Анекдоты про называется четыре |
3
ТЕСТЕР
Тщедушный, сорокалетний Миша, в своих толстых очках и с белобрысым коконом, прикрывающим лысину, выглядит как неуместный, престарелый Петя, из давно закрывшегося Дворца пионеров.
Но рядом со своим Геликом, Миша уже выглядит не работником ботанического сада, а загадочным путешественником, с трогательной и тонкой душевной организацией. Его как-то сразу хочется взять под свое крыло, особенно женщинам.
Ну, да не об этом речь.
У Миши сломался Гелик. Не то чтобы совсем сломался, но стал как-то не так тарахтеть и не так ехать. В знакомом сервисе моторист поколдовал, покрутил головой и сказал:
- Командир, тут бы нам с тобой нужно тестер один иметь, чтобы все проверить и отрегулировать правильно. Но такого тестера у нас, конечно, нет. А без него, я даже и не знаю как быть. Нет, не возьмусь. Мороки много. Да и не факт, что вслепую получится, только время потеряем.
- А что за хитрый тестер такой? Почему у вас его нет?
- Да, ты понимаешь, все собирались купить, но как-то руки не доходили, а главное, он бывает нужен, может, один раз в год, никак не чаще. Это такая небольшая фигня, размером с фонарик, но стоит он тысяч четыреста, сейчас может и больше. Ну и покупать его, ради одного раза в году, как-то не очень… Но в твоем случае, без этой штуки совсем никак.
- И что делать?
- Что делать…? Что делать. Ничего. Что делать? Муравью... А, знаю! Вот мы что сделаем! Есть один сервис в районе Южного порта, я им там иногда кое-чем помогаю, когда сами не справляются. Сервис небольшой, но правильный, оборудование там на уровне. Так вот у них есть этот тестер, во всяком случае, два месяца назад, точно был. Вот тебе адрес. Там автомойка и сразу рядом этот сервис. Придешь и покажешь им бумажку, я вот напишу как эта штука называется, чтобы не перепутали ничего. Скажешь, что тебя Леха послал, Леха – моторист. Они дадут. Скажи, что до завтра, или даже до сегодняшнего вечера. Мне с ним возни-то на час, полтора всего, потом сразу вернешь, они до одиннадцати обычно там торчат. Успеешь.
Да, только ничего им не давай, я потом сам разберусь.
- Так это же отлично, ладно, побегу, чтобы времени не терять. А кого там спросить?
- Да любого кто будет, скажи, мол, тебя Леха – моторист послал. Вопросов не возникнет. Давай, одна нога здесь...
Через час Миша был уже на месте, быстро нашел нужный автосервис, влетел, поздоровался со всеми и обратился к самому пузатому и солидному мастеру:
- Здравствуйте еще раз, меня к вам Леша – моторист прислал за вот этим приборчиком, вот он тут на бумажке написал.
Мастер взял листочек, почесал затылок, кому-то крикнул, чтобы из пиджака в машине принесли ключи от сейфа, потом с этими ключами кого-то послал в кабинет к сейфу, наконец принесли футляр и мастер, вручая прибор Мише, спросил:
- Когда вернешь?
- Леша сказал, что если горит, то можно и сегодня, он там меня ждет, сразу и будет делать, но если не горит, то завтра.
- Ладно, завтра будет нормально. Но, если сегодня, то тоже можно, мы тут до ночи сидим. Давай, пока, Саше привет…
Миша примчался на всех парах на метро, вручил Лехе прибор, удовлетворенный Леха, не вынимая сигарету изо рта, сказал:
- О, он.
И нырнул в разобранный Гелик.
Через четыре часа, Миша опять уже стоял у дверей сервиса, чтобы вернуть драгоценный прибор хозяевам.
Вошел внутрь и с перепугу, чуть не выскочил обратно на улицу. В сервисе что-то было явно не так:
Кто-то радостно и матерно закричал, кто-то наоборот, матерился зло. Даже петарду за спиной взорвали для пущего веселья, но самое странное и неприятное было то, что центром всеобщей суеты, оказался как раз Миша. Миша немало смутился, оглянулся по сторонам и протянул футляр с прибором толстому мастеру.
Довольный мастер открыл футляр, мельком глянул и сказал:
- Не пугайся, мы тут все даже деньги поставили на то, вернешься ты, или нет.
Ты, как только сегодня ушел с нашим тестером, я сразу подумал: Какой, нахер, Леша – моторист? У нас же Саша – моторист, ну, в крайнем случае, может быть Паша, но точно не Леша. И как я, старый дурак, повелся на такой тупой развод? Полмиллиона – это все-же полмиллиона, не кот начхал. Но, как гри-ца, хорошо, что хорошо кончается, всегда приятно иметь дело с честным человеком. Вот тебе моя рука, а вот визитка, если что, обращайся, всегда поможем и скидку сделаю.
Когда Миша вернулся за своим, уже полностью готовым, немецким танком, его встретил ошарашенный Леха – моторист:
- Слушай, я сейчас звонил в сервис, а они говорят, что тебя там сегодня вообще не было?
Я что-то не понял. Ты где взял эту штуку?
- Ну, там где вы и говорили, напротив автомойки.
- Какой напротив?! Это совсем другая, левая контора, а я тебе говорил рядом с автомойкой…
|
4
ШАУРМА ПО-БРАТСКИ
I. Предпредыстория:
Пробегал вчера по делам около метро Новокосино (Выход 1, для местных), был зело голоден и взял шаурму "Стандарт Колорадо" за 209 руб. в симпатичном миникафе, красиво светящемся в сумерках, с изображением на вывеске дона Вито Корлеоне в исполнении Марлона Брандо, в культовом фильме, осыпанном Оскарами.
Захожу, чистенько, вежливый персонал (южные ребята, традиционно), около кассы рекламно-юмористический постер "Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться".
Как намекнула мне юморная реклама, тут вкусно настолько, что отказаться невозможно.
Стою радостно выбираю шаурму на красивых картиночках.
"Колорадо", "Сопрано" (а, шуточки на тему мафии; смешно), "Цезарь"..
Рядом с зоной готовки висят постеры для повара со стандартами, сколько необходимо грамм капусты, помидоров, огурцов, мяса, лука и пр. ингредиентов для каждого рецепта/порции шаурмы.
Работаем по стандартам, значит. Хорошо.
- Колорадо, стандартную, пожалуйста.
Оплатил, стою жду около мастера-шаурмячника, наблюдаю за процессом приготовления; если этого не делать, по опыту, практически везде кладут меньше начинки, как за евро сами покупали.
Мастер выкладывает на металлический стол для готовки круглый лаваш-тортилью в два раза меньше обычного.
"А, так минишаурма здесь называется 'Стандарт', а стандартная шаверма это 'Макси'. Понятно. Оптимизаторы", - сообразил я. С тревожным интересом наблюдаю, что будет дальше.
Дальше шаурма-сан кладёт на лаваш немного пекинской капусты, как украл, на капусту три кусочка огурца, три прозрачных ломтика помидора, разрезанного на пятьдесят три ломтика (сквозь эти ломтики помидора, при желании, можно смотреть на окружающий мир как будто сквозь лупу/стекло, как делала в мультике собачка Соня с двумя тоненькими кусочками колбаски), две жменьки мяса, порубленного в крупную пыль, четыре (веселясь, уже считаю все кусочки) кусочка картофелинки-фри и шесть (не вру) стебелёчков маринованного фиолетового лука.
Нашлёпывает на это богатство по две ложки белого и красного соуса и собирается заворачивать сей пир Лукулла, чтобы положить под пресс в гриль.
- Эээ-э.. Подождите! Можно ещё побольше лука, уважаемый?, - спрашиваю-прошу я.
Мастер докладывает пять стебелёчков из полукольца лука.
Меня озаряет понимание. Просветляющая догадка пронзает молнией мой измученный от голода, жаждущий сытной шавермы, мозг.
С облегчением, как человек, понявший причину и природу мучившего его своими странными особенностями непонятного события, осознаю:
Вероятно, и даже наверняка, маринованный лук украден из украденного галеона, затем продан за серебряные пиастры и выкуплен обратно втридорога за золотые дублоны из личного клада Эдварда Тича.
Поэтому здесь его так берегут.
А не потому что экономят и обкрадывают клиентов или владельца.
Маринованный фиолетовый лук, купленный за золото морских разбойников, нельзя, и даже преступно, класть покупателям в достатке, чтобы человек наелся.
Поняв это, успокаиваюсь.
- И халапеньо добавьте, пожалуйста. Я доплачу, если надо.
Шаурмелье, вздохнув, лезет в металлический контейнер с зелёными перцами халапеньо и, демонстрируя императорскую щедрость, кладёт сверху на начинку 3 (три)) кружочка халапеньо.
- Добавьте ещё халапеньо, - бурчащий кит в моём желудке приостанавливет вежливость.
Шаурмян снова вздыхает, и скорбно докладывает ещё 2 (два) кружочка халапешек, быстро сворачивает шаурму (пока этот проглот в пальто ещё чего-нибудь не попросил, осетрины ещё доложить, например, ему, или крабового мяса, обсыпанного чёрной икрой) и отправляет в гриль.
Стою глотаю слюнки, жду, грустно смотрю на распечатки стандартов на стенах.
Мне, с моим, в том числе, кулинарным проф.прошлым, очевидно, что стандарты не соблюдаются и тут (после определённого объёма/времени кулинарной практики, приходит навык примерного, почти точного, определения веса продуктов на вид, и остаётся на всю последующую жизнь, даже после прекращения проф.участия в сфере питания), и крадут лукавые доны Бахтияры и доны Тычтынбеки начинку у наивного и доверчивого дона Корлеоне.
Забираю шаурму-"стандарт" в упаковке "с собой", ухожу.
Съел спустя полчаса, наелся на две пятых (удалось утолить зверское чувство голода за 209 рупий, оставив лишь просто чувство голода), печально посматривая на пустую обёртку со словами "приятного аппетита".
И вспомнил историю.
II. Предыстория:
Два года назад пробегал, тоже сильно голодный, мимо метро "Владыкино", увидел на симпатичном павильоне миникафе вывеску "Шаурма по-братски".
"По-братски" это значит много начинки, сытно и вкусно", - с предвкушением радостно подумал я и поплыл к павильону, роняя слюну.
Забегаю, в превкушении как я сейчас, голодный, вкусно и по-братски наемся, оплачиваю шаурму аж с бараниной (шиковать так шиковать, по-братски же) 390 рублей, и начинаю грустно наблюдать (как вчера в Новокосино) это вот "одиннадцать небольших кусочеков мяска, шесть соломинок лука, три кусочка огурца, четыре картофелинки, три прозрачных намёка на групповое участие в помидорке" и т.п.
Мде.
Стою жду, посматривая на гриль и на свою шаурму под прессом ("А ну как по ошибке мне не мою шавуху отдадут, я то в свою четыре кусочка халапеньо дополнительно выбил, и моя с барашкой, и этот гастрономический праздник съем я"), жду.
От вида яств внутри кафе и вкусных запахов, кит внутри звереет и уже колотит хвостом в стенки желудка.
Забираю горячую шаверму с бараниной и съедаю тут же, притулившись у столика, за несколько минут.
Что же. Было вкусно. Но как-то не по-братски экономно, хозяйственно и рачительно.
Почти как в сказке "Лиса и журавль", как они друг друга манной кашей с тарелки и окрошкой из кувшина угощали.
Выхожу из по-братского кафе, иду дальше по своим непобратским делам полуголодный, осознавая, что в это наебратское заведение я больше ни ногой, ни двумя, принципиально; бумажный пакет лучше съем.
Или варёную луковицу из бульона.
III. История:
Год назад, по совпадению, стою неподалёку от одного из кафе сети шаурмячен "Шаурма по-братски", курю.
Наблюдаю, как от кафе сердито топают двое ребят тоже южного вида.
Проносятся мимо меня, слышу обрывки диалога на русском:
- "Па-братски" блят. Пидарасы.
И настроение.
Улучшилось)
|
|
5
Памяти девяностых. Кто помнит.
Примерно девяносто третий – девяносто пятый год, Питер.
Был у меня такой добрый приятель – Денис Петрович. Несмотря на разницу в возрасте – а он постарше меня лет на десять- мы поддерживали вполне дружеские отношения.
Денис мужик был не простой – заслуженный мастер спорта по автокроссу. Он, когда с женой разводился, квартиру ей оставил, а сам перебрался жить к себе в гараж. Ну как гараж – в Америке это вполне могло бы получить название «таунхауз». Двухэтажное строение, первый этаж- гараж и небольшая мастерская, а второй- жилой блок с санузлом и миникухней. Там таких блоков десятка два в ряд было построено.
Я как- то был у него в гостях – и видел развешенные и расставленные по стене медали и кубки- за участия в соревнованиях. Были там и иностранные- причём в немалом количестве. Впечатляет.
- Ден, говорю, а ты в ралли Париж- Даккар не участвовал?
- По отбору не прошёл. Там строго очень. Мы с напарником тогда подзалетели с пьянкой- нас в комиссии даже не рассматривали. А жаль. Такое раз в жизни бывает.
Я так понимаю, что именно после того случая он ушёл из команды и из клуба – вообще завязал с большим спортом. Но ухитрился забрать с собой свой персональный, гм, автомобиль.
Внешне это выглядело как жигули- восьмёрка. Но если присмотреться- колёса большего диаметра и широкопрофильные. Стёкла тонированные, и никому не видно, что машина двухместная, потому, что весь объём за креслами, включая багажник, занимает собственно двигатель. Усиливающая стальная рама внутри, антикрыло на багажной дверце, кресла спортивные – голову не повернёшь, и ремней не один, а четыре – застёгиваются на пузе – как у парашюта. А передний объём, где раньше был движок- там только бак с бензином и утяжелитель – чтоб к асфальту лучше прижимало.
- Это для тренировок тачка, на соревнованиях там другие аппараты- Петрович говорил.
Любил он свою машину, возился с ней постоянно. Сильно не гонял – соблюдал правила.
Я, когда первый раз с ним проехал, не мог понять, зачем у кресел так сделаны- не знаю как назвать – подзатыльники?
Действительно голову не повернуть. Позже узнал. О чём, собственно, и история.
Получилось так, что мне надо было съездить в Сосновый Бор – это город так называется, где Ленинградская атомная. От Питера- километров восемьдесят. Сейчас уже не вспомню, что там было у меня со своей машиной – отдал на техобслуживание. Ну ладно, думаю, доеду на электричке.
Мне ещё с Денисом надо было договориться – дела у нас были- по мелочи. Позвонил ему, пообщались, и в разговоре я упомянул, что надо ехать, а машина на лечении.
- Так тебе в Соснобыль? (Питерский ехидный вариант названия города) Поехали вместе – мне тоже туда надо.
Вот как удачно. Договорились, где встретиться, я добрался на метро, подождал. Во, гляжу- машина его приближается.
- Привет, садись.
Втискиваю задницу в это суперэргономичное кресло.
- Как ты вообще на таком ездишь? Жопа, как в тисках, голову не повернуть?
- На маршруте, на скорости, башкой вертеть смысла нет- всё равно ничего не разглядишь. А болтает так, что есть шанс этой башкой о раму треснуться – тут сотрясением не отделаешься.
- Весело у вас в большом спорте…
На выезд из Питера двигаем по проспекту Стачек. Ден едет быстро, но вежливо, чисто и грамотно обгоняя нерадивых водителей, предпочитающих дремать за рулём.
- О, погоди, заправиться надо. У меня бензин кончается.
Надобно отметить, что для тренировок использовался не бензин, а жуткая высокоактановая смесь, увеличивавшая и так запредельную мощность двигателя вообще до космических параметров – чёрт его знает, не помню из чего – мне Денис рассказывал. Но на бензине этот пепелац тоже ездил.
Заезжаем на заправку. Я сижу в кабине, Петрович стоит у колонки. На заправку заваливает классический бандитский автомобиль – тонированная БМВ пятой серии, из машины вылезает стриженый бугай с золотой якорной цепью на бычьей шее, и неспешно направляется к нам.
Я не слышал всего разговора, слышал только окончание. Бандюган клдёт нам на капот банкноту в сотню долларов и веско так заканчивает.
- И вот что, брателло, если я тебя сделаю, а я ведь тебя сделаю- ты мне две таких отдашь.
- Договорились- это Ден отвечает.
Садится в машину, скептически смотрит на меня-
- А ну, пристегнись- ка. Давай, давай, ремни затягивай- они регулируются.
Оказалось, он обогнал этого братка, и тот маленько огорчился- как это, его БМВ какая- то жигуляка кинула? Они договорились устроить гонки по трассе- если до Ломоносова БМВ восьмёрку не обгонит, деньги остаются у Дениса. Бандюга думал, что у него позиция беспроигрышная- но он же не знал, с кем имеет дело?
До выезда из города скорость держали около ста. Потом БМВ дал сигнал, и мы стартанули.
Надобно отдать должное бандюку – он был действительно неплохим водителем- продержался у нас на хвосте почти полторы минуты. Потом на шоссе стало посвободнее и Петрович втопил газ на полную.
Вот тогда я понял, что значит «спортивная езда». Ничего общего с обычным лихачеством – но при скорости за двести встречные и обгоняемые автомобили шарахались от нас как от чумы – моргали фарами, сигналили.
Этот, блин, вдребезги перезаслуженный спортсмен, мать его, шёл на обгоны с математической точностью – не дёргаясь, не делая лишних движений, уверенно и аккуратно. Но швыряло при этом так, что не будь ремней на кресле, я бы точно вылетел из кабины. Понятна стала необходимость дополнительных опор для головы. Просто усидеть на месте, даже будучи пристёгнутым, требовало серьёзных физических усилий.
Я изо всех сил упёрся ногами в пол, ухватился рукой за раму – а Дениска, сволочь такая, только улыбается добродушно–
- Не ссы, говорит, это я ещё тихонько веду, водил- соседей жалею, мы ж на шоссе. А на настоящей трассе я бы тебе показал…
В Стрельне и Петродворце притормаживали – всё- таки населённые пункты. Но в общем мы пролетели эти двадцать пять километров минут за десять- пятнадцать. Как на ракете прокатиться. БМВ, разумеется, безнадёжно отстала.
Приехали. Ден довольный- отвёл душу, что называется. Я вылезаю весь мокрый- как после хорошей тренировки в спортзале, а он смеётся-
- Ну что, говорит, понял, что такое Париж- Даккар? Пошли кофейку выпьем, может того братка дождёмся? Да потом до Соснобыля ещё ехать…
БМВ мы не дождались- свернул должно быть. Обиделся, что проиграл. А сто долларов по тем временам были очень большие деньги.
Ностальгия. Сейчас так уже не прокатишься – машин на дорогах в разы больше, порядка тоже, да и видеокамеры везде – и за такое превышение скорости права отберут однозначно.
Денис потом продал свой гараж и уехал- родня у него была где- то за Уралом. С тех пор не виделись. Хороший был мужик, жаль. Сейчас ему уже за семьдесят- время быстро идёт. Ден, если прочтёшь это – привет тебе!
|
|
6
Здесь было несколько ностальгических историй о детских или первых взрослых новых годах. Мне как-то ни один из них особо не запомнился. Запомнился новый год 1989 года. Мы его встречали с Мишкой, в карауле. Мишка был сержант и начальник караула, а я рядовой. Оба деды. Мы тогда служили в РВСН, а там караулы были особенные. Маленький домик среди бескрайней степи, зимой превращающейся в снежную пустыню. Вокруг несколько рядов проволоки, в том числе сетка-100 под напряжением. Из снега виднелось сооружение номер один - проще говоря, крышка ракетной шахты (злые языки говорили, что оно теплое из-за радиоактивности, но, по-моему, либо грелась какая-то аппаратура, либо его грели целенаправленно). В этом домике сидят два человека, в нашем случае мы с Мишкой. Смена наша была четыре дня, с пятницы по вторник. Нельзя сказать, что кругом совершенно ни души: в трех километрах деревня Ортабулак, ну а цивилизация (позиционный район и сооружение 101, т.е. казарма дежурной смены) - в 15 км. Но дороги хорошо занесены, проехать можно, но это нелегко, а потому есть шансы, что никто к нам не приедет. Так и вышло: за все четыре дня дежурства нас не навестил ни один офицер. Это такое счастье, что не передать словами.
Готовились мы долго. Вообще, в отпуск у нас не отправляли, но у Мишки кто-то умер из родственников, и в начале декабря он поехал в отпуск. Там его отловила моя мама, и вручила две завернутые в рулон полутораметровые елки (одну мы оставили ребятам в казарму, вторую взяли с собой на дежурство), и каких-то украшений, типа мишуры, и жратвы (колбасы, сыра, конфет). Плюс у него были свои. Потом кто-то из хохлов-шнуров получил большую посылку - сало, шоколад. Мы с ними честно сменялись, так что разнообразия вкусностей добавилось. В самоходе в гражданском магазине купили сухого молока, какао, сахара и большую жестяную пятилитровую банку повидла. В солдатском чипке - печенья и посыпанных орехами колец. Во время затарки на продскладе утащили два рюкзака картошки. Где взяли две банки сгущенки, не помню. Бухла не было, никакого, на боевом дежурстве не пьют.
И вот мы сидим в теплом карпоме, у нас украшенная елка, она пахнет на весь карпом, как ей и положено - елкой, жарится картошка, наготове много сладостей и вкусностей. Я даже изготовил сливочную колбасу (вареная сгущенка, масло, орехи из колец, печенье тертое и кусочками, какао, все смешать, свернуть колбасой, завернуть в бумагу и охладить в башенной пулеметной установке). Эстонец Туков гоняет по радиотрансляции веселую музыку. В двенадцать (а смена была моя, с девяти до трех, называется "полусобака", сидит рядовой) он дал в ту же трансляцию куранты, потом нас поздравил первый номер (это был лично командир полка), потом одиннацатый (прапорщик, начальник над караулами), пообщались с мужиками со сто первого, поздравили друг друга, и опять музыка. В том новом годе был неописуемый кайф и много надежды на долгую и счастливую жизнь. Мы были уверены, все будет ништяк, все, что для этого нужно - это дембель. А именно он в наступившем году и происходил, надо только дождаться. Ну а потом возможно только счастье, больше ничего.
Нас должны были сменить во вторник третьего числа, но смену отменили: не могли проехать. Мы сидели там еще три дня, до пятницы и совершенно не волновались: провизии было выше крыши.
Дембель случился по расписанию, ну а уж жизнь потом как-то пошла своим чередом.
|
|
8
Как молоды мы были…
В восьмидесятые годы срок обучения на вечерних факультетах в институтах составлял шесть лет, не знаю, как сейчас.
Первым, кто попробовал провести эксперимент по его снижению, был ЛПИ им. Калинина – Ленинградский Политех – во всяком случае у нас в городе, мне так кажется. Чтобы попасть на эту программу, надо было иметь Ленинградскую прописку, и диплом о среднем техническом образовании (техникум) по выбранной специальности.
Первой экспериментальной группе курс отмерили в одиннадцать семестров, я попал во вторую – нам нарезали десять – то есть пять лет вместо шести. Реально программы курсов не стали меньше, просто преподавателям приходилось утаптывать материал в более короткие сроки.
Все, кому довелось заканчивать вечерний, помнят, насколько этот режим дисциплинирует. В среднем в сутки минут пятнадцать свободного времени, и вечно хочется спать. Для себя я решил эту проблему так – часа три- четыре ночью, и часа полтора днём- в обеденный перерыв на работе – благо, обстоятельства позволяли. Когда сутки делятся пополам, времени на сон на самом деле требуется меньше.
Поначалу, когда с непривычки входишь в этот режим – он кажется просто кошмаром по безумному, как Ниагара, уровню потока информации, но со временем втягиваешься. И если на первом курсе, на лекциях по высшей математике, я с ужасом старался успеть законспектировать хотя бы самое основное, что наш преподаватель – замечательный добрейший мужик, доцент Егоров Андрей Фёдорович, мгновенно выписывал мелом на доске, и так же мгновенно стирал, когда ему требовалось свободное место, то на третьем обнаглел уже настолько, что мог себе позволить демонстративно зевнуть, лениво произнося-
- Андрей Фёдорович, а можно чуть побыстрее? Засыпаем…
Все хохотали – это было вроде небольшой разрядки – но он действительно читал так быстро, что неподготовленному студенту предлагался выбор – или слушать, пытаться понять и запомнить, или истерически стараться записывать в конспект всё, что появляется на доске, не успевая даже понять смысл произносимого вслух.
С середины третьего курса учебные планы поменялись, и наша, «ускоренная» группа вылетела из общего потока – отныне нам читались лекции и проводились практические занятия отдельно – не знаю, чем это было вызвано.
Ждём. Честно приходим на занятия. Преподавателя нет. Неделя, вторая, наконец является – бабе лет возле сорока, внешние данные – Джина Лоллобриджида, глаза ледяные, взгляд надменный и изумлённый – «это что, я тут ВАМ что ли, лекции ДОЛЖНА читать?» Ей бы к этому взгляду ещё форму эсэсовскую.
Открывает журнал. Проверка присутствующих по фамилиям называется.
- Артемьев.
- Я.
- Борисова
- Я.
Открывается дверь, и в аудиторию входит опоздавший – Мишка Яковлев – хохмач и задира.
- Почему опаздываете на занятия?
- Что? Это вы мне? Да, там у трамвая колесо спустило. Я уж как старался…
- КАКОЕ КОЛЕСО? Вы что себе позволяете?
Мишка, повышая тон –
- А я откуда знаю? Я что, вагоновожатый? Встал трамвай посреди дороги, говорят колесо – вам его сюда что ли принести для оправдания?
- Садитесь – ледяным тоном.
- Вешников
- Я.
- Володина
- Я.
Снова открывается дверь, и в аудиторию входит последний опоздавший – Серёга Иванов – он в порту работал такелажником, часто опаздывал – там при аврале пока не закончишь, не уйдёшь – а авралы через день.
- Разрешите? Извините, опоздал…
- Да что это такое? ЧТО У ВАС ТУТ ВООБЩЕ ПРОИСХОДИТ? ПОЧЕМУ ОПАЗДЫВАЕТЕ НА ЗАНЯТИЯ?
- Скажите спасибо, что вообще пришёл. – мрачно, сквозь зубы, таким тоном, что оторопь берёт.
Тяжёлое молчание. Серёга- мужик здоровенный, после армии, в Афгане воевал, ему просто так в глаза посмотреть – поёжишься.
- Колесникова
- Я.
- И ИЗВОЛЬТЕ ВСТАВАТЬ, когда я называю вашу фамилию!
Ленка встаёт, неловко смотрит вокруг – такого у нас ещё никогда не было. Следующая фамилия по алфавиту моя –
- М…в
Вот уж хер. Я сидя, нагло поднимаю ладошку и делаю несколько доброжелательных помахиваний –
- Я. Присутствую, как видите.
Тишина. Проглотила. Поскользнулась маленько – но с нами на таком уровне действительно никто из преподавателей никогда не разговаривал – мы вечерники, стипендию не получаем, общагой не пользуемся, армией нас не запугаешь – да я за всё время обучения в деканате не был ни разу – и даже не знал, где он находится. Ну не прищемить нас ничем, кроме отчисления.
Больше на перекличке не встал никто.
Не сложились у нас отношения с самого начала. Вот так и пошло. Включилась работать фрау ефрейтор, однако, как показало дальнейшее – запомнила.
Надобно отдать тётке должное – материал она знала прекрасно, лекции и практические занятия вела идеально, если не принимать близко к сердцу этот тон свысока. В том семестре нам по учебному плану втоптали почти невпихуемое – системы дифференциальных уравнений, кратные и криволинейные интегралы, и теорию поля. Кто помнит, что такое дивергенция?
На всё- четыре месяца. По две лекции в неделю.
Зачёт я ей сдавал двенадцать раз. Всего пять задач – и у всей группы зачёт принимался дифференцированно, сегодня одна задача- один балл, послезавтра вторая – ещё балл, на следующей неделе третья –
- Вам тройки достаточно? Давайте зачётку.
Я решал ВСЕ задачи, она находила малейшую ошибку, и следующий раз приходилось опять решать ВСЁ целиком. Ну к примеру – если в итоговую функцию входит синус 45 градусов, она не ставила зачёт оттого, что я оставил это значение нераскрытым – а когда посчитал его на калькуляторе, и написал константой – этого, блин, недостаточно, цифра её не устраивает, точность, мать её, не та – нужно было написать корень из двух на два, а не 0,707.
Вот так и бодались. Последний раз она вообще маленько сподличала. При определении объёма и площади поверхности фигур, описанных формулами с тремя неизвестными (криволинейные интегралы) их, при пересечении, хотя бы можно представить – в трёхмерном пространстве. Она задала мне фигуры с пятью неизвестными – давай, оттопыривайся, а я посмотрю. Фантастика.
Я любил и неплохо знал математику – но с этим едва справился, на грани желания скомкать листок, и запустить ей в физиономию. Осилил. И зачёт получил.
Экзамен.
- Я понимаю, что требовать от вас идеальных знаний достаточно сложно. Поэтому предложение такое – все, кто сомневается в своих способностях, могут пользоваться учебниками, конспектами, шпаргалками – чем угодно, кто запасся. Следить не буду– но. Максимальный балл при таком раскладе – тройка. Одна ошибка – минус один балл. Кто ошибается– на переэкзаменовку.
- Если есть желающие побороться за более высокую оценку – прошу с чистым листом бумаги и ручкой- на первый ряд.
Кроме меня нашёлся ещё один романтик, но внимательно прочитав здание по билету, скромно пересел назад. Моя очередь выходить к барьеру- беру билет -
- Я готов.
Без подготовки, без размышлений – вот сейчас и посмотрим, знаю я математику, или нет.
Лёгкое изумление на лице – берёт мою зачётку, смотрит, что троек у меня минимум – только по общественным дисциплинам – ну а кто тогда всерьёз относился к «истории партии» или «Капиталу» Маркса?
Сорок восемь минут – я включил секундомер – ровно сорок восемь минут я отвечал. Задачу к билету решил вообще устно. Ни одной ошибки, мы даже не посмотрели, что было написано в билете – по ВСЕМУ курсу, по КАЖДОЙ теме, исчерпывающие точные ответы. Надобно отдать должное ефрейтору – за пределы курса она не заходила с вопросами. Знаете, как шарик летает по теннисному столу? Вот так и у нас – вопрос- ответ, вопрос- ответ. Сорок восемь минут.
Всё, спрашивать больше нечего. Курс исчерпан.
- Гм. Неплохо. Что же вы так беспомощно зачёты сдавали?
…………………………………………………….. твою же мать! …………………………………………………….
- Не высыпаюсь я. Нелегко на вечернем.
- Слушайте, мы с вами столько времени потеряли, я боюсь, что не успею нормально принять экзамен у остальной группы. Вам какую оценку ставить- четыре или пять?
- Мне безразлично. Готов хоть на тройку, при условии, что группе вы подпишете зачётки, просто посмотрев на сделанные задания.
Мадам ухмыльнулась, поставила мне четвёрку, и подписала зачётки всем остальным, вообще не глядя.
Это был наш последний экзамен по высшей математике. На четвёртом курсе была ещё прикладная – но факультативом, без экзамена.
………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..
P.S.
На первом курсе в группе было тридцать два человека, из академок восстановились двое – итого тридцать четыре. До диплома добрались девять, защитились восемь.
Из восьмерых – шестеро составили семейные пары, а двое уже были с колечками.
Ленинградский Политех, 1982 – 87.
|
|
9
Рубрика – морские истории. Ностальгия по Социализму- кто помнит.
Если посмотреть на карте – в Юго- Западной части Васильевского острова сохранился искусственный прямоугольный, нет, прудом его никак не назовёшь, а до порта не дотягивает. Пусть будет- гавань.
Хотя на старых картах есть название – «Большой бассейн». Речка рядом- Шкиперский проток, сейчас стала улицей, сохранив это название.
В конце семидесятых прошлого века там была единственная в городе лодочная станция, где можно было взять лодку напрокат, и прокатиться по заливу. Простор, красота, видимость до горизонта – в хорошую погоду Кронштадт видно – это вам не по ручейкам в парке культуры и отдыха боками о соседей тереться, вёсла прижимая, чтобы друг друга не задеть.
Двое моих приятелей- народ совершенно не морской, а я- то вырос в пионерском лагере, на Финском заливе – если посчитать каждое лето, по три месяца – с 1968 по 1978 – получается два с половиной года жизни на берегу.
Так что удалось мне однажды уговорить компанию совершить морскую прогулку. Веской аргументацией – портвейн на лодке пить вкуснее.
Не помню, сколько стоил прокат в час, мы выбрали подходящую шаланду, взяли вёсла и тронули – погода была на редкость хороша для мая, а для Ленинграда- тем более. Купол Кронштадтского собора –там был музей тогда, сверкал золотой точкой на горизонте.
Солнышко, чайки, свежий морской воздух, выпивка с нехитрой закуской – я сидел на вёслах, приятели развалившись, получали удовольствие от прогулки- для них это было внове.
Если двигать вдоль берега на север, там была громадная мель – банка по морскому. Глубина – меньше, чем по колено.
Сейчас там всё засыпано и построен современный жилой квартал. Намывные территории называется. А дальше – гавань и здание морского пассажирского порта.
Фарватер для судов отмечен бакенами – не знаю точно, как эти консервные банки называются, но уж точно не буйки. Здоровенная дура размером с гараж, нижняя часть- утяжелённая, на цепи и на якоре, а наверху – пирамидальная металлическая конструкция с лесенкой – представьте себе Эйфелеву башню высотой три с половиной метра.
На самом верху – маячок- довольно мощный фонарь с автоматическим включением- от светодиода. Как стемнеет, маяк включается. На берегу такие конструкции тоже ставят – это разметка поворота фарватера.
Я почему знаю, мы в лагере хулиганили так- залезешь на вышку, замотаешь светодиод (это тоже напоминает фонарь из толстого стекла, только поменьше маяка) чем- нибудь тёмным – глядь, замигал, собака, сигналы подаёт.
Это сейчас понимаешь, что за такие игры вообще- то башку оторвать мало, а в семнадцать лет- весёлое приключение.
- Пацаны, говорю, хотите я сейчас этот маяк включу?
- А ты что, можешь?
- Гы. Смотри.
