201

Товарищ с Востока.

Писал уже как-то о Мурике. http://vinauto777.livejournal.com/53470.html
Типаж был уникальный. Прирожденный клоун. Как его не убили в скором на расправу Ашхабаде остается для меня загадкой по сей день. Наверное , понимали, что без Мурика жизнь в небогатом событиями кишлаке превратится в болото. Хотя и сам Мурат был далеко не дурак. Например, он активно опровергал слухи, что является внебрачным сыном местного вора в законе. Из за чего весь город был убежден в обратном.
Вор потерял всякие представления о реальности и позволил себе неслыханную выходку: купил ярко-красную "Волгу" ! И буро разъезжал на ней по городу, не видя берегов.
Это был запредельный по наглости вызов власти. Сапармурат Туркменбаши поднял брошенную перчатку и уконтропупил забычившего вора в прямом эфире. Так сказать, наглядно обломал рога оргпреступности.
Мурик немедленно принялся оспаривать факт своего родства с президентом. Город с восточной наивностью тут же поверил в происхождение негодяя прямо из чресел главтуркмена. Нашлись очевидцы. Давно я не видел Мурата, но уверен, что сейчас он горячо отказывается от отчества Гурбангулыевич. При полном недоверии слушателей.
Мурика притащил Бегемот. Среди меланхоличных ашхабадцев Мурат с его пулеметной речью и шилом в заднице выделялся как попугай среди пингвинов. Галдел он не затыкаясь. Обо всем. Как ни странно, слушать его было одно удовольствие. А не слышать -другое. После выпрыгивания оратора на улицу еще полчаса звенело в ушах. Ощущения были как в тихом осеннем парке сразу после исполнения духовым оркестром "Прощания славянки".
Но разговор его- это было нечто. Какой то невообразимый винегрет из местного жаргона, уголовных идиом и его собственных шуток-прибауток, обильно политый матом. При этом Мурат постоянно пучил глаза и непрерывно в чем-то горячо клялся. Все это в режиме бла-бла-бла. С такой же скоростью речи в рекламе протарабанивают мантру "Имеются противопоказания, необходима консультация специалиста"
"Бля буду-солнце, бля буду-море, бля буду-белый пароход!" -непрерывно бубнил Мурик с той же пулеметной частотой. Я его называл БПУ-2у. (Боевое пургометное устройство. Модель вторая, усовершенствованная). Кличка прижилась.
Но так галдел он редко-только когда не был обдолбанным. Минут 40 в день. Накурившись гашишу выходил на темп словоизвержения уже различимый человеческим ухом. И украшал речь восточными цветистостями.
Вообще чем ядреней был план-тем медленнее струился Муриков поток сознания. И тем заметнее был акцент. Не забуду его монолог электрика после иранской плюшки.
-Ну эта я электриком работаль, там провода-мровода, что бы люди харашо жили!
Пиривозят заказ. Ыди, Мурик, на кирыша дом лезь. А на кирыша вайбилять там голуби нассырали- не где нога поставить. Я хозяин говорю- что у тебя дом кыриша вся в гавне? Ыди мой! Я тебе электрик, панимаишь, а не сантехник-говна возиться!
Хазяин, гандон, мой насяльник звони, мой насяльник меня к телефон зови, мне пиздым дай. Башнске джаляб.
-Я ему говорю- насяльник, вложи саблю своего гнева в ножны своего благоразумия- тут все в гавне, кудым мине полезу?
Нет, орет, мине не слушает савсем. Эджент-сыктым.
Я на кирыша лезь, там гавна везде. Газетк пастелил, касяк достал,сижу-курю, харашооо!!!
Тут , хуяк-дождь пашель! Вай-вай билят! Я с кириша побежаль, а там голубиный гавно с вода скользки-пиздессь! Поскользнулся и виниз башка с кириша об асфальт- ХУЯК!
Вай билят! Больно-пиздесьь!!! Лежу , памагите киричу-ни один пидарас не памог! Один учасковый Садык, сука , билят , падходит , мине за шкирка бирет , гаварит- Ты чего глаза кирасный! Ты план курил, да?
-Я ему- ти что?! Я электрик! Я сварка работаль! Мине маска нэт, я без маска провада-мровада вариль, что что бы люди харашо жили! На сварка гилядель, мине патаму глаз кирасный!
Нэ павериль, сабака мент Садык я его маму ебаль. На две недели турма отвель!
Я теперь их ненавижу, хлебом килянусь, я их как вижуу-убивать сразу нахуй!
-КОГО?!!! УЧАСТКОВЫХ?!!
-Галубей, сука, пидарасов, варат кунем!
Валялся на полу от этой саги. Вдруг мой взгляд застревает в телевизоре. Оттуда наружу прет национальное самосознание туркмен. Три аксакала самоуглубленно бренчат на каких-то палках с веревками. Абсолютно не в ритм. Раз в две-три минуты один из сидящих на ковре акынов закидывает голову и исторгает из жидкой бороденки тоскливый вой. Это у них типа соляк. Во время одной из арий певец теряет равновесие и опрокидывается назад, демонстрируя зрителям увесистый зад и грязные мозолистые пятки. Остальная капелла даже не повернулась. Продолжала бренчать и выть как ни в чем не бывало. Пока солист возился на ковре, искал и напяливал чалму, прихорашивался и садился в рабочую позу-никто и бровью не повел. Не каждый музыкальный коллектив так сможет. Это как если б Фредди Меркьюри в запале улетел бы в оркестровую яму, а Джон Дикон, Брайан Мэй и Роджер Тэйлор продолжали бы лабать . The Show Must Go On, baby.
Мне казалось, что я сдохну.
-Отряд не заметил потери бойца -неожиданно прокомментировал ситуацию Мурат.
Это же надо так ханкой закинуться! Где они ее берут? Не иначе афганская. Надо у баджишки узнать-кто им на телевидение подгоняет.
Единственной проблемой Мурика был участковый. Садык Садыкович Садыков, как следует из его имени, был полной противоположностью мятежному бунтарю. Человек патриархальный, из семьи с богатыми и древними традициями, околоточный на дух не выносил этого обдолбанного Че Гевару. В семье Садыка Садыковича, наверное, все живое звали "Садык". Зачем усложнять?
Вероятно, весь свой помет в 12 детей он назвал так же, по заветам предков. Человек уважаемый, степенный, плешивый и пузатый, Садык Садыкович жил по раз и навсегда установленному распорядку. Приходил на работу. Пил чай. Шел гонять Мурика. Приходил в опорный пункт. Пил чай. Докладывал начальству. Переодевался в халат и тюбетейку. Шел обедать в чайхану. Неторопливо ел плов и общался с декханами. Пил чай. Возвращался на работу где , святое дело, послеобеденный сон. Просыпался , пил чай и шел гонять Мурика. Потом , с чувством выполненного долга, шел заслуженно отдыхать домой.Где пил чай и думал о Мурике.
На этой то пунктуальности Мурик его и поймал. Пока аниськин обедал, негодяй влез в опорный пункт и спер садычью форму. После чего напялил ее на заранее украденного козла. Фуражку примотал к рогам проволокой. Китель укрепил портупеей. Полюбовался на композицию. После чего побрил козлу голову-для пущего сходства. Очевидцы утверждали,что Мурик даже козла подобрал с явным внешним сродством морд с участковым. И пустил его пастись к веранде, где степенно ел плов милиционер с аксакалами.
Садык Садыкович подавился чаем, увидев свое козлячье alter-ego. Невозмутимые аксакалы дружно рухнули на пол. Они катались по курпачам и выли на все лады. Чайхану охватило коллективное безумие. Со стороны казалось,что посетителей накормили ядреной отравой. Повар так размахивал руками, что опрокинул на себя казан плова.
Старшина-козел явно не ждал такого фурора и с перепугу чесанул по улице, расширяя аудиторию праздника. За ним, визжа что-то непереводимое, скакал доселе невозмутимый участковый. Процессию сопровождал почетный караул лающих шавок.
Легкоатлетический забег по ул. Худайбердыева явно символизировал нерушимое единство ментов , козлов и сук.
Козла так и не догнали. Из-за фурора, который оно вызывало везде и всюду , несчастное животное потеряло доверие людям. Призраком правопорядка бродил козел по помойкам, веселя население.
Начальство отодрало Садыка Садыковича как сидорова козла. За утерю формы и содержания. За лопоухость. И что позволил опорочить высокое доверенное.
Мурик, понимая, что теперь месть за окозлячивание-это единственный жизненный приоритет Садыка Садыковича свалил из города. Где он теперь-не знаю. Но уверен, что не бедствует.

1798 +

202

АТОМНЫЙ КОТ

У Василия было порвано правое ухо и щека, от этого казалось, что он всё время улыбается. Но Василий никогда не улыбался потому, что был суровым военно-морским котом, а шрамы свои получил в боях с крысами. Чтоб снять с себя обвинения в котофобии, посвящаю Василию отдельный рассказ.

Жил Василий на тяжёлом атомном подводном крейсере стратегического назначения ТК-13 и состоял там на полном довольствии. Его даже кто-то, в шутку, вписал карандашом в ТКР (типовое корабельное расписание). Службой Василия на крейсера была ловля крыс.

Крысы не водились на подводных лодках, которые ходили в море, но стоило лодке постоять у причала с годик - и вот они: тут как тут. А ТК-13 к тому времени не был в море года два наверное, или три и, поэтому, крысы его уже вовсю облюбовали и заселили двумя прайдами: один в ракетных отсеках, другой в жилых. Вы, конечно, можете спросить, а каким путём крысы попадали на борт подводной лодки, а я вам расскажу, так как видел это собственными глазами и, с тех пор, мне кажется, что если крысы были бы размером с собаку, хотя бы, то всё наше с вами относительно мирное существование на этой планете давно бы уже закончилось. Крыса забегает по длинному швартовому концу, который висит и болтается и пулей шмыгает в надстройку. Оттуда она поднимается по двухсекционному трапу к рубочному люку и спускается вниз по вертикальному трапу. Так же, кстати, они выходили погулять, ну или там в магазин сбегать, не знаю - не спрашивал. Как они узнавали о том, что корабль не ходит в море - загадка. Я всегда с интересом разглядывал приказы вышестоящих инстанций, но нигде в рассылке не замечал адресата "Крысиному Королю, бухта Нерпичья, пирс 3" хотя, может быть, писали специальными чернилами.

Мы приняли ТК-13 на время, чтоб её экипаж сходил в полноценный отпуск (два месяца для неплавающих), а нашу крошку в это время повёл в море разбивать об лёд не скажу какой экипаж. Пришли мы дружным табором с вещичками на корабль, минут за десять подписали акты и начали дружно пить (зачеркнуто) знакомиться с матчастью. Сижу я в центральном и щёлкаю кнопками своего пианино, как чувствую на себе чей-то взгляд. Поворачиваюсь - на комингс-площадке сидит какое-то чёрно-белое чудовище с порванным ухом и улыбается мне.
- Ты кто? - спрашиваю у него.
- Мяу! - говорит оно.
- Да я вижу, что не собака, зовут-то тебя как?
- Василием его зовут, - отвечает мне командир ТК-13, выходя с нашим из штурманской рубки, где они выпивали (зачеркнуто) пересчитывали карты. - Саша (это уже нашему командиру), вы его тут не обижайте мне! Он у нас крысолов знатный и вообще умнее минёра нашего!
- Умнее минёра это не показатель, конечно, но что ты, Володя, мы детей, животных и минёров не обижаем.
- Саша, не приму корабль обратно, если что! Ты меня знаешь! Подвинься, Василий!

Василий двигается и они уходят.
Здесь я и столкнулся в первый раз с таким явлением, как крыса на подводной лодке. На удивление хитрые твари, доложу я вам. Проникали всюду и воровали всё, что хоть как-нибудь можно было съесть. У меня, например, однажды украли сосиску из банки с железной крышкой. Прихожу в каюту, а на полу лежит банка, которая стояла в закрытом секретере, крышка открыта и сиротливо лежит одна сосиска. А было-то две!!!
- Диииима! - кричу начхиму в соседнюю каюту, - иди-ка сюда-ка!
Высовывается Дима.
- Ты зачем,- говорю, - сосиску-то у меня украл?
Дима смотрит на банку.
- Эдик, ну посмотри на меня. Разве я похож на человека, который украдёт одну сосиску, если может украсть две?
Логично, конечно.

Ставили мы на них крысоловки везде, Василию объясняли, чтоб не трогал приманку в них. Не трогал. Крысы попадались, но всё равно не истреблялись, поэтому на Василия был расписан график с кем сегодня он спит в каюте.

Каждый день. Я подчёркиваю, каждый день, в восемь часов вечера, когда вахта собиралась в центральном посту на отработку, Василий приходил с задушенной крысой, бросал её у кресла дежурного по кораблю, выслушивал похвалу в свой адрес и гордо уходил.
- Эбля! - кричали мы ему сначала, - крысу-то свою забери!!!

Но потом поняли, что Василий был аристократом по натуре и есть крыс брезговал. Он просто их убивал. Поэтому верхний вахтенный, приходя заступать в восемь часов вечера, всегда приходил с пакетиком. Получал автомат, патроны и крысу. Выходя на ракетную палубу он размахивал крысой над головой и, когда слетались чайки, бросал её в воздух. Потом пять минут наблюдал за инфернальной картиной разрыва крысы на части, вытирал брызги крови с лица и шёл охранять лодку. Кстати, знаете, мне кажется, что если северным чайкам подбросить в воздух человека, то они и его сожрут, может быть даже с пуговицами.

Пару раз мы пытались вынести Василия но волю погулять. Он ошалелыми глазами смотрел на вселенную и кричал на нас:
- Что же вы делаете, фашысты!!! Немедленно верните мне на борт!!! Я же корабельный кот или где?!
Мы выносили его на пирс и отпускали:
- Василий, ну сходи там себе кошку найди какую-нибудь, разомни булки-то!
Но Василий пулей бежал к рубочному люку и сидел там ждал, пока кто-нибудь его не спустит вниз. Аристократы, видимо, не только крыс не едят, но и по вертикальным трапам не ползают.
А потом нас собрали в море. Ну вы же герои у нас, чо, сказало нам командование, не слабо ли вам выйте на этом престарелом крейсере в море на недельку-другую, потешить, так сказать, старичка, напоследок. Конечно не слабо. Что делать с Василием решали на общем офицерском собрании. Василий сидел на столе и лизал яйца внимательно слушал.
- Что делать-то с Васей будем? В море брать его страшновато, вдруг не выдержит, может домой кто отвезёт на время?
- Да как домой-то, он же из лодки выйти боится.
- А давайте тогда, на время на двести вторую отдадим?
- А давайте.

Отнесли Василия на соседний борт и ушли в море. Возвращаемся, а на пирсе нас встречает родной экипаж ТК-13, заметно отдохнувший, загорелый (хорошо быть нелинейным экипажем) и радостно машет нам фуражками.
Дружной толпой заваливаются на борт ещё до того, как поставили трап.
- Так, где Василий? - первым делом спрашивает командир ТК-13 у нашего.
- Да на двести вторую его отдали, чтоб не рисковать.
- Саша, я тебя предупреждал! Или подай мне сюда Василия, или мы пошли дальше в казармы водку пить и развращаться!!!
- Эдуард, сбегай, а? А то мне этот береговой маразматик всю плешь проест!
А чего бы и не сбегать? После двух недель в море задница-то как деревянная. Иду на двести вторую.
- Вы к кому, тащ? - интересуется верхний вахтенный двести второй.
- К деду Фому. Скажи там своим мазутам береговым, пусть начинают суетиться - морской волк на борт поднимается!
- Центральный, верхнему! Тут к вам моряк какой-то пришёл. Выглядит серьёзно.
Ну вот то-то и оно. Спускаюсь вниз и на последней ступеньке мне каааак вцепится в жопу кто-то когтями и кааак давай лезть по моему новенькому альпаку ко мне на грудь!!! Василий, понятное дело. Худой весь какой-то, весь облезлый.
- Чтовыблядименябросилиуроды!!!! - кричит мне Василий, глядя прямо в лицо, - дакаквыпосмеличервименясмоегородногокорабляунести!!! Жывотные!!!! Жывотные вы!!!
- Позвольте, - отвечаю, поглаживая его - Василий, но мы для Вашего же блага посстарались, здоровье Ваше, так сказать, поберегли. Лодка же такая же и люди тут хорошие, котов не едят!!!
- Заткнись!!!! - продолжает кричать на меня Василий, - заткниськозёлинесименядомойпокажыв!!!!
- Ну, - говорит дежурный по двести второй, - две недели тут просидел под люком. Не ел почти ничего и всё вверх смотрел. Вынесли его на землю один раз, он все пирсы оббегал и сел потом на вертолётной площадке в море смотреть. Чуть отловили его обратно на борт. Ну и характерец!
Несу Василия обратно за пазухой, а там его уже командир ждёт, волнуется (наш-то в кресле спит, а этот бегает по центральному)
- Принёс?
- Ну, - говорю, - вот жешь он!
И стою наблюдаю картину, как капитан первого ранга, целует Василия во все места подряд и радуется, прямо как малое дитё.
Так что я не то, чтобы не люблю котов, но я привык любить конкретные личности, а не мегатонну фотографий в своей ленте. Вот Василия, например, я любил.

1739 +

203

Жюри

Проводил отпуск (недельку) в турецком Бельдиби, Ринг Отеле, если кто интересуется, район Кемера. С женой. Ходили на анимацию каждый день. Примелькались аниматорам местным. В последний день проходил конкурс, объявленный "Мисс Отель". Вышло 6 девушек, всем по 18 лет (как каждая заявила во всеуслышание), красавицы и пр. Решили аниматоры выбрать жюри. Пригласили, наверное, самых видных мужиков из публики и меня взяли. Сидим (жюри) на сцене на стульях в предвкушении посмотреть, оценить и выбрать лучшую молодую красавицу...
Ан, нет. Крики какие-то глупые раздаются из-за кулис, якобы не хотят девушки выходить на конкурс... Конечно, все это было запланировано организаторами заранее, чтобы мы (жюри) мужики с удовольствием шли на крючок участия в женской конкурсе.
Тогда, ведущий объявил о глобальной замене всех девушек на сидящих на сцене мужчин, то есть, нас, в запланированном уже конкурсе.
Нас увели в "застенки", где облачили каждого в костюмы африканы, американы и прочих заранее задуманных персонажей вечеринки. Я, по видимому, самый спортивный крупный экспонат, был облачен в русскую красавицу с разукрашенным лицом: глаза, веки, ресницы, а также, румяна и веснушки, парик с косичками. Важным «аргументом» женственности являлись теннисные мячики для увеличения груди, хоть я и возражал, предлагая оставить свои, накаченные в тренажерном зале, в жиме, подтягивании и других упражнениях. А другим участникам «иллюзии обмана» инсталлировали груди куда большего размера в виде хорошо надутых воздушных шариков.
Хотя никто не знал заранее, что нам предстоит, каждый из одетых в разные костюмы сыграл свою роль изумительно. Юморили, отвечая на вопросы, танцевали и пели, как могли персонажи, самоназванные Дафной, Машенькой, Изабеллой и пр. Ваш преданный слуга назвался Аленушкой. И не напрасно, ведь собравшиеся зрители, хоть и обладали разноцветными паспортами, но почти все были русскоязычными. Начались шуточки, на вопрос ведущего о семейном положении, я объявил себя одинокой честной девушкой, а всех мужиков шельмецами, типа - и пробуют и хвалят, а замуж не берут, чем заслужил хорошую порцию аппладисментов. Пока шел юмористический опрос остальных персонажей, меня обуяла жуткая страсть к победе, пусть в глупом таком, конкурсе. Я разрабатывал в голове зловещий план:
1. Рассказать что-то веселое, типа анекдота, типа из личной жизни,
2. Спеть фальцетом «Соловья» Алябьева и
3. Станцевать, как можно лучше, надеясь,что выпадет русский народный танец.
Мешало всему лишь незнание, как должна вести себя девушка, а для глубокого "вживления" в образ не было времени. Поэтому я вечно жестикулировал, насколько можно плавно, выданным мне платочком, улыбался и моргал глазками чрезмерно, а-ля «В джазе только девушки».
Танцы начались с дальнего края и были посвящены континентам Африки, Америки и еще что-то. Для победы надо было накаутировать моих противников с самого начала, и после каждого, казалось бы успешного, выхода моих конкурентов(ок) я подходил к каждому выступившему и пытался сказать какую нибудь мелкую пакость, типа
- Не умеешь танцевать, не берись
Или
- Сиськи не растеряла?
Или
- Слишком хорошо танцуешь, противная…
Как будто, все бабы так делают с подружками. Всё это говорилось напыщенным фальцетом, с помахиванием платочком туда-сюда и грубым не казалось, но вызывало неумеренную ржачку у зрителей. И только однажды, забегая вперед, в конце представления один из конкурентов, приняв мои правила игры заметил
- А знаете почему Аленушка на нас обижена? Потому что у нас очень большие сиси, а у нее – маленькие...
Так вот, при первой возможности использовать микрофон, я от первого лица рассказал анекдот "про себя":
- Была я на медни в налоговой своей восемнадцатой. Пыталась сдать налог с физлиц. Попался мне симпатичный такой инспектор с боковым проборчиком. Спрашивает: «Вы кто такая?» А я отвечаю: «Путана». Он нырнул в компьютер. Через несколько секунд отвечает: «Нет такой национальности. А где работаете, кем?» Я отвечаю: «Проституткой». Он снова, нырь в компьютер, рылся в реестре, отвечает: «Нет такой професси». Я говорю: «Ну, подберите мне что сможете…» Прошла еще минута, он выдает: «Вам лучше всего подходит профессия председателя коммунистической партии». А я поддакиваю: «Конечно, ведь я за последний только год приняла 1734 члена»
То ли я, войдя в роль, был безупречен, то ли анекдот хороший, но зрители ржали и метали. Ведущий, сев в первом ряду, держался за живот, согнувшись в пополам…
Затем я спел «Соловья» Алябьева, припев только. Тренировал еще в школе, когда все мальчики мнили себя рок-певцами, подпевающие фальцетом хоть Beatl'ам "ти-ти-ти", хоть Beach Boys'ам "ля-ля-ля", а по радио и ТВ крутили эту камерную хрень по нескольку раз в день.
В танце пытался изобразить что-то женственное, но не удержавшись, пустился в присядку, а затем мужской такой мощный хоровод замутил с соседом в платье «Белокурой Джази». В это время из первого ряда выскочил впляс один подвыпивший корешок со словами
- Наши бабы – лучшие!
Дабы поддержать этот пыл и произвести эффект присутствия, описанный где-то у Нимеровича-Данченко или не описанный, я спрыгнул со сцены и похороводил с этим перцем чуть-чуть.
Музыка кончилась. Начали подводить итоги, спрашивая зрителей кто за кого, перечисляя конкурсантов(ок), зрители орали за каждого почем зря. Конечно за меня орали в несколко раз мощней. Но опытные аниматоры вынесли плакат с красноречивой надписью «ВСЕ», типа победители. И, почти закончилась эпопея, как раздался грубый поддельный женский голосок, уничижающий мои, почти родные мячики теннисные. Я не мог сдержаться, сказал как можно женственней:
- У меня – Натураль, а у Вас сплошной силикон
И начал рвать их воздушные шарики ко всеобщему одобрению публики.

1451 +

204

Жюри

Проводил отпуск (недельку) в турецком Бельдиби, Ринг Отеле, если кто интересуется, район Кемера. С женой. Ходили на анимацию каждый день. Примелькались аниматорам местным. В последний день проходил конкурс, объявленный "Мисс Отель". Вышло 6 девушек, всем по 18 лет (как каждая заявила во всеуслышание), красавицы и пр. Решили аниматоры выбрать жюри. Пригласили, наверное, самых видных мужиков из публики и меня взяли. Сидим (жюри) на сцене на стульях в предвкушении посмотреть, оценить и выбрать лучшую молодую красавицу...
Ан, нет. Крики какие-то глупые раздаются из-за кулис, якобы не хотят девушки выходить на конкурс... Конечно, все это было запланировано организаторами заранее, чтобы мы (жюри) мужики с удовольствием шли на крючок участия в женской конкурсе.
Тогда, ведущий объявил о глобальной замене всех девушек на сидящих на сцене мужчин, то есть, нас, в запланированном уже конкурсе.
Нас увели в "застенки", где облачили каждого в костюмы африканы, американы и прочих заранее задуманных персонажей вечеринки. Я, по видимому, самый спортивный крупный экспонат, был облачен в русскую красавицу с разукрашенным лицом: глаза, веки, ресницы, а также, румяна и веснушки, парик с косичками. Важным «аргументом» женственности являлись теннисные мячики для увеличения груди, хоть я и возражал, предлагая оставить свои, накаченные в тренажерном зале, в жиме, подтягивании и других упражнениях. А другим участникам «иллюзии обмана» инсталлировали груди куда большего размера в виде хорошо надутых воздушных шариков.
Хотя никто не знал заранее, что нам предстоит, каждый из одетых в разные костюмы сыграл свою роль изумительно. Юморили, отвечая на вопросы, танцевали и пели, как могли персонажи, самоназванные Дафной, Машенькой, Изабеллой и пр. Ваш преданный слуга назвался Аленушкой. И не напрасно, ведь собравшиеся зрители, хоть и обладали разноцветными паспортами, но почти все были русскоязычными. Начались шуточки, на вопрос ведущего о семейном положении, я объявил себя одинокой честной девушкой, а всех мужиков шельмецами, типа - и пробуют и хвалят, а замуж не берут, чем заслужил хорошую порцию аппладисментов. Пока шел юмористический опрос остальных персонажей, меня обуяла жуткая страсть к победе, пусть в глупом таком, конкурсе. Я разрабатывал в голове зловещий план:
1. Рассказать что-то веселое, типа анекдота, типа из личной жизни,
2. Спеть фальцетом «Соловья» Алябьева и
3. Станцевать, как можно лучше, надеясь,что выпадет русский народный танец.
Мешало всему лишь незнание, как должна вести себя девушка, а для глубокого "вживления" в образ не было времени. Поэтому я вечно жестикулировал, насколько можно плавно, выданным мне платочком, улыбался и моргал глазками чрезмерно, а-ля «В джазе только девушки».
Танцы начались с дальнего края и были посвящены континентам Африки, Америки и еще что-то. Для победы надо было накаутировать моих противников с самого начала, и после каждого, казалось бы успешного, выхода моих конкурентов(ок) я подходил к каждому выступившему и пытался сказать какую нибудь мелкую пакость, типа
- Не умеешь танцевать, не берись
Или
- Сиськи не растеряла?
Или
- Слишком хорошо танцуешь, противная…
Как будто, все бабы так делают с подружками. Всё это говорилось напыщенным фальцетом, с помахиванием платочком туда-сюда и грубым не казалось, но вызывало неумеренную ржачку у зрителей. И только однажды, забегая вперед, в конце представления один из конкурентов, приняв мои правила игры заметил
- А знаете почему Аленушка на нас обижена? Потому что у нас очень большие сиси, а у нее – маленькие...
Так вот, при первой возможности использовать микрофон, я от первого лица рассказал анекдот "про себя":
- Была я на медни в налоговой своей восемнадцатой. Пыталась сдать налог с физлиц. Попался мне симпатичный такой инспектор с боковым проборчиком. Спрашивает: «Вы кто такая?» А я отвечаю: «Путана». Он нырнул в компьютер. Через несколько секунд отвечает: «Нет такой национальности. А где работаете, кем?» Я отвечаю: «Проституткой». Он снова, нырь в компьютер, рылся в реестре, отвечает: «Нет такой професси». Я говорю: «Ну, подберите мне что сможете…» Прошла еще минута, он выдает: «Вам лучше всего подходит профессия председателя коммунистической партии». А я поддакиваю: «Конечно, ведь я за последний только год приняла 1734 члена»
То ли я, войдя в роль, был безупречен, то ли анекдот хороший, но зрители ржали и метали. Ведущий, сев в первом ряду, держался за живот, согнувшись в пополам…
Затем я спел «Соловья» Алябьева, припев только. Тренировал еще в школе, когда все мальчики мнили себя рок-певцами, подпевающие фальцетом хоть Beatl'ам "ти-ти-ти", хоть Beach Boys'ам "ля-ля-ля", а по радио и ТВ крутили эту камерную хрень по нескольку раз в день.
В танце пытался изобразить что-то женственное, но не удержавшись, пустился в присядку, а затем мужской такой мощный хоровод замутил с соседом в платье «Белокурой Джази». В это время из первого ряда выскочил впляс один подвыпивший корешок со словами
- Наши бабы – лучшие!
Дабы поддержать этот пыл и произвести эффект присутствия, описанный где-то у Нимеровича-Данченко или не описанный, я спрыгнул со сцены и похороводил с этим перцем чуть-чуть.
Музыка кончилась. Начали подводить итоги, спрашивая зрителей кто за кого, перечисляя конкурсантов(ок), зрители орали за каждого почем зря. Конечно за меня орали в несколко раз мощней. Но опытные аниматоры вынесли плакат с красноречивой надписью «ВСЕ», типа победители. И, почти закончилась эпопея, как раздался грубый поддельный женский голосок, уничижающий мои, почти родные мячики теннисные. Я не мог сдержаться, сказал как можно женственней:
- У меня – Натураль, а у Вас сплошной силикон
И начал рвать их воздушные шарики ко всеобщему одобрению публики.

