Результатов: 3

1

Роман Бена Гэлли, кажется, похож на микс экшена, черного юмора, городского фэнтези и немного детектива. Да и как же не похож, если там такое количество кишок, крови, убийств, воскрешений и богов, что порой кажется, что книга переполнена темным юмором и насилием. Про черный юмор кстати.

Он может быть трусливым и грубым как русский олигарх, но в тоже время животрепещуще смешным, как бородатый анекдот.

Например, в тексте упоминается, что автор умело держит внимание читателя до самых последних страниц.

А вот давайте представим, что черный юмор из книги вылился на страницу, где автор хотел закончить роман: «И Келтро Базальту понял, что его приключения только начались. Но решил сначала отложить дела на некоторое время и отправиться на заслуженный отдых. Пол погромированного зала усыпан трупами, но это ни в коем случае не испортило ему аппетит.

И уже через несколько минут после того, как он сел за разложенный на столе ужин, задумчиво поигрывая ножом, дверь зала распахнулась, и в нее вступила рыжая, юношески стройная девушка, которая долго и скрупулезно подходила к выбору места для своего злодейства…»

Вот такие дела, черный юмор из книги прямо на страницу выводит ее сюжет. Убийство, воскрешение, боги, демоны, все эти классические элементы фэнтези здесь почему-то становятся недалекими родственниками британского юмора, который, сдаваясь под напором черного гения, обращается в красивый и благодарный хаос.

Но кто сказал, что черный юмор только в литературе обитает? Да нигде не обитает, он повсюду, как пропахший водку бывший студент на вечеринке.

Этот юмор способен вывести из себя даже самую беспорядочную фэнтезийную вселенную. Вот вам пример:

— Какой фильм любят смотреть фэнтези персонажи, чтобы расслабиться?
— «Лорды колечка», потому что там хоть мало, но без насилия и смерти.

Хотя этот же фильм можно было бы сделать гораздо веселее, если бы Тарантино его снимал. Может, в его версии Гэндальф бы выпиливал орды орков с последней натертой сигаретой в зубах, а Арагорн зеленел от зависти к его стилю?

Как и черный юмор, черные байки тоже можно встретить не только в книгах, но и что уж там греха таить, в анекдотах.

Например, про суровую жизнь фэнтезийных персонажей:

— Почему оркам трудно найти работу?
— Потому что на собеседование они приходят в полном боевом снаряжении!

Или вот еще:

— Мама дракон это в своём логове сына-гоблина убила. Он подошел к ней и попросил деньги на пиво.
— Так она уххх и убила его! Прям с маминой на пиво проситьшься, оставил бы ошибку в логове?

Точно так же как орки обречены на не щелкоперках своей профессии, так и главный герой романа обречен на бесконечный путь в темный мир черного юмора. Похоже, что в мире Гэлли черный юмор и насилие так неразрывно сплетены, что без них эта вселенная просто не сможет существовать.

Когда в книге черный юмор переходит черту нормы, то иногда хочется сказать автору не то, чтобы он перестал, а чтобы он сделал это еще! Ведь на кону не только забава, но и своего рода высказывание — жизнь, смерть, насилие, все это одна каша, в которой иногда хочется найти черную пятно и потом смеяться над ним.

И да, смех, как известно, лечит. Неудивительно, что лекарства от депрессии в аптеках все дорожают.

Может, стоит начать лечиться черным юмором? Почему бы нет, ведь он дешевле, доступнее и безопаснее всех других антидепрессантов.

Так что продолжай, автор, в своем деле шутить и удивлять нас черным юмором. А чтение «Гонки за смертью» так и вовсе может стать перегоном к смеху от нелепости и абсурда жизни в мире фэнтези!

Сообщение Бен Гэлли, «Гонка за смертью»: новинка в жанре гримдарк появились сначала на Фантастический мир.