Подгребаю поближе, отдаю вёсла и поднимаюсь наверх. Что делают эти два раздолбая? Правильно, отплывают метров на тридцать, и начинают глумиться, что теперь я буду тут жить. Робинзон Крузо, бля, Маркизовой лужи.
Сажусь на краешек, закуриваю. Ага. Приятелям видать тоже дополнительных приключений захотелось. Подгребли обратно, один залез – втроём там не усидеть, да и должен кто- то в лодке находиться? Я показал, как включить маяк, слез в лодку и повёз последнего искателя приключений на соседний буй – ему тоже захотелось покачаться.
Ну и вот значит, оба обормота радостно качаются на включённых маяках, а я посередине- на лодке. Да, надобно отметить, что вся эта пьяная вакханалия происходит как раз под окнами главного управления пассажирского порта. Метров триста, может четыреста. Идиоты, бл..дь, выбрали место.
Что о нас там подумали, не знаю, но полагаю, мы вызвали у администрации порта чувства не ниже бешенства – потому, что из акватории на всех парах вылетел грузовой буксир, и ломанул в нашу сторону. Это только по распоряжению директора, или дежурного можно осуществить.
Ну, подурили, думаю и хватит, я двигаю в сторону ближайшего буя – спасать потенциально утопающих (кстати, это были те самые Петька и Славик, с которыми мы вместе в Литве работали - история №1388201).
Петька орёт- давай скорее, но что я сделаю на вёслах, на утлом судёнышке против этого линкора? Они разогнались и прут точно поперёк моего курса. Честно говоря, уворачиваться от буксира – развлечение ещё то. Сверху ржут – прикалываются, гады.
Отойдут метров на шестьдесят, развернутся и обратно – не дают подойти к бую. У меня уже очко сжимается – ну как в следующий раз не увернусь? Там же гребные винты мощнейшие – попадёшь, перемелет в фарш за секунду. Вместе с лодкой. А буксир каждый раз старается поближе пройти.
Это сраное сафари продолжалось бы и дальше, но поднялся ветер, сползлись на небе непредсказуемые Ленинградские тучи, лёгкий шторм с дождём, волнение – всё, как полагается. Буксир развернулся и ушёл в порт.
Бля…
Я подобрал утопающих – всем уже не до шуток, морды трезвые и злые, лодку раскачивает, волнение небольшое, но всё равно маленько через борт перехлёстывает. Я гребу изо всех сил, а Петька и Славик по очереди вычерпывают воду.
Самое хреновое в гребле при волнении – не угадаешь, попадёшь веслом в воду, или махнёшь по воздуху. Раздражает- и лодку болтает вправо- влево.
Да, забыл сказать, это же устье Невы, и течение там неслабое. Историческая справка – Нева, хоть и коротенькая, но уверенно входит в десяток самых крупных рек Европы. Водосброс – 2500 тонн в секунду. И все эти кубометры весело несутся нам навстречу. Утешает только то, что не все одновременно.
По течению идти – удовольствие, против – каторга. У меня уже плечи сводит от усилий, мозоли на ладонях натёр, а лодка еле движется. Ни Петьку ни Славика на вёсла сажать нет смысла- просто не умеют. Дождь продолжается- все уже мокрые насквозь.
Поэтому, когда мы наконец добрались до мели, я просто выскочил из лодки- всё равно весь мокрый, терять нечего, ухватился за швартовочную цепь, и следующие полтора километра мы двигались вперёд довольно уверенно. Собственно, если бы я не взялся подражать бурлакам на Волге, экипаж нашего судёнышка имел бы реальный шанс до гавани не добраться вообще.
Когда мы наконец пришвартовались к пирсу, я первые минут десять просто лежал на досках под дождём- приходил в себя. Отдохнули, блин.
- Лёлик, бля, ну на х..й такие приключения- это Петька ругается.
- Херня, мужики, у меня в яхтклубе приятель есть- следующий раз под парусом пойдём.
Обсохли и двинули по домам. Вся процедура заняла часа четыре – а казалось вечность.
Этой лодочной станции давно нет – но когда я проезжаю по ЗСД (западный скоростной диаметр) с Канонерки на Васильевский – а сверху можно увидеть выход в залив со Шкиперского протока, всякий раз вспоминаю эту историю.
Золотая юность, ушедшая эпоха…
|
|
10
Случилось так, что начало трудовой деятельность пришлось на конец 80-х, начало 90-х. Материальное положение бюджетников в те годы и последующее десятилетие было катастрофическим. Мы, молодые врачи, только закончившие ординатуры были уязвимы вдвойне - жены тоже медики, и прожить на мизерную зарплату, которую постоянно задерживали, было невозможно. Другой источник - торговля ширпотребом на рынках страны, стал спасением. Я писал, и речь не об этом - делюсь антропологическим обзором в области внешности людей - населения тех краев, где побывали. Наблюдения не претендуют на какие-то около научные изыски и сугубо субъективны.
Место дислокации г. Горький. У людей моей родины нет характерных внешних черт. Солянка из народностей окружающих область – мордва, черемисы (марийцы), тому причина. Много татарских сел, чередующихся с русскими. Внешность татар разная: от голубоглазых блондинов, стройных, с европейскими чертами (Сергачские неотличимы от русских - иго разбавило тюркскую кровь), до маленьких раскосых азиатов. Бесстрашный, но агрессивный народ. Выборка по дезертирам, трусам, предателям, героям и орденоносцам ВОВ показывает, что со знаком плюс лидируют татары, и считаются самой смелой и патриотичной нацией России (по крымским татарам возражения не принимаются). Для крымчаков остальные татары неправдышние (знал одного).
С юга область граничит с республикой Мордовия, одним из самых криминогенных регионов того времени, который уступал только Татарстану (это мое лиШнее мнение!).
Было весьма опрометчиво с нашей стороны ехать туда ночью: на приграничном посту браток в милицейской форме объявил, что ГАИ работает с рэкетом, и за проезд надо платить, но платить было нечем – денег в обрез, барахлявый товар был брезгливо отвергнут, и мы с жалостью были отпущены.
"Мордва – финно-угорский народ. Делятся на два субэтноса – эрзя и мокша внешне отличающиеся друг от друга. Мокша с ярко-голубыми глазами, иссиня-чёрными волосами, удлинённым лицом, тонкими правильными чертами, стройные и худые. При всей хрупкости очень сильные. Эрзя противоположность – коренастые, круглолицые, чаще с яркими карими или чёрными глазами, ядрёные – пышущие здоровьем. Характер у мордвы тяжелый - закрытый и угрюмый, что называется себе на уме. Всё очень субъективно, но одно точно – у эрзи и мокши разные языки и вообще культуры.
В Рузаевке на рынке подошли четыре красивых женщины лет тридцати. Спросили, что-то по-своему, мы не поняли, а они начали весело стрекотать, поглядывая на нас с Димычем. Потом три ушли, а одна обратилась ко мне улыбаясь, попросив показать большое зеркало. Понравилось, но повесить некому и везти далеко, если бы кто доставил и повесил… Ехать было 20 км до деревни (или села) Шишкеево. Село русское – бывшая (в средние века) казачья застава.
Отпустил Димыча попастись до утра. Зеркало пристроил в баню и, пока она топилась, немного выпили, поели, познакомились. Моя покупательница мокшанка попала в село по распределению после сх техникума (родилась в Рузаевке), вышла замуж. Супруг погиб. Остались вдвоём с дочкой в своём доме. Свободных мужиков нет, а те кто свободен… Да и какие в деревне женихи? Обычная история. Узнав, что я врач была обескуражена – думала простой торгаш. Призналась: сразу ей приглянулся – нравятся высокие и сильные. Надо сказать она и сама была как пружина, хоть я на голову выше, но когда в бане стали в шутку бороться мне пришлось нелегко…
Наведался потом два раза, когда проезжали мимо, но продолжения этот роман не мог иметь… Где ты сейчас моя мокшанка? Жива, здорова? Замужем? Нянчишь внуков? Остался только теплый след в душе и воспоминания…" (c) (из моего поста)
Добрались до Чувашии с её столицей. Чебоксары оставил в моей памяти впечатление уютного провинциального городка, хотя население приближалось к полу миллиону. Сами чуваши по природе простодушный и добрый народ. Внешне миловидные. Характерны мелкие черты лица, голова странной формы похожей на пенек, но в целом симпатичные, если сравнивать, например, с рязанцами: мордатыми, с неправильными чертами, ширококостными. В рязанской глубинке довелось в живую увидеть воплощение былинного Илюши – человек плыл возвышаясь над толпой, как авианосец среди лодчонок. Такой широкой кости я не видел ни до, ни после, а "плюгаш" Шварценеггер загрустил бы при виде него.
Многое хочется написать: о красавцах владимирцах и москвичах, эталонных русаках саратовцах, субтильных тамбовцах с узко-посаженными глазками, ивановских невестах – сисястых, ляжкастых, задастых (расхожее мнение, но тем не менее), некрасивых ленинградцах (чухонская кровь)... Но сам не люблю читать длинные посты.
Всё описания очень субъективны. Наблюдал типажи в сельской местности, где характерные черты не размыты приезжими, как в городе.
|
|
11
“Если хочешь постичь общество, изучи сначала его клеточку”. А. Зиновьев.
Я помню, как перепечатывал «Собачье сердце», «Дьяволиаду», и «Роковые яйца» на пишущей машинке в шести экземплярах за два дня. Это потому, что мне дали оригиналы именно на этом условии. «Архипелаг Гулаг» давали почитать на неделю. Новый Завет дореволюционного издания — на пару дней. За распространение самиздата и тамиздата тогда можно было нехило отхватить.
В то время я изучал иврит, еврейскую историю, культуру, и иудаизм в подпольной сети. И учился в очной аспирантуре, работая над диссертацией на тему «Фазовые равновесия многокомпонентных спиртовых смесей». Друзья предостерегали меня, потому что все мониторилось КГБ, и, рано или поздно, за подпольную активность можно было ответить. Но я жил в матрице, условия которой я мог с легкостью менять.
Семинар по изучению Торы вел Гриша Вассерман, сейчас он большая шишка в теологических кругах Израиля. Когда в Ленинградской Правде появилась статья Б.Кравцова «Культуртрегеры с отмычкой» о деятельности подпольных еврейских просветителей, в которой упоминался Гриша (в интернетовских изданиях господина Б.Кравцова те фамилии убраны), то я понял — будут брать.
Дождливым ленинградским апрелем, окольными путями, через пустырь и железнодорожную насыпь, я стремился на Гражданку, непрестанно прикуривая и незаметно оглядываясь, но слежки не заметил. В руках у меня были два портфеля, а в одном из них — двадцатилитровый рюкзак. «Гриша, ты статью читал? Тебе надо срочно избавляться от литературы, не сегодня-завтра могут прийти с обыском. Давай мне свои книжки, я их раздам народу». Гриша был спокоен. Он сказал: «Забирай все, раздавай все, в этом и цель литературы — чтобы ее читали, а не пылили на полках или сжигали. Да в основном здесь религиозная литература, это как бы дозволено властями».
Как я ни пытался запутать следы, но через двадцать метров меня остановил патруль. «А что это вы несете, гражданин, в таких красивеньких портфельчиках и рюкзачке? Вы случайно не с 3-й Строителей, 25, квартира 12? Докуменьтики, пожалуйста». Пропуска у нас были красного цвета (это потом уже их заменили на синие), и они прекрасно действовали на контролеров на общественном транспорте, но тут мой красный пропуск не сработал.
В отделении ребята, а они были моего возраста, стали рассматривать содержимое портфелей. Но я был спокоен, там же была религиозная литература.
«Так, празднование Пасхи. Так, правила кашрута. Так, А.Зиновьев, В преддверии рая». - Тут я напрягся, потому что за Зиновьева можно было отхватить по полной. «Постой, Колька, у евреев же рая нет?» «Как это нет», - говорю. «Еще в двенадцатом веке наш великий мудрец сказал «А мы, как мученики, попадем в рай»».
Они стали составлять протокол, и довольно скоро выяснилось, что я работаю во ВНИИГидролизе.
- А скажи что-нибудь по-гидролизному!
- Шила в мешке не утаишь!
Жаргон знали все (гидролизный спирт называется шилом). Я увидел искреннюю заинтересованность и принялся объяснять.
- Ну вот вы же спирт пьете?
- Конечно, пьем.
- А какой?
- Медицинский, конечно.
- А вот тут-то вы и неправы. Вы классифицируете спирт по области его применения, а это в корне неверно (тут я схитрил, в действительности это гораздо сложнее). Спирт нужно классифицировать по способу изготовления и используемому сырью, как то: пищевой, гидролизный, или химический. Как вы видите, единственное исключение — спирт пищевой, потому что и сырье, и сфера применения у него семантически совпадают, но это проблема терминологии. То, что вы пьете, и спиртом-то назвать нельзя, потому что он прошел процесс от силы трехступенчатой ректификации. Кроме того, ваш спирт характеризуется значительным содержанием сухого остатка, вследствие чего он не может применяться в приборостроительной или электронной промышленностях. Вот например, по шкале от нуля до десяти, как бы вы охарактеризовали свое похмелье?
- Восемь-девять, к бабке не ходи.
- Это потому, что он содержит большое количество высших спиртов, называемых в народе сивухой, а также эфиров и альдегидов. В то время как у меня есть свое уникальное персональное опытное производство, состоящее из пятиступенчатой ректификации с оптимальным температурным режимом и подачей флегмы и с последующей очисткой марганцовкой, активированным углем, и полифепаном, в результате коего процесса подавляющее большинство испытуемых оценивает похмелье в три-четыре балла независимо от количества употребленного продукта. Если уважаемым сэрам будет так угодно, то в их распоряжении вскоре окажется килограмм продукта для полевых испытаний. Имеется только незначительная проблема…
Так что вот так, на любую матрицу найдется свой Нео.
|
|
13
РУ – это распределительное устройство. Их на каждый котел два. Одно на триста восемьдесят вольт, второе на шесть киловольт.
То, которое на 380, называется в разговоре - «ру ноль четыре». Там в высоких шкафах стоят пресловутые магнитные станции. Они включают воздуходувки и вентиляторы котлов небольшой мощности. Киловатт на двести. Не больше. Раз в несколько лет РУ выводят в резерв, и мы их чистим. То есть нетканой тканью, которая лучше идет на портянки чем на обтирку, мы трём все поверхности шин и щитов. Потом втаскиваем шланг от компрессора и, одев намордники, сдуваем пыль, встревоженную тряпками. Открываем двери в турбинный и котельный цеха. Там люди убегают сломя голову от нашей электрической пыли. Двадцать процентов пыли мы собираем лопатами с пола, десять процентов улетают в смежные цеха, а остальное садится на соседнее оборудование. Дурь несусветная! Но, к сожалению, пылесосы в конце восьмидесятых прошлого тысячелетия были в Сибири еще не изобретены.
У меня с РУ связано! Будучи монтером я, как-то ночью, дергал предохранители в этом РУ и не нарочно, конечно, не выключив автомат, то есть не сняв напряжение, задел болт под предохранителем. Полбороды и усы, а также всё жало большой отвертки слизнуло взрывом-пламенем… Ослепнув и отлежавшись на полу – сознание подсказало, что лучше замереть, чем искать выход наощупку и наткнуться на голую шину с напряжением, я спокойно, как только может быть спокоен сапёр, у которого в руках только что взорвалась шутиха, заменил предохранитель и сделал в журнале запись – «схема разобрана», мол.
Но утром явился, как всегда на пересмену, Михайлович и, увидев мою розово загорелую рожу без бороды и бровей, сразу уткнулся в журнал, а прочитав мои записи, прозорливо попросил показать мой индикатор, а потом отвертку. Отвертку я не смог ему показать. Потерял, мол. Постеснялся предъявлять ручку от неё. Как я мог ему объяснить исчезновение двенадцати сантиметров стали толщиной в восемь миллиметров? Михайлович и не требовал настойчиво, а попросил меня проводить его в это клятое РУ. Ничего там не нашел (я все зачистил и заменил колодки предохранителей), но премии меня лишил… Гад!
|
|
14
Посвящается минувшему двадцать третьему февраля, и грядущему восьмому марта.
Конец восьмидесятых. Ленинград. Я бездельничаю на кафедре, числюсь младшим научным сотрудником – помню, что как инженеру и аспиранту, мне присвоили не самую низкую категорию, но всё равно после проектного отдела на оборонном предприятии, зарплата уменьшилась почти втрое.
Как- то немного скучно становилось. Я тогда только купил свою первую машину, и с грустью понял, что денег она требует немало.
Повезло – по знакомству меня взяли совместителем – штатным фотографом в клуб завода Арсенал.
Работа- не бей лежачего – директор клуба заранее выдавал мне список мероприятий, нужно было зайти ненадолго, отснять официальную часть и не забыть вовремя представить конверт с отпечатками.
К слову – это было довольно интересно – за пару лет, по приглашениям там побывали многие известные артисты, и всех их я снимал.
В клубе мне выдали четыре камеры (два широкоплёночных Киева, и два Зенита) и несколько сменных объективов к ним – так, что качество можно было обеспечить довольно высокое. Фотографией я начал заниматься ещё лет в тринадцать, в пионерском лагере, и опытом обладал уже солидным. А фотоувеличитель у меня вообще по тем временам был сказочный – Krokus GFA, даже с цветофильтрами.
В основном это был лёгкий и необременительный приработок – за месяц может пять- шесть раз потрудишься, а платили вполне достойно. Но случались и неприятности.
На одном из празднований Дня Победы в клубе выступал – не буду называть фамилию, это и сейчас ещё очень известный певец, народный артист – в зале собрались ветераны, заводская администрация и просто приглашённые.
Концерт идёт своим чередом, кто- то под банкет уже прилично нагрузился-
Из за стола поднимается совершенно пьяный ветеран – судя по орденской колодочке. Глаза в разные стороны, рубашка вылезла из штанов, воротник сбился, в руке вилка с куском колбасы. Качается.
(Историческая справка – мне потом рассказали- это был простой слесарь на заводе, но в войну он служил юнгой на Северном флоте. Получилось так, что юнгами на севере служили и довольно известные люди – писатель Валентин Пикуль, и оперный певец Борис Штоколов. Всего их там за всю войну было не так уж много, и после войны они разумеется встречались – и знали друг друга).
На весь зал-
- Коля! Ё…..б твою мать! Ты нам спой нашу, ну ты же бл..дь помнишь, как ты нам пел! Вальку Пикуля, бля, Борьку Шттт…околова! Давай, х…ли, я те подпою!
Позорище невообразимый. Человек, портрет на афишах которого являлись украшением любого театра, стоит на сцене, и не знает, как отреагировать. Администрация тоже опешила.
Я положил камеру на стол, приобнял хулигана, развернул его –
- Споёт, споёт, успокойся. Давай- ка пропустим с тобой по сто грамм за Победу, приведёшь себя в порядок, а я твой портрет сделаю? Отвечаю – на доску почёта не гарантирую, но в заводской малотиражке опубликуем.
Скандал удалось погасить, мы с ним выпили, я сделал несколько кадров. А потом его вежливо удалили – слишком распоясался. Редактор заводской газеты – мой приятель (он и рассказал про буяна)-
- Что? Этого выпердыша в газету? Да пошёл он на х..й! Он уже и так всех зае…л! Лодырь, алкоголик, его и не уволили- то до сих пор, только потому что бывший юнга. Этому гондону до пенсии по вредности чуть осталось – проводят на хрен, и забудут, как страшный сон.
Портреты ему всё же передали по моей просьбе. Ветеран глядишь, какой ни есть, но заслуженный.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..
А бывали позитивные истории, которые потом с теплом вспоминаются.
Каждый фотограф знает, что никакой квалификации и опыта не достаточно, чтобы сделать ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ХОРОШИЙ кадр – нужно, чтобы звёзды на небе правильно сошлись, и тебя целиком, с ног до головы как из ушата УДАЧЕЙ окатило. Это был именно такой кадр.
Я тогда снимал какой- то вроде танцевальный конкурс. Латиноамериканские танцы. Среди группы выступающих ярко выделялась одна из барышень - Ася её звали, я выяснил.
Во первых, безусловная красавица. Нет, не так – КРАСАВИЦА. Латинские танцы вообще очень экспрессивны, но что она выделывала на сцене – это словами не описать. Молния в юбке. Спортсменка, комсомолка, ну вы знаете…
А во вторых – латиноамериканские карнавальные костюмы всегда шьются довольно открытыми – но то, что на Аське было надето – можно было выкроить из двух носовых платков.
Разумеется, все остальные участницы скромно держались в тени перед таким почти стриптизом. Она же это чувствовала, и похоже просто тащилась. Во всяком случае более радостной физиономии в зале не было.
Я сделал несколько кадров, привстал на колено, чтобы поймать ракурс немного снизу, тут у Аськи подворачивается каблук, и именно в этот момент я нажал на спуск. Успел ещё поймать падающую красавицу – удержал.
Гм. Держать в объятиях это чудо у всех на глазах– всего долю секунды, но искорка проскочила, проскочила. Барышня по доброму улыбнулась, сказала-
- Вот спасибо, чуть не грохнулась
И продолжила выступление.
...............................................................................
Я проявил плёнки, отпечатал фотографии, разложил сушиться и пошёл спать.
А утром не мог насмотреться на это фото. Все помнят один из хрестоматийных кадров Великой Отечественной- «Политрук, поднимающий бойцов в атаку?»
Это был почти такой же ракурс, но вместо героизма там просто хлестало эротикой- причём ни капли неприличия – взмахнувши рукой, как бы взлетая, с широко раскрытыми глазами Аська в первый момент потери равновесия была просто прекрасна. Что называется, повезло поймать момент.
Кадр этот я зажал – не отдал в клуб. Звоню Кольке- редактору газеты-
- Слыш, говорю, ты про этот танцевальный конкурс писать будешь?
- Наверно, один хрен полосу заполнить нечем
- У меня фото есть, для иллюстрации, привезти?
………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….
- Бля, супер! Как ты это снял? Это на Пулитцера* тянет!
- Повезло.
Для порядка там же в статье было помещено групповое фото всех участниц – в конце концов статья была о конкурсе, а не об одной из его участниц.
Подарить понравившейся барышне красивую фотку на память – это каждый может. А вот подарить ей хоть и заводскую, но газету с её фото – тут надо вероломно использовать своё служебное положение. Но эффект- согласитесь, сильнее в разы. Разумеется, я воспользовался положением.
В группе девчонок, что занимались танцами в клубе, это произвело впечатление бомбы – я же уволок у Кольки из тиража газет тридцать – чтобы всем хватило.
А Ася, в джинсах и блузке, без макияжа показалась мне ещё привлекательнее.
Выхожу из клуба, завожу свою ласточку (ничего особенного, жигули- пятёрка), а Аська тут как тут.
- Подвезти? Тебе куда?
- На Х…пина, в студгородок.
- Ну садись, почти по пути.
Она была родом с Урала, приехала поступать в институт, жила в общежитии. Неглупая весёлая девчонка. Студентка, спортсменка, комсомолка – ну вы помните…
- А лет тебе сколько?
- Почти девятнадцать, а тебе?
- Почти тридцать.
- Фотографом работаешь?
- Подрабатываю. Аспирант я.
- Ой, а что это? Печеньки? Можно я съем?
- Конечно можно. Ты что, голодная?
- Угу. Стипендия только через два дня, в общаге жрать нечего, а сегодня ещё и пообедать не успела – у нас в столовке по талонам.
- Так. Не хочется выглядеть слишком навязчивым, но можно заехать ко мне – поужинать.
………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
Да, уважаемый читатель. Хотел бы я посмотреть, какой мужик на моём месте этого не сказал. Продолжать не буду, но жил я тогда в однокомнатной квартире один, у меня был коньяк, на ужин она слопала полторы порции, и поспать нам в ту ночь почти не удалось.
Лёничка – она меня называла.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….
За завтраком спрашивает –
- А что, почти тридцать лет и не женат?
- Сложно ответить. Был женат, дочка есть, разведён, штамп о браке в паспорте стоит, но со второй женой мы вместе не живём – так получилось.
Терпеть не могу обманывать женщин.
- Ты номер телефона запиши, мало ли ещё раз поужинать захочется?
Подвёз её до института, кстати, я тоже Политех заканчивал, и только попрощавшись, сообразил, что интерес она ко мне уже потеряла. Из перспективного жениха я превратился для неё в скучающего ловеласа. Хоть и не самого худшего, надеюсь.
Так оно и вышло. Больше мы не встречались. Однако, история имела продолжение.
Минуло почти два года, я закончил аспирантуру, сдал минимум, можно было обрабатывать накопленный материал по диссертации, и готовиться к защите. Звонит телефон.
- Простите, а можно Леонида М-ва?
- Я слушаю.
- Это Ася, помнишь ещё?
- Вау! Сколько лет! Конечно помню, не сочтите за комплимент, сударыня, но такое не забывается. Не часто в нашей жизни…
- Слушай, помнишь ты меня тогда фотографировал? А у тебя не осталось случайно того фото, только получше качеством?
- Конечно осталось. Портрет твой на стене у меня висит, скрашивает холодные зимние вечера одинокого холостяка…Шучу. Но фото осталось.
- А нельзя его у тебя выпросить? Тут, понимаешь…
- Конечно можно. Скажи, куда привезти-
- ЛДМ на профессора Попова знаешь? Там конкурс красоты идёт, подъезжай, буду признательна.
- Прямо сейчас?
- А можешь? Тогда прямо сейчас. Я тебе пропуск закажу. Спросишь Гнедовскую – это теперь моя фамилия.
К слову, кадр этот я действительно хранил – скажу по секрету, однажды даже занял с ним первое место на районном фотоконкурсе. Я взял фотографию, негатив – я все свои негативы хранил, и поехал. Надо же, Аська уже в конкурсах красоты участвует – впрочем, с её данными неудивительно. Действительность оказалась намного круче.
Во Дворце Молодёжи было не протолкаться – охранник проверил документы-
- Кого вам, Гнедовскую? Администрация конкурса в двести втором офисе.
У двести второго офиса документы проверили ещё раз.
- Ася Александровна, к Вам!
Аська в строгом элегантном костюме с надписью на бейджике «администратор», рядом вальяжный мужик. В строгом соответствии с правилами этикета – младшего представляют старшему первым –
- Игорь, это тот самый чудо мастер, который делал фото, его зовут Леонид. Леонид, познакомьтесь, это Игорь, мой супруг.
- Очень приятно.
Я вытаскиваю из портфеля фотографию – тридцать на двадцать сантиметров, фотобумага «Берёзка», с полиэтиленовой пропиткой – попрочнее обычной, не выцветает, и глянцевать не надо.
- Блин. Асенька, это супер. Это не просто супер, это высший класс! Я это на обложку Vogue пристрою! Боюсь спросить, а негатива у вас, случайно не осталось?
- Конечно, вот он.
- Так, это уже серьёзно. Миша, юриста нашего позови! Это где-нибудь раньше публиковалось?
- Заводская газета, два года назад, тираж двести экземпляров
- Несерьёзно. А за границей?
- Нет, конечно
- Вот что, сколько вы хотите за право публикации?
- Ничего не хочу
- Вы не понимаете, это может стоить довольно дорого
- Видите ли, я не профессиональный фотограф, мне просто приятно, что я могу сделать небольшой подарок вашей очаровательной супруге, если вы позволите.
И я до сих пор помню полный достоинства (но с лёгким оттенком блудливости) Аськин взгляд, которым она меня одарила, произнося слова благодарности.
Домой я ехал с бутылкой хорошего коньяка- Игорь меня просто так не отпустил, и улыбался – как неожиданно удалось сделать доброе дело. Не мог же я вот так, запросто продать за деньги память о том замечательном приключении?
Всех представительниц прекрасного пола – с наступающим праздником!
*
Пулитцеровская - престижная премия, вроде Нобелевки для журналистов.
|
|
15
ТРЕХСЕКУНДНЫЙ ОТКАТ СИСТЕМЫ
Был я у Лёхи на дне рождения, Лёхе стукнул полтинник.
Очень быстро все гости разделились на кружки по интересам, мужики собрались в полутёмной, маленькой, комнате, в которой можно курить, а девушки за стеной в большой, где весело. Их там именинник развлекал игрой на гитаре.
Сидим, вдыхаем глазами едкий дым и с удовольствием слушаем байки дяди Вити. Дядя Витя - восьмидесятилетний хулиган и по совместительству отец юбиляра.
Открылась дверь и в комнату вошла просто какая-то обычная гостья – высокая красивая девушка, чуть за двадцать, зовут Анна. Анна закурила, одновременно поморщившись на обилие дыма в комнате. Она вытащила телефон, и бесцеремонно перебив дядю Витю, сказала:
- Господа, к вам такой вопрос: мне отец покупает новую машину, подскажите, какие бывают крутые опции, чтобы я понимала какую комплектацию выбрать и вообще.
Все стали набрасывать разные обогревы лобового стекла, омыватели камер заднего вида, автоматическое удержание в полосе и всякие прочие чудеса автомира, только Анну всё это не впечатлило, она всё это и сама знала, но тут три копейки вставил дядя Витя:
- А трёхсекундный откат системы?
- Что за трёхсекундный откат? Ну-ка, ну-ка?
- Рассказываю: мой приятель недавно купил себе новый японский джип. Отдал денег, конечно, будьте нате. Там кнопочек и тумблерочков больше чем в самолёте. Даже в инструкции сказано «не выезжайте, пока полностью не изучите данную инструкцию». А инструкция там, надо сказать, как Война и Мир, вот такая толстенная, при том, что шрифт мелкий, без очков не прочтешь.
- Ну, и что там за три секунды?
- А вот что, приятель целый месяц изучал инструкцию, изучил, всё настроил, даже жена его задёргала, сколько, мол, можно, когда купили машину, а так ещё ни разу даже не покатались.
Сели, короче, поехали прошвырнуться по вечерней Москве. Ну и, видимо, увлеклись и не заметили, как на спидометре уже было сто сорок километров в час, они как раз проезжали Новоарбатский мост.
А тут ещё перед ними кто-то неудачно тормознул, естественно, приятель мой растерялся, крутанул руль вправо, ну и со всего маху врезался прямо в перила моста.
Понятно, что морда машины всмятку, перила тоже пробились, хотя саму кабину не смяло. Очень жёсткая конструкция, рамный джип. Ну вот, машина летит себе в Москву-реку. Это всё быстро только если со стороны смотреть, а когда сидишь внутри, то каждая секунда тянется как резиновая. Летят они с женой вниз, жизнь перед глазами прошла, всё как положено и тут приятель, молодец, вспоминает про то, что у этой машины есть функция трёхсекундного отката. Это такая большая круглая кнопка над дисплеем. Специально так сделано, чтобы она выпирала над всеми остальными клавишами и в чрезвычайной ситуации, её можно было не глядя найти и нажать.
Короче, нажимает он эту кнопку и они с женой видят ослепительно чёрную вспышку и…
- Как это чёрную вспышку?
- Ну, так он объяснил, как белая, только чёрная. Фиг её знает, я сам не видел, не это важно. А смысл этой кнопки, в том, что она откатывает всю ситуацию ровно на три секунды назад и хоп, мой приятель опять ещё мчится по мосту как ни в чём не бывало и спокойно сбрасывает скорость со ста сорока до шестидесяти. Естественно, жопы, я извиняюсь, в мыле у обоих, так до дома всю дорогу и промолчали. Жена даже не знала, ругать его, или хвалить.
- Я не поняла. А как это вообще работает?
- Ну, у тебя есть компьютер и ты же можешь откатить систему назад хоть на три секунды, хоть на день, хоть на месяц? Так и тут.
- Ага, поняла. Получается, что ты можешь царапнуть любую машину на дороге, нажать на кнопку и всё откатится как до царапины? Так что ли?
- Ну, во-первых, нужно успеть нажать быстрее чем пройдут три секунды с того момента, перед которым ты хочешь откатить систему. Но даже не это главное, главное то, что после каждого срабатывания отката системы, нужно на сервисе устанавливать новый блок, а это примерно две с половиной тысячи баксов, а может и больше. Конечно, если с моста летишь, то уже о деньгах и не думаешь, но так просто нажимать её не станешь, накладно будет.
- А, вот в чём подвох. Поняла.
- Кстати, тут смешно было, недавно этот приятель на секунду в магазин выскочил за сигаретами и оставил в машине двухлетнего внука. Прибегает и видит, что внук стоит на пассажирском сидении и так смешно моргает глазёнками, не может проморгаться, видимо чёрную вспышку хапнул, а панель приборов показывает что сработала система трёхсекундного отката. Смешно, конечно, но на кучу денег опять попал.
- А как называется эта машина и что за комплектация, чтобы с такой кнопкой была?
- Называется она, по-моему Тойота Макфлай, или как-то так, комплектацию не знаю.
Просто какая-то обычная гостья, Анна, деловито кивнула, записала что-то себе в телефон, торжественно забычковала сигарету в пепельницу и вышла из комнаты.
Дядя Витя развёл руками и грустно сказал:
- Ну, как?! Как в двадцать четыре года можно быть такой дурой?! И ведь она же физику в школе учила.
Я сказал:
- Дядя Витя, а можно я напишу об этом рассказ?
- Валяй, строчи, только не позорь меня, не пиши, что эта дура - моя родная внучка. Напиши, что она просто какая-то обычная гостья…
|
|
16
Ностальгия по социализму –тем, кто помнит.
…в жизни всегда есть место подвигу…
Оборачиваешься назад, вспоминаешь - а вроде бы и ничего особенного – вполне себе штатные ситуации. Теплотрасса – штука вполне понятная и почти родная. Во всяком случае, за те четыре с половиной года, что я на ней проработал, мы вполне подружились. Девятнадцать камер на полутора километрах прокладки – от котельной до площадки головного предприятия. Обслуживание этого хозяйства входило в мои обязанности.
Летом – ремонт арматуры и сальниковых компенсаторов, зимой- периодический осмотр – закапало где- то, подтянуть ключиком. Ключик на 32 мм, и в зависимости от диаметра труб, от полутора до двух десятков шпилек по периметру фланца.
Половина камер с неработающим, или забитым всякой дрянью дренажом, а это значит, что трубы по брюхо в воде – и нижние гаечки подтягивать приходится окунаясь. Вода в камере (это просто бетонная коробка, зарытая в землю) как правило горячая – температура труб – 110/ 90 оС, если уровень поднимается до трубы, вода начинает кипеть.