1295 +

205

Севе стукнуло сорок пять.
Ничего, вроде, особенного. Не пятьдесят же еще. Да и по внутренним ощущениям тоже мало что изменилось с момента, когда ему было 25 и 35.
Примерно все тоже самое, абсолютно одно и тоже.
И все таки, что то с этого момента внутри надломилось и пошло не так, как было.
В жизни появились раздражающие моменты. Раздражать стало многое и многие: незакрытый кухонный шкаф, немытая посуда, бестолковые водители, телевизор, громкая речь и многое еще, на что раньше он никогда бы даже не обратил своего внимания.
Появились разные привычки и распорядок вещей, нарушение которых ужасно нервировало.
Но больше всего стала раздражать жена. Это угнетало и злило больше всего.
Раздражало практически все, что она делала или не делала, говорила или молчала. Жену свою Сева любил. От этого было еще хуже. Было бы гораздо проще переносить это, если бы у него не было к ней никаких чувств. Но они были. Вернее, остались. И в сочетании с раздражением получался какой то несовместимый коктейль.
Ну и, как дополнение к этому ко всему, стало появляться полное разочарование в своем внешнем виде: появились пузо и одышка при восхождении на второй этаж в своем доме, плохой сон и ужасное состояние по утрам.
"Все-решил он-надо браться за себя"
И в один прекрасный день, вспомнив, что он ежемесячно платит за членство в спортивном клубе немалые деньги, появился там при параде: трусы, носки, часы и галстук, как говорится.
И потихоньку началось втягивание в этот режим и борьба с собственной ленью.
Лень периодически брала верх, и приходилось все начинать с начала. В итоге через месяц появились первые скромные результаты в экстерьере. По крайней мере, подъем на второй этаж проходил незамеченным для организма.
Где то примерно в это же время Сева познакомился с девочкой-инструктором в этом спортклубе.
Девушка была молодая и улыбчивая. Не красивая или сексапильная. Нет. Обычная. Но очень симпатичная и обаятельная. Лет 20-ти, 22-х.
Где то она ему что то подсказала, где то они вместе над чем то посмеялись.
С каждой их новой встречей появлялись какие то темы, которые они вместе обсуждали. Девушка оказалась с юмором и просто умницей. Но самое главное, на чем ловил себя Сева, она его ни то что не раздражала, а как раз наоборот: она говорила именно то, что он хотел услышать и смеялась именно в том месте, где надо было смеяться, не задавала никаких глупых вопросов и не подвергала его рассказы сомнением в их реальности, и не перебивала фразой:"..да ты это уже сто раз мне рассказывал.."
Они делились друг с другом историями из своей жизни и своими личными новостями. После занятий Сева задерживался, подолгу разговаривая со своей новой молодой знакомой.
Девочка всем своим видом показывала, как ему казалось, что он ей интересен и как собеседник, и как мужчина.
Она тоже ему была интересна, но только как собеседник. Никаких планов на её счет он не строил. Во-первых, при определенных обстоятельствах, у него бы уже дочь могла бы быть такого же возраста. А во-вторых, ну не его это все: седина в бороду и прочее баловство.
Хотя интерес к его персоне со стороны такой молодой особы тешил самолюбие очень даже сильно. Стоя в ванной перед зеркалом и, похлопывая себя по пузу, восклицал:"Орел! Боец-молодец! Есть еще на что посмотреть!" И даже в телефонном разговоре похвастал об этом своему армейскому другу.
Как то раз девушка ему рассказала, что лет десять назад погиб её отец и они с матерью живут вдвоем.
Так же она добавила и то, что он, Сева, и по возрасту и по внешнему виду сильно ей напоминает его отца.
"Дела..-подумал Сева-налицо явный комплекс нехватки отцовского внимания.
Однако, надо бы держать дистанцию, что ли"- решил он- а то еще приручится.
Что с ней потом делать? Или влюбится, не дай Бог. Начнутся слезы, рыдания и, никому не нужные, объяснения-выяснения".
Общения продолжались, но, как ему казалось, ситуацию он держал под контролем и ничего лишнего или фривольного не допускал.
Прошло месяца три с момента их первой встречи.
"Мне надо с тобой серьезно поговорить-сказала она в один из дней-давай после тренировки встретимся в кафе в лобби?"
"Началось"-подумал Сева с тревогой. Но виду не подал. В кафе, так в кафе. Тренировка не задалась, какие уж там мышцы, если голова совсем другим занята. В кафе он спустился пораньше и стал с нетерпением ждать. Минут через 15 появилась она. Но шла не одна. Рядом с ней шла какая то женщина неопределённого вида, формы и возраста.
Совершенно непривлекательная тетка. Именно тетка. По крайней мере, про таких так и говорят. Женщинами их никогда не называют.
Поздоровались.
"Познакомься-сказала девушка-это моя мама. Я специально попросила её сегодня сюда прийти, чтобы вы познакомились. Мне кажется из вас получится прекрасная пара".
Сева сначала не понял смысла произнесенной тирады. Но когда осознал, чего от него хотят, собрался и, напряженно улыбнувшись, сказал:" Извини, я разве тебе не говорил, что я женат и у меня в этом плане все в порядке? Ладно, мне надо идти".
Как в тумане он вышел из клуба. Весь путь домой в машине он глупо сам себе улыбался в зеркало заднего вида.
Дома, подойдя к зеркалу, еще раз похлопал себя по животу, усмехнулся:" Орел, ептать!"
Больше в спортзал он не ходил и по поводу своего внешнего вида не парился.

1537 +

206

Если в шесть лет родители отдают тебя в музыкальную школу по классу бандуры, чаще всего это означает, что они хотят вырастить из тебя бойца. Воина. Юного самурая, который может поднимать вес в несколько раз больше собственного, неведомым самому себе способом распределять пять пальцев на все шестьдесят четыре струны этого пыточного инструмента, коварно принявшего облик музыкального, и стоически выносить насмешки одноклассников, играющих на, хотя и скучных, но более конвенциональных инструментах. Моя преподавательница украинской литературы, экзальтированно-патриотичная женщина, у которой на теле наверняка сплелись воедино строки поэм Ивана Франко и Леси Украинки, любила хвалить меня за выбор бандуры в качестве профильного инструмента. «Вот, — потрясала она могучей рукой, указывая пальцем на развешанные по стенам кабинета многочисленные портреты казачьих ватажков и поэтов, — они гордились бы тобой!». Я грустно и немного виновато смотрела в суровые глаза казака Мамая, поблёскивавшие из-под насупленных бровей, и понимала, что мне необходимо убить своей бандурой несколько десятков тысяч турок, чтобы он действительно гордился мною.

Искусство игры на бандуре преподавала мне Наталья Владиславовна. Сейчас я очень чётко понимаю, что она, на самом-то деле, учила меня Жизни, и, возможно, самые главные уроки в этой жизни я усвоила именно благодаря Наталья Владиславовне. Так, я навсегда уяснила, что сочетание дешёвого растворимого кофе и не самых дорогих сигарет дарует дыханию аромат, который решительно не красит ни даму, ни офицера. А ещё однажды, чтобы избежать урока, назначенного на семь утра вторника, я решилась на отчаянную хитрость и нарисовала под глазами круги маминой тушью в надежде, что очевидная усталость и отработанное заранее страдание в глазах размягчат стальное сердце Натальи Владиславовны и она разрешит мне покинуть это место скорби и страданий. Не размягчило — вместо этого она вызвала моего отца и долго читала ему лекцию о недопустимости домашнего насилия. Вернувшись домой, он крепко приложил меня по затылку, продемонстрировав, что урок им усвоен не был.

Но самую главную премудрость, которую я вынесла из общения с Натальей Владиславовной, я не забуду никогда. Она заключается в том, что, если уж тебе показывают член, не спеши воротить нос, для начала присмотрись.

Это случилось, когда в моём десятом классе Вельзевул дёрнул наш ансамбль отправиться на Всеукраинский фестиваль бандуристов Украины — ну, или что-то в этом духе. Так или иначе, основные вводные верны — были бандуры, был фестиваль, был Крым. То было забытое нынче время, когда ещё можно было приехать в Ялту и не беспокоиться, что твой чехол для бандуры примут за диковинное орудие массового убийства, разработанное бандеровцами для особо изощрённого уничтожения христианских детей, а тебя саму — за террориста. Итак, приехав, мы отправились знакомиться с коллегами — Владиславовна и наша концертмейстер продемонстрировали нам свои недюжинные навыки убойного флирта с престарелыми львовскими дирижёрами, мы неуверенно отрепетировали «Якби мені черевики» в актовом зале, а после были предоставлены сами себе.

Пройдясь по набережной и сфотографировавшись с десятками орлов и шиншилл, мы с нашим преподавательским составом в количестве двух штук начали по очереди играть в занятную игру «покури незаметно», в которой вторая команда уверенно делала вид, что не понимает, зачем первая периодически отстаёт, а затем возвращается с преувеличенно незамутнёнными лицами и активно жуёт жвачку. Но эта игра определённо нам нравилась — ведь в ней не было проигравших.

Побродив по Ялте около полутора часов и смирившись с мыслью о том, что делать нам решительно нечего, мы посовещались и отправились кататься на канатную дорогу, ведущую на Ай-Петри. Я до сих пор не до конца понимаю, как было принято это решение и откуда растут ноги моей вопиющей непопулярности в коллективе, но созерцать горы я отправилась в одной кабинке с Натальей Владиславовной и концертмейстером. Стоило нам отъехать примерно на метр, как в наше временное жестяное пристанище врезалась ворона и с пронзительным воплем упала вниз. Казалось бы, суицидальное пернатое должно было бы дать нам понять, что, если мы продолжим эту поездку, то не забудем её уже никогда, однако мы почему-то совершенно спокойно продолжали уверенно двигаться дальше. Впрочем, выбора-то у нас всё равно не было.

Когда была проделана ровно половина пути, дорога, разумеется, остановилась. Мы гордо висели в жестяной кабинке над узкой горной дорогой, многозначительно вглядывались в горизонт, обменивались ничего не значащими фразами вроде «хорошо висим», «это на счастье» и «повезло, что вообще не упали». И тут на дороге под нами появился он. Человек, ради которого всё и затевалось. Мужчина средних лет, седой, с небольшими залысинами; однако наличие у него особенного, животного шарма ощущалось даже на расстоянии. С вполне уместной театральщиной незнакомец распахнул плащ, под которым, как водится, не было абсолютно ничего, слегка поклонился нам (по крайней мере, так нам показалось сверху), возложил руки на член и принялся самозабвенно и упоённо мастурбировать. Мои спутницы издали вопли праведного гнева, я же, на тот момент ещё не до конца понимавшая, что происходит, с вежливой заинтересованностью продолжала наблюдать за процессом. Мне по какой-то непонятной причине казалось, что, стоит мне отвести от него взгляд, произойдёт нечто ужасное.

Впрочем, ужасное, так или иначе, произошло. Наталья Владиславовна и концертмейстер приутихли, я слегка покосилась на них, дабы убедиться в том, что они живы. То, что я увидела при взгляде на них, напоминало зарисовку на тему «Любовника леди Чаттерлей» — сбившиеся страстные локоны, учащённое дыхание, лёгкий румянец, оттеняющий скулы. Концертмейстер почему-то держалась за рукав Натальи Владиславовны, приговаривая: «Наташа, смотри», будто были хоть минимальные шансы того, что Наташа могла не смотреть. Чувствуя себя определённо лишней на этом торжестве зрелой сексуальности, я вновь взглянула на мужика, который дрочил, — мне всё ещё казалось страшно невежливым, а, может быть, просто страшным игнорировать его перформанс. Стоит признать, действо носило и вправду впечатляющий характер: будучи определённо не новичком в благородном деле публичной дрочки, наш герой картинно отставлял ногу на большой валун, периодически вскидывал голову, чтобы солнце бликовало в его седой гриве, и не забывал поглядывать на публику — ведь, как известно любому хорошему артисту, визуальный контакт — это главное.

А потом всё завершилось.

Мужчина небрежным и явно отрепетированным движением отряхнул руку, накинул плащ и скрылся в кустах. Наталья Владиславовна и концертмейстер шумно выдохнули. Мне захотелось лечь на пол, вдохнуть запах ржавчины и плакать. Разумеется, именно на этом моменте канатная дорога вздрогнула, бодро встряхнулась и неспешно поехала дальше. Мы нетвердым шагом вышли на смотровую площадку. «Ну? — радостно воскликнула Наталья Владиславовна, поправляя прическу и закуривая, уже даже не скрываясь. — А дальше у нас что?».

1480 +

207

Гельсингфорс - бывшая главная база балтийского флота России. А строили ее изначально шведы - против России. Там есть музей, в котором очень забавно излагалась история крепости.
Строили шведы тамошнюю крепость лет двадцать. Труд был адов, финнов, понятно, не жалели ради такого важного дела. Успели. Построили. Вышла крепость большая-пребольшая. Тут и русские подоспели. Шли издалека, с боями. Дошло их мало и всего с тремя пушечками. Ну постреляли из них - толку ноль. Стали думать - что делать? Подумали-подумали да и надумали - заслали бабла коменданту - он крепость и сдал. Закручинились шведы и прокляли коменданта до седьмого колена, но горю это не помогло.
И очень забавно выглядит сегодня явное возмущение финнов тем, как русские нечестно у шведов крепость отжали. Хотя казалось бы - ну причем здесь финны ?

672 +

208

Я люблю свой город.

Сегодня не его день рождения, но зачем же повод, чтобы признаться в любви.

Так вот, недавно, глядя на традиционную серую хмарь над голыми ветками, я подумал о нашей специфике. Нашей - это я про петербуржцев.
(Никакого противопоставления с Москвой, зачем же)

1. То есть, это же климат, прежде всего.
Я люблю свой город.
Но, бл#, климат.
Знаете, какая самая популярная фраза питерца, который вернулся из отпуска? Или из командировки? В общем, откуда угодно?
"С погодой повезло".
Это потому, что питерцу в голову прийти не может, что небо голубое чаще, чем 20 дней в году - это НОР-МАЛЬ-НО.
Когда я изложил этот пункт приятелю, он стал пространно излагать, как недавно во Владивостоке они попали в снежный шторм, когда выпала месячная норма снега за день, и они из бара в бар 100 метров вынуждены были на такси ехать. Я его прервал и спросил, кой черт он мне тут контрпример излагает. Он удивленно поднял брови: "Ты не понимаешь. Я к тому, что в Питере погода все равно хуже."
Здесь отоларингологи достигают профессионального совершенства.
Здесь народ терпимо относится к низким потолкам, потому что пригибают голову, даже выходя на улицу.
Мы же тут как вампиры. Переселение в пещеры, атомную зиму или поголовную вампиризацию населения в Питере не заметят.
Приехавшая из Нигерии на пмж подруга год и осеннюю депрессию спустя с ужасом спрашивала, всегда ли у нас так.
Всегда, дорогая. Всегда.

2. География.
Недалеко ушла от климата. Я все понимаю, Петр, окно в Европу, но из него дует.
У нормального человека "жить на острове" ассоциируется с пальмой, пляжем и кокосом.
У питерца - "бл#опятьмосты", "хренприпаркуешься" и "старыйфонд".

Помните фильм "Шерлок Холмс и доктор Ватсон" с Ливановым и Соломиным? Серия про собаку Баскервилей?
Там есть Гримпенская трясина.
Она должна быть унылая и зловещая.
Петербуржец, смотря этот фильм, ничего не понимает.
Ведь ему достаточно 10 км за Янино выехать - там везде такая же фигня будет вокруг.
Только посреди "Гримпенской трясины", кроме собаки, будет еще долбаный мангал. Потому что там люди отдыхают.

Кстати, о болотах.
Я искренне восхищаюсь смелостью и дерзостью видения Петра I.
Уверен, что накануне все крепко выпили, но все равно, в те времена построить столицу на болоте - это, может, как сегодня Кремль на Луну перетащить.
Дорого, сложно, стратегически круто, но климат так себе.

3. Культура.

Я тут матерюсь, конечно, но духовно я очень облагорожен окружением, честно-честно.
Нельзя жить в настолько концентрированном произведении искусства, и не облагородиться.
Выражается это в двух основных реакциях петербуржца при выезде за границу.
а) Ему очень интересно послушать про вот этот дворец, скульптуру или картину, потому что он в них собаку съел.
б) Ему невыразимо скучно слушать треп про сложную историю этого дворца и его высокое значение для этой страны, потому что тетя Алла живет в очень похожем здании, и это же старый фонд, это деревянные перекрытия, ремонт стоит бешеных бабок, а ему еще приходится приезжать помогать ей шторы перевешивать, потому что потолки 4 метра, а тетя Алла боится упасть с лестницы.

(Вообще, многим деятелям культуры и искусства, которые почему-то НЕ родились здесь, прямо самое место Питере.
Я так и представляю себе здесь, скажем, Стинга. И его хит "Я петербуржец в Москве".
Или Гая Ричи. Фильмы с колоритными персонажами типа Григория "Хрен попадешь" Распутина. КартыденьгиЧернаяРечка).

Тем не менее, мы всем этим гордимся.
Если бы Питер был построен в аду, мы шутили бы про 50 оттенков красного, местные катали бы на речных трамвайчиках по лаве и каналам, ну и в город бы людей тянуло по-прежнему сильно, хотя, казалось бы, климат просто ужасен.

Здесь выживают счастливейшие.

1915 +

209

Неправильный еврей

Первым, с кем я познакомился, когда мы с женою купили себе здесь дачу, был Марк Петрович, наш пожилой сосед напротив. Фамилия его была Кац и внешность, для такой характерной фамилии, он имел тоже типично еврейскую, за исключением того, что был неестественно смугл и чёрен лицом. Он где-то работал сутки через трое, а всё остальное время обычно стоял в своих воротах, беседуя с проходившими мимо дачниками. В конце улицы был коттедж нашего председателя, к которому всегда подтягивался местный народ, так что собеседников у него было предостаточно. В случае же долгого их отсутствия Кац осторожно подходил к нашему забору и вежливо начинал обсуждать со мной самые разнообразные вопросы.
Разговаривать с ним мне нравилось, так как было сразу заметно, что человек он интеллигентный и неплохо образованный. На любую тему он изъяснялся красноречиво, часто находил похожие исторические примеры, приводил цитаты из классиков и легко вворачивал какие-то иностранные словечки.
Поэтому позже, когда я узнал, что трудится он всю жизнь простым кочегаром в котельной на местной валяльной фабрике, я был несколько удивлён. Впервые я видел еврея-кочегара, да ещё такого эрудированного. Мне всегда казалось, что они выбирают себе совершенно другие профессии.
И вот как-то вечером, когда мы с ним сидели и чаёвничали в моей беседке, я не выдержал и спросил, почему он выбрал такое довольно нетрадиционное для их нации ремесло.

- Для нации…– печально вздохнул Кац в ответ – вы знаете, ведь я же, на самом деле и не Марк совсем, а Марко, есть такое цыганское имя.
- В смысле – удивился я – вы цыган что ли?
Он помотал головой и подлил себе чаю.
- Видите ли, Николай – сказал он, отпив глоток и чуть помолчав – моя национальность - мечта фашиста: отец у меня цыган, а мать еврейка. Такой вот, несколько небанальный марьяж. Браком такие отношения заканчиваются исключительно редко, но мама была влюблена…– он вздохнул и начал рассказывать.
Так я узнал, что его отец был гитаристом в гастролировавшем цыганском театре. Подарив отпрыску жизнь и чернявую внешность, он вскоре скрылся со своим театром в неизвестном направлении и воспитывал Марка уже, русский отчим, Пётр Андреевич, с кем позже сошлась его мать. К приёмному сыну отчим относился хорошо, хотя тут же окрестил и всячески пытался воспитывать в рабочих традициях, часто беря с собою на местную валяльную фабрику, где сам он работал техником.
Его же мать, Белла Давидовна, напротив, постаралась дать сыну хорошее домашнее образование и даже заставила поступить в университет, откуда его, впрочем, отчислили с четвёртого курса. Отчим этому отчислению даже обрадовался и вскоре устроил его к себе на фабрику, где Кац до сих пор и трудился.

Видимо, в результате такого особенного антропологического смешения и разнополярного воспитания Кац и жил в системе парадоксов. Обычно он был всегда учтивый и любезный, но лишь стоило ему выпить, как поведение его кардинально менялось.
Первый раз, когда я, приехав вечером с работы, столкнулся с такой его особенностью, я весьма удивился. Марк Петрович стоял, пьяно облокотившись на свои ворота и держа в руке початую бутылку «Журавлей».
- О, Колян! А я тебя жду…. выпить вот не с кем… попрятались все от меня, мыши…
Пришлось пригласить его в беседку и принести закуску и пару стаканов.
- Мне чуть-чуть… а что за праздник у вас сегодня?
- Праздник? Да просто гуляю, чё…. дали, вот, аванец, могу себе позволить…. вчера угля на две смены накубатурил – он достал из кармана пачку «Золотой Явы».
- Так вы курите, что ли Марк Петрович?
- А хули нет-то.. когда выпью… имею право – он прикурил сигарету, затянулся и разлил нам водки.
- Ну, давай, Колёк, за уголёк. И давай на ты, хрена ли ты мне вечно выкаешь-то?
Самое интересное, что когда я на следующий вечер обратился к нему на ты, он вздрогнул и, виновато потоптавшись какое-то время у своих ворот, снова подошёл ко мне.
- Вы, уж простите меня, Николай – я понимаю, соседи.… Но давайте всё же на Вы…. А то как-то совсем уж неинтеллигентно получается.

Со временем я стал замечать, что все эти его перевоплощения имеют определённую закономерность. Как правило, выпив первую рюмку, Кац быстро хмелел и приходил ко мне жаловаться на общую несправедливость окружающего нас мира.
- Вы заметили, Николай? – тихо, но возмущенно шептал он мне через забор - председатель наш добермана своего говядиной кормит, сам вчера видел! Какая низость! А как дорогу щебнем подсыпать, так с нас по триста рублей собирали и где тот щебень? Где, простите? Нет, надо точно уезжать из этой страны, вот, честное слово, подкоплю ещё денег и точно решусь.
Поворчав так ещё немного, он возвращался к себе, выпивал вторую рюмку, и вскоре снова появлялся у меня. К этому времени выражение цыганской удали и бесшабашности оживляло его лицо, положительно отличая его от еврея.
- Скучно мы живём, Коля – сходу заявлял он мне – так и проживём с тобой, каждый на своей стороне улицы…. А мир-то он, на самом деле, знаешь какой огромный?
Потом он снова отправлялся к себе и, видимо, отдавая дань памяти папе-музыканту, брал в руки гитару. После чего некоторое время с его стороны доносились какие-то томные романсы, время от времени переходящие в задорные и плясовые цыганские мелодии.
А чуть позже, после употребления им ещё одной порции спиртного, на смену им приходила его любимая «Раскинулось море широко».
- Проститься с товарищем утром пришли, матросы, друзья кочегара – выводил он трагическим голосом, начиная неожиданно чётко выговаривать букву «р».

Собственно говоря, это и был знак к началу последней трансформации, потому как вскоре Кац уже появлялся у моего забора с какой-нибудь газетой в руках. К тому времени он был уже полностью русским.
- Ты, бля, видал, Колян, что эти еврюги опять надумали? – тыкал он в газету пальцем - Чемодан, свой, суки, луивитошный на Красной площади поставили, прям напротив Василия Блаженного, как только совести хватило?!
- А вам то что с того чемодана – не понял я – это ж просто реклама.
- Дда как! – он даже поперхнулся – так чемодан этот ихний копия храма царя Соломона ерусалимского!! В точности повторяет все его пропорции!! Нет, ну это беспредел какой-то!!
- Ну, храм, ну и что? По мне, так пусть хоть в чемодане молятся.
- А я тебе вот, что скажу – отчеканивал он в ответ - это мы с тобой в церковь молиться ходим... А у них в синагогах планёрки!! Соберутся и думают, как русскому человеку навредить…. православному… – он оглядывался и, за неимением чего-то более подходящего, крестился на флюгер председателя.

Все остальные соседи к таким его превращениям, по всей видимости, давно привыкли, переставая с ним общаться уже на цыганской стадии, поэтому весь остаток вечера он проводил возле нашего участка, кляня козни масонов-олигархов, прочую мировую закулису и вновь появляясь наутро милым и интеллигентным человеком.
До самой осени я наблюдал такие его превращения, приходившиеся, как я понял, на дни выдачи аванса и получки. Потом наша дача кончилась и до весны туда мы больше не ездили. Зимой я время от времени вспоминал его, размышляя о том, что, на самом деле, больше влияет на формирование человека? Национальность, среда, воспитание? Сложно было сказать....

К сожалению, самого Каца, с той осени, я больше не видел. Когда на майские мы впервые приехали к себе на дачу, то на его участке уже копалась пара пожилых пенсионеров.
Позже председатель мне рассказывал, что Марк Петрович хотел переехать на пенсию в израильскую Хайфу, для чего давно копил деньги, пряча их в старых валенках на антресолях. И как-то поздней осенью, когда похолодало, и по дачам шныряли полуодетые цыганские ребятишки, он, находясь, по всей видимости, в цыганском обличье, сжалился и вручил самому старшему из них те самые старые валенки, напрочь забыв о хранившихся в них накоплениях на своё запланированное еврейское будущее.
Обнаружив с утра пропажу, он не выдержал, запил в чёрную, потом уволился с фабрики и, продав дачу, уехал из нашего города. И где он сейчас живёт и чем занимается никому уже неизвестно.
© robertyumen

2116 +

210

Мне когда-то мой знакомый, назовем его Сергей, рассказал такую историю. Было это очень давно, еще в семидесятые годы, когда он учился примерно в классе шестом. Сергей хорошо учился, активно участвовал в общественной жизни класса, короче, был настоящий пионер - всем ребятам пример. Постольку тогда многие классы ходили во вторую смену, в школе придумали новую форму контроля знаний учащихся: классный руководитель со своими лучшими учениками утром должен был обойти самых неуспевающих учеников класса на предмет проверки выполнения ими домашних заданий. И вот такая группа в составе учительницы, двух примерных девочек и Сергея ни свет, ни заря стала появляться в квартирах плохих мальчиков и девочек, наводя на тех страх и ужас. Пришла эта группа как-то к одному второгоднику по кличке Запа. Как настоящий второгодник, Запа выглядил постарше своих нынешних одноклассников и встретил делегацию в атласном домашнем халате, из-под которого сексуально смотрелись его уже волосатые ноги. Делегация вошла в большую комнату, где почему-то стоял манекен. Манекен был одет с ног до головы: лакированные туфли, пальто, костюм-тройка, рубашка с галстуком и шляпа. Возможно, на манекене было даже нижнее белье и носки, но об этом история умалчивает.
- Наверное, у Запы кто-то из родителей – портной, – решил тогда Сергей.
Когда Сергей проходил мимо манекена, он слегка его задел и что-то там звякнуло. Он тогда на это не обратил особого внимания и делегация приступила к исполнению своих прямых обязанностей. Это посещение возможно бы и забылось, но как-то Сергей сидел на школьном дворе с ребятами из старших классов. Разговор зашел о родителях: у кого, где и кем кто работает. Ребята быстро пришли к заключению, что те родители, которые работают в сфере торговли или общественного питания или просто большие начальники, более уважаемые и авторитетные. Уже тогда у, казалось бы, таких одинаковых советских школьников все было по-разному. Сергей, как образцовый советский школьник, возразил своим старшим товарищам:
- Тут я с вами не согласен. В нашем обществе авторитетным и уважаемым чаловека делает только труд. Вот, возьмем, например, Запу: у него отец, наверное, простой портной, а живут они в прекрасной квартире с современной мебелью.
- У Запы отец – авторитет? – рассмеялись старшие товарищи. Хотя ты, Серый, наверное прав: он у него действительно авторитет, только криминальный. И они поведали Сергею о том, что отец у Запы - карманник, более того, и дед у него был известный в городе карманник и самого Запу ждет то же самое. Вот такая простая советская рабочая династия.
- Эх ты, а еще отличник: простые вещи не понимаешь, – подкололи напоследок его старшие товарищи.
И тут Сергей сразу вспомнил и разодетого манекена, и как что-то там звякнуло, и сразу понял, для чего он там стоял. Все же он был отличник, сообразительный и умный советcкий мальчик.