2

Обычный санаторий Академии наук, заполненный сотрудниками средней руки: процедуры, прогулки, сплетни, в общем, скука смертная. И тут прошёл слух: должен приехать академик! В означенный день любопытные действительно увидели, как подъехала машина, из которой вышел солидный седовласый мужчина. Симпатичный. За ним семенила невзрачная пожилая женщина. Жена. Стали они в санатории отдыхать и лечиться. Супруга постоянно суетилась вокруг мужа, заботилась. Тот принимал все заботы с усталой благосклонностью. А в столовой посадили их рядом с молодой симпатичной дамой. Дама несколько дней оценивала обстановку. Оценив, пошла в атаку. Ведь академик это же такой шанс, да и зачем ему рядом такая серенькая старушка? И постепенно (барышня была грамотна и коварна) начал завязываться роман. Уже и гуляют вместе, и на лавочках сидят, и в общем, любовь не на шутку. И когда уже стало всё ясно, жена не выдержала и пошла выяснять отношения с захватчицей. Просто подошла к ней и спросила, очень вежливо: « Скажите, пожалуйста, зачем вам мой муж?» В ответ - куча трескучих фраз о любви, свободе, судьбе и пр. Пожилая женщина не унималась: « Но ведь он очень больной человек. За ним нужен постоянный уход, к тому же он должен соблюдать строгую диету, это всё не каждая женщина выдержит». Молодая развеселилась: неужели непонятно, что на зарплату академика можно организовать великолепный платный уход, вовсе не обязательно при этом превращаться в такое умученное заботами существо, как её собеседница? Пожилая дама несколько секунд печально смотрела на молодую нахалку, потом задумчиво сообщила: « Понимаю. Но дело в том, что академик - это я».

3

Про экстрасенсов, колдунов и целителей.

Лет так уже двузначное число назад. В лесисто-уральской местности. Мучимый тяжелейшим похмельным синдромом, вызванным трехдневным общением с генералом от Госгортехнадзора, я прислушался к совету собственного водителя:

- Шеф, - говорит, - тут бабка в деревне имеется, всякие болезни наложением рук снимает. Недалеко – километров пятьдесят. Нам с вами это не крюк. А бабка - на весь Урал знаменитость. К ней даже из-за границы лечиться едут, из села, где Ванга жила.

Согласился от безысходности. Там все равно магазин в деревне-то.

Дом у бабки был странный. То есть не крестьянская изба, а именно дом в деревне. Старый. Лет так за сто с полусотней. То ли больничка была ранее, то ли школа, то ли просто приказчик заводской жил. Калитку в тёсовой воротине, открыла та самая бабка.

Точнее вовсе не бабка, - бабкой назвать язык не повернется, а высоченная стройная старуха с крючковатым носом, вся в черном платье до пят. С кружевным черным же воротником и манжетами. Я так в детстве старуху-графиню из Бронзовой птицы представлял. А эта еще и назвалась Марфой Акинфиевной, что в Демидовских местах звучит вызывающе после захода солнца. Пригласила в дом. Посмотрела. Не спрашивая набулькала воды в стакан и подала. Стало легче.

И минут за пятнадцать, под удивленные вздохи водителя, рассказала всю историю болезни. Сердце начинает шалить. Давление. И так далее, и тому подобное, достаточно подробно и правильно. Травы заварила разной, колодезной водой отвар остудила, порошков каких-то в тот же стакан насыпала. Ну я сразу-то пить не стал, мало ли чего намешала. Не поклонник видите ли употребления помета летучих мышей с толчеными жабьими головами. Обещали ж только наложением рук… Но тут, как раз водитель спросил, откуда она все про нас знает.

- Чего про вас знать-то алкашей? Тоже мне бином Ньютона. Я пятьдесят лет в районной больнице из них тридцать – заведующей. Сейчас здоровья на работу не хватает, дома сижу, иногда людям помогаю. А всякие идиоты вроде тебя, - тут она на водителя кивнула, - слухи распускают про бабку-целителя. Пей, не бойся, - это уже мне, - там аспирин с аскорбинкой и травы успокаивающие.

Выпил, да.

- А имя-отчество? – выпив обратился я с наглым вопросом.

- Так надо ж было тебя в чувство привести как-то. Ииэх, интеллигентный человек, а водку в таких количествах употребляете. Воздержанней надо быть. А так-то я Мария Афанасьевна Никитина. Без всяких чудес и демидовщины.

Тут я все-таки заржал. Хорошая тетка. А могла бы ведь и клубочек предложить. За три моря с клубочком.