История №1 за 13 октября 2025

Пара забавных фактов из жизни баронессы Тэтчер, к её столетию.
Когда Маргарет в 1987 году отправилась в СССР с официальным визитом, по протоколу её должен был сопровождать супруг. Тэтчер была нашей стране восемь раз, но визит 1987 года был самым крутым, и там полагался муж. Однако же её обожаемый Денис (ударение на первый слог, не как в «Денискиных рассказах») категорически отказался сопровождать супругу. «Ты там будешь любезничать с Горбачёвым, а я должен буду развлекать Раису? – по слухам, сказал муж. — На фиг!» И не поехал.
А вот ещё интереснее. Когда в 1976-м году Маргарет возглавила Консервативную партию, о ней был опубликован очерк в газете «Красная звезда». Автор очерка назвал Риту «Железной дамой». Очерк попался на глаза корреспонденту The Time, который поделился ею с читателями, при этом на английский он перевёл выражение как Iron Lady. Выражение стало популярным.
Так что Железной Леди будущая баронесса стала именно с подачи Москвы. Надо сказать, что на родине её чаще называли не Железной Леди, а Похитительницей Молока, из-за того, что она отменила бесплатное молоко для школьников.
Что поделать, один известный персонаж давно заметил, что «Нет пророков в своём Отечестве»!

железной должен выражение леди муж сопровождать очерк

Источник: anekdot.ru от 2025-10-13

железной должен → Результатов: 17


1.

Один из самих крупных финансовых мошенников дореволюционной России Константин Михайлович Коровко родился в семье донского казачьего есаула на Кубани. Мальчик с детства отличался выдающимся умом и сообразительностью.

Окончив институт сельского хозяйства и лесоводства в Новоалександрийске, Константин уехал в Санкт-Петербург, где получил еще два образования. В студенческие годы Коровко совместно со своим однокурсником Костиком Мультко наладили мошеннический бизнес, обманывая купцов из провинции, продавая велосипеды, спекулируя биржевыми акциями, торгуя старыми лошадьми, выдавая их за молодых скакунов с идеальной родословной. Это позволило мошеннику наладить свои дела в Петербурге.

Красавец Костя-инженер был душой компании, балагуром и весельчаком, пользовался популярностью у прекрасного пола. Одетый в белую черкеску с газырями, окруженный приятелями-щеголями, он создавал вокруг себя особую оживленную атмосферу праздника. Пикники в Осиновой роще, поездки верхом на рысаках в белые ночи, кутежи с цыганами – везде Костя был участником и организатором.

Поэтому не удивительно, что он легко заводил знакомства в широких кругах промышленников и банкиров. Был вхож и в партер Михайловского театра, и на Фондовую биржу, жил в шикарной квартире на Невском проспекте, в его собственности состояла конюшня.

Выстроенный аферистом имидж влиятельного и бесшабашного человека помогал ему обманывать своих компаньонов, скопив многомиллионное состояние. Первый капитал в 240 тысяч рублей Костя-инженер сколотил, спекулируя акциями Московско-Казанской железной дороги.

Для последующих махинаций аферист открыл в центре Петербурга «Банкирский дом Русской промышленности», который выдавал денежные средства на небольшой срок под залог ценных бумаг. Причем кредит нужно было погашать по первому же требованию банка.

Мошенник мог пустить пыль в глаза. В красиво обставленном банковском помещении посетители могли узнать о предоставляемых услугах. Коровко давал объявления в известных печатных изданиях, где рекламировал банковские услуги.

Однако вскоре обман быстро раскрылся: «Банкирский дом Русской промышленности» было оформлен лишь на бумаге. Министерство финансов его не утверждало. С помощью онкольных операций Коровко прикрывал свои аферы и получил более 340 тысяч рублей прибыли.

Вся деятельность Коровко была основана на фикциях и обманах. Впервые крупная авантюра произошла совместно с однокурсником Мультко. Коровко уговорил своего товарища организовать продажу велосипедов донским казакам, пообещав расплатиться после их реализации.

Не давая Константину Мультко шанса опомниться, мошенник под предлогом постройки конного и кожевенного заводов обманным путем выманил у однокурсника 56 тыс. рублей. Он рассказывал товарищу о реализации этого крупного проекта, показывая ему фото строящихся объектов.

Чувствуя подвох, Мультко решил убедиться в существовании этих заводов, выехав на Кубань. Однако таких объектов он там не обнаружил. Взбешенный приятель указал на это аферисту, но тот убедил Мультко, что во всем виноваты чиновники.

При этом авантюрист рассказал о своей скорой женитьбе на богатой невесте из Симбирска, благодаря которой он все компенсирует приятелю за счет приданого. Поверив в очередной раз в рассказ жулика, Мультко купил невесте Коровко браслет в качестве подарка. Через время, осознав все произошедшее, Мультко заявил в полицию.

Кроме того Коровко был владельцем нескольких предприятий, конных, кирпичных, кожевенных заводов, основателем банкирского дома русской промышленности, занимался добычей чеченской нефти, донбасской соли. Однако все предприятия были липовыми, «мертвыми душами».

Наиболее успешным из всех мошеннических проектов Коровко стала афера с соляными месторождениями Донбасса. Играя на патриотизме обеспеченных купцов, он основал «Брянцевско-Преображенское соляное общество», мошенническим путем выманивая у них средства якобы на борьбу с западным капиталом.

Взяв в банке кредит, Костя-инженер арендовал земельный участок в Екатеринославской губернии, послав в различные уголки Российской империи буклеты с информацией о соляном обществе, обещая высокую прибыль и приглашая богатых купцов стать пайщиками этого предприятия.

Именно это проект и привел Коровко к краху его мошеннической деятельности благодаря разоблачению со стороны гусара Шульца, который выявил несуществующее строительство.

Обманутые мошенником пайщики, вкладчики и купцы пришли в полицию с заявлениями на Коровко. В 1912 году его арестовали. Он находился в КПЗ до 1914 года. Настойчивый Шульц отыскал обманутых мошенником людей, которые написали заявления о взыскании долгов и привлечении к ответственности афериста Коровко.

Суд проходил в зале петербургской Судебной палаты при большом количестве обманутых аферистом людей. Однако, как выяснилось в ходе судебного разбирательства, у Кости-инженера отсутствовала недвижимость, на счете было всего 18 копеек, а все договоры были составлены так, что он никому ничего не был должен. Поэтому обманутые пайщики остались ни с чем.