1472 +

211

Игоря Сорина убили грибы...
– Алёшин, слушай сюда, настал твой звездный час: родители Сорина звонят!!! Прочли твою статью и хотят видеть автора. Ну что, элитный солдат, готов сделать сенсацию?!
Я сидел напротив Купера (Александра Куприянова, главреда желтого таблоида «Экспресс-газета») и медленно соображал, рассматривая его элегантный, не меньше чем за 10 тысяч долларов, костюм, цветную рубашку, строгий английский галстук и черные лакированные ботинки с немыслимо узкими носами. Куприянов говорил энергично, взвешенно и убедительно, а я тормозил. Я вообще по природе медлительный, но нюх у меня хороший, так сам Купер считает, а он разбирается в этом. В «Экспресс-газете» я оказался совершенно случайно, я и не думал попасть в штат, в моих планах был скорее фриланс. Желтая пресса меня привлекала своим жестким подходом и магией скандалов и расследований. Воспользовавшись своими связями и связями первой жены, я нарасследовал аж целых два забойных материала и отправился с ними по главным редакторам самых тиражных газет России. По тем временам, просил я немного: за статью про загулы Бориса Немцова – $3500, за материал о попытке режиссера Владимира Меньшова изнасиловать двух журналисток в провинции – всего $1700. Статьи брали не очень хорошо, слишком долго думали, а в ЭГ сразу схватили. Нет, конечно, не по моим ценам – сторговались почти вдвое. Моим пропуском в прекрасный мир желтой прессы были не только эти две статьи, но и то, что я некоторое время работал у легендарного Андрея Вульфа в «Вульф-групп». Куприянов, услышав про Вульфа, так и сказал своей цыпочке секретарше – Светик, а набери-ка мне Андрея. У меня все опустилось. «Андрей привет, дорогой, тут у меня сидит человечек – Алёшин Максим, ты знаешь такого? Ну и что скажешь?» Видимо, Вульф не сказал про меня ничего плохого, потому что статьи мои взяли, а после мощнейшего резонанса, который эти статьи вызвали, я официально стал специальным корреспондентом по скандалам при главном редакторе «Экспресс-газеты».
– А они не шутят? – все еще притормаживая после сильнейшей попойки с Исаевой и Тагировой, пытался я вернуться в рабочее русло.
Впрочем, родителям недавно покончившего с собой исполнителя культовой мальчиковой группы «Иванушки Internation» Игоря Сорина вряд ли сейчас было до шуток. Два дня назад в ЭГ вышла моя сенсационная статья – «Игоря Сорина убили грибы». Я уже не помню, где я откопал того парня, который мне всё рассказал про Игоря: как они ложками жрали наркотики, как у его родителей всю жизнь эти самые наркотические грибы лежали прямо в серванте, и он с раннего детства подсел на них. Я делал пометки в блокнотике, а под рубашкой у меня работал тайный диктофон. Я записал полтора часа таких откровений и таких подробностей о жизни и смерти звезды, что просто волосы дыбом на голове вставали. Конечно, я очень гордился своей статьей. И вот теперь, после ее выхода, позвонили родители Сорина – нет, они не кричали и не ругались, они просто хотели встретиться с тем, кто всё это написал, а именно, со мной.
– А вдруг они тебя изобьют или даже покалечат?! Вот будет отличный материал! – мечтал вслух Купер.
– Да о чем мне с ними говорить? – честно говоря, я не очень хотел туда идти.
– О чем угодно, Алёшин, мне, что ли, тебя учить?! Да диктофон не забудь. Адрес у Светланы.
Я быстро разыскал указанный адрес – обычная свечка на кольце, непрезентабельный, но чистенький подъезд . В лифте я включил диктофон и запрятал его глубоко под рубашку.
Дверь открыл отец Игоря, мужчина интеллигентного вида. Уже потом я узнал, что Владимир Семёнович Райберг был членом Союза писателей и достаточно известным музыкантом. Мама Сорина, Светлана Александровна, сидела за столом в гостиной.
– Здравствуйте, – пролепетал я. – Я вот тот самый Максим Алешин, вы хотели со мной поговорить.
– Заходите, Максим, разувайтесь.
Я вошел – двушка, самая обычная мебель, кругом фотографии Сорина, очень много книг. Меня усадили за стол и предложили чаю. Казалось, избивать меня никто не собирается.
Первым заговорил отец: «Максим, – произнес он всего одну фразу, – у вас есть дети?.. Нет?.. Пока нет?..» – он замолчал и посмотрел мне прямо в глаза, видимо, пытаясь понять, ЧТО я за человек.
Хотя меня никто об этом и не просил, я зачем-то принялся мямлить про профессию желтого журналиста, про долг, про фанатов, про правду, в конце концов. Все мои слова сползали с моих губ как слизь, падали на пол, загрязняя его, аргументы, запасенные мной, выглядели нелепо, мерзко и подло. Меня уже не слушали – эти пожилые люди увидели, что я из себя представляю, и сразу же забыли обо мне, они просто пили чай и думали о чем-то своем. Потом, когда я закончил, проводили до дверей, вежливо попрощавшись.
Идя к метро, я достал диктофон. Собственно, родителей Сорина там была только одна эта фраза: «Максим, у вас есть дети?..» С точки зрения сенсационности материал никакой. Я все ждал, что вот сейчас меня ударят битой по черепу нанятые родителями Сорина молодчики, вот сейчас, в подъезде… или вот за поворотом... Неужели же меня позвали ради одной-единственной фразы?! Но никто меня не ударил, никто, я сам себя ударил, и голова у меня от этого удара будет болеть всю мою жизнь...

1683 +

212

«ПЕРВЫЙ РАЗ»
Зашел я тут на днях в шоу-рум «Иволга» – котов своих поделочных притащил – а у них там, оказывается, редсовет. Человек 10 молоденьких журналисток, фотографы, дизайнеры – спорят, смеются, доказывают что-то друг другу. Я уж было повернул оглобли – но гнать меня не стали, наоборот, усадили со всеми, налили чаю и предложили поучаствовать в дискуссии.
Тема была – «первые»: ну, например, первый фотограф города, первая красавица, первая леди, первые деньги и т. д. и т.п.
Я сижу, рта не раскрываю, изо всех сил чай пью, пытаюсь умное лицо делать – и тут меня спрашивают, очевидно, из вежливости: «Максим, а у вас есть какие-нибудь предложения? Вот о чем бы вам, как читателю, было бы интересно узнать?
Сглотнув, я промямлил:
– Мне?.. Эээээ… Ну, не знаю… Вот про «первый раз», например… В смысле, первый секс…
Тут я подумал, что сморозил глупость, и покраснел. Со всех сторон раздались смешки, а одна из девушек, в желтой кенгурушке, такая умная-умная на вид, язвительно спросила:
– Ну и как же, по-вашему, мы уговорим хоть кого-то рассказать про свой первый раз?
Я втянул голову в плечи, всем своим существом ощущая свое ничтожество.
– Нет, я не говорю даже о том, – продолжала девушка в кенгурушке, – что тема неприличная, это и так ясно. Я про то, что никто, уж поверьте мне, никогда и ни за что не расскажет про свой первый раз.
– Как не расскажет?! – внезапно возмутилась председатель редсовета и по совместительству владелица издания Екатерина Чудакова и даже кулаком по столу стукнула. – Глупости какие, да я вам здесь прямо сейчас расскажу про свой первый раз! Мне не жалко!
Глаза у творческих сотрудников округлились от изумления, а две особенно юные девушки залились румянцем и стыдливо потупили взоры.
– Это у меня случилось в 14 лет – меня родители на все лето в пионерский лагерь отправили, там у нас, в Житомирской области. Лагерь был хороший, всё замечательно, дискотек только не было. И вот решила я как-то выбраться на местную, взрослую, дискотеку. Удалось мне туда пробраться – я высокая была, 1.80, и со стороны могло показаться, что я уже взрослая такая девушка, хотя я конкретно была подростком. Меня там сразу же парень на медленный танец пригласил – я согласилась, конечно, мне лестно было, что вот я в первый раз, можно сказать, на дискотеке, а меня приглашают, ко мне проявляют интерес, со мной разговаривают… Потом мы с этим парнем пошли на лавочку: он меня обнял, поцеловал – я совсем в восторге была, вот, думаю, класс! А парень мне такой и шепчет на ушко: давай, говорит, на полшишечки?..
В кабинете стояла гробовая тишина, девушку в кенгурушке, казалось, парализовало, а мне захотелось закрыть уши, чтобы не слышать столь интимных подробностей от той, кто восседала в директорском кресле на фоне больших белых крыльев.
– А я ему: ну давай…
Теперь уже все сидели красные и старались не смотреть на делящуюся самым сокровенным Катю Чудакову. Я проклинал себя за то, что затронул эту тему.
– Да, – говорю, – давай на полшишечки. – Оборачиваюсь, а вокруг степь. Где же, спрашиваю, мы эти шишечки возьмем?! Они же в лесу растут…
Вот тут парень понимает, что я совсем маленькая, разворачивает меня и пендаль дает под жопу – марш в палату! В свой пионерлагерь!
Я в отряд пришла, а меня там уже вожатый поджидает. Ну что, мол, нагулялась?! И чуть ли не развратной женщиной меня называет. Завтра с тобой, такая-сякая, поговорим. Назавтра весь лагерь построили: Катя Чудакова, выйти из строя… При всех меня за эту дискотеку отчитали и выгнали из лагеря. Я потом несколько дней плакала: невинная девочка – и так они по-свински со мной обошлись, вот ведь какие люди! Так что я этот свой первый раз никогда не забуду!
Тут все выдохнули и заулыбались.
Я победоносно посмотрел на девушку в кенгурушке – вот видишь, хотел я ей сказать, никаких нет запретных тем для человека с интеллектом и чувством юмора!

1750 +

213

Сидели тут рассуждали о том, что с годами встречи Нового года становятся рутиной, а когда-то от каждой из них ждали чуда, и порой чудеса случались. Я вспомнил новогоднюю ночь тридцатилетней примерно давности и вдруг сообразил, что никогда эту историю не записывал, хотя, казалось бы, все мало-мальски интересные факты биографии давно выложены в интернет в той или иной форме.

Я тогда учился на пятом курсе. У сокурсницы-москвички предки умотали встречать Новый год на дачу, и был дан приказ свистать всех на флэт. Каждый из базовой компании обещал привести еще кого-то, ожидалось не меньше десятка новых знакомств. Я критически осмотрел свой гардероб, состоявший из четырех застиранных ковбоек и двух нейлоновых водолазок, способных электростатическим разрядом убить слона, и обратился за помощью к соседу по комнате, известному на всю общагу моднику и ловеласу. Тот выдал мне со своего плеча рубаху апаш и пиджак непередаваемого лилового оттенка. Пиджак был малость длинноват и узковат, но вкупе с почти фирменными джинсами смотрелся убойно, я с трудом узнал себя в зеркале.

В разгар веселья пришли две опоздавшие девушки: одна из наших и незнакомка в голубой курточке. Я ниже среднего роста, все предыдущие увлечения укладывались в диапазон от невеличек до совсем крошек, а эта – высоконькая, повыше меня. И это была единственная деталь, которую я отметил сознанием. В остальном... я едва не задохнулся от восторга. Это был ангел, сошедший с небес персонально ко мне, идеальное воплощение всех моих сокровенных грез и желаний.

Моей естественной реакцией было бы забиться в самый дальний угол и оттуда молча взирать на нее влюбленными глазами. Но, видно, сосед вместе с пиджаком одолжил мне свою манеру поведения. Я с удивлением обнаружил, что вешаю куртку ангела на крючок, веду ее к столу, что-то наливаю в стаканы и требую выпить непременно на брудершафт, а мой язык плетет небылицы со скоростью 150 узлов в секунду. Я узнал, что небесное создание зовут Алиной, учится она в нашем вузе на бухгалтерском факультете, на котором у меня совсем не было знакомых, и выяснил ее пристрастия в музыке, кино и литературе, причем на каждое прозвучавшее в разговоре имя у меня находилась подходящая к случаю байка, цитата или интересный факт. Добрая половина этих сведений всплывала из недр лилового пиджака, во всяком случае в голове у меня такого отродясь не водилось.

Пробили куранты. Нет смысла уточнять, с кем я чокнулся шампанским и какое желание загадал. По первой программе показывали «Голубой огонек», а по второй – конкурс бальных танцев, на котором мы и остановились. Танцор из меня никакой, медведь, наступивший на ухо, изрядно потоптался и по ногам. Но тут мне были нипочем и танго, и джайв, и пасадобль, лишь бы держать в руках эту талию и вдыхать аромат духов у нежного ушка.

После танцев веселая компания вывалилась на улицу играть в снежки. Для нас с Алиной игра свелась к тому, что мы гонялись со снежками друг за другом, потом пытались друг друга повалить, потом успешно повалили и с хохотом покатились по свежему снегу, забивавшемуся в рукава и за шивороты. На обратном пути лифт застрял между этажами. К сожалению, застряли мы не одни, но все равно за два часа в темноте (а может, и три, легко ли найти лифтера в новогоднюю ночь) мои руки изрядно погрелись в разных местах под ее промокшей курткой, да и губы не сильно скучали. После вызволения из лифта мы уже не разнимали рук.

Рассвело, скоро должны были вернуться хозяева. Все занялись уборкой квартиры. Я мыл тарелки, Алина стояла рядом с полотенцем наперевес.
– Почему-то все важные события в моей жизни происходят, когда в кармане билет, – сказал я. – Сегодня уезжаю на неделю к родителям. Когда мы увидимся?
– Девятого января у меня экзамен, восьмого весь день буду в читалке. Приходи туда, решим, что делать дальше. Ты хорошо моешь посуду, за такого не страшно и замуж выходить.
Это была, конечно, шутка, но я воспринял ее вполне всерьез.

Восьмого января я, конечно же, пришел в читалку. Нет, не пришел. Прилетел на крыльях любви. Экзамен назавтра ожидался во многих группах, больше сотни хорошеньких головок склонились над учебниками. Где же Алина?

И тут я понял страшную вещь. Я понял, что совсем не помню ее лица. Общее ощущение чего-то волшебно прекрасного и ни одной конкретной черты. Черт-черт-черт, ну почему я всю новогоднюю ночь занимался хрен знает чем вместо того, чтобы пялиться на нее из угла и запоминать каждую черточку?

Я растерянно шел вдоль столов, вглядываясь в лица. Может, эта? Нет, волосы слишком короткие. Или вот эта? Нет, нос не такой. Или такой все же? Одно лицо показалось знакомым. Я робко сказал: «Привет!», девушка подняла голову. Нет, это девчонка с нашего факультета, кажется, Таня или Наташа. А вдруг все же она? Назвалась зачем-то Алиной и зажигала со мной под чужим именем? Нет, не может быть. Тогда бы она не смотрела так недоумевающе-равнодушно. А может, вон та?

Я неловко позвал: «Алина!», никто не отозвался. Что еще я мог сделать? Крикнуть на всю читалку? Будь на мне лиловый пиджак, может, и решился бы, а так – нет. Да, может, ее и вовсе не было в библиотеке. Я изучил вывешенные у деканата списки студентов. Ни одной Алины в списках не значилось, но ничто не мешало ей быть по паспорту Еленой, Александрой или даже Ольгой, а этих было полфакультета.

Я кинулся к девчонке, с которой Алина пришла на вечеринку. Та удивленно ответила, что никого не приводила, девушку в голубой куртке не знает, а случайно столкнулась в ней в лифте. Расспросы других участников вечеринки тоже ничего не дали. Некоторые запомнили девушку, с которой я тусовался, но никто ее не приводил и не знал раньше. До окончания учебы я то и дело околачивался на бухгалтерском факультете в надежде, что она сама меня увидит и подойдет, но этого тоже не случилось. Под конец я вообще засомневался, была ли она в действительности или только пригрезилась мне. То ли девочка, а то ли виденье. Прошла, как каравелла по зеленым волнам, и исчезла вдали.

Прошло, как я уже сказал, тридцать лет. Я жил, не прячась от стрел Амура, и был ими ранен по меньшей мере девятнадцать раз легко, пять раз тяжело и три раза смертельно. Но я жив до сих пор и, встречая девушку (а теперь в эту категорию входят особы от 20 до 50 и выше), каждый раз пристально вглядываюсь: она? Не она? Нос такой? Или другой все же?

1488 +

214

Лакмус

Есть у меня американец один знакомый с Арканзаса, жил я у него когда-то пару недель бесплатно по их волонтёрской программе, скорешились, переписываемся сейчас. Хороший мужик, крепкий такой, основательный, трое детей у него, сам пашет как мотоблок, удобрениями для фермеров торгует.
Такие по всей Америке живут, в небольших, как правило, городках, живут своими нехитрыми интересами, работают, детей рожают, в церковь по выходным ходят, в баре по пятницам сидят, ругают своих политиков с их вечными межпартийными сварами, недолюбливают уолл-стритовских кошерных финансистов, а слово НАТО вообще не знают по умолчанию.

Ничего, что я так? Ведь, да, да, знаю - тупые жирные бездуховные пиндосы, революции устраивают, войны развязывают, доллары свои поганые печатают, на ресурсы наши нацелились, маккейнобамапсаки и т.д…
Можно и так, конечно, только, вот, я не смешиваю агрессивную внешнюю политику руководства США, которую, естественно, не одобряю, с простой одноэтажной Америкой, где многое, и в самом деле, довольно умно, гармонично, а часто даже по-пуритански, на наш взгляд, устроено.

Так вот в такой, вот, одноэтажной Америке очень силён дух миссионерства и здорово популярна разного рода благотворительность. Они то вещи в церковь тащат для жертв какого-нибудь очередного катаклизма, то на синих китов деньги сдают, то леса где-нибудь спасают. Может со скуки, а, может, думают, что наверху зачтётся, верущие они там, в основном. В любом случае, ничего плохого в этом нет, по-моему.
Вот и американец мой тоже верует и всё страдает, что я нет. И даже шлёт мне, время от времени, какие-то свои божьи картинки, молитвы и т.п… Ну, а мне-то что, я хоть и атеист, но к этому нормально отношусь, жалко что ли…

И вот приходит мне от него в этом декабре письмо, тема стоит: Хэлп, плиз, наша христианская семья в опасности! Читаю и понимаю - попандос. Помогите, пишет, кто, чем сможет, хоть пять, хоть десять долларов. Мол, бизнес окончательно накрылся, кредиторы душат, дом за долги отбирают, скоро всей семьёй в шалаш у реки переедем и тому подобное.
Блин, думаю, вот же ситуэйшен, вроде, казалось, успешный такой человек, а тут всё разом к его берегу прибило, и говно и палки.

С деньгами у меня как у всех, наверное, я всё где-то рядом с ними хожу, перманентно нету лишних, но тут решил - помогу, хоть пару-тройку сотен, а кину, хороший мужик всё-таки, принимал меня по-человечески.
Пишу ему, мол, сочувствую от всей души, держитесь, что делать-то, дети же у вас и так далее, что уж тут напишешь? И давайте мне тогда счёт ваш или карту и как платить пишите, помогу, чем смогу.
Тот тем же вечером (утро у них) отписывается. Да ты чего, пишет, с ума сошёл, всё у меня ровно, чего и тебе желаю, я тут даже ещё один бизнес прикупил, мойку выездную фуры мыть. Это ж мы просто деньги так на Рождество детям больным собираем, специально в такой вот шутливой форме. У нас все так по знакомым рассылают, ты просто у меня в общей рассылке забит, вот тебе, видимо, заодно и дошло.

Ой, отвечаю, сорри, тупанул, рад за вас.

А он мне - да, ладно, мол, наоборот, спасибо тебе, всё правильно, как друг поступил.

Такой вот со мной был курьёз, о котором я на следующий день на работе соседу за обедом и рассказал. Офисы у нас рядом, фирма у него своя по проектированию, такой он сам небедный, кстати, мужичок, коттедж, “кайешка”, все дела.
Он загорелся, да у меня ж, говорит, супруга как раз сейчас в марафоне благотворительном участвует, всё взносы у меня клянчит, я ей эту тему и подскажу!
А спустя дня три, когда опять обедать спустились вместе, я у него и спрашиваю, ну, как, мол, успехи, собрала жена деньжищи-то?

Ага, собрала, отвечает, даже не ожидал от неё такой прыти, честно говоря… Она же всем друзьям нашим, всей родне письмо такое разослала, написала, что рейдеры у нас фирму отжали и бандюков подсылают, что налоговая счета закрыла, что приставы всё уже описали и дом и машины, а мы, мол, сейчас сами под Тюменью у матери моей в деревне прячемся.

Ого, говорю, молодец, ну и как, как выхлоп-то, много набрали?

Да что, рукой машет, деньги? Главное, я же всех как лакмусом проверил, спасибо тебе за идею.… И знаешь…. Мы с двумя семьями знакомыми, что с института дружили, вдрызг разругались, те тоже сдуру письму поверили и давай хвостом крутить, тьфу, бля… моя с подругой лучшей посралась, в прошлом году ей деньги на учёбу для дочки занимали… брату жёниному дачу тут свою старую хотел отдать, теперь пусть пасётся, гадёныш, третий день уже трубку не берёт, шкерится….

Зато, смеётся, все остальные, порадовали, звонили хором, поддерживали и даже в два дня нам на «ренушку» годовалую собрали, чтоб мы хотя бы из деревни в город ездили, Антошку в школу возили. Чуть уже не купили… пришлось бы мне с Порша слазить….
А если серьёзно, то знаешь, как-то даже на душе хорошо стало, всё ж и у нас хороших людей больше… не только как в какой-то там Америке…
© robertyumen

1599 +

215

Ехал с месяц назад примерно из Петербурга в Москву. Поезд был ужасно неудобный - ночной, сидячий, идёт часов одиннадцать. Чих-пыхаем последние километры уже по городу. Сзади меня на сидении разливается по телефону какая-то девушка. Вначале долго описывает подруге свои амурные дела, работу, поездку - в общем, по тону слышно, что человек в теме и от жизни не отстаёт. Потом произносит фразу, заставляюющую насторожиться: "Ну, я не знаю, мне казалось, что мы не на Ленинградский приезжаем. Сейчас уточню". Я про себя думаю, что после всех этих полусуток в три погибели без кондиционера приехать на Курский было бы вообще шикарно, этого ещё не хватало. Она, тем временем, выясняет у соседа обстановку и продолжает:
- Да, на Ленинградский. Хотя в билете у меня написано "Москва-Октябрьская"...
А вы говорите, анекдоты.

745 +

216

За давностью лет нет смысла менять имена, явки, пароли, но если героиня узнает себя, пусть не сильно злится. Итак, девочка Женя с рождения была наказанием не только для родителей, но все окружающие её люди плакали, нет, не плакали, стонали от одного присутствия маленького дьяволёнка в радиусе километра.
Как она сама выжила, попадая в разные ситуации, для меня тоже загадка. По всем законам должно было всё сложиться очень печально для неё, но страдали только окружающие.
Один день её жизни, скажу сразу - не самый худшиий...
1 сентября, первый класс, закончился первый, он же единственный урок мира, звонок. Дети уже немного знакомы друг с другом, огалделой толпой выбегают в коридор и со скоростью спринтеров ноги их несут на улицу. Мальчик, разбежавшись, подскальзывается и плашмя падает на пол, остальные дети оббегают его и устремляются дальше, но только не Женя... Вы можете подумать, что она решила помочь однокашке, не-а, она пробежала по нему, умудрившись своими каблучками оствить ему на спине несколько гематом и сломав два пальца на руке.
Перед входом в школу росла красавица берёза. Просто заглядение, говорили, что её ёще маленьким саженцем, шутки ради, посадили первые ученики школы, она прижилась, и хотя росла прямо напротив входа, пилить её никто не собирался. Но это только пока. Женя, продолжая свой забег, выбежала из школы и по инерции, не успев затормозить, толкнула девочку, стоявшую возле берёзы. Девочка произвела удар лбом по дереву такой силы, что потеряла сознание и еще долго огромная шишка напоминала ей о том дне.
Врачи со скорой только качали головой, а водила ржал как конь.
Женя была наказана очень строго, как казалось её родителям, но от наказания пострадали сами и соседи, но это другая история...

1169 +

217

Забавная История из Американской Жизни или Вокруг Все Свои

Преамбула

После воскресного Церковного Евангельского собрания, я с моей дражайшей супругой и другом пошли в ближайшее отделение Starbucks'a, дабы испить живительной влаги с высоким уровнем кофеина. Надо заметить, что всё это происходит в той части Manhattan'а, которая популярна у hipster'ов и всякого рода неформалов и богемы. Кстати, пресловутый бар "Coyote Ugly" из одноименного фильма находится в несколько блоках оттуда.

Наша незамысловатая компания взяла напитки и уютно уселась в уголке, впритык к сидящему к нам спиной, уткнувшемуся в IPad, сильнозагоревшему брюнету, читавшему какую-то статью с израильского сайта. В атмосфере полного погружения в американскую среду, наш размеренный разговор на русском, обильно сдобренный шутками, наверное смотрелся слегка экзотически, хотя "тамашнея публика" привыкла ко всему.

Фабула

В кофейню входит молодая девушка в свободном летнем сарафане с распущенными по плечам волосами и собакой на поводке. Собака была породы кончая, та самая, которой травят лисиц, и которая была увековечена в мультфильме/комиксе "Peanuts" (Мелочь пузатая), под именем Snoopy, дружившая с маленькой желтой птичкой именуемой Woodstock. Со стороны казалось, что это собака гуляет хозяйку (впрочем, так обычно всегда и бывает), потому что когда хозяйка пришла получать кофе, собака семенила отдельно от неё, таща по полу поводок. Пес подошел к нашей троице, обнюхал всех и уселся у меня в ногах, как бы охраняя хозяина. Я протянул руку, дал себя понюхать, потом погладил пса, который оказался слегка седым, семялетним дедушкой. Девушка слегка удивилась поведению четвероногого и заговорила с нами по-английски с минимальными вкраплениями русских слов. Оказывается, что собака не её, а брата, который уехал на пару дней и попросил приглядеть за псо, который по-видимому решил, что старый хозяин больше не появится и выбрал себе нового, или может наши коды ДНК были похожи, как предположила дама.

Но наш разговор подошел к концу и девушка заторопилась. Она обратилась к собаке: "Let's go home! It's not Dima!" (Идем домой! Это не Дима!), когда моя супруга выпалила: "Actually, it is Dima!" (Вообще-то, это Дима!). Это вызвало волну удивления на лице девушки. Оказывается, пес выбрал меня по имени!

Когда эта парочка удалилась, мы продолжили разговаривать и смеяться над странными поворотами жизни, интеллектом животных и вездесущности русскоязычных. В этот момент "Израильтянин" повернулся и заговорил с нами, естественно, по-русски.

В общем, хорошо, когда все свои. Шалом.

1126 +

218

Забавная История из Американской Жизни или Вокруг Все Свои

Преамбула

После воскресного Церковного Евангельского собрания, я с моей дражайшей супругой и другом пошли в ближайшее отделение Starbucks'a, дабы испить живительной влаги с высоким уровнем кофеина. Надо заметить, что всё это происходит в той части Manhattan'а, которая популярна у hipster'ов и всякого рода неформалов и богемы. Кстати, пресловутый бар "Coyote Ugly" из одноименного фильма находится в несколько блоках оттуда.

Наша незамысловатая компания взяла напитки и уютно уселась в уголке, впритык к сидящему к нам спиной, уткнувшемуся в IPad, сильнозагоревшему брюнету, читавшему какую-то статью с израильского сайта. В атмосфере полного погружения в американскую среду, наш размеренный разговор на русском, обильно сдобренный шутками, наверное смотрелся слегка экзотически, хотя "тамашнея публика" привыкла ко всему.

Фабула

В кофейню входит молодая девушка в свободном летнем сарафане с распущенными по плечам волосами и собакой на поводке. Собака была породы кончая, та самая, которой травят лисиц, и которая была увековечена в мультфильме/комиксе "Peanuts" (Мелочь пузатая), под именем Snoopy, дружившая с маленькой желтой птичкой именуемой Woodstock. Со стороны казалось, что это собака гуляет хозяйку (впрочем, так обычно всегда и бывает), потому что когда хозяйка пришла получать кофе, собака семенила отдельно от неё, таща по полу поводок. Пес подошел к нашей троице, обнюхал всех и уселся у меня в ногах, как бы охраняя хозяина. Я протянул руку, дал себя понюхать, потом погладил пса, который оказался слегка седым, семялетним дедушкой. Девушка слегка удивилась поведению четвероногого и заговорила с нами по-английски с минимальными вкраплениями русских слов. Оказывается, что собака не её, а брата, который уехал на пару дней и попросил приглядеть за псо, который по-видимому решил, что старый хозяин больше не появится и выбрал себе нового, или может наши коды ДНК были похожи, как предположила дама.