Зимой особенно забавно – открываешь все крышки люков, ждёшь минут пять, пока пар выйдет, и камера немного остынет, раздеваешься по пояс, и вниз – иначе, если полезешь в одежде, она промокнет, и в мокром на морозе становится неуютно. Вот так и работал – за смену семь- восемь раз в сауне побывать доводилось. Резиновые сапоги с плотно зашнурованными голенищами, и промасленные брюки позволяли нырять в воду не промокая- ноги всегда оставались сухими. Вылез, отряхнулся, оделся – и вперёд.
Очередной отопительный период начался с неприятности – две камеры запарили намного сильней обычного. Значит где- то свищ – или протечка – труба лопнула. Расстояние от камеры до камеры – метров семьдесят. Вскрывать экскаватором весь грунт до коробов – потом поднимать короба – минимум неделя. Потом ещё ремонт – кто знает, что там произошло? Может сварщику на двадцать минут работы, а может там участок трубы менять придётся.
Нам на всё дали три дня – причём в настолько жёсткой форме, что даже не обсуждалось.
Первым делом надо было определить место протечки. Я напялил на физиономию защитные очки, шапку с ушами, все открытые места были обмотаны чем попало – во избежание ожога. На лоб приладили шахтёрскую лампочку, надел две пары рукавиц и полез.
Представьте себе горизонтальный прямоугольник, в который вписаны две окружности -это теплотрасса в разрезе. И сверху и снизу по центру между трубами есть пространства примерно треугольного сечения – нижнее затоплено кипятком, а в верхнем в принципе можно протиснуться. Если постараться. Головой упираюсь в короба, и считаю количество стыков – длина короба – два с половиной метра, сколько насчитаю до свища – там и будем копать – чтобы не вскрывать всю трассу. Экономия времени называется.
Примерно на третьем коробе мне эта экономия обернулась уже не привычной сауной, а нормальной такой скороваркой. Дышать совершенно нечем, в кастрюле с кипятком уютно только первые пять секунд. Очки запотели сразу, ничего не видно, фонарик вообще не пригодился – продолжаю ползти, отсчитывая затылком стыки. Как сейчас помню – свищ я нашёл после восьмого стыка.
Для тех, кому неведомы тайны агрегатного состояния воды – вылетая из трубы под давлением 6 кгс/см2 на атмосферное давление, вода температурой 90 градусов мгновенно превращается в пар.
Мне дважды сильно повезло – во первых, что ползти пришлось всего двадцать метров (а могло быть и шестьдесят), а в вторых, свищ был снизу, и поток бил в пол. Ура, нашёл, можно возвращаться.
Ага. У труб на этот счёт было несколько иное мнение. Трассу прокладывали в шестидесятые, изоляция была выполнена по тем, дремучим технологиям. Трубу обкладывают стекловатой – не нынешней мягкой и ласковой базальтовой минераловатой, а той, ядрёной, Советской, выспаться на которой – гарантия злобного зуда на коже на три- четыре дня. Всё это обматывается сеткой- рабицей с мелкими ячейками, и зашивается снаружи брезентом.
Брезент почти весь сгнил, рабица проржавела и поосыпалась местами, оставив закруглённые проволочные крючья, а стекловата только и ждала, чтоб кто- нибудь проехался по ней голым пузом. Что мне для её удовольствия и пришлось исполнять – когда ползёшь вперёд, тебя ещё гладят по шерсти, а пятишься назад, аки рак – куртка и ватник неизбежно задираются.
Дышать совершенно нечем, глаза лезут из орбит, полметра протискиваюсь, пытаюсь поправить одежду, потом продолжаю это судорожное проталкивание. Начинает кружиться голова – боюсь потерять сознание. Уже весь исцарапанный, ватник разорвал в нескольких местах – прямо кусками оставляю его на крючьях – такова скромная плата за попытку выбраться из этого ада.
Когда наконец, дополз до выхода, понял, что вот это и есть конец. Мои «добрые» коллеги, чтобы мне легче дышалось, поставили на трубы вентилятор вплотную к коробу. С силуминовыми, бл…дь, лопастями по полметра. И без кожуха. Вроде пропеллера от самолёта. Толку от него не было совершенно – разве что на метр продувал межтрубный объём, зато гремел, сука, вовсю, и вылезти не давал – мне бы ноги лопастями пообрубало, если бы сунулся. И орать бесполезно – ничего не слышно.
Дальше ничего не помню – пришёл в себя, когда меня уже вытащили на травку. Ватник в клочья, на пузе несколько глубоких царапин, но жив, цел, и почти не пострадал.
Через полчаса экскаватор раскопал трассу – наткнулись на непонятную трубу, которой там в принципе быть не должно – поперёк трассы над верхним коробом. Кому- то пришло в голову, что это может быть газопровод – аккуратно, ручной дрелью, чтобы без искр, просверлили отверстие – давления вроде нет, но меркаптаном (одорирующая присадка к природному газу – сам он не имеет запаха) воняет. Решили не трогать от греха подальше. Отверстие зачеканили.
Раскидали остатки земли лопатами, подцепили верхний короб пауком (четыре троса с крючьями на концах, надетых на одно кольцо – каждый крюк цепляет свой угол короба), приподняли, передвинули легонько, поставили рядом с трубой, перестропили два троса паука с другой стороны трубы – ура, вытащили.
Фонтан пара вверх – коллеги смотрят на меня с глубоким изумлением – «Ты как оттуда вообще живым вылез, не сварившись?»
Вторая часть Марлезонского балета. В соседних камерах отглушили участок трассы, сливать пришлось всего семьдесят метров трубы, а не полтора километра – иначе это на пару дней ушло бы. На следующий день сварщик заварил свищ, заполнили, надавили – держит.
Можно закапывать. Витка- крановщик, поднял короб, но разворачиваясь, и одновременно опуская его, зацепил стрелой толстенную тополиную ветку. Опустили короб, перестропили паука через трубу, подогнали на место – не опускается, гадина. Ветку замотало под блок, троса провисают по стреле, а короб продолжает висеть, как висел – блок не двигается. И ещё труба эта между тросами- смотрит на нас и ухмыляется. А стрелой опустить нельзя – место крайне неудобное, стрела почти горизонтально, иначе не дотянуться, Витька попробовал, автокран начало задирать на воздух- так его и на бок положить можно.
………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….. здесь непечатно.
Короб болтается в воздухе, ни поднять, ни опустить – вниз ветка не даёт, вверх труба мешает.
Я засунул сзади под ремень монтировку, залез по тросам до блока на стреле, зацепился за стрелу ногами, и вниз головой минут за десять бестолковых усилий выковырял большую часть ветки. Уравнять натяжение тросов по стреле и вниз на глаз невозможно, как только блок решил провернуться, стрела естественно сыграла. Монтировку я выронил, но сам удержался. Довольно неприятно раскачиваться вниз головой.
Дело происходило во дворах Новочеркасского (тогда Красногвардейского) проспекта, возле ПТУ нашей же конторы. Была перемена, и за этим спектаклем наблюдали несколько десятков зрителей.
Ничего особенного – обычные трудовые будни. Однако благодарные зрители сопроводили такое зрелище громкими возгласами, и даже поаплодировали. Уцепился за тросы, перевернулся, слез вниз и продолжил работу.
Те из пацанов, которые после учёбы устраивались на работу к нам в контору, обязательно проходили так называемый «допуск». Контора была строго режимная, оборонное предприятие. То есть они уже числились в своих подразделениях, но минимум недели две- три отсиживались в единственном несекретном подразделении предприятия – котельной. Пока особый отдел проверял их и их родственников на предмет лояльности.
Так что историю о психованном альпинисте, который по тросам лазил на конец стрелы автокрана, чтобы отковырять ветку, я потом слышал несколько раз- с самыми удивительными подробностями. В том числе и с падением меня вниз, а потом падением туда же и автокрана.
Вот такая была интересная работа.
|
|
17
Времена СССР. Дедморозю в нашем ГДО (гарнизонный дом офицеров). Дед Мороз есть - я, Снегурочки нету. Вообще. Начальник ГДО весь измотался упрашивать женщин - никто не хочет. Наконец буквально вечером 30-го прибежал, все, говорит, есть Снегурочка, сценарий, слова подучит, все нормально будет. Жена какого-то прапора, ни его, ни ее я не знаю. 31-го с утра детский утренник, а после обеда и до упора все остальное. Приходит утром - мама дорогая!!! Что называется "мечта поэта". Глаз отвести не могу - поплыл. И, судя по общению, очень даже не против, люди же взрослые, видно сразу что к чему. Между елками перерыв часа четыре, гримерка пустая, я весь в предвкушении, как отдедморозил детский утренник даже не помню. Уходим в гримерку в перерыв. Там сидит ее муж. От огорчения выпил я коньячку чуть больше чем нужно и пошел взрослую елку вести. Водим хоровод, поем "Елочку". Смотрю, мужики чего-то ржут. Что за дела? Объясняют - я пою "В лесу она росла, зимой и летом знойная, веселая была". В общем, голова не тем занята.
|
|
18
Еще раз о родителях номер 1, 2 и так далее. Тут некоторые готовы чуть ли не ядерную войну воевать со всем миром, только бы их не записали в эти гейропейские номерные списки. Не буду читать им мораль, расскажу несколько историй из жизни.
1. Мои дочери. Их мама погибла, когда старшая была в первом классе. Дальше воспитывали я, бабушка и особенно дедушка. Я и теща работали, а тесть после гибели дочери специально вышел на пенсию, чтобы заботиться о внучках. Младшую водил в садик, старшую, а потом и обеих провожал в школу и встречал из школы, варил им супы и каши, помогал с уроками, ходил с ними по врачам, в общем, выполнял все материнские обязанности, и пусть кто-нибудь посмеет сказать, что он выполнял их недостаточно хорошо. При этом у дочек в школьном журнале, или картотеке, или не помню, как это тогда называлось, было записано: мать – прочерк, отец – я. Для деда места не нашлось. А было бы и справедливо, и удобно с практической точки зрения, если бы вместо «мать – прочерк» там стояло «родитель N2 – дед». Или даже номер 1.
2. Моя вторая жена. Своего отца она никогда не видела, мать родила ее в 29 лет, что называется, для себя. Мать-одиночка, неполная семья? Нет, не совсем. Вместе с матерью жила ее старшая сестра, у которой не было своей личной жизни и никаких шансов ее завести: хромая с детства, да и в остальном с внешностью не повезло. Вот они вдвоем девочку и воспитывали, и тетя была ей даже ближе, чем мать. Но больничные по уходу давали только маме, а тете говорили: не положено, вы же не родитель. Кому было бы хуже, если бы вместо прочерка в графе «отец» была графа «родитель N2» и там числилась тетя?
3. Те же мои дочери после того, как я женился во второй раз. Это было уже в США, и в школьной анкете я уверенно записал родителем N1 себя, а жену – родителем N2. На первого и главного родителя жена никак не тянула, по возрасту годилась дочкам скорее в подружки, чем в матери, их делами почти не интересовалась. Все сообщения из школы типа «Ваш ребенок опоздал на урок» или «Сдайте 20 долларов на экскурсию» приходили не на ее телефон, а на мой, и это было правильно.
4. Мой младший сын. Мы с его матерью развелись, я переехал в другой город, а она вышла замуж повторно. У сына настолько не сложились отношения с отчимом, что в 14 лет он решил с ними больше не жить. Переезжать в мой город не захотел, поселился у сестры, то есть у моей старшей дочери. Она к тому времени была уже взрослым самостоятельным человеком, но пока без своих детей. Это всех устроило: я обеспечивал сына материально, мать звонила ему дважды в неделю узнать, как дела, а остальные родительские обязанности исполняла сестра. В частности, устроила его в школу в своем районе и поддерживала все контакты с учителями. И числилась у него, при живых и здоровых отце и матери, родителем N1. Вернее, опекуном N1, графа называется «Parent or guardian», т.е. «родитель или опекун».
То есть вот вам четыре вполне житейские ситуации, когда никаким гомосексуализмом и не пахнет, но толерантные «родитель N1» и «родитель N2» годятся лучше, чем скрепные «мать» и «отец». Сколько вообще в России стандартно-скрепных семей из папы, мамы и двух-трех их родных детей, без всяких ошибок молодости, прицепов, воскресных пап и новых мужей? Боюсь, меньше половины. Так что, будем остальных подгонять под это прокрустово ложе всеми способами вплоть до атомной бомбы? Или согласимся, что жизнь шире домостроевских стандартов?
Я не хочу сказать, что гомосемей не существует вообще. Я лично знаю 5 или 6 однополых пар. Но детей никто из них не завел и не планирует. Материнский инстинкт обычно выдают в комплекте с нормальной ориентацией, а случайно залететь они не могут. По статистике, семей с двумя мамами в США 0,2%. То есть одна на 500 обычных, с разнополыми родителями. А семей с двумя папами и того меньше, одна на 2000. Достаточно ли такого количества содомитов, чтобы превратить потакающие им страны в ядерный пепел? Господь, помнится, обещал пощадить Содом и Гоморру, если найдет там 10 праведников. А тут праведников выходит 99,8%, а у вас уже руки чешутся на пусковых установках? Так, может, не в номерных родителях дело?
|
|
19
В конце 1980-х годов Государственный комитет СССР по охране природы заказал в Дании постройку четырёх патрульных кораблей для рыбнадзора. Первый из них был спущен на воду в 1988 г, все четыре корабля благополучно добрались в порт базирования Владивосток. Потом развал СССР, не до охраны природы, не до рыбнадзора... в итоге корабли достались пограничникам.
Где юмор? - спросите вы.
Кораблестроители "Данск ярд" получили право присвоить одному из кораблей серии датское название. Поэтому патрульное судно проекта 850285 Береговой охраны Пограничной службы ФСБ России называется "Херлуф Бидструп".
|
|
20
Я, молодой геолог, должен доставить из Москвы в Питер довольно много экспедиционного снаряжения и прочего груза, т.к. экспедиция вылетает в Якутию из-под Питера. Отправлять транспортной кампанией неудобно и хлопотно, поэтому решаю отвезти снарягу на машине. В моем распоряжении имелось на тот момент «яйцо на колесиках» - японский микроавтобус Тойота Таун Айс 1996 г., и права, полученные полгода назад. Опыт вождения уже есть, но ко всем неожиданностям на дороге еще не адаптировался. Чтобы не удлинять путь, решил выехать пораньше и пройти Москву насквозь через центр, пока нет пробок, а не ехать вокруг по МКАДу.
Итак, начало 2000-х годов, начало июня, около 4 часов раннего утра, Москва…
Живу на юге Москвы, поэтому пошел на север с целью попасть в начало Тверской улицы, а с нее уже на Ленинградский проспект и далее прямо до Питера. Начало Тверской – за Красной площадью, а с юга к ней подходит Большой Москворецкий мост (который начинается на Васильевском спуске и идет через Москву-реку на Большую Ордынку). Вот с нее я и приехал… Машин нет, народу нет, солнышко встает, спать еще хочется… Съезд с моста возле храма Василия Блаженного довольно странный на мой утренний взгляд, куча бетонных блоков и знаков стоят как попало и пытаются объяснить всем своей конфигурацией куда можно, а куда нельзя. Я решаю эту задачу в рамках своих возможностей, проезжаю прямо и поворачиваю направо, попадая на улицу, которая мне визуально знакома, но названия которой я не помню. Улица пустая, симпатичная, идет почти туда, куда мне надо. Еду не спеша, пытаясь понять, куда попал и куда она меня выведет. Проезжаю ее почти до конца и вдруг попадаю на светофор, который стоит почему-то задом ко мне, а за ним стоят машины в ряд, но почему-то во всю ширину улицы – И ВСЕ СМОТРЯТ НА МЕНЯ! Останавливаюсь чинно перед светофором, пытаясь осознать, что пошло не так, как вдруг сзади раздается приближающийся рев сирен, ко мне подлетают две гаишные машины и блокируют меня, одна спереди, вторая сзади. Из них выскакивают четыре гаишника (светофор все еще работает, машины все еще стоят и смотрят на меня), берут меня на абордаж, вытаскивают из моего микрика, забирают ключи, закрывают машину, сажают в заднюю машину, а передняя с одним водителем-гаишником остается возле моей. Машина со мной разворачивается и под сиреной несется обратно к Васильевскому спуску в сторону Кремля. В это время светофор переключается и за нами едут все машины, которые стояли за ним. Все это занимает менее минуты и только возле Кремля до меня наконец-то доходят две вещи: 1) улица, по которой я ехал, имеет одностороннее движение; 2) меня похитили гаишники и дальнейшая моя судьба непредсказуема.
Гаишники в машине зажали меня на заднем сиденье с двух сторон, молчат, но смотрят со странной смесью уважения, сожаления и удивления. Подлетаем с сиреной к началу моста возле храма, там стоит еще одна машина гаишников. Меня в нее сажают на пассажирское сиденье спереди, захлопывают дверь и возле нее встает гаишник, чтобы я не сбежал. Спереди за рулем сидит огромный мужик в форме, с погонами майора. Он что-то дослушивает по рации, поворачивается ко мне и с огромным удивлением оглядывает. Молча. Я в футболке, под два метра, стриженный налысо, весь мокрый (жарко, хоть и ранее утро).
- Ты кто такой и откуда взялся? Документы есть? – спрашивает.
Отдаю ему документы, представляюсь хрипло.
- Ты понял, почему ты у меня тут сидишь?
Говорю, что начинаю догадываться, но где накосячил – пока не понимаю.
- Ладно, - говорит, - поехали, покажу.
Заводит машину, мы выдвигаемся в начало моста и он едет по моей траектории, попутно объясняя мне, где и что я нарушил. Объясняет все спокойно, доходчиво, но в голосе его чувствуется все еще нерассосавшееся удивление перед человеком, которому он все это рассказывает. Когда мы доехали до моей машины, он закончил фразой:
- Итак, четырнадцатое твое нарушение: остановка перед светофором с его обратной стороны на улице с односторонним движением. Это твоя машина? Показывай, что везешь.
Говорю, что ключи у вашего коллеги. Оставшийся охранять мою машину гаишник по взмаху его руки открывает микрик. Майор долго молча смотрит с разных сторон на забитый под завязку салон с лопатами, генератором, кучей баулов, ящиков и т.д. После чего так же молча разворачивается, и мы вместе возвращаемся на исходную позицию возле храма.
Остановившись, он всем корпусом поворачивается ко мне и спрашивает:
- Ты понял, что я тебе рассказал и что ты сделал?
- Теперь понял…
- Повторяю: в сердце столицы, почти на Красной площади, на глазах трех изумленных экипажей машин ГАИ и лично моих глазах целого майора ты 14 раз нарушил Правила, и был остановлен только после погони в начале улицы Варварки, на которой одностороннее движение (я, про себя черт, так вот как улица называется!). Как ты думаешь, что тебе за это будет?
Раннее июньское утро постепенно начало превращаться в моих глазах в мрачные вечерние сумерки… На вопрос майора у меня совершенно на автомате был сформулирован единственный ответ:
- Насколько я понимаю, в данной ситуации вы меня даже до Лобного места не доведете, а расстреляете прям здесь, всеми тремя экипажами? Можно я хотя бы буду стоять лицом на восток: последний раз на солнышко посмотрю, да и вам целиться удобнее будет?
Майор замер, вглядываясь в меня, потом хмыкнул и говорит:
- Ты не волнуйся, мы не промахнемся, все хотят в тебя в упор по обойме засадить.
Сумерки в моих глазах превратились в кромешную ночь.
- Прежде чем мы тебя к стенке поставим, скажи, что за барахло у тебя в машине? Его после расстрела куда девать?
Я начал рассказывать, что везу экспедиционный груз в Питер, там то-то и то-то, сам из МГУ, геолог…
- Куда планировали лететь, что делаете?
Понимаю, что он хочет, чтобы я перед смертью немного успокоился и принял должное возмездие за вопиющие нарушения без нервов.
Начинаю рассказывать, что работаем мы в Восточной Арктике, изучаем вечную мерзлоту, подземные льды, в тундре, там мамонты, носороги и т.д. Как только я дошел до мамонтов, майор меня прервал:
- Подожди.
Высунулся из машины и своим ребятам:
- Так, все кто свободен – подошли сюда, открыли правую дверь и слушаем, что он говорит!
Дальше я часа полтора рассказывал про мерзлоту Якутии, мамонтовую фауну, тундру современную и тундростепь древнюю, наши в ней работы и т.д. Мне задавали вопросы (!), причем не только майор, но потом и гаишники! Я отвечал, мы спорили (!) про то, сами мамонты сдохли или им древний человек помог… Гаишники слушали с неподдельным интересом, я почти забыл, что это лекция перед расстрелом.
Когда все вопросы прояснили, майор говорит:
- Иванов и Петров (фамилии изменены, я их уже не помню), отвезите его к машине и проводите до начала Тверской, чтобы он больше никуда не заехал!
Я, в некотором офигении:
- А как же мой расстрел?!
- Пока откладывается! Дело у тебя интересное, в нем от тебя больше пользы будет, чем в виде корма червям! Но больше не нарушай, будь внимательнее! Удачи!
Я, все еще не приходя в себя:
- Спасибо!
Гаишники, пока везли меня к машине, сказали, что не иначе как где-то с обратной стороны Земли на Америку астероид упал: майор в их отделении слыл страшным монстром и не зря его ставили на контроль дорожной ситуации на самых ответственных участках. А что с ним сегодня произошло – непонятно, потому как за мои нарушения мне действительно светил расстрел. Они проводили меня с мигалкой аж до Белорусского вокзала, поставили на вылетную магистраль и только удостоверившись, что я поехал в нужном направлении, развернулись и ушли обратно.
А я ехал и не мог поверить случившемуся. До сих пор уважаю мамонтов и их соратников по тундре, за то, что они были, и что их судьба до сих пор интересует даже полицейское начальство. Осенью я несколько раз приезжал на Васильевский спуск, хотел подарить майору зуб мамонта на память, который привез с полевых работ, но так его и не встретил. Фамилию он свою не назвал.
Правила я с тех пор стараюсь не нарушать, а под лобовым стеклом у меня болтается небольшой кулончик в виде мамонта, привезенный из Якутска.
|
|
21
Из историй из Канады. И не только.
Не все в курсе, но город Томск тоже стоит среди дремучих лесов и болот. И ничего там полезного нет, даже комары и гнус такие сволочи, что никуда их не используешь, даже на опыты. Наверное от безысходности жителям Томска нечем изначально было заняться, окромя как начать что-нибудь изучать. Начали они изучать нечто, что они полагали называется медициной. Потом это стало называться акушерством, а теперь гинекологией. Первый набор в местный якобы университет был именно на медицину. Аж 72 акушеро-повитух. Никто не помнит кто именно взялся их учить этому безобразию, но начало было положено. Теперь Томск это университетский центр, где в страшных ебенях пытаются освоить искусственный интеллект, роботов-трупорезов и фармоцевтическую кинематику для генной инженерии. Вот эта вот удаленность и сформировала в преподавателях определенный цинизм и сволочизм. Но по-доброму. Прецендентов, когда препод или декан отправлял студента на службу в армию за несданный коллоквиум - я лично не знаю. Кровь высосут, весь мозг перетрахают, но жить оставят.
Откуда знаю? Да прошел по молодости эту школу выживания. Отсюда и воспоминания.
- Поступление. Заселили в общагу. Шел третьим потоком. Дальше уже стояла в тенечке армейская служба. Аборигены - те уже все строем отбыли в стройотряды. Комнаты в общаге создавали впечателние о бегстве оккупантов из захваченного города. Целым и невредимым стоял один только дубовый шкаф кубов на четыре. Томило незнание - что там спрятано. Наше знание отмычек, владение фомками остались бессильными перед мужеством его замков. Но однажды ночью, мы четверо абитуриентов, были разбужены грохотом потока падующих бутылок. Ночью, жильцы этой комнаты вернулись из строяка и вскрыли этот монстр. Оказывается там была веревочка, дернув за которую подымалась щеколда и дверца шкафа открывалась. А там были складированы годовые запасы спирта, самогона, настоек скажем не факультета, но пары кафедр точно. Нашим стройотрядовцам явно потребовалось пополнить запасы топлива - вот они и раскрыли тайну этого шкафа. Взяв с нас страшную клятву, что мы никак не будем покушаться на остатки содержимого, они нам подарили совковую лопату и отбыли в леса, как они сказали класть железную дорогу. Клятву свою мы сдержали. Именно благодаря ей мы, все четверо и поступили в уже закрывающуюся дверь бюджетного образования.
- Учеба. Сибирь вам это не курортный университет в Сочи. Там все строго. Октябрь. Утром сидим в аудитории, пытаемся вникнуть в бред профессора у доски. Злобный томский препод вообще не допускал опозданий и пропусков занятий. Опоздал даже на минуту - в деканат за допуском. Три раза - выговор и общение с товарищем майором на военной кафедре. И тут в аудиторию вваливается наш новый товарищ из солнечной Армении, умница и шашлычник Ашот Еги--ян. В ушанке и куцем пальтишке с шарфом. Профессор указующим перстом приготовился отправить его в деканат, но Ашот взмолился. Вл-р Вас-ч, простите, но на улице такие сугробы, еле пробрался. Все это с классическим армянским акцентом. Профессор, офигеф, глядит в окно, а там кружатся редкие снежинки. Аудитория также поворачивается к панорамным окнам и минут пять все затмевает дружный гогот. Ну что поделать, не знал товарищ из Армении как выглядят в реале Томские сугробы. Зато потом узнал.
- Жизнь. Не все в курсе, но министерство энергетики США очень не любит принимать на работу рожденных где-то там, не в США. И тут, на одной из конференций встречаю своего однокурсника с бейджиком очень крутой и закрытой лаборатории министерства энергетики. Как, спрашиваю? Понимаешь, говорит, когда жил в Томске, то на охоту и рыбалку было принято ездить с обязательной армейской флягой со спиртом. Когда переехал в Канаду, устроился в компанию по разработке и эксплуатации циклотронов. А без них ни один томограф без изотопов слеп и глух. Приходилось все время мотаться по стране. Так получилось, что благодаря привычке всегда брать флягу со спиртом и опытом запуска заглохших движков лодок типа Казанка под снегом и дождем, удалось спасти жизнь очень важному человеку. Случайно. Он и забрал с собой работать. Теперь всегда летает повсюду только со мной. А у меня - и достал из-за спины потертую фляжку со спиртом. Поскромничал. Но без опыта выживания в лесу и инженерной грамотности он бы не запустил движок корпоративного вертолета и спас экипаж и пассажира, которые реально замерзали, не в силах дождаться помощи в снежный шторм.
|
|
22
Пришел в медицинский центр. Договорились, что лягу туда на несколько дней. Будут ставить капельницы, чтобы улучшить некоторые показатели крови. Обо всем уже договорились, ждем пока появится сестра-хозяйка, чтобы решить организационные вопросы. Со мной жена, которая все это подготовила. Мимо нас по коридору пару раз прошла врачиха средних лет, с явным сексуальным потенциалом. Вскоре уже был в отдельной палате и вместе с женой заполнил пару анкет, которые она отнесла куда-то. На следующее утро ко мне пришла врачиха с уже известным потенциалом, представилась психологом. Сказала, что некоторые ответы на заполненную анкету, для нее прозвучали не совсем убедительно. Мы разговорились, уже начал шутить в своей обычной манере, когда она сказала: какая же у вас жена красивая. Вот это называется повезло. Похоже, что тут некоторые показатели анализов крови у меня изменились. Все четыре дня психолог каждый день заходила ко мне. Мы о многом беседовали, она часто повторяла какая мы красивая пара со своей женой. Я молча соглашался, понимая, что психологический момент уже упущен.
|
|
23
Помню, как-то, на уроке ботаники вызвали меня к доске. Вопрос был поставлен конкретно - кукуруза, т.е. все о ней, родимой. О кукурузе на тот момент я ничего определенного сказать не мог, кроме того как она выглядит и какова она на вкус. Признаваться в этом я, однако, не торопился - правда, конечно, хорошо, но два балла, которые маячили бы вслед за этим признанием, меня, как-то, не вдохновляли. Учительница вызвала и углубилась в изучение журнала с отметками. Оценив глубину погружения и признав ее достаточной, я и ... : - Кукуруза потому называется подсолнечником ... и далее все по тексту о подсолнечнике, о котором, в отличие от кукурузы, я был в достаточной степени осведомлен. Она, изучая журнал, одобрительно кивала в такт моим словам. Так я и объяснил ей, себе и всему классу почему же, собственно, кукуруза называется подсолнечником ... Правда, отвлекшись от журнала, она все-таки услышала концовку моей речи, какое-то время соображала - с какого боку здесь подсолнечник, потом рассмеялась, погрозила пальцем (напомнив мне эпизод из Карлсона: - Молоко? Какое молоко? Я никакого молока не ставила ... Шалунишка ... ): - Ладно, садись
В общем, она таки поставила мне хорошую оценку - то ли пять то ли четыре. Видимо, за здоровую наглость и находчивость )
|
|
24
Это можно было бы назвать открытием, если бы не череда предварительных стечений обстоятельств. Я даже хотел написать научный труд: «Как алкоголем вылечить от алкоголизма». Но потом передумал, хотя с вами поделюсь. А все началось с ягоды, которая произрастает в отдельных районах Дальнего Востока. Называется она по научному красника, а в простонародье клоповка. Вероятней всего за специфический запах выделяемый ею при сборе, когда лазая по моховым кочкам сборщик давит ее нечаянно коленями и другими частями тела. Потрескивание и резкий запах и дало ей это народное название. А природа дала уникальные лечебные качества для понижения артериального давления.
Заготовкой ее, занималась организация носящая гордое название «Коопзверопромхоз», это как «Рога и Копыта», но более загадочно. Для иностранцев. Ведь ягода шла на экспорт.
-Закисла, закисла! Забродила!!! - ворвавшийся к председателю коопа, кладовщик был расстроен. То ли чего-то не так заложил, то ли окружающая температура подвела, но 150 бочонков по 50 литров в каждом, начали бродить.
Для председателя это был удар. Возможно даже ниже пояса.
-Да вы там охренели что ли?! - Взревел он. - Это же валюта!!! - Во избежание инфаркта он даже не стал пересчитывать потери. Видимо хотел жить. Но как человек рачительный и хозяйственный, стал искать выход, хотя бы для местных целей и в рублях. Слово «забродила», натолкнуло его на мысль сделать из нее что-то алкогольное, типа «Рижского бальзама», чем он на общем собрании и поделился. Исполнители взялись за это предложение с энтузиазмом. Спасали народные деньги. Нахреначили в ягоду сахара, мяли, цедили, взбалтывали, смотрели на свет, мерили алкометром после брожения. И выдали на гора, не бальзам конечно, но некое вино, под названием «Красничка» для сохранения принадлежности к лечебной ягоде и надежде привить вину тоже качество. Вино дображивало уже в бутылках, поэтому цену на него поставили минимальную, лишь бы продать. Экспериментальный образец, как не крути.
А где то в это же время я делал на одном из складов ревизию и учет.
-Что это за хрень?! - нарыв в дальнем углу кучу каких то костюмов из прорезиновенной ткани, с интересом обратился я к завскладше.
-Костюм химзащиты, по документам Л-1, - пояснила она, - наверное к войне.
Я посмотрел более внимательно. Вещь была интересная, сапоги болотники, но не по яйца, а считай по самые плечи. Такая же куртка с капюшоном, завязками и резинками. В своем роде вещь уникальная. Поэтому я и сказал
-Один давай пиши на списание, типа крысы прогрызли, я возьму на рыбалку!
Походу «Красничка» в КООПе, и химзащита на вверенном мне складе, совпали здесь впервые. Дальше было больше, ведь была осень. На реке нерестилась кета, а машины коопа уже развозили по магазинам «красничку». Поэтому когда друзья позвали меня на рыбалку, я сунул в рюкзак этот самый комплект и мы предварительно ломанулись в магазин, затариться. Ведь какая рыбалка без бухла. Появившееся на прилавках вино, нас смутило. Ценой. Стоило оно рубль двадцать за поллитра, а это считай в четыре раза дешевле чем водка и в четыре раза больше. По градусам конечно меньше, но мы же шли рыбачить, а не бухать. Поэтому решили взять. Так «красничка» и комплект химзащиты в моем рюкзаке соединились, но еще не окончательно.
-Дальним от берега я пойду! - удивил я народ после первой. Они приняли мой энтузиазм с непониманием и налили по второй.
-С чего это?
-Хочу одну вещь испытать, - загадочно произнес я и протянул стакан для третьей. Расшнуровав комплект, начал одевать, вещь для них загадочную и неведомую. Затянул все ремешочки, проверил резиночки. На шее куртки, затянул ремень слишком сильно. Но хрен его знает, вдруг споткнусь или волной захлестнет. И напялил капюшон. Все вроде было герметично. Пошевелился и спросил, - Ну как?
Народ захлопнул отпавшие челюсти.
-Ихтиандр, бля! - только и смог кто-то выдохнуть. Вдарили еще по одной и я схватил свой конец бредня, ломанувшись в воду.
Я пер бредень сильно, второй, что ближе к берегу еле за мной поспевал. После выпитого вина я чувствовал себя сейнером. Атомным сейнером. Но когда в животе заурчало и забурлило, я решил, что сбой дал реактор от перегрева. Соблюдая технику безопасности, я потихоньку начал стравливать газы и заворачивать к берегу. Бредень был полон, я тащил его уже с трудом. Чем ближе была коса, тем тяжелей и тяжелей он становился. А реактор перегревался все сильней. Газы сбрасывались уже почти беспрерывно, но костюм химзащиты не только не пропускал воду, но и не давал им выходить, подняв внутри температуру до критической отметки. Поэтому выскочив на косу, я дернул шейный ремешок для притока свежего воздуха. И ошибся с разницей в давлении. Свежий воздух был отброшен исходящими изнутри скопившимися разогретыми газами. Таких просчетов я выдержать не смог. Несколько раз поменял цвет лица и упал навзничь. Друзья подумали, что у меня сердечный приступ. Но я вам честно скажу, сердцем там и не пахло. Запах от не добродившей «Краснички» был совсем другой — не сердешный!. И добил меня. Хорошо у кого то нашелся котелок и меня отлили водой из реки.