В итоге, адвокат Коровко представил своего подзащитного, как неудачного бизнесмена, а суд признал его виновным лишь во влечении людей в не выгодные сделки. Великий аферист был освобожден из зала суда.

2.

История про книги и не только....

В 1987 году я служил в Закавказье на границе, за залет был переведен в инженерную роту монтировать систему охраны границы.
Жили рядом с заставой в палатках, развлечений никаких кроме газеты Красная звезда и программы "В мире животных", это когда персы трахали ишаков на сопредельной территории.
Развлечение типа битвы скорпионов с фалангами в кастрюле под сигареты как и нарды надоели до невозможности, до ближайшего городка сорок километров, поэтому развлекались как могли.

Граница проходила сразу за железной дорогой а в десяти метрах бушевал Аракс.
Метров на триста выше была дорога которая серпантином спускалась к нашему лагерю.
Как то вечером нас заинтересовал вопрос о том что если колесо от Шишиги спустить со скалы долетит ли оно до середины Аракса?
Мнения разделились примерно поровну и на завтра был назначен эксперимент.

Ночью колесо было доставлено на точку сброса, трасса проверена неожиданностей быть не должно.
Часов в десять когда наряд вернулся на заставу мы с двумя годками пошли прогуляться.
Удостоверившись что поездов нет мы запустили колесо.
По идее оно должно было катиться ровно и отскочив от обрыва перелететь галерею а потом благополучно улететь в Аракс.
Но как всегда что то пошло не так!
Наскочив на камень колесо отклонилось от маршрута и ушло в сторону от галереи, подлетев метров на тридцать вверх рухнуло четко на систему, сложив участок метров в тридцать и сломав три опоры булькнуло в Аракс.
Следом полетели камни и булыжники которые упали на рельсы перед галереей.
Три километра до палаток по дороге мы пробежали со всесоюзным рекордом по пути кляня того кто предложил это сделать, то бишь меня.)
В палатке мы притворились шлангами, делая вид что мы не причастны к этому кипежу на заставе.

Через пол часа вернулся наряд со страшным рассказом о том что системе пиздец, и мы слышали как их начальник заставы крыл матом все и вся.
Потом прибежал дежурный и позвал нашего офицера к начальнику.
Анус сжался у всех до состояния что игла не пролезет, а еще минут через десять дежурный позвал меня и моего друга к начальнику в кабинет.
Сто метров мы шли как на плаху, понимая что это дембель машет прощально нам рукой, а дисбат приветствует нас.
Но в кабинете мы увидели нашего летеху за накрытым столом где они с начальником с довольным видом потчевали гранатовую водку.

- Шлем есть дело.
- Там с горы свалился валун и порвал систему, если восстановите до конца дня сегодня, в следующую субботу начальник дает Шишигу и едем в увольнение в Зангелан!
Зангелан!
Мы слышали рассказы от дедов как они там пару раз были в увале, какие там крапали и богатства в обычных магазинах.
Короче для нас он был каким то мистическим городом в котором никто из нас не побывает, и тут такое счастье!
- Да мы! Да щас... да говно вопрос...

Через пятнадцать минут лихорадочных сборов нагрузив на себя бухты колючки, опоры и инструмент мы легкой трусцой по шпалам неслись к месту аварии, а через пол часа все пятнадцать стахановцев долбили ломом ямы под опоры и разбирали завал.
В девять вечера все было готово.
Наш летеха получил еще баллон самогона и до четверга не выходил из палатки.

В субботу мы выдвинулись в Зангелан.
Дорога извивалась как змея, в некоторых местах Шишига скребла бортом скалы и от страха мы чуть не обосрались, но водила был бесстрашен и через час мы благополучно въехали в городок.
До сих пор помню этот утопающий в зелени патриархальный городишко, где во дворах и на улице мужчины неторопливо играли в нарды попивая чай, вели степенные беседы и казалось ничто не могло оторвать их от столь важного занятия.
Местные жители смотрели на нас как на какое то диво, наверное потому что солдат там обычно не бывало, но без всякой враждебности, девушки идущие на встречу улыбались, ребятня махала руками и кричала привет аскер.

Площадь где находился базар, магазины и чайхана так же навевала какое то умиротворение а все женщины и девушки казались красивыми.
Все сразу рванули в магазин и на рынок, летеха далекий от этой суеты в чайхане остался пить чай.
Несколько магазинчиков с надписями Гарышыг маллар (смешанные товары) , Фото маллар и прочие маллары поразили своим изобилием.
Цветная фотобумага и пленки со всеми реактивами, Пепси кола, майки Монтана и джинсы и все свободно.
Решили скинуться по два рубля на фото принадлежности и по два рубля на водку летехе.
Когда я зашел в дальний отдел магазина я обомлел!
Книжное изобилие, Дюма, Семинон, ЖЗЛ и прочий дефицит!
Скупив штук двадцать книг, я выглядел совершенно счастливым, хотя годки смотрели на меня как на дурака.
Денег осталось только бутылку Пепси и двести грамм конфеток с прикольным названием Грызыл, типа ирисок только тверже.

Чтобы купить пять бутылок водки, мы обратились к местному парню, который от себя презентовал еще одну а так же три блока сигарет и предложил огромный крапаль дури забесплатно.
Три бутылки отдали летехе и одну за труды водиле вместе с халявным блоком сигарет, который сразу же повеселел и спрятал наши две бутылки в укромной нычке.
Потом нас всех хозяин зазвал в чайхану и усадил за столики, где мы от пуза напились ароматного азербайджанского чая из тонких изящных стаканчиков под названием армуды, заодно поглотив три подноса пахлавы.
Времени еще было на отдых часа два-три и мы отпросились втроем погулять по городку.

Это было что то!
Идешь смотришь на девушек, на дома и дворики и никому ты не нужен и ничего не должен хотя бы два часа, и чувствуешь себя как будто на гражданке после дембеля, который неизбежен.
Подбежавший чумазый пацаненок что то тарабаря на местном языке знаками показывал что зовет нас куда то.
Решили проверить что он хочет, зашли во дворик между трехэтажными домиками где в центре стоял стол и местные пожилые мужчины пили чай.
Нас пригласили за стол и женщины уже через пять минут уставили его всякими явствами.
Потекла неторопливая беседа как и положено с ароматным чаем.
Мужчины рассказали что их дети тоже служат и каждый из них тоже служил на просторах нашей Родины от Калининграда до Иркутска.
Вспоминали истории и приколы из службы, кто то принес дембельский альбом.
На столе появилась трехлитровая бутыль вина и было предложено выпить за содружество родов войск, но мы не решились, а когда уходили нагруженные продуктами бутыль завернутую в полотенце женщины нам бережно уложили на дно сумки.