Но наш разговор подошел к концу и девушка заторопилась. Она обратилась к собаке: "Let's go home! It's not Dima!" (Идем домой! Это не Дима!), когда моя супруга выпалила: "Actually, it is Dima!" (Вообще-то, это Дима!). Это вызвало волну удивления на лице девушки. Оказывается, пес выбрал меня по имени!

Когда эта парочка удалилась, мы продолжили разговаривать и смеяться над странными поворотами жизни, интеллектом животных и вездесущности русскоязычных. В этот момент "Израильтянин" повернулся и заговорил с нами, естественно, по-русски.

В общем, хорошо, когда все свои. Шалом.

987 +

219

Забавная История из Американской Жизни или Вокруг Все Свои

Преамбула

После воскресного Церковного Евангельского собрания, я с моей дражайшей супругой и другом пошли в ближайшее отделение Starbucks'a, дабы испить живительной влаги с высоким уровнем кофеина. Надо заметить, что всё это происходит в той части Manhattan'а, которая популярна у hipster'ов и всякого рода неформалов и богемы. Кстати, пресловутый бар "Coyote Ugly" из одноименного фильма находится в несколько блоках оттуда.

Наша незамысловатая компания взяла напитки и уютно уселась в уголке, впритык к сидящему к нам спиной, уткнувшемуся в IPad, сильнозагоревшему брюнету, читавшему какую-то статью с израильского сайта. В атмосфере полного погружения в американскую среду, наш размеренный разговор на русском, обильно сдобренный шутками, наверное смотрелся слегка экзотически, хотя "тамашнея публика" привыкла ко всему.

Фабула

В кофейню входит молодая девушка в свободном летнем сарафане с распущенными по плечам волосами и собакой на поводке. Собака была породы кончая, та самая, которой травят лисиц, и которая была увековечена в мультфильме/комиксе "Peanuts" (Мелочь пузатая), под именем Snoopy, дружившая с маленькой желтой птичкой именуемой Woodstock. Со стороны казалось, что это собака гуляет хозяйку (впрочем, так обычно всегда и бывает), потому что когда хозяйка пришла получать кофе, собака семенила отдельно от неё, таща по полу поводок. Пес подошел к нашей троице, обнюхал всех и уселся у меня в ногах, как бы охраняя хозяина. Я протянул руку, дал себя понюхать, потом погладил пса, который оказался слегка седым, семялетним дедушкой. Девушка слегка удивилась поведению четвероногого и заговорила с нами по-английски с минимальными вкраплениями русских слов. Оказывается, что собака не её, а брата, который уехал на пару дней и попросил приглядеть за псо, который по-видимому решил, что старый хозяин больше не появится и выбрал себе нового, или может наши коды ДНК были похожи, как предположила дама.

Но наш разговор подошел к концу и девушка заторопилась. Она обратилась к собаке: "Let's go home! It's not Dima!" (Идем домой! Это не Дима!), когда моя супруга выпалила: "Actually, it is Dima!" (Вообще-то, это Дима!). Это вызвало волну удивления на лице девушки. Оказывается, пес выбрал меня по имени!

Когда эта парочка удалилась, мы продолжили разговаривать и смеяться над странными поворотами жизни, интеллектом животных и вездесущности русскоязычных. В этот момент "Израильтянин" повернулся и заговорил с нами, естественно, по-русски.

В общем, хорошо, когда все свои. Шалом.

1184 +

220

Всякие бывают фамилии. Уж как повезет. Смешные случаются, неприличные, благородно-звучащие... Что характерно, обладатели необычных фамилий не желают их менять, какие бы неудобства фамилия им не доставляли. В Нерезиновке, судя по телефонному справочнику 1972 года, были 6 человек с фамилией Педик. Представьте себе знакомство: - Привет! Я Вася Педик! Недолго и в морду огрести. На анекдот ру проскакивала история, как встретились Супер и Шедевр. Бывает, родителей не выбирают, а "супер" в переводе всего лишь "выдающийся" или "очень большой".
А вот в небольшом городке средней полосы жил дяденька с фамилией Кукудаки. Такая себе греческая фамилия, хотя сам В.П. Кукудаки греческого не знал. Он в совершенстве владел тремя русскими - общим, матерным и научным, ибо был доктором наук в области химии. А женат Кукудаки был на гражданке по фамилии Яблочко. И ни он, ни она фамилии менять не хотели, так и прожили 30 лет в браке и еще бы прожили, если бы В.П. не вступил в конфликт с ДЕЗом.
Средний работник ЖКХ заткнет башкой в толчок самого отпетого мизантропа, ибо жильцовские претензии последнее время вообще беспредельны и невыполнимы. Общий смысл "сделай, как я хочу, а на остальных мне насрать". Мне холодно, значит весь дом должен млеть от температуры +28 в квартире. Мне жарко, значит все должны благодарить небеса за +16. Переставьте мне дверь так, чтобы если я выхожу, сука-соседка выглянуть не смогла. Хочу аутентичную дверь в подъезд. Как была в 50м году. Дубовую! За чей счет? За ваш, конечно! Ну и что, что нынче дубовая филенчатая дверь стоит, как рэндж ровер. Я ж хочу! За 450р в месяц на содержание и текущий ремонт ХОЧУ! И весь мозг вынесет. Или краску в подъезд не Задрищенского химзавода, а Тиккуриллу финскую. И тоже за счет ДЕЗа, которому на финскую краску никто денег не даст.
Короче, все мои ХОЧУ за ваш счет. И не колышет. Или в ходе переустройства верхним этажам горячую воду отрежет и не дает восстановить. Или условия выдвигает - сделай мне ремонт, как в городке Парижске, тогда дам заварить текущий стояк отопления под полом.
Вот и не любим мы вас и прозвища обидные выдумываем.
Кукудаки восхотел замену внутреней трубной разводки. За счет ДЕЗа, конечно. Его ткнули носом в жилкодекс: квартира приватизирована - все, кроме стояков, твое! В.П. сделал круг, вернулся и начал доказывать, что все неправильно, такого закона быть не может, как же так... Короче, типичное жильцовское ХОЧУ.
И этой хотелкой он до бешенства задолбал того, кого долбать не следовало. Не-е-ет, это был не директор и не главный инженер. Это был инженер ДЕЗа по прозвищу Перец.
Весь район знал поганый характер и злой язык нервного тощего Перца. Только Кукудаки не знал, ибо хотелковый вирус поразил его впервые.
Перец жил через несколько домов от Кукудаки. Утром они шли навстречу друг другу - Перец в диспетчерскую, а Кукудаки к стоянке. Инженер выследил пунктуального химика, слегка подкорректировал собственный график и...
- Доброе утро, господин Кукудаки! Соседей еще не затопили? - казалось бы, обычная, слегка издевательская фраза. Но как Перец произносил это "Кукудаки"! Неописуемо похабно. Как петухом обозвал.
И так каждое утро.
Кукудаки первое время здоровался и бежал к машине, потом начал дергаться, потом попробовал выбегать пораньше. А Перец невозмутимо отслеживал, встречался, "кукудакил" и портил бедолаге настроение на весь день.
Через месяц В.П. примчался жаловаться на Перца. Директор прочитал бумагу, покрутил лист, поднял глаза на посетителя и спросил:
- А что, разве вы не Кукудаки?
- Кукудаки, - признал В.П.
- Ну и что вы хотите от меня? Разве можно наказать человека за приветствия и озабоченность состоянием домовых систем холодного и горячего водоснабжения?
- Но он так произносит мою фамилию!
- Как именно?
А вот этого не то что Кукудаки, коллеги Перца воспроизвести не могли. Ибо для этого нужен талант.
- Ну, ругательно.
- Слушайте, В.П., идите и не морочьте мне голову! Какая есть у вас фамилия, так он и произносит. У меня у тетки фамилия вообще Пипка, ничего, живет.
Кукудаки выбросил на стол главный туз:
- Я жаловаться буду!
- Ваше право.
Хождения Кукудаки по инстанциям привели к напрямую обратному результату: идиотская жалоба вызывала хихик, а вопли обиженного раздражали. И через некоторое время В.П. с ужасом услышал слово "кудакнУт", а из контекста разговора следовало, что термин означал маразматика 80 левела.
Перец же не прерывал травлю несчастного Кукудаки. Деваться некуда - каждое утро 5 дней в неделю на работу, а беготня по присутствиям сожрала все отгулы и часть отпуска.
И Кукудаки принял радикальные меры.
- Доброе утро, господин Кукудаки! Соседи на пролив не жалуются?
- Сам ты Кукудаки! Я - Яблочко! - гордо прошествовал доктор наук мимо зависшего Перца.

Через 30 лет совместной жизни с гражданкой Яблочко он-таки поменял фамилию.

1434 +

221

Как бы назвать тему половчее.... Может быть, "о вселенской несправедливости?"

Как если бы ты, предположим, тянешь какой-то нудный и тяжелый проект. Психуешь со своей группой, бесконечно интригуешь с заказчиками, отбиваешься от руководства, бесишься от недостатка данных, работаешь бесплатно по выходным, а дома допоздна сам составляешь таблицы и всякие там умные идеи.
Хронически не высыпаешься, начинаешь от бессилия и непонимания орать на родных.... И вот, когда через два месяца мытарств проект принят к оплате, ты решаешь, наконец отдохнуть, и - сваливаешь с работы с обеда... Ну и конечно же! На выходе сталкиваешься с самым главным начальником.
А он ведь - из недавно назначенных, на "пересидеть" до следующей синекуры, и, хотя он не смыслит в деле ни бельмеса, но он, помаиш, тут поставлен, чтобы смирно тут! И неважно, что ты только что сделал работу всего отдела за полгода, и что спас его начальничью жопу... Нет, ты-таки будешь примерно наказан! А если при этом заметят пачку бумаги, которую вынес с работы (потому что, блин, дома израсходовал пять своих пачек на их же проект), то тогда - всё! Высушат не по-детски. Заодно и спишут на тебя и колесо от Белаза, и вилки из столовой...

Не, так не пойдет. Лучше - о "вселенской справедливости".

Вот как если стоишь ты, молодой и зеленый инженеришка, позади группы важных и высокопоставленных особ, которые глубокомысленно окружили непростой агрегат, который не хочет работать, чтобы, значит, мозговым совместным штурмом отыскать и выправить дефект. А заодно, и тебя, дурака, научить. И показательно вздрючить. Потому что не дело это - за сутки не разобраться в чуде атомной машинерии. И вот пара рабочих этот агрегат взыскательно разбирают, а шесть пар сановных глаз все глубокомысленно контролируют. И вдруг случается, что у работяги срывается хитрая приспособа, и освобожденная крохотная титановая пружинка вылетает из-под его руки в сторону, чтобы, казалось бы, навеки исчезнуть в дебрях машинного зала двадцатью метрами ниже... Но тебя в этот момент тянет по непотребству почесать голову, и, по идиотскому стечению пружинка влетает ну точнехонько в твой кулак. И не успевает затихнуть всеобший "ах", как ты гордо преподносишь всем так ловко ухваченную потерю. И снова ах (уже одобрительно), и ты на несколько секунд - в центре внимания. А тебе ведь только этого и не хватает. Ведь никто же давеча не поинтересовался, нарыл ли ты за чего сутки, проведенные без сна на работе, разбирая и собирая этот аппарат. Ведь, сука, просто приперлись начальники, снисходительно оттерли, и завели свой зубрячий разговор. Но случай нельзя упускать, и вот ты, путаясь в соплях, пищишь, что-де следует заменить заводской квадратик на самодельный кругляшок, и - все заработает. И - достаешь из промасленного кармана час назад выточенный по твоему заказу хрень. И получешь милостивое разрешение. И собираешь машину. И она работает, и час, и сутки, и годы....
И что толку, что уже к вечеру никто не вспомнит о твоей минуте славы?
Не наказали - и хорошо....

Не, так тоже не пойдет. Лучше расскажу "о тщете в распределении благ".

В первый год эмиграции довелось мне пару месяцев поработать в одной фирме. Маленькой такой, всего с десяток человек. Семейной. В смысле, все руководство - родственники основателя и президента. Который лет сорок назад придумал одно устройство для электросетей. Дела пошли хорошо, и, как говорили, последние пять лет он наслаждается гольфом во Флориде.
А я пришел туда разнорабочим. Перебиться, пока искал что получше. Пришел и влился в коллектив из шести человек. Странное, скажу вам, было это место. Огромный цех. Полупустой и тихий. Несколько станочков совершенно не шумели. Самами громкими были бы человеческие голоса, но их не было. Люди молчали. Здоровались утром, разбредались по местам, молча обедали, прощались вечером. И все. В первое время я принимал все это за розыгрыш. Очень напоминало монастырь с его обетами молчания. Разговаривал только бригадир. И только когда давал работу. Он был из немцев. И звали его - Карл. При знакомстве он с гордостью сообщил, что работает здесь с основания фирмы. А я тогда еще подумал, что в Союзе он бы не пропал, снимаясь в фильмах про войну. Потому что был высокий, мощный, рыжий, светлоглазый. И очень аккуратный. Он не мог пройти по цеху, не выровняв по дороге коробки, и не подтерев какое-нибудь пятнышко. Если он подходил что-то объяснить к моему верстаку, но машинально обтирал мои валяющиеся инструменты и раскладывал их по размеру. Параллельно друг другу. На равном расстоянии. Это не могло не бесить. Как и его стремление все объяснять. Но я благоразумно и благодарно выслушивал теорию работы ручной дрели и правила включения наждака.

Сейчас я вспоминаю ту работу, как прожитую в тягучем и мучительном сне. И как бывает во время бреда, дни и недели как бы копировали друг друга. Каждое утро шесть человек собирались у дверей, пробивали карточки в часовой машинке, дожидались сигнала начала смены, и молча делали свою работу. По мерзкому, пронзительному сигналу все садились на перерывы и обед, по сигналу расходились по домам. Странно, но отсутствие общения напрягало больше всего. Депресняк уходил только по вечерам и выходным.

Но один день мне запомнился крепко. Однажды в цехе появился незнакомый пожилой человек. Он кивнул бригадиру, и, не торопясь, обошел все небольшое хозяйство, довольно долго рассматривая каждого из работающих. Потом бригадир сказал, что это приехал владелец, и он просит всех собраться. В обеденной комнате хозяин представился сам. Рассказал, что после школы обучился на электромонтера, и в первый же год работы придумал свой линейный разъединитель. В секрете от всех сделал прототип. Еще три года ушло на патентование. Он рассказал, как открыл мастерскую, как потерял ее, и как отказали кредиторы. Что от него, как от неудачника, ушла жена. Что родители верили в него, и дали деньги, продав свой выплаченный дом. И как он купил им вдвое больший пять лет спустя. Как его кидали банки и партнеры. Как давал взятки. Как женился снова. И много еще чего он рассказал.
А закончил неожиданно:
"несколько лет назад у меня обнаружили рак. Я стал ездить по больницам. Сделал операцию, Ничего не помогло. У меня очень хороший и честный врач. Он говорит, что у меня осталось не больше месяца. Утром он вколол хорошую дозу, и сейчас я не чувствую боли. Я приехал сюда, на свой завод в последний раз. Я благодарю вас за вашу работу. И прощаюсь с вами".
И он пожал всем руки, потом ушел.
Пока дверь закрывалась, мы видели зеленый и жаркий летний день.
А Карл вытер кулаком глаза и отвернулся.
Было очень тихо.

1634 +

222

Проводы Тома.
Отрывок из рассказа «Покоряя город грез».
--

Том обладал одним качеством. Что бы он ни делал, всегда влипал в какую ни будь историю. Каждый раз. И таких историй о его похождениях хватит на три книги. Вот одна из них…

На фоне финансового кризиса началось поголовное сокращение штата во всех компаниях. Увольняли одни росчерком и без никаких, на то объяснений. В суд подавать не имело смысла, так как местное представительство закона было завалено по горло такими вот жалобами. В расход пустили и моего друга Тома. То как мы отвоёвывали его паспорт, который компания не хотела выдавать, это рассказывать долго. Расскажу лишь день его отъезда.

Настал час отъезда моего друга домой. Долгие и нудные сборы были закончены, и вот я, Том и еще один наш боевой товарищ, Шурик втроем стоим в подъезде у виновника торжества, что бы подбодрить его и попрощаться. Том был чернее тучи, так как за полчаса до этого, в хлам поругался со своим бывшим кадровиком. Мы ждали машину, которую компания должна была организовать для транспортировки Тома в аэропорт. Машину компания не организовала. Наш друг очень сильно ругался по телефону, он так кричал, что казалось кадровик, слышал бы его так же хорошо, если бы Том матерился без телефона, в небо. Но выхода не было. Надо было ехать на такси. Мы проверили свои карманы и достали из них ничего. Кризис. Это было честно, так как был конец месяца, и у нас не оставалось ничего. Жили мы тогда хуже студентов.

Мы с Шуриком очень сильно тогда испугались, подумав, а вдруг Том не уедет! Шурик побледнел и громко сглотнул слюну. Затем случилось не предвиденное. Шурик вдруг побежал молиться в мечеть, и с одним вопросом – «За что?». Я бы побежал с ним, но он бежал так быстро, что я даже не подозревал, что такой толстячок может так бегать.

Вам покажется невероятным, но Шурик молился так, что Всевышний услышал его молитвы. К нему подсел один пакистанец и поинтересовался, что за беда случилась с этим несчастным, что в молитве он рвет волосы на голове и одежду на теле. Шурик объяснил ему кто такой Том, и ситуацию, в которую мы попали так, что пакистанец прослезился, поняв, на сколько сурова бывает судьба. Пакистанец поинтересовался, где проживает Том, и услышал в ответ, что где то не далеко по соседству. Сморщив брови, и подумав несколько секунд, он понял, что и его самого в один день может настичь несчастье вдруг неожиданно предложил безвозмездно подвезти виновника беды до аэропорта на своей новой, только что полученной машине. Шурик обнял пакистанца, и назвал его папой.

И вот уже мы трое, и пакистанец с другом катим на маленьком автобусе в аэропорт. Я не знаю, зачем пакистанец взял друга, но я думаю для страховки. Водитель то и дело оборачивался посмотреть на Тома, как бы, не веря в его способности. Но проверять не стал.

Мы успешно докатили до аэропорта, и чтобы не платить за парковку, пакистанец предложил подождать у дороги, а не на стоянке, хотя мне показалось, что он просто готовится дать по газам в случае, если что-то пойдет не так. Вот мы, весело прыгая, с чемоданами на перевес, Шурик спереди, с огромными баулами на голове, а я сзади подгоняя пинками Тома, ворвались в зал провожающих, и на последних секундах запихали его в металлоискатель, закидали его багажом, и уже убега кричали ему счастливого пути и доброй посадки.

Когда мы выбежали из аэропорта у Шурика катились слезы. Мы в бежали в припрыжку по газонам, уварачиваясь от поливалок. Вдалеке мы увидели знакомый автобус и рванули к нему наперегонки. Я уже открыл дверь, что бы залезть первым в машину, как вдруг заметил что-то не ладное. Наш пакистанец объяснялся на не понятном нам языке стоящему около машины полицейскому. Полицейский указал на нас пальцем и громко накричал на водителя, и тут мы заметили - водитель подает нам сигнал рукой, чтобы мы уходили. Шурик сразу замолк, и схватив меня под руку потащил по дальше от автобуса. Мы шли быстро. В пустыню. Ночью.

Полицейский стал звать нас. Мы сделали вид, что нас это не касается и прибавили шагу. Полицейский стал кричать еще громче, мы тоже не отставали и пошли еще быстрее. Когда идти быстрее уже не было возможности, Шурик обернулся. Нам пришлось остановиться. Шурик сделал глупое лицо и указал на себя пальцем, подавая тем самым знак «Извините, это вы к нам обращались?». Полицейский утвердительно кивнул. Шурик в ответ начал смотреть по сторонам, как бы сомневаясь, что обращались именно к нам. А вдруг кто-то еще решил сегодня ночью прогуляться по пустыне. Шурик долго искал. Как назло никого в радиусе километра не было. Нам пришлось признать факт, что обращались именно к нам. Тогда Шурик сделал простое лицо и бодро потащил меня обратно к полицейскому.

Полицейский спросил у пакистанца, знает ли он нас. Он отрицательно помотал головой. Тогда полицейский спросил нас, знаем ли мы пакистанца. Шурик прищурил глаза и стал внимательно рассматривать лицо пакистанца, как бы вспоминая, встречался ли нам прежде пакистанец в этой жизни или нет. Потом четко сказал, что никогда его раньше не видел. Затем полицейский спросил пакистанца на иностранном языке – а какого хрена мы лезли в его машину?... Это была подстава! Пакистанец растерялся, он подумал несколько секунд и вдруг вспомнил Шурика! Шурик, увидел реакцию пакистанца, и тоже сделал вид, как будто узнал в пакистанце близкого друга, после десятилетней разлуки. До меня стало доходить. Полицейский обвинял пакистанца в частном извозе, а это налагается суровым штрафом, как на извозчика, так и на пассажира. Доказать что он вез нам бесплатно не было возможным, и поэтому Шурик и водитель должны были претвориться, что они знали друг друга давно.

Итак, Шурик, узнав в пакистанце старого знакомого, расплылся в теплой, милой улыбке, и уже раскинул руки, что бы покрепче обнять его. Но полицейские вдруг резко спросил Шурика, - как зовут твоего друга, пакистанца?... Это была вторая подстава со стороны полицейского. Он просто издевался над нами. Шурик замер с раскинутыми руками. Он хотел сделать вид, что обознался, ошибся. Но полицейский повторил свой вопрос четко и громко. Шурик, посмотрел на полицейского с таким видом, как будто на месте пакистанца стоял не пакистанец, а Майкл Джексон, и все его просто обязаны знать. Шурик стал махать пальцем в сторону пакистанца, как бы угрожая полицейскому, - вот я сейчас назову его имя, и тебе, полицейскому, будет стыдно в том, что ты сомневался в нашей дружбе.

Шурик махал пальцем. Пакистанец стоял с идиотским видом. Полицейский ждал ответа на свой вопрос. Палец Шурика остановился, и Шурик назвал, вернее не назвал, а как бы, сомневаясь, спросил,
– Хасан..?
Пакистанец, промедлив секунду, вдруг сказал, что его, в детстве все близкие как раз таки и называли Хасаном. Полицейский поднял вверх водительские права Пакистанца и потребовал то имя, которое было прописано в документах, а как называли нас в детстве, клички, дразнилки, обзывалки его абсолютно не интересуют. Шурик попытал удачу еще пару раз, перебирая другие имена, но оба раза был промах.

После третьей попытки нервы пакистанца не выдержали, и он тихо подсказал Шурику свое имя. К сожалению подсказку слышал не только Шурик. Полицейский, оказалось, обладал врожденным развитым слухом, и это только усугубило ситуацию. Полицейский посмотрел на свое отражение в стекле машины, а потом обратился к нам и спросил, не похож ли он случайно на идиота? Мы трое одновременно ответили, что нет. Полицейский повернулся к Пакистанцу и спросил его, назвать имя Шурика. Это была третья подстава.

Пакистанец втянул голову, и хлопая глазами переводил взгляд с Шурика на Полицейского и обратно. Мы ожидали от него большей артистичности. Если Шурик еще пытался кое-как отыграться на сцене, разыгрывая то один, то моментально меняясь, другой персонаж, то пакистанец проявил себя вообще как артист низкой квалификации. Такого позора, от своего давнишнего знакомого Шурик не стерпел, и натянуто улыбаясь, вдруг медленно произнес,
- Да это же я, Шурик!..
Наступила тишина. В этот момент мне показалось, что полицейский просто вытащит табельный пистолет и так же просто, в упор, расстреляет нас троих ночью в пустыне. Полицейский сказал, что сейчас мы все поедим в полицейский участок, и он с нами расправится в самой грубой форме. Сказал он это на своем языке, но очень вульгарно, и поэтому смысл фразы нам был понятен. Он стал толкать нас в машину, и я понял, что настал мой выход. Я остановился, повернулся к полицейскому и начал быстро рассказывать ему все, что произошло с нами за этот вечер с самого начала. Я рассказывал ему на пальцах, жестами, подпрыгивая, используя сподручные предметы, и мимику своего лица. Мое представление было на столь неожиданным и будоражащим, что глаза моих зрителей расширялись, а в некоторых местах, на столько трогательным, что они даже покачивали головами от изумления. Полицейский за две минуты моего живого рассказа, понял, что с нами случилось, что мы пережили, а главное, он узнал кто такой Том. Рассказ получился настолько искренним, что представитель власти поверил мне, и услышал крик моей души. Не переживший такое, не может так играть.

Он повернулся к пакистанцу и Шурику, и спросил, правда ли то, что я ему рассказал. Оба кивнули. Полицейский поднял голову и проводил взглядом улетающий самолет. Потом подумал и вернул пакистанцу его водительские права, а нам крепко пожал руку, и что-то сказал на арабском языке. Я думаю, что он сказал, что если бы он был генералом, то представил бы нас к наградам…

2608 +

223

И еще раз об игре русских слов в других языках. Много лет живу в Чехии и обожаю чешский язык (когда-то мне казалось, что чехи просто взяли русские слова и переделали их значение, хотя чехи уверяют, что все как раз наоборот). Например, моя любимая чешская фраза, которую часто можно услышать в пражских трамваях, "Позор, позор, полиция Чешской Республики варуе(т)" всего лишь означает "Внимание, внимание, полиция Чешской Республики предупреждает". Или чешское название когда-то нашумевшего фильма "Запах женщины", хотя и в дословном переводе, но может непривычного русского вогнать в шок. В чешскоязычном варианте фильм носит гордое название "Вуне жены". И с такими перлами приходится сталкиваться каждый день. Например, "труп летадла" всего лишь "корпус самолета", "футболовы запас" - "турнир по футболу", "невестка" - "проститутка" и многое другое. Но оказалось, что не только чешский язык подкидывает сюрпризы. Сегодня полчаса уговаривал испанцев продать мне сахар. Все в упор отказывались понимать (английский язык особенно в небольших испанских городах не пользуется авторитетом). Через полчаса безрезультатных попыток купить сахар грязно выругался и собрался уйти ни с чем, но был очень удивлен, потому что сахар мне все же продали. P.S. сахар по-испански - "асука(р)"

871 +

224

ТЕСТ

«Смеялась сова с воробья, что у него большая голова…»
(Народная поговорка)

В туманной заводской курилке всегда многолюдно.
На скамеечках сидело человек пятнадцать рабочих, они курили, кашляли и смеялись.
Смеялись в основном над незамысловатыми шутками местного заводилы. Заводилу звали Петя - здоровый мужик лет тридцати, с золотым перстнем и волосатой грудью по самую шею.
В тот день Петя настолько был в ударе, что решил подшутить даже надо мной, человеком чужеродным и временным на заводе.
Петя вдруг громко и задорно произнес, глядя на меня:
- Скажи, режиссер, а ты случайно надел голубую футболку, когда ехал снимать наш завод, или это был твой осмысленный выбор?

Работяги дружно захихикали, я тоже заулыбался и сказал:

- Петя, а что ты имеешь против моей голубой футболки?
- Футболка нормальная, только цвет у нее пидорский, извини конечно за прямоту, но я простой человек, что думаю, то и говорю.

Мужики опять захихикали и я ответил:

- А не рановато ли тебя пидоры победили?
- В каком смысле победили?!
- А в таком, что они присвоили себе голубой цвет и ты уже ссышь носить голубую маечку. А если завтра они пиво объявят своим напитком, ты что же, на всю жизнь останешься без «пиваса»? Лично я настолько уверен в своей ориентации, что не постесняюсь даже с женской сумкой по городу пройти, если она будет достаточно вместительная и крепкая для дела.
- С женской сумкой? Фу, позорняк, хотя у тебя наверное в Москве много таких педо-друзей с женскими сумочками, с кем поведешься?

Публика опять заржала.

- Да, и таких хватает. Петя, а ты, кстати, за что так не любишь гомосексуалистов? Может быть – это у тебя что-то личное? Детская травма, юношеские грезы, или что-то в этом роде?
- Какое личное!? Ты давай не это. Я их всегда ненавидел и давил и давить буду, пока живу.
- Ну, не знаю, как по мне, так наоборот: чем их на свете больше, тем лично у меня меньше конкуренция на рынке женского внимания…
Да и потом, ты себе даже не представляешь какая у геев на самом деле тяжелая жизнь, не позавидуешь. Подумай, например, как живется бедным пидорам, скажем, вашего родного цеха.

