151
Ференц ликёр.
«Что венгру хорошо, то русскому смерть».
Сильно переиначенная мной фраза А. В. Суворова.
В не такие уж отдалённые времена довелось мне поработать в Венгрии на строительстве и запуске в работу одного небольшого завода. Само предприятие находилось на окраине села, километрах в сорока от Эгера с его, Эгера, крепостью, купальнями и винными погребами.
Жили мы в доме в том же селе. Мы – это три технических специалиста: инженер Андрей, специалист по всему что может самостоятельно двигаться и что-либо поднимать Серёга и я, Мишаня, в качестве технолога и программиста.
Со временем, худо-бедно, насколько позволяло знание языка, мы познакомились с нашими соседями по улице, в числе которых были Ференц и его жена Марта.
Ференцу было уже около семидесяти, но это был статный поджарый мужчина. Своей короткой стрижкой и седой бородой он чем-то напоминал Старину Хема. Марта же была невысокой женщиной с очень умными и красивыми глазами, которая постоянно что-то говорила. К сожалению, мы не понимали и четверти из её монологов.
При всём внешнем благополучии, Ференцу и Марте явно недоставало общения, особенно с детьми. У старшего сына детей не было, а младший, хоть и наградил их внуком, но сам был широко известным в узких кругах учёным и постоянно находился где-то на других полушариях Земли. Поэтому, когда в очередной приезд Серёга привёз свою семью вместе с пятилетним сыном, они были приглашены в дом Ференца. Потом ещё раз приглашены. Потом Серегин сын получил право приходить туда самостоятельно, когда ему захочется, и неизменно угощался разными домашними сладостями, которые великолепно готовила Марта. В конце концов, Серёга как-то раз пришёл из гостей и сообщил, что в следующий раз и мы с Андреем приглашены к Ференцу.
Несмотря на солидный возраст, Ференц являлся председателем местного охотничьего клуба, и его дом представлял собой этакий музей в миниатюре, где по всем стенам и углам были развешены-расставлены черепа, головы и чучела разных зверей и птиц. Позже, побывав там не один раз, мы стали замечать, что экспозиция периодически меняется. На наш вопрос о причинах миграции чучел, Ференц ответил, что местный музей периодически делает тематические выставки и берёт у него какие-нибудь экземпляры, а старые возвращает назад.
Надо сказать, что, похоже, национальными видами спорта в Венгрии являются взращивание и безудержное потребление стручкового перца (паприки) всех видов и любой степени остроты и производство местного фруктового самогона – палинки.
По-моему, паприка там везде: в хлебе, сыре, сосисках, колбасе. Лично сам видел, как один из наших рабочих-венгров обедал колбасой с паприкой и закусывал её болгарским же перцем вместо хлеба.
Палинку гонят все, даже принципиально непьющие. Гонят и из свежих фруктов и ягод, и из падалицы. Гонят крепкую – 50-60 градусов и «женскую» - 40 и ниже. Гонят яблочную, грушевую, малиновую, абрикосовую, сливовую, виноградную, ещёнепоймикакую, потому что название этих фруктов на русский язык не переводится. Лучшие рецепты хранятся под семью замками в тёмных мрачных погребах и передаются по секрету только на смертном одре.
Мы тоже пытались участвовать в этих видах спорта. Например, мы с Серёгой устраивали соревнования по количеству колечек острого перца в борще. Серёга вырвал победу у меня изо рта, съев борщ с шестью колечками, я же осилил только пять. Андрей в этой спартакиаде участия не принимал, благоразумно решив для себя, что запасным желудком и сфинктером его мать-природа не наградила. Зато Андрюха выгнал самую крутую палинку из винограда, который рос у нас во дворе.
Ференц же был непревзойдённым Мастером Палинки. Каждый раз, когда мы приходили к нему в дом, он доставал маленькие серебряные стопки и одну из бутылок из закромов. Разливал, и, под неизменное «эгишеги» - по-русски «на здоровье», мы выпивали этот нектар. У венгров не принято закусывать палинку, наоборот, следует подождать, подышать, «поплямкать», наслаждаясь послевкусием. Потому из закусок на столе был кофе, сливки и сладости, которые к нашему приходу готовила Марта. Бутылка пряталась, доставалась другая, с не менее вкусным содержимым, и всё повторялось. Так нас угощали тремя-четырьмя видами палинки, а затем мы напоследок пили кофе с плюшками от Марты.
И всё, как говорится, было хорошо, пока в один из визитов мы не попросили Ференца угостить нас своей самой крепкой палинкой. Ференц улыбнулся, что-то пробурчал себе в бороду и ушёл в закрома. Принёс он оттуда тёмно-зелёную плоскую поллитровку, до пробки набитую мелкими стручками перца. Оставшийся небольшой объём между стручками занимала жидкость. На бутылке красовалась этикетка с изображением мужика, подозрительно напоминавшего австрийского императора Франца-Иосифа и надписью «FERENC LIKER». Мы напряглись. «О! Именная!» - осторожно сказал Андрюха, и Ференц разлил по стопкам. Он сказал что-то по-венгерски, затем махнул стопку и продолжил речь. «Тю, фигня, - заулыбались мы, глядя на Ференца, - решил нас перцовкой напугать». Мы окончательно расслабились, и Серёга немедленно выпил.
Если бы Сергей в этот момент сидел за столом, то история, может, потекла бы в другом русле, но он, на свою беду, стоял. Взвизгнув и зарычав одновременно, Серёга выронил стопку из рук, два раза крутанулся вокруг себя и, фактически, исчез. Во всяком случае, я не заметил, как он убежал. Где-то что-то громко хлопнуло. Злые языки утверждали потом, мол, это была дверь, но мне кажется, что Серёга нечаянно преодолел звуковой барьер.
«Как-то странно он себя ведёт», - подумали мы с Андрюхой, и я тоже немедленно выпил. Ну что сказать… Видимо, в прошлой жизни, в средние века, я подделывал монеты, и меня тогда не поймали. А сейчас провидение вспомнило про мои грехи и, таки, решило наказать. Я никуда не побежал, не выл, не визжал. Меня просто пригвоздило к стулу, и мне казалось, что мне в рот залили расплавленный свинец, и он, свинец этот треклятый, сейчас сделает внизу меня дыру и вытечет на пол. При этом, я усиленно пытался сделать вид, что всё хорошо и, вообще, я такое каждый день перед сном пью, но у меня предательски дёргался левый глаз. На все эти телодвижения Андрей смотрел уже очень подозрительно. «Пей, не бойся, нормально всё», - сказал я ему чужим хриплым голосом, а потом зачем-то добавил: «Пей, а то из-за стола не выпустят». Андрюха обречённо вздохнул и выпил.
Ничего не сказал нам Андрей. Он,вообще, долго потом ничего не говорил, просто молча быстро выпил кофе, затем сливки, потом съел плюшки. Потом долго с надеждой смотрел на Марту, пока она не принесла ещё плюшек, и мы их быстро съели уже вдвоём. Потом пришёл Серёга выяснять что это было. И выяснил! Отсмеявшись, Ференц и Марта рассказали нам, что угостили нас перцовой настойкой, которую Марта готовит, чтобы втирать Ференцу в спину от ревматизма.
|