Так вот, я к чему все это. Да к тому, что пить я после того случая алкоголь бросил окончательно. А что? Меня ведь не только от вида красного вина начинало тошнить и скапливались газы, но даже и от буквы «К», где бы она не встречалась. А в водке, она тоже присутствует и в коньяке тоже, но дважды. Думаю, что коопзверопромхоз разработал тогда все же лечебное средство, от алкоголя. Но без моего комплекта химзащиты, работало оно не так эффективно. Друзья тоже носились потом по кустам, но находили варианты, зажимая пальцами нос и сидя лицом против ветра. Ударную лечебную концентрацию смог создать только я. Ну и костюм химзащиты.
|
|
25
Мой папа очень любит выражение "не отходя от кассы" и использует его наверное чаще, чем кто-либо другой кого я знаю. Как-то я начал искать в интернете откуда все-таки произошло это выражение и нашел шикарную историю, которая так и называется "Не отходя от кассы".
----
За все на свете, как известно, приходится платить. За глупый выпендреж — особенно. И лучше — если сразу на месте.
Вы бывали когда-нибудь на молдавской свадьбе? Нет? Ну так я вам сейчас по порядку все расскажу.
Был у меня в Кишиневе сосед. Он работал в автосервисе, но, несмотря на это, был большим ценителем изобразительного искусства. Я ему иногда малевал какие-то почеркушки, а он меня одаривал маленькими радостями автомобилиста — когда свечи подбросит, когда фильтр заменит.
Как-то раз он сообщил мне, что собирается жениться. В следующий вторник. Я, как принято в этих случаях, пожелал, чтобы дама сердца не превратилась ему в даму печени, и потек мыслями по своим делам, но он объявил мне, что отмазок не принимает, и что я обязан присутствовать на его свадьбе. Нет, не так. ОБЯЗАН. Вот так.
Ну, делать нечего, назвался груздем — брысь с кабины.
Во вторник после обеда мне позвонил другой мой приятель, назовем его Жорик. Этот Жорик работал в автобазе совета молдавских министров — возил какое-то высокое и широкое государственное лицо. Он поделился со мной радостью от покупки нового телевизора и попросил помочь ему выгрузить этот хрупкий, но сильно весомый агрегат из членовоза на четвертый этаж без лифта. Я сказал, что с радостью помогу ему в этом ответственном деле, но не сегодня. Потому что через два часа мне надо быть на свадьбе без машины (я на свадьбы езжу на общественном транспорте — мало ли что), а у меня еще галстук не завязан. Тогда Жорик предложил мне сделку: я помогаю ему в его мероприятии, а он отвозит меня на свадьбу и даже забирает после банкета.
Отлично, встречаемся через час.
Через час во двор нашего дома зарулил черный лимузин длиной в четыре жигуленка, и я погрузился в его велюровые недра. Мы с Жориком успешно провели теле-разгрузочные работы и, согласно второму пункту нашей программы, двинулись в сторону кафе «Гугуцэ».
На площади перед кафе уже толпились нарядные гости, потихоньку просачиваясь внутрь. Жорик остановил лимузин неподалеку и объявил тоном Юрия Гагарина: «Приехали!»
И тут меня посетила шальная мысль: «А почему бы не повыпендриваться, если есть такая возможность?»
— Слушай, ты можешь подъехать прямо ко входу, выйти из машины и открыть мне дверь?
Жорик все понял и улыбнулся: «Хорошая идея…»
Мое появление произвело среди гостей эффект залпа артиллерии береговой охраны: сверкающий лимузин подкатывает к дверям, из него выскакивает водитель при галстуке и пиджаке, учтиво открывает пассажирскую дверь — и я, в полном параде, со скучным лицом и важным видом привычно покидаю транспорт. Пока я преодолевал те несколько метров, которые отделяли лимузин от входа в кафе, взгляды присутствующих приятно щекотали мне спину, а в воздухе пахло Голливудом…
В самый разгар свадьбы тамада остановил музыку и гости расселись по своим местам. На сцене появился какой-то мужик с серебряным подносом в одной руке и бутылкой домашнего крепляка — в другой. Его сопровождала супруга, держащая в руках микрофон и пустой красный мешок. Они направились к дальнему столику, почему-то хищно поглядывая в мою сторону.
Последующий ритуал был довольно забавным: гости вставали по одному, бросали на поднос купюры, после чего мужик наливал им стопарик крепляка, а его дама объявляла в микрофон сумму пожертвования, сгребая деньги в красный мешок. Остальные внимательно следили за происходящим, попутно ведя общий счет, шушукаясь и аплодируя особо крупным вкладам в бюджет молодой семьи. Родители дали по тысяче рублей. Близкие родственники — по несколько сотен. Друзья и знакомые выкладывали согласно близости к молодым, материальному положению и собственной прижимистости — от двадцати пяти до сотни.
Когда я обратил внимание на многочисленные позыркивания в мой адрес со всех сторон зала — мне поплохело. В заднем кармане брюк я нащупал мятую трешку…
«Что делать?»
Сборщики неумолимо приближались к моему столику. Сбежать? Жених обидится. Дать трешку? После моего эффектного появления — это будет таким скандалом, какого не знал мир со времен карибского кризиса.
«Что делать?»
О, я кажется придумал… Я просто выйду «в туалет», а когда вернусь — поднос с мешком уже пронесут мимо моего столика. Мне очень жаль и все такое…
Я выскочил из зала и плотно заперся в кабинке. Прикинув, что опасность миновала, я вернулся на свое место и с удовлетворением отметил, что поднос с микрофоном обхаживают последний, самый ближний к молодоженам, столик. И вдруг, с аппетитом посмотрев на меня, ведущий отобрал микрофон у своей дамы и громко объявил, что сейчас всех присутствующих ожидает необыкновенный сюрприз.
Он так и сказал: необыкновенный.
Сюрприз.
Когда, вместе с подносом, бутылкой, мешком, микрофоном и дамой, он очутился передо мной — я был очень близок к обмороку. Наступила тишина. Двести гостей приготовили руки для аплодисментов. Мужик наклонился ко мне и спросил: «Как тебя зовут?» — я ответил, сильно заикаясь. Мое волнение он расценил, как предвестник такой суммы, о которой говорят только в банке и только шепотом.
Это был конец…
Положение спас жених. Он подошел к нам, забрал у мужика микрофон и сообщил присутствующим, что так как я — его сосед, то и разбираться мы будем тихо, без лишних прожекторов.
Мужик с восторгом посмотрел на меня и объявил, что г-н Поллак, оказывается, не только близкий друг жениха и состоятельный человек, но еще вдобавок и очень скромен, поэтому ему положены аплодисменты. Зал захлопал, оркестр сбацал туш, а я стоял с таким чувством, что мне на голову вылили бутылку того самого крепляка, который он от переизбытка чувств даже забыл мне налить…
Домой я возвращался на троллейбусе.
Автор - Гади Поллак
https://toldot.ru/blogs/gpollack/gpollack_2417.html
|
|
26
Студенты физмеха изучают стрелковую науку.
Полковник: - По какой траектории летит пуля?
Студенты: - По параболе.
Полклвник: - Нет! Даю подсказку - траектория называется на букву ``А``.
Студенты: - ?
Полковник: - Авал!!!
Студенты: - ???!
Полковник: - Ну че таращитесь? Пишите определение авала:
авал - это круг,вписанный в квадрат со сторонами
четыре к двум!
|
|
27
Оратория для Теплоприбора
Теплоприбор - это название нашего завода. Приборы у нас делали не то что тёплые, а прямо скажем, горячие, с инфракрасным наведением. Танковую броню на полигоне прожигали как бумажный лист. Я там после армии работал в столярном цеху, плотником. Без плотника ни один завод не обойдётся, без разницы, какие там делают ракеты - тактические, МБР, земля-земля, земля-воздух, или противокорабельные.
Самый главный инструмент у плотника какой? Сейчас скажете что пила или рубанок. А ни фига! Главный инструмент – гвоздодёр. Только не тот что в виде ломика, а такой, у которого с одной стороны боёк как у молотка, а с другой рожки загнутые. Я его из руки не выпускал. А если не в руке, значит в кармане. Теперь понятно, откуда у меня погоняло?
Отец у меня баянист, на пенсии. Всю жизнь проработал в музыкальной школе, детишек учил на баяне. Ну и я, понятно, с детства меха растягивал. С музыкой жить завсегда легче чем без музыки. Я и в школе всегда, и служилось мне нормально, потому что баянист - он и в армии человек необходимый, и на заводе тоже постоянно в самодеятельности. Это теперь она никому не нужна, а тогда самодеятельность - это было большое партийное, государственное дело. Чтобы рабочие не водку жрали, а росли над собой, как в кино один кент сказал.
Короче, как какой праздник, я на сцене с баяном. Баян у меня готово-выборный, голосистый. Юпитер, кто понимает. Играл я всегда по слуху, это у меня от бати. Ноты читать он меня, правда, тоже научил. Ну, для начальства и для парткома мы играли всякую муру, как мы её называли, «патриотику». А для себя, у нас инженер по ТБ, Бенедикт Райнер, из бывших поволжских немцев, приучил нас к джазу.
Бенедикт - трубач. Не просто трубач, а редкостный, таких больше не слышал. Он нам на репетиции притаскивал ноты, а чаще магнитофонные ленты. Короче, Луи Армстронг, Диззи Гиллеспи, Чет Бейкер, кто понимает. Мы снимали партии, разучивали, времени не жалели. Моя партия, была, понятное дело, органная. А чё, баян это ж тот же орган, только ручной. Короче, у них Хаммонд с колонкой Лесли, кто понимает, а у меня - Юпитер без микрофона. И кстати, звучало не сказать чтобы хуже.
Но вот однажды наш секретарь парткома пришёл к нам на репетицию и приволок какую-то папку, а там ноты и текстовки. Говорит, к ноябрьским праздникам надо это выучить и подыграть заводскому хору. Оратория называется «Пафос революции». Кто композитор, вспомнить уже не могу. Точно знаю что не Шнейдерман. Но если забудешь и потом хочешь вспомнить, то обязательно вспоминается Шнейдерман. Мистика какая-то!
У нашего секретаря парткома два голоса - обыкновенный и партийный. Наверное и регистровые переключатели есть, с одного тембра на другой, как у меня на баяне. Короче, он переключил регистр на партийный голос и говорит - значит так! Кровь из носу, но чтоб на праздничном концерте оратория прозвучала со сцены. Из обкома партии инструктора пришлют по части самодеятельности. Потому что это серьёзное партийное дело, эта оратория. Потом подумал, переключил голос с партийного опять на обыкновенный и говорит, не подведите, мужики!
Вот только одна загвоздочка. Нет в этой оратории партии баяна. И органа нет. И пришлось мне выступать в новом для себя амплуа. А когда такое происходит, то первый раз непременно облажаешься. Это как закон. Ну, короче, разучили мы эту хрень, стою я на сцене вместе с симфонической группой и хором, и передо мной малая оркестровая тарелка на треноге. Тарелка новенькая, блестит как котовы яйца. И всего делов - мне на ней в середине коды тремоло сделать специальной колотушкой. Ну, это палка такая с круглым фетровым наконечником.
Ну вот, симфоническая группа уже настраивается. Я тоже колотушку взял, хотел ещё разок порепетировать моё тремоло, и тут подскакивает ко мне наш дирижёр, юркий такой мужичонка, с виду как пацан, хотя по возрасту уже давно на пенсии. Флид Абрам Моисеевич, освобождённый профкомовский работник. Он только самодеятельностью и занимался. Хоровик и дирижёр. Тогда на каждом заводе такая должность была.
И говорит, Лёха Митрошников, зараза, заболел. Небось запил. Где мужское сопрано взять? Надо в коде пропеть речитатив, акапелла. Давай ты, больше некому, у хористов там аккорд на шесть тактов, на вот держи ноты и текстовку. Потому что сопрано только у тебя. А я и правда верха беру легко, не хуже чем Роберт Плант.
Ну короче, я колотушку куда-то засунул, взял в руки ноты, текстовку сразу выучил чтобы потом не заглядывать. А так у меня до самой коды - пауза. Ну ладно, отстоял я всю пьесу. Ну вот, слава яйцам, уже и кода. Хористы взяли аккорд. Значит мой выход. И я пою с выражением:
Павших борцов мы земле предаём
Скоро уже заколотят гробы
И полетят в вечереющем воздухе
Нежные чистые ВЗМАХИ трубы
спел я. А нужно было – не взмахи, конечно, а ЗВУКИ, ясен пень...
А почему взмахи, я объясню. Дело в том что когда Бенедикт лабал Луи Армстронга, он своей трубой на все стороны махал, как поп кадилом. Говорит что у Майлса Дейвиса так научился. Но не в этом дело, а в том что в зале народ ржать начал. А дело-то серьёзное, партийное.
И тут мне надо сделать тремоло на оркестровой тарелке, а колотушка моя как сквозь землю провалилась. Ну я конечно не растерялся, вынул из кармана железную открывашку для пива, и у меня вышло такое тремоло, что я едва не оглох. Жуткий медный грохот со звоном на весь театр. Колосники, блин, чуть не попадали. Ну я же сказал, новый инструмент, незнакомый, обязательно первый раз облажаешься. Это как закон!
И в этом месте у Бенедикта сразу идёт соло на трубе на шесть тактов и на последней ноте фермата до «пока не растает». Ну то есть, должно было быть соло... Бенедикт, конечно, трубач от Бога, но он ведь тоже человек. А человек слаб, и от смеха, который до слёз, у него во рту слюни происходят. Короче, Бенедикт напускал слюней в мундштук, кто понимает, и вместо трагических нот с оптимистической концовкой у него вышло какое-то собачье хрюканье, совершенно аполитичное.
Зрители от всего этого согнулись пополам, и просто подыхают от смеха. Абрам Моисеевич, посмотрел на Бенедикта, а у него вся морда в соплях, потом выщурился на меня и как рявкнет во всю еврейскую глотку: "Сука, Гвоздодёр! Убью на...!” и метнул в меня свою палочку как ниндзя. А эту палочку ему Серёга Пантелеев выточил из титанового прутка, который идёт на крепления ракетного двигателя. Летела она со свистом через всю сцену прямо мне в глаз. Если бы я не отдёрнул голову миллиметров на триста влево, быть бы мне Моше Даяном.
Как писало солнце русской поэзии, "кинжалом я владею, я близ Кавказа рождена". Только я думаю, у Моисеича не Кавказ, а совсем другая география. Если бы он кинжал метнул, это одно, а убить человека влёт дирижёрской палочкой - такому только на зоне можно научиться. Короче, после покушения на мою жизнь я окончательно потерял сознание, встал и сделал поклон зрителям. Рефлекс, наверное. А зритель чё? Ему кланяются, он аплодирует. Тоже рефлекс. У людей вся жизнь на рефлексах построена. Короче, устроили мне зрители овацию.
Моисеич ко мне подскочил и трясёт меня как грушу. "Ты! Ты... Ты, блять, залупа с отворотом! Обосрал мне весь концерт! Блять! Лажовщик!" Рядом с ним микрофон включённый, а он его видит конечно, но никак не может остановиться орать в силу своего горячего ближневосточного темперамента.
Народ, понятно, уже просто корчится в судорогах и со стульев сползает. Это при том, что дело-то серьёзное, партийное. А тут такая идеологическая диверсия прямо со сцены. Хор на сцене уже чуть все скамейки не обоссал, а только без занавеса уйти нельзя. Они шипят, Володька, сука, занавес давай!
А у Володьки Дрёмова, машиниста сцены, от смеха случилась в руках судорога, пульт из руки выпал и закатился глубоко в щель между стеной и фальшполом. Володька его тянет за кабель, а он, сука, застрял в щели намертво. А без пульта занавес - дрова. Хороший антрактно-раздвижной занавес из лилового бархата, гордость театра.
Хор ещё минуты три постоял, а потом по одному, по двое со сцены утёк, пригибаясь под светом софитов как под пулями. Очень он интересный, этот сгибательный рефлекс. Наверное у человека уже где-то в подсознании, что если в тебя прожекторами светят, то того и гляди из зенитки обстреляют.
Моисеич оторвал мне половину пуговиц на концертной рубахе из реквизита и успокоился. Потом схватился за сердце, вынул из кармана валидол, положил под язык и уполз за кулисы. Я за ним, успокаивать, жалко же старика. А он уселся на корточки в уголке рядом с театральным стулом и матерится тихонько себе на идише. А выражение глаз такое, что я сразу понял, что правду про него говорят, что он ещё на сталинской зоне зэковским оркестром дирижировал. Бенедикт сливные клапаны свинтил, сопли из трубы вытряхивает, и тоже матерится, правда по-русски.
Вот такая получилась, блять, оратория...
А эту хренову колотушку я потом нашёл сразу после концерта. Я же её просто в другой карман засунул. Как гвоздодёр обычно запихиваю в карман плотницких штанов, так и её запихал. На рефлексе. Это всё потому что Моисеич прибежал с этим речитативом и умолял выручить. А потом чуть не убил. Ну подумаешь, ну налажал в коде. Сам как будто никогда на концертах не лажался... А может и правда не лажался, поэтому и на зоне выжил.
Речитатив ещё этот, про гробы с падшими борцами. Я же не певец, а плотник! Я все четыре такта пока его пел, только и представлял, как я хожу и крышки к тем гробам приколачиваю. Там же надо ещё заранее отверстие накернить под гвоздь, и гвоздь как следует наживить, чтобы он в середину доски пошёл и край гроба не отщепил. Мало я как будто этих гробов позаколачивал.
Завод большой, заводские часто помирают, и семейники ихние тоже. И каждый раз как их от завода хоронят, меня или ещё кого-то из плотников отдел кадров снимает с цеха и гонит на кладбище, крышку забить, ну и вообще присмотреть за гробом. А то на кладбище всякое случается.
В столярном цеху любую мебель можно изготовить, хотя бы и гроб. Гробы мы делаем для своих крепкие, удобные. Только декоративные ручки больше не ставим, после того как пару раз какое-то мудачьё пыталось за них гроб поднять. Один раз учудили таки, перевернули гроб кверх тормашками. Покойнику-то ничего, а одному из этих дуралеев ногу сломало.
Оратория для нас, конечно, даром не прошла. Остались мы из-за неё все без премии. И без квартальной и без годовой. Обком партии постарался. Абрама Моисеевича заставили объяснительную писать в обком партии, потом ещё мурыжили в первом отделе, хорошо хоть, не уволили. Секретарю парткома - выговор по партийной линии с занесением в учётную карточку. Он после этого свой партийный голос напрочь потерял, стал говорить по-человечески.
А Бенедикт с тех пор перестал махать трубой как Майлс Дейвис. Отучили, блять. У него от этого и манера игры изменилась. Он как-то ровнее стал играть, спокойнее. А техники от этого только прибавилось, и выразительности тоже. Он потом ещё и флюгельгорн освоил и стал лабать Чака Манджони один в один. Лучше даже!
А, да! Вспомнил я всё-таки фамилию того композитора. Ну, который нашу ораторию сочинил. Даже его имя и отчество вспомнил. Шейнкман! Эфраим Григорьевич Шейнкман. Я же говорил, что не Шнейдерман!
|
|
29
Валахия
… поживу я, воля божья, у румын. Говорят они с Поволжья, как и мы…
Месяца два как Оля начала мне задавать вопросы о не проеханных нами странах Восточной Европы. Когда, мол? И вот уже нашла билеты до Бухареста за 26 евро. Что ж, согласился….
9 апреля старт, а к моей днюхе шестнадцатому, нужно быть дома. Сделаю себе подарок к 67летию. Летим из Дортмунда на Бухарест. И при встрече в аэропорту нас ожидает разочарование. Билеты нужно было регистрировать, онлайн. А у нас опоздание и доплатили по 35 ещё. Не то что нам так уж жалко или денег нет, а принципы автостопщика прямо противоположны пакетному туризму.
И вот он уже – Бухарест! В автобусе не платим и делаем приличное привычное выражение лица - тяпкой. Мол у нас всё схвачено и оплачено! Едем до конечной и далее пешком в полумраке находим пристанище. Тихий дворик, второй этаж, винтом лестница. Все удобства и номер на четверых. Я сплю на втором этаже, а на первом, подо мной, молодой хмырь неизвестно к какой стране приписанный. Часов до двух ночи этот гад что-то там печатал в лапте. Не иначе как инстаграмился. Меня штормило на верхнем ярусе. Лучше над дизелем спать чем над компьютерщиком. То он наушником по металлической кровати царапнет, то позу со скрипом меняет. Не выдержал я и написал ему в телефоне переводчиком по-румынски просьбу – мол, имей совесть, или мне уйти в холл на диване спать?
Не понял он и промычал невразумительное. Я перевожу на пендосовский тот же текст, потом на немецкий…. Наконец проняло и он выключил свой ноут. Но тут залаяла во дворе собака…. Короче Хер сон в Бухаресте!
Утром овсянка с сахаром, которую мне в дорогу подарил Костя. С мукой проглотил и заел жаренными куриными пупками взятыми из дома. Оля подержала пупок во рту, завернула в бумажку из-под батончика и отложила на вечер. Не моя еда овсянка, не её пупки. Оказывается москвички не знают, что куриный желудок называется пупком и у них ассоциации….
Но вот мы уже идем осматривать дворец Чаушески. Это действительно грандиозно! Самое большое здание в Мире! Правда стоит оно на бугре и к нему близко не пущают, поэтому оно не выглядит таким уж большим. Опровергается выражением « большое видится на расстоянии». Это, оказывается, не так вовсе. Но приблизиться всё таки удалось. С тыла. Для этого мы прошли еще два километра. Шли их не менее часа, так как Оля Фасебукалась и Инстаграмилась, а может быть и блогировала каждые сорок, сорок пять метров. Сделает фото и тут же выложит его в интернет. Дитя цивилизации. Я за это время, стараясь не терять напарницу из вида, дошел до задней стены Парламента (он же дворец Чаушески) и попытался посетить музей Модернового искусства. Встретил меня в музее затылок охранника увлеченно инстаграммирующего в это время очередной пост в пространство интернета. Я забежал спереди и «халлёкнул». Он не издал ни звука и не повел ухом. Тогда я снял куртку, снял рюкзак и уложил все это на ленту возле детектора металлоискателя. Ноль внимания на меня!
Взял я рюкзак, куртку, послал охранника с его навязчивым сервисом по-русски и вышел в дверь. Плюнул в урну как культурный человек и вздохнул с облегчением. Не люблю общаться с неинтересными людьми! И пошел к своей Инстаграммке навстречу.
Невдалеке от музея большая стройка. Возводят самую большую в Свете православную церковь!
Мы, в том же замедленном темпе, вернулись на главный бульвар и Оля там засела на лавочку. Сказала что утомилась и отпустила меня на осмотр монумента который был на карте совсем недалеко. Я и пошел и нашел этот монумент величиной с тётку с веслом и той же знаменитости. Зато стоял он в сквере на берегу самого большого в Мире фонтана-бассейна!
Попытался посетить пластмассовый туалет, но открыв дверь обнаружил там сидящего человека в погонах и с дубинкой. Это был встреченный мной ранее дуболом полицейский патрулирующий бульвар в компании двух дедов дружинников. Все дружинники и Сигуранты, кажется так они в войну назывались на Херсонщине и Одессщине, где были хозяевами, имеют смартфоны и полные карманы семечек. Ими они и заняты. Европейцы!
Постоял, посидел на берегу канала идущего через весь город. Наверное, самый-самый в Мире этот вонючий канал. Воды в нём мало и несёт из него болотным кислым духом.
Возвращаясь к Оле сфотографировал несколько небольших церквушек. Похоже каждый квартал имеет свою церковь на 50 – 80 прихожан. И каждая деревушка по пути дальнейшему тоже оборудована церквушкой. Все они православные. К моему удивлению узнал, что почти 90% румын – православные. По внешнему виду не сказал бы. Кстати о виде. Ожидал, что увижу цыган. А их тут нет. Хотя народ мелкий и черняво несимпатичный, но всё таки не цыгане. Никто нас за руку не хватал и на пузе танцующих я не видел. За двое суток ничего не украли. Ни мы, ни у нас.
Женщин красивых нет совсем. Хотя Пушкину бы понравились.
Наткнулись на старый город и прошли его насквозь и вдоль и поперёк. Обнаружили музей. Похоже краеведческий. В нём нас целенаправленно, с помощью экспонатов, убеждали, что румыны это римляне. Мы ушли из него с противоположным мнением. А все оттого что занимаясь поиском музейного туалета, еще находясь за поворотом, его почуяли. Давненько я нюхом не искал туалета!
Музей этот очень полезен для посещения тёткам. Тут весь подвал увешан золотыми украшениями. Наверняка Самая Большая в Мире Коллекция! Остальные залы можно пройти быстрым шагом…. При выходе обращает внимание скульптура из папье маше. Это бычок, аллегорически Буковина, топчет Русского мутанта – двухголовую курицу. Типа орёл под ним. Это посвящено отделению Буковины от России. Есть и текст, но там только буквы, а слов ни прочитать, ни разобрать – румыны говорят и пишут весьма невнятно.
Тротуары в Бухаресте не приспособлены для езды ни на веле, ни на самокатах. Когда-то это были Самые Лучшие Тротуары из плиток в Мире. А теперь плитки пришли в негодность и даже передвигаясь на двух ногах нужно смотреть и в оба глаза. В одном месте я зацепился ногой за арматурину и вот уже неделю спустя обнаружил синяк на полстопы. Чёрт побери! Хорошо не гипс. Цигель-цигель ай лю-лю не побегаешь. Поэтому хожу очень неспеша, да с Олей по другому не получается. Она на дорогу смотрит сквозь смартфон. И не упала ни разу! В старом городе мы расстаёмся и я начинаю фланировать в свободном полёте. Уже не нужно заботиться чтобы напарница не потерялась – у неё навигатор и хостел она сама найдёт. Смотреть особенно не на что и не на кого. Разве только на дружинников патрулирующих и публику жующую в уличных забегаловках. Вспоминаю об обязанности виночерпия и прикупаю двухлитровую бутылку «москателя».
Поворачиваю в сторону дома и к восьми вечера накрываю стол. Стол у нас тут сколочен из толстенных досок и очень узок и высок. Но барные стулья помогают видеть сверху дно тарелки. А там суп лапша и москатель в фужерах рядом. Я бы и из пластмассовой посуды попил, да Оля же ж женщина. И поэтому наливаем в хрусталь. Сразу после выпитого полутора литра моя спутница вспоминает, что ей нужно бы помыть голову. Но откладывает на утро…..
Ночь прошла спокойно – лаптёжник, так в компьютерном мире называют владельцев лэптопов, уже съехал и на его месте лежит молодуха из Аргентины. Её друг с гитарой спит над Олей. Я храплю четыре раза. Но об этом узнаю уже утром. Винцо-с!
Собаки не лаяли.
Утром бы нам побыстрее выехать из города. У нас впереди планов громадьё. Добраться до Будапешта – 800км. Или хотя бы до Темишоары – 500. Оля хочет мыть голову, но я бухчу и она покорно идёт завтракать и потом хотела бы инстаграмиться. Не получается – я жду её на улице и вскоре мы начинаем выезд на автобан.
Помогли мои вечерние консультации на автобусной остановке с местным населением. Прошло не более часа как мы уже на автобане и еще через час нас подбирает и увозит на Север на целых сто километров «ГАЗелька». И там оставляет прямо на автобане. Сеет дождь и пролетающие фуры обдают шквалами ветра с пластами воды. Уговариваю Олю уйти, а она боится повернуться к фурам спиной. Но тихонько крадётся за мной, беспрерывно оглядываясь и подгоняемая моими жестами. Выражений она не слышит. Деваться нам некуда – только вперёд. Наконец добираемся до съезда и спускаемся на развязку. Еще полчаса выстойки под дождём и Оля ловит! Вот польза тётки! Ещё одна «ГАЗелька» с обаятельнейшим румыном ни в зуб ногой ни на одном постороннем языке, и мы в пути на, не поверите – Темишоару! А до неё 300! Повезло. В пути чирикаем с хозяином. То есть я развлекаю его вопросами в телефоне – - Как Вас зовут? Ионель.
- Сколько до Тимишоары? 300? – Кивок!
- Сколько Вам лет? – Показывает пятерню. 50.
- Вы не похожи на румына. У Вас нос картошкой, русский! – Улыбается.
Вот в таком духе до почти центра пресловутой Темишоары. Ноги и куртки наши просохли, сами мы угорели за пять часов дороги – в машине жара! Теплолюбивые румыны.
Полтора километра под дождём и мы уже сушимся в хостеле. Номер огромный! Кухня полна посуды, столовая просторна как спорт зал. Я в душ, Оля в инстаграмм, потом ужин. …. А у нас было! И я, выпив москателя, у койку, а Оля мечтает помыть голову, но Фасебук отвлекает.
Утром завтрак из бутербродов и круасана с мёдом и маслом. Включено в восемь евро! Официант, директор, постельничий, дворецкий – всё в одном лице, чрезвычайно предупредителен и ненавязчиво заботлив! Хостел выше всяких похвал! За соседним столиком трое непонятного свойства и вида. Но в одном я угадываю знакомые с детства по журналу Мурзилка черты то-ли Лёлека, то ли Болека. И, хотя трезв, дождавшись когда компания соседей прожуёт, разрешаю свои сомнения. Оказался прав – этот господин оказался паном. Все три поляка едут в Польшу, домой. Из богом забытого румынского городка, где преподают на английском языке в местном университете. Задаю сакраментальный вопрос – а не возьмёте ли вы нас, пане, хотя бы до выезда из города, а еще лучше до развилки где нам налево, а вам прямо?
Глаза они спрятали сразу, но я попросил их обдумать и они очень неохотно, под моим контролем и активным участием паненки, мной обаянной, решили – берём.
Как-то кстати у Оли голова высохла, и мы ровно в девять уже мчимся до самого жд переезда. Но это не помеха для нас. Нам времени целый день отмеряно на дорогу в 300 километров.
Поляки тихонько шипят, как у них принято, и это гораздо лучше чем тут орали бы по телефонам сразу вместе трое итальянцев или румын. Такое испытывал я. Но вот уже и развилка и мы проехали 60 км. Мы уже в Венгрии! До Будапешта нам 250. Выходим с заправки и становимся на выезде с круга и одновременно на въезде на автобан. У нас конкурент. Парнишка из местных. Он быстро сдувается и уходит в кусты – понимает что с профессионалами ему не стоит тягаться. Через час нас подбирают три румына и мы счастливы – почти до Будапешта!
|
|
30
ДИРЕКТОРСКИЕ ШТАНЫ
После института я поработал пару лет и уехал за границу. Прожив за границей несколько лет я вернулся в Россию на пару лет, но получилось на восемь. И вот одна из историй которая со мной произошла.
Я пришёл в Бюро трудоустройства (кажется так называется). Там все игнорировали меня. Я тыкался по кабинетам, к секретарю за барной стойкой у входа, но никто не хотел контактировать со мной. Я ушел домой.
На следующий день я решил что хочу пойти дворником. Пришел в Бюро трудоустройства, сказал секретарю, она тут же подключилась, распечатала мне вакансии дворника рядом с домом, с номерами телефонов, и я довольный ушёл с ценной информацией. Я позвонил в ЖЭК, и меня сразу взяли. Я стал дворником и мусорщиком в девятиэтажном доме с шестью подъездами. Вникнув в работу мусорщика, я понял что мусорные баки, которые стоят снаружи возле подъезда, видимо должны быть внутри, под трубой из которой сыпется мусор, в так называемой мусорокамере. Это комната на первом этаже куда валится мусор из мусоропровода. А я видимо должен был выкатывать мусорные баки к дороге когда проезжает мусоровоз.
На самом же деле баки всегда стояли у дороги, а внутри мусорокамеры на бетонном полу лежали пустые картонные коробки. В них падал мусор из трубы. И в час Х я руками брал картонные коробки, и каждую опорожнял в бак, стоящий на улице. Грязное дело, но мне нравилось.
Однажды я нашёл тысячу рублей, разорванную пополам, в мусорокамере пятого подъезда. Я пошел в банк и спросил кассиршу не обменяет ли она мне её. Она сказала что надо писать заявление. Тогда я купил скотч за двадцать рублей, склеил две половинки и скормил в банкомат на свой счёт. Банкомат сразу принял эту купюру.
Я решил что есть смысл в том что баки стоят на улице. Из подъезда выходили люди с пакетами мусора и сразу кидали в бак. Очень им удобно.
Потом наш ЖЭК был куплен другим ЖЭКом. Пришёл новый управляющий, собрал нас всех пообщаться. Молодой, худой. В частности он сказал, что будет стараться для нас, в том числе пойдёт в администрацию райoна и выбьет подряды на уборку снега зимой. Все начальники дворников (мастера) уволились.
Он стал задерживать зарплату. Там всего-то жалкие несколько тысяч. Он стал выплачивать двадцатого числа следующего месяца. Я уволился, проработав восемь месяцев.
Придя в Бюро трудоустройства, я обнаружил другое к себе отношение. Меня приняли как важную персону, сказали сходить к работодателю заполнить анкету в бухгалтерии. Я сходил, что-то заполнил, принёс. И понеслась... начался прекрасный период. Раз в неделю я приходил к сотруднице, которая мною занималась. Она распечатывала мне список вакансий и предлагала выбрать две на эту неделю, по которым я хочу съездить. Я ездил каждую неделю всего в два места в городе, и получал пособие. Так продолжалось четыре месяца. Однажды я выбрал зоопарк.
Сотрудница, которая встретила меня в зоопарке, сказала:
- Я не могу отказаться от вас. Мы государственное предприятие. Мы должны принять вас в любом случае.
- Но мне у вас не нравится.
- Значит напишем что вы отказались.
- Нет, я не отказался. У меня спина болит.
- А справка у вас есть от врача?
- Нет.
- Значит не считается.
Я был до этого у ортопеда в райoнной поликлинике. Он посмотрел мой снимок и сказал что ничего не обнаружено. Я сказал что спина болит. Он рыкнул что если я еще приду он отправит меня к хирургу. Я ушёл.
В Бюро трудоустройства "моя" сотрудница сказала что первый мой отказ от работы ничего не значит, но после второго я перестану получать пособие. Вакансии мне выдавать конечно же продолжат.