В курилке устаканилась гробовая тишина, казалось, что даже дым перестал клубиться и во всем цеху прекратилась работа.
Петя почти заорал:

- Какие пидоры нашего цеха?! Ты отвечаешь за базар? У нас в цеху нет никаких пидоров! Это у вас там на телевидении пидор на пидоре и пидором погоняет.
- Ох, Петя, и не говори, пидоров у нас гораздо больше, чем ты даже можешь себе представить, но от этого жизнь ваших заводских пидоров легче не становится. По статистике каждый сотый – вынь да положь… Природу не обманешь. И, кстати, ты, Петя не обижайся, но я кажется догадываюсь почему ты их так не любишь.
- И почему же?
- Попробую объяснить: если, например я среди поля увижу обычного козла, то он вызовет во мне простые и понятные ассоциации: мясо, шерсть, рога, колокольчик. А вот латентный зоофил, увидев козла, подумает: вот мерзкий скот, он же регулярно трахает коз. Фу! Позорняк! Даже думать об этом противно! Убил бы!
Чувствуешь разницу?
- Ты хочешь сказать что я пидор!?
- Да, ну ты что, Петя, посмотри на себя, какой же ты пидор? Вообще не похож. Хотя если честно, то я так до сих пор и не научился их отличать по внешнему виду.

Пока Петя думал, что мне на это ответить, в курилку заглянул наш оператор Серега, он потирал уставшее плечо:
- Ну, более-менее я "планов набрал", только вот плечо, сука, болит, натаскался камеру. Скорей бы вечером прийти домой и намазаться мазью, она помогает.
- А мазь у тебя с собой?
- Ну, да, вот.
- Так чего ждать? Снимай рубашку и мажься тут.
- Да, как-то неудобняк.
- Неудобняк снимать с больным плечом, давай мажься, не стесняйся, тут все свои, тем более что, как я выяснил, в цеху нет ни одного гея.

Про геев, Серега, конечно не понял ничего, но снял майку и принялся втирать в плечо вонючую мазь.
Мужики молча наблюдали за этой сценой, но Петя, который уже пришел в себя, опять начал шутить. Он легонько ткнул указательным пальцем в потный Серегин живот и сказал:
- А нифига себе ты брюхо наел и сиськи, как у телки, нужно тебе спортом заняться.

Курилка заржала, а Серега смутился и сразу же надел майку.
Я не остался в стороне:

- Петя, к слову сказать, я ни на что не намекаю, но факт – есть факт: тут в курилке собралось человек пятнадцать, но только одному тебе пришло в голову потрогать мужика за живот и обсудить размер его сисек…

Все заржали, а Петя вскочил со скамейки и заорал:

- Ты отвечаешь за базар?
- Я отвечаю за то, что видел сам. Но ты не переживай – это все фигня, главное, маечка у тебя не голубая.

Кто-то подал голос:

- Бывают такие специальные тесты, по ним любого можно проверить на вшивость.
Петя идею подхватил и сказал:

- Вот именно, и еще неизвестно, кто из нас двоих прошел бы этот тест.

Я ответил:

- Петя, а хочешь, прямо тут пройти такой вот простенький тест?
- Ну.
- Представь, что ты идешь по цеху и никто на тебя не смотрит, вдруг, видишь, под ногами валяется картинка из мужского журнала – реклама нижнего белья. На ней такой красивый, загорелый мужик стоит в белых трусишках и вглядывается в даль.
Как ты поступишь?
1) Воспользуешься тем, что на тебя никто не смотрит и спрячешь картинку в карман?
2) Порвешь ее на мелкие кусочки и выбросишь?
Петя перебил меня:
- Конечно же я выберу второй вариант – разорву и выброшу, а ты небось выберешь первый – спрячешь, принесешь домой, повесишь на стену и будешь целыми днями не покладая рук…

Мужики дружно заржали.

Я подождал, пока станет чуть потише и продолжил:

- Нет, Петя, я выберу третий вариант, просто ты так разволновался, что тебе не хватило терпения выслушать все три варианта, а третий был самый незамысловатый: не обращать на картинку никакого внимания и пройти мимо…

…С того момента и до самого конца наших съемок, Петя перестал со мной здороваться. Зато заводские мужики начали посылать ему томные воздушные поцелуи…

1948 +

225

Навеяло, ох, навеяла мне история про дороги Башкирии много воспоминаний... Жили мы в горном районе Башкирии, дороги горные со всеми прелестями - крутые повороты, с одной стороны гора, с другой обрыв - нормальное явление.

История 1. Едем тремя машинами с озера. Впереди жигули классика папиного друга, за рулем сын, можно сказать первый раз после получения прав. Мы за ними. Разгоняемся по хорошему такому тягуну: длинный спуск, потом длинный подъем и, что редкость - участок прямой. Скорость под 100 км.ч. И вдруг у жигуленка на глазах у изумленной публики начинает плавно выкатываться заднее колесо с полуосью. Отец как может сигнализирует, мигает фарами, сигналит, снижает скорость, при этом громко кричит: ОСЬ!! ОСЬ!! (как будто его услышат) Слава Богу как-то очень плавно без резких маневров и без потерь парень остановил машину. Смешно не было, но тут проснулась моя тетка, спящая на заднем сиденье со словами - где лось??!!

История 2. Как горные речки весной разливаются, наверное, многие знают - что летом было ручейком, то становится бурным потоком, сносящим все на своем пути и заливающим все низины. Всякое приходилось видеть, и снесенные напрочь мосты, и плывущие дома. Собственно сама история. Вода стояла до дороги, проезжающая машина заметила мужика, стоящего метрах в 20ти от дороги по колено в воде. Решили остановиться и спросить чем помочь. Выяснилось, что стоит он на крыше КАМАЗа. Съехал с дороги на ночь. Проснулся от того, что в кабине уже стояла вода, выехать было нереально, утро встретил уже стоя на крыше. Уезжать отказался, чтобы машину не потерять.

История 3. Ехали из Свердловска домой, большая и самая тяжелая часть дороги позади, доехали до моста Европа-Азия, маленький старый деревянный мост однополосный. Расположились на полянке, отдыхаем, ноги-руки затекшие разминаем. С нашей стороны к мосту приближается развеселый мотоцикл с коляской, на котором - не вру! штук 8 башкир, как виноград гроздьями нависли, взрослые, дети, все орут, взрослые явно под градусом. И тут начинается кино. В памяти все зафиксировалось в мельчайших подробностях и в замедленном варианте, хотя произошло все за несколько секунд. Навстречу мотоциклу по узкому мосту на хорошей скорости несся КАМАЗ. В голове пронеслось - сейчас будет полный капец! Казалось, что сейчас без вариантов будет груда мяса и куча костей, страшно очень, но водитель КАМАЗа успел в конце моста вывернуть руль вправо и пронесся мимо мотоцикла, сам при этом слетел с обочины и подпрыгнув на хорошей яме перевернулся. У меня это отобразилось как - перевернулся, как игрушка и смялся, как бумажка. Ошалевшие башкиры с мотоцикла слезли, руками помахали, поматерились по-своему и дальше поехали. КАЗАЗ лежит кверху колесами, колеса крутятся, двигатель работает, из трубы дым - кошмар. Отец побежал смотреть что с водителем. Помог ему выбраться. Водитель оказался пьяным в зюзю, из всех повреждений - поцарапанная спина, и то зацепился, когда вылезал. Спасли 2 бетонных блока, которые лежали в кузове сразу за кабиной, иначе бы его просто сплющило. На вопрос - куда ж ты несся? Сказал, что ехал за помощью, пили на берегу, друга змея укусила. Где стояли, как искать - ничего объяснить не мог... Вот такие дорожные истории.
Берегите себя.

1349 +

226

В студенческие годы нам не очень нравилось, как нас стригли профессиональные парикмахеры. Нам казалось, что они стригут не так стильно, не так модно и вызывающе, как нам хотелось бы. И мы с другом стали подстригать друг друга. Так и научились. Потом я подстриг брата, отца, соседа. Так ко мне стало ходить чуть ли не всё село. И в 1996 году я, наконец, решился открыть собственную парикмахерскую.
Сразу после университета я начал работать в школе. Небольшой дополнительный заработок для молодого учителя был кстати. Клиентов было много. Так моя парикмахерская проработала до 2001 года. А мой сын, которому в то время было 3-4 года, часто сидел и наблюдал за мной.
Для нас, выросших в советское время, было нормально подстричь родственника, друга за «просто так». Даже неудобно было брать деньги за маленькую услугу. А для сына моего, который привык видеть, что я стригу людей, а они мне за это дают деньги, это было абсолютно нормальным явлением. Он родился в 1997 году и, наверное, был одним из тех, кто принадлежит к первому поколению тех, кто родился и вырос в условиях капитализма.
И вот однажды, один мой дальний родственник по линии матери пришёл подстричься. Сын, как всегда, сидел в уголочке и подслушивал наши разговоры. Я закончил работу. Мы оба понимали, что деньгам тут не место. Ему было даже неудобно предлагать, а я бы в жизни не взял у него денег, за столь незначительную услугу.
И вот, мой дядька сделал дуа, пожелал мне здоровья и процветания, степенно поднялся с кресла и направился к выходу, а я за ним, желая проводить его до ворот.
И вот тут настал звёздный час моего трёхлетнего отпрыска. Он, видимо, уловил, что во всей этой цепочке событий не хватает какого-то, привычного ему, звена. Немного подумав, понял, какого именно события не достаёт. И громко заявил: - «А деньги?!». Я чуть не провалился сквозь землю.
К счастью, дядька не обиделся. Но в его глазах я чувствовал какое-то недоверие, укор. Мне казалось, что он думает, что я специально подговорил сына так выуживать деньги с нежелающих платить клиентов. Хотя, скорее всего, мне это показалось из-за волны смущения, которое я в тот момент испытал.
Никогда я не чувствовал такой стыд. Вот так капитализм входил в нашу жизнь.

1110 +

227

xxx: Вроде простенькое выражение, просто группировок побольше поставили
Хотя бы /(?:(?:\s?\{\d\/\d\}\s)([\w\d\+\-\*]*))+?(?:\s(?:->|->|=)\s)(?:(?:\s?\{\d\/\d\}\s)([\w\d\+\-\*]*))+?(?:\s===(?:>|>){3})/
yyy: Мне всегда казалось, что прочитав регулярное выражение такого типа, можно призвать сатану.

554 +

228

Мечты неудачника. Многожёнство.

- Вы слышали последние новости, Мария Сергеевна? Акции Газпрома показали картину "голова-плечи"
- Я бы сказала "уши-яйца", Ибрагим Исаакович, но предпочитаю при мужчинах не выражаться.
- Эх, Маша-Маша, ты умна, как настоящая еврейка, а по виду типичная "русская красавица" с пшеничными волосами и лучистыми голубыми глазами. Если бы российское законодетельство позволяло... Ох, ничего себе! Ты смотри! Вовочка-то пропихнул свой давний закон о многожёнстве!
- Как? Кто? Путин??? Быть того не может!
- Нет, другой Вовочка. Из наших, Вольфович. Теперь официально можно иметь более одной законной супруги.
- Шутить изволите? Новость об очередном выдвижении очередной бредовой идеи этого клоуна? Не пройдёт и первого чтения, будьте уверены.
- Отнюдь! Закон опубликован сегодня в Российской Газете, а значит, уже вступил в силу. Мария, ведь мы с тобой уже столько лет плечом к плечу. Я тебе доверяю такую информацию, о которой мама моя не знает... Слушай, Маш, бросай ты своего неудачника и иди ко мне второй женой, а?
- Ну хоть над этой шуткой можно посмеяться?
- Не шучу. Я завидую твоему супругу и ума не приложу, по какой причине ему досталась такая умница-красавица: ты и карьеру строишь, и дети у тебя на пятёрки учатся, видно, что мама их воспитанием занималась, пока муж по вечерам с друзьями пиво пил и в форумах, компьютерных игрушках зависал. Когла я на своей Гале женился, молодым ещё был, не той головой думал, на сиськи повёлся, и только с возрастом понял, что женщина - это не только сиськи. Понял это когда сын по учёбе пробуксовывать стал, а от матери толку ноль.
- Репетитора взять не пробовали?
- Это ребёнок, Маша, он впитывает из своего окружения больше, чем от учителей. Нужен близкий человек, который с ним играть будет, который при разговоре не употребляет слов "нуващееее" или "эй, алллё". Маш, иди ко мне второй женой. Работать будешь из дома, заниматься только теми делами, которые наиболее критичны и где заменить тебя некем. Каникулы будем проводить всей семьёй на Бали, Мальдивах, дочка твоя, которая мечтает стать певицей, будет индивидуально заниматься с лучшими вокалистами, а сын поступит в Кэмбридж - это я тебе гарантирую. Подумай, Маш.
- Ибрагим Исаакович... Я мужа люблю. 15 лет совместной жизни нельзя вот просто так вычеркнуть, даже ради поистине сказочных перспектив, которые вы только что расписали.
- Уважаю. Хотя не понимаю, чем он твою верность заслужил. Сколько раз я к тебе подкатывал, на кухне прижимался - любая давно бы уже ноги раздвинула, а ты будто не замечала. Так и передай своему мужу, что он самый счастливый мужик на свете, и что я ему по-доброму завидую.

Маша оторопела от таких откровений. Да, она замечала некоторые подобия подкатов со стороны начальника, но была уверена, что это всё не более, чем стёб, ведь кто он, а кто она. Он женат на девушке плейбой 2001 (или 2, 3) года. Галя, конечно, простоватая хохлушка, но обаятельна, мила и да, безумно красива. Cам шэф - подтянутый, стильный, всегда одет с иголочки, ухожен, но при этом брутален. Сразу видно, что немалые суммы уходят на личного тренера, портного, стилиста...

По дороге домой Маша с улыбкой вспоминала общаговские пьянки, водку, портвейн 777, песни мужа под гитару. Он был таким центром внимания, таким уважаемым парнем в той студенческой тусовке. В него нельзя было не влюбиться. Решение расписаться казалось таким естественным. Зачем заниматься любовью в душевой, когда можно законно выбить себе комнату-двушку?

- Маш, привет! Я сегодня пораньше пришёл, у меня для тебя новость. Смотри, вот твои любимые цветы, шампанское, ужин я сам готовил, но он подгорел местами и перца, пожалуй, многовато получилось.
- Ну, надо же! И что у нас за повод?
- Ты не представляешь себе, что сегодня случилось! Правительство наконец-то приняло разумное решение по решению демографической ситуации в стране. Вся беда была в том, что в России мужиков нормальных нет: все либо пьют, либо сидят, либо мамкину сиську до старости лет сосут, не желая брать на себя социальную ответственность за создание ячейки общества.
- Ты о новом законе Жириновского о многожёнстве!
- Вот видишь, какая ты у меня умная! С полуслова меня понимаешь! Вот за это я тебя так люблю! Сегодня я хочу тебя кое с кем познакомить. Это Айгюль, она много лет нам в столовой супы разливает, общаемся с ней иногда за жизнь, как водится между хорошими знакомыми.

Представляешь, козёл ей попался, наплёл про красивую жизнь, про домик у моря, а сам оказался нищебродом в секонд-хендовских брэндовых шмотках и поддельной биографией в одноклассниках. Ребёнка ей сделал и исчез в никуда. В общем, как ты смотришь на то, чтобы поддержать великую идею о возрождении России и принять в нашу семью Айгюль с её ребёнком?

Она, кстати, готовить очень любит, и тебя этим больше никто допекать не станет.
Из-за двери вышла девочка лет 18-ти, мило улыбнулась, поздоровалась, ну а Маша...

Маша пожелала им успехов в правом деле, собрала вещи, сказала, что за детьми приедет водитель завтра, а все формальности уладит личный адвокат Ибрагима Исааковича. Тот хотя бы не прикрывался фиговым листом благородных порывов. Тот человек все эти годы любил её по-настоящему. Ведь по-настоящему любить способен только сильный.

2419 +

229

ХХХ:
У нас на работе есть три цветка. Все цветут. И, так как они у меня на подоконнике стоят, поливаю их всегда я.
Они очень красивые, и как мне казалось, почти не вянут. хотя бывало такое, что я забывал их полить.
XXX:
и представь сейчас мое разочарование когда Саша сказал мне:
"Зачем ты поливаешь их? Они же искусственные!"

562 +

230

Философ Вася

Был у меня знакомый, лет 10 тому назад. Простой парень, без замашек на высокий интеллект. Подрабатывал на стройках по специальности “че надо то и сделаем“. Не многословен. Ну словом простой как валенок. Лет в ту пору ему уже накопилось под тридцать. Общался короткими фразами, речь простая, “народная“ :), хотя матом почти не ругался. Иногда уходил в загул, но без перегибов. Ну короче, вы поняли какого типа персонаж.

В то время собирались мы с друзьями на частые посиделки на квартире у одной пары из нашей компании. Лето, молодость и всё такое. Любили поговорить на “очень умные“ темы. Были среди нас и работники банковского сектора, и журналисты и даже налоговый инспектор, ну короче молодые (всем под тридцать), но очень перспективные и... глупые, потому что любили друг перед другом покрасоваться кто что умнее ляпнет, знает, умеет и каких высот интеллектуального развития достиг. Как в такой компании очутился Вася - отдельная история, но он исправно посещал наши “собрания по разуму“ и чаще всего тихо сидел, угощался тем что было на столе, слушал. Но иногда выдавал такое, что мне казалось - я зря посадил зрение перечитывая столько умных книжек.

В то лето у нас в Литве все супермаркеты просто ломились от спелых и очень дешевых арбузов. Ну и как правило на наши посиделки кто-то приволакивал экземпляр весом до 10 кг, который под ножом просто сам разваливался на куски и таял во рту. Случилось так, что на очередное “собрание“ арбуз принёс Вася и кто-то ещё. Васин арбуз был небольшой, килограмма 2-3, другой в два раза больше. Разрезали Васин, стали пробовать, но овощ (да-да, арбузы относятся к семейству овощей) был каким-то бледным внутри и не слишком вкусным. Взялись за второй экземпляр, тот ожидания оправдал. И в перерывах между энергичными чавканиями кто-то из компании изрек:

- Мдааа... Васин арбуз не такой вкусный...

Последовала пауза в несколько секунд. И тут Вася ответил:

- Он не невкусный. Он просто другой.

Насколько помню, наши любимые философические темы в этот вечер как-то не пошли.

942 +

231

История 5. Про китайские дороги и машины

«Памятка из восьми пунктов: 1) разговаривай вежливо; 2) честно расплачивайся за купленное; 3) занял вещь - верни; 4) испортил вещь - возмести; 5) не дерись, не ругайся; 6) не порть посевов; 7) не допускай вольностей с женщинами; 8) не обращайся жестоко с пленными.» Мао Цзэдун, «Директива Главного командования Народно-освободительной Армии Китая в связи с повторным опубликованием трех основных правил дисциплины и памятки из восьми пунктов», 10 октября 1947, Избр. Произв. Т. IV

По всему Китаю великолепные хайвэи - 3-4 ряда в одну сторону. С отбойниками, звукопоглотителями, и защитными сетками для животных в сельской местности. Не хуже, чем в Штатах. Все вдольдорожные горы и холмы, подозрительные на селеопасные, - укреплены. И откуда только в бюджете на все «таньга» берется? О подобных дорогах крепкий хозяйственник Юрий Лужков, и немного менее крепкий Владимир Яковлев, бывший петроградский губернатор, наверное, и не мечтали. А если и мечтали, то у них не сложилось, слава Богу! Тем лучше для дорог. Как говорится, не пойман – не демократ! Кстати, первый из «крепких хозяйственников» в «начале конца расцвета застоя», говорят, был начальником овощной базы, а второй – начальником ЖЭКа. Про ЖЭКи не говорю. И так все понятно. А вот кто в те времена имел обыкновение хаживать на овощебазы – знает, кто такой был овощебазовский начальник. Ватник, пыжиковая шапка, мохеровый шарф, «Мальборо»... Правда, ночью подушка под головой крутится, но за все приходится платить. Так что опыт «крепкого» хозяйствования у обоих большой. Впрочем, Ельцин по образованию тоже инженер-сантехник был. И ничего... россиянам, “понимашь”!
Когда я поинтересовался у китайских товарищей о дорогах, выяснилось, что не все так просто. С этими дорогами крепких и не очень хозяйственников полегло-порасстреляно было... В чем дело? Как в чем? Дороги – это цемент, асфальт, песок, стройматериалы, приписки… Сам понимаешь! А если не понимаешь, спроси у крепких российских хозяйственников. Не будем спрашивать – и так все ясно, - а вернемся на китайские дороги. Надо сказать, что китайцы на хайвэях ездят быстро, но аккуратно. Как в Штатах. Не как у нас. Сигналят только по существу, например, при обгоне, а не как, например, в Батуми, Ереване – когда захочется. Правда, по городским улицам, несмотря на строгий автодорожный закон, вступивший в силу 1 мая 2005 г., ездят, как попало. Всякие там сплошные полосы и прочие буржуазные штучки не для китайских ездоков. Да и народ улицы переходит, где придется. Например, в Гуангжоу над крупными магистралями мосты для пешеходов. Половина народа переходит улице по мосту, а половина, включая солидных теток, «шурует» напрямки через отбойники. Кстати, продвинутые в деле местных обычаев иностранцы тоже никогда не будут переходить улицу по зебре или на зеленый свет. Обязательно на красный, а еще лучше – на глазах полиции. Полиция, как правило, не вмешивается. Во всяком случае, не видел, чтобы кого-то «вязали».
Посмотрим на структуру парка автомашин. В Японии, например, все машины новые, или, во всяком случае, выглядят как новые. В Штатах всякие, но преобладают новые, например, в Калифорнии. В Румынии и Болгарии почти одни развалюхи. У нас в России тоже всякие, но преобладают, за исключением Москвы, развалюхи или подержанные иномарки. А в Китае машин, сравнительно мало, но те, что есть – все новые и приличные. Преобладают отечественные. Хотя многие производятся под китайскими марками, но на совместных предприятиях с «Хондой», «Тойотой». И еще, казалось бы, из-за малого роста китайцев и обилия народа машины должны быть маленькие. Ну, там всякие «Пони», «Пинто»... Нет – все, в основном, большие! Из иномарок, - американские, немецкие, корейские и, реже, японские. Нечего баловать! Иномарки тоже все приличные, не дешевле 15-20 тыс. доллариев. Такое впечатление, что подержанных машин в Китае вообще не держат. А могли бы, наверное, наладить челночный бизнес из Японии! Большие грузовики тоже все новые и все китайского производства. Только такси – «фольксвагены» или «ситроены» примерно 15-летней «выдержки», но чистенькие и аккуратненькие. Стоит по-божески, примерно 8 руб. за километр.
Справедливости ради надо сказать, что в сельской местности, где почти все носят широкополые соломенные шляпы по 10 юаней (если не торговаться) часто встречаются маленькие раздолбанные грузовички, примерно в полразмера нашей знаменитой полуторки. А еще в сельской местности ездят на, не знаю, как и назвать, неких гибридах мотоцикла, спортивного кара, трактора и мотоплуга. Но обязательно сзади с прицепом метр на полтора. В таком прицепе умещается четыре европейца или десяток (судя по шляпам, самих пассажиров из-за шляп не видно) китайских пейзан с имуществом, или две коровы без имущества. Очень удобно. Се се ву!

1827 +

232

Лет 10 назад. Большой «русский» гастроном в Бруклине. Предпраздничный день, тесная и неудобная парковка около магазина плотно забита машинами. С углового места безуспешно пытается выехать видавший виды Mercury Villager. При минимальном опыте и сноровке вырулить там несложно, но водитель, очевидно, не обладает ни тем, ни другим. Он сдает назад, останавливается в полуметре от бока стоящего перпендикулярно RAV4, снова сдает вперед, и так без конца.

Наконец рав отъезжает. Вилладжер нерешительно трогается, но тут же на место рава влетает сверкающая новехонькая BMW X5 и становится слегка наискосок, сделав выезд еще более проблематичным. С пассажирской стороны выходят две женщины и направляются в магазин. Водитель, щуплый парень кавказского вида, остается в машине, открывает окно (слышна громкая восточная музыка) и достает сигарету. Водитель вилладжера, пузатый бородач средних лет, виновато трогает его за плечо:
- Извините, вы не отодвинете машину на минуточку? Никак не могу вырулить.

Смерив взглядом расстояние между машинами, кавказец презрительно цедит:
- Да тут до черта места. Любая баба выедет без проблем. Раз не умеешь водить, сиди жди, пока мои телки закупятся.
- Баба, говоришь? – задумчиво переспрашивает толстяк и оглядывается.

По парковке, помахивая прозрачным магазинным пакетиком с пучком зелени и парой яблок, не спеша идет невысокая девушка в модной приталенной курточке. Мелированные кончики волос позволяют с некоторой долей условности назвать ее блондинкой.

- Девушка, можно вас на секунду? – окликает ее толстяк. – Не хотите покататься на машине?
Блондинка смотрит на него вопросительно.
- Понимаете, мы с товарищем поспорили, сумеет ли женщина выехать из этого места и никого не задеть,– толстяк протягивает ей ключи и кивает на свою машину. – Надеюсь, у вас есть права?
- Да, на днях получила. Ну хорошо, я попробую. Но за последствия не ручаюсь.

Кавказец пытается что-то сказать, но не находит слов. Блондинка со второй попытки заводит вилладжер и резко газует на парковочной передаче. Мотор недовольно ревет.

- Ты совсем обалдел нафиг? - доносится из бэхи. - Да она сейчас обе машины расхреначит к херам!
- Ты же сам сказал, что отсюда любая баба выедет, - хладнокровно напоминает толстяк. – Будь мужчиной, отвечай за свои слова.
- Ну я образно... – растерянно отвечает кавказец.

Вилладжер снова взревыввает. Владелец бэхи порывается выйти и закрыть машину грудью, но толстяк удерживает дверцу, успокаивающе приговаривая:
- Ничего-ничего, страховка оплатит.

Девушка наконец догадывается включить заднюю передачу. Вилладжер прыжком срывается с места. Слышен вой мотора, отчаянный вопль кавказца и визг тормозов. Но ожидаемого звука удара почему-то нет.

Кавказец, который, оказывется, успел зажмуриться в ожидании неминуемой катастрофы, открывает глаза. Вилладжер, замерев ровно в миллиметре от сверкающего крыла бэхи, спокойно стоит на дорожке мордой к выезду. Блондинка делает приглашающий жест толстяку, тот влезает на переднее сиденье, и вилладжер исчезает в голубой дали. Хозяин бэхи медленно обтекает, не веря еще, что все кончилось и угроза миновала. Все действие заняло не больше двух минут, но эмоций ему принесло минимум на сутки.

А теперь, дорогой читатель, позволь представить тебе действующих лиц этой маленькой драмы. В роли кавказца – неизвестный житель Бруклина. В роли толстяка на вилладжере – автор этих строк. В роли блондинки – Алиса, моя тогдашняя жена. За год с чем-то до описываемых событий мы приехали в Нью-Йорк, оба пошли на курсы вождения и вскоре выяснили, что у меня ни малейших способностей к этому делу нет, зато у нее идеальный глазомер и врожденное чувство машины. Хотя, казалось бы, ничто не предвещало. Дефолтным водителем в семье все равно был я (гендерные роли, будь им пусто), но в сложных случаях за руль садилась Алиса.

В тот день, выйдя из магазина, мы сообразили, что забыли яблоки и зелень, и Алиса пошла их докупать, пока я грузил остальные продукты и пытался выехать. Стоит добавить, что она моложе меня на 16 лет, и человеку, увидевшему нас впервые, никак не могло прийти в голову, что мы женаты и вообще как-то связаны. И да, в те (увы, давно прошедшие) времена она понимала меня с полувзгляда и легко подхватила розыгрыш.

1291 +

233

Еще одна история Геннадия Йозефавичуса - в слегка сокращенном варианте (да простит меня автор за сокращения и перепост).

Заметки контрабандиста

Я возвращался из Ирана.

С многочисленными чемоданами и сумками ... Всего ... со мной было килограммов семьдесят, то есть квота аэрофлотовского бизнес-класса была превышена на сорок кг, а таможенная норма ввоза на территорию России — ровно вдвое.

На стойке регистрации в тегеранском аэропорту на весь мой скарб были навешаны бирки, самому мне — выдан посадочный талон, после чего баулы на ленте транспортера отправились в багажную преисподнюю, и я решил, что перевес не замечен или прощен. В конце концов, было уже поздно, у служителей смежались веки, всем хотелось разделаться с поздним рейсом.