Когда мы уезжали, солнце которое уже клонилось к закату освещало городок каким то багровым неестественным светом, и эта картина врезалась мне в память, и я понимал что никогда в жизни больше не увижу этот прекрасный городок, возможно только во сне.
И до сих пор, хотя уже прошло больше тридцати лет, мне часто снится граница, знакомые места и я во сне бреду по этому городку который в 1991 году был разрушен полностью.

Да, надо мною смеялись только до приезда в наш инженерный городок, потом всем очень сильно захотелось почитать что то кроме Красной звезды, так что у меня была и Пепси и прочие вкусные ништяки!

Сегодня 20 октября в Азербайджане отмечается День города Зангелан!
Всем добра!

19.10.2024 г.

3.

А служил я в войсках ПВО под Москвой.
И была у нас в казарме одна очень мощная железная дверь с множеством замков.
И окошко с железной решёткой в толстенной стене. Там хранилась вся секретная техническая документация ЗРК.
Каждое рабочее утро офицеры с РЛС, отправляясь на занятия, получали документацию через это окошко, а вечером возвращали обратно.
Конечно должен быть и человек, который выдавал и принимал назад эти строго секретные бумаги. Человек, надо полагать, на особом доверии у начальства.
Да. Это был один еврейчик из Москвы, по фамилии Пейсиков. (Привет, может читаешь сейчас.)
Надо полагать имел влиятельных родителей.
Захлопнув окошко, он целый день был предоставлен самому себе. В основном читал книжки, но и без того был весьма умён. Не был ни разу ни в наряде, ни в карауле, о строевой и военной подготовке даже не упоминаем.
Уж не помню как мы с ним сдружились, на общей волне битломании.
Я стучал в окошко условленным кодом, когда у меня было свободное время, он отворял бронированную дверь, я потихоньку входил и мы там играли на гитарах, благо изоляция была превосходной. А так очень много просто болтали, знаниями он обладал недюжинными.
Вот так, в пору холодной войны, в секретной комнате, куда даже командиру полка вход был запрещён, в части войск на важнейшем направлении защиты столицы, сидели немец и еврей и пели аглицкие песни.

4.

Раз уж тема медицины нашла такой живой отклик, вот вам статья, которую я писал 17 декабря 2020 для журнала «Максим». Уже не помню, была ли она опубликована или переделана, но драфт сохранился в закрытой заметке дневника, и сегодня я его публикую.

КРАСНЫЙ КРЕСТ

Сегодня аптека в России и на Западе обозначается зеленым крестом, словно намекая, что здесь можно купить шампуни и травяные сиропы для самолечения, а настоящие лекарства вколет врач. Но сто лет назад крест на всех аптеках был красный. И около ста лет назад международная гуманитарная организация «Красный Крест» устроила патентную войну с аптеками мира, запретив использовать ее символ на вывеске. Кстати, полное название организации — «Красный Крест и Красный Полумесяц». Поэтому неясно, почему претензии возникли именно к аптекам, а не к флагам Алжира и Туниса, например. Так или иначе, аптеки мира сменили крест на зеленый. Но СССР не признавал международных патентных законов, и кресты оставались красными до самой Перестройки.
А чем отличалось содержимое аптек? На вид почти ничем — те же таблетки, пилюли и градусники, что и сегодня. Но тот, кто вырос в СССР помнит, что лечение в то время было сильно иным.
Конечно никто вслух не говорил ребенку, что больной должен страдать. Но болеющих детей с детства учили быть мужественными — как пионеры-герои.
Сейчас дети и взрослые болеют ОРВИ, но в СССР самым популярным заболеванием детей почему-то была ангина...

АНГИНА

Ангину рисовали в книжках, об ангине слагали детские рассказы и стихи.
Ангина считалась болезнью преимущественно зимней. Основная проблема была в том, что с ангиной приходилось сидеть дома. Сидеть дома дети СССР терпеть не могли, потому что делать в квартире было абсолютно нечего: смартфонов не было, телевизор показывал мультики раз в день перед сном, железный конструктор и коллекция марок давно надоели. Зато во дворе — друзья, смех, веселье, санки. Коньки, пристегнутые к валенкам. Катание с ледяных с горок, сидя на куске картона... Когда вы последний раз видели санки у взрослого 12-летнего парня или девчонки? В СССР санки были у всех. Прогулять школу, чтобы кататься с горки, пока светло, — это было нормально. Но вот сидеть дома с ангиной...
Профилактикой ангины считался колючий свитер и варежки, которые связала бабушка из настоящей шерсти. Варежки привязывали на длинную резинку и пропускали через оба рукава пальто, чтобы не потерять. Ведь потерял варежки — ангина. Самым важным предметом одежды считался шарф. Шарф носили все. Если кто-то появлялся на улице без шарфа, значит, он его только что потерял. Разумеется, шарф обязан быть колючим и стирать шею до красноты. Ведь иначе — ангина. А ангина — это уже совсем другие пытки по сравнению с шарфом.
Последний этап лечения бесконечных ангин был самый страшный — вырезание гланд прямо из горла. Удаляли гланды без наркоза. Зубы, кстати, тоже сверлили без наркоза. Все дети боялись удаления гланд. Хотя существовал миф, что после операции дают мороженое, сколько влезет, — чтобы заморозить кровоточащее горло. Для человека, часто болеющего ангиной, а значит, полностью лишенного мороженого, это звучало заманчиво. Считалось, что после удаления гланд ангина прекращается. И лишь позже медицинская наука начала подозревать, что гланды в организме нужны не просто так...
Так или иначе, ангину следовало лечить. Первейшим лекарством от ангины считались молоко, мёд и чай. С малиновым вареньем. Которое заготавливали сами или присылали родственники — в магазинах малиновое варенье было не купить. На случай болезни оно хранилось в каждой семье. Просто так, без болезни, есть это лекарство запрещалось. Но сладости помогали слабо, это тоже знали все. Поэтому в ход шла серьезная медицина.

