Анекдоты про власти лет
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 245

101

Путин в высших эшелонах власти 24 года. Матвиенко - 22 года. Лавров - 26 лет. Шойгу - 30 лет. Медведев - 20 лет. Кудрин - 24 года. Патрушев - 21 год. Они обязательно приведут Россию к процветанию. Просто пока у них было слишком мало времени. Надо ещё потерпеть.

102

ПАРНИ НАШЕГО ДВОРА

У нас не слишком старый двор, еще в 1920-х это был просто зеленый луг у речки. На них паслись и пили коровы.

В середине 20-х нашлись энергичные люди в пыльных шлемах, вскоре сменив их на кепки, которые принялись восстанавливать одну из близлежащих руин рухнувшей цивилизации - закоптелый и давно брошенный кирпичный заводик царской эпохи. У них получилось, страна соскучилась по толковой работе. Самые работящие хотели в Москву, потому что вокруг них было еще хуже. Откуда ни возьмись, на лугу выросли бараки с многотысячным людом, заводик ожил, на него тут же повесили план, и заводик принялся его гнать. Из его же кирпича к нему стремительно достраивались новые мощности.

Это было время розовых мечт, социальной справедливости и смелых экспериментов.

- Зачем мы живем в бараках? - стали недоумевать прибывшие трудящиеся - гоним кирпич всему городу, а сами живем черт знает в чем. Ну вот, завод мы восстановили и расширили, план выполнили и перевыполнили. А на остатки кирпича может и сами себе чего-нибудь построим?

Как ни странно, они успели это сделать до закручивания гаек в середине 30-х. Строили свои дома своими руками в свободное от работы время, вечерами и в выходные, и им разрешили брать для этого кирпич со своего заводика.
Для этого дирекции пришлось походить по высоким кабинетам. Дело облегчалось тем, что на одних и тех же каторгах сидели.

- Привет, Паша. Ты чего это удумал? Завод - государственная собственность. С какой стати вы будете забирать государственные кирпичи себе на личное строительство?
- Так извини, государственный план мы выполнили?
- Ну да. И что?
- Нас кто-то обязывает работать после выполнения госплана?
- Нет пока. И что?
- Ленинский лозунг "Фабрики рабочим" кто-то отменял?
- Нет, конечно. Но там имелись ввиду все фабрики и заводы в совокупности. Всем рабочим в совокупности. Кто-то же должен и распределять.
- Ну так вот и распределили - госплан. Мы его выполнили. Дальше завод наш? Это же не круглосуточный цикл. В ночное время завод простаивает. Ну вот давай и будем считать, что это нечто вроде спорткомплекса или дома культуры - трудящиеся в свободное время пекут кирпичи на своем заводе для себя самих. Чистая самодеятельность для повышения культуры быта.
- Так вот именно что самодеятельность! Вы там налепите себе черт знает что в ночное и выходное время. А потом эти дома развалятся, погибнут люди.
- Знаешь, люди делятся на тех, кто ищет причины запретить, и тех, кто находит возможность сделать. Вот чертежи. Архитектор - Корбюзье. Знаешь такого? Проезжал мимо, нашим планам восхитился, чертежи подарил, обещал присматривать за строительством. Чего тебе еще нужно? Ты ради этого запрета делал революцию?

Вот это и есть уровень первой самодеятельности моего двора. Захотели - двор построили. В свободное время. Таких людей хоть на Марс выпусти - через пару лет можно будет принимать экскурсии. А ведь могли еще лет пятьдесят жить в бараках, застроив хоть всю Москву кирпичами, и ныть на окружающую их беспросветную действительность.

Но один разговор с недорасстрелянным большевиком и другой с вовремя найденным архитектором - и вот пожалуйста, мой двор окружают дома постройки начала 30-х, по проекту того самого Корбюзье. Сам двор после снесения бараков стал просторен и зелен, дома до сих пор в отличном состоянии. Строили ведь сами и для себя, с дирекцией не во главе, а среди прочих рабочих.

В одной из таких квартир я и живу до сих пор, и счастлив - снаружи всё скромное, внутри квадратное и просторное, особенно кухня. Окна окунаются в высокую зелень, это парк практически. Основатели двора не забыли посадить на лугу саженцы.

Но - не стало самого двора, каким его помнят старожилы. Он пуст. Его жизнь пытаются реанимировать чуть ли не электрошоком городские власти - мы просидели в осаде весь 2019 год, когда уткнувшиеся в смарты выходцы из солнечных республик понаставили нам не торопясь спортивных и детских площадок, столов для пинг-понга, качель, тросов для катания и батутов, все в открытом доступе - обзавидовался не только бы любой фитнес-центр, но и любая столица мира. Двор остался пуст, еще задолго до карантина. И не возродился, когда его отменили.

Что такое этот двор, когда он живой? Старожилы показывали - вот тут сидели шахматисты, там доминошники, здесь преферансисты, там лото, тут у нас одно время была секция игры в го, а тут нарды, и если не хватает скамейки, мужики же не с руками из жопы, соорудят вмиг новую. Вот тут собирались гитаристы, там - баянисты. У каждого подъезда - бабки на лавочках. В кустах сирени целуются.

А тут был турник, вертели солнышки при многолюдной толпе восхищенных зрителей, из которых особенно значимы были юные зрительницы. Здесь гонялись наперегонки на мопедах. Тут, там и там - высоченные качели, от желающих не было отбоя. Вот там была эстрадная площадка для самодеятельности, тщательно подготовленной. Синяки укрывались за гаражами и продержались дольше всех, но и гаражи потом снесли, уже при Собянине. А здесь мы заливали каток на зиму. А тут дети играли в ножики и вечно что-то поджигали. Хотя главное конечно место - это танцевальная площадка. Мы умели не только рок-н-ролл, но и свинг, и фокстрот, и латиноамериканского тьму ритмов (рассказ одной старушки).

Всё это ушло к концу 60-х, по ее воспоминаниям. Первая цифровая революция в России - это когда все уткнулись в телик. Первый результат - двор опустел, и люди перестали знать даже своих соседей по лестничной площадке. Пофиг эти сложные социальные отношения двора, пофиг хобби, и на турнике можно ведь опозориться - пришел с работы усталый, лежи смирно, на диване. Окунись в новую реальность Мосфильма, при скромной помощи Ленфильма и киностудии Довженко. Профи победили самодеятельность, но хорошо ли это было для народа и его счастья?

С начала 70-х после 18:00 стали гаснуть окна окрестных институтов, ранее горевшие всю ночь. К началу 80-х стало неудобно выставлять свое тело во дворе, где прожил всю жизнь, для прощания с соседями перед отъездом на кладбище - а кто тебя вспомнит? Тут такие дела - генсеки очередью туда же отправляются, прилавки пусты, страна рушится. Черта ли вспоминать, что твой сосед или соседка в 60-х жили настоящей жизнью, и кто именно из них усоп сегодня? В высшем смысле он усоп для окружающих, как только купил телевизор и перестал посещать двор.

Нынешних, подозреваю, по дороге на тот свет сопроводит лишь пара лайков весьма двусмысленного значения.

Однако же, за несколько месяцев домашнего ареста в 2020 я стал находить признаки жизни и в нашем дворе. Чуваков оказалось трое.

№1 - был известен мне лишь по звуку. В пятницу вечером, и далеко не всякую, с дальнего конца двора доносилось:
- РУССКИЕ (пауза, как будто войска набирают полную грудь после приветствия главнокомандующего) НИКОГДА НЕ СДАЮТСЯ!
Это повторялось раза три, с концов двора настолько удаленных, что понятно - источник звука перемещается с изрядной скоростью.

№2 - известен лишь по джипу, всегда на виду. Вечно опаздывает ко времени, когда разобраны все нормальные парковки, и торчит в самом соблазнительном для эвакуатора месте. На его правом борту нарисованы 666, демоны и огни аццкого пламени, на левом - какие-то ангелочки и трогательная надпись "Любимая, спасибо за сына!"

№3 - философ, наверно. Высоколоб, дорогие очки. Он привязался ко мне в момент, когда у меня был наверно особо осмысленный вид - за сигаретой я размышлял над самодеятельной универсальной теорией устойчивых информационных систем, в частности над теорией мира как компьютерного симулятора, существенной надстройкой над Илоном Маском. Пазл начинал складываться. Этот чудак попросил зажигалку, задал вопрос, с ходу оказался в теме, наш дебат занял бы страниц сто, но после третьей сигареты я распрощался, ибо мозги вскипели.

Три таких парня для одного двора - это не так уж и плохо. Но к маю я заметил их вместе, всех троих, проезжая мимо - тот самый философ садился в тот самый джип, отчаянно оря:
РУССКИЕ - НИКОГДА НЕ СДАЮТСЯ!

Стало быть, парень нашего двора остался один, и он за 60. Больше нет никого.

В августе я снова встретил его - остановился перекурить с видом на Введенское кладбище по случаю соответствующих мыслей. А тут он такой, бодрый и веселый. Идет быстрым шагом. Дошел, поглядел на часы, грустно замер. И стоит, как сусел какой у норки на страже. Молча. Последний парень нашего двора сдался?

Огляделся - ну да, 7:55. Рядом вход в трэш-магазин под условным названием Пятачок. Новый пазл сложился.
- Привет, Саша. За пивом небось пришел? Что, раньше 8:00 не продают?
- Ну да. Ты за ним же?
- Еще чего. Мне хватит. Но раз стоишь тут в безделье, посоветуй пожалуйста - куда еще в Москве стоит съездить? Мы все вроде объездили, нуждаюсь в советах.
- А какие тут могут быть советы? Я тоже всё давно объездил, осточертело. Всё, что могу посоветовать, ты и так знаешь.
- Давно - это когда?
- В конце нулевых закончил.

И тут я охренел.
- То есть, с тех пор ничего интересного в Москве не появилось и не построилось?
- А что ты можешь предложить такого, что стоит внимания? Заметь, я слежу за новостями и знаю всё из существенного.
- Правда? А что ты знаешь о (длинный перечень пропускаю, при наличии интереса выгружу в комментах)
- Хм. Ничего. Надо же. До сих пор считал, что последние пару десятков лет последний придурок во дворе - это я. Ты принципиальной новый - суешься во дворы окрестные, и вроде бы остался жив. Наверно, там тоже стало пусто, раз не вломили. Согласись, что двор наш мертв. Лет так 40-50.
- Саша, я не считаю, что нужно реанимировать мертвое. Я за то, чтобы сохранить все живое, что там было. Случилось так, что я скромный автор мегасайта самодеятельных историй. Ты - последний островок самодеятельности нашего двора. Тебе 5 минут ждать до пива. Ну вот представь, что через пять минут тебя хватит кондратий или вытолкнут под софиты на обозрение всей стране - что ты успеешь сказать людям? Из всего, что прожил? Ты ж вроде звезда КВН был, а это означало клуб веселых и находчивых.

На таких подначках настоящие мужики находятся сразу. Соображал с чего начать он всего пару секунд.

- О себе ничего, позорище одно. Дед у меня классный был. Рано выучил числа и услышал, что все мы смертны, и что срок нам отмерен максимум сто лет, в сентябре 1897. Подсчитал и расстроился, что жить ему осталось всего 95, и те не гарантированы. Разрыдался, чтобы ему хотя бы эти сто дали. Ну вот чего он 110 не попросил? Дед был интересный человек, мне нравилось с ним общаться. Только отпраздновали его 100-летний юбилей в 1992, как возле Елоховской его сбила машина.

Но самая жуть была, что все его детские мечты осуществились. До Первой мировой весьма патриотическое было время. Он мечтал увидеть Государя, или на худой конец каких-нибудь особ императорской фамилии. Все это осуществилось, но путями непростыми. Был специалист по алмазам, пошел на фронт добровольцем. Сначала их закусали вши. Потом бросили на передний край. Они стали раздумывать, где переночевать, пригляделась глубокая воронка. Нашелся знаток, вспомнил, что в одно место снаряд не падает. Натянули тент сверху и завалились спать. Деда спасло только то, что нашлась медсестра, которая захотела спать с ним в любом, но другом месте.

Потом их траванули газами. Случай деда был сложный, для лечения пришлось отправить в Петербург. Там он и увидел Государя, но не заметил его. Мимо проходила пышная свита, и какой-то невзрачный человек пытался с ним заговорить, но дед чувствовал себя плохо и разговора не поддержал. Потом ему объяснили, что это и был император.

С особами императорской фамилии получилось то же самое. Дед удивился, выходя из беспамятства, что у медсестер необычайно белые руки. Это все, что он об них запомнил. Потом ему объяснили, что это были дочери императора.
Через пару лет они будут расстреляны, а дед так и дошагает до 1992 года, чтобы быть сбитым у церкви.

- Саша, ну это конечно офигенный рассказ для сайта юмора. Еще сигарету хочешь? Расскажи пожалуйста чего-нибудь более веселое.
- Так ведь 8:00 уже. Давай я сначала за пивом сгоняю?
- Гони. Но и мне пора. Допустим, у тебя есть еще пять минут. Стоит ли пива еще одно последнее, что ты можешь рассказать этому миру? Русские не сдаются, не правда ли? Обещаю рассказать в выпуск.

Задумался Саша. Настоящий квнщик реально устойчив. Он продержался до 8:30, не выдержал я. Был потом у него на даче, там оставалось только моргать глазами - парни нашего двора никуда не делись, они просто свалили от Москвы подальше со всею своею находчивостью и оригинальностью. Но рассказ мой делается длинен, я не собираюсь занимать своей простыней весь выпуск. Если интересно, потом продолжу.

Если кто думает, что это городской сумасшедший, предложу простой тест: как использовать такое конкурентное преимущество, как плохие дороги на безлюдье в пространстве между Москвой и Петербургом, в безнадежном для бизнеса 2020 году, для вполне выгодного бизнеса именно в этих условиях? Он смог, и по мне городские сумасшедшие - это те, кто продолжает исправно ходить на работу или тосковать на пенсии в условиях пандемии, в принципе не смея даже абстрактно придумать тот бизнес, который он основал. Расскажу о нем как-нибудь независимо от голосовалки унылых нытиков. Они умеют жать на минус, а он умеет делать дело.

А пока финалка по уже сказанному:

- Саша, вот нафига тебе эти 666 и аццкое пламя на борту?
- Так это ж правый борт. Меня не подрезают.

- А нахрена тебе это "спасибо за сына" с ангелочками на левом? Твоему сыну сороковник скоро будет, сколько помню, народил что ли новых?

- Так это, жена садится с левого борта. И я ей по-прежнему благодарен за сына, ей приятно.

- А зачем эти пьяные вопли, что русские не сдаются, по вечерам?

Насмешливый взгляд поверх очков:
- Самое грустное и забавное, Леша, состоит в том, что я позволяю себе такое орать только в абсолютно трезвом состоянии и не более трех раз. А самое главное - в том, что русские действительно никогда не сдаются.

103

Путин в высших эшелонах власти 24 года.
Матвиенко - 22 года.
Лавров - 26 лет.
Шойгу - 30 лет.
Медведев - 20 лет.
Кудрин - 24 года.
Патрушев - 21 год.
Они обязательно приведут Россию к процветанию.
Просто пока у них было слишком мало времени.
Надо ещё потерпеть.

104

За почти 30 лет проживания вне России навещаю ее уже который раз? – давно сбился со счета. Но не менее чем двадцатый. При этом нынешний визит уникален с точки зрения позиционирования исходного и конечного пунктов. До сих пор приезд в Россию из Штатов был путешествием из обустроенной и предсказуемой страны в сравнительно стрёмные края, при всех потихоньку нараставших достоинствах. Соответственно, возвращение домой всегда ощущалось как возвращение в стабильность, надежность, начиная прямо с аэропорта прибытия. Типа: "Уф!"

А вот теперь всё наоборот. Я приехал из нестабильной, дергающейся в конвульсиях страны, где прикормленные гопники и безнаказанные бандиты все активнее терроризируют население, а массмедиа и властители дум бомбардируют его деморализующим враньем, политика предельно жабогадючна и тупа, и над всем этим ураганы, пожары и коронавирус крылья распростер, что крылья распростер(с). Рядом с тамошним безобразием Россия выглядит весьма прилично и привлекательно, стихии не беспокоят, народ уравновешен и доброжелателен, полит-дискутанты сходят с ума в рамках разумного, власти заняты в основном мирным возведеньем новых удобств для населения и латаньем старых, оппозиционеров травят изредка и несмертельно (сорри за черный юмор), и даже коронавирусные маски реализуют прикрытие сосредоточенных лиц в самую меру, на мой мещанский вкус. В общем, страна, где можно расслабиться, а при хорошей погоде (что бывает, увы, реже, чем хотелось бы) вообще приятная на вид, вдох и ощупь. Понятно, что запас прочности у любой структуры в нынешние времена быстро истощается и завтра-послезавтра всё может навернуться по полной программе, но вот конкретно моментальный ментальный снимок сегодняшнего дня скорее отгоняет пессимизм, а также желание возвращаться до выяснения обстоятельств на территорию проживания. Поглядим как пойдёт.

105

Вчерашней топовой историей https://www.anekdot.ru/id/1143677/ напомнило.

"Наглядное Пособие"

Эпиграф: "Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать."

Признаюсь, я тоже любитель исторических представлений и реконструкций. Нет, в них я не участвую, но поглазеть при случае не против. С одной стороны, конечно занимательно. То тётки в кринолинах и вуалях тщетно пытаются подоить козла, представляя наивным зрителям тяжёлую деревенскую жизнь, то дядьки в мундирах под бравурную музыку пытаются через речку перебраться, очень стараясь не намочить реквизит. С другой стороны, хотя всё это, конечно, красочно и празднично, но выглядит, в большинстве случаев, абсолютно фальшиво. Тем более, что все действа происходят под бдительным надзором пожарных, полиции, и скорой помощи, дабы упаси Господь никто из участников ножку не зашиб или пальчик не порезал. То есть, обычно рассчитаны все эти представления на уровень младшеклассников.

Вы, пожалуй, спросите меня, "А чего же ты, сноб, на подобные предприятия шляешься? Критиковать - не мешки ворочать." Отвечу: во-первых - моим детям это достаточно интересно, и во-вторых - иногда (очень редко) бывают действительно грамотные реконструкторы, которые не только показывают, но и со знанием дела объясняют, что, куда, зачем, и к чему. Например, мне удалось разговориться с одной группой, которая представляла английские войска 18-го века. Один, в форме капитана, объяснял, а потом очень наглядно показывал, что именно мог творить в бою клинком британский офицер, если он обучался фехтованию с детства. Другой, в форме сержанта, показывал мастерство штыкового боя.

В тот раз мы с дочкой (5 лет) оказались на фестивале в местном парке. Там, на самом краешке поляны, сидело несколько женщин в костюмах колонистов 18-го века, которые пекли хлеб в небольшой печурке. Не самое интересно занятие, особенно если сравнивать с другими реконструкторами, где звучала музыка, мычали и блеяли животные, задорно стучал молотом кузнец, и браво маршировали солдаты. И всё же, что-то удержало меня именно около их экспозиции.

Я обратил внимание на несколько буханок, разложенных на столе.

Реконструктор улыбнулась.
- Попробуйте вот этот хлеб. - и она дала по кусочку мне с дочкой.
Хлеб оказался очень жёстким, по текстуре напоминавший наждачную бумагу. Царапая язык и дёсны, я всё таки прожевал его. Мелкая просто выплюнула.
- А теперь возьмите вот этот, - дала она по другому кусочку.
На сей раз хлеб был, что надо - мягкий, вкусный.
- Они наверное из разных сортов муки или из разных злаков? - спросил я, проявляя свою полную безграмотность.
- Отнюдь нет, - отвечала она. - Хлеб этот из одной и той-же муки.
- Как так? - удивился я.

И она рассказала вот такую штуку.
Естественно, в Новом Свете, в колониальные времена были мельницы. Импортное или доморощенное зерно мололи, получая муку. Но Британия, стремясь к полному контролю, запрещала в колониях изготовление такого банального предмета, как сито (кстати, не самая простая вещь в производстве). Местным умельцам грозила большая кара, если бы они осмелились его делать. Сито можно было только импортировать из Англии, и стоили они очень и очень дорого, совсем не по карману среднестатистическому обывателю.

Первый хлеб, что мы попробовали, был из непросеянной муки, посему он был очень груб. Это тот самый хлеб, который и ели большинство колонистов. Второй же был сделан из просеянной муки, а посему он был куда съедобнее. Этим хлебом питались богатые колонисты, лоялисты, и, конечно же, британские солдаты и офицеры.

Изначально Американскую Революцию поддержало совсем немного людей. Лезть на рожон супротив одной из лучших армий мира было чревато. А призывы к свободе от власти короны особенного отклика у населения не находили, ибо многие рассуждали здраво: "зачем мне менять одного тирана в трёх тысячах миль отсюда, на возможных три тысячи тиранов в одной миле от меня." Да и налоговые ущемления, на которые плакались отцы-основатели, в реальности касались совсем небольшого количества людей. Повстанцам очень нужна была простая и наглядная агитация, дабы набирать рекрутов.

- Высокие материи были выше понимания большинства колонистов, но разницу между хлебом из просеянной и непросеянной муки понимали все, и делали выбор в пользу революции - закончила речь реконструктор.
- Тебе понятно? - спросил я у дочки.
- Поняла, папа. Без свободы вкусного хлеба не будет. Можно я ещё кусочек возьму?

106

Крохотная кладовка коммунизма (Нью-Йорк)

У нас на районе новинка. Иду я сегодня за кофе, по тенистым зелёным улочкам с частными домами, и вдруг вижу возле одного из них вот такой лиловый шкафчик на деревянной ноге.

Подошёл... Пригляделся - оказывается это мои соседи решили устроить мини-коммунизм на своём отдельно-взятом дворе.

Я уже рассказывал вам о том, что у меня по соседству целые кварталы застроены домиками в "Викторианском" стиле: с башенками, колоннами, и, обязательно большим крыльцом. Порой, реальные теремки попадаются.

Уже много лет назад, хозяева некоторых из этих домиков начали ставить возле тротуаров "мини-библиотеки" - маленькие книжные полки за стеклянной дверцей. Их идея проста и гениальна: прочитал книгу, и чем ставить её пылиться у себя на полке, отнеси в такую вот библиотечку, а заодно посмотри, не оставил ли там кто-нибудь что-то, что заинтересует тебя самого.

Кстати, совсем забыл их упомянуть пару дней назад, в своём рассказе про американские библиотеки. Ну да ладно.

Короче, похоже, что теперь кому-то из окрестных жителей пришла в голову идея построить такой же шкафчик для продуктов. И вот, в квартале от моего дома появился этот аккуратный лиловый ящичек с прозрачной дверью. Я даже сперва удивился: как это так я его раньше мог не замечать?! Ведь я очень внимательно смотрю на разные такие детали (особенно последние несколько лет, как начал активно блог вести). Но потом я заметил, что деревянная ножка этой штуки ещё совсем не выцвела, да и у её основания до сих пор видно горку свежевырытой земли. То есть, установили этот шкафчик, если не сегодня, то буквально на днях.

На его боках написано: "Крохотная сиреневая кладовка: Возьми что надо, Оставь что можешь."

Как человек, который первые 12 лет жизни провёл при коммунистической власти, я тут же подумал про Маркса. Интересно, а тем, кто придумал эту надпись пришла в голову такая ассоциация? Может хозяева этого дома Марксисты?

Как бы то ни было, они очевидно были озабочены тем, что в связи с коронавирусом много народу потеряли работу, и кто-то из них сейчас не в состоянии прокормить семью. И построили вот такую "кладовку для всех".

Через прозрачную дверь видно, что внутри этого шкафчика стоит несколько банок с различными консервами, и прочие нескоропортящиеся продукты, вроде макарон и крупы.