Не тут-то было!

Регистратор, собрав багажные купоны, как будто взвесил их на руке, и сказал, что перевес необходимо оплатить немедленно. И назвал цену — довольно высокую. Скажем, 460 долларов.

Ни четырехсот шестидесяти, ни даже просто шестидесяти долларов у меня давно уже не было: все наличные обменяны на ковры, а взять новых до Москвы негде (из-за санкций международные платежные системы в Исламской Республике Иран не работают, и из банкоматов достать дензнаки тоже нельзя).

Притворившись идиотом, я протянул регистратору свой AmEx. Притворившись возмущенным, регистратор сказал, что за перевес надо платить исключительно наличными. Я пожал плечами и достал из кармана единственную оставшуюся купюру в двадцать долларов. Из одного регистраторского глаза покатилась слеза обиды, другой остался по-революционному сух.

Я взял двадцатку в одну руку, AmEx — в другую, предоставив регистратору выбор. Схватив купюру, регистратор отдал мне купоны, нарочито вежливо пожелал счастливого пути и сказал напоследок: «Не забудьте рассказать своим друзьям, как хорошо в Исламской Республике Иран умеют принимать гостей!»

Не забыл, рассказываю.

Часов в пять утра самолет приземлился в Шереметьево, в полуобморочном состоянии я прошел границу, получил багаж, сложил чемоданы и сумки на тележку и уверенно направился по зеленому коридору. Декларировать, как мне казалось, было нечего.

Сонная таможенница так не считала. Окинув взором поклажу, девушка попросила показать паспорт. Как известно, в месяц беспошлинно из-за границы домой можно провезти 35 кг груза стоимостью не более 65 тыс. рублей. В том месяце я уже выезжал, квота моя была выбрана, да и багаж был явно тяжелее. В общем, ввезти покупки на территорию родной страны я мог, лишь отдав родной стране какое-то количество денег.

Таможенница была настроена благодушно, я не сопротивлялся и, кажется, не вызывал у милой (на самом деле!) девушки никаких отрицательных эмоций.

В течение часа мы совместными усилиями составили протокол, я подписал заявление начальнику таможни; девушка сбегала к старшему по смене и завизировала у него бумаги, после чего я поплелся в противоположный конец аэропорта искать окошко, в котором мне надо было получить счет для оплаты.

Окошко я нашел, а в нем — дивную русскую красавицу в погонах и с тяжелой толстой пшеничного цвета косой.

Протянув красавице протокол, я заодно (почти искренне) восхитился компьютерной оснащенности вверенного ей подразделения: наманикюренные ногти стучали по клавиатуре нового компьютера.

Таможенница, рассчитав размер пошлины, выписала счет на, скажем, пятнадцать тысяч рублей, а на прощанье поинтересовалась, почему я не кричал на нее. Оказалось, что, как правило, пойманные на провозе лишнего груза страшно расстраиваются, нападают на таможенников, обзывают их нехорошими словами, качают права и обещают разные неприятности. А так как я не нападал, не обзывался, не качал и не обещал, то поведение мое сильно изумило красавицу с косой.

Платить по счету надо было в обменном пункте. Наличных (по-прежнему) у меня не было, и я предложил операционистке пресловутую карточку American Express. И услышал почти тот же ответ, что и в Иране. Оказалось, такую карту в этом обменном пункте не принимают.

Пытаясь снять наличные с карты (пин-кода которой я не знал, потому что его не было в помине), я последовательно обошел все работающие отделения банков и все обменные пункты в здании аэропорта, но не преуспел. Мой AmEx уже казался мне заколдованным.

В какой-то момент я даже встретил давешнюю таможенницу, которая сообщила мне, что ей надоело охранять тележку с поклажей и что пора бы уже заплатить, принести чек и отправиться, наконец, домой со всеми своими коврами и прочим тряпьем. В ответ я пожаловался на судьбу и на несовершенство банковской системы. В ответ на ответ таможенница взяла меня под локоток и повела в отделение Сбербанка. В Сбербанке мы без очереди подошли к окошку, но лишь для того, чтобы дама в окошке отказала нам с таможенницей в выдаче наличных.

Я предложил таможне выход: ковры остаются у нее, сам я еду домой за деньгами, потом возвращаюсь и выкупаю мануфактуру. Вариант не был принят. Оказалось, протокол, зарегистрированный одной сменой должен быть оплачен в ту же самую смену, время же смены подходило к концу.

— Эх, была б моя воля, порвала бы к черту протокол да отпустила вас, — сказала таможенница.

— В чем же дело? — поинтересовался я.

— А в том, — ответила чуть загрустившая госслужащая, — что протокол уже зарегистрирован, ему присвоен номер, вам выписан счет. Ходу назад нет. Хотя спрошу-ка я коллегу.

И мы отправились в контору красавицы с косой.

Таможенница исчезла за дверью, после чего открылось окошко и я услышал свою фамилию. Я просунул голову в окошко и увидел, как девушка с косой картинно рвет мои бумаги.

— Можете считать наше знакомство ошибкой, — сказала мне напоследок красавица и захлопнула окошко.

И я пошел к тому месту, где в последний раз часом раньше видел свою телегу.

Телега с багажом стояла на месте. И количество мест на телеге было все тем же. И перевес все еще был перевесом. Только протокола уже не было, как не было и претензий таможни ко мне. ...
— Нет, к чаю, — ответил я.

Вот так я вывез из Ирана и ввез в Россию семьдесят кг ковров, набивных тканей и прочей мануфактуры. И все — благодаря волшебной карте American Express, которую отказались принимать по обе стороны от международных санкций.

1337 +

234

В нашем районе ходить по улице довольно противно и небезопасно. Он и раньше-то никогда не отличался фешенебельностью, но уж после криминальной революции, очередного отъезда лучших и инспирированного всеобщего обыдления оставшихся - достиг просто какого-то апогея. Преобладают (и выраженно задают тон) маргиналы и дорогие гости города. Когда идёшь - если не каждый второй, то уж каждый третий встречный кроит злобную харю, скалится, харкает, а то и примеривается, нельзя ли задеть или толкнуть.

И вот недавно провёл я небольшой эксперимент. Порепетировав предварительно дома перед зеркалом, старательно состроил на улице как можно более мерзкую, хамскую, наглую и тупую рожу. И, с трудом её удерживая, двинул по тротуару, незаметно наблюдая за встречными прохожими и отгоняя мысль о возможной принудительной госпитализации в психиатрическую клинику. И вдруг оказалось, что наблюдать-то не за чем! На меня впервые никто не обращал внимания. Не злобился, не плевался, не гримасничал, не испепелял агрессивным взглядом. Хотя, казалось бы, на сей-то раз я сам дал яркий повод для неприязни. Однако, нет. Я слился с толпой и впервые стал для неё "своим".

Хватило меня метров на сто, потом мышцы лица устали, неандертальская челюсть втянулась обратно, гримаса разгладилась. Идущий навстречу мужичок презрительно, с ненавистью оглядел меня, харкнул себе под ноги и что-то прошипел. И жизнь пошла своим чередом.

841 +

235

Читаю сейчас сыну перед сном по одной главе «Волшебника Изумрудного города». Очень любил все эти книги в детстве, но видимо многого тогда не понимал. Сейчас
же волосы встают дыбом.

Посудите сами. Несовершеннолетнюю девочку Элли заносит в Волшебную страну и она сразу начинает с убийства – ее домик давит в лепешку злую колдунью Гингему.
Казалось бы она не причем – это случайность. Пример урагана «Катрина» говорит нам о том же самом. Но тревожный звоночек уже прозвенел.

О личности девочки и ее морали многое говорит и то, что ее верный песик Тотошка снял с трупа погибшей серебряные башмачки и Элли с готовностью их надела.

Здраво рассудив, что далеко одна она не уйдет, а способности Тотошки обеспечить ей защиту сравнительно невелики, она начинает сколачивать вокруг себя группу
друзей, причем выбирая для своих целей неполноценных, обделенных судьбой типов.

Первым из них становится Страшила – о характере которого многое говорит то, что даже миролюбивые жители этой страны посадили этого типа на кол. Этот дегенерат
умеет считать до пяти и полностью лишен мозгов.

Но зато Элли в отсутствии мозгов не упрекнешь, и уже в этом месте пытливый читатель понимает, что смертью Гингемы все не закончится.

В глухом лесу Элли и Страшила находят себе еще одного друга. Железного Дровосека с большим топором. Хитрая девочка здраво рассудила, что бессердечный Дровосек
сослужит ей хорошую службу.

Запудрив отсутствующие у своих спутников мозги, Элли ловко прокручивает следующую комбинацию. Оторвавшись от спутников, она провоцирует своим нимфеточным
видом местного жителя-отшельника по прозвищу Людоед. Это проверка боевых качеств новых друзей. И они не подвели. Вместо того, чтобы сдать местного жителя
в органы правопорядка, хотя его наверняка бы отпустили после проверки фактов, Страшила и Дровосек хладнокровно убивают беднягу – Страшила бросается ему
под ноги, а Дровосеку достаточно одного удара, чтобы снести незадачливому любителю юной плоти голову.

И вот троица спаяна кровью, за ней тянется кровавый след, но Элли этого мало. Она впутывает в свои силки третьего спутника – Льва, искусно играя на комплексах
последнего и сначала натравливая на него Тотошку, а потом упрекая в трусости. Взятый на «слабо» Лев не сразу понимает в какую компанию затесался, но шанса
убежать у него нет.

Элли заманивает спутников в заповедный лес, где проживают занесенные в Красную книгу саблезубые тигры. В итоге главу про тигров из местной Красной книги
можно смело вычеркивать, а Лев замазан в криминале так, что вынужден идти с компанией дальше. Альтернатива у него одна –тюрьма или живодерня.

Но девочка Элли еще не совсем уверена в том, что Лев не свернет с преступного пути, поэтому заманивает его на маковое поле, где подсаживает его на наркоту.

В то время как Лев спит в наркотическом дурмане, ее верный терминатор Дровосек рубит голову дикому коту, который гоняет мышей. Теперь он убивает просто
для того, чтобы не заржаветь.

Идя фигурально выражаясь по колено в крови по вымощенной веселеньким кирпичом дороге, бригада из 4 существ, назвать их людьми уже не поворачивается язык,
не считая Тотошки, прибывает в столицу – Изумрудный город. Правитель оного – некто Гудвин, занявший свой пост нелегитимным путем, сначала пугается, подозревая
в незамысловатой внешности друзей сотрудников Счетной Палаты под прикрытием.

Но всмотревшись в Элли получше, замечая на ее стройных нимфеточных ножках серебряные башмачки, снятые с трупа пожилой женщины, Гудвин понимает с кем имеет
дело. Да Элли и сама не скрывается – смело вываливая перед ним историю боевого пути.

Ничего странного, что смышленый Гудвин моментально подписывает ее на очередное задание – устранить еще одну пожилую женщину, по сути губернатора соседней
области – Бастинду.

Элли естественно соглашается, а ее верные друзья безусловно вписываются в это дурно пахнущее дельце, хотя прекрасно отдают себе отчет в том, что убивать
придется много.
И это правда.

Набивший руку Железный Дровосек экономными ударами убивает пятьдесят волков. Серийным убийцей он стал уже после парочки саблезубых, но тут счет пошел уже
на десятки. Расправившись с волками, он довел число убитых своим топором до 54.

Позавидовавший его результативности Страшила, завидев стаю ворон, передушил их всех голыми руками, «побросав тела в кучу». Этой картине позавидовал бы
и художник-баталист Верещагин.
Затем и стая редких пчел со стальными жалами не оценила ситуацию и погибла в полном составе.

Уже в этот момент было ясно, что старушка Бастинда обречена. Ее «заказали» абсолютно отмороженной, беспринципной компании без каких-либо «понятий».
Да и Элли поняла, что хватит прикидываться глупой девочкой, для роста личного авторитета пора приоткрыть истинное лицо. Она мочит Бастинду в буквальном
смысле слова, выполняя заказ Гудвина.

Это не последняя жертва квартета. Будут и другие.
Поражает цинизм и полное отсутствие моральных ориентиров девушки.

Неудивительно, что Гудвин, оценив результативность деятельности компании, решил передать власть преемнику и оставил свой пост. На него он посадил самого
"толкового" – безмозглого Страшилу, понадеявшись на то, что тот не начнет ворошить давнишние дела и интересоваться судьбой изумрудов, вместо которых повсеместно
обнаружились обычные стекляшки.

Серьезно опасаясь за свою жизнь, Гудвин немедленно покинул территорию страны и отправился прямиком в Соединенные Штаты Америки.

Озадаченная Элли было приступила к привычному занятию, но следующая потенциальная жертва умудрилась остановить цепь убийств и депортировала девочку на
родину вместе с провокатором Тотошкой.

1595 +

236

ШАРОВАЯ МОЛНИЯ

«Там, где годами ничего не происходит, новости распространяются очень быстро»
(Чарльз Буковски)

Шины накачаны до деревянного состояния, светило солнышко, Львов, вместе с нашей прогулянной школой, давно остался где-то позади, а мы все катили и катили вперед на своих велосипедах, вибрируя от взрывных волн пролетающих грузовиков.
«Мы» - это я и мой одноклассник Саня.
Километров пятьдесят уже отмахали и в каком-то лесу исполнили заветный ритуал – съели привезенные бутерброды с салом, запили чаем из термоса и выкурили по дорогущей сигарете «Космос» (да, незамысловатые радости были у тогдашних старшеклассников)
Пора бы и в обратную дорогу, солнце собиралось идти спать, небо стало скучным, как бы не начался дождь.
Но дождя не случилось, потому, что вместо него ударил ливень, да такой плотный, что, даже некоторые машины останавливались, чтобы немного переждать.
Стоя среди бескрайнего поля, сквозь всеобщий душ, мы еле разглядели одинокий стог сена и потащились к нему по раскисшей вспаханной земле.
Шли долго, вымокли навсегда, но стог почти не увеличивался в размерах и от того стало понятно, насколько он огромен. Наконец добрались.
Копна оказалась длиннющая и в высоту как семиэтажный дом.
Побросали велики и выкопали небольшую, но уютную норку. Влезли.
Внутри оказалось тепло и почти сухо.
А ливень только усиливался, хотя казалось - куда уж больше.
Совсем стемнело, а еще до дома пилить и пилить, тем более, что мы не особо представляли в какой части света находимся.
На двоих у нас оставалась последняя сигарета.
Саня тщательно вытер руки о влажное сено и для верности о свои мокрые волосы, долго разворачивал пакет с припрятанной сигаретой. достал зажигалку и торжественно чиркнул… Вот черт! Чирк, чирк, чирк… Газа не было!
Настроение наше резко ухудшилось.
Чирк, чирк, чирк... романтика моментально улетучилась и мы почувствовали себя беглыми, голодными каторжниками в холодном мокром стогу. Ну как же так!? Эта последняя сигарета полдня нас согревала, вдохновляла и подбадривала, а тут ни газа, ни спичек, ни перспектив…
Я решил не сдаваться, отобрал у Сани сигарету и стал чиркать, пускать искры на ее кончик. Мало ли, чего на свете не бывает? А вдруг.
Заболел палец и меня на боевом посту сменил Санек. Ни-фи-га. Никакого эффекта, только кожу на пальцах стерли.

В сердцах я отбросил сигарету, все равно она больше не пригодится в окоченевшем мире, полностью состоящем из холодной воды.
Минуту, другую грустно помолчали, потом стали прикидывать – «А не заночевать ли в этой дурацкой, мокрой норе? Все же лучше, чем среди поля… Ой, что нас ждет дома…»
Вдруг мне почудился запах дыма, и Саня заорал:
- Смотри, огонек!!!
Над нашими головами и вправду тлело. Я быстро нашел в стогу сена последнюю «иголку» и прикурил от чуть дымящихся травинок.
Жизнь стала резко налаживаться.
Это же надо, тысячу раз попробуешь – никогда не повторишь, а тут какая-то одна шальная искра и мы уже курим.
Саня "добил чинарик», плюнул на огонек и сказал:
- Ну что, давай потихоньку выбираться, дождь до завтра не закончится, а до утра мы тут совсем околе... А - А - А! У тебя волосы горят!

У меня и вправду горели волосы. Наши случайные огоньки на потолке не погасли совсем, а затаились и вдруг разом вспыхнули.

Мы бросились было тушить, да куда там - это все равно, что бараний шашлык попытался бы погасить под собой мангал…
Жизнь дороже.
Выскочили из паровозной топки, схватили велосипеды и помчались сквозь холодный душ, туда, откуда пришли. Велики пришлось тащить на себе – у них колеса не крутились, налипшая грязь в вилку не пролезала. Так мы и бежали подгоняемые жарким зловещим заревом…

…На следующий день я весь укутанный, простуженный и горячий, был оставлен дома болеть и страдать. Все мышцы ныли после вчерашнего.
Пью чай с малиной, смотрю по телевизору «Новости Львовщины» Вдруг, красиво-причесанный диктор и говорит:
- Вчера вечером, во время ливня, в Пустомитовском районе, в селе Борщовичи, наблюдалось чрезвычайно редкое природное явление – шаровая молния. Она иногда может возникнуть, даже без грозы, как это и случилось вчера. Огнем, шаровая молния уничтожила 100 тонную скирду, а это почти весь колхозный запас сена…

…Нам с Сашком было невыносимо стыдно.

Вскоре, Саня от стыда, на целых тридцать лет канул в воду и чтобы хоть как-то загладить убыток причиненный народному хозяйству, стал там отличным капитаном атомной подводной лодки.

А я подальше от греха бросил курить, выучился и пошел работать на телевидение, может быть для того, чтобы в нем, хоть чуточку стало меньше «шаровых молний»…

1183 +

237

Решение не продавать алкоголь детям не достигшим половозрелости, в общем то правильно, но как то оно не совсем исполняется. И поскольку продавцам надо делать выручку и не совсем половозрелые дети уже желают приобщиться к миру похмелья, то на закон о продаже алкоголя кладут свои не сформировавшиеся еще органы и дети, и вполне оформившиеся, продавцы. И только государство лицемерно радеет за здоровье подрастающего поколения и поэтому кладет свой огромный и весомый хрен на всю нацию в целом.

Вот такой вот круговой покладательный момент имеет место быть. Кладут продавцы, кладут подростки, кладет государство. И опять по кругу.

И только одна организация, которая по злой фантазии того же государства именуется «органы» , по возможности чтут и блюдут антиалкогольный закон. Как бы показав делом, что они хоть и «орган» но совсем не тот, который водрузили нереальной пирамидой продавцы, подростки и государство.

… Иду вечерком по улице, нюхаю последние летние деньки которые почему то пахнут мокрой собачкой, мечтаю эротически и никого не трогаю руками.

От магазина, типа «контейнер» отчаливают два подростка из бесчисленного отряда «положивших». То, что они состоят в этом отряде я понял сразу, ибо у каждого в руках по бутылке пива.

Но они не просто отчаливают, а «отчаливают» в почти прямом смысле слова. На скейтах. Мне вообще не понять как можно использовать эту доску на колёсиках как средство передвижения, но ребятки весьма лихо скакнули на них и резво покатили вдаль по пешеходной дорожке.

У скейтов нет зеркал заднего вида иначе они бы увидели, как за ними, будто элегантный хамелеон за кузнечиком, крадется УАЗик с милицией внутри. Милиция внутри сидела тихо и радостно. Это было видно по их искренним улыбкам.

Правда у милиции внутри возникла секундная перебранка, как я понял на тему «кто будет ловить этих головастиков», но потом победила корпоративная дружба, машина остановилась и из недр ульяновского автопрома, пахнув законом и принципиальностью вывалилась пара органов.

В это время интуиция пацанов все таки намекнула им, что с заду приближаются посторонние органы, то есть совсем посторонние, не те, которые они клали на закон.

- Валим! – и пацанва дружно заскоблила кроссовками по земле дабы придать себе скорость. Но у нас тут не Москва с асфальтовыми дорожками. Тут вообще фиг поймешь что у тебя под ногами. Самая правдоподобная версия, это грязь которую утрамбовали своими ногами динозавры, которые жили в этих местах несколько ранее людей. А потом за несколько лет, миллиона за два-три, грязь засохла и стало красиво и экономично для ЖКХ.

Поэтому шанс «свалить» у молодежи был примерно как и у меня попасть в олимпийскую сборную по гимнастике.

Неотвратимо закон настигал двух нарушителей. Закон был представлен двумя, разнообразными особями совершенно разных геометрических пропорций. Один был возраста «тока-тока одел погоны», худой и с азартом в глазах. Второй был постарше, хотя и не сильно но и создавал вполне конкретное ощущение, что кто то упрямый толкает перед собой пивную бочку.

Молодняк понял, что все. Погоня на хвосте и уходить надо порожняком. Вот я бы на их месте кинул бутылки, схватил скейты и рванул через кусты щекотя кой-чо куда нить вдаль далекую.

Но то я. Я поколение уже почти историческое. А вот поколение младое выбрали другую тактику. Они синхронно спрыгнули с досок и понеслись дальше по дорожке уже без них.

Дальше я уже наблюдал с интересом первого зрителя «Звездных войн». Не сбавляя скорости, молодой полиц, на тот момент уже опередивший своего сопящего во все ноздри коллегу вскакивает на оставленный скейт и намного профессиональней молодежи продолжает погоню. Правда уже не так шустро, но удовольствие от покатушки на доске и возможность показать красивое владение этим адским инструментом, вероятно снизили азарт погони. Это я понял по его лицу.

Но «толкатель пивного бочонка» лица не видел, а видел только красиво уезжающую спину коллеги.

Я глядя на него прямо таки почувствовал себя невлупенным телепатом читающим мысли под мокрой от пота фуражке.

Правда мысль была несвязанная, какие то обрывки, типа «…ого!»... «…да я..»… «…ща запросто…» но мне этого хватило, что бы представить картину грядущего апокалипсиса в отдельно взятом организме.

Не сбавляя хода и даже не подобрав огромный живот руками, коллега по бегу, так же, как наверное ему казалось, элегантно и красиво взвился в воздух и приземлился на второй скейт который по инерции, приданной такой тушей, покатился куда то в сторону газона.

…Мне почему то не к месту вспомнился анекдот про «Газон засеЯн»…

Вы когда нибудь кидали на поляну слона с вертолета? Я нет. Но представить это могу с достаточной степенью реализма.

Докатившись до газона скейт, который уже к этому времени прочно вошел в роль контейнеровоза резко споткнулся о край растительности и великая сила инерции дружелюбно попросила сойти с транспортного средства живот с его хозяином.

Маленькая березка предсмертно скрипнула и тихо легла под полицию. Чего не скажешь о самой полиции. Она, то есть полиция, еще в полете ознакомила квартал со своим индивидуальным и весьма ярким видением ситуации.

Пацанов они, конечно не поймали. Да и фиг с ними. Просто зрители чуть не легли на траву рядом с полицией, когда вернувшейся молодой коллега, глядя на лежащего подле сваленного деревца товарища, обнаруживая хорошие знания фольклора, нараспев произнес – «А говорили, что «Не кому березку заломати…»

1595 +

238

Лет шесть тому назад у нас в Нью-Йорке гостили родственники из Германии. Дядя Саша и тетя Шура, по-семейному Шурики. Обоим уже тогда было за 80, но бодры невероятно. Дядя Саша – ветеран войны, пулеметчик, на передовой с января 43-го (когда исполнилось 18) и до Победы. Из-за знания немецкого его часто привлекали к допросам пленных, сейчас, наверно, встречает бывших «языков» на улицах своего Ганновера. Рассказывать о войне не любит, но если его разговорить – заслушаешься. Мой сынишка, для которого до того Великая Отечественная была где-то в одном ряду с Куликовской битвой, от него просто не отходил. Тетя Шура – портниха, до сих пор иногда что-то шьет немкам-соседкам и сама очень элегантно одевается.

Они уже собирались к нам лет за пять до того, но тогда что-то не сложилось. А тут вдруг устроили вояж по всей Америке, навестили друзей и родственников пяти или шести городах, плюс автобусные экскурсии в Гранд Каньон, на Ниагару и куда-то еще. Я бы хорошо подумал, прежде чем давать себе такую нагрузку. А они – ничего, под конец только подустали. В последний вечер дядя Саша задремал в кресле, а тетя Шура, оглядываясь на мужа, рассказала, что именно заставило их отложить поездку. Примечательная история.

Живут они, как и большинство наших стариков в Германии и значительная часть трудоспособных, на «социал» - пособие по бедности. Можно спорить, насколько это пособие помогает людям вести достойную жизнь или, наоборот, делает из них иждивенцев, но дядя Саша свою контрибуцию от немцев точно заработал. Жизнь на социал имеет свои особенности – например, нельзя держать деньги на банковском счету, а то решат, что ты недостаточно бедный, и прощай пособие. Поэтому сбережения (какие там у стариков сбережения – пару тысяч евро) хранят дома в наличке. И так получилось, что многие подруги отдали свои деньги на хранение тете Шуре. Одни были одиноки и боялись, что деньги пропадут после их смерти, другие не доверяли приходящим уборщицам и сиделкам, третьи, наоборот, жили с детьми и опасались пьющих зятьев и жадных невесток. Им казалось, что в тети-Шурином «банке» деньги будут целее – и так оно, в общем-то, и было.

«Банк» представлял собой пухлый конверт с купюрами, лежавший в шкафу. Тогда как раз ввели евровалюту, и дядя Саша понемногу брал из конверта марки и обменивал на евро. И вот он пришел с очередной стопочкой евро, открыл шкаф, чтобы положить их на место – а конверта нет! Сперва они не очень испугались: у тети Шуры была привычка, если шаги на лестнице заставали ее с конвертом в руках, куда-нибудь его быстренько прятать. Поискали в местах возможных заначек – не нашли. Поискали более тщательно – нет конверта. Перерыли всю квартиру с шагом в сантиметр – нету. Стали вспоминать, был ли в доме кто-нибудь посторонний. Нет, никого не было, только внучка-старшеклассница забегала попить чаю. Но на внучку они, конечно, не подумали. Пригласили гадалку, она поделала пассы руками и уверенно сказала, что деньги в квартире, в такой-то зоне. Эту зону (треть квартиры примерно) перерыли еще раз, с шагом в миллиметр, но все равно ничего не нашли.

Пропало около 15 тысяч евро, сумма для стариков неподъемная. О том, чтобы рассказать «вкладчикам» о пропаже и отказаться возвращать, у них даже мысли не возникло. С одной стороны, это очевидно и восхищаться тут нечем, долги надо отдавать, с другой – мало ли наше с вами поколение «кидали» и лучшие друзья, и банки, и государство. Более примечательно, что у Шуриков есть сын и дочь, они живут тоже в Германии, работают, и для них 15 тысяч – сумма ощутимая, но не запредельная. Но разве можно беспокоить детей, у них своих забот хватает. Детям тоже ничего не сказали, решили выкручиваться сами.

Они полностью перестали тратить деньги на себя, все пособие до последнего пфенинга шло на компенсацию потери. Благо в Германии есть места, где можно бесплатно получить еду – где-то тарелку супа, где-то черствый хлеб, где-то крупу или консервы. Они выучили все эти места и графики их работы и ни одной раздачи не пропускали. Тетя Шура набрала заказов на шитье, насколько позволяли постепенно отказывающие глаза и руки. Дядя Саша подрядился встречать из школы чужих детей. Еще одной статьей дохода стала сдача квартиры под ночлег командированным из России. Бизнес незаконный – квартира-то государственная – и рискованный, но одна ночь страха равнялась пяти перешитым кофточкам.

Вот я пишу это и прямо вижу кривые ухмылки читателей: мол, чем ты, автор, пытаешься нас разжалобить, у нас в России все пенсионеры так живут, а те, у кого дети понабрали кредитов или ушлые жулики выманили деньги на БАДы и пылесосы, живут в десять раз хуже. Ваша правда, только в этом не я виноват и не дядя Саша с тетей Шурой, а кто виноват, вы и сами знаете. И я не слезы выдавливаю, я рассказываю историю краха и возрождения тети-Шуриного банка.

Краха не случилось, к тому времени, когда кто-то из из подруг требовал возврата денег, нужная сумма оказывалась уже собрана. В основном нужда в досрочном возврате возникала из-за смерти вкладчиц – дело житейское, все они были уже в преклонном возрасте, и те самые пьющие зятья и жадные невестки, от которых деньги скрывались у тети Шуры, получали их в полном объеме.