ГОРЧИЧНИКИ

С виду горчичники выглядели безобидно: желтые бумажные квадраты, пропитанные порошком горчицы. Они немного напоминали лист промокашки, который вкладывался во все школьные тетрадки. Немного были похожи на фотобумагу из распотрошенного конверта просроченной фотобумаги. И еще немного напоминали переводные картинки — их тоже надо было размачивать в воде. Переводные картинки были любимым развлечением детей в эпоху, когда наклеек и стикеров не было.
Ты лежал на животе, а мама размачивала горчичники в тарелке с теплой водой, а затем клала тебе на спину и накрывала теплым одеялом. И наступали пятнадцать минут пытки: едкие горчичники начинали тебя жечь. В зависимости от чувствительности детской кожи и психики можно было сжимать зубы или плакать, кусать подушку или просить почитать сказку, но терпеть ты был обязан. Считалось, что горчичники лечат, потому что «прогревают». Особенно прогревала мысль, что если даже тебе так жжет, то представить страшно, что сейчас чувствуют твои микробы...
Однако, микробы переносили горчичники с той же стойкостью — никакого влияния на кашель они не оказывали. Но помимо горчичников были и другие средства.

БАНКИ

Это реально были банки — как от варенья, только с круглым дном и маленькие — что-то среднее между мячиками для тенниса и настольного тенниса. Но теннисный мячик еще пойди выменяй на солдатиков, а банки лежали в шкафу в каждой семье.
Банки требовали серьезных фокусов с огнем, поэтому ставил их папа. Сначала банки выкладывались на тряпочку на тумбочке — ты снова лежал на животе с голой спиной, а банки зловеще поблескивали. При помощи взятого на заводе спирта и ваты, намотанной на проволоку, делался небольшой ручной факел. Банки по очереди подносили к языку пламени, а затем ставили тебе на спину. От папы тут требовалось виртуозное мастерство: следовало достаточно прогреть банку, чтобы она, остывая на спине, создала вакуум. Но не настолько нагреть, чтобы она прожгла круг на коже.
Попав на спину, банка начинала всасывать спину внутрь — кожа под банкой краснела и поднималась холмиком — как подушечка для иголок. Банок ставили штук шесть, десять, пятнадцать — сколько позволит спина. Банки больно впивались, и ты лежал двадцать минут, превратившись в стеклянного ежика. Шевелиться запрещалось: от шевеления какая-нибудь особенно крайняя банка могла с чмоканьем отвалиться. Кашлять запрещалось тоже. Можно было требовать почитать сказку. Или поставить на проигрывателе грампластинку со сказкой — как раз двадцать минут одна сторона.
Грампластинку для тебя, разумеется, выбирали сегодня тематическую: «Доктор Айболит». Там Айболит лечил обезьян так: «Он поставил обезьянам градусники — это им немного помогло! Он дал всем обезьянам вкусное лекарство, по две ложки варенья и по два куска сахару...» примерно так. Шутку безошибочно считывал любой ребенок: все знали, что вкусных и безболезненных лекарств не бывает, ведь свойство лекарств — мучить тело, изгоняя болезнь. Ты уже большой и понимаешь: это сказка, автор так шутит.
И хоть пластинка была переслушана сто раз, к концу сосредоточиться не получалось — так болела спина. Наконец наступал долгожданный момент: снятие банок. Банку наклоняли и надавливали пальцем на кожу рядом — с обиженным чмоканьем банка отпускала жертву. Когда все банки оказывались сняты, наступали минуты блаженства.
Считалось, что банки тоже как-то прогревают спину и легкие, улучшают кровообращение, отпугивают микробов страданиями, а самые далекие от медицины уверяли, что банки болезнь «высасывают».
О том, что ребенку недавно ставили банки, свидетельствовали красные круглые синяки на спине, которые держались неделю-две. Синяки болели, и по крайней мере, это избавляло спину от еще одного испытания — перцового пластыря.

ПЕРЦОВЫЙ ПЛАСТЫРЬ

Перцовый пластырь выглядел здоровенным листом лейкопластыря, только его клейкий слой был пропитан вытяжкой жгучего красного перца. Цель была всё та же: наказать кожу за болезнь, заставить ее краснеть, зудеть и пухнуть, что, якобы, излечивает.
В отличие от банок и горчичников, пластырь был очень долгой пыткой. Его надевали на вечер, на ночь, а иногда и на несколько дней — отправляли с ним в школу под рубашкой. Перцовый пластырь резали на куски и наклеивали на фюзеляж ребенка — обычно на спину или на грудь, повыше к горлу.
Пластырь жег и мучил день и ночь, но страшнее всего было его снимать. Ведь он уносил с собой все детские волоски и частички кожи, какие только мог, и отрывать его было очень больно. Не существовало способа его снять без боли: и по кусочку тянуть больно, и рывком страшно, и в воде он не размокал. Всё как у Геракла в конце жизни.

ПАРАФИН

Идея прогревания была главной в медицине тех лет. Считалось, что болезнь появляется исключительно от холода (отсюда слова простудился, простыл). А уходит, соответственно, наоборот — от прогревания.
Ещё одной прогревающей пыткой было заливание спины ребенка расплавленным парафином. Под ним надо было лежать и ждать, пока эта адская масса остынет и перестанет жечь.
Наравне с этими средствами существовали менее болезненные, но очень нудные прогревания.

ЯЙЦА НА НОС

Самым простым лекарством считалось держать на переносице одно или два горячих крутых яйца. Считалось, что нос прогревается и избавляется от насморка. Сперва яйца нос обжигали, но потом становились все холоднее. Держать их на переносице приходилось самостоятельно — держи, не отвлекайся. Вот скукотища! Для часто болеющих детей вместо яиц шили специальный маленький мешочек, набитый песком. Его нагревали и прикладывали к носу. Форма была более удобной, но из него сыпалась мелкая песочная пыль, и он пах теплыми тряпками. Если конечно твой нос различал запахи.

СИНЯЯ ЛАМПА

К мистическим лечебным приборам относилась синяя лампа. Это была самая обычная лампа накаливания, только крашеная синей краской. Весь аппарат специально продавался для лечебного прогревания и напоминал фен или дуршлаг. Лампу следовало включить в розетку, держать за рукоятку и светить в лицо, в нос, в больное ухо или горло, для чего следовало широко раскрывать рот, чтобы синие лучи попали в самую ангину.
Лампа не имела ничего общего с ультрафиолетом, который все-таки убивает микробы и вирусы. Это была просто синяя лампа, использовали ее только в СССР, и какая от нее была польза, никто не знает до сих пор.
Похожие приборы, только большие, имелись в детсадах, пионерлагерях, иногда в школах — ими прогревали сразу нескольких человек.