И тут она говорит:
- Так как у вас есть высшее образование и опыт работы по специальности, то я буду предлагать вам вакансии по специальности. А так как у вас в трудовой записано "дворник", то я обязана вам предлагать также вакансии без профессии.
- Ладно.
- Вот посмотрите у нас есть вакансия 1С программиста в крупной фирме нашего региона. Хотите? Смотрите, они платят большие деньги.
- Ну я не очень хочу.
- А вы просто попробуйте.
- Ладно.
Я приехал на встречу в отдел кадров. Там было шесть сотрудников - пять девушек и один молодой человек - все худые и все двадцать с хвостиком. Меня направили к молодому человеку. Он спросил:
- Вы хотите работать или приехали "для галочки"?
- Я не знаю.
- Смотрите, я могу поставить вам отказ, но у нас хорошие условия, большая зарплата, подвозка до работы. Просто протестируйтесь у наших специалистов и мы скажем подходите вы или нет.
- Ладно.
Я приехал на встречу в отдел разработки. Меня тестировали девушка и молодой человек. Я ответил на вопросы, и выполнил тестовое задание. Молодой человек подошёл к директору, который сидел в том же помещении вместе со всеми и сказал:
- Человек знает УПП.
Директор спросил:
- А почему вы работали дворником?
- Хотел научится ухаживать за огородом.
И меня взяли.
Когда я вернулся в Бюро трудоустройства, "та самая" сотрудница сказала:
- А не могли бы они оформить вас как помощника программиста? У меня есть прекрасные условия на этот случай.
- Нет, что вы. Я же специалист!
Проработав пол года в поддержке бухгалтерии, я получил две благодарности. От главного бухгалтера одного завода и от экономического отдела другого.
Я поехал на рынок покупать новые брюки.
Мне попались утеплённые брюки, строгий стиль, но материал.. я подумал про себя что материал этих брюк директорский, и мне будет неудобно в них щеголять на виду у моего любимого директора. Но так как мне было лень еще что-то искать, я их взял, двое брюк.
Главный бухгалтер попросила меня навестить их завод. Я приехал с помощником. Экскурсия по заводу, осмотр техники, грандиозные планы автоматизации, и вот меня ведут показать директрисе этого завода. Секретарша директрисы, увидев меня, назвала меня по имени отчеству моего директора. Мы ей объяснили, что это не так и я совсем не он. Познакомился с директрисой, мило пообщались, и уехали.
А на следующий день помощник при всех программистах и при директоре нашем сообщил что меня приняли за нашего директора на том заводе.
Моя начальница-программистка сказала:
- Так вот куда ты метишь.
Я сказал:
- Я так не могу.
Я уволился и так как уже несколько лет собирался - уехал жить за границу, как раз на билет заработал.
|
|
31
Я, наверное, один из немногих, кого в свое время выгнали из публичного дома. История эта, хоть и некрасивая, до сих пор кажется мне забавной. Мы с приятелем Арсеном пошли в ресторан, чтобы отметить одну удачную сделку. Хотя нет, соврал, мы пошли просто так чтобы напиться. Я продолжал развивать бизнес. Он же был бандитом средней руки, членом одной мелкой группировки, крышующей рынок в Калитниках. Мы дружили давно. Мне с ним было весело, ему со мной интересно. За подкладкой пиджака Арсен носил молоток. В драке страшное оружие. А если обыщет милиция, скажет, что идет что-нибудь чинить. Ели мы, в основном, соленья. Пили водку. Запивали пивом. И когда настал вечер, сделались настолько пьяными, что всякие глубокие темы отпали сами собой, и мы стали говорить « о бабах». Арсен поведал, что недавно был в « Рае» у проституток, и « вот это был вечер, лучше давно время не проводил». - А я никогда у проституток не был, - сказал я. Никогда. И опечалился. « Вот умру, - подумал я, - а так никогда у проституток и не побываю. А так хочется с ними поговорить. Как написано у этого как его» Я как раз тогда прочел книгу одного малоизвестного европейского автора, фамилию его сейчас не вспомню, да это и не важно, важно то, что на меня произвела большое впечатление его дружба с уличными девками. - Так поехали в « Рай», - взвился похотливым соколом Арсен. - Что, прямо сейчас? удивился я. - Конечно! Тут у него зазвонила трубка на столе. Он нажал отбой, вынул аккумулятор и сунул выключенный телефон в барсетку. Размером его телефон был с половину этой самой барсетки. Я свой таскал в кармане джинсовки, эта дура вечно мне мешала. Под джинсовкой у меня был пистолет в кобуре. О чем я, к счастью, благополучно забыл, когда охрана, немного помяв, вышвыривала меня вон из публичного дома. Одержимые навязчивой идеей, как это часто случается с алкоголиками, мы быстро расплатились и почти бегом кинулись на улицу. Арсен поднял руку, и тут же из темноты вынырнул жигуль с частником. Мы уселись на заднее сиденье. Арсен сказал адрес и мы поехали к проституткам. По дороге он, пребывая в приподнятом настроении, подогретый водкой и пивом, весело разглагольствовал, как отлично мы проведем время. Водитель угрюмо помалкивал, на что мы не обратили никакого внимания. Впрочем, когда я с кем-нибудь из своих друзей садился в такси, водители обычно всегда старались ничего не говорить, даже если в салоне царила гробовая тишина. Как большинство борделей, « Рай» находился в здании гостиницы. Организовано все было удобно с максимальным удобством. Войдя в центральный подъезд, посетители миновали небольшой коридор - и оказывались у стойки администраторов. Здесь пути их расходились. Постояльцам гостиницы, служившей прикрытием доходного бизнеса, следовало идти направо. Богатым развратникам отпирали дверцу слева. - Я плачу, сделал широкий жест Арсен. Я не возражал. Сразу за дверью налево (для тех, кто собирался сходить налево) открывался зал. Здесь стояло два обитых кожей красных диванчика и стол русского бильярда. Через зал можно было пройти в две крохотных спальни, оборудованных широкими кроватями и зеркальными потолками, и в помещение, где был небольшой бассейн метра три на четыре с металлической лестницей посередине. - Так, - Арсен потер ладошки, поставил барсетку на бильярдный стол, - давайте нам водочки, бутылочку, четыре кружки пива И И все, - сказал он. - Что-нибудь закусить? грузный парень весом под сто тридцать кило в черном костюме мало походил на официанта. - Не надо, - сказал Арсен. Сейчас мы слегка промочим горло, и девочек веди. Когда громила ушел, он обернулся ко мне: - Ну, как тебе? Я пожал плечами. - Пока не знаю. Гнездо разврата я оглядывал с осуждением. Спьяну во мне проснулся натуральный моралист. Мне уже казалось, что только совершенно убогие люди посещают проституток. И конечно, сами бляди бракованный человеческий материал, требующий серьезной психологической помощи. Да, я собирался помочь этим несчастным встать на путь исправления. Да так увлекся этой идеей, что через некоторое время одна из них кричала, пребывая в абсолютной ярости: « Ты меня ебать пришел или мораль читать?!!» Но пока еще до этого не дошло. Мы собирались « промочить горло» - и выбрать из предложенных девочек двух, чтобы предаться с ними Арсен жестокому разврату, я жестокому морализму. « Бутылочка водочки» растворилась поразительно быстро. Видимо, горло у нас сильно пересохло, пока мы ехали от ресторана в такси. Пиво тоже ухнуло в желудок одно за другим. Причем, я выжрал все четыре кружки Арсен не возражал, он уже был в кондиции. Пенное пойло стремительно всосалось в пищеварительный тракт, следом за сорокоградусной, - и сделало меня пьяным чудовищем. Хотя девочки еще не пришли, я разделся догола, побросал одежду на бильярдный стол под бурные возражения Арсена (он собирался загнать в лузу шар) и упал в бассейн. Вода в нем оказалась теплой и совсем меня не отрезвила. Я выбрался и принялся разгуливать по центральному залу в чем мать родила, выражая неудовольствие тем фактом, что девочки медлят. Арсен тоже был так пьян, что, казалось, не замечает, что его приятель - абсолютно голый. Наконец, явился наш крепыш в сопровождении примерно десяти разнообразных « красавиц». Я стоял, нимало не смущаясь, облокотясь на бильярдный стол. - Ой! сказала одна из них, глядя на меня. - Что « ой»?! спросил я гневно. - Да смешно просто. Она захихикала. Другие девочки сохраняли мрачность черт лица, в том числе, и их строгий провожатый. Мне показалось, он вообще лишен юмора. - Я вот эту хочу! сказал я и ткнул пальцем в хохотушку. Здоровяк обернулся к девушке, чуть качнул головой. - А мне вот эта нравится, - Арсен выбрал блондинку с длинным крючковатым носом. - Ты уверен? спросил я. Сам я всегда обожал аккуратные маленькие носики, и меня его выбор сильно удивил Уже очень скоро, буквально через полчаса, я узнал, что жена Арсена очень и очень похожа на эту длинноносую проститутку - Так, мы уже все выпили, - сказал он. Значит так. Еще бутылку водки. Два пива - Четыре, - поправил я. - Ну, хорошо, четыре И И все. - А шампанского для нас? - отозвалась девушка, которую выбрал я. - И шампанского, - не стал спорить Арсен. - Два, - уточнил я. То есть две, две бутылочки. После того, как я вырвал из рук у девушек уже откупоренное шампанское, налил его в пивную кружку и залпом выпил, состояние мое серьезно усугубилось. Я стал очень настойчиво расспрашивать шлюх, откуда они родом, и как сюда попали. В конце концов, та, которую выбрал я, взяла меня за руку и повлекла в одну из комнат. Там она села на двуспальную кровать и поманила меня пальчиком. Я стоял, прислонившись к стене в ней я нашел точку опоры. Она была мне крайне необходима. Сильное опьянение у меня всегда идет волнами я то почти трезвею, то готов упасть. - Так откуда ты? повторил я. - Я же тебе уже говорила. Из-под Ногинска. Иди сюда - Она извлекла из сумочки презерватив и помахала им. Сам наденешь или тебе помочь? - Не надо мне - воздев к потолку указательный перст, я изрек внушительно: - Не понимаю! Как! Можно! Было! Дойти до такого падения! - Ты о чем? спросила она с неудовольствием. Должно быть, такие разговоры ей надоели. - Вот скажи, - продолжал я нравоучительно. Неужели тебе нравится сосать все эти грязные члены? Неужели ты не против, чтобы чужие мужики пихали их в тебя? Пихали и пихали. Пихали и пихали. День за днем. Раз за разом. Всякую заразу. Ведь это если подумать если подумать - Пьяному сознанию очень не хватало слов: - Нравственная Дыра. Нашелся я. И добавил уже совсем грубо: - Ты нравственная дыра. Ты хоть это понимаешь, Дыра?.. - Понимаю, я все понимаю, - проговорила она, ловко распечатала презерватив и опустилась передо мной на колени. То, что она проделала в следующее мгновение, поразило меня до крайней степени. Раньше я такого не видел. Резинку она сунула себе в рот и склонилась к моему вялому органу. Я наблюдал за ней, завороженный доселе невиданным аттракционом А уже через минуту с сильно эрегированным пенисом, на котором красовалось « Изделие номер один», выбежал из комнаты в залу, где Арсен с упоением трахал деваху, разложив на одном из красных диванчиков. - Арсен! вскричал я. Ты только подумай! Она умеет надевать гондон РТОМ! - Твою мать! моя приятель дернулся всем телом и остановился. Блядь, Степа, ну ты чего делаешь, вообще?!.. - Извини-извини, - сказал я, сорвал с члена презерватив и вернулся к проститутке Только для того, чтобы в течение получаса довести ее до белого каления. Она раскричалась и вопила противным тонким голосом: « Ты меня ебать пришел, или мораль читать?!». Потом схватила вещи, которые успела снять, выбежала в зал с бильярдом, где снова помешала Арсену. « Вашу мать! - заорал он в свою очередь. Да что ж такое?! Дадут мне в этом бардаке когда-нибудь нормально потрахаться?!» Не дали. Вскоре три недовольных человека сидели на красных диванчиках, а я, глотнув еще немного горючего, расхаживал перед ними голый и читал нравоучения. - Как же так можно?! говорил я. Пребывая в вертепе, ощущать себя вполне нормально? Это же чудовищный аморализм, это полная духовная деградация. Меня так несло, что я даже протрезвел на время. И проститутки, и мой приятель Арсен, казалось, были абсолютно дезориентированы. Они не понимали, что, собственно происходит. Привычный порядок вещей был основательно нарушен. Взять вот этот шар, - вещал я, прохаживаясь вдоль бильярда. В нем души больше, чем в проститутке. Отдавая свое тело, милая девочка, ты отдаешь, на самом деле, свою внутреннюю сущность, душу. А ведь она принадлежит богу - Ну, хватит! выкрикнула та, что так ловко надевала ртом резинки. На груди у нее, между прочим, висел крестик. Ты меня заколебал. Если ничего больше не будет, то я пошла. Она вскочила с дивана. - Останься, - попросил Арсен, взяв ее за руку. Я хочу с двумя Если, конечно, никто не помешает. И тут произошло непредвиденное. Ничто не предвещало беду. Но она нагрянула. Раздался громкий стук в дверь. Причем, стучали настолько решительно, что я подумал притон накрыли менты. Метнулся к окну первый этаж, но на окнах решетки. В тот момент у меня даже мысли не возникло, что меня, собственно, забирать не за что главное побыстрее смыться, думал я. Я забегал по помещениям, простукивая стены в поисках потайной двери, но ее, разумеется, не было. Арсен и девицы сидели притихшие. Возможно, им было любопытно, чем все закончится. В конце концов, мне надоело искать то, чего не бывает, и, поскольку стук не прекращался, я пошел к двери и распахнул ее. Голый. Одеться я так и не удосужился. На пороге стояла какая-то блондинистая девица с длинным носом. Она оглядела меня с ног до головы, поморщилась, затем оттолкнула и прошла в зал. Здесь она остановилась прямо напротив Арсена. Как сейчас помню эту картину. Он сидит в самом центре дивана, обняв проституток за голые плечи. Вид у него такой ошарашенный, словно он увидел белого медведя с улыбкой Джоконды. - Вот значит как! сказала блондинка. Отлично! Прошла мимо меня и хлопнула дверью. - Что это было? спросил я удивленно. - Моя моя жена, - проговорил Арсен, затем налил рюмку водки, выпил, за ней вторую, и третью. Ты! он обернулся ко мне, вдруг став очень злым. Это ты позвонил моей жене. Больше некому. Никто не знал, что я здесь. - Окстись, - сказал я. Я твою жену знать-не знаю. - Зато ты знаешь мой телефон, - Арсен вскочил с дивана. Позвонил мне домой, и сказал, где я. Так? - Да ты совсем рехнулся, - я аккуратно переместился к бильярдному столу, на нем лежал пиджак моего приятеля. К подкладке, я отлично это помнил, была пришита петличка, а на ней висел молоток. В минуты гнева Арсен был опаснее бешеного слона. Поэтому я на всякий случай перекрыл ему путь к оружию. Слушай, брат, - сказал я, - клянусь тебе, я тут ни при чем. Я понятия не имею, как она узнала, что мы здесь. - Ну, конечно, - Арсен недобро засмеялся. Больше некому! И кинулся ко мне, выставив перед собой руки, будто собирался меня задушить. Я только успел схватить со стола бильярдный шар и ударил его прямо в лоб. Наверное, из-за яростного разбега он и рухнул так живописно - заехав своими ногами по моим, а голову, запрокинув назад. Упал, и сразу сел, закрыв ладонью лоб. Сквозь пальцы заструилась кровь. Ее было много. Он даже не стонал. Просто сидел и молчал, как громом пораженный. Девушки закричали: « Прекратите! О господи!». Одна подбежала к Арсену, другая к двери, чтобы вызвать охрану. - Стоять! - я побежал за ней, схватил за плечо. Но она уже молотила в дверь кулачками. Потом стала отбиваться от меня: - Отпусти меня, придурок! Щелкнул замок, и в зал практически вбежал здоровяк в костюме. Я по инерции продолжал удерживать проститутку. - Отпусти девушку! рявкнул он. И я немедленно ее выпустил из рук. И запрыгал перед охранником, размахивая кулаками: - Ну, давай, давай Вперед, боец. Посмотрим, чего ты стоишь. Хотя - Я вернулся к столику с напитками, налил себе водки, выпил и обернулся: - Таких, как ты, на меня нужно четверо Накаркал. Здоровяк ушел и привел с собой еще троих. Все вместе они некоторое время бегали за мной вокруг бильярдного стола. При этом я здорово веселился, хохотал и швырял в них шары. Затем они меня поймали. Пару раз приложили о стену. И влепили кулаком поддых. И понесли дебошира к выходу. На улицу меня вышвырнули абсолютно голого. За мной полетела одежда. Я принялся собирать ее по мокрой мостовой, одеваться, ругаясь на чем свет стоит. Оделся, и понял, что мне чего-то не хватает. Мобильный лежал в кармане, паспорт тоже. А вот пистолета с кобурой не было. Дверь в гостиницу-притон предусмотрительно заперли, и я принялся колотить в нее, крича: « Ствол верните, суки!» Прошло минут пятнадцать, я не успокаивался - тогда на первом этаже приоткрылось окно, и в него выбросили мой пистолет с кобурой. - Так-то, - сказал я. Подумал, а не шмальнуть ли пару раз в дверь, чтобы знали наших, но решил, что, пожалуй, не стоит. - Арсен! заорал я, вспомнив о раненом в голову друге. Арсе-ен! Он не откликался, и я пришел к выводу, что либо обиделся, либо трахает, как и планировал, сразу двух проституток и не хочет, чтобы его беспокоили Зря я оставил приятеля в « вертепе разврата». Ссадина на лбу была совсем небольшой в общем, ранение незначительное для такого типа, как Арсен. Поэтому ему заклеили рану пластырем, и принялись, как у них это называется, « доить клиента». Его поили три дня. За это время Арсена свозили в банк и с деньгами увезли далеко из Москвы в Ногинскую область, где проживала эта мерзкая шлюха. Там он чувствовал себя некоторое время королем, водил девочек по ресторанам, ювелирным магазинам, покупал им одежду, обувь и духи. Ночевали они в лучшем номере местной гостиницы. А когда на третий день у Арсена закончились бабки, и он с грустью сказал, что в банке тоже ничего нет, его попросту выгнали на улицу. Из какого- то местного телефона-автомата он позвонил мне, сказал, что у него нет денег даже на электричку, и его могут высадить, но, чтобы я обязательно встретил его на вокзале, чтобы мы вместе выпили пива. - Очень пива хочется, друг, - сказал Арсен доверительно и как-то по-детски Пока мы цедили пиво в привокзальной тошниловке, он, по большей части, говорил о жене, о том, как он ее любит, но что теперь им точно придется развестись. - Представляешь, - сказал Арсен, - тот таксист, который нас подвозил, это же ее родной дядя оказался. И главное, я его отлично знаю. Понятия не имею, как я не узнал его в темноте. Помнишь, он еще подвез нас прямо до двери « Рая». А оттуда, оказывается, поехал сразу к моей жене. И все ей рассказал. Извини, брат, что я на тебя подумал. - Ничего страшного, - ответил я, рассматривая синий лоб приятеля. Я не в обиде. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь Забегая вперед, сразу успокою тех, кто переживает за семейную жизнь Арсена с женой он не развелся. С ночными бабочками со временем завязал. Дядя больше не вхож в их дом. Мой приятель некоторое время грозился разбить предателю голову, но потом поостыл. Я убедил его, что это неконструктивное решение. Почему- то не только Арсен, но и его жена посчитали, что это именно дядя виноват в их семейных проблемах. Загадка причудливой человеческой психики. В новые времена мой приятель Арсен очень неплохо устроился. По иронии судьбы он живет сейчас в той самой области, где когда-то стал дойной коровой для пары проституток. Работает водителем и по совместительству охранником у местного главы района. И вместо молотка носит теперь в кармане бильярдный шар. Шучу. Понятия не имею, что именно он теперь носит для самозащиты и нападения. Скорее всего, что-нибудь смешное например, газовый баллончик. Я не видел Арсена лет десять. Но он иногда звонит, рассказывает, как у него дела. И каждый раз предлагает встретиться как- нибудь, когда будет в Москве посидеть в ресторанчике, выпить водки, как в старые времена. Я всегда отвечаю: « Ну да, как-нибудь». Хотя отлично знаю, что вряд ли пойду в ресторанчик слишком много работы, я уже не гожусь для праздных посиделок. Жалко времени, оно бежит все быстрее и быстрее.
|
|
32
Помните мульт про посылку, Печкина и фоторужье?
Так вот - где то раз в три четыре месяца второй год подряд мне звонит оператор моего ОПСОСА полосатого (хз как еще там манагер по впариванию называется) - и говорит человеческим голосом:
- Мы рады, что у вас опупенный тариф, вы качаете нам денег, вам положен бесплатный интернет!
- Отлично - говорю - я вас жду! Тяните! И кина побольше, побольше! Телика в смысле.
- Великолепно! Скажите свой адрес, мы сейчас проверим - подключен ди ваш дом?
- Окуенно - говорю - а что, в моих данных не написано? Вы точно из Пчилайна? Проверьте по контрактным записям.
- Проверяю! Ваш дом не подключен! Но я обязательно оставлю заявку на подключение!
И так уже почти три года. (ТРИ ГОДА, КАРЛ!!!)
Сцуко ты полосатое, опсосовое!
Или прекрати звонить вызывать у меня истерику, изображая Печкина:
- вот тебе положен халявный интернет, но я тебе его не дам, потому что выгоды от подключения дома у меня нет!
Либо все таки подключи дом. А?
Хотя бы ради прикола.
P.S. Тока ты не обижайся, у нас уже давно гигабитное оборудование у всех... С провом, который выполняет обещания, дарит плюшки и нормальную связь.
|
|
33
Мальчик был замечательный и с золотыми руками, но вспомнился мне в очередной раз потому, что на русском знал четыре слова: трава, воздуходувка, хрень и фигня. Зато он сформулировал различие между двумя последними понятиями: фигня - это то, про что русский знает, как оно называется, но это неважно, а хрень - это то, что русский не знает, как называется, но это важно.
|
|
34
Как в РЖД сошли с ума. История одного поезда
Несколько лет назад в РЖД провели реформу. Ее последствия проще всего увидеть на одном наглядном примере. Сразу скажу, что поверить в это невозможно, и если бы мне рассказали эту историю, я бы усомнился в ее правдивости. Ну не может же быть настолько тупо?! Но я сам лично был свидетелем происходящего.
До реформы все, что происходило на железной дороге, было в ведении РЖД. Преобразования привели к тому, что на железной дороге появилось много разных организаций, каждая из которых отвечает за свой участок. За пассажирские перевозки – одна (ФПК), за пригородные – другая (причем в разных регионах – разная), за локомотивы – третья, за пути - четвертая, ну и так далее.
Моя деревня находится в Псковская области, недалеко от станции Забелье. Это небольшая остановка в глуши, неподалеку от трассы Москва – Рига, которой пользовались жители близлежащих деревень. До реформы там ходил поезд четыре раза в день. Дважды Великие Луки – Себеж и дважды обратно.
Причем к одному из поездов цепляли вагоны беспересадочного сообщения Москва – Себеж и Петербург – Себеж, чтобы пассажиры из крупных городов могли доезжать до нужной станции без пересадки.
То есть был состав – сборная солянка: по 2-3 вагона из Москвы и Петербурга (плацкарт и иногда купе) и несколько сидячих вагонов пригородного поезда.
Но после реформы оказалось, что компании теперь разные, и в одном поезде не могут ходить вагоны дальнего следования и пригород. Я написал десятки писем в РЖД и получал ответ, что нет технической возможности включать вагоны дальнего следования в состав пригородных поездов.
Да, важное уточнение про техническую возможность. Это не электричка была, вы же поняли, да? Это был дизельный локомотив – тепловоз и к нему цеплялись разные вагоны. Там не электрифицированы пути, так что электричка исключена. И техническая возможность, разумеется, осталась. Просто правая рука РЖД не могла договориться с левой.
Какое-то время после этого пригородный поезд ходил сам по себе, без прицепных вагонов из Москвы и Петербурга. А потом отменили и его, потому что власти Псковской области сочли, что жители порядка 20 станций обойдутся и не стали оплачивать перевозчику его услуги. Наверное, предполагается, что у жителей Псковщины давно есть машины и поезд им ни к чему. Я не буду говорить о том, что это привело к вымиранию деревень – это отдельная тема.
А теперь главное. Думаю, я вас удивлю. Итак…
А поезд-то, от которого сперва отцепили вагоны дальнего следования, а потом и пригородные вагоны, до сих пор так и ходит. С таким же сидячим вагоном. Потому что он возит рабочих. То есть тот же локомотив идет, жжет соляру, для него действует такое же расписание. Есть даже проводник этого вагона, который открывает двери и впускает рабочих. Но ему под страхом увольнения запрещено брать пассажиров.
Это и называется «оптимизация» и «реформа РЖД».
|
|
35
Не моё, друг пишет.
Со мной нигде столько фигни не случалось, как на флоте. Зуб даю. Из тех, что после флота остались. На гражданке ведь что? Ну, машиной переедет. Сосулькой может контузить, или жадностью и завистью. Наверное, и всё.
На флоте не так. Там любой пипец — высокотехнологичен. С налётом прогресса и последних достижений техники. На одном корабле, например, был случай. Сидящий на палубе матрос замкнул головой электрический щит на 380 вольт, ток через него протёк, и оторвал ему пятку. И этой пяткой, — вместе с оторванным каблуком ботинка, — он стрельнул в лоб другому матросу, который сидел напротив. Потом они вместе в госпитале лежали: один без пятки, другой с сотрясением мозга.
Торжество технологий.
У нас вот тоже был один случай. Стояли мы как-то в базе и вечером заряжали аккумуляторную батарею. Батарея на лодке очень большая и свинцово-кислотная. Грубо говоря, много бочек с серной кислотой. Больше двухсот. Кислота иногда нагревается и выделяет водород. Особенно в процессе заряда. Это называется «батарея газует». Ну, или «пердит», кому как больше нравится. Процесс контролируется, и отсек время от времени проветривается с помощью большого и мощного вентилятора. Если в воздухе больше четырёх процентов водорода, то воздух может взорваться. Как дирижабль "Гинденбург".
В общем, мы заряжались, батарея попёрдывала, все были довольны. И вдруг загорелись концы питания с берега — от зарядного устройства, грубо говоря. Электричество кончилось, приборы отключились, и стало темно и грустно. Потушили, снова дали электричество, и всё заработало. И приборы заработали. И сразу тревожно заверещали — водорода было восемь процентов. Прозевали, олухи. Потому что был ещё переносной прибор. Специально сделанный, чтоб измерять водород при отключении электричества. Но он был на батарейках, а батарейки давно упёрли моряки — плеер на вахте слушать.
Пришёл я в отсек где батарея, и первое, что там увидел, были три матроса. Один из них блевал, два других шатались и закатывали глаза, пытаясь включиться в дыхательные аппараты.
В школе учат, что водород — газ без цвета и запаха. Не знаю, какой там водород в школе, но наш вонял. Вроде не сильно, а всё равно чувствуешь, что атмосфера не та. Инопланетная какая-то.
Матросов выгнали на пирс дышать воздухом. Остались втроём: главный электрик Денис, ещё один электрик Рома, и я — дежурный по всей этой байде. Отсек задраили.
Стало тихо и тоскливо.
— Надо вентилироваться, — сказал Денис, — но движок вентилятора может дать искру. И тогда водород ёбнет. У нас полный боезапас над головой, теоретически может сдетонировать. Нам-то уже пофиг будет, а вот корабль точно распидарасит. Вместе с пирсом, штабом дивизии, и камбузом.
— На штаб плевать, а вот камбуз нам точно не простят, — сказал я.
— А может не сдетонирует? — спросил Рома.
— Тогда только нас распидорасит. В любом случае, мы об этом уже не узнаем, — подытожил Денис, — Серёга, чего думаешь? Ты дежурный, если что случится — тебя вешать будут.
— Если что случится, вешать будет уже нечего, — резонно возразил я нетвёрдым голосом, — Давайте вентилятор запускать, авось пронесёт.
Молодость беспечна до идиотизма, ага.
— Вахту будем предупреждать? — спросил Рома.
— А смысл? — ответил Денис, — только время потеряем. Они весь корабль с перепуга загадят, пока совещаться будут. Сделаем всё тихо и быстро. Раз-два-три, ёлочка гори.
Вентилятор загудел, перемалывая водород и выбрасывая его в атмосферу. Стрелка газоанализатора качнулась и поползла вниз — к спасительной отметке четыре процента, выделенной жирной красной чертой. Рома сидел с закрытыми глазами и неслышно бормотал. Видимо, договаривался с боженькой. Денис, сжав зубы, таращился на прибор. Я потел и шевелил волосами, гадая, найдут ли мой жетон-смертник. Все молчали.
Как проскочили красную черту — не помню. Наверное, тоже глаза закрыл. Когда стрелка уткнулась в ноль, Денис перевёл дух и спросил: — Надеюсь, среди нас нет таких, кто принципиально не пьёт на корабле?
Таких, конечно же, не нашлось.
Утреннее построение я проспал. В каюту влетел мой начальник Соловей, и, поглядев на меня, спросил, как дела. Он был уже в курсе.
— Нормально, — ответил я, — сушняк давит.
— Да-а, зажли вы с водородом нехило, — восхитился Серёга.
— Зажигали, но не зажглось, — сказал я, разлепляя глаза.
— И слава богу, — ответил Соловей и бодро ускакал по своим делам.
Через несколько дней я пришёл к нашему главному торпедисту и сказал:
— Андрюха, можешь посчитать, сколько взрывчатки в твоих торпедах? В сумме?
— Тебе как, в пересчёте на тротил? — деловито спросил тот, — у нас же морская смесь, она мощнее.
— Валяй, — говорю, — на тротил. Чтоб наглядно.
Андрюха долго считал, выводя на бумажке столбики цифр. Изображал умственный труд. Затем крупно написал цифру и показал мне. Цифра впечатлила. Я эту бумажку на память сохранил. Сейчас где-то в архиве валяется.
Через неделю про эту историю уже забыли. Потому что на флоте всегда происходит что-то, что занимает голову на ближайшее время.
В 2013 году в Индии взорвалась и затонула подводная лодка с дебильным названием «Синдуракшак». Индийские подводники в тот момент заряжали аккумуляторную батарею. «О-о, я знаю что там произошло!», — подумал я, прочитав эту новость. И придумал фразу, с которой начинается этот рассказ. И которой, пожалуй, он закончится:
Молодость беспечна до идиотизма.
|
|
36
Пятница 13
Всякий раз, когда Марту Васильевну спрашивали, суеверна ли она, ответ был отрицательным. Она презрительно смеялась, глядя на мечущихся по дороге людей, пытающихся увернуться от черной кошки, и тут же перешагивала страшную черту, даже если ей нужно было идти в другую сторону. Из столовых приборов в доме имелись только ножи, с помощью которых она ела, сидя при этом, свесив ноги, на кухонном столе или подоконнике, иногда же пользовалась для принятия пищи порогом своего дома, через который, кстати, всегда здоровалась и передавала вещи. С детства Марта ходила в кружок художественного свиста, подавала большие надежды и поэтому всё свободное время насвистывала любимые мелодии, где бы она ни находилась. Один раз даже ездила на областные соревнования по спортивному свисту и заняла там почетное второе место, уступив в финале одной корейской девочке с невероятно большим объемом легких, в награду получив серебряный свисток. Как шутил в то время ее папа: «Лучше бы тебе подарили серебряную пулю». Слава Богу, Марте тогда было всего восемь с половиной лет, и в полной мере шутку пьяного родителя ей постичь так и не удалось. Женщины с пустыми ведрами вообще вызывали у нее истерический хохот.
У читателя невольно возникает вопрос: «А здорова ли вообще Марта Васильевна?» Спешим успокоить, жизненной энергии в ней было столько, что хватило бы на трех здоровых мужиков и даже еще осталось бы на одного не очень здорового. Кроме того, на всякий случай имелась необходимая справка и всегда была, что называется, под рукой. Эту справку ей посоветовали взять сразу после того, как она с большой помпой отпраздновала свое сорокалетие в одном очень дорогом и известном ресторане.
Прошло уже без малого тридцать лет, а справка так и не пригодилась, зато остро встал финансовый вопрос: на пенсию прожить становилось с каждым годом все труднее и труднее, сбережения она уже давно просвистела, а раз она могла позволить себе сидеть на столе, то, как читатель уже наверняка догадался, семьи у Марты Васильевны не было. Что-то надо было делать.
Как всегда, на помощь пришел бизнесмен. Ивану Петровичу из 48 квартиры срочно потребовалась гувернантка - молодая, без вредных привычек, хорошо воспитанная, со знанием иностранных языков, недорого. И хотя Марта Васильевна удовлетворяла только последнему требованию дворового олигарха, как водится, деньги сыграли главную роль. Иван Петрович закрыл глаза на первые четыре пункта и, можно сказать не глядя, взял на работу Марту Васильевну.
Десятилетний сын олигарха Вова был очень послушным мальчиком и со своей новой гувернанткой как-то сразу нашел общий язык. Не мудрено, что первый рабочий день Марты Васильевны пришелся на 13 число, да еще пятницу. Как мы уже знаем, придавать значение такой мелочи наша героиня даже и не собиралась, а сосредоточила все внимание на бутылочке холодного пива в холодильнике, находящемся во вверенном ей объекте. Подмигнув Вове, она откупорила холодный пенный напиток и, отпивая глоток за глотком, принялась гувернерствовать.
Вова, как уже говорилось, был хорошим и послушным, любил играть в полицейских и преступников. Следуя логике, он и был полицейским, а подвыпившей Марте Васильевне выпала роль преступника. Вова заковал новоиспеченную гувернантку в наручники и посадил под домашний арест. Вторую бутылку пить стало немного труднее: руки Марты Васильевны были заведены за спину и крепко зафиксированы железными браслетами. Допив четвертую бутылку, Марта Васильевна начала намекать Вове о досрочном освобождении, на что Вова уже и был готов пойти, не случись небольшая загвоздка: никак не находились ключи от волшебных браслетов и освободить Марту Васильевну не представлялось совершенно никакой возможности. Легкое алкогольное опьянение после такой новости быстро развеялось, и через несколько секунд в квартире номер 48 стояла совершенно трезвая бабушка в наручниках и мучительно соображала, что же ей делать дальше.