Через пять лет непрерывного труда и жесточайшей экономии пропавшая сумма была полностью восстановлена. И тут внучка, давно уже не школьница, а студентка, вновь пришла в гости. То есть это был, конечно, не второй ее визит за пять лет, но в этот раз она вдруг вспомнила:
- Бабушка, я у тебя однажды пила тибетский чай, мне очень понравилось. Это давно было, но он у тебя наверняка сохранился, ты же ничего не выбрасываешь.

И правда, был какой-то необычный чай, кто-то подарил, тетя Шура однажды угостила внучку, а потом его сто лет не трогала. Порылась на полках и нашла коробку с чаем. Открыла... а там конверт с марками и евро, лежит, ее дожидается. Это она, когда проводила внучку и убирала со стола, услышала шаги на лестнице и машинально спрятала деньги в коробку.

- Ну вот, - завершила рассказ тетя Шура, - Саша когда узнал, что деньги вернулись, сказал, что их надо немедленно потратить на себя, пока живы и силы есть. Вот мы и приехали.

Я был у них в Германии в прошлом году. Они слава богу, все еще живы и относительно здоровы, хотя им уже под 90. Но не молодеют, конечно. Сейчас бы уже за океан не выбрались.

1565 +

239

Прочитал намедни в одной немецкой газете и тихо порадовался счастью  земляков...

В течение нескольких дней улицы поселка Северный, казалось,  вымерли совсем. Причиной такого странного безлюдия стало море,  выбросившее недавно на берег около 100 бочек емкостью в 200 литров  этилового спирта производства Германии. Местные органы охраны порядка  пытаются изъять у населения сию опасную находку путем обыскивания  домов жителей поселка и этим предотвратить очевидную гуманитарную  катастрофу, но ввиду немеряности количества искомого усилия стражей  порядка, естесвенно, остаются тщетны. Хотя особых происшествий, кроме  привычного в таком случае похмелья, за труженниками села, изнуренных  перерабатыванием небывалого урожая даров моря, пока что замечено  не было, что указывает, по мнению компетентных органов, на отменное  качество продукта.

Вы вдумайтесь в эти цифры!.....

Что это? Подарок судьбы? Или гуманитарная помощь?

А может, эта потенциальная угроза империализма еще с войны осталась?...

637 +

240

Записано со слов моего дядьки, военнослужащего.
80-е годы прошлого века. Военная академия в одном крупном городе. Учащиеся нашего курса - сплошь офицеры не ниже капитана. Воистину украшение потока - пара жутких разгильдяев, профессионалов в борьбе с зеленым змием (воевали, они, правда, на его стороне), двух майоров. Гирченко и Цымбалюк (имена изменены до неузнаваемости). История умалчивает, были ли они знакомы раньше, но порознь их никто никогда не видел. Были они, как говорится, однотипными: одного роста, одной комплекции, даже лица чем-то похожи были. И обитали Гирченко и Цымбалюк в одной комнате в общежитии. За схожесть внешности и характера их пару прозвали Дубль. Но через какое-то время прозвище само собой вылилось в Дупель. Что, кстати, чрезвычайно им шло и как нельзя более точно определяло их ежевечернее состояние.
Одним прекрасным утром (хотя кому как! Дупелям оно таким не казалось) дверь аудитории отворилась, и народу явились Гирченко и Цымбалюк. Сказать, что были с бодуна,- ничего не сказать. Они были с БОДУНА... Накануне, оказывается, был такой повод, мимо которого ну просто невозможно было пройти. То ли очередная годовщина Ланкастерхаузской конференции, то ли день рождения Патриса Лумумбы... В общем, при их появлении от выхлопа даже мухи с потолка попадали.
Как назло, первой парой в тот день был немецкий. Преподаватель - Фрау, как ее называли между собой,- худенькая старушка, готовящаяся через пару лет отметить свой первый столетний юбилей. Первый - потому что энергии и любви к языку Гете ей хватило бы еще лет на 300 как минимум. Заметим, что Фрау на дух не переносила запах спиртного. Так что места за задними столами Дупелями были зарезервированы давно и надолго.
Едва войдя в аудиторию, Фрау издалека засекла две физиономии зеленовато-фиолетового цвета... Поджала губы, помолчала немного и начала:
- На прошлом занятии я просила подготовиться к опросу. Все готовы?
Дружный хор голосов:
- Так точно!
- Великолепно. Гирченко и Цымбалюк, к доске!
Дупеля почти строевым дошли до доски. Фрау:
- Задание - составить диалог. Тема - допрос военнопленного.
Несколько минут - звенящая тишина. Гирченко долго смотрит на Цымбалюка, медленно наливается краской (хотя куда уж больше!) и выдавливает:
- Ви ест руссиш пахтизанен?!!
- Ja, ja!
Все. Не рыдали от смеха только портреты классиков на стенах. И Фрау. Выждав МХАТовскую паузу, она негромко сказала:
- Вон. До конца года не сметь появляться на занятиях. Увидимся на экзамене.
И действительно, все попытки Дупелей прорваться на занятия по немецкому пресекались на корню до конца учебного года.
P.S. А экзамен оба на "тройки" сдали.

1030 +

241

Пожарники
(воспоминания из личного детства)
Однажды, давным-давно, когда все вокруг еще было большим и неизведанным, а я, соответственно, наоборот - маленьким и любопытным, родители отправили меня в деревню к бабушке. Классическая деревня начала 70-х годов XX века в Калининской (ныне Тверской) области открывала необъятные просторы для приключений и манила нераскрытыми тайнами их искателей. Таковых искателей было трое: Я, соседская девчонка Светка и, не менее соседский, парнишка Артем. Вообще должен сказать, что та деревня носила гордое название Теблеши. Чувствуете, какое теплое и домашнее название? Вот повторите его пару раз про себя, ну или можно даже вслух. Теблеши... Почему то сразу на ум приходят домашние пирожки, беляши и блинчики. Мягкие, свежие, румяные. А если еще и плошка своей сметаны на столе, то кажется, что детскому счастью не будет предела никогда. Что всегда будет лето, что если дождь, то он всегда грибной, что печенье и конфеты всегда сами растут в шкафу, что бабушка всегда будет рядом и что телевизор придумали какие то дураки, которые не умеют кататься на велосипеде, потому что в том телевизоре совершенно нечего смотреть. Прошло время, и я понял, как ошибался. Особенно на счет печенья и конфет. Оказывается не растут. Но это будет потом, через много лет. А тогда…. Теблеши!
Затерянная где то в глубинке России, славившаяся до революции своим поистине бескрайними льняными полями, просто морями ржи, овса и ячменя, теперь эта деревня благополучно хирела и умирала под чутким руководством коммунистической партии и всей хозяйственной системы Союза. Единственный в округе промышленный объект – это местный льнозавод, который натужно производил изделия из льняного сырья, жалкими очагами еще произраставшего окрест. Кроме этого заводика мануфактурного типа в деревне была еще пожарная часть, молочная ферма и когда то разрушенная красными атеистами церковь. Деревенские мужики активно не желали работать, пили чего подешевле и массово вымирали подобно мамонтам. Весь уклад держался на крепких бабьих плечах, которые тянули крестьянскую лямку с начала тридцатых годов, когда волна раскулачивания с головой накрыла и перевернула деревенскую жизнь. Ну может еще пара-тройка зажиточных по местным меркам куркулей, кулацких недобитков позволяла держался деревне на плаву и делала ее действительно деревней. Одним из таких «недобитков» был дед Артемки. Он был пасечник. И денег у него было сколько, что Артемка всегда имел на кармане не меньше пяти полновесных копеек, запросто конвертируемых по первому требованию в карамельки барбариски в деревенском золото-валютном хранилище под названием «Сельпо».
Обладая таким магическим средством влияния, как барбариски, Артемка был единогласно выбран руководителем нашего маленького, но сплоченного коллектива. Не исключено, что в процессе голосования, он незаметно лоббировал свои интересы путем подсовывания барбарисок в карманы голосовавших или как сейчас говорят: осуществлял подкуп избирателей. Но как бы то ни было, лидером стал он и, пользуясь этим, однажды повел нас искать приключений в пожарную часть. Собственно говоря, слово «повёл» здесь не совсем применимо, потому, что мы все уже были вполне взрослыми людьми. Каждому из нас было по шесть лет. А этого, как нам казалось, было вполне достаточно, чтобы принимать продуманные и взвешенные решения. Артемка просто предложил, а мы также просто сочли идею интересной и согласились.
Пожарная часть представляла собой чудное зрелище. Это был большой деревянный сарай, который во времена своей юности мечтал стать ангаром для сереброкрылого истребителя или даже бомбардировщика. Но этой мечте не суждено было сбыться и опечаленный сарай, кряхтя покосившимися стенами пустил в свое чрево пожарников. Целых две машины деревенских огнеборцев нашли приют под сводами его протекавшей крыши. Вам наверное представляются образы смелых парней в медных шлемах, мчащихся под истошный звон пожарного колокола навстречу бешенному вихрю из огня и дыма. Не буду врать. Медных шлемов я не видел, впрочем как и самих бравых парней. Те невнятные личности, которые иногда появлялись из ворот сарая, источая вокруг непередаваемый аромат свежевыжатого портвейна, ну никак не ассоциировались у меня с образом героев.
Проанализировав все данные, наша команда пришла к выводу, что деревня в смертельной опасности. Поскольку героев-пожарных нет, а вместо них представлены какие то оборотни, то получается, что любая искра может превратить все вокруг в праздник сжигания Масленицы. Причем в роли Масленицы может выступить все что угодно: и клуб с фильмами про Чапая и Неуловимых, и магазин с барбарисками, и, даже страшно подумать, бабушкин дом.
Такого мы допустить, конечно, не могли. Светка, Артем и я стали пожарными. Мы – передовой рубеж, мы – заслон и защита мирных жителей, мы – дозорные. Но простите, если мы дозорные, должны же мы откуда то вести наблюдении. Поначалу осуществляли дозор непосредственно с поверхности планеты. Но когда тебе шесть лет и ростом ты всего лишь около метра, то следить за ситуацией с такой позиции было как то не очень… Поэтому мы залезть на стол. Очень длинный стол, сколоченный из неструганных досок, он предназначался, по видимости, для раскручивания на нем пожарных шлангов, их ремонта и просушки. Охранять покой граждан с такой высоты было, безусловно, удобнее. Однако уже через десять минут пришла она – предательская мысль. А ведь нам не видно, что там за поворотом! Пока мы тут беззаботно несем службу и радуемся жизни, там, может быть, вовсю бушует пламя, пожирая все на своем пути. Такого допустить мы не могли! Что делать? А выход на самом деле прост и очевиден. Ну вот же - подходящее дерево растет прямо у этого стола. Идеальный наблюдательный пункт.
Старая высоченная сосна прямо таки звала залезть на неё. Она была сухая как столовое вино, оставленное на ночь в открытой бутылке. Её кривые, лишенные коры ветки и ствол приглашали и бесстыдно манили юных героев к сотрудничеству. Мы ответили взаимностью.
Право первым обозреть окрестности с такой высоты было торжественно предоставлено вожаку. Артемка покровительственно одарил нас прощальным взглядом и полез. Где то через два метра мы постепенно начали терять его из виду. Не потому, что было высоко. Нет, еще не было. А потому, что слезы гордости за него застилали нам со Светкой глаза. Мы – дозорные. Артемка лез все выше. Он был уже где то середине дерева, когда некое подобия сомнения промелькнуло в моём маленьком храбром сердце. Может хватит на фиг, мысленно вопрошало сомнение. Но будучи жестоко раздавленным тем самым чувством гордости, сомнение покинуло наши ряды. Выше! Залезай выше!
Что такое пиратский флаг, и кто такой этот Веселый Рождер по сравнению с почти что белой Артемкиной майкой, которая развевалась на ветру практически вместе с ним на самой верхушке сосны. Как там наша деревня, Артемка? Не видать ли где дыма пожарищ? Не слыхать ли криков несчастных погорельцев, зовущих на помощь?
Ничего не ответил нам наш командир. Не успел… Наверное старой сосне надоело оказывать нам гостеприимство, и она коварно обломив свой сучок под детской пяточкой, стряхнула Артемку вниз как спелую грушу.
Я не знаю, кто родился раньше, Артемка или Карлсон. Но если Карлсона списывали с нашего командира, то некоторое сходство получилось. Летали оба неважно. Хотя Артемка летал все таки хуже. Заметно хуже. Он не летал, он падал. В стремительном, неудержимом пике, сквозь редкие ветви. Гордо и молча.
Спасибо тем самым настоящим пожарникам, которые не следили за состоянием того самого стола для пожарных рукавов. Прогнившие доски смягчив удар падающего тельца, рассыпались прахом, но спасли Артемке жизнь. В тот день я впервые увидел как выглядит настоящее человеческое ребро если с него содрать кожу и мясо. Оно было пронзительно белым, особенно на фоне крови в которой был измазан наш лидер.
Попутно я научился бегать. Мне казалось, что я мчусь как ракета, но Светка почему то обогнала меня и скрылась за поворотом раньше. Нет, мы убежали не потому, что нам нечего было делать. Когда тебе шесть лет – всегда найдется чем заняться. Просто когда Артемка лежал под сломанным столом и орал от радости, как мне казалось, из ангара выскочил какой то дядька в брезентовых штанах. Затем он окинул взором данную картину и вкратце изложил свое видение ситуации используя яркие междометия и слова-синонимы. Значения некоторых из них я понял только спустя некоторое время. Затем этот страшный дядька схватил Артемку на руки, крикнул кому то, чтобы тот заводил машину и исчез в темноте строения. Пожарная машина обогнав и меня и даже Светку, устремилась к дому деда – пасечника.
Все обошлось. Переломов у Артемки не обнаружилось.Но все равно, неделю мы жили без барбарисок и командира, слоняясь по пыльным деревенским улицам. И вот однажды в среду Артемка вернулся. Он, как настоящий герой, был измазан в зеленке и замотан в бинт. Таинственно подмигнув нам, заговорчески прошептал: «Завтра идем на ферму. К коровам !»

1554 +

242

Некоторые отношения, однажды начавшись, остаются с тобой на всю жизнь. И
это лучшее, что может случиться с отношениями между мужчиной и женщиной.
Причем, никто из них может даже не ставить задачу – их сохранить. Но
существует некое сродство душ и понимания жизни, которое не позволяет
разорвать нить. Клубок судеб разматывается, и эта нить тянется через
десятилетия, связывая вас воедино.

У Валентины была шикарная фигура. Прекрасно это осознавая, она носила
только обтягивающие наряды. Мужики останавливались на улице и провожали
плывущую по тротуару Валентину жадными взглядами. Ее формам было тесно.
Ее хотелось освободить от одежды, раздеть немедленно, позволить пышному
телу дышать свободно. Этой груди необходимо вздыматься волнами. А бедрам
положено трепетать под грубыми мужскими ладонями. Она училась на том же
факультете, что и я, на курс старше. И я неизменно ощущал содрогание,
когда мы встречались в вузовских коридорах. Она одаривала меня
благожелательной улыбкой. А я прятал взгляд, поскольку слишком очевидно
было, что даже взглядом мне хочется ее облапить.

Однажды я не выдержал. Подошел. И прямым текстом заявил:

- Как насчет свидания?

- Неожиданно, - она вновь улыбнулась, но по-другому, так бывает
улыбается грациозная кошка, показав острые зубки. – Я не против.

- Может, в пятницу?

- Давай. У меня лекция. Но я, так и быть, могу ее прогулять. Только ради
тебя.

Никогда не знаешь, во что выльются отношения. Честно говоря, мне
представлялась тогда только постель. Я собирался вдоволь наиграться ею,
а потом вернуться к Даше. Но в пятницу, гуляя по парку, мы
разговорились, и вдруг выяснилось, что у нас полно общих тем. Она, как и
я, увлекалась литературой и историей. Обладала отменной эрудицией –
заслуга образованных родителей. К тому же, у нас было похожее чувство
юмора, и мы начали сразу же беззлобно подтрунивать друг над другом - и
смеяться.

Я проводил ее до дома, долго не мог с ней расстаться, мне нравилось с
ней общаться, а когда наконец покинул, все думал: как удивительно – еще
сегодня утром Валька была фигуристой недоступной красоткой, а сейчас
превратилась в живого человека, компанейского, своего в доску. Вот
только моя страсть таинственным образом растворилась. Может, оттого, что
мужчине нужна загадка, чтобы испытывать к женщине влечение. Валентина
для меня загадкой уже не была – раскрытая книга, на той же странице, что
и я. В меру циничная, в меру деловая, знающая себе цену, с отличным
чувством юмора. Романтика с такой девушкой, понял я, просто невозможно.
Ей скажешь, что любишь. А она в ответ рассмеется.

Мы созвонились. И уже в воскресенье она приехала ко мне в гости.

- Может, займемся сексом? – предложила Валя в ответ на мое предложение
«выпить чаю».

- Давай, - после короткой паузы согласился я.

Пока я ее раздевал, мы вдоволь напотешались друг над другом. Нам
казалось, все это какой-то цирк. Тело у нее, и вправду, было шикарным.
Ничего лишнего. И все настолько качественно создано Господом Богом, что
сразу ясно – кто настоящий Творец. Я некоторое время ласкал ее. Потом
рукой решил провести по животу. И она захихикала:

- Ты что делаешь, щекотно?

Наверное, с другой я бы почувствовал себя уязвленным. Но это была Валюха
– свой человек. Я тоже засмеялся, и принялся ее щекотать куда активнее…

- Черт! – сказал я через некоторое время, когда она лежала подо мной, а
я, приподнявшись на руках, смотрел между ее больших грудей на свой едва
привставший член. – Со мной такое впервые.

- Бедный, - она снова засмеялась. Но тут же прикрыла рот ладошкой.
Сделала серьезное лицо. Хотя глаза веселились. – Это я во всем виновата.
Ложись. Сейчас.

Я лег на спину. И она принялась ласкать ртом мой вялый член. Ее действия
возымели эффект – вскоре член напрягся, пришел в боевую готовность. Я
уложил ее на спину, вошел в нее и стал ритмично двигаться. Постоянно
думая при этом: «Да что за бред, шикарная ведь девчонка, и фигура, и
лицо – безумно красивая девушка, может со мной что-то не так? » И тут же
мой член снова обмяк. И ей пришлось опять приложить усилия, чтобы его
поднять. Так продолжалось несколько раз. В течение полутора часов. Пока
я наконец не кончил.

Я натянул трусы и уселся в кресло, глядя на нее выжидательно. Поскольку
мы удивительным образом понимали друг друга без слов, она сказала:

- Это был худший секс в моей жизни.

И тут нам стало так смешно, что мы начали хохотать, не переставая. И
никак не могли успокоиться. Про такие случаи говорят: «смешинка в рот
попала».

Разумеется, я не мог удовлетвориться «самым худшим сексом в ее жизни»,
мне нужно было доказать Вале, что я настоящий самец. И в течение
следующих нескольких недель я вполне вернул пошатнувшуюся репутацию.
После нескольких успешных раз она стала меня возбуждать все больше. Да и
она уже не смеялась, а тянулась навстречу, приоткрыв рот и жарко дыша…

Затем я познакомился в Валиными родителями. Семья показалась мне
замечательной. Папа имел собственный цветочный бизнес. Но главным его
увлечением был Николай второй. Он коллекционировал книги о последнем
русском царе, и, казалось, знал о нем все. Мама была домохозяйкой. Но
настолько интеллигентной, красивой и милой женщиной, что напоминала не
русскую домохозяйку в цветастом халате и бигудях, а классическую
американскую из пятидесятых годов – у которой и газон возле дома должен
быть ухожен, и вид всегда такой, словно через час на светский раут.

Еще у Вали был старенький дедушка, увлеченный шахматист. Мы провели с
ним немало часов за шахматами. В основном, выигрывал он. Но пару раз мне
удалось свести партию к ничьей.

На этом свете живет множество мерзавцев. Дедушка однажды пошел в
продуктовый за кефиром. И не вернулся. У подъезда собственного дома его
зверски избили два пьяных подонка. Он умер не сразу. Попал в больницу с
проломленным черепом. И там вскоре впал в кому и скончался. На суде
убийцы вели себя вызывающе нагло. И получили по полной. Меня всегда
удивляло, почему люди такого сорта устраивают подобное представление на
суде? Неужели не понимают, что тем самым роют себе яму? Для меня их
поведение необъяснимо. Как необъяснима мотивация их поступков.

В общем, семья Вали настолько разительно отличалась от Дашиной, что я
поразился, каким может быть отношение. Я к такому не привык. Мне было в
их доме и уютно, и тепло. И понимали меня с полуслова. И никакого
напряжения в общении я не испытывал. Проблема была только одна: Дашу я
любил, а Валю нет.

Можно сколь угодно долго убеждать молодых людей, что думать необходимо
головой, и выбирая себе спутницу, нужно, прежде всего, смотреть на ее
семью. Они никогда не прислушаются к советам умудренным опытом
родителей. Потому что для юного создания всегда на первом месте чувства.
Если, конечно это настоящий человечек, а не грезящий только
материальными благами моральный урод, воспитанный моральными уродами -
родителями. И все же, как страшно за дочерей, как хочется, чтобы им
встретился равный, близкий по духовному развитию и по интеллектуальному
уровню человек. Но любовь зла. Может так статься, придется бить козлов и
отваживать от собственного дома…

Мы встретились с Валей - и никогда больше не расстались. Но и мужчиной и
женщиной друг для друга не стали. Ее родители так и не поняли наших
отношений. Им казалось – вот они, две половинки единого целого, казалось
бы – нашлись, хватайтесь друг за друга и плывите в океане жизни. Но мы
не были созданы стать парой, мы должны были стать друзьями. И стали ими,
в конечном счете.

Потом я наблюдал бессчетное число Валькиных романов, нисколько ее не
ревнуя. Только иногда критиковал за беспутность. Бывало, ругал, когда
она находила совсем кретина – рисуя его грандиозным мачо. Женский вкус –
загадка. В конце концов, пройдя через крайне неудачное замужество с
алкоголиком, который почему-то показался ей похожим на меня (она
специально подчеркнула этот момент), Валя вышла замуж за художника. У
них родилась дочь.

А потом Валька с мужем переехали в США. И мы потерялись на некоторое
время. Но лишь для того, чтобы снова встретиться на Нью-Йорке. Помню,
какой я испытал шок, когда увидел ее шикарную фигуру. И свернутые шеи
американских мужиков. Один черный даже зацокал языком.

«Как на Вальку похожа, - подумал я, и тут же: - Екарный бабай, это же
она! »

И побежал, расталкивая толпу, по 42-й Стрит, крича во все горло:

- Валя! Валька, постой!

Еще когда только попал в Штаты, я думал, что вот – неплохо бы разыскать
свою старую подругу. Ведь она где-то живет в этой стране. Но осознавая
масштабы Америки, понимал, что это пустые мечты. И вот – словно притянул
ее на Манхэттен…

Она буквально онемела. Американские мужики продолжали глазеть, теперь
уже с завистью, когда мы обнимались, и я целовал ее чуть ли не взасос от
радости. Хотя погодите – взасос, так случайно получилось.

- Ну, где ты?! Как ты?! Давай рассказывай! - так и не выпустив ее из
объятий, сияя, спрашивал я.

- Да здесь же, рядом… Степ, отпусти, неудобно…

И в кафе на углу она потом рассказывала мне, как жила все эти годы. Что
поначалу было тяжело. Но сейчас все хорошо, купили сначала машину, потом
дом. Правда, теперь все в кредитах. В общем, стандартная эмигрантская
история. А я поведал ей о своих злоключениях…

Мы как будто нарочно следовали друг за другом по миру. Сначала я за ней
поехал в США. Потом она за мной – в Россию. Так бывает, когда судьбы
тесно связаны.

Муж ее в Штатах сначала впал в депрессию. Его живопись никого не
интересовала. Его картины не продавались. Его не брали даже
иллюстратором в заштатные издания. Потом он познакомился с каким-то
ценителем. И тот устроил ему небольшую выставку в собственной галерее.
Там его и открыл некий местный знаток. О Валькином муже стали писать в
газетах. Картины стали продаваться. Как раз в этот период мы и
встретились. Затем он немного изменил стиль письма – и его полотна вдруг
стали очень и очень востребованы. По мере того, как росли гонорары, стал
портиться характер Валькиного мужа. Прежде тихий скромный человек, он
превратился в домашнего тирана. Требовал, чтобы к нему относились, как к
гению. И для него стало настоящим шоком, когда Валя в один прекрасный
день заявила, что уходит от него. Как?! От него?! От великого таланта?!
Участь жены гения, знаете ли, не всем подходит… Некоторые предпочитают
жизнь обыденную, но спокойную… Последовала утомительная судебная тяжба,
длившаяся несколько лет. Наконец, Валентина, забрав четверть всех денег,
которые не успели забрать адвокаты, и дочь, выехала в Россию. После
многочисленных судов и общения с юристами, Штаты ей резко разонравились.
Она говорила, ей там душно.

Я к тому времени уже давно жил на Родине. Мы регулярно созванивались,
переписывались. И потому я встречал ее в аэропорту в Москве.

Она появилась из стеклянных дверей терминала «Шереметьево 2» в шикарной
шубе и темных очках в пол лица, похожая на миллионершу. С белокурой
дочерью - дылдой, вымахавшей на голову выше матери. Сейчас девочка
делает карьеру модели. С ее ногами и ростом туда ей - прямая дорога.
Была ранняя весна. Снег уже растаял. И в шубе Вальке, должно быть, было
очень жарко. Но она не могла появиться на Родине иначе. Ей нужно было
всем, и в первую очередь себе, показать, что она не назад возвращается,
а приехала в свое отечество из-за океана победительницей. Я ее отлично
понимал.

Когда мы свернули на Ленинградское шоссе, я повернулся к «миллионерше» и
спросил:

- Валька, пива хочешь?

- Пива? – переспросила она удивленно.

- Ну, да. Нашего, русского, пива.

- Нашего, русского, очень хочу, - сказала она и засмеялась, так же
просто, как когда-то очень давно.

Я притормозил у палатки и купил ей бутылку холодного пива.

Она сделал большой глоток и зажмурилась по-кошачьи:

- Сто лет пива не пила. Хорошо-то как.

- Это Родина, Валь, с возвращением, - я улыбнулся. Я был рад, что она
приехала. Мне ее очень не хватало.

2538 +

243

В 90-м году прошлого столетия сидел я в своем офисе. Время идет, зряплата капает, вот только заняться, честно говоря, нечем - хорошие все-таки были времена … Стал я от скуки в шкафу рыться. Достал коробку с лекарствами - что там есть, интересно? И вдруг среди прочих вижу пузырек с надписью «Наш спирт»…

В 90-м году в нашем городе достать выпивон было большой проблемой, особенно летом, когда, казалось бы, фигли еще делать? Солнце, природа радуется - только бы и бухнУть … Но …

Смотрю я тупо на пузырек и думаю: с одной стороны, медикаменты общественные, а с другой - ведь спирт-то - НАШ! Следовательно, какая-то порция, ну хотя бы один гліток, принадлежит мне по праву …

И совсем уже было я решился. Тогда из чистого ухарства я иногда пил неразведенный … счастья в этом не нашел, в водке должно быть ровно сорок градусов, как доказал великий Менделеев и подтвердил профессор Преображенский … Открыл пузырек, поднес ко рту … и тут, в самый-самый последний кол времени молнией пронзила мою больную голову догадка: «Наш спирт» - это значит - НАШАТЫРНЫЙ СПИРТ!!!

После «наш» тот, кто писал, сволочь, точку не поставил … Запаха я не чувствовал, так как страдал в то время года сезонной аллергией и дышал только ртом…

Я вовремя одумался… Наверное, не случилось бы со мной летального исхода, замахни я свой законный «гліток», но ощущения были бы неслабыми...

Однако Бог (или Черт) миловал …

Соблюдайте грамматику, уроды!!

992 +

244

Не будьте слишком самоуверенными...
Быль, которая произошла очень давно.