СОЛНЫШКО

Впрочем, ультрафиолет тоже использовался. Для этого был аппарат физиотерапии «СОЛНЫШКО». Он был рассчитал сразу на четырех детей и напоминал большой железный самовар, из которого торчали в разные стороны четыре железные трубы — как лучи солнца на детском рисунка. Прибор был рассчитан на четырех человек, которые рассаживались вокруг самовара и каждый вставлял свою трубу в нос или в рот — кому как велит медсестра. Песочные часы отмеряли десять минут, а прибор издавал ни на что не похожий запах — пахло горячей жестянкой как от фотоувеличителя, а к этому примешивался кислый запах озона.

КОМПРЕССЫ

Ну и отдельной популярностью пользовались компрессы — обычно «водочные». Компресс — это было сложное сооружение из ваты, марли, шерстяных платков, вощеной бумаги или кальки. Компрессы ставили на ночь — на горло или на больное ухо. Для уха в бумаге прорезалось отверстие. Водка, которой смачивали внутреннюю вату и тряпку, противно пахла, а все сооружение вокруг головы очень мешало спать. Смысл компресса был все тот же — считалось, что он как-то «прогревает» кожу.

ШПРИЦ

Последним и самым страшным лекарственным средством был шприц. Это на случай совсем уж высокой температуры. Высокой температуры почему-то в те годы вполне разумно тоже боялись, хотя по логике она должна бы вписываться в идею прогревания. Также шприц использовали, если доктор прописал колоть антибиотики «на домУ». Свой семейный шприц был в каждом доме в тумбочке. Шприц — ценный прибор из стекла и металла — хранился в специальной железной коробке, рядом лежала его игла. Перед инъекцией шприц кипятили на кухне прямо в этой железной коробке, потом остужали. Все это время ты понимал: судьба неотвратима. Укол мог поставить папа, если умел. А если нет, в любом доме обязательно была соседка тетя Галя, медсестра. По просьбе мамы она спускалась с верхних этажей помочь с уколом и могла даже одолжить свой шприц, чья игла за последний десяток лет побывала во всех задницах подъезда.

НАРОДНАЯ МЕДИЦИНА

Зато народная медицина тех лет ничем не отличалась от современной: бабушка из деревни все так же присылали сбор трав, соседка советовала полоскать горло соком свеклы, коллеги мамы по работе советовали ребенку попарить ноги в горячей воде, нарисовать на груди сетку йодом, насыпать горчичный порошок в носки (более легкий, но тоже противный вариант горчичника),засунуть в ноздрю дольку чеснока или носить на голое тело шерстяные безрукавки и носки — короче, как следует прогреть. Потому что раз простыл, надо прогреть. Впрочем, иногда всё то же самое советовали врачи поликлиники — народная медицина была по-настоящему народной. Но интереснее была народная медицинская техника...

НАРОДНАЯ МЕДТЕХНИКА

Существовало множество якобы лечебных технологий, которые передавались из рук в руки. Обычно это были загадочные изделия с лечебным эффектом, их изготавливали тайком умельцы из позаимствованных на своем заводе деталей, и продавали желающим вместе с бумажными листами инструкций — отпечатанными на пишущей машинке слепой копией или размноженными на светокопировальных аппаратах какого-нибудь НИИ. Покупали эти технологии все, независимо от образования. Причем, научно-техническая интеллигенция охотнее всех.

МАГНИТНЫЙ БРАСЛЕТ

Моему деду — талантливому инженеру, знавшему пять языков и обладавшему десятками авторских патентов — ничего не мешало верить в целебную силу магнитного браслета. В резиновую трубку из аптеки — не будем даже думать, для чего она предназначалась изначально — набивались осколки магнитных колец от старых приборов и получался браслет на запястье. Дед был уверен, что браслет нормализует давление и улучшает свойства крови, целебно намагничивая всё железо, что содержит ее гемоглобин.

ЖИВАЯ И МЕРТВАЯ ВОДА

Отец — инженер-проектировщик заводов — раздобыл за целых десять рублей аппарат «живой и мертвой воды». В то время этот модный прибор был у многих: две опасные стальные пластины, которые включались в розетку через мощный диод. Прибор опускался в банку с водой, где немедленно начиналось бурление: вода разлагалась на водород и кислород, один всплывал у плюсового электрода, другой у минусового. Часть газов растворялась в окружающей воде, и в этом был смысл. Прилагавшийся брезентовый мешочек помогал отделять одну воду от другой. Обе воды были одинаково кисловатыми, но одна именовалась «мертвой», другая «живой». Названия были условными: согласно описанию, оба варианта воды были невероятно полезны, годились в пищу или для растираний. В сумме они лечили все болезни, просто каждая свою — списки болезней прилагались.
Но всё это были пустяки по сравнению с «Кремлевской таблеткой»...

КРЕМЛЕВСКАЯ ТАБЛЕТКА

Официальное ее название было «АЭС ЖКТ». Автономный электростимулятор желудочно-кишечного тракта. Чудо медицины было разработано в Томске в 1980-х годах — миниатюрный электронный прибор. Таблетку полагалось глотать. Имея внутри миниатюрную батарейку и парочку транзисторов, таблетка генерировала на своей поверхности слабые токи, которыми щекотала кишечник по ходу своего увлекательного, но не слишком долгого путешествия. Считалось, что таблетка оказывает лечебный эффект на организм. Она была крайне редкой и дорогостоящей, поэтому применялась среди элиты и высшего партийного руководства СССР — потому и была названа Кремлевской. По понятным причинам таблетка считалась одноразовой. Но из организма члена ЦК КПСС электронная таблетка выходила совершенно не поврежденной. А выкидывать исправную электронику было в СССР не принято. Поэтому часто таблетка отмывалась и попадала в руки чуть более простых, но тоже стремящихся к медицине людей. Таблетка лечила повторно близких родственников, потом дальних, потом друзей, коллег, соседей и всех страждущих, пока не садилась батарейка.