Сопровождаемая маленьким Вовой, пожилая преступница вышла на улицу. Прохожие оглядывались, Марта Васильевна всем своим видом давала понять, что она в порядке, что, признаться, не сильно-то и получалось. Первый попавшийся - через час - полицейский сильно огорчил обрадовавшуюся было бабушку: наручники немецкого происхождения, и ключ от российского аналога к ним, мягко говоря, не подходит.
Марта Васильевна уже начала представлять, как она проведет остаток своей жизни в пусть и немецких, но наручниках, и даже пыталась найти в этом какие-то плюсы, но на поверку все они оказывались минусами, и самый большой из них - затекшие руки за спиной. Надо было срочно что-то делать.
В следующие три часа гувернантка с Вовой посетили сантехника, стоматолога (где, впрочем, мальчику наконец-то вылечили кариес), ветеринарную клинику, ресторан быстрого питания, автомастерскую и даже сходили в цирк на программу братьев Запашных. Всё безрезультатно, ничто и никто не в силах был снять немецкие наручники.
В субботу 14 числа наручники расстегнулись сами собой. Теперь, когда Марту Васильевну спрашивают, суеверна ли она, она отвечает положительно.
|
|
37
ВАСЯ И РЕТРОГРАДНАЯ АМНЕЗИЯ
Виктор Семёнович – высокий, вполне ещё крепкий, семидесятилетний старик, уже четыре месяца как похоронил жену и учился жить один. Получалось плохо, как будто бы он вообще никогда без неё не жил. Частенько стал разговаривать с самим собой, чтобы получать от себя ценные советы по ведению домашнего хозяйства.
Но, Виктора Семёныча это пока не особо беспокоило, ведь по профессии он психиатр и привык все держать под контролем. От стресса, с людьми ещё не то происходит, так что перекинуться парой слов с умным человеком - вполне ещё в пределах нормы.
Эх, ему бы детей с внуками, но детей не нажили, не получилось.
Как-то воскресным утром, зазвонил телефон и вытащил Виктора Семёныча из тёплой ванны. Виктор Семёныч не ждал от этого ничего хорошего, он уже четыре месяца не ждал от жизни ничего хорошего и в своих прогнозах никогда не ошибался.
Звонил дворник-узбек и на узбекско-русском что-то рассказывал.
Это было очень странно и тревожно, ведь никаким дворникам Виктор Семёныч не раздавал своих номеров, он даже имён их не знал, просто здоровался, проходя мимо.
Старик прислушался к смыслу и с трудом выяснил, что дворник нашёл какую-то потерявшуюся «белий собачка», увидел на ошейнике номер телефона и позвонил.
Одним словом, они ждут внизу у подъезда. Главная странность заключалась в том, что у Виктора Семёновича ничего похожего на «белий собачка» нет, никогда не было и быть не может, он вообще был противником животных в доме.
Но, спорить старик не стал, ведь без жестикуляции, с узбеком особо-то и не поспоришь.
Нехотя накинул пальто поверх пижамы, на всякий случай сунул в карман перьевую ручку для самообороны, и вышел из подъезда.
На пороге курили дворники в оранжевых жилетах, а в ногах у них дрожал малюсенький, мокрый от дождя, белый бультерьерчик и с опаской озирался по сторонам.
Но как только пёсик заметил Виктора Семёновича, он перестал дрожать, громко заскулил и с пробуксовкой кинулся к старику, как утопающий бросается к спасательному кругу. Щенок скакал вокруг поражённого Виктора Семёновича, непременно стараясь запрыгнуть к нему на ручки. В конце концов, пёсику это удалось.
Дворники заулыбались и сказали: «Узнал хозяина, маладес», подхватили свои лопаты с мётлами, попрощались и ушли, а старик с обслюнявленным лицом, остался стоять под моросящим дождём и со странным любвеобильным щенком на руках. На ошейнике действительно была медная пластинка с гравировкой номера телефона и именем: «Виктор Семёнович»
- Что делать? А? Куда его? Вот, сука, запачкал лапами новое пальто.
- Ну, теоретически, собака, хоть и полнейшая антисанитария, но для человека в твоём положении, вещь полезная, тем более, этот пёсик сразу полюбил тебя, как родного сына. Неси его скорей домой, а то простынешь тут после ванны.
- Нет, и думать нечего, нужно срочно его куда-нибудь отнести.
- А куда ты в пижамных штанах и домашних тапочках его понесёшь? К тому же на ошейнике телефон и имя хозяина. Твоё имя.
- Так-то да, но может это чья та злая шутка?
- А юмор в чём?
- Ну, всё равно, его ведь нужно: выгуливать, кастрировать, вязать, развязывать, кормить, лечить, потом ещё эти прививки от бешенства, плюс когти подрезать каждый месяц. Разве ты разберёшься со всем этим?
- У тебя два высших образования, ничего, справишься, зато ежедневные прогулки на свежем воздухе тебе не повредят, тем более, что когти – это, вроде, у котов.
- Нет, глупости, не смешно даже. Тебе же на лекции почти каждый день. Как ты его дома оставишь? В общем, нужно скорее сдать его в собачий питомник, приют, скотобазу, или как это у них называется?
- Скотобазу? Ну, ну. Посмотри правде в глаза. А вдруг это твой пёс, ты завёл его, потерял и от того так разволновался, что аж вычеркнул эти события из памяти? В твоём состоянии такое ведь возможно, не зря же тут табличка. И ты, вот так запросто сможешь его выбросить? Подумай, старый идиот, каково будет этому пёсику, который, кстати, тебя знает и любит, оказаться в непонятном месте, среди совсем чужих людей? Если забыл кличку, зови пока Вася и не выпендривайся, потом вспомнишь. От какого-нибудь синдрома Корсакова ещё никто не умирал. Возьми себя в руки, иди домой, попей витамины и успокойся.
Прошёл год, Профессор посвежел. Время и ежедневные прогулки на пустыре, делали своё дело. Вася превратился в огромного саблезубого коня белой масти, но с очень добрым нравом. Виктор Семёнович ежедневно приходит с ним на работу, а уже в институте освобождает от намордника, величиной с корзину для бумаг. Пёс целый день послушно сидит на кафедре и улыбается тому, кто угостит печенькой…
Однажды в кабинет профессора вошла большая группа студентов, они, понурив головы, помычали, потрепали за ухом Васю, а потом признались, что хотели как лучше и извинились за кепку. Не было никакой амнезии – это они купили Васю в элитном питомнике, заказали табличку на ошейник, подговорили дворников, но, главное, ещё перед рождением щенка, украли на кафедре старую кепку Виктора Семёновича. На этой самой кепке мама родила и вскормила Васю, поэтому он так полюбил своего хозяина, ещё задолго до их первой, исторической встречи у подъезда…
|
|
38
Давно это было. Или: Первый опыт путешествия на плоту по реке.
Год 1975….1978 (Точнее сказать не могу, забыл).
Мы - народ артельный,
Дружим с топором.
В роще корабельной
Сосны подберём.
Православный, глянь-ка
С берега, народ,
Погляди, как Ванька
По морю плывёт.
А. Городницкий «Строителям Петровского флота»
В интернете очень много постов про детство, примерно моих сверстников. Копировать и цитировать ни один из них я не буду, но оговорюсь, все это было: и карбид, и шифер в костре, и войнушка, и индейцы, и выплавление свинца, и рогатки – луки – самострелы. И еще, ну очень много иных детских развлечений.
Но была и одна изюминка – у нас была Волга, со всеми прилегающими к ней оврагами и оползневой зоной*.
Год у ребенка, выросшего у нас, и примерно одного года рождения со мной, выглядел так:
- Лето, это Волга, купание до посинения, отогрев детского организма в горячем песке, посильная помощь рыбакам из рыбколхоза (сортировка выловленной рыбы: товарная грузилась в приходящие грузовики, а мелочь насаживалась на прутики и зажаривалась на костре для подкрепления сил растущих детей); поедание всего съедобного (нет, мы не голодали, но кто устоит против спелого паслена, солодки, неспелых коробочек мальвы и других подобных вкусностей);
- Осень, это школа (и ничего не поделаешь) и броски в оползневую зону (сталкеры!), для поедания совершенно ничейных яблок и груш;
- Зима, и мы катаемся на санках, в овраге, на дальность (секундомеров не было, засекать время прохождения трассы на наших скелетонах и болидах из бобслея нечем, и принцип прост – проехал дальше – ты чемпион).
- Весна, и о ней расскажу подробнее: «Ведь нам всегда будет сниться весна».
Весной сходил снег со склонов оврагов и обнажал жутковатые, и кстати смертельно опасные подарки Великой Отечественной - ни разу не нашел только пистолета, а так от штык-ножа до вполне исправного пулемета (мины, снаряды, бомбы не в счет, их не трогали).
Снег в оврагах таял и наполнял водой нашу маленькую речку – Елшанку.
Летом: речка-переплюйка (по колено максимум). Осенью – ручеек, зимой под снегом не видно.
Весной другое дело. Весной, во время таяния снега, на три-четыре дня, наша маленькая речка превращалась в шумную, стремительную реку. Она вылетала из огромной бетонной трубы под железнодорожной насыпью, и через километра два-три впадала в Волгу.
Четверо детей (скорее подростков, или недорослей) стояли на берегу Елшанки, они были заняты самым важным делом – пускали бумажные кораблики и любовались как поток уносит кораблики вдаль.
Назовем их так: Капитан (он решил, что будет капитаном), Боцман, мистер Сэмпсон и я.
Капитан, задумчиво глядя на очередной уплывающий кораблик, произнес: «Давайте построим плот и прокатимся на нем до Волги».
Решение о строительстве было отклонено сразу (паводок три-четыре дня, не успеем), но что-то поселилось в пытливых, но неокрепших умах.
Вот вы подумали, ну разве дети (пусть даже подростки) могут строить далеко идущие планы? Могут! И не только планировать, но и воплощать их в жизнь.
Мы задумали построить плот к следующему паводку, и в начале лета (каникулы!) идея приобрела четкие очертания.
Первоначально было решено строить из бревен, благо этого добра хватало – рядом деревообрабатывающий комбинат, к берегу которого, на лесотаску постоянно подводят плоты и беляны (ну это такой пятиугольный, в плане, многоярусный плот), стройматериал просто валяется на берегу. Быстро поняли, что бревно нужных нам размеров мы просто не поднимем, а его еще тащить километров пять до точки старта. Задумались, и думали долго, дня два.
Проблему решил Капитан (ну очень ему хотелось ощутить себя капитаном уже сейчас), он собрал совещание и сказал: «Я вчера смотрел Клуб кинопутешествий, в нём показывали каких-то людей, которые катались по горной речке на плоту, у которого снизу автомобильные камеры, а сверху настил из досок, вот. Но, правда потом они перевернулись и их долго спасали».
Камеры у нас конечно были (нет, ну вы подумайте, ребенок на Волге и без камеры – это ж просто нонсенс какой-то), но впереди почти все каникулы, и без камеры никак.
- Не. камеры понадобятся только весной (это Капитан), а вот помост сделаем сейчас, и будем хранить во дворе у Боцмана (он жил в двух шагах от предполагаемого старта), но камер нужно шесть штук, где-то надо достать две, это обеспечит нам дополнительную плавучесть (какие слова знает). Доски стырим на комбинате.
- Капитан, а этот помост просто лежит на камерах (Боцман), и как они им управляют?
- Не, камеры привязаны какой-то веревкой, широкой**, а рулят шестами, длинными*** спереди и сзади, они вроде ими от камней отталкиваются, но мы так не будем – камеры привяжем, а шестами от дна будем отталкиваться.
Работа закипела. Боцман пообещал негласно позаимствовать две недостающие камеры у старшего брата (ну ненадолго же, он и не заметит). Добыли веревку (бельевую), стырили доски, и из кленовой поросли вырубили четыре (не два) шеста, ошкурили их и положили их сушиться под навес во дворе у Боцмана. Сколотили помост, тщательно загибая и заколачивая внутрь загнутые концы гвоздей в доски (не проткнуть камеру).
Все было готово заранее (еще с осени), осталось дождаться весны, а она в том году запаздывала.
До конца весенних каникул оставалось всего четыре дня, и вдруг бурное потепление (ну, это как обычно – из шубы в шорты), речка резко вздулась, и мы поняли – пора.
Собрали наш плот, остудили камеры в в воде, подкачали в тугую, осторожно, по одному, с шестом в руках залезли на плот, и последний (Боцман) резко оттолкнул плот от берега и запрыгнул на него.
Действительность оказалась несколько иной, нежели мы задумали. Да, конечно волшебный полет по реке, но в каждом повороте мы тычемся в берег, наконец оттолкнулись, вышли на стрежень, и… Оказались выброшенными в Волгу причем сразу довольно далеко от берега. Шесты до дна не доставали, а грести шестом по меньшей мере бесперспективно. Экипаж охватило легкое уныние.
До берега метров тридцать - сорок, ах если б лето – прыгнул и доплыл, но, увы и ах – конец марта, водичка довольно прохладная, и мы в одежде. Есть, конечно и положительные моменты, например - плот устойчиво плывет, не качается и вообще, часа через два-три (ну четыре) и нас прибьет к берегу в Кировском районе (там Волга делает поворот налево). Романтика!
Романтика романтикой, а на воде прохладно и покушать захотелось, и попить, а количество припасов на судне стремится к нулю. Воду из Волги в разлив никто не пьет (призрак холеры помним все). Из дельных вещей присутствуют: весьма необходимые на открытой воде шесты, насос, перочинные ножи, коробки спичек и с солью, и еще метров пять бельевой веревки.
И движемся мы как-то странно – медленней чем рассчитывали да и своенравное течение норовит увлечь плот к левому берегу, точнее к острову Сарпинский, который обитаем, но до обитателей далеко и они на другой стороне.
Ситуацию разрулил РК (рабочий катер, их тогда на Волге было очень много). Он подошел к нам, его кэп наверное был очень удивлен, увидев четверых школьников посередине реки. Катер очень осторожно прижался к нам, нам кинули веревку, и спустили веревочную лестницу (сейчас, я бы сказал: штормтрап). Капитан (наш), как и полагается покинул судно последним. Никакие уговоры не заставили экипаж РК подобрать с воды наш плот, когда нас высаживали на берег, кэп, ну или шкипер, высунулся в форточку и проорал: «Скажите спасибо, что участковому ничего не скажу».
Вот и кончилась первая попытка путешествия по реке на плоту, интересно, как Боцман будет летом объясняться со старшим братом.
P.S. Тот, кто смотрит на нас с небес, иногда учитывает искренние порывы детей и подростков: Капитан, водит сухогрузы и танкеры (правда на реке); Боцман выработал полярный стаж на ледоколах (сначала механик, потом стармех); мне вместо вожделенного паруса достались многолетняя работа на заводе, связанном с ВМФ, и двухлопастное весло, я начал ездить в командировки и осваивать сплав по горным рекам; только мистер Сэмпсон к воде не имеет никакого отношения – а может и не сильно хотел он водных просторов.
Пояснения:
*В Нижней Елшанке в 1969 произошел сильный оползень, вниз съехали две улицы (правда без жертв и разрушений), некоторое время было очень странно видеть покосившиеся дома с садами далеко внизу.
** Ну, конечно – это парашютная стропа.
*** На каркасно-надувном плоту – это называется греби (такое длинное весло, при помощи которых плот смещается перпендикулярно потоку, а лопасть Капитан просто не увидел).
Волжанин.
|
|
39
Довелось мне лет пятнадцать назад стать обвиняемым в ДТП и самому без адвоката защищаться во втором в мире по гуманности израильском суде.
На выезде с парковки супермаркета разворачивался большой грузовик с прицепом,место крайне неудобное для реверса.Помощник водителя попросил меня подождать ,я остановился уступив дорогу,тем временем помощник перешел на другую сторону от грузовика и уже оттуда корректировал действия водителя.Неопытный водитель начал движение с слишком большим радиусом разворота,беспрерывно подавая сигнал я насколько возможно сдал назад ,но пока грузовик не вьехал в мою машину водитель не остановился.Вина водителя была настолько очевидна,что я не стал заморачиваться с вызовом полиции,ограничившись его извинениями и обменом данными страховых компаний.Да и свидетели казалось не нужны,в машине со мной сидел мой сотрудник с работы.
На следующий день меня ожидал сюрприз,вместо того чтобы по тихому договориться и не теряя скидку за безаварийность на страховку,оплатить наличными не такой уж дорогой ремонт моей машины,компания которой принадлежал грузовик подала на меня в суд.По новой версии озвученной компанией я презрев опасность,разогнавшись на легковой машине протаранил грузовик,при ударе я смял ступеньку ведущую к дверям кабины.Стоимость ступеньки оценили в пять тысяч шекелей,что-то около полутора тысяч долларов по тому курсу..Словами не передать как я обрадовался,открывались новые возможности заработка по перепродаже ступенек,это же золотое дно при такой стоимости...
Когда улеглись эмоции я понял что у меня нет другого выхода,как подать встречный иск.
Интересный и дотоле неизвестный для меня факт израильской юриспруденции,в суде по мелким искам не предусмотрены адвокаты,судья выслушивает две стороны и без промедления выносит вердикт,за исключением тяжбы с фирмой,фирма имеет право на адвоката...Защищаться в суде мне предстояло самому в отличие от моего оппонента,при моем знании иврита (два года в стране),шансов на победу у меня не было даже призрачных.И тут мне пришла в голову гениальная (так мне казалось) идея.Была у меня на ту пору одна знакомая девушка Юлия,ребенком ее привезли в Израиль и иврит был для нее как родной,кроме того она работала секретаршей в адвокатской конторе.Юля поняла меня с полуслова и уже через три дня у меня лежало четыре листа бумаги исписаных мелким почерком,на высоком иврите в русской транкскрипции,там как дважды два-четыре доказывалась моя невиновность.Я пару раз перечитал текст,с трудом я понимал может с четверть от написанного,три четверти слов я не то что не знал,я даже на слух такого не слышал,Юля заверила меня что это шикарная речь в самый раз для суда,там мол любят высокий слог и что я непременно выиграю дело если выучу текст наизусть и с выражением прочту его судье.Сказано-сделано,я два месяца учил зубодробительный текст не особо вдаваясь в содержание,общее направление было понятным,а в остальном я полностью положился на непререкаемый авторитет секретаря адвоката.
И вот наступил долгожданный день суда,небольшой зал человек на сто был почти заполнен.Суд по мелким искам это быстрый суд,судья женщина лет под пятьдесят с строгим лицом должна была рассмотреть в это утро с десяток дел.Все шло довольно споро,судья выслушивала обе стороны конфликта одновременно рассматривая документы касающиеся дела,отмечала что-то у себя в тетрадке и либо сразу говорила решение либо предлагала дождаться его по почте.
К десяти утра очередь дошла до нас,судья выслушала адвоката водителя и пригласила меня выступить с ответной речью.Я решил не полагаться на память,а зачитать речь с листа.Что сказать?Никогда до и никогда после мои слова не производили такого впечатления на людей...Не успел я дочитать первый лист как заметил странное оживление в зале,суд вообще не располагает к веселью,народ как правило хмур и зол,а тут на лицах у многих появились улыбки,а кое где слышался смех.Ближе к середине текста зал что называется лежал и стонал от смеха,судья пытавшаяся поначалу сохранить серьезное выражение на лице сдалась и скрыв в ладонях лицо наклонила голову,к концу моего монолога она вроде как взяла себя в руки на минуту и попросила повторить последнюю фразу."Им зе ле ярог отану,зе ихшель отану,аварну ат фараон,наавер гам эт зе -То что не убивает,делает нас сильней и переживши фараона переживем и это".После этих слов она всхлипнула и снова спряталась.Я продолжил чтение... На заключительной части зал просто рыдал,даже мой свидетель еще хуже меня зная язык весь красный заливался от смеха поддавшись общему настроению.Один лишь я был грустным,мне казалось что с этим романтическим бредом который дала мне Юля,суд я проиграл.В конце судья попросила меня и водителя грузовика схематично нарисовать положение наших машин на дороге.На этом суд для нас закончился,решение мы должны были получить по почте.
Уже на выходе ко мне подошел водитель с извинениями за себя и свою фирму(его обещали уволить в случае отказа выступить против меня),при этом добавил что за всю его жизнь он не слышал лучшей речи,особенно восхитили его заключительные слова-"Пру у рву-плодитесь и размножайтесь".Позже я спрашивал у Юли каким образом в тексте об аварии могло появится такое выражение,она ответила что в общем контексте это было органично и к месту,а мне нужно учить иврит и писать самому за себя,тогда я буду задавать меньше глупых вопросов.
Суд,как не странно я выиграл.Фирма полностью оплатила ремонт моей машины,издержки за суд и даже небольшую моральную компенсацию,подозреваю что судья назначила компенсацию в качестве гонорара за небольшой концерт.
|
|
40
Народный врач Дегтярев
О его мастерстве хирурга, универсальности врача, рассказывали легенды, которые оказывались реальностью, и реальные истории, похожие на легенды.
Прокопий Филиппович Дегтярёв возглавлял Барановскую больницу три исторические эпохи – довоенный период, послевоенный и развитого социализма. С 1935 по 1974 год, с перерывами на Финскую и Великую Отечественную войну исполнял он обязанности главного врача.
Предоставим слово людям, его знавшим.
Анна Григорьевна Романова 1927 года рождения. Медсестра операционного блока Барановской больницы с 1945 по 1989 год.
В июне 45 года после окончания Егорьевского медицинского техникума меня распределили в Барановскую больницу. Прокопий Филиппович ещё с фронта не вернулся. И первую зиму мы без него были. Всю больницу отопить не могли – дров не хватало. Мы сами привозили дрова из леса на санках. Подтапливали титан в хирургии, чтобы больные погрелись. К вечеру натопим, больных спать уложим – поверх одеял ещё матрацами накрываем.
Потом Прокопий Филиппович с армии вернулся – начал больницей заниматься. Сделал операционный блок совместно с родильным отделением. Отремонтировал двери-окна, чтобы тепло было. Купил лошадь, и дрова мы стали сами завозить, чтобы топить постоянно. Когда всё наладил – начал оперировать.
Сейчас ортопедия называется – он оперировал, внутриполостная хирургия – оперировал, травмы любые… Помню, - к нему очень много людей приезжало из Тульской области. Там у него брат жил, направлял, значит. После войны у многих были язвы желудка. И к Прокопию Филипповичу приезжали из Тулы на резекцию желудка. После операции больным три дня пить нельзя было. А кормили мы их специальной смесью, по рецепту Прокопия Филипповича. Помню, - в составе были яйца сырые, молоко, ещё что-то…
Позднее стали привозить детей с Урала. Диагноз точно не скажу, но у них было одно плечо сильно выше другого. Привезли сначала одного ребёнка. Прокопий Филиппович соперировал и плечи стали нормальные. Там на Урале рассказали, значит, и за 5-6 лет ещё двое таких мальчиков привозили. Последнего такого мальчика семилетнего в 65 году с Урала привозили. Уезжали они от нас все ровные.
Он был очень требовательный к нам и заботливый к больным. Соперирует – за ночь раз, еще раз, и ещё придёт, проверит – как больной себя чувствует.
Сейчас ожогами в ожоговый центр везут, а тогда всё к Прокопию Филипповичу. Зеленова девочка прыгала через костер и в него упала. Поступила с сильнейшими ожогами. Делали каркасы, лежала под светом, летом он выносил её на солнышко и девочка поправилась.
В моё дежурство Настю Широкову привезли. Баловались они в домотдыхе. Кто-то пихнул с берега. И у неё голеностопный сустав весь оторвался. Висела ступня на сухожилиях. Прокопий Филиппович её посмотрел, говорит: «Ампутировать всегда успеем. Попробуем спасти». Четыре с половиной часа он делал операцию. В моё дежурство было. Потом гипс наложили – и нога-то срослась. Долго девочка у нас лежала. Вышла с палочкой, но своими ногами. Даже фамилии таких больных помнишь. Из Кладьково мальчик был – не мог ходить от рождения. Прокопий Филиппович соперировал сустав – мальчик пошел. Вырос потом, - работал конюхом. Даже оперировал «волчья пасть» и «заячья губа». Заячья-то губа несложно. А волчья пасть – нёба «нету» у ребенка. И он оперировал. Какую-то делал пересадку.
Порядок требовал от нас, чистоту… Сколько полостных операций – никогда никаких осложнений!
Гинеколога не было сначала. Всё принимал он. Какое осложнение – бегут за ним в любое время. Сколько внематочных беременностей оперировал…
Уходит гулять – сейчас зайдёт к дежурной сестре: «Я пошёл гулять по белой дороге. Прибежите, если что».
…Сейчас легко работать – анестезиолог есть. Тогда мы – медсестры - анестезию давали. Маску больному надевали, хлороформ капали. И медсестра следила за больным всю операцию – пульс, дыхание, давление…
Надю Мальцеву машина в Медведево сшибла. У ней был перелом грудного, по-моему, отдела позвоночника. Сейчас куда-то отправили бы, а мы лечили. Тогда знаете, как лечили таких больных? – Положили на доски. Без подушки. На голову надели такой шлём. К нему подвесили кирпичи, и так вытягивали позвоночник. И Надя поправилась. Теперь кажется чудно, что кирпичами, а тогда лечили. Завешивали сперва их – сколько надо нагрузить. Один кирпич – сейчас не помню, - два килограмма, что ли, весил… И никогда никаких пролежней не было. Следили, обрабатывали. Он очень строгий был, чтобы следили за больными.
Каждый четверг – плановая операция. Если кого вдруг привезли – оперирует внепланово. Сейчас в тот центр везут, в другой центр, а тогда всех везли к нам, и он всё делал.
Много лет добивался газ для села. Если бы не умер в 77-ом, к 80-му у нас газ бы был. Он хлопотал, как главный врач, как депутат сельсовета, как заслуженный врач РСФСР…
А что он фронтовик, так тогда все были фронтовики. 9 мая знаете, сколько люду шло тогда от фабрики к памятнику через всё село… И все в орденах.
***
Елена Николаевна Петрова. Медсестра Барановской сельской больницы 06.12.1937 года рождения.
Я приехала из Астрахани после медучилища в 1946-ом. Направления у нас были Южный Сахалин, Каракалпакия, Прибалтика, Подмосковье. Тогда был ещё Виноградовский район. Я приехала в райздрав в Виноградово, и мне выписали направление в Барановскую больницу. 29 июля 56 года захожу в кабинет к нему – к Прокопию Филипповичу. Посмотрел диплом, направление. И сказал: «С завтрашнего дня вы у меня работаете». Так начался мой трудовой стаж с 30 июля 56 года и продолжался 52 года. С ним я проработала 21 год. Сначала он поставил меня в терапию. Потом перевёл старшей медсестрой в поликлинику. Тогда начались прививки АКДС (Адсорбированная коклюшно-дифтерийно-столбнячная вакцина - прим. автор).
У нас была больница на 75 коек. Терапия, хирургия, роддом, детское отделение, скорая. Рождаемость была больше полутора сотен малышей за год. В Барановской школе было три параллели. Классы а-б-в. 1200 учащихся. В каждой деревне была начальная школа – В Берендино, в Медведево, Леоново, Богатищево, Щербово – с 1 по 4 класс, и все дети привитые вовремя.
Люди сначала не понимали, - зачем прививки, препятствовали. Но с врачом Сержантовой Ириной Константиновной ходили по деревням, рассказывали – что это такое. Придём – немытый ребёнок. На керосинке воду разогреют, при нас вымоют, на этой же керосинке шприц стерилизуем, - вводим вакцину. Тогда от коклюша столько детей умирало!.. А как стали вакцинировать, про коклюш забыли совсем. Оспу делали, манту… Детская смертность пропала. Мы обслуживали Богатищево, Медведево, Леоново, Берендино, Щербово. С Ириной Константиновной проводили в поликлинике приём больных, а потом уходили по деревням. Никакой машины тогда не было. Хорошо если попутка подберёт, или возчик посадит в сани или в телегу. А то – пешком. Придём в дом – одиннадцать детей, в другой – семь детей. СЭС контролировала нашу работу по вакцинированию и прививкам, чтобы АКДС трёхкратно все дети были привиты, как положено. Недавно показали по телевизору – женщина 35 или 37 лет умерла от коклюша. А у нас ни одного случая не было, потому что Прокопий Филиппович так поставил работу. Он такое положение сделал - в каждой деревне – десятидворка. Нас распределил – на 10 дворов одна медсестра. Педикулёз проверяли, аскаридоз… Носили лекарства по дворам, разъясняли – как принимать, как это важно. У нас даже ни одного отказа не было от прививок. Потом пошёл полиомиелит. Сначала делали в уколах. Потом в каплях. Единственный случай был полиомиелита – мама с ребёнком поехала в Брянск, там мальчик заразился.
Вы понимаете, - что такое хирург, прошедший фронт?! Он был универсал. Оперировал внематочную беременность, роды принимал, несчастные случаи какие, травмы – он всегда был при больнице. Кто-то попал в пилораму, куда бежит – к нам? Ребенок засунул в нос горошину или что-то – сейчас к лору, а тогда – к Прокопию Филипповичу. Сельская местность. Привозят в больницу с переломом – бегут за врачом, а медсестра уже готовит больного. Я сама лежала в роддоме – нас трое было. Я и ещё одна легко разрешились, а у Зверевой трудные роды были. Прокопий Филиппович её спас и мальчика спас. И вон – Олег Зверев – живёт. Прокопий Филиппович и жил при больнице с семьёй. Жена его Головихина Мария Фёдоровна терапевт, он – хирург.
Раз в две недели, через четверг, он проводил занятия с медсестрами – как наложить повязку, гипс, как остановить кровотечение, как кровь перелить, - всему нас учил. Мы и прямое переливание крови использовали. А что делать, если среди ночи внематочная… Кого бы ни привезли – с переломом, с травмами… К нему и из Сибири я помню приезжали. Он всё знал.
Квалификация медсестёр и врачей – все были универсалы. Медсестра – зондирование. Он учил, чтобы мы были лучшими по зондированию. Нет ли там лемблиоза. Мы всеми знаниями обладали – он так учил. На операции нас приглашал смотреть. Он тогда суставы всё оперировал. Помню – врожденный дефект голеностопного сустава оперировал. Медсестёр собрал и врачей на операцию. Мальчик не мог ходить. Он его соперировал - мальчик пошёл.
…На столе у него всегда лежал планшет «Заслуженный врач РСФСР» и он выписывал на нем рецепты, назначения…
Какой день запомнился ещё – 12 апреля 1961 года. У нас через вторник проходила общая пятиминутка. Медсёстры докладывали все по отделениям, по участкам… И он вбегает в фойе больницы и прямо кричит: «Юрий Алексеевич Гагарин в космосе!» Он так нам преподнёс – все так обрадовались. И пятиминутки-то не получилось. Как раз все в сборе были. Большой коллектив! Одних медсестер 50 человек.
40 лет будет, как его не стало. Хоронили его все – барановские, Цюрупы, воскресенские, бронницкие, виноградовские… Такой человек! Мы сейчас говорим – почему мемориальной доски нет? Нас не станет – кто о нем расскажет. Нельзя забывать! Столько людей спас - они уже детей и внуков растят… Дети его разъехались, нечасто могут приехать, но люди за могилкой смотрят. Помнят его. И нельзя забывать!
***
Виталий Прокопьевич Дегтярев. Доктор медицинских наук, профессор Московского медико-стоматологического университета, Заслуженный работник высшей школы
Отец родился в Оренбургской области в крестьянской семье. Он и два его брата – Степан Филиппович и Иван Филиппович линией жизни избрали медицину. Отец учился в Оренбурге в фельдшерско-акушерской школе. Потом закончил Омский мединститут. В 1935 году он был назначен главным врачом Барановской больницы, в которой служил до конца, практически, своих дней.
Был участником финской и Великой Отечественной войн. На Великую Отечественную отец был призван в 42-ом. Это понятно, что в сорок первом Барановская больница могла стать прифронтовым госпиталем, и главный врач, хирург, был необходим на своём месте. А в 42, как немцев отбросили от Москвы, отца призвали в действующую армию, и он стал ведущим хирургом полевого подвижного госпиталя. Это госпиталь, который самостоятельно перемещается вслед за войсками и принимает весь поток раненых с поля боя. Отец рассказывал, что было довольно трудно в период активных боевых действий. По двое-трое суток хирурги не отходили от операционных столов. За годы службы в армии он провел более 20 тысяч операций. День Победы отец встретил в Кёнигсберге. Он был награжден Орденом Красной Звезды, медалью «За победу над Германией», юбилейными наградами, а ещё, уже в послевоенные годы, - Орденом Трудового Красного Знамени. Ему было присвоено почетное звание Заслуженного врача РСФСР.
После возвращения с фронта отец был увлечен ортопедией. Он оперировал детей и взрослых с дефектами верхних и нижних конечностей, плечевого пояса и вообще с любой патологией суставов. Долгое время он хранил фотографии пациентов, сделанные до операции, например, с Х-образными конечностями или с искривлённым положением стопы, и после операции – с нормальным положением конечностей. А в 60-х годах он больше сосредоточился на полостной хирургии.
Он был истинный земский врач, который хорошо знает местное население, их проблемы, беды и старается им помочь. Земский хирург – оперировал пациентов с любой патологией. Травмы, ранения, врожденные или приобретённые патологии…. Все срочные случаи – постоянно бежали за ним, благо недалеко – жил тут же. По сути дела, у него было бесконечное дежурство врача. На свои операции отец собирал свободных медсестер и врачей – это естественное действие хирурга, думающего о перспективе своей работы и о тех людях, которые с ним работают. И я у него такую школу проходил, когда приезжал на каникулы из института.
Он заботился о том, чтобы расширить помощь населению, старался оживить работу различных отделений и открыть новые. Было открыто родильное отделение. Оно сначала располагалось в большом корпусе. А потом был отремонтирован соседний корпус, и родильное перевели в него. Позже открыли ещё и инфекционное отделение. Долгое время было полуразрушенным здание поликлиники. Отец потратил много времени и сил на ремонт этого здания. Поликлинику в нём открыли.