Я шёл и думал, что это неплохая идея, а заодно пытался вспомнить, не завалялось ли у меня самого дома, каких-нибудь ненужных консервов. И тут мне вспомнился разговор с Макатуном, который имел место буквально накануне, за чашечкой кофе:

"Помнишь," сказал он мне, "когда эпидемия только началась, и некоторые продукты начали из магазинов пропадать?.."

"Ну?.."

"Ну я тогда закупился всякими консервами. На всякий случай."

"И туалетной бумагой."

"Да. И туалетной бумагой. Но бумагу я с тех пор использовал. А консервы всё стоят. А выкидывать их жалко."

"А почему бы тебе не назначить один вечер в неделю консервным: вместо того, чтоб в ресторане заказывать, ужинай из банки."

"Не... Ну мне их не настолько жалко, чтоб невкусно ужинать. Думаю... Может пожертвовать куда..."

Так вот, вспомнил я эту беседу, и обрадовался: надо будет, думаю, рассказать Макатуну про эту сиреневую кладовку Марксизма...

А потом меня осенило: а что если у хозяина этого дома ровно такая же дилемма была? Куча консервов дома, которые уже очевидно не понадобятся - ведь в Нью Йорке коронавирусная жесть вроде как утихла. И вот именно так он придумал эту проблему решить - а заодно и людям помочь?

107

Всемирный конгресс в защиту прав животных. Встает Китаец: - У нас обезьяны имеют право на бесплатное медицинское обслуживание! Аериканец: - У нас обезьяны наделены избирательным правом! Украинец: - Тю! У нас обезьяна выиграла последние президентские выборы! Обращаются все вместе к русскому: - А что у нас представитель россии скажет? - Что тут скажешь. У нас уже считай лет 25 государством обезьяны управляют. А сейчас вообще и в правительстве и во всех органах власти, крупного бизнеса одни приматы. И планета обезьян, фильм о нас.

108

Ветеран моря.

Это был очень усталый корабль. Его мачты, грузовые стрелы и сам корпус, казалась, говорили: «Я стар! Зачем меня продолжают мучать и заставляют ползать из одного порта в другой?!»
В самом корабле, несмотря на последствия от многочисленных ремонтов и модернизаций, все ещё можно было угадать изначальный силуэт легендарного «Либерти» - самого массового транспорта времен Второй мировой войны. В свое время американские судоверфи наделали этих пароходов невероятное количество, доведя суммарный выпуск всех типов таких судов до трех единиц в сутки уже к середине войны. Качество поспешно изготовленных кораблей было отвратительным, особенно в ранних сериях. По сути своей, пароход типа «Либерти», официально рассчитанный на пять лет эксплуатации, был одноразовым и окупал свою постройку уже в первый рейс через Атлантику, доставив свой «ленд-лизовский» груз из Америки в Европу.
Тем более удивительно было встретить подобный исторический экземпляр в захолустном карибском порту на самом излёте двадцатого века.

Под стать своему пароходу был и его капитан-механик: дочерна загоревший тощий мужик раннего пенсионного возраста в шортах, сувенирной капитанской фуражке и шлепанцах на «босу ногу». Он представился Виктором и рассказал нам свою историю.
В далеком восемьдесят каком-то году Витя трудился механиком на этом, советском еще судне. Начинавшийся в России капитализм подхватил старый пароход и бросил его вместе с командой в руки новому судовладельцу из Греции. Постепенно экипаж на судне менялся, становясь все более и более интернациональным. Виктора же, как единственного оставшегося специалиста, досконально знавшего устройство раритетного судна, новый хозяин ни за что не хотел отпускать.
Как только последний оставшийся русский моряк порывался списаться на берег, ему тут же увеличивали оклад вдвое и он оставался на пароходе еще на полгода. Судно меняло владельцев, страны регистрации и порты приписки, но не механика. В какой-то момент Витя осознал, что Ленинград уже давно стал Санкт-Петербургом, а дома его никто не ждёт. Жена с ним развелась, дочь выросла и выскочила замуж за итальянца.
Без регулярного докования и капитального ремонта некогда гордый «Либерти» стремительно ветшал и его перестали пускать: сначала в приличные порты, а потом и почти во все остальные.
Каботажные рейсы по Карибскому морю не такие доходные, как трансатлантические, так что очередной судовладелец, осознав незаменимость своего судового механика, решил не платить тому зарплату, а взял в долю, сделав своим партнером.
Получив права собственника, Витя сократил еще одну затратную должность на судне – капитана, и, возложив эти обязанности на себя, переселился в его каюту. "Хорошо ещё" - добавил он к своему рассказу: «что в цивилизованные порты заходить нам уже не придется, а в этих тропических задворках, где мы "каботажим", местные власти не имеют привычки тщательно провеять судовые документы.»

Окончив своё повествование, старый моряк достал из кармана связку ключей и, показав их, сказал: «Это ключи от моей квартиры на Петроградке. Не знаю, что там сейчас.» Потом, тяжело вздохнув, спросил: «Как вы думаете, я когда-нибудь туда вернусь?»

109

Листая старые страницы...

Несколько лет назад — я рассказал о моём посещении колонии прокажённых, случившейся аж четверть века назад.
История вызвала интерес, к моему удивлению — ею заинтересовались другие сайты и она вызвала довольно оживлённые дискуссии.
Одним из героев истории был отец Дамиан, католический священник, пришедший в колонию для ухода за прокажёнными и улучшению отвратительной и жестокой ситуации с этими тяжело больными людьми.
И один в поле воин — ему это удалось!
Мало того, что условия содержания в этой принудительной колонии улучшились — ему удалось поменять отношение общества и правительства к проблеме больных проказой.
Строительство жилья и церквей своими руками и перевязки ран прокажённых — изо дня в день, годами, пока он сам не скончался от приобретённой в колонии проказы.
Не буду скрывать — я очень полюбил этого героя, истинного гуманитария, редкой породы тех жертвенных натур, готовых трудиться и умереть — во имя человечности.
Предлагаю вам самим почитать и убедиться — человеком он был исключительным.
Кстати, медленные жернова Ватикана, перемолов все факты его жизни, рассмотрев дела его и мученичество — сравнительно недавно было принято решение его канонизировать, отец Дамиан стал святым...
Редко кого так любят и почитают на Гавайях — как его.
Он пользуется заслуженной горячей признательностью и уважением людей любых рас и конфессий.
В признании его заслуг — его статуя была помещена в здание Конгресса США, стараниями его гавайских почитателей.
И я, даже в страшном сне — не мог представить, что он станет героем отвратительного скандала, вызванного к жизни камланием левых радикалов!!

Знакомьтесь — Александра Оказио Кортез, молодая, дремуче невежественная и зловеще-прекраснодушная дура.
Тупая звезда взошла с неожиданным избранием барменши в Конгресс США, где её непрестанно рвёт пережёванными банальностями много раз опробованных банкротств по перераспределению денег в пользу люмпенов.
Злокачественное прекраснодушие сгубило уже не одну страну, подмена здравого смысла идеологиями загнала самый богатый штат Союза, Калифорнию, в глубокую клоаку.
Но — битому неймётся, она кликушествует — Кассандра отдыхает, по сравнению.
И если вы думаете, что смена похабной рожи Шарикова на смазливую молодую женщину что-то меняет — то нет, «всё взять и поделить» —её любимый конёк, явно, что она является реинкарнацией, а то и прямым потомком Полиграф Полиграфовича.

США — страна центристская, такие сильные левые или правые крены молчаливое большинство переносит плохо, с недоуменным недовольством. Девочка она амбициозная, рвётся к власти над умами и душами одной из двух главных партий — что этой партии на пользу не пойдёт.
Ну, да бог с ней, да?
Да.
Пока эта молодая идиотка, хунвейбин нью-йоркского разлива, дебилка в поиске — к чему-бы присраться — обходя Капитолий, не находит статую моего героя, отца Дамиана, святого отца Дамиана.
И, ничтоже сумняшеся, немедленно приступает к метанию кала — ничтожная соплячка кликушествует по поводу поистине Великого Гуманитария: он-де символ колониализма, белого превосходства и патриархата!!
Враньё и глупость — однако юродивые сейчас на марше и мы видим диковинные примеры дебильности: потомки рабов разрушают статую аболициониста, освободившего тысячи рабов или, католичка по рождению, требует удаление статуи католического святого, отца Дамиана...
Гавайская волна протестов и возмущения приостановила пылкую дуру — статую не тронули, пока.
... Профессор Преображенский, ау!!
Нельзя ли на бис — повторить преображение Шарикова обратно в собаку?!?! Надо бы начать массовый проект, Шариковых у нас теперь — тьма!!
И я даже знаю — с кого начать ... собак в Америке любят куда больше политиков или погромщиков.
Впрочем, как и везде. @ Michael Ashnin

110

Меня попросили написать памфлет про просто пипец разгула беззакония властей при аресте хабаровского губера и подавления массовых беспорядков, этим арестом вызванных.

Глянул на мнения противоборствующих сторон - мда. Негров у нас мало, но если внимательно к нам присмотреться - мы все в сущности негры. От желания сокрушить государственный строй, сотворить хаос и влезть обратно на пальмы нас удерживает только здравое суждение, что пальмы в наших широтах не произрастают.

Видите ли, я не хочу, чтобы у нас было как в США - все эти митинги, протесты, демонстрации и манифестации, то есть скопления нескольких тысяч разгневанных граждан в кучу, в условиях пандемии просто негигиеничны. Ведут к лишним преждевременным заражениям и смертям.

К таким скоплениям немедленно привязываются провокаторы и мародеры. Иногда появляются неведомые снайперы. Часто кто-то нападает на полицию, полиция отвечает. Или полиция нападает, а демонстранты отвечают. И хрен там разберешь, как при драке в детском садике, кто там первый начал, чья реакция была адекватна, а чья нет.

Тут как закон физики - эскалация насилия неизбежна, как только большое кол-во людей решили в знак протеста собраться в кучу. Природа от таких куч избавляется жестко - неважно, белки это, лемминги или люди. Они гибнут либо от эпидемий, либо от вспышек насилия.

Я лично, как Паниковский, не люблю скоплений честных людей в одном месте. Хоть и не крал гуся. Оптимальные маршруты для меня на велике - это которые позволяют двигаться максимально быстро. Где никто не бросается мне под колеса и не собирается меня придавить. Поэтому к скоплениям у меня отвращение.

И я убежден, что мнение нескольких тысяч, решивших выйти на демонстрацию, ничуть не более значимо, чем мнение миллионов, решивших остаться дома. А значит, демонстранты - это весьма агрессивное и ажитированное меньшинство, настойчивость которого нашей стране неоднократно аукнулось.

Вот 1905 - несколько тысяч разгневанных пролетариев Москвы разломали чью-то чужую частную и муниципальную собственность, соорудили баррикады. Город впал в шок. В кол-ве четырех миллионов, занятых нормальными делами - зарабатывать, детей воспитывать и выгуливать. Ни то ни се - кто-то сочувствовал восставшим, кто-то их осуждал, но недосуг им всем было в эту фигню углубляться. Прибыла батарея, разнесла эти баррикады нафиг, и страна продолжила жить нормальной жизнью еще 12 лет. Сломала себе шею на такой же хрени в 1917.

Всё дальнейшее для меня настолько скорбно в целом, что арест какого-то губера в 2020 просто неинтересен. У нас нет элиты. На всех уровнях. Есть выжившие. С каким угодно прошлым. И вы можете пытаться выламывать мне мозг мнениями, что страна обречена, власти гнилы, очередная малиновая революция неизбежна, и все тут плохо - но извините, я живу в лучшем городе мира. Для меня лично.

Даю тест на эрудицию - где еще на планете вы можете нестись на электровелике по пустынному тротуару вдоль набережной полноводной реки со скоростью 50 км/ч, на пространствах в десятки километров, озирая великолепные исторические строения семи веков, не будучи при этом ни разу не арестованным полицией даже в карантин?

Рим, Париж, Лондон, Вашингтон, Нью-Йорк, LA, Токио, Пекин в этом разрезе просто жалки. А всего-навсего для Москвы - понадобилось малое усилие мэрии, чтобы все дорожки соединялись без светофоров и были достаточно широки.

У меня есть любимые города по России - кроме Москвы, это Санкт-Петербург, Ярославль, Кострома, Владимир, Суздаль, Нижний Новгород, Казань, Самара, Ростов-на-Дону, Тюмень, Томск, Владивосток. Если России когда-нибудь суждено начаться снова, она начнется с них. Потому что они прекрасны, в них хочется жить. Если Россия скоропостижно закончится, диагнозом будет Хабаровск.

111

Коротко писать я не умею. Как всегда длинно( Извините.

Давным-давно, в какой-то другой жизни, купить хорошую книгу было большой проблемой. СССР – самая читающая страна в мире) читали в автобусах, читали в метро, впрочем, были и те, кто не читал, а спал или вязал) чтобы не терять времени даром, живя в Москве где-нибудь на Юго-Западной и работая в каком-нибудь в Медведкове.

Одним из шансов купить и прочитать интересную книгу, в особенности новинку, было подписаться на один из «толстых журналов». Подписка на них была лимитирована, тираж тоже нолями не впечатлял. Более реальной возможностью была подписка на Роман-газету, здесь тираж был массовый, и тоже печатались новинки. Правда, немного другие.

О, это был «иксклюзивный икслюзив»! Широкого формата почти что А3+, блеклый текст в два столбца, а главное – бумага, конкурирующая с туалетной. Собственно, как раз для WC вариант был вполне удачный и утилитарный, если исключить неоднозначно действующие на нежную кожу составляющие типографской краски. Печатались там не особенно интересные произведения, но иногда попадались и стоящие.

Всплесками-заманухами были 2-3 романа, собственно из-за которых и приходилось подписываться. Одной такой брошенной костью голодным читателям среди годовой макулатуры в конце 80-х был роман Бориса Можаева «Мужики и бабы».
Роман оказался странным. С деревней меня никогда ничего не связывало, с описываемыми местами тоже, слова «Антоновский мятеж» ни с чем кроме Тамбовщины не ассоциировались – спасибо учителям истории в моей славной школе. Единственные даты, вбивавшиеся в голову – 1917, 1941-45 и, может, еще 1861, но эта дата у меня давно под большим сомнением.

Меня поразило, как была показана эта история, как показана та деревенская, далекая от меня жизнь. Роман остался в памяти яркими картинами – кто не знает, Можаев писал его 30 лет. И о тех местах, где вырос, о тех событиях, которыми было окутано его детство.

И я совсем не думала, что через много лет буду косвенно и совсем немного причастна к этому произведению.

Теперь сама история. Я не буду писать ни фамилии, ни название местности. При желании все легко гуглится.

В одной из российских деревень еще во времена крепостничества жил юноша-крестьянин. Деревня была «бродягой», странствовала из Рязанской области в Тамбовскую и обратно, иногда забредая и в Московскую. Работником был толковым, тут и год 1861-й нагрянул, работал на барина, затем завел свое хозяйство, чего уж скрывать, удачно женился на купеческой дочке из соседней губернии, богатство преумножал. В родном селе построил несколько домов, школу, теплую церковь – все здания до сих пор используются, - имел магазины, лабазы, мельницу, конезавод, и это далеко не весь перечень. Слыл среди односельчан человеком справедливым и отзывчивым, помогал тем, кто приходил к нему за помощью с целью открыть свое дело.

В семье родилось 4 дочери и 2 сына. 2 дочери и 1 сын стали врачами – сын, кстати, в романе он упоминается под своим именем, - был земским врачом. Одна из дочерей впоследствии в течение многих лет была главврачом Раменского роддома.

Второй сын получил техническое образование.

Звучит кощунственно, но на счастье, наш герой умер незадолго до революции и похоронен у построенной им же церкви.
Настала власть советов. Могилу «эксплуататора трудового народа» раскопали, прах выбросили. В дом героя въехала новая власть, вдова перебралась к одной из дочерей в районный город, никого из семьи в селе не осталось.

Они остались жить в России, неизвестной оставалась только судьба второго сына. Долгое время о нем ничего не было известно, и только не так давно в списках белорусского Мемориала появилась информация, что в 1941 году был арестован, судом в Бресте был вынесен приговор.
На основе этой информации в путеводителях и книгах по истории того края писали о его гибели.

Но это было оказалось неправдой.
Второй сын действительно после революции не остался в России. Каким образом он оказался в Польше, теперь уже выяснить трудно. Сначала я думала, что Александр, так было его звали, был в отряде Булак-Балаховича, после заключения Рижского договора вместе с балаховцами был интернирован на территории Беловежской Пущи там и, как и другие бойцы, пустил корни – покидать место жительства им было запрещено. Советская Россия настаивала на выдаче этого отряда, Польша этого не сделала. Солдатам были отданы в Беловежской Пуще участки, к слову, сложные для возделывания, почти все женились на местных – добавлю, народ там в основном православный, - и занимались сельским хозяйством. Выехать оттуда и жить в столице было дозволено только Булак-Балаховичу. Он тоже не был выдан в Россию, но не сказать, чтобы был особо жалован властями новой Родины. Личность достаточно одиозная и контраверсийная, его методы ведения войны и в Польше не были признаны гуманными, воинского звания он не получил, хотя и носил генеральскую форму. Старика просто оставили в покое, простив ему эту слабость. До сих пор неизвестны обстоятельства его гибели – но это уже другая история.
Литературных опусов с Балаховичем я не встречала, а в кинематографии он отметился. Если не ошибаюсь, в старом фильме о событиях в Эстонии и в фильме втором цикла «Государственная граница. Мирное лето 1921 года» - это как раз об отряде Балаховича. Когда-то читала, что даже актеров в этих двух фильмах подбирали с внешним сходством с Балаховичем.
Заканчивая свое отступление от темы скажу, что перед 2 Мировой войной большинство из бывших балаховцев вместе с семьями оставили насиженные почти за 20 лет места и выехали в Аргентину. Тех, кто по каким-то причинам остался, судьба ожидала незавидная.

Но в случай с Александром это не вписывалось, так как в начале 30-х он женился, жил в Познани, родилась дочка. Как версия, он мог перед I Мировой войной работать на территории Королевства Польского, остаться там во время оккупации и в 1918 году остаться уже в свободной Польше, не вернувшись в Советскую Россию. В этом случае гражданство он мог получить без проблем. Если же был эмигрантом после событий революции и гражданской войны, то шансов на получение польского гражданства у него практически не было – яркий этому пример Вертинского, Мережковского с Гиппиус, да многих других.

Когда дочке было 4 года, жена Александра умерла. Уже не совсем молодой человек (год рождения 1887), в середине 30-х получил место лесничего в Беловежской Пуще. Любил свою работу, любил и знал лес, свою дочку воспитывал как мальчишку, научил любить и понимать природу.

Настал 1939 год. СССР и Германия Польшу между собой поделили, эти территории отошли к Советскому Союзу. Вскоре события не заставили себя ждать. Александр был арестован, вынесен приговор. Вместе с другими приговоренными ожидал своей участи в тюремной камере.
Девочка осталась одна. Приютила ее крестная мать – молодая дворянка из усадьбы.
Через несколько месяцев Брест заняли немцы. Опять на счастье, не всех приговоренных успела расстрелять предыдущая власть, немецкие власти всех заключенных отпустили, среди них был и Александр.
Вернулся к своей любимой работе. Работа предполагала нахождение в лесу, дочка должна была учиться в школе. Чтобы не утратить связь с корнями, отец на полгода посылал ее учиться в польскую школу, полгода – в русскую. Когда училась в польской, жила в польской семье, когда училась в русской, жила в семье у православного священника.
1944 год, и теперь Александра арестовали уже немцы.
Девочка опять осталась одна как перст. Опять ее забрала в свою семью та молодая бывшая хозяйка усадьбы – усадьба к 1941 году была разорена, в ней был колхоз, старшие хозяева в товарном вагоне вывезены на восток. Дворянка, оставшаяся с тремя детьми, проводила в городке небольшую лавку. К своим трем добавила дочку Александра.

Советские войска освобождают те территории, они отходят СССР. «Великое переселение народов» - поляки переселяются на Возвращенные земли – западную часть Польши. Боясь, что новые власти заберут сироту с русской фамилией в детдом и увезут, дворянка записывает ее своим четвертым ребенком, а настоящие документы они закапывают в лесу, надеясь когда-нибудь вернуться.

Они ждали, что Александр жив и вернется. В Познани, где поселилась семья, приемная мать пыталась официально удочерить девочку, но ей отсоветовали это делать, так как в этом случае вернувшийся Александр официально потерял бы семью и не имел никаких прав на ребенка.

Долгое время они его ждали и искали, и только спустя много лет стало известно, что Александр умер на «марше смерти», при переходе из одного концлагеря в другой. Он был заключен в концлагерь в Судетах, в Ризенберге, на работы в каменоломни, туда, где проходили испытания Фау-2. Лагерь освободили, но заключенных отправили в другой, пересыльный лагерь, Александр умер по дороге, не выдержав пути. Поэтому его долго не было ни в списках погибших в концлагере, ни в списках освобожденных.

Приемная мать всегда говорила девочке, чтобы она помнила своего отца, что он был из России. Чтобы помнила свою русскую фамилию и русский язык.
Ее жизнь сложилась, институт, замужество, дети, внуки. Только ничего не знала ни о роде своего отца, ни о роде своей матери.

Узнала только в начале этого года. Что ее дед – почетный гражданин, что о нем и его деятельности проходят конференции, что в школах на его родине о нем рассказывают на уроках краеведения и истории, что сохранились почти все построенные им здания, что о ее семье написано в путеводителях.

Что советский писатель Борис Можаев в романе «Мужики и бабы» описал дом ее деда, с обстановкой, как оно было еще до революции.
И теперь ждет, когда будет можно посмотреть снятый по этому роману сериал, где съемки были в ее «родовом» селе и домах, построенных ее дедом.

Дочке Александра Николаевича, внучке Николая Илларионовича, родившегося в 1850 году, - 90 лет…

112

Швейцарские власти разыскивают человека, оставившего в поезде золотые слитки на $191.000
Швейцарская полиция ищет неизвестного ротозея, который оставил в поезде-пакет, полный золотых слитков, стоимостью более 190 000 долларов.
Посылка с золотыми слитками была найдена в вагоне поезда швейцарской железной дороги, следовавшего из города Санкт-Галлен в город Люцерн, в октябре прошлого года. Владелец золота до сих пор не найден.
После того как властям не удалось установить владельца драгоценного груза, золотые слитки на сумму 182 000 швейцарских франков (191 000 долл.США) были конфискованы прокуратурой.
Теперь власти решили обнародовать свои поиски, чтобы найти таинственного владельца сокровища.
Чиновники заявили, что у владельца есть пять лет, чтобы предъявить свои претензии.

https://edition.cnn.com/travel/article/swiss-gold-bars-intl-scli/index.html

113

На прошлой неделе ряд белорусских сайтов провел опрос на тему, за кого бы вы проголосовали на выборах президента Республики Беларусь, если бы всех кандидатов зарегистрировали.
По итогам ныне действующий президент синеокой получил аж 3% голосов посетителей сайтов, за что и получил кличку "Саша - 3 процента".
Я долго думал, почему именно 3 процента, но потом все стало ясно:
в 1994 году, на единственных в истории Беларуси несфальсифицированных выборах, Лукашенко набрал 80,1% голосов.
У власти он 26 лет
Делаем простой расчет: 80,1%/26 лет=3%. :)
Остается посочувствовать белорусскому центризбиркому - им предстоит нелегкая задача: из 3% насчитать хотя бы 50%+1

115

Дело было лет 25 назад в Германии. Понадобились новые очки и я пошел искать окулиста, расценки которого удовлетворили бы жидeнькие возможности моей страховки. Окулист оказался дедушкой пенсионного возраста. Прочитав мою фамилию, он поглядел на меня:
- Звучит по-русски.
- Да, я из России.
- А я жил в России. 6 лет там провел.
Складываю в уме два и два, и начинаю чувствовать себя несколько неуютно в кресле пациента. А врач продолжает:
- Да, я был в плену с 43 по 49 год, в Смоленске. Это было лучшее время моей жизни.
Видя мои вылезшие из орбит глаза, усмехается:
- Я был юным, но уже дипломированным медиком. Советские власти использовали меня по специальности. Я работал в местной больнице. Жил в съемной комнате, за которую платили власти. Питание, весьма неплохое по военным меркам, тоже предоставляли власти. Нужно было только раз в неделю отмечаться в полиции или как там это называлось. Коллеги русские меня уважали. А еще у вас был обычай благодарить врача, обычно продуктами. Плюс я был молод, здоров, а в вашей стране по нашей вине был дефицит мужчин, среди русских девушек я был популярен. А потом я возвращаюсь в родную Германию: дом разрушен, родственники умерли, работы нет, денег нет, еда дорогая, страна наводнена миллионами беженцев из Восточной Пруссии, Померании, Силезии, Моравии, Трансильвании... Мечтаю съездить в Смоленск, вспомнить молодость.