Прошла эпоха красных аптек. Исчезли прогревания, исчезла шерсть, горчица и перец, не найти в продаже банок. На смену ангине пришли грипп, ОРЗ, ОРВИ, и Его Величество Ковид. Не сильно изменилась народная медицина. Никуда не исчезли шарлатанские приборы для магических прогреваний — светом, током и магнитными полями. Просто в них стало больше электроники и разноцветных лампочек, и покупают их в основном пенсионеры.
Но зато никто больше не считает, что дети должны страдать и терпеть: нигде не вырезают без наркоза гланды, никого не наряжают в шерсть, не пытают красным перцем и не сыплют в носки горчицу. А детские лекарства превратились в сладкие сиропы и вкусные конфеты для горла — всё, как обещал когда-то Доктор Айболит с пластинки, отработав, видимо, технологию на своих обезьянах.

Леонид Каганов

5.

Прикольную историю встретил у Мастера Иванова о том, как он, не обладая никакими шахматными разрядами, мужественно сражался за шахматную честь своего пароходства:
https://www.anekdot.ru/id/1370122/

Хорошие игроки в шахматы без всяких разрядов и особого увлечения ими мне попадались иногда. А победы и звания им выпадают порой самые причудливые.

Мой отец в год моего рождения, в 1966, стал чемпионом алма-атинского пограничного училища по тяжелой атлетике и шахматам одновременно!

Почему тяжелая атлетика, курсантам было понятно - крепкий уралец, нравилось ему размяться штангами и гирями в час отдыха. Ну, поднял вес чуть больше других - такое бывает, кто-то же должен быть победителем.

Но шахматы?! Отец был известен в училище как абсолютный чемпион по преферансу. В официальном состязании такой игры не предложили, разумеется. А в шахматы его послали играть за свою роту как лучшего из немногих, кто вообще знает правила.

В префе отец почти всегда выигрывал. Однажды по прибытии на курорт с женой увлекся, играл всю ночь и вернулся с выигрышем в несколько десятков рублей. Мама разозлилась и взяла с него обещание, что он не будет больше играть по ночам, если хоть раз останется в проигрыше.

Ни разу за месяц отдыха этого не произошло - уложив жену спать, он уходил играть в соседнюю комнату и всегда приносил оттуда деньги!

Шахматы же были для него средством от скуки в долгих поездках по железной дороге, если не удавалось сложить в купе нормальную четверку в преф. Легко находил любителя шахмат и самого достойного соперника хоть в своем вагоне, хоть в соседних - в те времена, в 50-70-е, курили почти все мужики поголовно. Выходили большой толпой перекурить на остановках и охотно общались. Оставалось мягко перевести общий разговор на нужную тему - у кого какой разряд по шахматам.

Да и визуально мастера спорта по шахматам были заметны - ранняя лысина или залысины, высокий лоб, часто очки. Тщедушное телосложение и характерный взгляд - отрешенный, но загорающийся при одном упоминании шахмат.

Вот с ними мой отец и коротал время в пути. То уйдя в глухую защиту, то устраивая кровавую мясорубку в надежде свести на ничью, то дерзко атакуя, если мастер хлебнул лишнего.

Титул шахматного короля пограничного училища достался ему после такой практики естественно - ну, послали играть, взял и выиграл. Шахматы явно не являлись приоритетом для курсантов, призванных охранять государственную границу. То, что отец пережал всех на штанге - вот это заслуживало их уважения.

Та же в сущности ситуация - по общему мнению родных и знакомых Аллы Пугачевой, мама ее пела гораздо лучше, чем сама Пугачева. Но не подалась в артистки по убеждению, что это сомнительная профессия с постоянными гастролями.

Профи могут одарять друг друга рангами, наградами, званиями и мнениями авторитетных жюри ровно насколько, насколько существует массовая любительская аудитория, способная с удовольствием это видеть, слышать и играть самим, платить за билеты.

Если это аудитория исчезает, худо становится самим профи, вроде бы всех победившим.

Вот кто вспомнит, кто сейчас чемпион мира по шахматам? Полагаю, среди населения мира не более 0,01%. Среди населения России - может, 1%.

Среди комментаторов этого сайта, неугомонных гуглеведов, найдется может и 100%.

Но кто из них всерьез разбирал новые партии чемпионов и претендентов на уровне - зря он тут сходил ферзем! Надо было вон той пешкой! Высказал подробные аргументы на каком-нибудь шахматном форуме. Таких осталось полагаю 0,001% во всем человечестве.

В моем мире детства всем нормальным окружающим было известно, кто сейчас чемпион мира по шахматам, кто борется за это звание, какова цепочка предыдущих чемпионов - не только по их именам, но прежде всего по восхитительным партиям, ими сыгранным.

Однажды, случайно проезжая на велике по Москве где-то около 1990, я увидел поразительное зрелище - сотни людей собрались у входа в какое-то здание, явно кого-то взволнованно поджидая.

Многие из них - симпатичные девушки. Я ими залюбовался и остановился, соображая, как бы познакомиться с самой понравившейся. Наскоро расспросив собравшихся, по какому поводу это грандиозное сборище, принялся лихорадочно вспоминать названия дебютов и защит.

Но тут подъехал автомобиль, из него вышел Карпов, помахал рукой и деловитой походкой стремительно направился к зданию. Все поклонницы устремились за ним.

Вы можете представить себе такое сейчас? В любой точке мира?

6.

Фразы , которые не стоит говорить мастеру.

"У меня акпп прекрасно едет, но..."
В ответ я горячо желаю звонившему наслаждаться ездою на его прекрасной акпп. И горько сожалею о своей бесполезности в его случае. Ибо я, сирый и убогий, занимаюсь ремонтом сломанных акпп, а его "чистейшей прелести чистейший образец" мне не по зубам. Негоже мне, сотканному из противоречий и ошибок, лезть своими кривыми порочными лапами к его совершенству.
Все что я могу, это благоговейно взирать и восхищаться его коробкой, не более. Ну и вслух мечтать о подобном.
И кладу трубку.

