэтому основная часть сапог подломилась и подошвами
смотрела в разные стороны, образуя перевёрнутую букву Г на каждой ноге.
Поняв что Российский милиционер так передвигаться не может, я снял лычки
старшины со своих погон в надежде сойти за обычного прохожего одетого в
стиле "policmen", но я совершенно забыл о недавно нашитой на спину
куртки нашивку"МИЛИЦИЯ". Не обращая внимания на заинтересованные взгляды
прохожих я кое как добрался до работы, написал объяснительную
встретившему меня начальнику и ушел на больничный. Сапоги вернул с
вознаграждением, и больше никогда ничего не отмечал в форме.

958 +

73

Вспомнилось, как мы с другом в далеком 93 поехали в Литву за
иномаркой...
В Вильнюс мы приехали ранним утром 25 декабря, кто не знает - у них это
католическое Рождество. На авторынок добрались часам к 6 утра. Ночь.
Темно. Холод собачий. -20 или около того. На заснеженной площадке,
размером с футбольное поле, несколько сотен иномарок, на лобовых
стеклах-лист бумаги с ценой. Все цены были от 2000 долларов. Машины были
-загляденье просто. Движки работают на холостых оборотах практически
бесшумно, после наших "жигулей" выглядело всё потрясающе. Тут и "немцы",
и "итальянцы", и "французы", и все блестят на морозе, красивые, но
дорогие... У нас в кармане была ровно одна тысяча тех-самых долларов. И
ещё сотня-на бензин до Москвы. И всё. Не хватало для покупки этих
автошедевров ровно столько, сколько было. Мы были почти в отчаяньи.
И тут на рынрк въезжает Опель-Кадет. Маленькая машинка оранжевого цвета
с круглыми фарами. Даже по тем временам она выглядела очень старой... Но
это была ИНОМАРКА!!! За одну тысячу долларов она была куплена нами влёт,
переоформлена за счет продавца(очень милого лабуса, литовца то-есть). На
прощание он бесплатно отдал нам скребок для чистки льда на стеклах. О...
Как он был щедр!.. Тогда это был экзотический девайс. В магазинах в 93 в
России, и даже самой Москве это был дефицит. Мы радовались подарку как
дети, и когда напоследок милый лабус угостил нас ещё и солёными сушками,
в честь Рождества, мы его почти полюбили...
Расстались на рассвете, друг сел за руль, и мы поехали в сторону
бензоколонки. В машине было холодно, хотя регулятор температуры на печке
стоял на максимуме. Печка, как и положено было иномарке, работала
бесшумно. (Так лабус сказал...) Но не грела. Совсем. Лобовое стекло
размерзлось только после 2-3 км пробега. Теплый воздух попадал на него
исключительно самотеком. И только во время движения. Все остальные
стекла покрылись инеем, толщиной в палец. В салоне было холоднее, чем на
улице... Вот тогда-то мы поняли, отчего лабус был так щедр, по отношению
к двум молодым раздолбаям из России.. Печки в нашем прекрасном
Опель-кадете не было. Моторчик печки видимо был снят из-за поломки. Ещё
в Германии, откуда добрый лабус и пригнал "пенсионера" с местной
автопомойки. И успешно впарил нам его, что-называется с "колес".
Два молодых д""""еба кинулись на машинку за 1000$ как сумасшедшие, ибо
возвращаться в Москву без авто не хотелось, а денег на другую машину не
было...
Не буду описывать, как на 20-25 морозе ехалось от Вильнюса до Москвы.
Думаю, что любой автолюбитель представляет себе, каково зимой в машине
без печки. Отдельно добавлю, что большую часть дороги мы ехали с
открытыми окнами, ибо в салоне очень пахло бензином. Из двух пластиковых
канистр для пищевых продуктов.(Никаких других емкостей для горючки мы
купить Литве не смогли, ибо в Рождество там закрыто всё, что можно
закрыть, а хозмаги, и тому подобные заведения были редкостью и в будни.)
На бензоколонках можно было купить только бензин. Ехать предстояло через
братскую Беларусь. А там и бензин был большой редкостью, так-что по
совету бывалых перегонщиков мы благоразумно заправились под завязку в
Вильнюсе. Канистры почти моментально стали протекать, запах был такой,
что резало глаза, на улице, напомню -25, окна окрыты, курить нельзя.
Только на остановках на улице. Но!!! Пока стояли и курили, трясясь от
мороза, лобовуха очеь быстро обмерзла. Чистили подарочным скребком.
Бонус был очень кстати...
Надо ли говорить, что по приезде в Москву мы упали в домашние постели
ровно на сутки, если не больше. Пока мы отсыпались- наступили новогодние
каникулы. А вместе с ними изменились и таможенные правила. В общем
растаможили мы наш Опель без права продажи в течении года. А цель
перегона иномарки была именно продать!!! С наваром!!
При постановке на учет выяснилось, что год выпуска Опелюги завышен на
пару лет, как минимум, ибо такая древность с круглыми фарами, как на
"шестерке" была снята с производства в Германии лет за пятнадцать, до
того, как мы её купили...
В общем, первый опыт легкой наживы, коей представлялась операция
купи-продай оказался поучительным.
С тех пор я ничего не покупаю, с целью продать и разбогатеть.
Продаю только услуги, это у меня получается несколько успешней, чем
продажа подержанных иномарок без печки, с фальшивым техпаспортом и
"убитых" ещё на исторической родине...
P.S. Опель, таки был продан. На металлолом. Спустя пару лет после
пригона в Москву. На вырученные от продажи деньги я купил жене
холодильник. За бешеные, в то время деньги. 400 $.