118

Однажды я задал весьма образованной аудитории онлайн-квест:

Случайно наткнулся на поразительную биографию. Кто сможет догадаться, не гугля, о ком речь:

Награды и премии в Российской империи
орден Св. Станислава 2-й ст.
орден Св. Анны 2-й ст.
орден Св. Владимира 4-й ст.
в СССР
Герой Социалистического Труда
Два ордена Ленина, два ордена Трудового Красного Знамени
В его честь был назван город, и до сих пор не переименован.

Образованная аудитория почему-то сразу вспомнила графа Игнатьева. Это ответ неверный. Он был удостоен таких советских наград:
Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» (1945)
Юбилейная медаль «XX лет Рабоче-Крестьянской Красной Армии» (1938)

Обе награды какие-то издевательские, ибо граф Игнатьев не принимал никакого участия в первых ХХ годах деятельности Красной Армии, оставаясь в это время во Франции и растя шампиньоны. А также не участвовал в Великой Отечественной войне по возрасту и недоверию соответствующих органов. Хорошо хоть не замели и дали написать книгу.

Я же писал об абсолютном рекордсмене по комбинации имперских и советских наград. Феномен удивительный. Обладателям орденов Св. Станислава, Св. Анны, и Св. Владимира в СССР было просто противопоказано звание Героев Социалистического труда.

Увы, по результатам опроса он оказался никому не известен. Вот самая прикольная реплика:

*Так, блядь, кто это?!?!
Я всех царских генералов и учёных с дипломатами перелопатил, ночь не спал — кто???????

Желающие могут сами попытаться догадаться, приостановив чтение. Расширяю условие - можете гуглить сколько угодно, если какое-то славное или позорное историческое имя само пришло вам на ум, и вы просто справляетесь о его наградах в России и СССР. Это хороший способ заценить разницу всех остальных с Этим человеком.

Долгое время он жил в доходном доме на одной из красивейших улиц Москвы. Неширока, недлинна, и незнаменита эта улица. Как тихая лесная речка, течет она, скрытая высокими кронами старинных зданий, совсем рядом с просторными долами Чистых прудов. Редкий велосипедист долетит до ее середины, насколько заманчивы уходящие из нее переулки. Сотни раз я пересекал ее поперек, остановившись на пару секунд полюбоваться. Но вдоль улицу Чаплыгина мне так и не удалось проехать никогда. Вчера заплутал проходными дворами и наткнулся на дом с доской "ЗДЕСЬ ЖИЛ ЧАПЛЫГИН". Кто такой этот Чаплыгин? - удивился я. Ну и поискал.

Если верить вики, это "один из основоположников современной аэромеханики и аэродинамики". Советую почитать биографию всю, она потрясающа:
https://ru.wikipedia.org/wiki/Чаплыгин,_Сергей_Алексеевич

Он еще успел и главным женским университетом России поруководить несколько лет, так называемым "Вторым МГУ". И ЦАГИ, из которого выросла советская космонавтика и турбореактивная авиация. Некоторые его лучшие разработки стали актуальны только через полвека. А еще в его честь назван кратер на Луне, но об этом я промолчал в квесте, чтобы не палиться. Где вы еще найдете человека с высшими наградами Российской империи и СССР, да еще и с кратером?

Он не дожил до суперкомпьютеров нашего времени. Но по его формулам, написанным гусиным пером и чернилами, они работают и сейчас.

Его вряд ли можно назвать отцом космонавтики. Он лишь помог решению технической проблемы - как преодолеть сопротивление атмосферы нашей планеты. Со столь же сомнительными основаниями его можно считать отцом современной авиации. Но она выросла на его формулах.

По-настоящему в этой биографии меня поразило совсем другое. Чаплыгин осиротел в 2 года - в возрасте 24 лет от эпидемии холеры скончался его отец, приказчик, весьма небогатый человек. И свирепствовал карантин ничуть не меньше, чем сейчас, с не меньшими жертвами эпидемии, и с не меньшими глупостями власти. Вдова, наверно, была в отчаянии. Не только от потери самого близкого человека в цвете лет, но и от будущего - кому нужна вдова приказчика с младенцем на руках, посреди карантина и холеры, в глухом углу нищей Российской империи? Кому нужен этот малыш?

А его ведь надо было еще и воспитывать. Два года - самый ответственный возраст. Новый человек появился в этом мире. Начинает соображать, задавать вопросы.

Я не знаю, как она это выдержала, но в этом никому не нужном ребенке она смогла воспитать человека, который составит славу и Российской империи, и СССР. Обоих государств уже нет со всеми их наградами. Но от них остались улица Чаплыгина, город Чаплыгина и формулы Чаплыгина.

Всем желаю доброго здравия, стойкости духа и аналогичных педагогических удач в воспитании собственных детей, выброшенных в вирт. Карантин - не самое худшее время, чтобы объяснить им что-то самое главное.

И конечно, с Днем космонавтики!

119

Я был очень близок со своим дедом и думал, что я знал о нём почти всё, но оказалось, это не так. После недавнего разговора с матерью и её двоюродным братом я выявил одну страницу его биографии, которой и делюсь с Вами. Мне кажется, что эта история интересна. Предупреждаю, будет очень длинно.

Все описываемые имена, места, и события подлинные.

"Памятник"

Эпиграф 1: "Делай, что должно, и будь, что будет" (Рыцарский девиз)
Эпиграф 2: "Если не я за себя, то кто за меня? А если я только за себя, то кто я? И если не сейчас, то когда?" (Гилель)
Эпиграф 3: "На чём проверяются люди, если Войны уже нет?" (В.С. Высоцкий)

Есть в Гомельщине недалеко от Рогачёва крупное село, Журавичи. Сейчас там проживает человек девятьсот, а когда-то, ещё до Войны там было почти две с половиной тысячи жителей. Из них процентов 60 - белорусы, с четверть - евреи, а остальные - русские, латыши, литовцы, поляки, и чехи. И цыгане - хоть и в селе не жили, но заходили табором нередко.

Место было живое, торговое. Мельницы, круподёрки, сукновальни, лавки, и, конечно, разные мастерские: портняжные, сапожные, кожевенные, стекольные, даже часовщик был. Так уж издревле повелось, белорусы и русские больше крестьянствовали, латыши и литовцы - молочные хозяйства вели, а поляки и евреи ремесленничали. Мой прадед, например, кузню держал. И прапрадед мой кузнецом был, и прапрапра тоже, а далее я не ведаю.

Кузнецы, народ смекалистый, свои кузни ставили на дорогах у самой окраины села, в отличие от других мастеров, что селились в центре, поближе к торговой площади. Смысл в этом был большой - крестьяне с хуторов, деревень, и фольварков в село направляются, так по пути, перед въездом, коней перекуют. Возвращаются, снова мимо проедут, прикупят треноги, кочерги, да ухваты, ведь таскать их по селу смысла нет.

Но главное - серпы, основной хлеб сельского кузнеца. Лишь кажется, что это вещь простая. Ан нет, хороший серп - работа штучная, сложная, больших денег стоит. Он должен быть и хватким, и острым, и заточку долго держать. Хороший крестьянин первый попавшийся серп никогда не возьмёт. Нет уж, он пойдёт к "своему" кузнецу, в качестве чьей работы уверен. И даже там он с десяток-два серпов пересмотрит и перещупает, пока не выберет.

Всю позднюю осень и зиму кузнец в работе, с утра до поздней ночи, к весне готовится. У крестьян весной часто денег не было, подрастратили за долгую зиму, так они серпы на зерно, на льняную ткань, или ещё на что-либо меняли. К примеру, в начале двадцатых, мой прадед раз за серп наган с тремя патронами заполучил. А коли крестьянин знакомый и надёжный, то и в долг товар отдавали, такое тоже бывало.

Прадед мой сына своего (моего деда) тоже в кузнецы прочил, да не срослось. Не захотел тот ремесло в руки брать, уехал в Ленинград в 1939-м, в институт поступать. Летом 40-го вернулся на пару месяцев, а осенью 1940-го был призван в РККА, 18-летним парнишкой. Ушёл он из родного села на долгие годы, к расстройству прадеда, так и не став кузнецом.

Впрочем, время дед мой зря не терял, следующие пяток лет было, чем заняться. Мотало его по всей стране, Ленинград, Кавказ, Крым, и снова Кавказ, Смоленск, Польша, Пруссия, Маньчжурия, Корея, Уссурийск. Больших чинов не нажил, с 41-го по 45-ый - взводный. Тот самый Ванька-взводный, что днюет и ночует с солдатами. Тот самый, что матерясь взвод в атаку поднимает. Тот самый, что на своём пузе на минное поле ползёт, ведь меньше взвода не пошлют. Тот самый, что на своих двоих километры меряет, ведь невелика шишка лейтенант, ему виллис не по ранжиру.

Попал дед в 1-ую ШИСБр (Штурмовая Инженерно-Сапёрная Бригада). Штурмовики - народ лихой, там слабаков не держат. Где жарко, туда их и посылают. И долго штурмовики не живут, средние потери 25-30% за задание. То, что дед там 2.5 года протянул (с перерывом на ранение) - везение, конечно. Не знаю если он в ШИСБр сильно геройствовал, но по наградным листам свои награды заработал честно. Даже на орден Суворова его представляли, что для лейтенанта-взводного случай наиредчайший. "Спины не гнул, прямым ходил. И в ус не дул, и жил как жил. И голове своей руками помогал."

Лишь в самом конце, уже на Японской, фартануло, назначили командиром ОЛПП (Отдельного Легкого Переправочного Парка). Своя печать, своё хозяйство, подчинение комбригу, то бишь по должности это как комбат. А вот звание не дали, как был вечный лейтенант, так и остался, хотя замполит у него старлей, а зампотех капитан. И такое бывало. Да и чёрт с ним, со званием, не звёздочки же на погонах главное. Выжил, хоть и штопаный, уже ладно.

Пролетело 6 лет, уже лето 1946-го. Первый отпуск за много лет. Куда ехать? Вопрос даже не стоит. Велика страна, но места нет милей, чем родные Журавичи. От Уссурийска до Гомельщины хоть не близкий свет, но летел как на крыльях. Только ехал домой уже совсем другой человек. Наивный мальчишка давно исчез, а появился матёрый мужик. Небольшого роста, но быстрый как ртуть и опасный как сжатая пружина. Так внешне вроде ничего особого, но вот взгляд говорил о многом без слов.

Ещё в 44-м, когда освобождали Белоруссию, удалось побывать в родном селе пару часов, так что он видел - отчий дом уцелел. Отписался родителям, что в эвакуации были - "немцев мы прогнали навсегда, хата на месте, можете возвращаться." Знал, что его родители и сёстры ждут, и всё же, что-то на душе было не так, а что - и сам понять не мог.

Вернулся в родной дом в конце августа 1946-го, душа пела. Мать и сёстры от радости сами не свои, отец обнял, долго отпускать не хотел, хоть на сантименты был скуп. Подарки раздал, отобедал, чем Господь благословил и пошёл хозяйство осматривать. Село разорено, голодновато, но ничего, прорвёмся, ведь дома и стены помогают.

А работы невпроворот. Отец помаленьку опять кузню развернул, по договору с колхозом стал работать и чуток частным образом. На селе без кузнеца никак, он всей округе нужен. А молотобойца где взять? Подкосила Война, здоровых мужиков мало осталось, все нарасхват. Отцу далеко за 50, в одиночку в кузне очень тяжело. Да и мелких дел вагон и маленькая тележка: ограду починить, стены подлатать, дров наколоть, деревья окопать, и т.д. Пацаном был, так хозяйственных дел чурался, одно шкодство, да гульки на уме, за что был отцом не раз порот. А тут руки, привыкшие за полдюжину лет к автомату и сапёрной лопатке, сами тянулись к инструментам. Целый день готов был работать без устали.

Всё славно, одно лишь плохо. Домой вернулся, слабину дал, и ночью начали одолевать сны. Редко хорошие, чаще тяжёлые. Снилось рытьё окопов и марш-бросок от Выборга до Ленинграда, дабы вырваться из сжимающегося кольца блокады. Снилась раскалённая Военно-Грузинская дорога и неутолимая жажда. Снился освобождённый лагерь смерти у города Прохладный и кучи обуви. Очень большие кучи. Снилась атака на высоту 244.3 у деревни Матвеевщина и оторванная напрочь голова Хорунженко, что бежал рядом. Снилась проклятая высота 199.0 у села Старая Трухиня, осветительные ракеты, свист мин, мокрая от крови гимнастёрка, и вздутые жилы на висках у ординарца Макарова, что шептал прямо в ухо - "не боись, командир, я тебя не брошу." Снились обмороженные чёрно-лиловые ноги с лопнувшей кожей ординарца Мешалкина. Снился орущий от боли ординарец Космачёв, что стоял рядом, когда его подстрелил снайпер. Снился ординарец Юхт, что грёб рядом на понтоне, срывая кожу с ладоней на коварном озере Ханко. Снился вечно улыбающийся ротный Оккерт, с дыркой во лбу. Снился разорванный в клочья ротный Марков, который оступился, показывая дорогу танку-тральщику. Снился лучший друг Танюшин, командир разведвзвода, что погиб в 45-м, возвращаясь с задания.

Снились горящие лодки у переправы через реку Нарев. Снились расстрелянные власовцы в белорусском лесочке, просящие о пощаде. Снился разбомблённый госпиталь у переправы через реку Муданьцзян. Снились три стакана с водкой до краёв, на донышке которых лежали ордена, и крики друзей-взводных "пей до дна".

Иногда снился он, самый жуткий из всех снов. Горящий пароход "Ейск" у мыса Хрони, усыпанный трупами заснеженный берег, немецкие пулемёты смотрящие в упор, и расстрельная шеренга мимо которой медленно едет эсэсовец на лошади и на хорошем русском орёт "коммунисты, командиры, и евреи - три шага вперёд."

И тогда он просыпался от собственного крика. И каждый раз рядом сидела мама. Она целовала ему шевелюру, на щёку капало что-то тёплое, и слышался шёпот "майн зунеле, майн тайер кинд" (мой сыночек, мой дорогой ребёнок).
- Ну что ты, мама. Я что, маленький? - смущённо отстранял он её. - Иди спать.
- Иду, иду, я так...
Она уходила вглубь дома и слышалось как она шептала те же самые слова субботнего благословения детям, что она говорила ему в той, прошлой, почти забытой довоенной жизни.
- Да осветит Его лицо тебя и помилует тебя. Да обратит Г-сподь лицо Своё к тебе и даст тебе мир.

А он потом ещё долго крутился в кровати. Ныло плохо зажившее плечо, зудел шрам на ноге, и саднила рука. Он шёл на улицу и слушал ночь. Потом шёл обратно, с трудом засыпал, и просыпался с первым лучом солнца, под шум цикад.

Днём он работал без устали, но ближе к вечеру шёл гулять по селу. Хотелось повидать друзей и одноклассников, учителей, и просто знакомых.

Многих увидеть не довелось. Из 20 пацанов-одноклассников, к 1946-му осталось трое. Включая его самого. А вот знакомых повстречал немало. Хоть часть домов была порушена или сожжена, и некоторые до сих пор стояли пустыми, жизнь возрождалась. Возвращались люди из армии, эвакуации, и германского рабства. Это было приятно видеть, и на сердце становилось легче.

Но вот одно тяготило, уж очень мало было слышно разговоров на идиш. До войны, на нём говорило большинство жителей села. Все евреи и многие белорусы, русские, поляки, и литовцы свободно говорили на этом языке, а тут как корова языком слизнула. Из более 600 аидов, что жили в Журавичах до войны, к лету 1946-го осталось не более сотни - те, кто вернулись из эвакуации. То же место, то же название, но вот село стало совсем другим, исчез привычный колорит.

Умом-то он понимал происходящее. Что творили немцы, за 4 года на фронте, повидал немало. А вот душа требовала ответа, хотелось знать, что же творилось в родном селе. Но вот удивительное дело, все знакомые, которых он встречал, бродя по селу, напрочь не хотели ничего говорить.

Они радостно встречали его, здоровались, улыбались, сердечно жали руку, даже обнимали. Многие расспрашивали о здоровье, о местах, куда заносила судьба, о полученных наградах, о службе, но вот о себе делились крайне скупо. Как только заходил разговор о событиях недавно минувших, все замыкались и пытались перевести разговор на другую тему. А ежели он продолжал интересоваться, то вдруг вспоминали про неотложные дела, что надо сделать прямо сейчас, вежливо прощались, и неискренне предлагали зайти в другой раз.

После долгих расспросов лишь одно удалось выяснить точно, сын Коршуновых при немцах служил полицаем. Коршуновы были соседи моих прадеда и прабабушки. Отец, мать и трое сыновей. С младшим, Витькой, что был лишь на год моложе, они дружили. Вместе раков ловили, рыбалили, грибы собирали, бегали аж в Довск поглазеть на самого маршала Ворошилова, да и что греха таить, нередко шкодничали - в колхозный сад лазили яблоки воровать. В 44-м, когда удалось на пару часов заглянуть в родное село, мельком он старого Коршунова видал, но поговорить не удалось. Ныне же дом стоял заколоченный.

Раз вечерком он зашёл в сельский клуб, где нередко бывали танцы под граммофон. Там он и повстречал свою бывшую одноклассницу, что стала моей бабушкой. Она тоже вернулась в село после 7-ми лет разлуки. Окончив мединститут, она работала хирургом во фронтовом госпитале. К 46-му раненых осталось в госпитале немного, и она поехала в отпуск. Её тоже, как и его, тянуло к родному дому.

От встречи до предложения три дня. От предложения до свадьбы шесть. Отпуск - он короткий, надо жить сейчас, ведь завтра может и не быть. Он то об этом хорошо знал. Днём работал и готовился к свадьбе, а вечерами встречались. За пару дней до свадьбы и произошло это.

В ту ночь он спал хорошо, тяжких снов не было. Вдруг неожиданно проснулся, кожей ощутив опасность. Сапёрская чуйка - это не хухры-мухры. Не будь её, давно бы сгинул где-нибудь на Кавказе, под Спас-Деменском, в Польше, или Пруссии. Рука сама нащупала парабеллум (какой же офицер вернётся с фронта без трофейного пистолета), обойма мягко встала в рукоятку, тихо лязгнул передёрнутый затвор, и он бесшумно вскочил с кровати.

Не подвела чуйка, буквально через минуту в дверь раздался тихий стук. Сёстры спали, а вот родители тут же вскочили. Мать зажгла керосиновую лампу. Он отошёл чуть в сторонку и отодвинул щеколоду. Дверь распахнулась, в дом зашёл человек, и дед, взглянув на него, аж отпрянул - это был Коршунов, тот самый.

Тот, увидев смотрящее на него дуло, тут же поднял руки.
- Вот и довелось свидеться. Эка ты товарища встречаешь, - сказал он.
- Ты зачем пришёл? - спросил мой прадед.
- Дядь Юдка, я с миром. Вы же меня всю жизнь, почитай с пелёнок, знаете. Можно я присяду?
- Садись. - разрешил прадед. Дед отошёл в сторону, но пистолет не убрал.
- Здрасте, тётя Бейла. - поприветствовал он мою прабабушку. - Рад, что ты выжил, - обратился он к моему деду, - братки мои, оба в Красной Армии сгинули. Дядь Юдка, просьба к Вам имеется. Продайте нашу хату.
- Что? - удивился прадед.
- Мать померла, братьев больше нету, мы с батькой к родне подались. Он болеет. Сюда возвращаться боязно, а денег нет. Продайте, хучь за сколько. И себе возьмите часть за труды. Вот все документы.
- Ты, говорят, у немцев служил? В полицаи подался? - пристально глянул на него дед
- Было дело. - хмуро признал он. - Только, бабушку твою я не трогал. Я что, Дину-Злату не знаю, сколько раз она нас дерунами со сметаной кормила. Это её соседи убили, хоть кого спроси.
- А сестру мою, Мате-Риве? А мужа её и детей? А Файвеля? Тоже не трогал? - тихо спросла прабабушка.
- Я ни в кого не стрелял, мамой клянусь, лишь отвозил туда, на телеге. Я же человек подневольный, мне приказали. Думаете я один такой? Ванька Шкабера, к примеру, тоже в полиции служил.
- Он? - вскипел дед
- Да не только он, батька его, дядя Коля, тоже. Всех перечислять устанешь.
- Сейчас ты мне всё расскажешь, как на духу, - свирепо приказал дед и поднял пистолет.
- Ты что, ты что. Не надо. - взмолился Коршунов. И поведал вещи страшные и немыслимые.

В начале июля 41-го был занят Рогачёв (это городок километров 40 от Журавичей), потом через пару недель его освободили. Примерно месяц было тревожно, но спокойно, хоть и власти, можно сказать, не было. Но в августе пришли немцы и начался ад. Как будто страшный вирус напал на людей, и слетели носимые десятилетиями маски. Казалось, кто-то повернул невидимый кран и стало МОЖНО.

Начали с цыган. По правде, на селе их никогда не жаловали. Бабы гадали и тряпки меняли, мужики коней лечили.. Если что-то плохо лежало, запросто могли украсть. Теперь же охотились за ними, как за зверьми, по всей округе. Спрятаться особо было негде, на севере Гомельской области больших лесов или болот нету. Многих уничтожали на месте. Кое-кого привозили в Журавичи, держали в амбаре и расстреляли чуть позже.

Дальше настало время евреев. В Журавичах, как и в многих других деревнях и сёлах Гомельщины, сначала гетто было открытым. Можно было сравнительно свободно передвигаться, но бежать было некуда. В лучшем случае, друзья, знакомые, и соседи равнодушно смотрели на происходящее. А в худшем, превратились в монстров. О помощи даже речь не шла.

Коршунов рассказал, что соседи моей прапрабабушки решили поживиться. Те самые соседи, которых она знала почти 60 лет, с тех пор как вышла замуж и зажила своим домом. Люди, с которыми, казалось бы, жили душа в душу, и при трёх царях, и в страшные годы Гражданской войны и позже, при большевиках. Когда она вышла из дома по делам, среди бела дня они начали выносить её нехитрый скарб. Цена ему копейка в базарный день, но вернувшись и увидев непотребство, конечно, она возмутилась. Её и зарубили на собственном дворе. И подобных случаев было немало.