Практика показывает, что ничего дельного из так прекрасно начатой беседы не вырастет.
Обычно с подобной прелюдией звонят или игривые санклюлоты, или жестоковыйные папаши Гобсеки. Конченые Гобсеки, я бы сказал.
Уверовавшие в несокрушимость своей гобсесятины, не побоюсь этого слова.
Причем, что это за незначительное "но", чуть оттеняющее общую картину совершенства, абсолютно неважно. Я слышал, например, вариант "Акпп прекрасно едет назад!" (сказано было с ликованием) . А вперед , стало быть, безупречно стоит.
Тут клиент, правда, признавал некую фальшивую ноту в общей гармонии и был готов даже заплатить.(!!!)
Половину.
Руководствуясь железной логикой: Акпп должна ездить
1. Вперед
2. Назад.
Следовательно, цена ремонта складывается из цены восстановления впереда и ребилда назада.
Назад у него исправен. А цена ремонта впереда- пополам от общей цены. Чего неясно-то?
Восхищение мое сей железобетонной логикой было столь глубоко, что в ответ я предложил собеседнику аж два пути. Вместо одного, естественным образом вытекающего из сказанного.
1. Развивать мелкую зеркальную моторику , получая неизьяснимое наслаждение от идеальной езды в зад.
2. Взглянуть на картину мира с другой стороны. И предложил свое, альтернативное видение логики процесса. А именно.
Раз акпп не едет, стало быть она буксует.
Таким образом, ремонт должен устранить причины пробуксовки. Как следует из названия, абсолютно понятно, что причиной пробуксовки является про-букс-ов-щик.
Его необходимо убрать из агрегата и , логика тут неумолима, проблема будет устранена.
-Где находится пробуксовщик? Полноте. Давайте не будем опошлять нашу беседу о высокой логике небесных сфер приземленной пошлостью бытия. Мы с вами не должны опускаться до этого уровня. Мы - теоретики. Стратеги.
Мелочная тактика-не наш удел. Клопов танками не давят. Советую вам обдумать все сказанное по дороге.
В зад.
Вывод.
Образно говоря, не следует стыдливо натягивать юбчонку на коленки, когда вы пришли за помощью к венерологу.
Ни к какому воображаемому снижению цены эти скрипты не приведут. А вот мастера могут ввергнуть в сварливый старческий задор.
И оно вам надо?
https://t.me/vseoakpp

7.

Как я строил железную дорогу (по поводу Дня железнодорожника вспомнилось)

48 лет назад, будучи призван в армию солдатом после окончания железнодорожного ВУЗа, в котором не было военной кафедры, я неожиданно стал руководителем строительства железной дороги. А случилось это так. Командир нашего мотострелкового батальона выстроил нас и загадочно улыбнувшись спросил:
— А кто имеет хоть какое-то отношение к железной дороге?
Мы все дружно шагнули вперёд и рявкнули «Я». Ну, поскольку в армию нас всех привезли железнодорожными эшелонами.
— Отставить, — последовала команда, — я имею в виду, кто учился или работал?
Поскольку сменить рутинную обстановку части — мечта всякого солдата, я сделал шаг вперёд и громко якнул. Ну, какая разница, что учился в железнодорожном ВУЗе на промышленно-гражданского строителя?
— Нашему батальону командованием части предоставлена высокая честь! Мы должны построить железную дорогу для вагонеток-мишеней на танковом стрельбище нашего полка! И он назначается начальником этой стройки века! — кивнул комбат на меня. — Всем заниматься согласно расписанию, а мы на стрельбище на рекогносцировку…
Приехали на стрельбище, начальник повёл комбата и меня показывать место.
— А где рельсы, где шпалы, инструменты и комплектующие? — спросил я.
— Боец, в институтах этому не учат, но если солдату поставлена боевая задача, он должен руководствоваться принципом «найди — укради — сам роди»! — был получен ответ, — а вот сами тележки для мишеней свалены там…
Как ни странно, но тележки были в наличии, и даже не разукомплектованы, что для армии было настоящим чудом!
За рельсами, накладками и костылями на станцию отрядили взвод солдат с машиной. Что-то они там не то разгружали, не то строили-ремонтировали, но к вечеру они привезли на стрельбище всё необходимое. Я просил ещё креозот для пропитки шпал, но креозот им не дали. К этому времени другой взвод напилил в лесу деревьев на шпалы и более или менее придал шпалам нужную форму.
— Ведь через год-два эти шпалы без пропитки сгниют, — говорю командиру.
— Ну, и х…сним, — отвечает командир, через год-два нас тут никого не будет! А новое стрельбище к концу месяца кровь из носу должно быть готово!
…А какое счастье для солдата оказаться за пределами части без распорядка дня и командиров! Это ж рай на земле! Поставили палатки, продукты привезли из части, картошку накопали в лесу на огородах, грибов набрали, вода чистая в лесном ручье… Курорт!
Однако, с утра пораньше надо железку строить! Мерного инструмента — ноль. Срезал ветку, ей замерил ширину колеи у тележки. Выкопали бороздки, бросили в них шпалы, побили-потрамбовали их другой шпалой, уложили по моей мерке первые рельсы, закрепили накладками и костылями — и потянулась по стрельбищу железка… Работали ударно весь световой день. На утро продолжили. И снова световой день!
Таскать инструмент туда и обратно стало тяжело. Решили поставить на рельсы тележку и возить туда-сюда всё нужное на ней. Вроде, хорошо пошла тележка, но чем дальше — тем труднее, пока совсем не встала. Что такое, в чём дело? Всё ж по моему прутику-мерке крепили! Приложил прутик к колёсам тележки — а он короче гораздо! Усох на жаре! Пришлось рельсы раздвигать… Но теперь прутик стал не нужен: сама тележка стала мерным инструментом!..
Вот так мы из ничего и построили железную дорогу. Правда, когда сами стрельбы потом начались, ночью танкист потерял ориентиры и вместо мишени влупил болванку (снаряд, но хорошо, без взрывчатки) не в мишень, а в наблюдательную башню, откуда командиры стрельбами руководили. Но это — совсем другая история, к нашей железке отношения не имеющая…

8.

А и случилося сиё во времена стародревние, былинные. Короче, при коммуняках это было. Вот даты точной не назову, подзабыл, тут одно из двух, либо 1 мая, либо 7 ноября. Молодому поколению эти даты вряд ли что скажут, их если и спросишь, ответят что-нибудь вроде: «А, это когда Ким Кардашьян замуж вышла» или «А, это когда Путин свой первый стакан самогона выпил.» Были же это два наиглавнейших праздника в СССР, главнее не имелось, не то что какой-нибудь занюханный Новый Год или, не к столу будь сказано, Пасха. И коли праздник – полагается праздновать. Ликовать полагается! Причём не у себя дома, в закутке тихом, но прилюдно и громогласно, на главной площади города. Называлось действо демонстрацией.