1506 +

74

Идет мужик по улице, прет два здоровых чемодана.
Остановился поболтать с приятелем. Тот замечает:
- Какие у тебя оригинальные часики!
- Это не просто часы. Они показывают время во всех
столицах мира, имеют будильник на 1024 мелодии,
принимают радио и ТВ, при выходе из дома автоматически
напоминают о забытых вещах, могут работать как терминал
космической связи и пожарный сигнализатор...
- Ух ты... Японские, наверное?
- Отечественные, последняя модель.
- Молодцы, научились-таки делать. А что ты с чемоданами, на
курорт собрался?
- Это не чемоданы, это к часам блок питания и блок управления...

1090 +

75

Клейнмихель, объезжая по России для осмотра путей сообщения, в
каждом городе назначал час для представления своих подчиненных,
разумеется, время он назначал по своим часам и был очень шокирован,
когда в Москве по его часам собрались чиновники.
- Что это значит? - вскричал разъяренный граф.
Ему отвечали, что московские часы не одинаковы с
петербургскими, так как Москва и Петербург имеют разные меридианы.
Клейнмихель удовольствовался этим объяснением, но в Нижнем
Новгороде случилась та же история, и разбешенный генерал закричал:
- Что это? Кажется, всякий дрянной городишко хочет иметь свой
меридиан? Ну, положим Москва может - первопрестольная столица, а то
и у Нижнего меридиан!

773 +

76

Лежит на смертном одре теща, приглашает зятя и говорит:
- Вот тебе десять тысяч. Мне неважно, с кем и как ты будешь
договариваться, сколько это будет стоить, но чтобы меня похоронили на
Красной площади!
Зять взял деньги и уехал. Через некоторое время приезжает и -
сразу к теще:
- Не спрашивай, с кем я договаривался, каких трудов мне это
стоило, но сказали, чтобы завтра к 12 часам была.

751 +

77

Лежит на смертном одре теща, приглашает зятя и говорит:
- Вот тебе десять тысяч. Мне неважно, с кем и как ты будешь договариваться, сколько это будет стоить, но чтобы меня похоронили на Красной площади!
Зять взял деньги и уехал. Через некоторое время приезжает и - сразу к теще:
- Не спрашивай, с кем я договаривался, каких трудов мне
это стоило, но сказали, чтобы завтра к 12 часам была.

884 +