В полицаи подались многие, особенно те, кто помоложе. Им обещали еду, деньги и барахлишко. Они-то, в основном, и ловили людей по окрестным деревням и хуторам. Осенью всех пойманных и местных согнали в один конец села, а чуть позже вывезли за село, в Больничный лес. Метров за двести от дороги, на опушке, был небольшой овражек, там и свершилось кровавое дело. Немцам даже возиться особо не пришлось, местных добровольцев хватало.

Коршунов закончил свой рассказ. Дед был хмур, уж слишком много знакомых имён Коршунов упомянул. И убитых и убийц.
- Так чего ты к нам пришёл? Чего к своим дружкам за помощью не подался? - спросил прадед.
- Дядя Юдка, так они же сволочи, меня Советам сдадут на раз-два. А если не сдадут, за дом все деньги заберут себе, а то я их не знаю. А вы человек честный. Помогите, мне не к кому податься.
Прадед не успел ответить, вмешался мой дед.
- Убирайся. У меня так и играет всё шлёпнуть тебя прямо сейчас. Но в память о братьях твоих, что честно сражались, и о былой дружбе, дам тебе уйти. На глаза мне больше не попадайся, а то будет худо. Пшёл вон.
- Эх. Не мы такие, жизнь такая, - понуро ответил Коршунов и исчез в ночи.

(К рассказу это почти не относится, но, чтобы поставить точку, расскажу. Коршунов пошёл к знакомым с той же просьбой. Они его и выдали. Был суд. За службу в полиции и прочие грехи он получил десятку плюс три по рогам. Дом конфисковали. Весь срок он не отсидел, по амнистии вышел раньше. В конце 50-х он вернулся в село и стал работать трактористом в колхозе.)

- Что мне с этим делать? - спросил мой дед у отца. - Как вспомню бабушку, Галю, Эдика, и всех остальных, сердце горит. Я должен что-то предпринять.
- Ты должен жить. Жить и помнить о них. Это и будет наша победа. С мерзавцами власть посчитается, на то она и власть. А у тебя свадьба на носу.

После женитьбы дед уехал обратно служить в далёкий Уссурийск и в родное село вернулся лишь через несколько лет, всё недосуг было. В 47-м пытался в академию поступить, в 48-м бабушка была беременна, в 49-м моя мать только родилась, так что попал он обратно в Журавичи лишь в 50-м.

Ожило село, людьми пополнилось. Почти все отстроились. Послевоенной голодухи уже не было (впрочем, в Белоруссии всегда бульба с огорода спасала). Жизнь пошла своим чередом. Как и прежде пацаны купались в реке, девчонки вязали венки из одуванчиков, ходил по утрам пастух, собирая коров на выпас, и по субботам в клубе крутили кино. Только вот когда собирали ландыши, грибы, и землянику, на окраину Больничного леса старались не заходить.

"Вроде всё как всегда, снова небо, опять голубое. Тот же лес, тот же воздух, и та же вода...", но вот на душе у деда было как то муторно. Нет, конечное дело, навестить село, сестёр, которые к тому времени уже повыходили замуж, посмотреть на племяшей и внучку родителям показать было очень приятно и радостно. Только казалось, про страшные дела, что творились совсем недавно, все или позабыли или упорно делают вид, что не хотят вспоминать.

А так отпуск проходил очень хорошо. Отдыхал, помогал по хозяйству родителям, и с удовольствием нянчился с племянниками и моей мамой, ведь служба в Советской Армии далеко не сахар, времени на игры с ребёнком бывало не хватало. Всё замечательно, если бы не сны. Теперь, помимо всего прочего, ночами снилась бабушка, двое дядьёв, двое тётушек, и 5 двоюродных. Казалось, они старались ему что-то сказать, что-то важное, а он всё силился понять их слова.

В один день осенила мысль, и он отправился в сельсовет. Там работало немало знакомых, в том числе бывший квартирант родителей, Цулыгин, который когда-то, в 1941-м, и убедил моих прадеда и прабабушку эвакуироваться. Сам он, во время Войны был в партизанском отряде.
- Я тут подумал, - смущаясь сказал дед. - Ты же знаешь, сколько в нашем селе аидов и цыган убили. Давай памятник поставим. Чтобы помнили.
- Идея неплохая, - ответил ему Цулыгин. - Сейчас, правда, самая горячая пора. Осенью, когда всё подутихнет, обмозгуем, сделаем всё по-людски.

В 51-м семейство снова поехало в отпуск в Журавичи. Отпуск, можно сказать, проходил так же как и в прошлый раз. И снова дед пришёл в сельсовет.
- Как там насчёт памятника? - поинтересовался он.
- Видишь ли, - убедившись что их никто не слышит, пряча взгляд, ответил Цулыгин, - Момент сейчас не совсем правильный. Вся страна ведёт борьбу с агентами Джойнта. Ты пойми, памятник сейчас как бы ни к месту.
- А когда будет к месту?
- Посмотрим. - уклонился от прямого ответа он. - Ты это. Как его. С такими разговорами, особо ни к кому не подходи. Я то всё понимаю, но с другими будь поосторожнее. Сейчас время такое, сложное.

Время и впрямь стало сложное. В пылу борьбы с безродными космополитами, в армии начали копать личные дела, в итоге дедова пятая графа оказалась не совсем та, и его турнули из СА, так и не дав дослужить всего два года до пенсии. В 1953-м семья вернулась в Белоруссию, правда поехали не в Журавичи, а в другое место.

Надо было строить новую жизнь, погоны остались в прошлом. Работа, садик, магазин, школа, вторая дочка. Обыкновенная жизнь обыкновенного человека, с самыми обыкновенными заботами. Но вот сны, они продолжали беспокоить, когда чаще, когда реже, но вот уходить не желали.

В родное село стали ездить почти каждое лето. И каждый раз терзала мысль о том, что сотни людей погибли страшной смертью, а о них не то что не говорят, даже таблички нету. У деда крепко засела мысль, надо чтобы всё-таки памятник поставили, ведь времена, кажется, поменялись.

И он начал ходить с просьбами и писать письма. В райком, в обком, в сельсовет, в местную газету, и т.д. Регулярно и постоянно. Нет, он, конечно, не был подвижником. Естественно, он не посвящал всю жизнь и силы одной цели. Работа школьного учителя, далеко не легка, и если подходить к делу с душой, то требует немало времени. Да и повседневные семейные заботы никто не отменял. И всё же, когда была возможность и время, писал письмо за письмом в разные инстанции и изредка ходил на приёмы к важным и не важным чинушам.

Возможно, будь он крупным учёным, артистом, музыкантом, певцом, или ещё кем-либо, то его бы услышали. Но он был скромный учитель математики, а голоса простых людей редко доходит то ушей власть имущих. Проходил год за годом, письма не находили ответа, приёмы не давали пользы, и даже в тех же Журавичах о событиях 1941-го почти забыли. Кто постарше, многие умерли, разъехались, или просто, не желали прошлое ворошить. А для многих кто помладше, дела лет давно минувших особого интереса не представляли.

Хотя, безусловно, о Войне помнили, не смотря на то, что День Победы был обыкновенный рабочий день. Иногда проводились митинги, говорились правильные речи, но о никаких парадах с бряцаньем оружия и разгоном облаков даже речи не шло. Бывали и съезды ветеранов, дед и сам несколько раз ездил в Смоленск на такие.

На государственном уровне слагались поэмы о героизме советских солдат, ставились монументы, и снимались кино. Чем больше проходило времени, тем больше становилось героев, а вот о погибших за то что у них была неправильная национальность, практически никто и не вспоминал. Фильмы дед смотрел, книги читал, на встречи ездил и... продолжал просить о памятнике в родном селе. Когда он навещал Журавичи летом, некоторые даже хихикали ему вслед (в глаза опасались - задевать напрямую ШИСБровца, хотя и бывшего, было небезопасно). Наверное, его последний бой - бой за памятник - уже нужен был ему самому, ведь в его глазах это было правильно.

Правду говорят, чудеса редко, но случаются. В 1965-м памятник всё-таки поставили. Может к юбилею Победы, может просто время пришло, может кто-то важный разнарядку сверху дал, кто теперь скажет. Ясное дело, это не было нечто огромное и величественное. Унылый серый бетонный обелиск метра 2.5 высотой и несколько уклончивой надписью "Советским Гражданам, расстрелянным немецко-фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной Войны" Это было не совсем то, о чём мечтал дед, без имён, без описания событий, без речей, но главное всё же сбылось. Теперь было нечто, что будет стоять как память для живых о тех, кого нет, и вечный укор тем, кто творил зло. Будет место, куда можно принести букет цветов или положить камешек.

Конечно, я не могу утверждать, что памятник появился именно благодаря его усилиям, но мне хочется верить, что и его толика трудов в этом была. Я видел этот мемориал лет 30 назад, когда был младшеклассником. Не знаю почему, но он мне ярко запомнился. С тех пор, во время разных поездок я побывал в нескольких белорусских деревнях, и нигде подобных памятников не видел. Надеюсь, что они есть. Может, я просто в неправильные деревни заезжал.

Удивительное дело, но после того как обелиск поставили, плохие сны стали сниться деду намного реже, а вскоре почти ушли. В 2015-м в Журавичах поставили новый памятник. Красивый, из красного мрамора, с белыми буквами, со всеми грамотными словами. Хороший памятник. Наверное совпадение, но в том же году деда снова начали одолевать сны, которые он не видел почти 50 лет. Сны, это штука сложная, как их понять???

Вот собственно и всё. Закончу рассказ знаменитым изречением, автора которого я не знаю. Дед никогда не говорил эту фразу, но мне кажется, он ею жил.

"Не бойся врагов - в худшем случае они лишь могут тебя убить. Не бойся друзей - в худшем случае они лишь могут тебя предать. Но бойся равнодушных - они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существует на земле предательства и убийства."

120

Война в Хуторовке

(Рассказал Александр Васильевич Курилкин 1935 года рождения)

Вы за мной записываете, чтобы люди прочли. Так я прошу – сделайте посвящение всем детям, которые застали войну. Они голодали, сиротствовали, многие погибли, а другие просто прожили эти годы вместе со всей страной. Этот рассказ или статья пусть им посвящается – я вас прошу!

Как мы остались без коровы перед войной, и как война пришла, я вам в прошлый раз рассказал. Теперь – как мы жили. Сразу скажу, что работал в колхозе с 1943 года. Но тружеником тыла не являюсь, потому что доказать, что с 8 лет работал в кузнице, на току, на полях - не представляется возможным. Я не жалуюсь – мне жаловаться не на что – просто рассказываю о пережитом.

Как женщины и дети трудились в колхозе

Деревня наша Хуторовка была одной из девяти бригад колхоза им. Крупской в Муровлянском районе Рязанской области. В деревне было дворов пятьдесят. Мы обрабатывали порядка 150 га посевных площадей, а весь колхоз – примерно 2000 га черноземных земель. Все тягловые функции выполнялись лошадьми. До войны только-только началось обеспечение колхозов техникой. Отец это понял, оценил, как мы теперь скажем, тенденцию, и пошел тогда учиться на шофера. Но началась война, и вся техника пошла на фронт.
За первый месяц войны на фронт ушли все мужчины. Осталось человек 15 - кто старше 60 лет и инвалиды. Работали в колхозе все. Первые два военных года я не работал, а в 1943 уже приступил к работе в колхозе.
Летом мы все мальчишки работали на току. Молотили круглый год, бывало, что и ночами – при фонарях. Мальчишек назначали – вывозить мякину. Возили её на санях – на току всё соломой застелено-засыпано, потому сани и летом отлично идут. Лопатами в сани набиваем мякину, отвозим-разгружаем за пределами тока… Лугов в наших местах нет, нет и сена. Поэтому овсяная и просяная солома шла на корм лошадям. Ржаная солома жесткая – её брали печи топить. Всю тяжелую работу выполняли женщины.
В нашей деревне была одна жатка и одна лобогрейка. Это такие косилки на конной тяге. На лобогрейке стоит или сидит мужчина, а в войну, да и после войны – женщина, и вилами сбрасывает срезанные стебли с лотка. Работа не из легких, только успевай пот смахивать, потому – лобогрейка. Жатка сбрасывает сама, на ней работать легче. Жатка скашивает рожь или пшеницу. Следом женщины идут со свяслами (свясло – жгут из соломы) и вяжут снопы… Старушки в деревне заранее готовят свяслы обычно из зеленой незрелой ржи, которая помягче. Свяслы у вязальщиц заткнуты за пояс слева. Нарукавники у всех, чтобы руки не колоть стерней. В день собирали примерно по 80-90 снопов каждая. Копна – 56 снопов. Скашиваются зерновые культуры в период молочной спелости, а в копнах зерно дозревает до полной спелости. Потом копны перевозят на ток и складывают в скирды. Скирды у нас складывали до четырех метров высотой. Снопы в скирду кладутся колосьями внутрь.
Ток – место оборудованное для молотьбы. Посевных площадей много. И, чтобы не возить далеко снопы, в каждой деревне оборудуются токи.
При молотьбе на полок молотилки надо быстро подавать снопы. Это работа тяжелая, и сюда подбирались четыре женщины физически сильные. Здесь часто работала моя мама. Работали они попарно – двое подают снопы, двое отдыхают. Потом – меняются. Где зерно выходит из молотилки – ставят ящик. Зерно ссыпается в него. С зерном он весит килограмм 60-65. Ящик этот они носили по двое. Двое понесли полный ящик – следующая пара ставит свой. Те отнесли, ссыпали зерно, вернулись, второй ящик уже наполнился, снова ставят свой. Тоже тяжелая работа, и мою маму сюда тоже часто ставили.
После молотьбы зерно провеивали в ригах. Рига – длинный высокий сарай крытый соломой. Со сквозными воротами. В некоторые риги и полуторка могла заезжать. В ригах провеивали зерно и складывали солому. Провеивание – зерно с мусором сыпется в воздушный поток, который отделяет, относит полову, ость, шелуху, частички соломы… Веялку крутили вручную. Это вроде огромного вентилятора.
Зерно потом отвозили за 10 километров на станцию, сдавали в «Заготзерно». Там оно окончательно доводилось до кондиции – просушивалось.
В 10 лет мы уже пахали поля. В нашей бригаде – семь или девять двухлемешных плугов. В каждый впрягали пару лошадей. Бригадир приезжал – показывал, где пахать. Пройдешь поле… 10-летнему мальчишке поднять стрелку плуга, чтобы переехать на другой участок – не по силам. Зовешь кого-нибудь на помощь. Все лето пахали. Жаркая погода была. Пахали часов с шести до десяти, потом уезжали с лошадьми к речушке, там пережидали жару, и часа в три опять ехали пахать. Это время по часам я теперь называю. А тогда – часов не было ни у кого, смотрели на солнышко.

Работа в кузнице

Мой дед до революции был богатый. Мельница, маслобойка… В 1914 году ему, взамен призванных на войну работников, власти дали двух пленных австрийцев. В 17 году дед умер. Один австриец уехал на родину, а другой остался у нас и женился на сестре моего отца. И когда все ушли на фронт, этот Юзефан – фамилия у него уже наша была – был назначен бригадиром.
В 43-м, как мне восемь исполнилось, он пришел к нам. Говорит матери: «Давай парня – есть для него работа!» Мама говорит: «Забирай!»
Он определил меня в кузню – меха качать, чтобы горно разжигать. Уголь горит – надымишь, бывало. Самому-то дышать нечем. Кузнец был мужчина – вернулся с фронта по ранению. Классный был мастер! Ведь тогда не было ни сварки, ни слесарки, токарки… Все делалось в кузне.
Допустим - обручи к тележным колесам. Листовой металл у него был – привозили, значит. Колеса деревянные к телеге нестандартные. Обруч-шина изготавливался на конкретное колесо. Отрубит полосу нужной длины – обтянет колесо. Шатуны к жаткам нередко ломались. Варил их кузнечной сваркой. Я качаю меха - два куска металла разогреваются в горне докрасна, потом он накладывает один на другой, и молотком стучит. Так металл сваривается. Сегменты отлетали от ножей жатки и лобогрейки – клепал их, точил. Уж не знаю – какой там напильник у него был. Уже после войны привезли ему ручной наждак. А тут - привезут плуг - лемеха отвалились – ремонтирует. Тяжи к телегам… И крепеж делал - болты, гайки ковал, метчиками и лерками нарезал резьбы. Пруток какой-то железный был у него для болтов. А нет прутка подходящего – берет потолще, разогревает в горне, и молотком прогоняет через отверстие нужного диаметра – калибрует. Потом нарезает леркой резьбу. Так же и гайки делал – разогреет кусок металла, пробьет отверстие, нарезает в нем резьбу метчиком. Уникальный кузнец был! Насмотрелся я много на его работу. Давал он мне молоточком постучать для забавы, но моя работа была – качать меха.

Беженцы

В 41 году пришли к нам несколько семей беженцев из Смоленска - тоже вклад внесли в работу колхоза. Расселили их по домам – какие побольше. У нас домик маленький – к нам не подселили.
Некоторые из них так у нас и остались. Их и после войны продолжали звать беженцами. Можно было услышать – Анька-эвакуированная, Машка-эвакуированная… Но большая часть уехали, как только Смоленск освободили.

Зима 41-го и гнилая картошка

Все знают, особенно немцы, что эта зима была очень морозная. Даже колодцы замерзали. Кур держали дома в подпечке. А мы – дети, и бабушка фактически на печке жили. Зимой 41-го начался голод. Конечно, не такой голод, как в Ленинграде. Картошка была. Но хлеб пекли – пшеничной или ржаной муки не больше 50%. Добавляли чаще всего картошку. Помню – два ведра мама намоет картошки, и мы на терке трем. А она потом добавляет натертую картошку в тесто. И до 50-го года мы не пекли «чистый» хлеб. Только с наполнителем каким-то. Я в 50-м году поехал в Воскресенск в ремесленное поступать – с собой в дорогу взял такой же хлеб наполовину с картошкой.
Голодное время 42-го перешло с 41-го. И мы, и вся Россия запомнили с этого года лепешки из гнилого мороженого картофеля. Овощехранилищ, как сейчас, не было. Картошку хранили в погребах. А какая в погреб не помещалась - в ямах. Обычная яма в земле, засыпанная, сверху – шалашик. И семенную картошку тоже до весны засыпали в ямы. Но в необычно сильные морозы этой зимы картошка в ямах сверху померзла. По весне – погнила. Это и у нас в деревне, и сколько я поездил потом шофером по всей России – спрашивал иной раз – везде так. Эту гнилую картошку терли в крахмал и пекли лепешки.

Банды дезертиров

Новостей мы почти не знали – радио нет, газеты не доходят. Но в 42-м году народ как-то вдохновился. Притерпелись. Но тут появились дезертиры, стали безобразничать. Воровали у крестьян овец.
И вот через три дома от нас жил один дедушка – у него было ружьё. И с ним его взрослый сын – он на фронте не был, а был, видимо, в милиции. Помню, мы раз с мальчишками пришли к ним. А этот сын – Николай Иванович – сидел за столом, патрончики на столе стояли, баночка – с маслом, наверное. И он вот так крутил барабан нагана – мне запомнилось. И потом однажды дезертиры на них может даже специально пошли. Началась стрельба. Дезертиры снаружи, - эти из избы отстреливались. Отбились они.
Председателем сельсовета был пришедший с войны раненный офицер – Михаил Михайлович Абрамов. Дезертиры зажгли его двор. И в огонь заложили видимо, небольшие снаряды или минометные мины. Начало взрываться. Народ сбежался тушить – он разгонял, чтобы не побило осколками. Двор сгорел полностью.
Приехал начальник милиции. Двоих арестовал – видно знал, кого, и где находятся. Привел в сельсовет. А до района ехать километров 15-20 на лошади, дело к вечеру. Он их связал, посадил в угол. Он сидел за столом, на столе лампа керосиновая засвечена… А друзья тех дезертиров через окно его застрелили.
После этого пришла группа к нам в деревню – два милиционера, и еще несколько мужчин. И мой дядя к ним присоединился – он только-только пришел с фронта демобилизованный, был ранен в локоть, рука не разгибалась. Ручной пулемет у них был. Подошли к одному дому. Кто-то им сказал, что дезертиры там. Вызвали из дома девушку, что там жила, и её стариков. Они сказали, что дома больше никого нет. Прошили из пулемета соломенную крышу. Там действительно никого не оказалось. Но после этого о дезертирах у нас ничего не было слышно, и всё баловство прекратилось.

Новая корова

В 42 году получилась интересная вещь. Коровы-то у нас не было, как весной 41-го продали. И пришел к нам Василий Ильич – очень хороший старичок. Он нам много помогал. Лапти нам, да и всей деревне плел. Вся деревня в лаптях ходила. Мне двое лаптей сплел. Как пахать начали – где-то на месяц пары лаптей хватало. На пахоте – в лаптях лучше, чем в сапогах. Земля на каблуки не набивается.
И вот он пришел к нашей матери, говорит: «У тебя овцы есть? Есть! Давай трех ягнят – обменяем в соседней деревне на телочку. Через два года – с коровой будете!»
Спасибо, царствие теперь ему небесное! Ушел с ягнятами, вернулся с телочкой маленькой. Тарёнка её звали. Как мы на неё радовались! Он для нас была – как светлое будущее. А растили её – бегали к ней, со своего стола корочки и всякие очистки таскали. Любовались ею, холили, гладили – она, как кошка к нам ластилась. В 43-м огулялась, в 44-м отелилась, и мы – с молоком.

1943 год

В 43-м жизнь стала немножко улучшаться. Мы немножко подросли – стали матери помогать. Подросли – это мне восемь, младшим – шесть и четыре. Много работы было на личном огороде. 50 соток у нас было. Мы там сеяли рожь, просо, коноплю, сажали картошку, пололи огород, все делали.
Еще в 43 году мы увидели «студебеккеры». Две машины в наш колхоз прислали на уборочную – картошку возить.

Учеба и игры

У нас был сарай для хранения зерна. Всю войну он был пустой, и мы там с ребятней собирались – человек 15-20. И эвакуированные тоже. Играли там, озоровали. Сейчас дети в хоккей играют, а мы луночку выкопаем, и какую-нибудь банку консервную палками в эту лунку загоняем.
В школу пошел – дали один карандаш. Ни бумаги, ни тетради, ни книжки. Десять палочек для счета сам нарезал. Тяжелая учеба была. Мать раз где-то бумаги достала, помню. А так – на газетах писали. Торф сырой, топится плохо, - в варежках писали. Потом, когда стали чернилами писать – чернила замерзали в чернильнице. Непроливайки у нас были. Берёшь её в руку, зажмешь в кулаке, чтобы не замерзла, и пишешь.
Очень любил читать. К шестому классу прочел все книжки в школьной библиотеке, и во всей деревне – у кого были в доме книги, все прочитал.