Царь Лидии Крез был самым богатым человеком в античном мире, он не знал
поражений, а его царство процветало. И вот он решил завоевать Персию,
что тогда была еще слабая. Он, по совету жены, послал гонцов к разным
оракулам спросить чем он будет заниматься на в определенный день.
Угадала известная Пифия из Дельф хотя, есть мнение, что её подкупила
супруга Креза по своим соображениям. Так вот, Пифия сказала так: "Если
царь Крез начнёт войну, он уничтожит большое царство". Царь обрадовался,
поскольку до того его никто не сумел победить, начал войну и
уничтожил... свою державу, проиграв молодому Киру.
Кир велел сжечь Креза, но услыхал, как тот, когда уже огонь показался
под его ногами, жалобно воскликнул: "О, Солон, Солон".
Вспоминая грека-мудреца, который его обидел, не согласившись с тем, что
Крез считал себя самым счастливым человеком в мире. Он твердил, что это
можно определить только когда человека уже не станет ибо судьба может
даже из царя сделать раба. Что с Крезом и произошло, когда Кир услыхал
это, он приказал потушить костёр и назначил его рабом-советником.
Кир тоже был достаточно самоуверенным, пошел войной на племя массагетов,
понадеявшись на свою удачу, до того тоже не подводившую его, не разведал
всё как следует и был убит, а его армию разбили. Враги надели ему на
голову мешок, наполненный кровью Кировых же солдат, за его жажду к
завоеваниям.
Ещё любопытная история произошла с уже старым рабом Крезом, когда сын
царя Кира, Камбиз как обычно хорошо выпил вина и выслушивал как
царедворцы льстили ему. Он спросил, достиг ли он больших высот, чем его
отец, Кир. Все отвечали один краше другого, что да, даже намного больше
свершений сделал мудрый государь. Камбиз, один раз, когда ему чашник
сделал замечание о непомерном питии, воспылал гневом и крикнул: "Если я
сейчас попаду из лука в яблочко, то это закроет рты тех, кто не уважает
своего государя". Схватил лук и послал стрелу прямо в сердце сына
чашника, который стоял на пороге и подзывал своего отца к себе, не
решаясь зайти вовнутрь палаты. Чашник похвалил царя, что бы хоть свою
жизнь сохранить, а Камбиза все панически стали бояться. Так вот один
только царь-раб возразил подхалимам, сказав что Крез не такой пока
великий как был Кир. Лицо царя покраснело от злости, а советники начали
расступаться, стараясь оказаться подальше от обречённого, казалось, раба
так как царь в любой момент должен был схватить лук или топор. Но Крез,
выдержав короткую, но напряженную паузу, молвил: "Ты не достиг уровня
своего отца, потому, что не дал Персии такого сына как он". Тут царь
захохотал, а за ним советники, раб облегчённо вздохнул, а подхалимы
должным образом оценили мастерство Креза, который, будучи царём
наслушался едва ли не больше лести, чем все цари Персии, а теперь сам
должен ублажать своего хозяина.

986 +

245

Из любопытства зарегистрировался я в "Гайдпарке" - "социальной сети для
зрелых людей", как она рекламируется. Резонов к тому было несколько.
Например, ожидал я там обнаружить более продуманные, внятно
сформулированные суждения. Рассчитывал найти вежливое, корректное
общение. Наконец, просто сокучился по более или менее правильной речи,
которая всё-таки в большей степени свойственна людям, получившим
добротное советское образование и прочитавшим много хороших книг.

Для затравки выступил с небольшой заметкой о наболевшем - о методичном
разрушении образования, о стратегии планомерного сознательного обыдления
общества. Хотя и предполагал, что заметку эту матёрые гайдпаркеры в
общем потоке сообщений просто не заметят.

Щаззз.

К вечеру под заметкой красовалось более трёхсот отзывов. Значительную
долю написанного зрелыми людьми составляла матерщина, остальное -
конструктивная критика. И знали бы вы, сколько нового, удивительного я о
себе узнал. Причём оказалось, что личность я - крайне противоречивая,
ловко совмещающая самые, казалось бы, несоединимые пороки.

Выяснилось, к примеру, что я - недобитый коммуняка. При этом, однако,
разваливший Советский Союз и успешно продавший родину жидам, чуркам и
дерьмократам.

Как бывший препод, я оказался также единолично повинным в обвальном
народном обыдлении, которого, впрочем, на самом-то деле нет и которое
придумали в угоду пиндосам такие вот, как я, враги реформ.

Было установлено, что я - вшивый интеллигент, но при этом и быдлобандит.

Вскрылось также, что я ещё и профессиональный полицай - несомненно,
лично и регулярно избивавший и физически мучивший студентов - и в то же
время своим попустительством доведший их до полной распущенности и
безграмотности. В том, что дети многих комментаторов дики и
неблагополучны, усмотрелась также моя прямая и личная вина, но это не
помешало мне проявиться и отвратительным клеветником на нашу
замечательную молодёжь.

Бурный поток этот не стихал несколько дней. К вечеру третьих суток на
мои хрупкие плечи легла вся невыносимая тяжесть ответственности за
грехи, совершённые человечеством в прошлом и предуготовляемые на
будущее. Проникнувшись всей мерзостью своих беспримерных злодеяний, я
горестно удалил свой аккаунт и удалился, "сгорбившись, бормоча и
жестикулируя".

После полученного о гайдпарковчан достояного отпора в социальные сети
для НЕзрелых людей я теперь и соваться-то побоюсь. Придётся, видимо,
как-то прозябать остаток жизни в оффлайне... 

1119 +

246

Эту историю рассказываю со слов своей сестры, свидетельницей которой она
была сама.
Итак, 1994 год, шахтерский город в Донецкой области Украины. Место
действия - двор городского роддома. Правда, тут надо немного отвлечься и
сказать, что роддом находился на 8 и 9 этажах большого 9-и этажного
больничного комплекса, построенного в виде буквы "П".
В палате моей сестры (у нее уже были третьи роды, поэтому особых
беспокойств не было), среди таких же "маститых" мамаш, выделялась одна
девчушка.
И хотя ей было уже лет 18-19, выглядела она такой маленькой, что
казалось, что ей лет 16. Её мужем был такой же тщедушный паренек, и
вместе они выглядели как дети, а не молодая пара. Молодой муж порхал
вокруг нее, как бабочка вокруг цветка. Общались они исключительно
словами: "рыбка моя", "зайка моя", "солнышко" и все в этом роде. В
общем, вызывали одновременно недоумение и умиление.
Итак, жаркий летний день, во дворе больницы собрались многочисленные
родственники пациентов, окна в палатах открыты практически везде и между
пациентами и их родственниками ведутся разговоры на тему "ты как" и в
ответ "как дела дома". Естественно, все слышат друг друга, но это мало
кого тревожит. Конечно же, громче всех приходится кричать тем, кто
пришел к роженицам, так как, еще раз напомню, роддом на 8 и 9 этажах.
Среди прочих, пришел и этот молодой папаша. Своими "зайками" и
"лапочками" он сразу привлек к себе внимание, учитывая, что кричать ему
приходилось громче остальных. Его молодая жена только сегодня родила,
поэтому находилась в состоянии небольшого шока от первых родов. Но к
окну все же подошла.
После череды восторженных вопросов про ребенка папаша кричит наверх:
"Солнышко моё! Как ты сама? Как ты рожала?" А в ответ, еще не полностью
отошедшая от родов, молодая мамаша кричит, чуть ли не со слезами: "Как
рожала?! Приди домой, засунь себе в жопу зонтик, раскрой его и попробуй
вытащить! Вот как я рожала!"
Это слышали все: и пациенты в окнах, и их родственники на улице. Как
после дружного гогота не обвалилась девятиэтажка, вопрос к строителям.
Они, наверное, её сейсмоустойчивой сделали. Но минут 10 после этого
никто не мог разговаривать, а смущенный папаша, залившись краской
поспешил ретироваться.

964 +

247

Прочитано в ЖЖ - sociopat-dairy. Давно так не смеялся. :))

Я, наверное, один из немногих, кого в свое время выгнали из публичного
дома. История эта, хоть и некрасивая, до сих пор кажется мне забавной.

Мы с приятелем Арсеном пошли в ресторан, чтобы отметить одну удачную
сделку. Хотя нет, соврал, мы пошли просто так – чтобы напиться. Я
продолжал развивать бизнес. Он же был бандитом средней руки, членом
одной мелкой группировки, крышующей рынок в Калитниках. Мы дружили
давно. Мне с ним было весело, ему со мной интересно. За подкладкой
пиджака Арсен носил молоток. В драке – страшное оружие. А если обыщет
милиция, скажет, что идет что-нибудь чинить. Ели мы, в основном,
соленья. Пили водку. Запивали пивом. И когда настал вечер, сделались
настолько пьяными, что всякие глубокие темы отпали сами собой, и мы
стали говорить «о бабах». Арсен поведал, что недавно был в «Рае» у
проституток, и «вот это был вечер, лучше давно время не проводил».

- А я никогда у проституток не был, - сказал я. – Никогда. – И
опечалился. «Вот умру, - подумал я, - а так никогда у проституток и не
побываю. А так хочется с ними поговорить. Как написано у этого… как
его…» Я как раз тогда прочел книгу одного малоизвестного европейского
автора, фамилию его сейчас не вспомню, да это и не важно, важно то, что
на меня произвела большое впечатление его дружба с уличными девками.

- Так поехали в «Рай», - взвился похотливым соколом Арсен.

- Что, прямо сейчас? – удивился я.

- Конечно! – Тут у него зазвонила трубка на столе. Он нажал отбой, вынул
аккумулятор и сунул выключенный телефон в барсетку. Размером его телефон
был с половину этой самой барсетки. Я свой таскал в кармане джинсовки,
эта дура вечно мне мешала. Под джинсовкой у меня был пистолет в кобуре.
О чем я, к счастью, благополучно забыл, когда охрана, немного помяв,
вышвыривала меня вон из публичного дома.

Одержимые навязчивой идеей, как это часто случается с алкоголиками, мы
быстро расплатились и почти бегом кинулись на улицу. Арсен поднял руку,
и тут же из темноты вынырнул жигуль с частником. Мы уселись на заднее
сиденье. Арсен сказал адрес – и мы поехали к проституткам. По дороге он,
пребывая в приподнятом настроении, подогретый водкой и пивом, весело
разглагольствовал, как отлично мы проведем время. Водитель угрюмо
помалкивал, на что мы не обратили никакого внимания. Впрочем, когда я с
кем-нибудь из своих друзей садился в такси, водители обычно всегда
старались ничего не говорить, даже если в салоне царила гробовая тишина.

Как большинство борделей, «Рай» находился в здании гостиницы.
Организовано все было удобно с максимальным удобством. Войдя в
центральный подъезд, посетители миновали небольшой коридор - и
оказывались у стойки администраторов. Здесь пути их расходились.
Постояльцам гостиницы, служившей прикрытием доходного бизнеса, следовало
идти направо. Богатым развратникам отпирали дверцу слева.

- Я плачу, – сделал широкий жест Арсен.

Я не возражал.

Сразу за дверью налево (для тех, кто собирался сходить налево)
открывался зал. Здесь стояло два обитых кожей красных диванчика и стол
русского бильярда. Через зал можно было пройти в две крохотных спальни,
оборудованных широкими кроватями и зеркальными потолками, и в помещение,
где был небольшой бассейн – метра три на четыре с металлической
лестницей посередине.

- Так, - Арсен потер ладошки, поставил барсетку на бильярдный стол, -
давайте нам водочки, бутылочку, четыре кружки пива… И… И все, - сказал
он.

- Что-нибудь закусить? – грузный парень весом под сто тридцать кило в
черном костюме мало походил на официанта.

- Не надо, - сказал Арсен. – Сейчас мы слегка промочим горло, и девочек
веди.

Когда громила ушел, он обернулся ко мне:

- Ну, как тебе?

Я пожал плечами.

- Пока не знаю.

Гнездо разврата я оглядывал с осуждением. Спьяну во мне проснулся
натуральный моралист. Мне уже казалось, что только совершенно убогие
люди посещают проституток. И конечно, сами бляди – бракованный
человеческий материал, требующий серьезной психологической помощи. Да, я
собирался помочь этим несчастным встать на путь исправления. Да так
увлекся этой идеей, что через некоторое время одна из них кричала,
пребывая в абсолютной ярости: «Ты меня ебать пришел или мораль читать?!!»
Но пока еще до этого не дошло. Мы собирались «промочить горло» - и
выбрать из предложенных девочек двух, чтобы предаться с ними… Арсен –
жестокому разврату, я – жестокому морализму.

«Бутылочка водочки» растворилась поразительно быстро. Видимо, горло у
нас сильно пересохло, пока мы ехали от ресторана в такси. Пиво тоже
ухнуло в желудок одно за другим. Причем, я выжрал все четыре кружки –
Арсен не возражал, он уже был в кондиции. Пенное пойло стремительно
всосалось в пищеварительный тракт, следом за сорокоградусной, - и
сделало меня пьяным чудовищем. Хотя девочки еще не пришли, я разделся
догола, побросал одежду на бильярдный стол под бурные возражения Арсена
(он собирался загнать в лузу шар) и упал в бассейн. Вода в нем оказалась
теплой и совсем меня не отрезвила. Я выбрался и принялся разгуливать по
центральному залу в чем мать родила, выражая неудовольствие тем фактом,
что девочки медлят. Арсен тоже был так пьян, что, казалось, не замечает,
что его приятель - абсолютно голый.

Наконец, явился наш крепыш в сопровождении примерно десяти разнообразных
«красавиц». Я стоял, нимало не смущаясь, облокотясь на бильярдный стол.

- Ой! – сказала одна из них, глядя на меня.

- Что «ой»?! – спросил я гневно.

- Да смешно просто. – Она захихикала. Другие девочки сохраняли мрачность
черт лица, в том числе, и их строгий провожатый. Мне показалось, он
вообще лишен юмора.

- Я вот эту хочу! – сказал я и ткнул пальцем в хохотушку.

Здоровяк обернулся к девушке, чуть качнул головой.

- А мне вот эта нравится, - Арсен выбрал блондинку с длинным крючковатым
носом.

- Ты уверен? – спросил я. Сам я всегда обожал аккуратные маленькие
носики, и меня его выбор сильно удивил…

Уже очень скоро, буквально через полчаса, я узнал, что жена Арсена очень
и очень похожа на эту длинноносую проститутку…

- Так, мы уже все выпили, - сказал он. – Значит так. Еще бутылку водки.
Два пива…

- Четыре, - поправил я.

- Ну, хорошо, четыре… И… И все.

- А шампанского для нас? - отозвалась девушка, которую выбрал я.

- И шампанского, - не стал спорить Арсен.

- Два, - уточнил я. – То есть две, две бутылочки.

После того, как я вырвал из рук у девушек уже откупоренное шампанское,
налил его в пивную кружку и залпом выпил, состояние мое серьезно
усугубилось. Я стал очень настойчиво расспрашивать шлюх, откуда они
родом, и как сюда попали. В конце концов, та, которую выбрал я, взяла
меня за руку и повлекла в одну из комнат. Там она села на двуспальную
кровать и поманила меня пальчиком. Я стоял, прислонившись к стене – в
ней я нашел точку опоры. Она была мне крайне необходима. Сильное
опьянение у меня всегда идет волнами – я то почти трезвею, то готов
упасть.

- Так откуда ты? – повторил я.

- Я же тебе уже говорила. Из-под Ногинска. Иди сюда… - Она извлекла из
сумочки презерватив и помахала им. – Сам наденешь или тебе помочь?

- Не надо мне… - воздев к потолку указательный перст, я изрек
внушительно: - Не понимаю! Как! Можно! Было! Дойти до такого падения!

- Ты о чем? – спросила она с неудовольствием. Должно быть, такие
разговоры ей надоели.

- Вот скажи, - продолжал я нравоучительно. – Неужели тебе нравится
сосать все эти грязные члены? Неужели ты не против, чтобы чужие мужики
пихали их в тебя? Пихали и пихали. Пихали и пихали. День за днем. Раз за
разом. Всякую заразу. Ведь это… если подумать… если подумать… - Пьяному
сознанию очень не хватало слов: - Нравственная… Дыра. – Нашелся я. И
добавил уже совсем грубо: - Ты – нравственная дыра. Ты хоть это
понимаешь, Дыра?..

- Понимаю, я все понимаю, - проговорила она, ловко распечатала
презерватив и опустилась передо мной на колени. То, что она проделала в
следующее мгновение, поразило меня до крайней степени. Раньше я такого
не видел. Резинку она сунула себе в рот и склонилась к моему вялому
органу. Я наблюдал за ней, завороженный доселе невиданным аттракционом…
А уже через минуту с сильно эрегированным пенисом, на котором
красовалось «Изделие номер один», выбежал из комнаты в залу, где Арсен с
упоением трахал деваху, разложив на одном из красных диванчиков.

- Арсен! – вскричал я. – Ты только подумай! Она умеет надевать гондон…
РТОМ!

- Твою мать! – моя приятель дернулся всем телом и остановился. – Блядь,
Степа, ну ты чего делаешь, вообще?!..

- Извини-извини, - сказал я, сорвал с члена презерватив и вернулся к
проститутке… Только для того, чтобы в течение получаса довести ее до
белого каления. Она раскричалась и вопила противным тонким голосом: «Ты
меня ебать пришел, или мораль читать?!». Потом схватила вещи, которые
успела снять, выбежала в зал с бильярдом, где снова помешала Арсену.
«Вашу мать! - заорал он в свою очередь. – Да что ж такое?! Дадут мне в
этом бардаке когда-нибудь нормально потрахаться?!»… Не дали. Вскоре три
недовольных человека сидели на красных диванчиках, а я, глотнув еще
немного горючего, расхаживал перед ними голый и читал нравоучения.

- Как же так можно?! – говорил я. – Пребывая в вертепе, ощущать себя
вполне нормально? Это же чудовищный аморализм, это полная духовная
деградация. – Меня так несло, что я даже протрезвел на время. И
проститутки, и мой приятель Арсен, казалось, были абсолютно
дезориентированы. Они не понимали, что, собственно происходит. Привычный
порядок вещей был основательно нарушен. – Взять вот этот шар, - вещал я,
прохаживаясь вдоль бильярда. – В нем души больше, чем в проститутке.
Отдавая свое тело, милая девочка, ты отдаешь, на самом деле, свою
внутреннюю сущность, душу. А ведь она принадлежит богу…

- Ну, хватит! – выкрикнула та, что так ловко надевала ртом резинки. На
груди у нее, между прочим, висел крестик. – Ты меня заколебал. Если
ничего больше не будет, то я пошла. – Она вскочила с дивана.

- Останься, - попросил Арсен, взяв ее за руку. – Я хочу с двумя… Если,
конечно, никто не помешает.

И тут произошло непредвиденное. Ничто не предвещало беду. Но она
нагрянула. Раздался громкий стук в дверь. Причем, стучали настолько
решительно, что я подумал – притон накрыли менты. Метнулся к окну –
первый этаж, но на окнах решетки. В тот момент у меня даже мысли не
возникло, что меня, собственно, забирать не за что – главное побыстрее
смыться, думал я. Я забегал по помещениям, простукивая стены в поисках
потайной двери, но ее, разумеется, не было. Арсен и девицы сидели
притихшие. Возможно, им было любопытно, чем все закончится. В конце
концов, мне надоело искать то, чего не бывает, и, поскольку стук не
прекращался, я пошел к двери и распахнул ее. Голый. Одеться я так и не
удосужился. На пороге стояла какая-то блондинистая девица с длинным
носом. Она оглядела меня с ног до головы, поморщилась, затем оттолкнула
и прошла в зал. Здесь она остановилась прямо напротив Арсена. Как сейчас
помню эту картину. Он сидит в самом центре дивана, обняв проституток за
голые плечи. Вид у него такой ошарашенный, словно он увидел белого
медведя с улыбкой Джоконды.

- Вот значит как! – сказала блондинка. – Отлично!

Прошла мимо меня и хлопнула дверью.

- Что это было? – спросил я удивленно.

- Моя… моя жена, - проговорил Арсен, затем налил рюмку водки, выпил, за
ней вторую, и третью. – Ты! – он обернулся ко мне, вдруг став очень
злым. – Это ты позвонил моей жене. Больше некому. Никто не знал, что я
здесь.

- Окстись, - сказал я. – Я твою жену знать-не знаю.

- Зато ты знаешь мой телефон, - Арсен вскочил с дивана. – Позвонил мне
домой, и сказал, где я. Так?

- Да ты совсем рехнулся, - я аккуратно переместился к бильярдному столу,
на нем лежал пиджак моего приятеля. К подкладке, я отлично это помнил,
была пришита петличка, а на ней висел молоток. В минуты гнева Арсен был
опаснее бешеного слона. Поэтому я на всякий случай перекрыл ему путь к
оружию. – Слушай, брат, - сказал я, - клянусь тебе, я тут ни при чем. Я
понятия не имею, как она узнала, что мы здесь.

- Ну, конечно, - Арсен недобро засмеялся. – Больше некому! – И кинулся
ко мне, выставив перед собой руки, будто собирался меня задушить. Я
только успел схватить со стола бильярдный шар и ударил его прямо в лоб.
Наверное, из-за яростного разбега он и рухнул так живописно - заехав
своими ногами по моим, а голову, запрокинув назад. Упал, и сразу сел,
закрыв ладонью лоб. Сквозь пальцы заструилась кровь. Ее было много. Он
даже не стонал. Просто сидел и молчал, как громом пораженный.

Девушки закричали: «Прекратите! О господи!». Одна подбежала к Арсену,
другая к двери, чтобы вызвать охрану.

- Стоять! - я побежал за ней, схватил за плечо. Но она уже молотила в
дверь кулачками. Потом стала отбиваться от меня:

- Отпусти меня, придурок!

Щелкнул замок, и в зал практически вбежал здоровяк в костюме. Я по
инерции продолжал удерживать проститутку.

- Отпусти девушку! – рявкнул он. И я немедленно ее выпустил из рук. И
запрыгал перед охранником, размахивая кулаками:

- Ну, давай, давай… Вперед, боец. Посмотрим, чего ты стоишь. Хотя… - Я
вернулся к столику с напитками, налил себе водки, выпил и обернулся: -
Таких, как ты, на меня нужно четверо…

Накаркал. Здоровяк ушел и привел с собой еще троих. Все вместе они
некоторое время бегали за мной вокруг бильярдного стола. При этом я
здорово веселился, хохотал и швырял в них шары. Затем они меня поймали.
Пару раз приложили о стену. И влепили кулаком поддых. И понесли дебошира
к выходу. На улицу меня вышвырнули абсолютно голого. За мной полетела
одежда. Я принялся собирать ее по мокрой мостовой, одеваться, ругаясь на
чем свет стоит. Оделся, и понял, что мне чего-то не хватает. Мобильный
лежал в кармане, паспорт тоже. А вот пистолета с кобурой не было. Дверь
в гостиницу-притон предусмотрительно заперли, и я принялся колотить в
нее, крича: «Ствол верните, суки!» Прошло минут пятнадцать, я не
успокаивался - тогда на первом этаже приоткрылось окно, и в него
выбросили мой пистолет с кобурой.

- Так-то, - сказал я. Подумал, а не шмальнуть ли пару раз в дверь, чтобы
знали наших, но решил, что, пожалуй, не стоит.

- Арсен! – заорал я, вспомнив о раненом в голову друге. – Арсе-ен! – Он
не откликался, и я пришел к выводу, что либо обиделся, либо трахает, как
и планировал, сразу двух проституток и не хочет, чтобы его беспокоили…

Зря я оставил приятеля в «вертепе разврата». Ссадина на лбу была совсем
небольшой – в общем, ранение незначительное для такого типа, как Арсен.
Поэтому ему заклеили рану пластырем, и принялись, как у них это
называется, «доить клиента». Его поили три дня. За это время Арсена
свозили в банк и с деньгами увезли далеко из Москвы в Ногинскую область,
где проживала эта мерзкая шлюха. Там он чувствовал себя некоторое время
королем, водил девочек по ресторанам, ювелирным магазинам, покупал им
одежду, обувь и духи. Ночевали они в лучшем номере местной гостиницы. А
когда на третий день у Арсена закончились бабки, и он с грустью сказал,
что в банке тоже ничего нет, его попросту выгнали на улицу. Из какого-то
местного телефона-автомата он позвонил мне, сказал, что у него нет денег
даже на электричку, и его могут высадить, но, чтобы я обязательно
встретил его на вокзале, чтобы мы вместе выпили пива.

- Очень пива хочется, друг, - сказал Арсен доверительно и как-то
по-детски…

Пока мы цедили пиво в привокзальной тошниловке, он, по большей части,
говорил о жене, о том, как он ее любит, но что теперь им точно придется
развестись.

- Представляешь, - сказал Арсен, - тот таксист, который нас подвозил,
это же ее родной дядя оказался. И главное, я его отлично знаю. Понятия
не имею, как я не узнал его в темноте. Помнишь, он еще подвез нас прямо
до двери «Рая». А оттуда, оказывается, поехал сразу к моей жене. И все
ей рассказал. Извини, брат, что я на тебя подумал.

- Ничего страшного, - ответил я, рассматривая синий лоб приятеля. – Я не
в обиде. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь…

Забегая вперед, сразу успокою тех, кто переживает за семейную жизнь
Арсена – с женой он не развелся. С ночными бабочками со временем
завязал. Дядя больше не вхож в их дом. Мой приятель некоторое время
грозился разбить предателю голову, но потом поостыл. Я убедил его, что
это неконструктивное решение. Почему-то не только Арсен, но и его жена
посчитали, что это именно дядя виноват в их семейных проблемах. Загадка
причудливой человеческой психики. В новые времена мой приятель Арсен
очень неплохо устроился. По иронии судьбы он живет сейчас в той самой
области, где когда-то стал дойной коровой для пары проституток. Работает
водителем и по совместительству охранником у местного главы района. И
вместо молотка носит теперь в кармане бильярдный шар. Шучу. Понятия не
имею, что именно он теперь носит для самозащиты и нападения. Скорее
всего, что-нибудь смешное – например, газовый баллончик. Я не видел
Арсена лет десять. Но он иногда звонит, рассказывает, как у него дела. И
каждый раз предлагает встретиться как-нибудь, когда будет в Москве –
посидеть в ресторанчике, выпить водки, как в старые времена. Я всегда
отвечаю: «Ну да, как-нибудь». Хотя отлично знаю, что вряд ли пойду в
ресторанчик – слишком много работы, я уже не гожусь для праздных
посиделок. Жалко времени, оно бежит все быстрее и быстрее.

1202 +

248

Вчерашняя история Владимира Николаевича заствила меня вспомнить уже
давно, казалось бы, забытое.

Детское кино - штука та ещё.
Если кто помнит фильм "Золото Макены", то вот это была вещь - так вещь,
я вам скажу.
Классе в первом-втором мы с Серёгой тогда были, что ли. И вот прошёл по
всем районным подвалам и чердакам ( и по песочницам, по-моему, тоже)
слух, что в этом кино тётьку голую показывают. Очевидцы рассказывали:
"Она там купается, а потом, когда из воды вылазиит - вся голая!"
(Я, между прочим, до сих пор считаю, что все самые изощрённейшие
современные рекламные компании по сравненю с такой вот простецкой- фуфло
полное) Как было не пойти и не посмотреть? Никак.

Фильм был "про индейцев", и возрастных ограничений к просмотру, вроде
как, не было.
На следующий же после возникновения слухов день мы с Серёгой прибежали
на "сеанс" (14-00, после школы) Зал был набит, как на выступлении
ансамбля песни и пляски МВД на малолетней зоне - битком. В основном
присутствовали ценители кино приблизительно нашего возраста, потому что
старшеклассники учились во вторую смену.
А была тогда у детишек мода - не смотреть кино или мультфильмы с "мест",
а залазить прямо на сцену перед экраном и зырить таким вот образом: мол,
чем ближе - тем лучше видно. Недостатком такой позиции было то, что для
того, чтобы следить за происходящим на экране, нужно было крутить
головой, как зрителям на теннисном матче. Но это были уже мелочи -
главное, всё поближе рассмотреть.
Ну, и мы с Серёгой залезли на сцену и отвоевали самые козырные места -
прямо посередине. (Многие из присутствовавших знали Серёгу визуально и
понаслышке, а некоторые были знакомы и на осязательно-страдательном
уровне, так что спорить с нами никто не стал)

И вот - началось. Сидим, смотрим.
Подходит решающий момент - Она купается... Она подгребает к берегу... В
зале - тишина... и... Она, спиной к зрителям, вылази-ит! Голая!
Скажу сразу: с тех самых пор я начал задумываться о том, что
расталкивание локтями ближних своих не всегда ведёт к успеху.
Задрав головы и вытянув шеи, непроизвольно сглатывая от неожиданности,
мы с Серым смотрели на нечто непонятное, которое тёмной, огромной и
размытой полосой маячило прямо перед нашими носами. Слава аллаху,
длилось это всего лишь в течении двух-трёх секунд (киномеханику ж тоже
надо было сделать вырезку в свою коллекцию, я так понимаю...) Скажу так:
это был шок. И - обида на судьбу за неоправдавшиеся ожидания.
Подумать только: сидевшие по обе стороны от нас салабоны увидели хотя бы
одну половину прекрасного - кто левую, кто правую...
А мы, получается - только самую его середину...

Разочарование было сильное, конечно. Мы, естесственно, на следующий день
посмотрели этот фильм уже из зала и увидели всё, о чём мечтали накануне.
Но ощущения новизны как-то всё-таки не было.

955 +