Отец очень хорошо знал население, истории болезней практически всех семей, проживающих в округе. Когда я проходил практику в Барановской больнице, после приёма пациентов случалось советоваться с ним по каким-либо сложным случаям. Обычно он пояснял, что именно для этой семьи характерно наличие такого-то заболевания… И то, что вызвало моё недоумение, по всей вероятности является следствием именно этого заболевания.
Отца избрали депутатом местного Совета. И он занимался вопросами газификации села Барановское. Много сил отдал разработке, продвижению этого проекта…
Своей долгой и самоотверженной работой он заслужил уважение и признательность жителей округи. На гражданскую панихиду, которая была организована в клубе, пришли жители многих окрестных сел, а после нее гроб из клуба до самого кладбища люди несли на руках.
Он был настоящий народный врач.
***
Главе Воскресенского района Олегу Сухарю поступило обращение жителей села Барановское с просьбой установить мемориальную доску на здании Барановской больницы, в память о П.Ф. Дегтярёве. Ещё жители просили, чтобы в районной газете «Наше слово» была опубликована статья о Прокопии Филипповиче.
Доску глава заказал, место для неё определили, статью поручил написать мне, и в сегодняшнем номере газеты она опубликована. Текст вот этот самый, который вы прочли. В Барановском газету ждут.
Добавлю ещё, что когда приезжал в Барановское сфотографировать эту самую дореволюционной постройки больницу, разговаривал ещё с людьми, и каждый что-то о Прокопии Филипповиче хотел рассказать.
И ещё оказалось, что такие уникальные врачи разных специальностей и в разных больницах района ещё были. Мне их назвал наш уважаемый почетный и заслуженный главный врач станции переливания Станислав Андреевич Исполинов.
Но, получается, - в нашем районе минимум четверо, и в других районах должно быть так примерно. Писать о них надо. Рассказывать.
|
|
41
Деревенька как деревенька. Много таких. Вот только загорают на берегу пруда некоторые не по-деревенски совсем. Гошка с Генкой. Расстелили верблюжье одеяло старое, загорают и на тонконогих девчонок смотрят, а Светка с Ольгой им на мостике отсвечивают. Это Гошка им втер, что стоя у воды загорать лучше получается, вот они и стоят. А Гошка с Генкой смотрят, когда девчонки на мостике стоят, на них смотреть удобнее, а Гошка в Светку уже четыре года влюблен летом.
Он бы и зимой влюблен был, но зимой они не видятся, а учатся в разных городах. Этой зимой будут в седьмых классах учиться.
Генке Ольга нравится. Ишь, как красиво стоит, думает Генка, как будто нырять собирается «рыбкой». Сейчас прыгнет.
- Не, Ген, не прыгнет, - встревает Гошка в Генкины мысли, - она плавать не умеет.
- А твоя Светка, - обижается Генка, - а твоя Светка тоже только по-собачьи плавает.
- Нет, ты лучше скажи, зачем девки лифчики носят? – Генка уже не обижается, а философствует в меру сил, - Ольга четыре года назад без всякого лифчика купалась. Сейчас-то он ей зачем?
- Ген, а ты ее и спроси, - Гошка устраивается поудобней, - вдруг расскажет?
- Дааа, спроси, - возмущенно протянул Генка, - сам спрашивай. Она хоть и в лифчике, а дерется как без него.
- Чего делаете, мужики? – к пруду подошел зоотехник Федька – двадцатитрехлетний парень, почитаемый Генкой и Гошкой уж если не стариком, так вполне солидным и немного глуповатым человеком, - я тут у Куркуля ружье сторговал немецкое, айда на ферму испытывать.
- Врешь, Федька, - не поверил Генка, - нипочем Куркуль ружье не продаст, оно ему от отца досталось, а тому помещик за хорошую службу подарил.
- А я слышал, что Куркуль ружье в том разбитом немецком самолете нашел, что в войну золото вез. Ружье взял, а золото перепрятал, - возразил Гошка, - но тебе, Федька, он его все равно не продаст. Жадный потому что. А у тебя столько денег нет.
- Продаст, не продаст, здоровы вы рассуждать, как я погляжу, - надулся Федька, - я ведь и один ружье отстрелять могу. А вы сидите тут, на девок пяльтесь. Последний раз спрашиваю: идете, нет?
- Идем, идем, - Генка свистнул, а Гошка махнул рукой обернувшимся девчонкам: ждите, мол, у нас тут мужские дела, скоро придем. И они пошли.
До старой летней фермы недалеко совсем – с километр. Зимой там пусто, а на лето телят пригоняют из совхоза. Сейчас день, телята на выпасе, ферма пустая. Голуби одни комбикорм жрут. Одна такая сизая птица мира больше килограмма в день сожрать может, а их тут сотни. Не любят их за это в деревне. Конкуренция. Комбикорма совхозным телятам не хватает, у скотников своя скотина по дворам есть просит и голуби еще. Никакого прибытка с голубей – одно разорение. Вот поэтому Федька на ферму и пошел ружье отстреливать. Хоть и пьяный, а пользу для хозяйства блюдет.
Шли молча. Генка думал, дадут ли ему пострелять, и попадет ли он в голубя на лету. Гошка размышлял, откуда, все-таки, взялось ружье у Куркуля. И только Федька просто шел и не думал. Думать Федька не мог. Голова раскалывалась, в глазах плыли радужные пятна, и даже слюны не было, чтоб сплюнуть.
Насчет ружья Федька ребятам не врал: Василь Федорыч, старик, прозванный в деревне куркулем за крепкое хозяйство, большой дом и прижимистость, действительно согласился продать ему ружье "за недорого".
Раз в год, в начале июня, Куркуль уходил в запой. То ли входила в нужную фазу луна, то ли еще какая Венера заставляла его тосковать по давно умершей в июне жене, а может Марс напоминал о двух июньских похоронках, полученных им в разные военные года на обоих сыновей, но весь год Куркуль, можно сказать, что и не употреблял вовсе, а каждый июнь пил беспродыха.
Федька подгадал. Две недели назад он зашел к старику за каким-то, забытым уже, делом, да так и остался.
На исходе второй недели пьянки, Василь Федорыч достал из сундука, завернутый в чистую холстину, двуствольный Зауэр и отдал его Федьке. Бери, пользуйся. Я старый уже охотиться, а такому ружью негоже без дела лежать. Ружье без дела портится, как человек. А сто рублей ты мне в зарплату отдашь.
Федька, хоть и пьяный, а сообразил, что ему повезло. Как отдать сто рублей с зарплаты, которая всего девяносто он не сообразил, а что повезло – понял сразу. Забрал ружье и ушел, чтоб Куркуль передумать не успел. За патронами домой и на ферму пробовать. Мать пыталась было отобрать, видя такое пьяное дело, но он вывернулся и удрал. Ребят встретил по дороге. Голова раскалывается просто, а на миру и смерть красна и болит вроде меньше, поэтому позвал и даже уговаривал.
Дошли до фермы, ворота настежь, голубей пропасть. Вспорхнули было, когда Федька с ребятами в ворота вошли, потом опять своим делом увлеклись: кто комбикорм клюет, кто в навозе ковыряется.
Федька тоже с ружьем поковырялся, собрал, патронов пару из кармана достал. Зарядил.
- Дай стрельнуть, а? – не выдержал соблазна Генка, - вон голубь на стропилине сидит. И гадит. Не уважает он тебя, Федь. Ни капельки. Давай я его застрелю?
- Я сам первые два, - Федька прицелился, - вдруг чего с ружьем не так…
- Бабах, - сказало ружье дуплетом, и голубь исчез. Вместе с голубем исчез изрядный кусок трухлявой стропилины, а через метровую дыру в шифере, сквозь дым и пыль в ферму заглянуло солнце.
- Ну, как я его? – Федька опустил ружье.
- Никак, Федь. Улетел голубь. Ни одного перышка же не упало. Говорил же, дай я стрельну, или Гошка вон, - Генка покосился на приятеля, - он биатлоном занимается, знаешь, как он из винтовки садит? А ты мазло, Федь.
- Ах, я - мазло? Сами вы … – Федька, никак не мог найти множественное число от слова «мазло», - Сами вы мазлы косые. И стрельнуть я вам не дам, у меня все равно патроны кончились.
- Не, Ген, - Гошка друга не поддержал, - попал он. Картечью, видать, стрелял. Вот и вынесло голубя вместе с крышей.
- А у вас выпить ничего нету? - невпопад спросил Федька, поставив ружье к стене и зажав голову ладонями, - лопнет сейчас голова.
- Откуда, Федь? - Гошка повернулся к зоотехнику, - мы обратно на пруд пойдем, и ты тоже беги отсюда. А то Лидка с обеда вернется, она тебя за дырку в шифере оглоблей до дома проводит. И ружье отобрать может, и по башке больной достанется.
- Идите, идите, в зеленую белку я все равно попал, - сказал Федька вслед ребятам и засмеялся, но они не обратили на его слова никакого внимания. А зря.
Вечером, а по деревенским меркам – ночью у Гошки было свидание. На остановке. Эта автобусная остановка на бетонной дороге из города в город мимо деревеньки, стояла к деревеньке «лицом» и служила всем ребятам местом вечернего сбора и своеобразным клубом. Автобусы днем ходили раз в два часа, последний автобус был в половину одиннадцатого вечера, и, после этого, угловатая железобетонная конструкция с тяжеленной скамейкой, отходила в безраздельное ребячье пользование. Девчонки вениками из пижмы выметали мусор, оставленный редкими пассажирами, Гошка притаскивал отцовский приемник ВЭФ и посиделки начинались.
Обычно сидели вчетвером. Но сегодня к Генке приехали родители, Ольга «перезагорала» на пруду и лежала дома, намазанная сметаной. Пользуясь таким удачным случаем, вдобавок к ВЭФу, Гошка захватил букет ромашек и васильков для романтической обстановки.
Светка не опоздала. Они посидели на лавочке и поболтали о звездах. Звезд было дофига и болтать о них было удобно. Как в планетарии.
- А средняя звезда в ручке ковша Большой медведицы называется Мицар, - Гошка невзначай обнял Светку левой рукой, правой показывая созвездие, - видишь? Она двойная. Маленькая звездочка рядом называется Алькор, по ней раньше зрение проверяли в Спарте. Кто Алькора не видел, со скалы сбрасывали. Видишь?
- Вижу, - Светка смотрела вовсе не на Алькор, - Вижу, что ты опять врешь, как обычно. А у тебя волосы вьются, я раньше не замечала почему-то.
После таких слов разглядывать всяких Мицаров с Алькорами было верхом глупости, и Гошка собрался было Светку поцеловать, но в деревне бабахнуло.
- Стреляют где-то, - немного отстранилась Светка, - случилось чего?
- Федька у Куркуля ружье купил. Пробует по бутылкам попасть.
- Ночью? Вот дурак. Его ж побьют, чтоб не шумел.
- Дурак, ага, - и пьяный еще. Пусть стреляет, ну его нафиг, - согласился Гошка и нагло поцеловал Светку в губы.
Светка не возражала. В деревне опять бабахнуло, и раздался звон бьющегося стекла.
- Целуетесь, да? – заорали рядом, и из кювета на дорогу выбрался запыхавшийся и взлохмаченный Генка, - целуетесь. А там Федька с ума сошел. Взял ружье, патронташ полный с картечью и по окнам стреляет. Белки, говорит, деревню оккупировали. Зеленые. К нам его мать забегала предупредить. Ну я сразу к вам и прибежал. Пойдем сумасшедшего Федьку смотреть?
В деревеньке бухнуло два раза подряд. Пару раз робко гавкнула собака, кто-то яростно заматерился. Бабахнуло снова, громче, чем раньше, и снова звон стекла и жалобный крик кота.
- Дуплетом бьет, - с видом знатока оценил Генка, - до теть Катиного дома добрался уже. Пойдем, посмотрим?
- Сам иди, - Светка прижалась к Гошке, - нам и тут хорошо. Да, Гош?
- Ага, хорошо, - как-то неубедительно согласился Гошка, - чего там смотреть? Что мы Федьку пьяного не видели? Нечего там смотреть.
А смотреть там было вот что: Федька шел по широкой деревенской улице и воевал с зелеными белками.
- Ишь, сволота, окружают, - орал он, перезаряжая, - врешь, не возьмешь! Красные не сдаются!
И стрелял. Проклятущие и зеленые белки были везде, но больше всего их сидело на светящихся окнах. Гремел выстрел, гасло окно, и пропадали зеленые белки.
Федька поравнялся с домом тети Кати, где за забором, на толстенной цепи сидел Джек. Пес имел внешность помеси бульдога с носорогом и такой же характер. В прошлом Джек был охотничьей собакой, ходил с хозяином на медведя и ничего не боялся. Из охотничьих собак Джека уволили из-за злости, да и цепь его нрав не улучшила. Джек ждал. Раз стреляют, значит сейчас придет хозяин, будет погоня и дичь. И лучше, если этой дичью будет этот сволочной кот Пашка, нагло таскавший из Джековой миски еду. От мысли о Паше шерсть на загривке встала дыбом. Нет, утащить еду это одно, а жрать ее прям под носом у собаки – это другое. Прям под носом: там, где кончается чертова цепь, как ее не растягивай.
Возле калитки появился человек с ружьем.
- Гав? - вежливо спросил Джек, - Гав-гав.
Хозяин это ты? Отстегивай меня быстрей, пойдем на Пашку охотиться. Так понял бы Джека любой, умеющий понимать собачий язык. Федька не умел. Он и зеленых белок понимал с большим трудом, не то что собак.
- Белка! – заорал он, увидев собаку, - главная белка! Собакой притворяется. Сейчас я тебя. Федька поднял ружье и выстрелил.
- Гав? – опешил пес, когда картечь просвистела у него над головой, - совсем охотники офонарели. Кто ж по собакам стреляет? Стрелять надо по дичи. В крайнем случае, - по котам. Вот Пашка… Джек не успел закончить свою мысль, как над его головой свистнуло еще раз.
- Не, ребята, такая охота не для меня. Ну вас нафиг с такой охотой. Пусть с вами эта скотина Пашка охотится. Так подумал, или хотел подумать Джек, поджал хвост вместе с характером, мигом слинял в свою будку, вжался в подстилку и закрыл глаза лапой. Бабах! – снова грохнуло от калитки, и по будке стукнула пара картечин.
- Не попал, - не успел обрадоваться Джек, как снаружи жалобно мяукнуло, и в будку влетел пушистый комок.
- Пашка?! – по запаху определил пес, - попался сволочь. Вот как все кончится, порву. Как Тузик грелку порву. Пес подмял под себя кота и прижал его к подстилке. Кот даже не мяукнул.
Федька снова перезаряжал. В патронташе осталась всего пара патронов, а белок было еще много. Хорошо хоть главную белку грохнул. Здоровая была, надо потом шкуру снять, - на шубу должно хватить. Патрон встал наискось, Федька наклонился над переломленным ружьем, чтоб подправить. Что-то тяжелое опустилось ему на затылок. Белки пропали, и Федька упал, как подкошенный.
Куркуль, а это был он, потер правый кулак о ладонь левой руки и крикнул в темноту:
- Лидка, ты тут? Иди скорую ему вызови. Скажешь белая горячка у парня. Милицию не вызывай, я сам с участковым разберусь.
Лидкой звали председателя сельсовета и владелицу единственного телефона в деревеньке.
- Перестал стрелять вроде, - на автобусной остановке Генка поднялся со скамейки, - патроны видать кончились. Пойдете смотреть? Нет? Ну я один тогда. Целуйтесь себе.
Генка направился в деревню. А в деревне, в собачьей будке возле теть Катиного дома Джек привстал и обнюхал перепуганного кота. Хотел было разорвать и, неожиданно для себя, лизнул Пашку в морду. Пашка, обалдевший от таких собачьих нежностей, вылез из будки, потянулся и отправился по своим кошачьим делам. Не оглядываясь.
А утром, проснувшийся Джек, нашел возле своей миски, толстую мышь. На своем обычном месте, там, где кончается собачья цепь, сидел Пашка, вылизывался и, кажется, улыбался.
|
|
42
Анекдот на тему: "девочки, а что такое сантехник?" -это не про меня.
Заменила года четыре назад смесители, надежные, но из-за фиговости вод имела почти ежегодный повод менять кран буксы.Я блондинок.Первый визит произошел через года полтора после покупки.Я явилась покупать протекающую фигню для смесителей в тот же магазин. Пришла и говорю: дайте мне на замену то что протекает.И узнала много нового: оказывается, фигня называется кран букса, ее непременно нужно выкрутить и принести, а то куплю не то..., и лучше с барашкой.Узнав, что вопреки унификации ,стандартизации и (о,боже) модульности, процедура замены кран буксы это есть первая и вторая часть Марлезонского балета с антрактом на перекур отвинтившего кран буксу сантехника и меня, рассекающую по магазинам в поисках аналога.Поняв, что вероятность угадать девайс с ходу составляет хрен деленный на фак!ториал, я возопила.Я кричала что в гробу я видела такую процедуру, где нужно непременно показывать, а не пользоваться артикулом или моделью смесителя.Меня это не спасло от повторного визита с образцом.На будущее решила сохранить образец .Через два года опять кап-кап.И выяснилось , что образец я припрятала как та белка...без понятия куда.Что делать? Блин, пытаюсь сузить поиск,нахожу чеки четырехлетней давности,устанавливаю по артикулу смесителя через интернет хотя бы вид кран буксы.Прихожу в тот же магазин, где меня и накрывает хэппи -эндом.Меня ПО-О-О-М-Н-Я-Т ,и какие мне нужны кран буксы ЗНАЮТ.
|
|
43
Деревня у нас замечательная. Хотя нет. Сама деревня обычная - дома как дома, это люди в ней замечательные. Вон Серега у столба замечательно стоит, например… А я от площади иду, с автобуса. Или если по порядку от площади к деревне идти, то сначала стоит грузовой Мерседес с прицепом. За грузовиком стоит Серега, за Серегой – столб, за столбом дерево, за деревом магазин На углу.
«На углу» - это название. В нашей деревне магазин на углу все называют «На углу», а магазины на площади называют «На площади». Чтоб не перепутать.
Мерседес, Серега, столб. И велосипед у столба. Серега на велосипеде в магазин приехал. Я сразу удивился. Еще бы пешком пришел. В нашей деревне мужики только на машинах ездят. Пешком к соседу зайти могут. Если через дом. А коли через два – уже на машине. Напротив через дорогу тоже. Просто это дальше, чем через два дома получается. А уж в магазин – или на машине, или жену можно послать. На скутере, или квадроцикле.
Вот я и удивился. Грузовик, столб и Серега с велосипедом. Серега сразу застеснялся, как меня увидел. Неловко улыбается и старается собой велосипед прикрыть. Не совсем удачно, надо сказать. Немного велосипеда из-за Сереги высовывается все-таки. Чуть-чуть. Серега, он таких размеров, что в двойные двери боком входит. А когда в свой личную шишигу новой модели садится, то мне рядом места не хватает. Там только Сашку можно посадить. Друг Серегин. Сашка. И родственник еще, - они на сестрах женаты. Сашка – такой же мелкий, как Серега большой. Странно, что его не видно. Обычно они всегда вместе ошиваются, если не спят.
- Привет, - говорю, - Серега, как дела, как шопинг в смысле пива?
Про пиво догадаться не трудно совсем. Ну не за хлебом же мужик в пятницу вечером к магазину «На углу» приперся? За хлебом на площадь идти надо, там хлеб вкуснее, это все знают.
- Здорово, сосед, - Серега старательно делает так, чтоб от меня велосипед прикрыть, - с пивом все нормально. Сходи за бутылочкой? Я далеко отойти не могу. Караулю тут. Пиво там. А я тут. И не могу отсюда отойти совсем. Сбежит сволочь. Принеси хоть бутылку, пожалуйста, очень тебя прошу. Пить хочется. Час уже на жаре чертов столб стерегу.
Принес ему немного пива. Сначала мужика напоить надо, потом уже спрашивать, какая сволочь от него сбежать может. Впрочем, лучше бы эта сволочь сбежала. Это каждому понятно, кто Серегу хоть раз видел.
Серега пиво-то в себя вылил из бутылки и еще за одной потянулся. Тут я велосипед рассмотрел. Красивый такой, китайский велик. С кучей шестеренок и переключателей. Только рама немного гнутая. И есть в этой велосипедной раме что-то необычное. С одной стороны смотреть - рама вроде как рама. А с другой – что-то в этой раме не так. Вызывающее что-то в раме. Кроме того, что она гнутая немного совсем. Будто об столб ударилась.
И когда Серега уже третью бутылку закончил, чтоб четвертую открыть и мне предложить, тут я все и осознал с рамой. Она на столб надета. То есть столб как бы через нее вырос на все свои семь метров. Или даже восемь.
Столб там ни к селу, ни к городу столб. В буквальном смысле слова. К нам в деревню новую линию воздушных электропередач тянули лет тридцать назад и столб этот поставили. Не столб, конечно, - опору бетонную воздушных линий квадратного сечения. А когда провода натягивать начали, выяснили, что лишний столб-то. В чертежах кто-то ошибся. Потом хотели на него фонарь повесить, чтоб без дела не стоял, но то ли забыли, то ли фонари кончились. Так что линия из города в село идет, а столб ни к селу ни к городу просто так стоит.
Я на раму смотрю. И на столб. А Серега на меня.
- Заметил, – стеснительно так, - да? Такие дела, сосед. Теперь караулю этого нелюдя. Шуточки у него. А я вон раму погнул. Не заметил сразу, что велик-то на столб наделся. И потянул. Хорошо не сильно, а то совсем сломал бы. Караулю вот.
- Кого караулишь-то? – спрашиваю, хотя сам уже по сторонам Сашку глазами выискиваю. Не может такого быть, что без него обошлось. Как в анекдоте про хитрую рыжую морду в лесу – без вариантов вообще.
- Не там ищешь, - заметил Серега, что я головой туда-сюда верчу, - ты наверх посмотри. Вон эта сволочь сидит. Телезритель нецензурный.
И я посмотрел. Пока шел не смотрел ведь. Солнце в глаза светило. А тут посмотрел. Сашка. Сидит на самой макушке опоры и ручкой нам машет. Не сильно машет. Боится, что сверзится.
- Здравствуй, Саша, - говорю. А чего еще тут скажешь-то? Можно, правда, заржать и хочется очень даже, но на Серегино лицо глядя пропадает желание. Постепенно. Не то что бы совсем пропадает, но ослабевает сильно. До слез. Которые из меня и текут в три ручья. От солнца наверное.
- Слушай, сосед, - хорошо Серега слез моих не видит от солнца, - я у тебя в сарае когти видел. Для квадратных опор. Может принесешь? Век благодарен буду. Я ж этого гада палкой сбить пробовал. Верткий паразит. А я по крыше магазина попадаю, и Фирюза ругается. Сходи за когтями, а?
- Не ходи, не надо, - это Сашка с верху мне вроде, - как ты думаешь я сюда залез-то, пентюх? – а это уже точно не мне, а Сереге. Наверное. Для него лучше, чтоб Сереге. А то вдвоем придется под столбом караулить. Вдвоем-то мы точно придумаем, как всяких тут кукушек со столбов достать.
- Пентюх, ага, - соглашается Серега, - спустишься когда-нибудь, вошь столбчатая. Ужо посмотрим, - это он точно Сашке, - представляешь, сосед, расплачиваюсь с Фирюзой за пиво, беды не чая, вижу в окно, что ковыряется кто-то у велосипеда, выбегаю, пиво даже забыл, а тут эта сволочь. Увидел меня и как рванет вверх по столбу. Руками шустро так перебирает – чисто мартышка. Я ж шагу сделать не успел, а он уж на самой макушке оказался. И сидит там, пейзажный вид портит, - это мне уже. Сашке-то такое рассказывать незачем, он и так в курсе произошедшего. Наверное.
Безвыходная ситуация какая-то. И Сашку жалко. Надо переговоры организовывать. Серега, конечно, его до конца и не убьет, они с младенчества дружат, не в первый раз то есть. Но и сам в азарте со столба вполне навернуться может, и тут уж костей точно не соберет.
- Саша, - спрашиваю, гада этого, - ты сам до этой пакости с велосипедом додумался, или подсказал кто? Смотри как рама погнулась.
- Конечно сам, - Сашка сверху, - сам по телевизору видел, никто не подсказывал. Там американцы автовышку к супермаркету подогнали и велосипед на фонарный столб надели. Автовышки не было, я у тебя в сарае когти взял.
- Вот видишь, - говорю, - Серёня, это телевизор все с американцами. А Сашка небось и не знал, что это твой велосипед. Так ведь, Саша? Не знал?
- Конечно, не знал. – Сашка подхватил сразу, шустрый он, - даже не догадывался совсем. Какой дурак на велосипеде в магазин попрется, если у него машина есть? Тут уж никак на Серегу не подумаешь, если не увидишь.
- Телевизор, говорите? – Серега вопросительно так, он тоже не дурак, Сашку-то сто лет знает с его фокусами, - будет вам телевизор. Слезай давай. Сильно бить не буду. Если велосипед отремонтируешь.
- Тогда отойдите немного, - будет-не будет, а Сашка все равно опасается.
- Пойдем, Серёнь, пусть слезет, - это я уже, как посредник. Почти. Когти-то мои все же на Сашке, - я коньяк хороший привез, «Голубая лента» называется.
Хороший коньяк. Виски тоже ничего, потом еще что-то мексиканское. К ночи по домам разошлись. Вроде помирились ведь. Утром, правда, я за калитку на шум вышел, а они опять спорят. Должен Сашка велосипед ремонтировать, или не должен, потому что кто-то ночью его телеантенну узлом завязал?
Я посмотрел, да. Не саму антенну-то. У Сашки антенна на дюймовых трубах висела. Четырехметровые дюймовые трубы. Четыре штуки. Между собой муфтами резьбовыми соединены и к стене сарая скобами прикурочены за нижнюю трубу. Так вот второе колено этой трубы кто-то ночью аккуратно открутил, узлом завязал и все обратно прикрутил. Кривовато получилось, но симпатично. И телевизор, главное, смотреть не мешает. Кабель-то целым остался.
Нет, ну я с эти кем-то совершенно согласен. Люди у нас в деревне замечательные, а весь вред – это от телевизора. Ну его.
|
|
44
Просто история. Без всяких намёков. Хотя наверняка найдутся те, кто будет брызгать слюной от обиды на намёк. Причину поймёте сами, дочитав до конца. Адреса, явки, имена изменены. Части участников истории уже нет в живых. Мир их праху, весёлый был народ.
На оборонных предприятиях внутренние полости испытательных пневмосистем полагалось во времена СССР промывать раз в «-адцать» месяцев спиртом. Чтобы значит грязь – масло изничтожить. Обезжиривание называется. А то многое из того, что там испытывалось, потом на кислородных агрегатах устанавливалось. Если кто думает, что это советская дурь, тому советую поднести масляную тряпку к струйке кислорода из открытого баллона. Критиковать уже будет некому.
Итак, есть пневмосистема нуждающаяся в регламентной очистке. Есть группа слесарей обязанных это проделать, есть СПИРТ. Много. Согласно нормативам. Нормативы такие, что хватит и промыть и …. Это самое. НО! Любая технологическая операция, в том числе и эта, подлежит КОНТРОЛЮ, после чего составляется акт на списание спирта. Все участники процесса расписываются в акте, гарантируя, что усё было как нужно. Контролировать и гарантировать прибежал ЛИЧНО начальник отдела техконтроля. По дороге затарившись в столовке чебуреками на всю слесарную братву.
Союз рабочего класса и трудовой интеллигенции совместно «промыл систему» по первой. Покурили. «Промыли повторно», проконтролировали. «Промыли в третий раз», запротоколировали. Когда все «технологические» действия были окончены, перешли к заслуженному перекуру, сопровождаемому обычным трёхстадийным спиртотрёпом. Вы не знаете что такое «трёхстадийный спиртотрёп»? Вы крайне не наблюдательны. Поясняю – после того как все выпито, но не в таких количествах, чтобы падать под стол, а так – по чуть-чуть, для настроения, мужики всегда начинают добродушно обсуждать последовательно три темы. Первая – рыбалка (вариант охота, что не принципиально). Следующая тема «про баб». Там, разумеется только хорошее, где каждый просто Казанова. И завершающий этап, перед тем как уже разойтись – анекдоты. Почему-то чаще всего про Рабиновича. Цукермана. Каца. Вот так почему-то принято. Традиция. От отца к сыну.
Поэтому согласно традиции и в этот раз был старый, бородатый анекдот:
- Рабинович, а почему вы всегда на вопрос вопросом отвечаете?
- А шо такое?
Вежливо посмеялись, и всё бы ничего, тем бы и кончилось, но один «шпунтик» вдруг загорелся – давайте проверим! Да, ты дурак что ли, как проверим? Как, как – Рабиновича нет, но есть Ривкин. Пошли – спросим. Да ну, ты дурак что ли, он и говорить не станет. Как это не станет, куда он денется? Ривкин у нас кто? Контролёр! А с нами кто? НАЧАЛЬНИК ОТДЕЛА ТЕХНИЧЕСКОГО КОНТРОЛЯ! Он чего не будет со своим начальником говорить?? Союз рабочих-интеллигенции, из них двое членов партии, сам начальник являлся профоргом, потопали на второй этаж в кабинет ОТК. Дальнейшее известно со слов пострадавших. А именно – первой морально пострадавшей можно считать жену начальника ОТК, работавшую вместе с Ривкиным контролёром. Итак, с её слов:
- Сижу, читаю техроцесс. Ривкин за другим столом читает роман, ввиду того что умный и так мол всё знает за годы работы. А я техпроцесс, потому что глупая и работаю на заводе всего 15 лет, а не так как он уже десять. Открывается дверь, появляется МОЙ, тупо хихикает, за ним влазят эти оглоеды с первого участка. По мордам видно, что уже «наконтролировались». Я только хотела своего хорошенько «от…», ну то есть отконтролировать. А эта компашка становится полукругом перед столом Ривкина, не переставая хихикать, выталкивает вперед моего балбеса и он заявляет:
- Слушай, Моисей Абрамович, мы тут заспорили, почему люди твоей нации, всегда на вопрос, вопросом отвечают?
Ривкин, глядя сурьёзно поверх очков, прямо и чётко, без всяких там околичностей и пустых словопрений, ответил:
- А кто это тебе сказал такое?
Со слов второго потерпевшего – начальника производства, выяснявшему по понятиям с начальником цеха причину своего падения на лестнице:
- …..мать! Что…., у тебя…..! Иду к тебе, сверху четыре….., на меня с хохотом ….., я не удержался и ….! Ты за народом своим следишь или как?.... ты …., давно тебя не ….. ?
До сих пор загадка, как к этому отнёсся Ривкин, так как на следующий день преспокойно пришёл просить у того же рабочего класса труб, нержавеющих. Ну, отопление дома решил заменить. Стояки-то сгнили. Метров тридцать надо, на крайняк сорок, ну хотя бы с полсотни. Квартира же трёхкомнатная. Если что сыну отдам излишек. На вопрос: как вывозить с завода будешь? Ответил: да я уже с Хайрулло договорился, он на воротах дежурит, выпустит. Армен из сорокового цеха машину подгонит, после работы поможете загрузить? Поможем, кивнули головами вчерашние участники эксперимента - хохол и казах.
|
|
45
Зашёл тут разговор про липовый мёд. Хочу рассказать одну историю про него.
На одной из моих прежних работ была у нас очень дружная и слаженная группа. С одним коллегой мы ухитрялись в четыре руки на одной клавиатуре отлаживать одну программу. А с шефом вообще достигли высшего уровня взаимопонимания. Мы с ним умели врать одинаково, даже не сговариваясь. Нас можно было выводить на очную ставку, и мы бы не провалились. Но был у нас один товарищ, напрочь лишённый чувства юмора. Что ему ни скажешь, всё он воспринимает серьёзно. Сами понимаете, подшучивали над ним регулярно.
Каждый четверг мы всем коллективом отправлялись после работы в баню. Однажды так получилось, что все ушли в баню, а мне пришлось задержаться на работе, чтобы доделать срочную работу. В итоге в баню я попал позже всех. Раздеваюсь в предбаннике, а из парилки выходит тот самый серьёзный товарищ и начинает расспрашивать, что такое липовый мёд. Настроение у меня было подходящее. Ну я ему и рассказал всё, что знаю о липовом мёде...
Вы же знаете, что по весне, когда у липы распускаются почки, на них образуются липкие капельки сока. И если в эти дни под деревом расстелить чистую простыню, да хорошенько потрясти липу за ствол, эти капельки падают вниз, прямо на простыню. Потом простыню надо аккуратненько собрать и отжать в тазик. И если в собранную таким образом липкую жидкость добавить нужное количество сахара, получится липовый мёд. Он ведь потому и называется липовым, что совсем не настоящий.
Товарищ вдруг стал очень-очень задумчивым. По лицу было ясно, что с ним случилось то, что сейчас называют разрывом шаблона.
Оказывается, парой минут раньше мой начальник в парилке рассказал ему про липовый мёд точно то же самое, что и я. Отличались лишь мельчайшие детали. Так, по технологии шефа сок липы надо было не стряхивать на простыню, а аккуратно промокать тряпочкой прямо с почек.
В общем, мы ещё с год пытались доказать человеку, что мы просто пошутили, а липовый мёд — вовсе не обман, и его вполне можно покупать.
|
|
46
Дело было на майские праздники 1984 года. Вспоминаете, да? Брежнева уже нет, Ельцин ещё только будет, над страной тем временем нависла угроза всесоюзной борьбы за трезвость, но народ, к счастью, этого ещё не знает и спит спокойно. Клуб туристов из подмосковного города М. собирается на валдайскую речку Мста — дрессировать новичков на тамошних порогах. Районная газета “За коммунизм” навязывает ребятам в компанию двух семнадцатилетних девчонок — меня и Лильку, будущих абитуриенток журфака МГУ. Мы должны сочинить что-нибудь “патриотическое о боях на Валдайской возвышенности” в номер к 9 мая, и нам даже выданы командировочные — рублей, что ли, по двадцать на нос… У председателя клуба Вити Д. хватает своих чайников и нет ни одного байдарочного фартука, но он зачем-то соглашается нас взять. Лилька не умеет плавать. Это интродукция.