Военнопленные и 44-й год

В 44-м году мимо Хуторовки газопровод копали «Саратов-Москва». Он до сих пор функционирует. Трубы клали 400 или 500 миллиметров. Работали там пленные прибалтийцы.
Уже взрослым я ездил-путешествовал, и побывал с экскурсиями в бывших концлагерях… В Кременчуге мы получали машины – КРАЗы. И там был мемориал - концлагерь, в котором погибли сто тысяч. Немцы не кормили. Не менее страшный - Саласпилс. Дети там погублены, взрослые… Двое воскресенских через него прошли – Тимофей Васильевич Кочуров – я с ним потом работал. И, говорят, что там же был Лев Аронович Дондыш. Они вернулись живыми. Но я видел стволы деревьев в Саласпилсе, снизу на уровне человеческого роста тоньше, чем вверху. Люди от голода грызли стволы деревьев.
А у нас недалеко от Хуторовки в 44-м году сделали лагерь военнопленных для строительства газопровода. Пригнали в него прибалтийцев. Они начали рыть траншеи, варить и укладывать трубы… Но их пускали гулять. Они приходили в деревню – меняли селедку из своих пайков на картошку и другие продукты. Просто просили покушать. Одного, помню, мама угостила пшенкой с тыквой. Он ещё спрашивал – с чем эта каша. Мама ему объясняла, что вот такая тыква у нас растет. Но дядя мой, и другие, кто вернулся с войны, ругали нас, что мы их кормим. Считали, что они не заслуживают жалости.
44 год – я уже большой, мне девять лет. Уже начал снопы возить. Поднять-то сноп я еще не могу. Мы запрягали лошадей, подъезжали к копне. Женщины нам снопы покладут – полторы копны, вроде бы, нам клали. Подвозим к скирду, здесь опять женщины вилами перекидывают на скирд.
А еще навоз вывозили с конного двора. Запрягаешь пару лошадей в большую тачку. На ней закреплен ящик-короб на оси. Ось – ниже центра тяжести. Женщины накладывают навоз – вывозим в поле. Там качнул короб, освободил путы фиксирующие. Короб поворачивается – навоз вывалился. Короб и пустой тяжелый – одному мальчишке не поднять. А то и вдвоем не поднимали. Возвращаемся – он по земле скребет. Такая работа была у мальчишек 9-10 лет.

Табак

Табаку очень много тогда сажали – табак нужен был. Отливали его, когда всходил – бочками возили воду. Только посадят – два раза в день надо поливать. Вырастет – собирали потом, сушили под потолком… Мать листву обирала, потом коренюшки резала, в ступе толкла. Через решето высевала пыль, перемешивала с мятой листвой, и мешка два-три этой махорки сдавала государству. И на станцию ходила – продавала стаканами. Махорку носила туда и семечки. А на Куйбышев санитарные поезда шли. Поезд останавливается, выходит медсестра, спрашивает: «Сколько в мешочке?» - «10 стаканов». Берет мешочек, уносит в вагон, там высыпает и возвращает мешочек и деньги – 100 рублей.

Сорок пятый и другие годы

45,46,47 годы – голод страшный. 46 год неурожайный. Картошка не уродилась. Хлеба тоже мало. Картошки нет – мать лебеду в хлеб подмешивала. Я раз наелся этой лебеды. Меня рвало этой зеленью… А отцу… мать снимала с потолка старые овечьи шкуры, опаливала их, резала мелко, как лапшу – там на коже ещё какие-то жирочки остаются – варила долго-долго в русской печке ему суп. И нам это не давала – только ему, потому что ему далеко ходить на работу. Но картошки все-таки немного было. И она нас спасала. В мундирчиках мать сварит – это второе. А воду, в которой эта картошка сварена – не выливает. Пару картофелин разомнет в ней, сметанки добавит – это супчик… Я до сих пор это люблю и иногда себе делаю.

Про одежду

Всю войну и после войны мы ходили в домотканой одежде. Растили коноплю, косили, трепали, сучили из неё нитки. Заносили в дом станок специальный, устанавливали на всю комнату. И ткали холстину - такая полоса ткани сантиметров 60 шириной. Из этого холста шили одежду. В ней и ходили. Купить готовую одежду было негде и не на что.
Осенью 45-го, помню, мать с отцом съездили в Моршанск, привезли мне обнову – резиновые сапоги. Взяли последнюю пару – оба на правую ногу. Такие, почему-то, остались в магазине, других не оказалось. Носил и радовался.

Без нытья и роптания!

И обязательно скажу – на протяжении всей войны, несмотря на голод, тяжелый труд, невероятно трудную жизнь, роптания у населения не было. Говорили только: «Когда этого фашиста убьют! Когда он там подохнет!» А жаловаться или обижаться на Советскую власть, на жизнь – такого не было. И воровства не было. Мать работала на току круглый год – за все время только раз пшеницы в кармане принесла – нам кашу сварить. Ну, тут не только сознательность, но и контроль. За килограмм зерна можно было получить три года. Сосед наш приехал с войны раненый – назначили бригадиром. Они втроем украли по шесть мешков – получили по семь лет.

Как уехал из деревни

А как я оказался в Воскресенске – кто-то из наших разнюхал про Воскресенское ремесленное училище. И с 1947 года наши ребята начали уезжать сюда. У нас в деревне ни надеть, ни обуть ничего нет. А они приезжают на каникулы в суконной форме, сатиновая рубашка голубенькая, в полуботиночках, рассказывают, как в городе в кино ходят!..
В 50-м году и я решил уехать в Воскресенск. Пришел к председателю колхоза за справкой, что отпускает. А он не дает! Но там оказался прежний председатель – Михаил Михайлович. Он этому говорит: «Твой сын уже закончил там ремесленное. Что же ты – своего отпустил, а этого не отпускаешь?»
Так в 1950 году я поступил в Воскресенское ремесленное училище.
А, как мы туда в лаптях приехали, как учился и работал потом в кислоте, как ушел в армию и служил под Ленинградом и что там узнал про бои и про блокаду, как работал всю жизнь шофёром – потом расскажу.

121

Уважаемый президент! Вот уже много лет подряд вы поздравляете меня с Новым годом и новым счастьем. Однако ни разу за эти годы никакого нового счастья до меня не доходило. Судя по тому, что мы видим, оно где-то цепляется за ветви вашей замечательной во всех отношениях вертикали власти. Скажите, где я могу получить обещанное мне, но не дошедшее до адресата счастья?

122

При советской власти в Одессе жил один потомственный ювелир — Хаим Осипович Ермолицкий. Когда он решил эмигрировать, КГБ установило за ним круглосуточную слежку. Комитетчики не сомневались, что он попытается вывезти свои бриллианты. Увидев, что он купил на толкучке две пары обуви на толстой подошве, они поняли, что он хочет спрятать драгоценности в них.

И они оказались правы. Дома Хаим задернул занавески на окнах, взял дрель, просверлил в подошвах отверстия и всыпал в них камни. А дырки аккуратно заклеил. Потом надел туфли и походил по комнате. Бриллианты издавали такой страшный скрип, что от ужаса старик вспотел.

Но поскольку никаких других планов их вывоза у него не было, он махнул рукой и сказал: «Будь что будет!» Бриллиантов у него, в принципе, было не очень много, поэтому хватило одной пары обуви. А вторую он подарил своему племяннику Мише.

В назначенный день Хаим отправился на морской вокзал. Пароход на Хайфу отходил оттуда. Миша поехал провожать его. В машине Хаим страшно разнервничался.

— Миша, знаешь что? — сказал он племяннику. — Мне — 80 лет. Зачем мне эти сокровища? Я хочу поцеловать Святую землю и спокойно умереть. А тебе они еще пригодятся.

После этого он поменялся с Мишей обувью. На вокзале Хаима сразу же направили к таможенникам, которые уже были предупреждены. Они вежливо попросили его разуться и разобрали его новые туфли на составные части. Они были так уверены, что отправят этого афериста не в Израиль, а в полностью противоположную сторону, что даже расстроились.

Тогда они позвонили куда надо и говорят: в туфлях ничего нет, что делать? Им отвечают: потрошите чемодан, пиджак, штаны, если есть кепка, потрошите кепку. Они так и сделали — ничего! Снова звонят куда надо, те: выворачивайте его наизнанку, невозможно, чтобы не было!

Таможенники, недолго думая, отвезли несчастного в больницу, где ему промыли желудок, заставили выпить литр контрастной жидкости, сделали рентген и снова ничего не нашли. На этот раз уже те говорят: трудно поверить, но, видимо, мы таки ошиблись, извините за беспокойство.

Тогда эти таможенники умыли руки с мылом и разошлись по домам. А на следующую смену заступила новая группа таможенников, в которую входила младший лейтенант Татьяна Николаевна Луговская.

Это была простая советская женщина 55 лет, которая в силу обстоятельств личной и трудовой жизни находилась в довольно-таки депрессивном состоянии духа. Причин для этого было — хоть отбавляй. Как раз в тот день ее кошка родила шестерых котят, и раздать их не удалось. Ни одного. Раньше брали, а сейчас говорят самим жрать нечего.

Тогда она с тяжелым сердцем налила полведра воды и утопила их. А кошка все норовила заглянуть в ведро, чтобы выяснить, что хозяйка делает с ее детенышами. При этом мяукала таким диким голосом, что это мяуканье стояло в ушах у Татьяны Николаевны все время, пока она ехала на службу.

За своим обычным делом Татьяна Николаевна надеялась отвлечься от пережитого, но не тут-то было. В кабинете ее ждал Ермолицкий. На старике, как говорится, не было лица. А если точнее, то на нем вообще ничего не было, кроме синих ситцевых трусов и частично белой майки.

— Это кто? — спросила она.

— Та застрял тут один, — объяснили ей небрежно.

Татьяна Николаевна подошла к старику, посмотрела его документы и спросила:

— Хаим Осипович, у вас есть, что надеть на себя?

— У меня есть желание умереть и не видеть этого кошмара, — ответил Хаим Осипович.

— Вас кто-то провожает? — спросила таможенница.

— Племянник, — сказал старик и слабо махнул в направлении двери, через которую он вошел в это чистилище.

Тогда Татьяна Николаевна вышла в зал, где толпились провожающие, и спросила — есть ли среди них племянник Хаима Осиповича Ермолицкого.

— Есть! — тут же нашелся тот.

— Молодой человек, — сказала Татьяна Николаевна. — По независящим от меня причинам костюм и обувь, в которых Хаим Осипович собирался ехать на свою историческую родину, пришли в негодность. Но вы не волнуйтесь, сам Хаим Осипович почти в полном прядке. Ему просто надо переодеться перед отъездом.

— Я могу только снять с себя, — предложил племянник.

— А сами пойдете домой в трусах и майке?

— Послушайте, в Одессе пешеход в трусах и майке — нормальное явление, — нашелся племянник. — Может, он с пляжа возвращается, а может, вышел мусор выбросить. Но появиться в таком виде за границей таки неловко. Зарубежная пресса может это неправильно истолковать. Вы меня понимаете?

— Ну, давайте, что там на вас есть, — вздохнула Татьяна Николаевна, и через пять минут Хаим Осипович надел на себя джинсы своего племянника, его футболку «Адидас» с тремя красными полосками на плечах и совершенно новые туфли, где лежали все сбережения его жизни.

— Как вы себя чувствуете? — спросила младший лейтенант Луговская.

— Лучше, — лаконично ответил Хаим Осипович и пошел к трапу.

Вадим Ярмолинец

124

Была раньше такая страна — ГДР. В ГДР жили немцы. А у немцев есть привычка пить много кофе. И эта привычка доставляла немало головной боли руководству ГДР. Ведь в ГДР кофе не растёт. Конечно, Бразилия или Колумбия продадут вам сколько угодно кофе, но — за валюту. А валюты в ГДР хронически не хватало. Руководство ГДР и так старалось закупать самый дешёвый и низкокачественный кофе, поэтому хороший кофе в ГДР можно было купить только в магазинах «Интершоп» за валюту (а откуда валюта у простых граждан ГДР?), либо его можно было получить в посылке от родственников в ФРГ (такие посылки обеспечивали 1/5 всего потребляемого в ГДР кофе).

В 1976 году произошло резкое повышение мировых цен на кофе. Руководители ГДР подумали и решили тогда вместо обычного молотого кофе продавать людям «микс» — 50% кофе, 50% заменителей. Но жители ГДР обиделись и просто не стали покупать этот «микс». Руководству пришлось отменять это решение, что в целом нанесло большой удар по престижу власти.

Как же решать эту кофейную проблему? Надо завести свои собственные кофейные плантации! Но где? Во Вьетнаме!

В 1980 году ГДР подписала с Вьетнамом соглашение о совместном производстве кофе — Вьетнам предоставляет землю (целых 8600 га) и грубую рабочую силу, а ГДР поставляет оборудование, специалистов и деньги на обустройство всего этого дела. А урожай — пополам. Поскольку с экономикой в социалистическом Вьетнаме всё было очень грустно, то вьетнамцы охотно согласились на создание такого предприятия.

Но кофейное дерево растёт от посадки до первого урожая целых 8 лет. Когда пришло время пить кофе, ГДР уже не стало. А руководству объединённой Германии собственные кофейные плантации в далёком Вьетнаме были ни к чему. В общем, немцы передали все дела вьетнамцам и отбыли на родину.

Но тут вьетнамцам повезло — в 1994 году США отменили эмбарго на торговлю с Вьетнамом. Вьетнамцы повезли свой кофе в США — и американцам этот кофе очень понравился. Очень скоро Вьетнам стал вторым (после Бразилии) поставщиком кофе на мировой рынок. Такая вот история успеха.

Кстати, руководство ГДР планировало ещё создать собственные банановые плантации в Мозамбике — но этот план кончился ничем, поскольку в Мозамбике началась гражданская война.

125

Ходили на шашлыки к товарищу, что живёт в своём доме, в Зареке. Зарека это у нас в Тюмени большой массив частного сектора у реки. И вообще довольно ёмкое для горожан понятие, ещё с молодости в этот райончик старались не попадать.
Кроме нас были ещё два его кореша с жёнами, тоже зареченские. Оба дружно и активно употребляющие, хоть и таксёрят в яндексе. Один, правда, сейчас лишенец, поэтому пока как бы в отпуске, другую работу он не рассматривает в принципе.
Не отставали и их супруги, тоже похожие как сёстры. В шёлковых платьях-шторах и с жемчугами а ля Вера Холодная, обе шумные и горластые, они как будто телепортировались из девяностых.
К счастью, поставив нам закуски, они сразу ушли в дом пить шампанское и смотреть телевизор, где, судя по их крикам "да, целуй же, падла!" явно шла какая-то мелодрама.
А я больше часа слушал дорожные истории таксистов про их блистательные любовные виктории и позорные поражения мерзких автоврагов. Ко второй бутылке пошли разговоры за понятия, оба водилы по молодости немного посидели за какую-то мелочь типа хулиганки, чего вполне хватало, чтобы гнусаво и с надрывом заявлять - "человеком надо оставаться!".
И не то чтоб это как-то коробило или я привык на шашлыках цитировать Ницше под Стравинского, но что-то слегка от всего этого стал подуставать.
А тут и сосед Виталин подоспел, тоже тот ещё рецидивист, как выяснилось. Пару листов профнастила себе на крышу с работы спёр, вот и присел на годик, с месяц как освободился.
Принёс с собой гитару, намахнул для порядка и запел. Пел, кстати говоря, неплохо, но сугубо своё, выстраданное - люблю тюрьму, как герасим муму, мусора, фраера, севера, et cetera... И стопку водки между куплетами, и мизинец наотлёт, и снова шансон с матюками, как вдруг:

Я не знаю зачем и кому это нужно
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой.
Только так беспощадно, так зло и ненужно..

И мы как-то разом затихли, и жёны наши все вышли, и тоже молчат, слушают, и солнце уже садится, и Вертинский летит над всеми нами, над Зарекой, над домами с ворованным крышами, над всем-всем нашим лучшим на земле городом.
И я ловлю себя на том, что сижу и глупо, не к песне, улыбаюсь. Но это словно неожиданный подарок. И всё вокруг уже нравится, и шашлыки вкусные и люди симпатичные. Простые люди, каждый день живущие своими нехитрыми заботами. Тот самый глубинный народ, от которого в равной степени страшно далеки, как и нынешние толстожопые власти, так и наша вечнообиженная интеллигенция.
И ещё сто лет пройдёт, и Нью-Йорк уже давно смоет, может и Москву эту вашу сволочную затопит, а песня в народе останется, как и другие, что он себе выберет, а всякая дрянь от него со временем отвалится, отпадёт, осыплется.

127

КАК Я ХОДИЛ НА НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ МИТИНГ

Оказался я три недели назад в Москве. Весь интернет пестрил приглашениями на несанкционированный митинг 3 августа про Мосгордуму. Ну а чего, приглашают, так я и схожу, все равно делать в субботу особо нечего. Сразу скажу, что на уже санкционированный митинг 10 числа на площадь Сахарова не ходил.
Зачем поперся - интересно было, а кто это туда ходит и с какой целью. Ну, потусить там может кому надо, или гордость свою показать, или выразить желания и мысли искренние.
К первым рядам близко не подходил, полицию только издалека видел, все время настороженно держа в поле зрения минимум два ближайших закоулка, а в потных ладошках раскрытый паспорт в обложке с серпом и молотом.
Кто был вокруг меня, с кем перебросились по паре фраз:
примерно поровну - молодежи лет 15-30, столько же народу лет по 30-45, столько же «внекатегорийного» люда и ещё четверть организаторов-координаторов и людей, ими нанятых для помощи - плакатики там раздать, транспаранты, речевки запустить, подбодрить улыбкой широкой.
Молодёжь - девушек немного больше, чем парней. Эти не скрывали, что пришли за хайпом и тусовкой, адреналин хлещет, все взбудоражены, многие почти истеричны, набор штампов «дайте нам», «а пусть они...», «мы хотим...», «не нада баяться» и прочие вечные студенческо-молодежные претензии троечников к власти.
Средний возраст - здесь ощутимо больше мужчин. Причём если женщины почти все взбудоражены, немного суетливы и все время кому-то что-то горячечно доказывают, то мужчины поспокойнее, такого либерально-ботанического вида, многие с бородками, очками и субтильными плечиками, излучают всёпонимание, как бы мудрость и полное осознание своего героизма и даже где-то самопожертвования.
Внекатегорийные - это всякие явно психически нездоровые, но социально не опасные, молчаливые все почему-то; скромные негро-арабо-оченьсреднеазиаты; много озирающихся явно приезжих «мы только на один день за колбасой»; видел две пары гуляющих с колясками с годовалыми детьми, радостно-тревожно стреляющих глазками по сторонам.
Организаторов-координаторов много, часть стоит на одном месте, раздавая плакатики-листовки-флажки; часть перемещается вместе с окружающими, в нужный момент начиная скандировать всем для примера и, когда речевки не подхватываются, широко улыбаются и радостно кричат «мы вместе»; часть быстрым шагом обегает вверенный сектор, излучая деловитость, занятость и искреннюю веру в общее дело - бля, ещё бы портфель потертый подмышку, и вылитый главный агроном на колхозной демонстрации перед районным начальством.
В массе своей - мы против, уходи-приходи, дайте нам, мы хотим...
Нормальные такие требования, все по понятиям - «мы хотим», «дайте нам» и «вы нам должны»

Ностальгически вспомнилось...
В начале 90-х годов сидели в какой-то компании, обедали. Одна тетка и говорит, что началась приватизация магазинов «Гастроном», а она - как раз директор одного «Гастронома». Хотят они коллективом выкупить магазин на себя, но ничего не понимают и боятся; тем более, что уже какие-то братки к ней с этой темой начали серьезно подъезжать.
Я радостный такой побежал к генеральному директору кампании, в которой тогда работал. С восторгом рассказываю, какая крутая тема, как все здорово будет и интересно.
Он добродушно смотрит на меня и спрашивает: «А на хрена нам розница? Мы же оптовики: склады и базы, состав туда, состав сюда, ну, ещё фуры-длинномеры к нам из Москвы за Нестле и Киндером приходят. Зачем нам магазин??»
«А чтоб было!»,- ничтоже сумняшеся отвечаю я.
Уж не знаю, сразу-ли шеф выстроил какую-то цепочку, или просто в очередной раз проинтуичил, но дал мне добро.
Стал я директором по коммерции этого Гастронома, упаковал его для приватизации, провели торги, выиграли - 15% фирме и 85% - коллективу. Коллектив не заплатил ни копейки, все внесла фирма, потом потихоньку с зарплаты вычитали как беспроцентный кредит, а большинство вообще просто своими ваучерами рассчиталось. (Примерно за 8-10 лет практически все сотрудники продали постепенно свои доли, получая в 10-20-30 раз больше когда-то вложенного, инфляция и рост цен способствовали им).
Так вот, был в том Гастрономе отдел кулинарии вместе с модными тогда баром - огромная кофемашина, первобытная микроволновка для горячих бутербродов, и водка в разлив. Наверное, ещё что-то было, не помню уже.
Через месяц после приватизации приходит ко мне бармен из кулинарии, молодой мужик, и жалуется, что пришли к нему братки и требуют от него платить им за «крышу».
Я раздухарился, «это наша корова и мы ее доим», «кто там со свиным рылом в калашный ряд...»??
На следующий день он зовёт меня в бар, там сидит мужчина средних лет и среднего телосложения, и очень спокойно, размерено и без мата, слегка доброжелательно улыбаясь, говорит мне примерно следующее.
«Бармен твой - вор, ворует у тебя, а если вор - должен платить в общак. Если он с тобой делится - то и ты вор, и тем более вы должны платить. Если он, воруя у тебя, с тобой не делится, а ты за него сейчас вписываешься, то ты - лох».

Посидел я немного; подумал, что по отчетам в баре на одну банку кофе уходит пять килограмм сахара, да за вечер якобы только 2-3 бутылки водки выпивается посетителями...и уволил нахрен бармена, а отдел закрыл, переделал в булошную.

Кто прошёл 90-е в коммерции, неважно, большой или малой, и остался жив, очень хорошо знают, что существуют две системы координат, два варианта жизни: ты живёшь либо по законам, либо по понятиям.
Если ты живёшь по законам, и это не только соблюдение уголовного кодекса и уплата налогов, то можешь расчитывать на помощь и поддержку государства. Если живёшь по понятиям - тогда это к браткам по всем вопросам.
А если ты «внутри себя и своей семьи» живёшь по понятиям и так же по понятиям относишься к власти; но от государства к себе все требуешь по закону, то не удивляйся, если государство как-нибудь по закону переебёт тебя по спине палкой.

К чему столь долго?
Вот некие люди решили избраться в Мосгордуму. Это хорошо, активная позиция, желание работать.
Но, по закону, надо собрать сколько-то подписей, а не нарисовать их, причём даже за мертвых ухитрились расписаться.
Подписи не собраны, и по закону в регистрации активистам отказано, и что делают активисты? Правильно, - выходят на митинг с криками «пошто нас не пустили? Трэба пустить!».
При этом, снова по закону, и на митинг надо получить разрешение, иначе, если каждый будет митинговать где и когда хочет, я на работу не то что на машине, на самокате не проеду, и детей моих толпа задавить может.
Но нет, регистрироваться на выборы и ходить на митинги мы хотим по понятиям, как и когда считаем нужным, «всех зарегистрировать и всё разрешить - мы имеем на это право!», а от государства требуем, чтобы оно с нас пылинки сдувало «по закону».

Огорчу, уж извините, всех, кто думает, что он самый умный и будет жить по понятиям, при этом требуя и получая с государства себе ништяков по закону.
Так не бывает.
А если и было когда-то в истории, то заканчивалось быстро и больно.

128

— В очень тяжёлых условиях, сложившихся под воздействием санкций наших партнёров в отношении к России, наше государство должно быть, как никогда, рентабельным. Поэтому я настоятельно предлагаю повысить пенсионный возраст до 70 лет особям мужского пола и до 65 лет женского пола, чтобы снизить численность иждивенцев, являющихся нерентабельным населением.
— А как же дети?
— Как до меня уже было сказано представителем власти: «Государство не просило вас рожать!»
— Стоп-стоп-стоп!!! А вы точно министр труда и социальной защиты Российской Федерации ?!

