Сразу признаюсь — я в значительной степени необъективен в своём отношении к филиппинцам, точнее — к филлипинским медработникам среднего звена, медсёстрам и медбратьям. Уход за больными и немощными — в крови у этого народа, они добры без сюсюканья, хорошо обучены, английский язык у них от сносного до отличного, они ответственны и профессиональны. Есть ли среди них плохие медсёстры? Есть, конечно, но их немного, и не они создают репутацию медицинской общине филиппинцев. Среди моих сотрудников — они самые надёжные и исполнительные. Что понятно — их лично набирала наша старшая медсестра, персонально улетевшая за полсвета, на Филиппины, — и что просто спасло нас от кризиса госпитального персонала. Работая в таком коллективе четверть века — я лично считаю своих ребят лучшими работниками(из привезённых медиков мы, операционная бригада, в ручном режиме и поштучно выбирали лучших из лучших, cream of the crop). Знающие люди, быстрые, исполнительные, вежливые и добрые — мечта профи, меня, понимающего, что без хорошей команды все мои навыки и знания стоят немного… короля создаёт свита, а хорошего доктора — его команда. Всегда ли они безупречны? Нет, конечно, никто не безупречен. Но даже во время производственного конфликта им не изменяет вежливость и добродушие. К примеру, есть 50 оттенков “ Yes, doctor!”филлипинской медсестры, в широком диапазоне: от — хороший приказ, мы мигом и бегом — до “ Fuck you, dumbass, with your stupid orders!” И всё это — только если ты понимаешь их интонацию и мышление. Всё это — не про меня, я давно уже считаю их моей семьей. И это не сентиментальная деменция, а действительность. Вечеринки? Вместе. Рождение детей и внуков, дни рождения, выписка рецептов для моих медсестёр, рождественские подарки друг другу, они традиционно отвозят и привозят меня после моих операций и процедур, я, в свою очередь, давал всем им наркозы и медицинские советы… Моё участие в их судьбе началось с первого дня прибытия. Я обучал их езде на машине и они сдавали экзамен на моей старенькой « Акуре», помогал снять квартиры, рекомендовал ветеринаров для их питомцев. Семейные отношения, сами видите… Надо также припомнить, что это именно они, мои медсёстры, пустили шапку по кругу и выручили меня в самый тяжёлый период моей жизни — кинув мне спасательный круг из 2 тысяч долларов. И я никогда это не забуду — пока дышу… И, к моему величайшему огорчению, — такие отношения вымирают, особенно в больших городах и госпиталях, персонал там друг друга не знает, команды набираются утром, много путешествующих медсестёр, 2-3 месяца и новое назначение. Честно говоря, я рад, что моя карьера подходит к концу — старой доброй американской медицины, в моём понимании — осталось мало… А вот и история. Моя философия — пациент не должен запомнить транспортировку в операционную. Я очень щедр на седативные, что вызывает необходимость дополнительного кислорода посредством лицевой маски. Что не всем подходит — пациенты с клаустрофобией переносят маску с трудом, паникуют. Что делать? Носовые канюли переносятся легче. Но есть и такие, что не переносят ничего на лице. Для таких — ничего на лице до вводного наркоза Пациентка, молодая, без серьёзных проблем, на минимальную операцию. И очень серьёзная клаустрофобия. Даю седативные и командую медсестре — никакого кислорода, увозите. Встречаю пациента и медсестру в операционной, мониторы, предполётная проверка машины и лекарств. И тут медсестра признаётся — доктор, я не смогла выполнить ваше назначение. Какое? Никакого кислорода. Ничего я не смогла сделать, даже и не пыталась. ??? Доктор, я выполнила ваше указание на 80 процентов — но в воздухе есть 20% кислорода. Ничего не смогла сделать, пациент дышал и получал кислород. Блестящий троллинг! Тихо хихикая — ввожу в наркоз, даю 100% кислорода, взлетаем. А про себя думаю — если нам комфортно в нашей команде, если мы шутим, если мы практикуем подколки и безобидные розыгрыши — то это знак хорошей команды. И что мне чертовски повезло работать с моими любимыми людьми… Michael [email protected]