Завязка — типичная. Ну, ехали поездом. Ну, тащили рюкзаки и железо до речки. Ну, собирали лодки. Ну, плыли. Всё это, в принципе, не важно — даже тот забавный факт, что, когда доплыли, наконец, до тех порогов, Лилькина лодка единственная из всех сподобилась, как это называют байдарочники, кильнуться (хотя боцманом специально был назначен самый надёжный ас Серёжа…) Лилю вытащили, лодку поймали, Серёжа сам доплыл… Перехожу, однако, ближе к делу.
Там такое место есть немножко ниже по течению (было тогда, во всяком случае) — очень удобное для стоянки, и все там останавливались на ночёвку. Дрова, правда, с собой везли — по причине отсутствия местного топлива. Народу собралось изрядно — не один наш клуб решил с толком использовать длинные первомайские выходные. Так что палатки пришлось ставить уже довольно далеко от воды. Помню, нас с Лилькой взялись опекать студенты небезызвестного Физтеха долгопрудненского — Оля и два Димы, туристы толковые и опытные. У них была на троих полутораместная палатка, но они ещё и нас приютили без особого труда — колышки только пониже сделали. Нас, девчонок, ребята в середину пристроили, сами по краям улеглись (холодновато ещё в начале мая-то). Палатка раздулась боками… Уснули все быстро и крепко.
Среди ночи просыпаюсь в кромешной темноте от того, что кто-то в самое ухо дурниной орёт: “А ОН ВСЁ ПОДГРЕБАЛ — АЙ ЛЮЛИ, ОЙ ЛЮЛИ!!! И ПЕСНЮ РАСПЕВАЛ — АЙ ЛЮЛИ, ОЙ ЛЮЛИ!!!” Дуэтом орёт — на два голоса. Пытаюсь вскочить — спальник, ясное дело, не даёт. Потом соображаю, что я в палатке, причём в самой середине. В непосредственной близости от моих ушей — только Оля и Лиля. Молча лежат, не спят. И Димки оба ворочаются, заснуть пытаются. Что характерно, тоже молча. Или, вроде, ругаются сквозь зубы — но как-то невнятно: неловко им вслух при девчонках (84-й год же, золотые времена, говорю я вам…:-) А эти ненормальные снаружи всё не унимаются: “В ПОРОГ ИХ ЗАНЕСЛО — АЙ ЛЮЛИ, ОЙ ЛЮЛИ!!! И ЛОДКУ УНЕСЛО — АЙ ЛЮЛИ, ОЙ ЛЮЛИ!!!” В общем, почти до рассвета проорали, благо, в мае, да ещё на Валдае, ночи короткие. Угомонились, наконец.
Утром, часов не то в шесть, не то в семь, просыпаюсь от шума на берегу. Продираю глаза, вылезаю на свет божий, вижу картину: у самой кромки воды наводят шухер два здоровенных верзилы в бушлатах и бескозырках. Выстроили по ранжиру всех, кто им на глаза попался на своё несчастье, и орут до боли знакомыми охрипшими голосами: “Товарищи бойцы!! Поздравляем вас с Международным днём солидарности трудящихся — праздником Первое Мая!! Пролетарии всех стран — соединяйтесь!! УР-РРА-А-АА!!!” Сонный народ подхватывает, даже с некоторым энтузиазмом: “Ура-а!” Верзилы — что бы вы думали — шмаляют вверх из настоящей ракетницы, пожимают всем руки, садятся в байдарку (она делает “буль” и оседает по верхний стрингер) и торжественно отчаливают. Оркестр, гудок, рукоплескания, букеты летят в воду, дамы промакивают слезинки батистовыми платочками…
Немного погодя часть нашей компании тоже отчалила: у Димок у двух зачёт, пропускать нельзя, а то к сессии не допустят. Оля без них, конечно, оставаться не захотела. Мы с Лилькой решили податься вместе с физтеховцами — у нас командировка, нам материал писать. И ещё, помню, присоединилась к нам одна семейная пара: муж в каком-то ящике почтовом работал, там режим строжайший, пять минут опоздания — объяснительную пиши… Благословил нас председатель Витя, а сам со второй половиной клуба остался учить молодняк пороги проходить.
И вот доплыли мы до какого-то города, где железнодорожная станция. Не помню сейчас, как называется, всё-таки давно дело было. Там надо на поезд садиться, чтобы в Москву. Приходим на вокзал (приползаем, вернее — рюкзаки же при нас, и железо это байдарочное), а там таких как мы — полный зал ожидания. И все нервные: на вечерний поезд московский билетов нет, а есть только на утро. Мужики начинают потихоньку психовать: им с утра кровь из носу надо быть в столице. И находят они неординарное инженерное решение: как только подъезжает поезд — штурмуют вагон, оккупируют тамбур, заваливают все двери рюкзаками и — уезжают, стараясь не слушать вопли проводницы. А мы остаёмся — четыре ещё не старые особы женского пола, и с нами две байдарки — казённые, между прочим, клубные. Да ещё свои рюкзаки. И денег только на билеты в общий вагон да на буханку чёрного хлеба и банку джема “Яблочно-рябиновый” осталось. Рябина красная, лесная, джем от неё горький…
Переночевали в зале ожидания на полу: кафельный был пол, жёлтый, как сейчас помню. Подходит утренний поезд, стоянка две минуты. Наш вагон — в другом конце состава. Мимо народ бежит с рюкзаками наперевес, все уехать хотят. А мы стоим возле своей горы барахла, растерялись совсем. Кто знает - тот знает, что такое байдарки “Таймень”, пусть и в разобранном виде. И вдруг…
Вот ради этого вдруг я всё это и пишу. Вдруг — откуда ни возьмись — два эти супостата окаянных, верзилы здоровенные, которые нам прошлую ночь спать не давали. Схватили каждый по две наши упаковки байдарочные и стоят нахально, озираются — что бы ещё такое ухватить. А байдарки клубные, казённые же…
До сих пор — столько лет прошло — а всё ещё стыдно. Вот, каюсь во всеуслышанье и публично: показалось мне на секунду, что сейчас смоются бугаи с нашими вещичками — и поминай как звали. И тут они орут на нас: “Ну что стоите — побежали!”
Добегаем до своего вагона, они запихивают наши вещи, запихивают нас, потом свои рюкзаки бросают, запрыгивают — на ходу уже… Полчаса потом завал в тамбуре растаскивали. Разбрелись по местам, перевели дух наконец.
Вагон плацкартный, билеты у всех без места — пристроились кто куда. Мы четверо, девочки-одуванчики, выбрали боковой столик. Достали банку с остатками джема этого горького, хлеба чёрного чуть меньше полбуханки на куски нарезали, сидим глотаем всухомятку, кипятка нету в вагоне. До дома ой как долго ещё… А супостаты наши, благодетели, напротив верхние полки заняли. “Ложимся, — говорят, — на грунт”. И легли: ноги в проходе на полметра торчат, что у одного, что у другого. Морды распухшие у обоих, красные, носы облупленные — на первом весеннем солнышке на воде в первую очередь носы сгорают. Лежат на локти опираются — один на левую руку, другой на правую, щёки по кулакам по пудовым как тесто стекают… Смотрят на нас сквозь опухшие веки, как мы вчерашним хлебом пытаемся не подавиться, и комментируют: “Да-а, бедно вы, пехота, живёте. То ли дело мы, моряки — у нас и сливки сгущенные, и сервелат финский, и “Саянчику” бутылочка найдётся…” Щёлкнули по кадыкам, подмигнули друг другу и в рюкзаки свои полезли. Сейчас как примут своего “Саянчику”, как пойдут переборки крушить — ой, мама…
А рюкзаки у них, кстати, были — это отдельная песня. Огромные — чуть ли не со своих хозяев ростом. Туда и байдарка разобранная помещалась (железо, наверное, у одного было, а шкура у другого), и всё остальное добро. Тяжеленные… Зато у каждого — только одно место багажа, хоть и явно негабаритный груз. Не потеряешь ничего, в спешке не забудешь… Удобно, что и говорить — тем, у кого духу хватит поднять.
И вот, значит, лезут они в эти свои великанские рюкзаки и достают… Банку сгущённых сливок, батон сервелата и бутылку газировки “Саяны”. И всё это нам сверху протягивают. А 84-й год на дворе, напоминаю в который раз. Заказы, талоны и нормы отпуска.
Вот не помню сейчас — сразу мы на это добро накинулись или всё-таки поломались сначала немножко для приличия… Если и ломались, то, наверное, не очень долго: есть дико хотелось. Навалились дружно, особо не заботясь о манерах… А они на нас сверху смотрят — один слева, другой справа, и такая в заплывших глазах нежность материнская… Картину Маковского помните — “Свидание”? В Третьяковке висела? В таком вот, примерно, ключе.
По дороге они нам ещё песню спели — про то, как “Из Одессы в Лиссабон пароход в сто тысяч тонн шёл волне наперерез и на риф залез…” Так гаркнули, что на переборку облокотиться было невозможно — вибрировала она до щекотки в бронхах. Проводница прибегала выяснять, что случилось. Весь народ, который после кафельного пола в зале ожидания отдыхал, перебудили. А песенка закольцованная, как сказка про Белого бычка. Не перестанем, говорят, пока все подпевать не начнут… Когда по третьему разу поехали — народ смирился, подхватывать стал потихоньку, а тут и Москва, Ленинградский вокзал…
Они ведь нас, обормоты сердобольные, ещё и до Ярославского вокзала дотащили и в электричку погрузили торжественно, ручкой помахали. И с тех пор благодетелей наших я не видела ни разу. И имён даже не знаю. Осталось только в памяти почему-то, что они, вроде бы, ленинградские были, не московские. Но опять же — столько лет прошло, не поручусь.
Вооот... Статью мы с Лилькой написали — омерзительную. Просто до сих пор стыдно вспомнить. Это сейчас я про войну понимаю кое-что — довелось взглянуть, было дело (никому не пожелаю). А тогда — “воды” налили про какой-то памятник, который в одной деревне случайно увидели, вот и весь патриотизм. Я псевдонимом подписалась, Лилька, правда, своей фамилией, ей не страшно было, она уже тогда замуж собиралась… Газета “За коммунизм” тоже довольно скоро сменила девичью фамилию и теперь называется... ээээээ... ну, допустим, "Лужки". Пишет, правда, всё так же и всё о том же…
Полжизни назад дело было, если разобраться, но морячков нет-нет, да и вспомню. Хоть бы спасибо им как следует сказать…
СПАСИБО!!!
|
|
47
Сегодня ехал в электричке домой с совершенно забавной семьей из Рязани (ничего не имею против Рязани, но стало уже притчей во языцах): отец, мать и дочь лет десяти. То, что мать пила коньяк с колой (из нормальной керамической кружки), отец - пиво, дочь - не помню что половина беды. То, что они жрали всю дорогу не прерываясь (съев на каждого мой полуторадневный рацион), тоже ничего. Но вот как они себя интеллектуально развлекали - история отдельная.
Маленькая ремарочка. Мать всю дорогу говорила фразу типа "У нас папа всё знает, сейчас скажет, как это правильно называется".
Для начала они стали разгадывать кроссворд. На первый же вопрос "Пирог из сыра" отец безапелляционно заявил: "А чего тут думать? Это чизфейк!" Что и было моментально записано. Для не сильно дружащих с англицким даю ссылку: http://www.multitran.ru/c/m.exe?CL=1&s=fake&l1=1. С таким началом я уже с нетерпением ждал продолжения, так сказать, банкета. Честно говоря, нужно было сразу записывать. Хотя есть мнение, что лучше в этом случае стенографировать само обсуждение. Но вот особенно запомнившиеся "пёрлы":
1. Моне и Дебюсси посредством коллективного разума получили имя Карл. Я бы простил незнание, если бы через 15 минут не была бы страстно обсуждена последняя серия "Кухни", где действие (если кто не смотрит) происходит в ресторане "Клод Моне".
2. Христос стал распят на горе "Аагорн" (видимо персонажи "Властелина колец" не дают покоя - в частности Арагорн). При всём при этом речь в вопросе шла об Арарате. Примерно так: вопрос "Куда пристал ковчег с Ноем?" Отец в лучшей безаппеляционной манере говорит дочери: "Пиши "Аагорн", ведь там же Христа распяли". Сила интеллекта и разрушающие способности логики уже начали повергать меня ниц.
3. Из последнего, что помню (чистые орфографические ошибки не пытался запоминать): произведениями творца стали твари. Смотри выше, как говорится.
На этом кроссворд закончился: даже с условием вписанных всего 10 из, наверное, 80 слов и общей стилистикой отгадывания, подгонять разум под клеточки дальше стало невозможно.
Но веселье не кончилось. Началась игра типа "отгадайте часть окна, на Ф начинается, на А заканчивается". То, что загадывающий сам не понимает, что кроме форточки можно отгадать фрамугу и фурнитуру, никого не волновало. Я уж умолчу про совершенную необязательность соблюдения со стороны отгадывающих первой и последней указанных букв. И про необходимость загадывать существительные в единственном числе, именительном падеже и т. д. тоже смолчу. Хотя нет, молчать не буду:
Дочка загадывает: "Это то, что папа больше всего любит делать. Буквы Е...Ь (мягкий знак на конце)". Судя по тому, как притихла половина вагона, такое буквосочетание заинтересовало не меня одного. После долгих гаданий дочь даёт подсказку - четыре буквы. Родители еще больше задумываются и под конец сдаются. "Есть!" - восклицает дочь. "Так в слове есть пять букв, а не четыре!!" - возмущается мать. "Ну тогда просто ест!" - невозмутимо парирует дочь. "Совершенно другое дело, в слове "ест" четыре буквы, лучше считай Леночка," - поучает мать.
Но апофеозом данной феерии (после которого закончилось наше совместное путешествие) стала загадка матери "кухонная посуда Ш...А". Загадала - и ушла курить в тамбур. Выяснилось, что слово "шумовка" отец с дочерью просто не знают. Зато знают такие слова (вот тут уже я начал записывать):
шумойка
шаурмовка
шароварка
шорогонка
ширконка
шишешка
шапойка
шушумка
Этот мозговой штурм закончился следующим: дочь ставила на шароварку, отец на то, что такой кухонной посуды вообще не существует в природе. Пришла мать, разрешила спор, а на две удивленные пары глаз с вопросом, что же такое "шумовка" сказала, что это такая кастрюля с дырдочками, через которую макароны промывают.
Со слезами на глазах я промычал "Это не шумовка, это дуршлаг!!!" и пополз к выходу.
|
|
48
История 27. Гонконгские «страдания»
«От сумы, да от тюрьмы не зарекайся! Народная примета
Вот и настал долгожданный конец июля. Мы – люди северные, и пора нам лететь на родину в холодные страны. Собираюсь. У меня рейс КЛМ Гонконг-Амстердам, а потом Амстердам-Петербург. Несмотря на дальность перелета (12 часов без посадки до Амстердама) дозволено иметь только 20 кг багажа и 10 - ручной клади. Помнится, из-за перевеса и грозившего за это здоровенного штрафа в аэропорту Сан-Франциско мне пришлось выкинуть кой-какие вещички. Поэтому отношусь к этому серьезно. Ю-Фенг одолжил напольные весы – плюс-минус 5 кг. Взвешиваю – жуткий перевес. Да еще китайские товарищи все последние дни несут подарки – мне, семье. Пытаюсь отказываться. В шутку говорю, что тяжелые подарки не принимаю. Смеются, но носить продолжают. Вечером сажусь и размышляю – что, в случае чего, будет не жалко выкинуть в аэропорту. Китайский змей – подарок дочке Софии – жалко. Подаренную директором нефритовой фабрики тяжеленную вазу – жалко. Полтора килограмма китайских и других монет, купленных для своей коллекции, - тем более. Не для того покупал на нажитые непосильным трудом! Кладу сверху в чемодан свою обувенку, брюки, рубашки, майки… С этими манатками и расстанусь, в случае чего. Остатки еды из холодильника раздаю аспирантам. Довольны.
Из Гуангжоу в гонконгский аэропорт идет автобус, примерно 4 часа. Стоит 40 амер. долларов. На нем и поеду. Часов в 11 вечера буду в аэропорту, а в 11 утра мой рейс. Провожать пришла куча народу, включая проректора университета. Прямо, как члена политбюро. Аспиранты вещички носят. Прощаемся очень тепло. Фотография на память. Как же без этого? Поехал.
В автобусе народу мало. Кондиционер, телевизор, воду холодную раздают. Можно по сторонам посмотреть, поспать или о своем подумать. Часа через два подъехали к границе. Всех просят с вещичками выйти и пройти гонконгский погранконтоль. А потом опять сесть в тот же автобус, но на гонконгской стороне. Стою в очереди. Подходит. Пограничник внимательно смотрит мой паспорт:
- У вас, сэр, на два дня просрочена гонконгская виза…
Ну, думаю, мама дорогая, как же я опростоволосился – не посмотрел, когда получал в китайском консульстве в Петрограде? Вспомнил, как на гонконгской таможне по прилету на вопрос таможеника о цели приезда, ответит, что "купить овощей и фруктов". Да, отольются мне мои шуточки насчет гонконгских овощей-фруктов!
Пограничник зовет какого-то офицера, который приглашает меня пройти с ним с вещичками. Заводят в какой-то офис и сажают там в клетку. На родине это называется «обезьянник». Офицер уходит, а я осматриваюсь. Есть соседи. Пара, по виду, бомжей. Три-четыре девицы явно не тяжелого поведения… Нечего сказать, хороша компания! Здороваюсь. Минут через двадцать офицер приходит. Видимо, на фоне других обитателей «обезьянника» я выделяюсь в лучшую сторону, потому что офицер, не обращая внимания на остальных «постояльцев» через решетку интересуется у меня:
- Какова цель вашего визита в Гонконг, сэр?
Думаю, не вовремя вспоминать о покупке овощей и фруктов. Поэтому отвечаю:
- У меня, офицер, транзит - завтра утром самолет на Амстердам.
- Вы можете показать билет, сэр?
- А будто, нет. Конечно, могу.
Показываю, но в руки ему не отдаю – достаточно того, что у него мой паспорт. Офицер опять уходит минут на двадцать. Возвращается и продолжает диалог через решетку:
- Сэр, мы вас сейчас вернем в Китай, а там я вам советую сесть на паром и доплыть прямо до гонконгского аэропорта…
- Послушайте, офицер, уже темно, у меня барахло – еле от палубы поднимаю, в темноте я плохо ориентируюсь, где я там буду искать этот паром? Нельзя ли придумать какой-нибудь другой вариант?
Офицер опять уходит минут на двадцать. «Сокамерники» молча, но с явным интересом, наблюдают за нашим диалогом. Офицер возвращается:
- А вы, сэр, собственно, чем занимались в Китае?
- Был визитирующим профессором в Гуангжоу в Джина Университете, читал курс лекций для аспирантов по современным проблемам физической лимнологии…
На лице офицера смесь смущения и радости:
- Извините, сэр. Так что же, вы сразу не сказали, что вы профессор физической лимнологии?
Вообщем, впечатление такое, что офицер только вчера прекратил заниматься физической лимнологией. Прямо, как у Гайдая в «Кавказской пленнице» - «Этнографическая экспедиция!? Понимаю – нефть ищите!». Офицер открывает «обезьянник», помогает вынести манатки, сажает за стол, и предлагает чай под неодобрительные взгляды «сокамерников». Потом интересуется, найдется ли у меня 132 гонконгских доллара и хватит ли мне четырех дней, чтобы уехать из Гонконга? Протягиваю 200 юаней (они обязательны к приему в Гонконге наравне с местными долларами), и отвечаю, что вполне хватит. Офицер берет деньги и уходит минут на десять. Сижу, пью чай. Офицер возвращается и просит заполнить анкету. Заполняю. Офицер забирает анкету, уходит. Минут через десять возвращается с моим паспортом, в котором проставлена 4-х дневная виза, и отметка, что я уже въехал в Гонконг, со сдачей и чеком об оплате визы. Все чин чинарем! Прощаюсь через решетку с «сокамерниками». Они явно не довольны таким оборотом. Возможно, надеялись поговорить о физической лимнологии?! Потом офицер помогает протащить чемодан через границу и желает счастливого пути. На прощание даю ему свою визитную карточку и спрашиваю:
- А как бы мне теперь добраться в такое время до аэропорта, это где-то 60 км отсюда? Сколько нужно заплатить за такси? Мой-то автобус уже давно ушел.
- Профессор, на такси мы отсюда не пользуем – дорого. Прямо в аэропорт ближайший автобус только в 4 утра. Я вам советую – берите здесь любой автобус до центра города. Через час будете там, а из центра всю ночь идет полно автобусов прямо в аэропорт.
На том и расстались. Около двух ночи я уже был в аэропорту. Но у меня теперь еще одна проблема – жуткий 16-килограммовый перевес багажа. Но опыт – великое дело. Пару раз такой номер у меня проходил в копенгагенском аэропорту Каструп. Настало время попробовать и в Гонконге. Провожу ночь в аэропорту. Часов в 9 утра подхожу к стойке регистрации на рейс Гонконг-Амстердам. Перед собой качу больше, чем 20-килограммовый чемодан на колесиках, а через плечо сумка, которая весит больше чемодана, а в салон можно взять не больше 10 кг. Но делаю вид, что сумочка – легче не бывает. Регистрацию ведет симпатичная девушка китаянка. Улыбаюсь, «здоровкаюсь». Достаю горсть китайских конфет (важно, чтобы конфеты были не местные), угощаю девушку. Она стесняется, но конфеты берет. Тут же начинаю нахваливать гонконгскую погоду – мол, в Гуангжоу, откуда я еду, жарища, а тут, мол, благодать Божья. Хотя, какая там к черту благодать – в 9 утра уже тридцатиградусная жарища. Ставлю свой чемодан «мечту оккупанта» на весы – 23 кг! Улыбаюсь и прошу девушку не перепутать и не отправить мой чемодан вместо российского во флоридский Санкт-Петербург. А то, мол, бывали случаи. Девушка улыбается, говорит, что все будет в порядке и просит поставить на весы мою «маленькую» сумочку. Ставлю. Тоже 23 кг! Девушка в легком замешательстве, а я продолжаю «веселится» и говорю, что, наверное, весы заклинило. Девушка совестливая – после конфет, нахваливания гонконгской погоды и приятной беседы ей штрафовать меня или заставлять выбрасывать перевес, вроде как, и не удобно:
- Все в порядке. Счастливого полета, сэр!
Прощай, Гонконг и гонконгская тюрьма! Жаль, что, как обещал по прилете сюда гонконгскому таможеннику, не успел купить фруктов и овощей… Се-се!
Сергей Рянжин
|
|
49
Сразу оговорюсь, что вся история чистейшая правда, возможно отдельные детали несколько искажены, но основные моменты имели место быть, и есть соответствующие документальные свидетельства. История не антиреклама, возможно это единичный, уникальный случай.
Друг купил квартиру, но так как с деньгами было туго, то выбирали не то что удобно и хотелось, а компромисс. Вышло так, что его новая квартира находится ровно на противоположном конце города и нынешнего жилья, это шестьдесят километров, если через КАД, или тридцать через центр города. Это важный момент истории. Сделали ремонт, квартира готова принять мебель. Поехали в IKEA заказывать кухню. Вернее так, заранее выбрали все что нужно, согласовали, и де-факто осталось только оплатить. Утром оплатили, доставка в тот же день вечером, с шести до восьми. Сидят на квартире, скучают, ждут груз. Звонок на телефон. Сервисная служба IKEA сообщает что так, мол, и так, но сегодня не получится, ну никак. Извинения, уверения, что больше никогда, вот давайте договоримся на следующий раз, и будет все ровно по времени и удобно. Договариваются, что через два дня, с десяти до двенадцати утра, будет доставка. Звонок в вечер перед доставкой, уже достаточно поздно. Звонит, почему-то, водитель, и извещает, что привезет мебель в восемь утра. Наверное, можно было бы и согласиться, но у друга нет машины, а общественным транспортом ему ехать полтора, и получается что совсем неудобно. Водителю отказывают, и просят приехать в оговоренное время. Десять утра, друг на квартире ждет. Доставки нет. Одиннадцать утра – доставки нет. Двенадцать утра – доставки нет. Звонок в IKEA, в ходе которого выясняется что его кухню, вот прямо сейчас, грузят, и будет она в три часа дня. Это значит что на работу человек опаздывает, и будет ему за это ну очень грустно, ибо работает он с живыми людьми, которые за подобную шутку мало того что денег не заплатят, так еще справедливо неустойку выкатят. О чем извещают сервис IKEA. Тут начинается сказка для бедных, дескать доставкой занимается некий контрагент IKEA, называется какая-то контора из разряда «Ишак доставка лиметед», и вообще у них много заказов. Естественно назревает скандал, девочке популярно объясняют что никаких отношений с «Ишак доставка лиметед» покупатель не заключал, деньги были переданы IKEA, и раз уж такие дела, то доставка за ваш счет, но не сегодня, а в пятницу к восьми вечера. Сервис вяло сопротивляется, но соглашается на все условия клиента. Вы думаете, на этом танцы с бубном и цирк с конями закончился? В пятницу к восьми естественно никто ничего не привез, и к девяти не привез, и в десять никого не было. Тут уже мой друг уперся, и стал ждать до последнего, в конце-то концов это должно когда-нибудь закончиться. То что, начиная с восьми и до момента доставки, было сделано несколько звонков в сервис IKEA, с целью уточнить, а стоит ли вообще ждать, это уж как водится. Доставили кухню к двенадцати ночи. Все восемьдесят шесть позиций. Правда, очевидно, что одной позиции, которую трудно не заметить, не хватает, хотя по количеству мест все сходится. Огромный двухметровый, восемьдесят кило весу, холодильник отсутствовал. Джамшут, или может быть Равшан, грузчик, уперся рогом и твердил что вот они восемьдесят шесть позиций, и что все наличествует и в целости. Пишется претензия, водилу отпускают, и начинается поиск «лишней» позиции. Через час нашли. Малюсенькая коробочка должна была уйти на другой адрес. В службе сервиса, пока по телефону, устраивается дикий скандал, и то что опоздали на четыре часа, и то что с третьего раза, и то что недовезли, и вообще что все грустно и плохо. Сервис валит все на некого Буль-буль Оглы, главу «Ишак доставка лиметед», и уверяет что холодильник приедет завтра, в шесть вечера, железно, стопудово, «землю жрать будем». Суббота, шесть вечера, во двор новостройки въезжает автомобильчик IKEA, и раздается звонок от сервиса, дескать все отлично, только что машина приехала, сервис ведет контроль, сейчас, буквально пять минут, отгрузят товар вашим соседям, и поднимут холодильник. Все расслабились, смотрят в окошко. Вот сгрузили коробки в соседний подъезд, вот водитель и грузчик машут руками, после чего оба садятся в грузовичок, и тот резво уезжает. Интересно девки пляшут, думает друг, звонит в сервис, и вежливо спрашивает, что за шутки. В сервисе настроение видать как в покойницкой. Загробным голосом девочка сообщает, что холодильник забыли погрузить. Точка. Баста. Фенита. Холодильник конечно же доставили. Доставили вовремя, аккуратно. Сервис долго извинялся полным составом, когда друг приехал таки взять деньги за доставку, из принципа. Хотел он еще мебель купить в дом. Думу думает, что ему дороже время и нервы, или семейный подход к клиенту в магазине IKEA.
|
|
50
Фамилия его была Исмаилов. Простая такая дагестанская фамилия. Да и сам он ничем не выделялся среди земляков. Классический даг: по-обезьяньи небритый, переваливающийся с ноги на ногу, руки в карманах, ремень распущен. Подшива в сантиметр толщиной пришита черными нитками. Ротный наловчился отрывать подшиву у Исмаилова одним движением указательного пальца правой руки. Как встретит - палец под воротником и резким рывком рвет:
- Подшиться!
Через 10 минут Исмаилов гуляет по расположению с новой подшивой, пришитой теми же черными нитками. А чего ему - молодых много, любому сунул комок, в лоб дал для профилактики - подошьет, никуда не денется. Сами даги в бригаде до ручного труда не опускались.
В батальон пришел новый командир - молодой майор, только что из академии, планов громадье, все дела. Батальон начинал работать в 7 утра, заканчивая в третьем часу ночи. Некоторые офицеры даже до поселка потом спать не ходили - а чего полчаса в один конец тратить, легче в чудильнике переночевать у холостяков.
Одним из нововведений молодого комбата была парольная система. После отбоя в батальон можно было попасть, только зная пароль. Введен был принцип дополняющего числового пароля. То есть на текущий день устанавливается паролем определенное число, допустим «двенадцать». Тот, кто желает пройти в казарменное помещение после отбоя, стучится в запертую дверь. С обратной стороны к ней подходит, как правило, помощник дежурного по батальону или дежурный по одной из рот и говорит, скажем, «пять». Тот, кто стоит на улице должен найти число, дополняющее названное из казармы число до текущего пароля. В математике это называется модулем разности. Скажешь «семь» - и отпирается огромный засов с внутренней стороны казармы. Скажешь «шесть» или иное число - и хрен тебе на рыло. Несмотря на звания и должности.
Как-то раз сержант не пустил в казарму комбрига. Так комбат ему выписал 5 суток к отпуску. Естественно, такой кусок халявы не оставил равнодушным личный состав батальона.
В тот день совещание командиров частей и подразделений в бригаде закончилось довольно рано - около полвосьмого вечера. Время летнее - конец августа. Офицеры и прапорщики сидели в курилке и травили анекдоты, истории из службы, рассказы о бабах и тому подобное. И одновременно внимательно следили за зданием штаба бригады. Как только оттуда повалили люди, все встали и побрели в ленкомнату на совещание в батальоне. Пришел комбат. Совещание в батальоне не особо затянулось - задачи были нарезаны всего-навсего к десяти вечера. Отпуская личный состав, комбат назначил пароль на сегодня. Незамысловатый пароль. Дабы люди не перетруждались. «Десять». Все радостно свалили.
Комбат жил ближе к поселку. Дойдя практически до дома, вспомнил, что в батальоне ему чего-то было надо. Чего ему было надо, история умалчивает, да и неважно это. Пришлось возвращаться.
Дежурным по батальону заступил старшина радиорелейно-кабельной роты старший прапорщик Лукьянов. Макс в народе. Помощником дежурного на беду заступил рядовой Исмаилов. Время было уже к одиннадцати вечера, команда "Отбой" была подана. В казарме наступила тишина. Макс читал какой-то детектив, Исмаилов в углу дежурки слушал народные дагестанские песни по старому расхлябанному кассетнику, монотонно подпевая, и мастерил себе какую-то мелочь к дембелю. То ли подкладки под значки из белого пластика, то ли аксельбант из белых капроновых нитей с выхолощенными калашниковскими патронами на концах кистей.
В дверь сильно постучали. Макс, подняв правую бровь, тем же глазом посмотрел на Исмаилова и махнул головой по направлению к входу в казарму.
Исмаилов тяжело вздохнул и, кряхтя, направился к двери.
- Шесть! - с жутким акцентом сказал он.
- Четыре, - спокойно сказал с другой стороны комбат. - Открывай!
- Нэ аткрою, - так же спокойно сказал Исмаилов.
- Не понял? - удивился комбат.
- Парол нывэрный! - объяснил свою наглость Исмаилов.
- Чего? - не понял комбат.
- Парол, гавару, нывэрный!
- Исмаилов, ты чего там курил? - поинтересовался комбат, на всякий случай в уме сложив шесть и четыре и получив требуемый пароль. - Шесть плюс четыре будет десять, ты чего - охренел в атаке, человече?
- Нэ будет дэсят!
Макс в дежурке отложил книгу и стал внимательно прислушиваться, изредка тихо хихикая.
- Исмаилов, сука, открывай дверь!
- Ны аткрою! - Исмаилов понял, что вот она, обещанная комбатом проверка с его стороны, и, кажется, светят пять суток к отпуску.
Комбат начал звереть.
- Исмаилов, етит твою мать, дверь открывай, сволочь!
- Ны аткрою! Нильзя!
Комбат дошел до точки кипения.
- Исмаилов, блять, ты считать умеешь, гондон рваный?!
- Умэю!
- Шесть плюс четыре сколько будет? Десять?
- Нэт!
- Ну! Ну, сука! Выдрочу щас! Уебище пятнистое! Слышь, харя!
- Слышу, таварыщ майор!
- Дверь открывай, сука сраная!
- Нэ аткрою!
Макс затаился в дежурке, давя хохот.
Комбат принял единственное на тот момент правильное решение.
- Слышь, воин, ибена мать! У тебя на руках сколько пальцев?
Исмаилов надолго замолк.
- Ты чо там - уснул, грызло?
- Дэсят, таварыщ майор!
- Ну слава тебе, Господи, хоть в этом ты с Аллахом скоординировался. Исмаилов, сволочь!
- А?
- Сожми кулаки, уебище! - комбат начал повторяться в эпитетах. В обычном состоянии он себе такого не позволял. Но в экстренных случаях словарный запас у него сокращался.
- Ну, сжял!
- Отогни шесть пальцев!
Исмаилов снова замолк.
- Ну? Отогнул?
- Атагнул!
- Теперь еще четыре отогни, гнида горбоносая! И посчитай, сколько получилось!
Исмаилов снова замолк. Комбат терпеливо ждал окончания вычислительного процесса.
- Вай, таварыщ майор! Сычас аткрою, таварыщ майор! Сычас!
Комбат дождался, пока Исмаилов отодвинет засов, спокойно зашел в казарму, взял своим кулачищем Исмаилова за камуфляжную куртку на уровне верхних карманов, поднял на уровень своего лица и стал методически стучать его спиной о стенку.
- Дежурный!
Макс появился из дежурки.
- Товарищ майор, дежурный по батальону сташ прапщ Лукьянов!
Комбат отпустил Исмаилова и тот, поднявшись с пола, исподлобья смотрел на обоих начальников.
- Лукьянов, завтра наряд не сдадите до тех пор, пока эта сука не сдаст мне зачет по таблице умножения. И не приведи Господи, он ее не сдаст - на вторые сутки пойдете.
- Есть!
В полвосьмого утра они плотно сидели на таблице умножения на три.
|
|