129

#39 05/08/2019 - 00:21. Автор: вал000 Евгений Миронов пришел поздравить Гердта с 80-летием. Присел на кровать, разговаривают. Вдруг Гердт встрепенулся: - Да! Женя, знаешь - меня сегодня орденом наградили! Гордость за получение цацки была такой неожиданной в устах Зиновия Ефимовича, что Миронов немного растерялся. - Да, - весомо сказал Гердт, - я - орденоносец! И, с места в карьер: - Таня, Катя! Где мой орден? Давайте его сюда! Пришла Татьяна Александровна: - Зямочка, зачем тебе орден? А Гердт - в крик: - Дайте мне мой орден! Что я лежу, как мудак, без ордена! Нашли орден. Гердт положил его на халат, полежал так немного и сказал: - Вот, Женя. « За заслуги перед Отечеством третьей степени». Помолчал и добавил: - То ли заслуги мои третьей степени, то ли Отечество... ++++++++++++++++++++++Врать разучились....80 лет Гердту исполнилось в 1996. Миронов умер в 1987. Пришел с того света? Да и вряд ли Зиновий Ефимович, воевавший с гитлеровцами мог говорить подобное о Родине. +++++++ Вам лишь бы чванливую родину защищать, прикрываясь именем фронтовика, который, кстати, по воспоминаниям современников, относился к ней далеко не восторжено, поскольку воевал он за свободу с фашистами, а не за интересы клики, монополизировавшей народный подвиг для пропаганды собственной власти. Во-первых, случай этот рассказан самим Мироновым. Вот только не Андреем, а Евгением, прекрасным актером, здравствующим, слава богу, и поныне. Во-вторых, именно имя Евгения и указано в тексте. Читать надо внимательно, а не разбрасываться обвинениями во лжи, господа Соловьевы-Киселевы!

130

Из обсуждения псевдо-антиквариата:

В бытность свою купил в охотничьем магазине старое поганенькое ружье, стоило оно 1000 руб (около 30 баксов), гнилое было, побитое, аж 62 года выпуска. Купил от нечего делать, была лишняя лицензия. Потом товарищ вписался в оружейную тему, а жена у него конь с яйцами, была категорически против трат, и я решил подарить ему это ружье и задумал маленький прикол.
Пошёл к гравировщику и заказал загравировать отличную надпись "Дорогому тов Какому-то от Генерального секретаря ЦК КПСС Л.И.Брежнева"

Друг был в шоке, прижимал подарок к груди и был счастлив донельзя. Он, конечно не задумался что дата 62 год а Брежнев пришел к власти в 64 году Да и вообще не задумался как может такая надпись появиться на ширпотребовской железяке, ухезанной до неприличного состояния. Каждому гостю он показывал эту надпись и гордо поднимал корявый палец! Потом забылся и даже мне показал её

Самое интересное , что через несколько лет он впарил этот ржавый хлам за 1000 долларов и покупатель был точно также счастлив и думал что выгодно приобрел . Я вот думаю что теперь можно его найти уже за несколько тысяч долларов.

131

Россия - это страна, где патриоты с двойным и тройным гражданством, дети которых были на Родине последний раз не менее 10 лет назад, объявляют пятой колонной и агентами госдепа тех, кто прожив всю жизнь в Москве, хочет выбрать в городские власти тех, кого хочет.

132

Из жизни олигархов.
Жил-был один олигарх. Регионального значения. Имя татарское, происхождение советское. Владел комбинатом. На комбинат пришёл после института, начинал с участка, потом цех, параллельно — заочная аспирантура. К началу приватизации был главным технологом и доктором наук. Борьба за комбинат велась нешуточная, а победил он — остался только один. Кто-то скажет, что олигарх наш оказался самым хитрым, везучим и беспринципным, а кто-то что самым умным, смелым и энергичным. Получив комбинат, наш герой тут же все акции заложил, набрал кредитов, внешних и внутренних, и закупил лучшее на тот момент оборудование. Внутренний кредит — это когда рабочим полгода зарплату не платят.
Сложное было время. Олигарх день и ночь на комбинате. За ворота выходит только митинги убалтывать. Женщины на городской площади соберутся и кричат, что детей кормить нечем. Олигарх к ним пешком идет (машину сожгли вчера) и обещает, что всё наладится. Верьте мне, говорит. Женщины верят. Олигарх обратно в цех, новую линию испытывать. А чтобы голодных обмороков не было, на проходной пекарню поставил. Каждому по булке, семейным по две.
Линию, однако, запустили. Пошла продукция, мирового уровня, в России никому неизвестная.
Олигарх на выставках и ярмарках, семинарах и встречах, то лекции читает, то перед нужными людьми выплясывает. Кого убедит в качестве, кому откат посулит. Одни скажут — повезло, другие — заранее всё продумал, как бы то ни было рынок потихоньку стал привыкать, а потом взял да и привык.
Прошло лет десять, может больше. Комбинат вовсю работает. В цехах чисто, на всех красивая униформа. Половина продукции идёт на экспорт. Зарплата высокая, на инженерные должности — конкурс. Городок вокруг комбината новыми домами блестит и ровными дорогами гордится. Если ночью снегопад — к семи утра убрано. Школа, больница, детский сад, бассейн, — всё имеется в лучшем виде. Вот только вместо церкви наш герой мечеть построил, но это к делу не относится.
Олигарх всякий рабочий день на комбинате. Но больше восьми часов теперь не задерживается. В наступившем благополучии позволил себе хобби — горнолыжный спорт.
— Недопустимо, что бы наша великая страна так сильно отставала в слаломе! — заявил с трибуны. Может и лукавил, но склоны оборудовал, трамплин соорудил, базу построил, спортивную школу открыл, детей набрал, из Австрии лучших тренеров выписал. По выходным теперь весь город на горных лыжах катается, кроме самого олигарха, тот сколько не пытался, так и не смог научиться.
Назревал юбилей — 60 лет. Городские власти, как и положено, ходатайствовали наверх о присвоению олигарху ордена. А в ответ — ничего. Все насторожились. И не зря. Позвонили олигарху из самой-пресамой администрации. Ждите, говорят, делегацию.
Приехали двое. Один вежливый, другой с ноутбуком, на стол перед собой поставил, смотрит туда и молчит. А Вежливый вовсю комбинат расхваливает, вкупе с руководством. Потом заявляет:
— Есть замечательная новость! Наша Госкорпорация согласна купить двадцать процентов акций вашего комбината.
— Но я не собирался ничего продавать, — удивился олигарх.
— Но вы же хотите орден? — спрашивает Вежливый.
— Нет, — искренне отвечает наш герой.
— А крупные госзаказы? А льготные кредиты? А чтоб никто не беспокоил? Вы же понимаете, какая мы организация, вам же звонили. И потом, мы не просто так, мы вам деньги заплатим.
Задумался олигарх. Сумма, которую назвали, это так, приличия соблюсти. А вот крупные госзаказы — дело хорошее. Китайцы ведь на пятки наступают. Да и ссориться с этими ребятами не хочется. Согласился. Продал двадцать процентов акций.
Прошел год, может два. Комбинат работает, Госкорпорация дивиденды получает. И вдруг опять звонок, и опять делегация. Побольше, на это раз. Снова Вежливый, с ноутбуками теперь двое, один за столом, другой в отдалении, видимо, на тот случай, если у первого ноутбук поломается. И ещё некто незаметный, даже и не вспомнишь потом, был ли он на переговорах или нет.
— А где госзаказы обещанные? — начал разговор олигарх.
— Напрасно вы по этому поводу волнуетесь. У нас есть замечательная новость, — отвечает ему Вежливый. — Наша Госкорпорация готова приобрести все акции вашего комбината!
— А что же тут замечательного? — опешил олигарх.
— Видите ли, общий результат деятельности нашей корпорации не достаточно высок. Но приобретя такое перспективное предприятие как ваше, мы существенно повысим общую эффективность и это замечательно! И, опять же, мы вам заплатим хорошие деньги, а не как в прошлый раз. У нас прямой доступ к бюджетным деньгам сейчас, так что цена вам обязательно понравится!
— Не понравится, — мрачно отозвался наш герой. — Никакая не понравится. Тут всё мною выстроено и выстрадано, и о продаже речи быть не может.
— Это ваше право, — почти участливо продолжил Вежливый. — Но отрасль вашу мы считаем крайне важной. Поэтому, если вы откажетесь, то мы построим комбинат такого же профиля, только больше в два раза и в трёх километрах от вас. Смета, кстати, предварительно одобрена, проект составлен. Толик, покажи проект.
Молчун Толик повернул ноутбук экраном к олигарху. На экране было написано "Проект".
Помчался наш герой в Москву, связи поднимать. Дошёл до министра. И все как один советуют ему продавать, и министр тоже. Ну что тебе всю жизнь на работу ходить? Возьми деньги, хорошие же деньги дают. Можешь на них в самой Австрии горнолыжный курорт купить. Хотя мы это не одобряем.
А пока олигарх связи поднимал, на комбинате проверки начались. Первая, вторая, третья. На таможне экспортный груз задержали, контракт сорвался. На седьмой проверке олигарх сдался.
Собрал коллектив, простился и ушёл. Вместе с ним почти все замы ушли, кто в большие города поехал, к детям поближе, кто просто на пенсию. А директор по сбыту и вовсе в лесники подался. Всю жизнь, говорит, мечтал, людей ненавижу.
Прошло года два, может больше. Олигарх по горнолыжным местам путешествует, спортсменов своих поддерживает. Иногда на водах отдыхает. Тут бы журналист написал, что душа нашего героя по-прежнему болела за родной завод. Это прием такой, журналист пытается представить себя на месте миллиардера и догадаться, о чём тот думает. Но чтобы понять миллиардера, надо иметь хотя бы один миллиард. Так что, может болела душа, а может и нет.
Тем временем, внучка олигарха выигрывает чемпионат страны по слалому. Дедушка счастлив. Однако после награждения, очень настойчиво, так что не откажешься, заманивают его на разговор. И снова — Вежливый, двое с ноутбуками и Незаметный. Те же самые. А может и другие, просто типажные.
— А сейчас вам что от меня надо? — спрашивает их олигарх. — Акции я вам продал, с полученных денег все налоги уплатит. Зачем праздновать мешаете?
— Так есть же замечательная новость! — восклицает Вежливый. — Видите ли, эффективность работы нашей корпорации, признаться, растет медленнее, чем хотелось. После вашего ухода комбинат практически перестал выплачивать дивиденды. Хотя мы туда направляем лучших специалистов, квалифицированных топ-менеджеров. И как только они начинают сильно воровать сразу меняем на других, не хуже. Но результаты, увы, не радуют. Вот, к примеру, экспортная выручка упала на тридцать семь процентов.
— На сорок шесть, — поправил олигарх.
— Тем более, — продолжил Вежливый. — А тут еще, как назло, комплектующие попались некачественные...
— Что значит "попались"? — зло перебил его олигарх. — Все комплектующие комбинат нынче только от вашей Госкоропарции получает, причем втридорога.
— Вот именно! И наша Госкорпорация предлагает вам возглавить комбинат. Так сказать, вновь. Сумму в контракт сами впишите, прочие условия обговорим наилучшим для вас образом. И вместе с контрактом вы получаете право на выкуп двадцати процентов акций! Согласитесь, замечательное предложение! Подождите, не спешите уходить, мы же разговариваем. Это ведь ваш комбинат, ваши сотрудники, вы же не бросите их в такой трудный момент, вы же им обещали.
На этих словах олигарх побагровел, потом подышал, вспомнил внучку и начал говорить уже вполне ровным голосом.
— Значит так. Я ушёл и ушёл навсегда. Что я людям обещал — всё выполнил. Больше ничего обещать не буду. И вас видеть не хочу. Прощайте.
— А вот торопится не надо, уважаемый, — вдруг вступил в разговор Незаметный, — Мы ведь эти годы даром времени не теряли. Все документы на комбинате ревизовали, все ваши схемы и схемочки вычислили. Вот, к примеру, за неделю до вашего ухода больница новое оборудование получила, импортное. А оплачивалось это оборудование с оффшорной компании. А как деньги на оффшор попали? Рассказать? Так что присядите вы года на два с компенсацией ущерба, нанесенного родной стране, в размере всех ваших оставшихся денег. Или вернетесь в директорское кресло. Вам решать, куда присесть.
— Да тут и решать нечего, — снова вступил в разговор Вежливый. — Вы же умный человек. И, кстати, орден получите. Толик, покажи орден.
Толик повернул ноутбук и олигарх увидел орден.
А дальше будет то, что никто не любит — открытый финал. Пусть каждый сам решает, чем могла эта история закончится. Можно даже поставить себя на место нашего героя и обо всем догадаться, если, конечно, у вас есть хотя бы один миллиард. Это всё я не из вредности, просто не знаю чем закончилось, и никто не знает.
Были слухи про какую срочную операции в Австрии, и что загранпаспорт вдруг оказался просроченным. Но это если из Шереметьева улетать, а если по дороге в Калининград из поезда выпасть, то может не такой уж и просроченный. Правда ещё говорили, что операция та совсем плохо закончилась.
Комбинат же работает. Но конкурса на инженерные должности больше нет, есть только в отдел снабжения и негласный.
А вот что интересно. В Дубае, где жара несусветная, построили горнолыжный курорт! На открытие сам шейх присутствовал, ленточку перерезал. А мужичок, который ножницы подавал, ну прямо вылитый наш олигарх. Хотя я издалека смотрел, мог и ошибиться, да точно ошибся, померещилось.

133

История от бывшего начальника РОВД, теперь уже пенсионера, поведанная мне уже достаточно давно и у них это уже рассказывалась как легенда, поэтому если ранее, что-то подобное слышали или читали - не обессудьте.

Время действия где-то 70-е, 80-е года прошлого века. Крупный сибирский город. Вызывает самый главный генерал областного УВД, начальника уголовного розыска. Есть информация, полученная от такого же генерала соседней области, что таким-то поездом и вагоном, прибывает к нам в город знаменитая легенда криминального мира, вор-рецидивист, самой высокой квалификации из карманников - щипач, вернее "марвихер" так называемый. Поясню, это карманники не использующие никаких подручных средств, типа ширм (ширмач - букет или, например, перекинутый через руку плащ), режущего инструмента - типа кусочков лезвия или "писек" (остро заточенные монеты), только гениальные, чуткие пальчики, артистизм, ловкость и воровская удача.
У нашего вора вроде как гастрольный тур по крупным городам. Но со слов того генерала соседней области, у них он не "работал".

- Брешет, поди старый мерин... Наверное, взять не смогли... - генерал хихикнул, но тут же посерьезнел и хлопнул громко ладонью по столу. - А мы обязаны! Взять четко "на кармане", на кону наша честь и профессионализм. И чтобы чисто! Никакого жегловства и со всей юридически правильной доказательной базой. Утрем всем нос! Его уже пятнадцать лет посадить не могут, а мы должны! Докладывать лично мне и сразу здесь пиши мне заявку на любые дополнительные потребности (наружное наблюдение, транспорт, опергруппы) - я подпишу. Всё понятно?
- Так точно, товарищ генерал!
- Работаем...

Задача на самом деле сложная, но работали действительно профессионально, и "встретили" с поезда, и несколько высококлассных "топтунов" довели до какой-то блат-хаты, дежурило несколько опергрупп на неприметных автомобилях, с постоянными докладами наверх.

На следующий день вор - опрятно, но неброско одетый, сухонький мужчина, достаточно уже в годах, вышел из квартиры весьма поздно, погулял не торопясь по центру города, пообедал в ресторане, где оскоромился только одной рюмкой коньяка. Пасем плотно, никуда не денется.
Наконец сел в полупустой автобус, идущий куда-то на рабочую окраину. Сообразили сами, без подсказки сверху, сейчас "щипать" не будет, дождется часа пик.
Вышел на остановке недалеко от проходной крупного завода, похоже вот оно! Сегодня, как раз день аванса. Внимание!

А крепкий старикашка перешел дорогу по светофору на противоположную остановку, покрутился некоторое время поодаль, зашел в гастроном, попил томатного сока в вино-водочном отделе, снова вышел... Пропустил с десяток маршрутов и вдруг решительно двинулся к толпе у подъехавшего троллейбуса, похоже наметил жертву.

В троллейбусе традиционная давка в это время, отследить что-нибудь практически невозможно, но известно было, что вор, действует только в одиночку, поэтому решили брать на выходе. Один опер в троллейбусе, несколько машин высаживают на остановках по маршруту группы захвата. Групп целых пять, примелькаться не должны успеть. Если не вышел на этой, то снова их подбирают, по параллельным улицам обгоняют троллейбус и снова высаживают на шестой и так далее остановках.

Внимание, выходит! Только шагнул с последней ступеньки, сразу заломили руки, ни давая ни одного шанса чего-нибудь "скинуть". Троллейбус остановили: Граждане, задержан вор-карманник, прошу выйти из салона и проверить свои сумочки и кошельки. Тут же понятые и обыск. В карманах помимо прочего деньги, достаточно крупная по тем временам сумма, около трехсот рублей. Подъехал лично начальник УГРО. А вор лыбится железными зубами:
- Мои это фантики начальник! Вон у вас вместе с ксивой моей сберкнижка, а там последняя запись, что я снял 500 рублей неделю назад. Чистый я, начальничек, чистый...
- Ты мне фуфло не толкай! - и громко:
- Граждане, настойчиво прощу - проверьте еще раз свои сумки и кошельки! - в ответ тишина, только любопытные обступили. И в салоне на полу ничего.
- Завязал я давно начальничек, не щипаю больше... На пенсию вышел... - с издевкой и улыбаясь...

Похоже надо отпускать. Промашка получается вышла или слежку заметил. Троллейбус поехал дальше, а вора завели за уазик, на котором уже успел подъехать начальник РОВД.
- Соскочил ты сегодня, но чтобы духу твоего в нашем городе не было... - начальник УГРО не очень сильно двинул раскрытой ладонью по уху довольному вору. - Понял?!!
- Понял, начальник, понял... Вон у меня и билет на сегодня. Уеду от вас - злые вы...
- А чего приезжал?
- Ну это... у меня, вроде как экскурсия по местам боевой славы... - снова ехидно захихикал.

Наблюдение не сняли и даже опер проехался в вагоне поезда до границы с соседней областью, убедившись, что действительно уехал.

Когда начальник уголовного розыска уже собирался на доклад к генералу, ему сообщили, что появился "терпила" с того троллейбуса.
- .................сука! - орал он, швыряя подвернувшиеся под руку предметы.
- Где этот мудила?
- В Октябрьском РОВД...
- Сейчас сам поеду. Пусть ждут!

Потерпевший, достаточно импозантный мужчина, в шляпе и хорошем драповом пальто с каракулевым воротником, долго и путано объяснял, громко возмущаясь, что получил сегодня аванс и большую премию, всего около трехсот рублей и когда попросили проверить кошельки, то он снаружи, через пальто, похлопал себя по внутреннему левому карману пиджака, где лежало достаточно пухлое портмоне. Вот оно, на месте. И дома не сразу обнаружил, что денег в нем то нет.
- Да, как же так товарищи? Этот карманник получается, вытащил у меня портмоне из внутреннего кармана, да еще через застегнутое пальто... Открыл, вынул деньги и обратно его в тот же карман положил?! А я ничего не заметил?! И даже мужика никакого рядом не видел! Это не преступник, это фокусник Акопян какой-то!
- Не кричите гражданин... Какие купюры были?
- По 25 и по 10 рублей. Точно не помню каких сколько.
- Да, и у нашего такие... Сука! - подумал начальник про себя, тоскливо представляя свой доклад генералу.
- И вы знаете, товарищ подполковник, он в портмоне трехрублевую купюру оставил, не стал забирать...
- Идите пальцы катайте.
- Чего?!
- Отпечатки пальцев у вас возьмут и портмоне мы у вас временно реквизируем... - показательно вежливо, но кипя внутри, понимая уже, что никаких там нужных отпечатков не окажется - подполковник закрыл лицо руками, чтобы уже не видеть этого мужика.

Раздав громогласные и заслуженные пиздюлины подчиненным из УГРО, тут же ушедшие вниз по "вертикали власти", генерал немного успокоившись, приказал все-таки соединить с коллегой из соседней области, куда двинулся "гастролер":
- Нет, у нас не работал, пасли плотно... - придав уверенности в голосе, вещал генерал.
- ...
- Обижаешь...

Я ни в коем случае не пытаюсь как-то идеализировать криминальный мир и заставить восхищаться подобными ловкачами. Когда читаешь истории про лихих воров или мошенников, разведших очередных лохов и оставивших в дураках полицию, то вроде как, ты на их стороне, немного даже восторгаешься их ловкостью и хитростью. Но вот, если ты сам окажешься на месте пострадавшего, то это, мягко сказано, о-о-очень неприятно. Поверьте.

P.S. По данным российского МВД, во время чемпионата мира по футболу 2018 было задержано и помещено в СИЗО почти сотня воров-карманников (только на одной Никольской в Москве задержали 19), причем российских - считанные единицы, остальные приехали на "гастроль" со всего мира, в том числе очень издалека, типа Мексики и Бразилии, многие в составе организованных групп...
Вот, что по этому поводу сказал известный карманник времен СССР: https://www.mk.ru/incident/2018/07/05/luchshiy-vorkarmannik-sssr-ocenil-krazhi-na-chm2018.html

Будьте бдительны.

134

БУРЯТСКИЙ АУДИТ ПО СОВЕТСКИ
(Алаверды к интереснейшим историям yls’а)

Много-много лет назад, при расцвете застоя советской власти, был я разгильдяем-студентом медицинского института. В нашем Башгосмединституте летом было около пятнадцати строительных студенческих отрядов-ССО, и как-то собрался командир республиканского ССО проверить нашу институтскую «зону» ответсвенности.
Нахрена мне захотелось поехать с ним - не помню, но нужен был повод - и я его придумал: буду, ни много ни мало, проверять финхоздеятельность строительных отрядов! (ничего другого мне тогда в голову просто не пришло).
Придумал какие-то таблички, строки и столбцы в них, ездим по отрядам в районе города Туймазы...я с умным видом что-то спрашиваю, что-то заношу в таблички, интересуюсь всем.
Лето прошло, начали учиться и вдруг вызывают меня к ректору.
«Пришла команда из обкома партии (высший орган власти тогда в регионе, это как администрация губернатора сейчас) отправить тебя в составе московской бригады ЦК ВЛКСМ (специально не расшифровываю, молодежь все равно не поймёт))) для перекрестной проверки Тамбовского обкома комсомола по работе их ССО».
Ну, надо так надо. Поехал, гордый такой весь из себя - партия важное дело доверила!
Штабной документооборот на нуле, но люди хорошие, открытые и искренние, реально. И я, сдуру, начал какие-то им учебы проводить, помогать и рассказывать...наставник, бля, нашёлся.
Вернулся в Уфу, отчитался, учусь дальше, курс четвёртый, вроде, был.
Снова вызывают к ректору. Он, уже скрипя зубами: «Москва снова просит отправить тебя с проверкой ЦК ВЛКСМ в Бурятский республиканский ССО. Вернёшься - лично сам проверю все твои зачеты и экзамены». Да Б-га ради, у меня с третьего курса, после того, как из партии исключили, по всем клиническим предметам только пятерки, хоть запроверяйся.
Прилетели в Улан-Удэ, зима, под -30 градусов.
Помня тамбовскую проверку, с открытым сердцем и чистой душой, идём в обком ВЛКСМ, знакомимся, смотрим то, что они пафосно называют штабным документооборотом и отчетами финхоздеятельности...
Более демонстративно-уничижительного отношения к нам и к себе лично я, наверное, больше в жизни и не встречал.
Нас в бригаде проверяющих - четверо: бухгалтер-финансист, ОБХССник (отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности; ОБЭП, по-нынешнему)), руководитель - парень из нашего обкома ВЛКСМ, и я - невесть как затесавшийся в серьезную компанию профессионалов медик-четверокурсник. Они смотрели документы в обкоме ВЛКСМ, а я ездил по ВУЗам, смотрел отрядную документацию, вернее, пытался смотреть, если что-то и давали посмотреть.
Забрать нас из гостиницы на четыре часа позже обещанного - норма; привезти в какой-нибудь институт «посмотреть летние отчеты», продержать три часа в коридоре, а потом сказать «ладно, они тут сейчас заняты, поехали дальше» - неоднократно; или завести в какой-нибудь кабинет, где незнакомый непредставившийся бурят (ничего личного!!)) смеясь в лицо скажет «у нас все в порядке, спасибо, что заехали» - ежедневно.
Питались мы в местной столовой самообслуживания, нормально, цены - как везде в СССР)
На третий день с утра нам,широко улыбаясь, радостно объявляют, что «сегодня у нас выезд на обед, будут национальные блюда!».
Я воспрял духом, очень поесть тогда любил, жить в общаге без «городских» родственников и питаться все время только картошкой и макаронами с маргарином и колбасным сыром - было скучновато как-то...
«Хоть поем нахаляву вкусного!»
Ага, щазззз...
Привозят нас в спальный район, поднимаемся в обычную квартиру, человек семь, вместе с сопровождающими.
Хозяйка квартиры, злобно щерясь и запахивая халатик, идёт на кухню, что-то резать - хлеб и колбаса за 2.20. Ни стола, ни скатерти....
Через 40 минут, которые мы молча просидели в большой комнате, дважды прослушав пластинку с песней «А снег летает-летает-летает/ И снежинками кружа/ Заметает зима заметает/ Все что было до тебя!», выносят нам, наконец, эти бутерброды, наливают водки (которую я тогда не пил), ещё раз наливают водки, после чего один из сопровождающих, придурковато похохатывая, говорит: «Ну, пора дальше ехать, автобус уже пришёл», и идёт в прихожую одеваться.
Сказать что мы ахуели - ничего не сказать.
Выходим, чуть похолодало, под -35...автобуса нет...десять минут проходит...автобуса нет...20 минут...холодно то как, бляяя, одеты по-зимнему, но не на такую же температуру...два сопровождающих как идиоты, похохатывая, препираются, кто и на сколько отпустил автобус и когда он вернётся...
Вот это «сходили за хлебушком»...
Вечером в гостинице руководитель бригады говорит мне: «Водку ты не пьёшь, а что пьёшь? - «Сухое вино»,-отвечаю. - «Хорошо. У них в обкоме документы и отчеты, которые есть, в порядке, все чисто. Если и есть нарушения - найти можно только на уровне ВУЗов. Они тебя вообще за человека не считают и не боятся: какой-то студент, да ещё из мединститута, какой ты нахрен проверяющий финхоздеятельности...контроль за тобой минимальный. Найдёшь хоть что-то - с меня ящик сухого вина».
Ящик (20 бутылок) хорошего сухого вина в начале 80-х годов - это покруче и дороже ящика Хеннесси сейчас, а с точки зрения доступности в провинции - вообще космос.
А была у меня особенность - если в пачке из 100 документов был один фальшивый и я вытаскивал на проверку наугад 5-7 бумаг, то среди них всегда оказывался этот фальшивый.

(Когда совсем не было денег и жрать в общаге было нечего, я собирал по соседним комнатам 2-3 рубля и шёл играть в мгновенную лотерею «Спринт». Билет стоил 50 копеек, выиграть на него можно было от рубля до 10-15, максимального выигрыша в 25 рублей у меня никогда не получалось.
Была у меня некая самопридуманная система. Из 5 таких походов минимум три раза, но чаще четыре, были выигрышными; возвращался в общагу, отдавал долги и ещё неделю нормально ел в столовой. Хотя и стипендия у меня была всегда повышенная, и минимум в двух местах всегда подрабатывал, плюс все лето на шабашках, но понтярское гостеприимство и распиздяйское хлебосольство иногда заставляли играть в азартные игры с государством).

Но вернёмся в Бурятию.
И вот в очередном бурятском ВУЗе, под насмешливо-пренебрежительные взгляды сопровождающего, вытаскиваю из очередной пачки предоставленных бумаг несколько листочков, начинаю их смотреть и понимаю, что вот этот счёт из магазина на «мыльно-рыльные принадлежности» (выражение Макса Камерера) я уже где-то видел...
Изымаю счёт, возвращаюсь в предыдущий ВУЗ, в стопке проверенных документов одного из отрядов нахожу такой же счёт, в следующем отряде - ещё, и еще...
Всего в нескольких разных ВУЗах в десятке отрядов нашёл штук восемь идентичных счетов из одного магазина на мыло/зубную пасту. Стопроцентно незаконный фонд сбора наличных денег.
Такие «фонды» были тогда самой распространённой формой финансовых нарушений, а чаще и хищений, в ССО.
Собирались наличные деньги в институтский штаб с линейных отрядов, или в областной штаб с зональных (институтских) штабов на «выезды для предварительного заключения договоров» или «квартирьеров», но, как правило, просто делились среди руководства, так как никакой отчетности о таких выездах не существовало в природе.
Вот я наконец и нарыл-таки один такой «фонд».
Вечером руководитель бригады в гостинице мне долго жал руку, повизгивая от предвкушения, как он будет «писать справку по итогам проверки».
Утром для закрепления фактажа приглашаю командиров соответствующих отрядов, среди документов которых был один или два «мыльных» счета, спрашиваю, где летом работали, что строили, хорошо-ли наряды закрывали, аккордная-ли плата была или повременная, и,да, кстати, а это вот чё за фигня?
Пару командиров сделали умное лицо - не помним, мол, давно, летом ещё было, а один честно сказал, что это ему выдали в областном ССО «в обмен на деньги».
Успел я опросить всего двух-трёх человек, а разговор с очередным командиром прошёл уже так: я спрашиваю сидящего передо мной командира о счётах, сидящий рядом местный руководитель мне тут же отвечает, что он, командир то есть, не помнит, а ещё двое примчавшихся и не успевших отдышаться сопровождающих усиленно кивают мне головой бедного командира.
Разговоры в кабинете это ещё ничего, меня в туалет стали сопровождать до кабинки, чтобы я случайно по дороге ещё чего не увидел, не нашёл, не выяснил.
Ну да ладно, я же будущий педиатр, мне ещё не с такими родителями/бабушками придётся разговаривать, щаз я, как в последнем прочитанном детективе, метод конкретных вопросов применю.
Первый же вопрос, вместо «здравствуйте»: «На что ваш отряд сдавал деньги в обмен на этот вот счёт??» - И, опережая сопровождающих, ответ командира: «А я откуда знаю, сказали сдать деньги, я и сдал».
И уже от дверей, куда его тут же погнали пинками местные товарищи: «А чё такого я сделал не так?? ВСЕ ВЕДЬ СДАВАЛИ!!!»
Второй раз такой фокус у меня, естественно, уже не прошёл...
Бедных командиров так инструктировали перед разговором, что они уже загодя меня начинали ненавидеть...
Чем я тут же и воспользовался.
Заводят очередного командира. Приятное славянское лицо, но губы сжаты, желваки гуляют, смотрит бешено... улыбаюсь ему как родному и с чистыми глазами, проникновенно так: «Слушай, Ваня, ну как же так, все ребята понимающие, все сознательные, все отряды деньги в обком сдали, а ты как единоличник какой-то, не по-комсомольски это, не сдать деньги на общее дело в обком, нехорошо поступил...»
Полыхнул он мгновенно, орал бешено, видимо, накрутили его перед встречей неслабо, и, пока его тащили к выходу, успел мне прокричать, что он-то как раз самый сознательный, «деньги дважды сдавал ещё весной, до выезда, без всяких документов, а осенью первый пришёл и спросил, сколько ещё с его отряда причитается, а некоторые отряды до Нового Года не сдавали, вот их и надо стыдить, а не его, комсомольца, дружинника, активиста и общественника...»
Вечером, после отчета, руководитель бригады сказал мне, что с него два ящика, и что мы завтра же улетаем отсюда, ибо мужик, бывший летом командиром республиканского ССО, который мы и проверяем, теперь большая шишка в обкоме КПСС, и нам лучше, после моих спектаклей в ВУЗах, побыстрее уехать.

Особой мнительностью я никогда не страдал, но, поднимаясь на трап самолёта, было у меня полное ощущение, что кто-то узким глазом смотрит на нас через прицел охотничьей винтовки. Коллеги сказали потом, что чувствовали то же самое.

Через полгода случайно узнал, что «несколько человек в руководстве Бурятии были переведены с понижением». Фамилии совпали.

Ящик болгарской «Медвежьей крови» наша общежитская комната выпила дня за два, правда, почти весь этаж помогал. А вот ящик венгерского полусладкого «Мурфатлара», с цветной витой ниткой на пробке, мне удалось растянуть почти на неделю.
Очень вкусно было.

135

Конец пятидесятых годов. Милиционеры ещё не превратились в ментов, каждый — Полномочный Представитель Советской власти. Их заслуженно уважают.

И вот, Москва. Перед Рижским вокзалом стоит постовой. Он олицетворяет порядок. Он — первый, кого в Москве видят приезжие. Он — красив. Он — горд. У него часто спрашивают совета.

Подходит приезжая бабка с сумками — привычная картина — и начинает его этими сумками охаживать, что-то приговаривая.

Такое и сейчас — до 5 лет (статья 318 УК РФ), а тогда это было даже не беспределом. Напавший на милицию от измены Родине недалеко ушёл.

К удивлению зрителей, постовой негодяйку не скрутил — попытался защититься, а потом сбежал.

Удовлетворившись, злодейка направилась к остановке. Заинтересованный отец — тогда молодой парень — её и расспросил.

Оказалось, бабка приехала в гости. Родня жила в деревне Алексеевская (между нынешними метро Алексеевская и ВДНХ). То есть, от Рижского вокзала — очень близко.

Постовой снизошёл, посоветовал сесть на троллейбус и выйти за две остановки до конечной. Но, в какую сторону ехать — не сказал!

И бабка поехала почти через всю Москву, в район Парка Культуры, вышла за две остановки до конечной... Потеряла много времени. И на обратном пути наказала обидчика!

Несмотря на трагикомичность ситуации, оба заслуживают уважения. Много ли чести схватить бабку? А тут видно, что у обоих понятие о справедливости — народное, что милиционер — человек из народа.

Но опасная эта работа — постовой у Рижского вокзала!

136

В день Дурака …

Мы 1-го апреля становимся «умнее»
И начинаем Власть родную «понимать»:
Дуракам во Власти стало жить труднее, -
Поэтому не будем Власть критиковать …

Устала Власть, не трогайте её пока, -
Двадцать лет она … «валяет дурака»!

Акындрын – 31.03.2019

137

"...что бы вы ни написали, что бы ни вывели, что бы ни отметили в художественном произведении, — никогда вы не сравняетесь с действительностью. Что бы вы ни изобразили — все выйдет слабее, чем в действительности. Вы вот думаете, что достигли в произведении самого комического в известном явлении жизни, поймали самую уродливую его сторону, — ничуть! Действительность тотчас же представит вам в этом же роде такой фазис какой вы и еще и не предлагали и превышающий все, что могло создать ваше собственное наблюдение и воображение!.."
Фёдор Михайлович Достоевский

Часть первая - советская. Примерно 1979 год.
Двадцатилетний начинающий музыкант сочиняет шуточную военную песенку-марш. Сочиняет без какой-либо задней мысли, просто чтоб с друзьями подурачиться. Ведь ходить строем к пивному ларьку нужно под хорошую строевую песню. Это ж очевидно в 20 лет каждому.
По собственному признанию автора, "огребает за нее по полной" от советской власти. Потому что на святое покусился - посмел смяться над светлым образом советской армии. Да и вообще надо пристальней к этому молодому человеку присмотреться. Кто он? Может он из этих - из рокеров? Или из, тьфу на них, из бардов? А происхождение? Вы знаете какое у него антисоветское происхождение? Точно чуждый советскому народу элемент.

Сорок лет спустя...

Часть вторая - современная. 2019 год.
Нашлись шутники, аж цельный хор с руководителем, решившие разбавить немного официоз празднования 23 февраля доброй юмористической песней. Лично я, как человек ни к армии, ни к флоту, не имевший отношения, а события января-февраля 1918 оценивающий весьма скептически, отлично артистов понимаю. Мне тоже не совсем понятно что конкретно мы празднуем. Но за выходной я благодарен и отказываться от него не буду.
Спел хор песенку и тут... как говаривала молодежь лет 20 назад - пердак бомбануло! Да как бомбануло!! "На десяток бомбочек под сотню мегатон" бомбануло!!! Как пел Владимир Семенович: "А потом про этот случай раструбят по BBC." И ведь таки трубят. И не только по BBC. Ну, допустим, у иностранцев чувство юмора другое. Непонятно им, над чем мы смеемся. Да, стабильности нынче в мире нет. Нельзя им сейчас анекдоты про Вовочку рассказывать - не поймут, обидятся. Но наши-то?! И ведь не жертвы ЕГЭ, а образованные, интеллигентные люди очень серьезно с умными лицами рассуждают о дурном вкусе и пропаганде.
Господа, вы забыли...

138

Предания старины глубокой, или крах регионального Мориарти

Начало 2000-х было для меня и моего окружения временем взлета. Это был конец универа, первые мерседесы, корочки, мигалки и самое главное - доступ в пирогу. Главным в жизни казалось успеть как можно больше и быстрее от него откусить. Кто-то правда выбрал для себя бюджетный сосок, который в те годы раздавал молоко не столь щедро, за то сейчас поит своих избранников потоками свежайшего кэша:)
Мне в те годы больше хотелось даже не денег, а власти. Причем даже не самой власти- ибо для такого мелкого пацана жажда какой - то серьезной власти выглядела крайне комично, - мне хотелось понять КАК ОНО У НИХ ТАМ. Осознать, как все это вертится, работает и движется. Ценным было не окэшить сделку, а узнать "за расклад" в той или иной отрасли, понять как то или это функционирует и куда идет.

Один из старших партнеров, только недавно отправленный на покой при поддержке высшего руководства страны, возымел интересы в соседней области. Интересы были не то, что бы серьезные - но касались крупного местного предприятия, оное партнер хотел получить " в свою орбиту". Организация, которую мы представляли, имела не то что бы исключительный административный ресурс - скорее, мы на тот момент имели некую неписаную неприкосновенность вкупе с непониманием представителей власти разного пошиба что вообще мы забыли в области бизнеса ( хотя если почитать более чем двухтысячелетнюю историю большую часть времени мы именно им и занимались, причем в отличии от других наделенных административной властью собственников зачастую весьма успешно).

Региональный заводик, несмотря на все наши потуги, оказывал весьма эффективное сопротивление, при этом зачастую крайне нелогичное. Была видна чья-то очень влиятельная, но при этом обладавшая очень специфическим ходом мыслей рука. Разведка на местности дала немного, но после запуска в бой "воробьиного десанта" (OST "Красный Воробей") мохнозадово и рукастого Мориарти все таки удалось вычислить. Нелогичность действий сразу была понятна - мужик был ментом. Причем не начальником, а всего лишь первым замом. Поэтому сразу виден не был. Дальнейшее изучение вопроса показало, что живучесть кадра является по истине уникальной для просторов нашей Родины - он пересидел 3 начальников, большую часть подчиненных, 2 глав регионального главка и помимо нашего завода имел интересы в куче других организаций, включая столичные фирмы. При любых попытках контакта человек превращался в камео - то есть в самого себя. Фраза "Мужики, ну вы что, с дубу рухнули- я занимаюсь расследованием уголовки - при чем тут завод?! У вас что там убили кого? Нет? Тогда какие ко мне вопросы? " имела в своем корне железную логику и поспорить с ней было мало реально. Дело приобретало совсем уж интересный окрас. Второй из старших партнеров, ноне эмигрировавший с концами в вечное тепло без выдачи в РФ, подключил "кормовых" конторщиков. На региональном уровне выяснилось, что по мужику у конторы была установка вроде "без исключительной надобности ( читай "беспредела") не трогать, материал собирать".
Материала было не много. В формате "Видел свою жену болтающей с соседом. Сказала, что поздравлял с праздником и спрашивал как дела. Задача: Проверить если ли между ними что то. Итоги расследования: жена ни разу не была поймана с соседом, ведет себя естественно, но иногда как то странно улыбается. Сосед поведения не поменял. Вывод: наличие связи не доказано". Получалось, что с одной стороны, мы имеем человека, с могуществом которого может поспорить разве что пара человек в стране, а с другой - перед нами просто редкий случай талантливого и оборотистого мента средней руки, что конечно само по себе редкость, но не эксклюзив. Раскрываемость кстати у этого товарища была на высоте, и причем раскрываемость честная - как выяснилось помогали нанятые агенты, которым щедро платили.
Завод был заведен на весьма вычурный оффшор, пробить реального собственника по которому было крайне проблематично даже с нашими тогдашними возможностями. Руководство же плясало под чужую дудку, а попытка выяснить кто на ней играет все равно приводила к сказке про белого бычка.
На итоговом совещании было решено пойти напролом, то есть начать жесткий административный внутриведомственный накат, который поможет вскрыть какие -то руки и щупальца, или покажет места где их нет.
Волшебным образом наш герой в день начала "операции" отбыл на повышение квалификации в столицу, и постоянно был на внутриведомственных занятиях, то есть недоступен. При этом было совершенно очевидно, что операцией по отражению нашей атаки кто-то весьма искусно руководит. "Щупальца" этой живности оказались не столько глубокими, сколько опять же предельно нелогично расставленными - в итоге понять расклад, а именно в этом была задача, нам так и не удалось.
Вокруг завода началось предельно неестественное бурление, более того - через неделю выяснилось, что он частично или полностью поменял собственников - на знаменитом в узких кругах завтраке у нашего первого лица, попасть на который было почти так же сложно, как попить чаю в Грановитой палате, главному намекнули что было бы неплохо "приструнить коней", причем сделали это крупные предприниматели, для которых уровень этого завода ну вот вообще не солиден.
Операция была свернута, вопрос замят и стал сильно неуместным даже в кулуарах.
Прошло 5 лет. На дворе было лето 2008, фондовый рынок бил рекорды, стоимость минета в туалете VOGUE- кафе выросла до 500 евро, а я ездил по городу на W221 с тремя аннами на номере и имел в кармане корочку правительства города с весьма приличной должностью.
В тот день я сидел в парке нашей ведомственной гостиницы, облокотившись на спинку моей любимой лавочки и скрытый от глаз народа раскидистыми ветвями столетней ивы. В небольшом пруду тихо журчала вода. В этом момент ко мне подсел один из старших партнеров - что случалось крайне редко, в основном со мной общалась рыба помельче.
"Нравится?" - спросил он, указывая на небольшой фонтан в задней части прудика.
"Это Иваныч, что ли сделал?"- уточнил я, имея в виду производство нашего партнера, изготавливавшего из металла все что только можно.
"Нет, это из Н-ска. Помнишь завод с которым у нас была история? Теперь он наш" - с улыбкой сказал "старший".
-Красиво сделали! Явно старались:) А как и когда он стал нашим?
- Уже 3 года назад. Просто это была закрытая информация, я лично вопросом занимался. А вот как... это целая история.
"Поделитесь?"- с надеждой спросил я.
-Ну, всем конечно не поделюсь, но кое-что расскажу. Ибо очень поучительное дело. Мент наш оказался реальным Мориарти. Имел крайне исполнительного помощника в столице, из бывших номенклатурщиков и с серьезными мозгами. Общались по спецсвязи, давали денежку куда нужно - в общем, даже на областном уровне сделать с ним ничего нельзя было. Когда мы 5 лет назад пытались зайти - они Сергееичу ( известный олигарх) продали половину завода и ещё активы в городе, а у него эта область как кость в горле - там же с Никитичем ( другой известный олигарх) конфликт был, ну помнишь. Причем наш Мориарти сделал красивую игру - я вам завод, вы мне полную конфиденциальность как раньше + 100 процентов влияния на одного важного генерала в главке. А это наш человек. Прямой наезд на нашу поляну.
Главный когда узнал - сказал, что бы этого хренова мента убрать любым способом, ну в рамках нашей парадигмы любви к ближнему своему и обетов организации, понимаешь.
"-И что в итоге, где сейчас великий профессор теневых войн?"-нетерпеливо спросил я.
-Да продал все и свалил из страны. С концами.
"- Как же так? Столько лет строил, играл такую партию и тут вдруг так вот все продать и уехать?!?"- я искренне не мог понять мотивации этого человека и поэтому был весьма импульсивен.
"Тревел, ты ещё очень молод. И судьба, брат мой, не била тебя с особой изощренной жестокостью. Поверь мне, если бы я был на его месте, я бы поступил точно так же"- саркистически улыбаясь и глядя на идеальную поверхность своих "Берлути" проговорил партнер.
"-Но что же именно подвигло его на такой поступок?!"- не унимался я.
"Когда шеф дал приказ решить вопрос любым способом, я пошел к Сереже ( наш, "внутреннего пользования" ювелир тех лет), выгреб у него из сейфа драгоценных камней на приличный рублевский домик и поехал в Архангельское на ведомственную дачу к NN. Ты наверное слышал, что играет он по - дичи. Остановиться не может. Плюс камни любит.
В общем, вопрос по нашему Мориарти был решен, а бюджет его решения был мизерным - разве что на подарок NN пара камней ушла. Что бы не грустил.
А Мориарти, когда сначала получил полное служебное несоответствие с приостановкой контракта, а затем по своим каналам узнав, что его, как КРЕПОСТНОГО, лайку или актрису Фроську ПРОИГРАЛИ В КАРТЫ - запил, а потом все подчистую продал и уехал. Помощника кстати за компанию прихватил.
"Знаешь что главное в этой истории и почему я тебе это рассказал?"- продолжая качать ногой в "Berluti" и закуривая сигару спросил "старший".
"Красивая схема, конечно!" - сходу выпалил я.
-Не совсем. Понял, почему я не поехал "за стену", а поехал на дачу играть, с риском попасть на большие бабки без результата?
-Если честно, так глубоко не думал ещё
- А зря. Тупить с твоим положением вредно. Так вот - "за забором" могут попи..ть и забыть, или по просту говоря кинуть в формате "расклад поменялся". А "для вора карточный долг - это святое".
-Я прошу прощения, но ведь NN вообще никаким боком к криминалу...
-Вор не тот, у кого звезды на плечах, вор тот, кто ВОРУЕТ. А где именно у тебя звезды - личное дело каждого.
Запомни эту мысль. И иди. Хочу подумать о вечном- устал от суеты...

P.S. Пару месяцев назад из страны на ПМЖ уехал последний герой этой истории. Тихо и мирно. Кого-то сняли со скандалом, кого- то посадили, а кто то банально умер. В "орбите" не осталось уже никого. А заводик- что ему сделается - пыхтит по маленьку... да и мало ли таких заводиков на могучих просторах нашей Родины?

139

Тут в комментариях начали обсуждать, бывало ли в СССР такое, чтобы 14-летняя девочка рожала, не поклеп ли это на советскую действительность. Ведь всем известно, что в СССР секса не было, а такие чуждые нам явления, как, скажем, алкоголизм и онанизм, навязанные нам загнивающим на корню Западом, затрагивали лишь наименее сознательных строителей коммунизма.
Как бывший венеролог, ответственно заявляю - секс при СССР таки был. К счастью для венерологов и простых советских людей, советский секс несколько реже, чем секс российский, заканчивался венерическими заболеваниями. Но у наиболее несознательных строителей коммунизма встречались и они, надо признать это со всей откровенностью и прямотой.
Тут я как-то уже описывал пару-тройку интересных случаев заражения граждан сифилисом на закате, так сказать, советской власти - то, что видел сам.
По своему малолетству я лично не застал вен. заболеваний, так сказать, эпохи застоя, но старшие коллеги-венерологи не утаивали свои знания о том периоде и активно со мной делились воспоминаниями.
Одну из их историй я расскажу.
Представьте себе, скажем, 1978 г. Расцвет застоя, развитой социализм, "вечно живой" Леонид Ильич, вареная колбаса из магазинов уже начала исчезать.
Профессорский обход в кожвендиспансере.
Отделение женской гонореи.
Палата на 8 коек.
Молодая докторша докладывает профессору недавно поступивших больных.
Профессор сидит за столом, смотрит истории болезни с анализами и т.п., рядом стоит докладывающая докторша, по разным углам довольно большой палаты теснятся еще человек 7 врачей и какое-то число студентов.
Профессору докладывают, кто поступил в палату за прошлую неделю:
"Больная Сидорова, 26 лет, доярка. Больная Семенова, 33 года, служащая. Маша Петрова, 13 лет, поступила вчера из пионерского лагеря "Заветы Ильича"...
Народ в палате переглядывается, но безмолвствует.
Молодая ординаторша решает добавить еще один штрих к социальной характеристике Маши Петровой и добавляет после некоторой паузы: "Пионерка"
Взрыв хохота, ржет даже Маша Петрова, правда, несколько смущенно.
После того, как вал хохота прошел, из угла доносится комментарий зав. отделением мужской гонореи. Хриплым безучастным голосом он говорит: "Еще 12 пионЭров в возрасте от 12 до 14 лет в мужскую гонорею вчера легло. Все - из того же "борделя", близкие друзья пионЭрки Маши Петровой".
Как мне сказали, анализ ситуации в том "замечательном" пионерлагере выявил, что общее количество "членов кружка Маши Петровой" за ту смену составило более 40 человек, многим из них просто повезло, и инфекцию они не подхватили.
А история про любвеобильную "пионерку Машу Петрову" и бордель "Заветы Ильича" вошла в анналы того кожвендиспансера.

140

Мировые цены на нефть упали и продолжает снижаться. Цена на бензин в России продолжает расти.
Ответ нефтяников:
- Вы же понимаете, что в условиях снижения цен на сырье, мы вынуждены поднять цены на готовый продукт, чтобы формировать резервы для увеличения объемов добычи на случай еще большего обвала цены...
Мировые цены на нефть резко по пошли вверх. Цена на бензин в России продолжает расти.
- Вы же понимаете, что цена сырья повысилась, соответственно, и конечный продукт подорожал...
Мировые цены на нефть наконец стабилизировались. Цена на бензин в России продолжает расти.
- Вы же понимаете, что в условиях санкций мы вынуждены страховать риски будущих санкций и их последствий...
Мировые цены на нефть стабильны уже несколько лет. Цена на бензин в России продолжает расти.
- Вы же понимаете, что власть в стране не менялась уже почти 20 лет, нефтяная промышленность - дойная корова этой власти и из нас выжимают все соки, душат налогами и поборами...
Власть в России поменялась. Цена на бензин продолжает расти.
- Вы же понимаете, власть в стране поменялась, бизнес наконец вздохнул с облегчением и теперь нефтяная отрасль может развиваться в условиях свободной конкуренции и рыночного формирования цен...

141

Мировые цены на нефть упали и продолжает снижаться. Цена на бензин в России продолжает расти. Ответ нефтяников: - Вы же понимаете, что в условиях снижения цен на сырьё, мы вынуждены поднять цены на готовый продукт, чтобы формировать резервы для увеличения объемов добычи на случай ещё большего обвала цены... Мировые цены на нефть резко по пошли вверх. Цена на бензин в России продолжает расти. - Вы же понимаете, что цена сырья повысилась, соответственно, и конечный продукт подорожал... Мировые цены на нефть наконец стабилизировались. Цена на бензин в России продолжает расти. - Вы же понимаете, что в условиях санкций мы вынуждены страховать риски будущих санкций и их последствий... Мировые цены на нефть стабильны уже несколько лет. Цена на бензин в России продолжает расти. - Вы же понимаете, что власть в стране не менялась уже почти 20 лет, нефтяная промышленность - дойная корова этой власти и из нас выжимают все соки, душат налогами и поборами... Власть в России поменялась. Цена на бензин продолжает расти. - Вы же понимаете, власть в стране поменялась, бизнес наконец вздохнул с облегчением и теперь нефтяная отрасль может развиваться в условиях свободной конкуренции и рыночного формирования цен...

142

Мировые цены на нефть упали и продолжает снижаться. Цена на бензин в России продолжает расти.
Ответ нефтяников:
- Вы же понимаете, что в условиях снижения цен на сырьё, мы вынуждены поднять цены на готовый продукт, чтобы формировать резервы для увеличения объемов добычи на случай ещё большего обвала цены...

Мировые цены на нефть резко по пошли вверх. Цена на бензин в России продолжает расти.
- Вы же понимаете, что цена сырья повысилась, соответственно, и конечный продукт подорожал...

Мировые цены на нефть наконец стабилизировались. Цена на бензин в России продолжает расти.
- Вы же понимаете, что в условиях санкций мы вынуждены страховать риски будущих санкций и их последствий...

Мировые цены на нефть стабильны уже несколько лет. Цена на бензин в России продолжает расти.
- Вы же понимаете, что власть в стране не менялась уже почти 20 лет, нефтяная промышленность - дойная корова этой власти и из нас выжимают все соки, душат налогами и поборами...

Власть в России поменялась. Цена на бензин продолжает расти.
- Вы же понимаете, власть в стране поменялась, бизнес наконец вздохнул с облегчением и теперь нефтяная отрасль может развиваться в условиях свободной конкуренции и рыночного формирования цен...

143

Эта история про вред бесплатного образования, из серии очевидное-невероятное и больше подходит для блого-каналов, её наверное здесь упрячут во "всякую всячину"

Героями истории являются народы, страны и абстрактные города.

Итак, берём абстрактный город Н, понятное дело он маленький и никакого университета в нём нету.
Замечательная советская власть сто лет назад дала нам бесплатное образование, причём даже высшее.
Все эти сто лет каждое лето в городе Н происходило одно и то же - все окончившие школу мальчики и девочки, которые хоть как-то худо-бедно могли учить уроки, писать контрольные и сочинять сочинения собирали манатки и в большинстве навсегда покидали город Н - поступать в бесплатный институт.
Оставшийся человеческий материал продолжал скрещиваться и производить потомство. Если вдруг среди этого потомства опять оказывались девочки и мальчики хоть как-то к чему-то способные - они опять собирали манатки и так далее, и так уже сто лет.
Что получается в результате такого естественного отбора? Мы получаем, что большая часть населения страны - специально выведенные путём строгой селекции дебилы. Смелые ностальгирующие мыслители - ретрофилы даже легко вам выведут из этого явления причину распада СССР и даже сам застой. Ну и флаг им в руки.

Теперь давайте посмотрим на недавние, по-прежнему нас волнующие политические события. Все вы наверное согласитесь со смелой гипотезой, что на Украине есть люди, которые думают и даже дома говорят на украинском языке. Более того, в так называемой Западной Украине их было достаточно много на момент прихода к ним русского солдата - освободителя с СССР и бесплатным образованием ( на русском языке ). Теперь представляем себе, перед каждым таким человеком, который хоть как-то к чему-то был способен рано или поздно вставал простой выбор - уехать в бесплатный русскоязычный университет и перейти там на русский или остаться в родном городе М. Как вы понимаете в СССР даже на Украине большинство дисциплин в ВУЗах были на русском. И такая селекция длилась лет 50 - до распада СССР. Результаты этой селекции мы с вами можем видеть сейчас на Украине. Как вы, наверное, заметили к власти там пришли украиноязычные политики, которые из всех сил пытаются думать и принимать какие-то решения в Раде. Многих из вас своевременно извещают о некоторых таких решениях. И если некоторые из них покажутся вам гавномозгими - не печальтесь, всё это поправится, ещё каких-то лет 50, может быть, ведь ВУЗы на Украине теперь на украинском, короче не беспокойтесь. Если все депутаты будут из больших городов - это как-то поправится.

Собственно говоря многие эти рассуждения можно отнести и к республикам, входящим в состав РФ. Университетов на своих языках у них нету и не предвидится. Не будем фокусироваться - почему. Интереснее посмотреть - что в результате. В результате бесплатного образования всё, что мыслило на местном языке и обладало хоть какими-то способностями тщательно изымалось - в ВУЗы на протяжении ста лет. Оставшийся человеческий материал продолжал скрещиваться, ну и так далее...

144

История начала девяностых. Поселок городского типа на Урале. При Советской власти в нем было три градообразующих предприятия: Литейно-механический завод, Щебеночный завод и Леспромхоз. Стараниями новой Российской власти к тому времени они уже были при последнем вздохе, но еще держались. Так как население поселка было почти 5000 человек, то в нем было вполне себе полноценное отделение милиции. Многие семьи в то время содержали небольшие личные хозяйства: садили картофель и прочие корнеплоды, выращивали коров и свиней, кур. Соответственно, для животных требовалось сено, которое заготавливалось на сенокосах, в основном, так называемых «паберегах», которые в некоторых семьях передавались из поколения в поколение. Была такая паберега и у начальника поселкового отделения милиции майора К. Теперь сама история:
Одним солнечным июльским днем, майор К. отправился на сенокос, ведь погода на Урале непредсказуемая, выбрать время для того, чтобы скосить траву и не испортить ее под дождями – это сочетание удачи и искусства. Добравшись до своего участка, он увидел достаточно интересное явление: трава была скошена, и несколько мужиков торопливо грузят ее на автомашину. Так как в стране были девяностые, по словам Наины Ельциной «святые годы», то редко кто из представителей власти расставался с личным, а то и индивидуальным оружием даже в выходные. Был при себе родной ПМ и у нашего начальника ПОМ. Подойдя к группе сенокрадов, он извлек из кобуры пистолет и сказал:
– Не обращайте внимания ребята, продолжайте грузить.
Сам присел на кочку и с интересом наблюдал за роботой «добровольных помощников милиции», покуривая и, изредка опрокидывая стопочку – а кто на сенокос не брал с собой спиртного? Вооруженный милиционер, да еще немного «навеселе» – это неплохой стимул для ударной работы тех, кто пытался его обокрасть, поэтому горе-крадуны работали с утроенной энергией, невзирая на палящее солнце и немилосердных мух и оводов. По окончании погрузки, наш майор вновь подал голос:
– Поехали, ребята я покажу, где выгрузить.
По прибытии к дому К., те же «работяги» разгрузили машину, аккуратно разровняли траву по площади для сушки и, сами не веря своему счастью, были отпущены на все четыре стороны, прада с пожеланием:
– Надумаете поработать, заходите завтра, повернуть сено…
Не надумали. И больше не попадались. Да и вообще, после этого случая, несколько лет в окрестностях нашего поселка на сенокосах не пакостили.

145

В 1824, в "Литературных листках", было объявлено, что в очередной книге басен Крылова их будет 27. Но когда в 1825 она вышла, оказалось, что басен на одну меньше. Никаких объяснений. Наконец, в 1867 году, недостающая басня наконец была опубликована в "Русском архиве" - с примечанием "от комментариев отказываюсь". Но власть ее никогда не жаловала. В 2007 году, Михаил Козаков захотел ее прочитать по телевизору, на концерте, посвященном 10-летию канала "Культура". Не дали. Сказали "Сегодня эта басня идти не может".

Писать о том, что чиновники берут взятки, это одно. И о том, что за коррупцию надо имущество конфисковывать. И о том, что чиновники не дают власти выслушать народ. Это можно. Но о том, как верховная власть вину за свои репрессии на исполнителей переваливает? Никогда! Вот и пылились "Пёстрые овцы" в рукописях сорок с лишним лет.

146

«Дикий» лейтенант: главный кумир Фиделя Кастро и Че Гевары

В 1963 году в испаноязычных газетах было опубликовано интервью лидера кубинской революции, а за одно и одного из самых известных людей нашего времени Фиделя Кастро. Среди многих довольно традиционных и привычных вопросов выделился один: «Кого из героев Второй мировой войны вы могли бы назвать своим кумиром?». Видимо журналисты хотели услышать имя кого-то известного, но команданте не был так прост.

Будучи человеком образованным, он, как и легендарный Че Гевара, питал огромную страсть к книгам. Однажды в его руки попалась повесть Александра Бека «Волоколамское шоссе» о подвиге 8-й гвардейской Панфиловской дивизии. Одним из главных героев книги является теперь мало кому известный советский офицер из Казахстана Бауржан Момыш-улы, его-то он и назвал своим героем. Но чем же прославился этот герой героев?

Статный и красивый молодой офицер пошёл служить в РККА ещё за несколько лет до Великой Отечественной. За это время он успел отучиться на офицера-артиллериста, принял участие в боях на Дальнем Востоке с японской армией, участвовал в походе в Бессарабию. После отправился служить в Алма-Ату, где его и застала война.

Осенью 1941 года он попросился на фронт добровольцем, как раз в это время в городе формировалась 316-стрелковая дивизия. Уже на этапе создания предполагалось, что это подразделение будет одним из самых боеспособных – в него направляли взрослых мужчин, имевших представление о войне, все они были добровольцами. В части Момыш-улы назначили командиром батальона.

Первое же назначение дивизии грозило стать последним – воинскую часть отправили на защиту подступов к Москве. Командование понимало, что наступающие части вермахта просто сметут 316-ю, но необходимо было удерживать столицу до подхода дальневосточных армий. Дело осложнялось тем, что советское командование буквально запрещало изучение в армии оборонительных концепций, предполагалось, что Красная Армия должна побеждать наступательными операциями на чужой земле. За иную точку зрения можно было лишиться своей должности.

Но Иван Васильевич Панфилов, которому и довелось командовать 316-й дивизией, пошёл на хитрость. Он разработал тактику ведения спиральных боевых действий. По его мнению, при условии численно превосходящего врага, действовать привычными методами было самоубийством. Так, его дивизии пришлось держать фронт протяжённостью более 40 километров, хотя по всем нормативам военного времени оборонять они могли лишь 12 километров. В такой ситуации любой концентрированный удар врага прорвал бы оборону. И тогда Панфилов предложил действовать следующим образом.

Подразделению не нужно было устраивать целый оборонительный фронт. Вместо этого нужно было наносить удар по движущейся вражеской колонне, и, после непродолжительного боя, уходить в сторону от наступающего врага. Попутно за отступающей дивизией организовывались небольшие засады и очаги сопротивления, которые заманивали врага в сторону отступающих, попутно задерживая. После того, как враг растягивался, дивизия резко меняла направление и вновь возвращалась для удара по основным силам. Такие беспокоящие удары сильно растягивали силы врага, что сильно замедляло его продвижение. В итоге дивизия не только выжила, вопреки всем прогнозам, но и сделала эта героически, за что была переименована в 8-ю гвардейскую Панфиловскую.

Примечательно, что Панфилов разработал лишь теорию, но лучше всех в жизнь воплотил её именно комбат Момыш-улы. Вступив в бой в середине октября 1941 года командиром батальона, в ноябре он уже возглавил полк, хотя так и оставался «старлеем». О значимости его заслуг можно судить по тому, что оборонительная теория Панфилова была названа «спиралью Момышулы»

Генерал-полковник Эрих Гёпнер командовал 4-й танковой группой, и именно ему довелось столкнуться с тактикой молодого казаха. Во время наступления он напишет в своих донесениях Гитлеру: «Дикая дивизия, воюющая в нарушение всех уставов и правил ведения боя, солдаты которой не сдаются в плен, чрезвычайно фанатичны и не боятся смерти».

Единственной дикостью интернациональной добровольческой дивизии было лишь то, что они не были знакомы с германскими планами. Вместо того, чтобы героически гибнуть под гусеницами германских танковых армад, полк Момыш-улы выбрал жизнь и победу.

О тактике «дикого» казаха можно судить по нескольким эпизодам. В первый же свой день на фронте лейтенант предложил командиру полка создать отряд из ста добровольцев и совершить с ними ночную вылазку. С собой он взял только самых опытных и ночью подобрался к одной из деревень, занятых врагом. Меньше чем за час боя было уничтожено три сотни врагов.

Под Демьянском полку старшего лейтенанта довелось встретиться с дивизией СС «Мёртвая голова». Здесь ему вновь предстояло сразиться с численно превосходящим врагом. Целью он выбрал шесть посёлков, занятых врагом. Двадцать отрядов, на которые разделился полк, под покровом ночи попеременно атаковали сразу все цели. Как только враг организовывал обороны, отряд отступал, а через несколько минут уже другое отделение атаковало деревню с другой стороны. И такой ад творился на всех шести направлениях несколько часов. Прославленная дивизия с громким названием держалась как могла, но была уверена, что сдерживает главное наступление советской армии. Они и не предполагали, что ведут бой с одним потрепанным полком. За ночь потери бойцов Момыш-улы составили 157 бойцов, дивизия СС недосчиталась 1200 солдат.

Как мы видим, старлей придерживался тактики Александра Суворова – всегда удерживать инициативу в наступлении. Однако приходилось учитывать и современные реалии. Панфиловцы не могли дать одно генеральное сражение. После того, как они разбивали одну немецкую часть, на них накидывалось несколько других. Момыш-улы неоднократно оказывался в окружении, но каждый раз прорывался, сохраняя при этом свой батальон, полк и дивизию в полной боевой готовности.

Начал свой легендарный путь 30-летний лейтенант в октябре 1941 комбатом, спустя месяц уже командовал полком, в феврале возглавил свою родную дивизию, при этом так и оставался старшим лейтенантом. Лишь спустя несколько месяцев ему одно за одним присвоили внеочередные звания вплоть до полковника. Тогда же его выдвинули к званию Героя СССР, но последовал отказ.

На задержки с наградами влиял его своеобразный характер. Сослуживцы характеризовали его весёлым, жизнерадостным человеком, который всегда говорил правду. Это и стало причиной многих трений с начальством.

Это стало причиной довольно комичной ситуации, в будущем. По рассказам падчерицы Момыш-улы, её приёмный отец редко пользовался своими связями и влиянием, но очень любил читать про себя в газетах. Он узнал, как высоко оценили его подвиги Фидель Кастро и Че Гевара и незамедлительно отправил им приглашение в гости. Кубинские гости, во время визита в СССР сразу заявили, что хотели бы встретиться с легендарным «диким» казахом.

Власти приступили к организации встречи. Но тут была одна загвоздка – многоквартирный дом, где проживал легендарный панфиловец, был в ужасном состоянии. Местные власти тут же предложили семье переехать в новую квартиру, но Момыш-улы наотрез отказался. Он заявил, что ему не стыдно принимать гостей в таком доме, а если кому стыдно за его жильё, то пусть с этим и живёт.

После долгих переговоров все стороны пришли к компромиссу – дом героя отремонтировали, а он на время ремонта поселился с семьёй в гостинице. В гости к командиру приехала целая делегация, оказалось что Кастро практически не расставался с книгами Момыш-улы, но обсудить все темы за один короткий визит было невозможно, поэтому героя войны пригласили с ответным визитом на Кубу. В 1963 году это приглашение удалось осуществить.

Встречу казахской легенды можно было сравнить разве что с празднованиями в честь Юрия Гагарина. Кубинцы рассчитывали, что их кумир в течении месяца будет проводить лекции по ведению войны, но Момыш-улы отказался, сказав что управится в 10 дней, но задерживаться не может – его ждут курсанты. Герой вёл в военном училище курсы «выход из окружения без потерь» и «ведение ночных боёв в наступлении».

Скончался Бауыржан Момыш-улы в 1982 году в возрасте 71 года. Звание Героя ему присвоили лишь в 1990 году.

147

Наконец-то и мы вырвались к морю. Познакомились там с молодой семьей, из Смоленска. Мама не работает, папа (лет 27) служит, как он туманно сказал, "в органах контроля". Как водится, дернули пивка. И речь зашла про политику. Парень аж в раж вошел, критикуя современную российскую экономику. А заодно и власти, вместе с Путиным. И выходило по его словам, что кризис идет полным ходом, и полный карачун уже совсем близко.
Долго он витийствовал. Сидя под жарким солнышком на пляже.
В Пунта Кане, Доминиканская республика.

148

Как в РЖД сошли с ума. История одного поезда

Несколько лет назад в РЖД провели реформу. Ее последствия проще всего увидеть на одном наглядном примере. Сразу скажу, что поверить в это невозможно, и если бы мне рассказали эту историю, я бы усомнился в ее правдивости. Ну не может же быть настолько тупо?! Но я сам лично был свидетелем происходящего.

До реформы все, что происходило на железной дороге, было в ведении РЖД. Преобразования привели к тому, что на железной дороге появилось много разных организаций, каждая из которых отвечает за свой участок. За пассажирские перевозки – одна (ФПК), за пригородные – другая (причем в разных регионах – разная), за локомотивы – третья, за пути - четвертая, ну и так далее.

Моя деревня находится в Псковская области, недалеко от станции Забелье. Это небольшая остановка в глуши, неподалеку от трассы Москва – Рига, которой пользовались жители близлежащих деревень. До реформы там ходил поезд четыре раза в день. Дважды Великие Луки – Себеж и дважды обратно.

Причем к одному из поездов цепляли вагоны беспересадочного сообщения Москва – Себеж и Петербург – Себеж, чтобы пассажиры из крупных городов могли доезжать до нужной станции без пересадки.

То есть был состав – сборная солянка: по 2-3 вагона из Москвы и Петербурга (плацкарт и иногда купе) и несколько сидячих вагонов пригородного поезда.

Но после реформы оказалось, что компании теперь разные, и в одном поезде не могут ходить вагоны дальнего следования и пригород. Я написал десятки писем в РЖД и получал ответ, что нет технической возможности включать вагоны дальнего следования в состав пригородных поездов.

Да, важное уточнение про техническую возможность. Это не электричка была, вы же поняли, да? Это был дизельный локомотив – тепловоз и к нему цеплялись разные вагоны. Там не электрифицированы пути, так что электричка исключена. И техническая возможность, разумеется, осталась. Просто правая рука РЖД не могла договориться с левой.

Какое-то время после этого пригородный поезд ходил сам по себе, без прицепных вагонов из Москвы и Петербурга. А потом отменили и его, потому что власти Псковской области сочли, что жители порядка 20 станций обойдутся и не стали оплачивать перевозчику его услуги. Наверное, предполагается, что у жителей Псковщины давно есть машины и поезд им ни к чему. Я не буду говорить о том, что это привело к вымиранию деревень – это отдельная тема.

А теперь главное. Думаю, я вас удивлю. Итак…

А поезд-то, от которого сперва отцепили вагоны дальнего следования, а потом и пригородные вагоны, до сих пор так и ходит. С таким же сидячим вагоном. Потому что он возит рабочих. То есть тот же локомотив идет, жжет соляру, для него действует такое же расписание. Есть даже проводник этого вагона, который открывает двери и впускает рабочих. Но ему под страхом увольнения запрещено брать пассажиров.

Это и называется «оптимизация» и «реформа РЖД».

150

"Видите ли, — сказал Фарфуркис, — чувствуется, что вы не юрист. Нет ничего более гибкого и уступчивого, нежели юридические рамки. Их можно указать при необходимости, но их нельзя перейти."
("Сказка о Тройке", Аркадий и Борис Стругацкие)

Слышал эту историю от знакомых пару лет назад.

В одном органе государственной власти в Питере кто-то возмутился, дескать, "коробейники" совсем обнаглели. Торгуют "санкционкой" прямо в вестибюле. Таскали они эту санкционку из Финляндии, Латвии и Эстонии. Был знатный кипеж. "Ваще охренели, да?! Что о нас рядовые граждане подумают!?.."

Кончилось тем, что "коробейников" с их лотками пустили торговать в тамошний буфет, благо там просторно. А вход в буфет сделали только по служебным пропускам.

12345 дальше →

Партнеры

Реклама