Подлетает к моему столу Витька. Вообще-то он именовался Виктуарий Апполинарьевич, в лицо его так нередко и именовали, но за спиной только «Витька». Иногда добавлялось определение: «Витька-балбес». Кандидат в члены КПСС, член бюро профкома, член штаба Народной дружины. Не человек, а загляденье. Одно плохо: работать он не умел и не хотел. Балбес балбесом.
Подлетает он, значит, ко мне, клюв свой слюнявый раскрывает: «Завтра на демонстрацию пойдёшь!»
- Кто, я? Не, не пойду.
- Ещё как пойдёшь!
Если наши должности на армейский счёт перевести, то был он чем-то вроде младшего ефрейтора. А я и того ниже, рядовой, причём второго разряда. Всё равно, невелика он шишка.
- И не надейся. Валил бы ты отсюда.
Ну сами посудите, в свой законный выходной изволь встать ни свет-ни заря, тащиться куда-то. Потом долго плестись в толпе таких же баранов, как ты. И всё для того, чтобы прокричать начальству, милостиво нам с трибуны ручкой делающего, своё «ура». А снег ли, дождь, град, хоть землетрясение – неважно, всё равно ликуй и кричи. Ни за что не пойду. Пусть рабочий класс, трудовое крестьянство и прогрессивная интеллигенция демонстрируют.
- Султанша приказала!
Ох, мать моя женщина! Султанша – это наша зав. отделом. Если Маргарет Тэтчер именовали Железной Леди, то из Султанши можно было 3 таких Маргарет выковать, ещё металла бы и осталось.
Полюбовался Витька моей вытянувшейся физиономией и сообщил, что именно он назначен на завтрашнее безобразие главным.

Помчался я к Султанше. На бегу отмазки изобретаю. Статью надо заканчивать, как раз на завтра намечено. И нога болит. И заболел я, кажись, чихаю и кашляю. И… Тут как раз добежал, почтительно постучал, вошёл.
Султанша плечом телефонную трубку к уху прижимает - разговаривает, правой рукой пишет, левой на калькуляторе считает, всё одновременно. Она мне и рта раскрыть не дала, коротко глянула, всё поняла, трубку на мгновение прикрыла (Чем?! Ведь ни писать, ни считать она не перестала. Третья рука у неё, что ли, выросла?) Отчеканила: «Завтра. На демонстрацию.» И головой мотнула, убирайся, мол.

Утром встал я с матом, умывался, зубы чистил с матом, по улицам шёл и матерился. Дошёл, гляжу, Витька распоряжается, руками машет, ценные указания раздаёт. Увидел меня, пальчиком поманил, в лицо всмотрелся пристально, будто проверял, а не подменыш ли я, и в своей записной книжке соответствующую галочку поставил. Я отойти не успел, как он мне портрет на палке вручает. Было такое правило, ликовать под портретами, толпа идёт, а над ней портреты качаются.

Я аж оторопел. «Витька… Виктуарий Апполинарьевич…Ну почему мне?!» С этими портретами одна морока: после демонстрации их на место складирования тащи, в крайнем случае забирай домой и назавтра на работу доставь, там уже избавишься - то есть два дня с этой радостью ходи.
- А почему не тебе?
Логично…
Стоим мы. Стоим. Стоим. Стоим. Время идёт, а мы всё стоим. Игорёк, приятель мой, сгоряча предложил начать употреблять принесённое прямо здесь, чего откладывать. Я его осадил: нас мало, Витька обязательно засечёт и руководству наябедничает, одни проблемы получатся. Наконец, последовала команда, и наш дружный коллектив влился в ещё более дружную колонну демонстрантов. Пошли. Встали. Опять пошли. Опять встали. Где-то впереди организаторы колонны разруливают, а мы не столько идём, сколько на месте топчемся. Очередной раз встали неподалёку от моего дома. Лопнуло моё многострадальное терпение. Из колонны выбрался, в ближайшем дворе портрет пристроил. Вернувшись, мигнул Игорьку и остальным своим дружкам. И направились мы все не на главную площадь города, где нас начальство на трибуне с нетерпением ожидало, но как раз наоборот, в моё персональное жилище – комнату в коммуналке.

Хорошо посидели, душевно посидели. Одно плохо: выпивки море разливанное, а закуски кот наплакал. Каждый принёс что-то алкогольное, а о еде почти никто не позаботился. Ну я ладно – холостяк, но остальные-то люди семейные, трудно было из дома котлеток притащить? Гады. Но всё равно хорошо посидели. Пили с тостами и без, под гитару песни орали. Потом кто-то девчонок вызвонил. Девчонки лярвы оказались, с собой ничего не принесли, зато отыскали заныканную мной на чёрный день банку консервов, я и забыл, где её спрятал. Отыскали и сами всё сожрали. Нет, чтобы со мной поделиться, откушайте, мол, дорогой наш товарищ младший научный сотрудник, по личику же видим, голодные Вы. От горя или по какой иной причине я вскоре в туман впал. Даже не помню, трахнул я какую из них или нет.

Назавтра волоку себя на работу. Ощущения препоганейшие. Головушка бо-бо, денежки тю-тю, во рту кака. В коридоре меня Витька перехватывает: «Наконец-то явился. Портрет давай!» «Какой ещё портрет?» «Да тот, который я тебе лично передал. Давай сюда!» «Нету у меня никакого портрета. Отвянь, Витька.»
Он на меня этаким хищным соколом воззрился: «Так ты потерял его, что ли? А ты знаешь, что с тобой за это сделают?!» «Не со мной, а с тобой. Я тебе что, расписывался за него? Ты был ответственный, тебе и отвечать. Отвянь, повторяю.» Тут подплывает дама из соседнего отдела: «Виктуарий Апполинарьевич, Сидоренко говорит, что портрета у него нет.» Ага, понятно, кое-кто из коллег усмотрел мои действия и поступил точно так же. А Витька сереть начал, молча губами воздух хватает. «Значит, ты, - комментирую, - не один портрет проебал, а больше? Преступная халатность. Хана тебе, Витька. Из кандидатов в КПСС тебя выгонят, из бюро профкома тоже. Может, и посадят.» Мимо Сан Сергеич из хоз. обслуги топает. Витька к нему как к матери родненькой кинулся: «Сан Сергеич! Портрет…Портрет где?!» «Где-где. – гудит тот. – Оставил я его. Где все оставляли, там и я оставил.» «Так, - говорю, - это уже не халатность, это уже на антисоветчину тянет. Антисоветская агитация и пропаганда. Расстреляют тебя, Витька.»
Он совсем серым сделался, за сердце хватается и оседать начал. И тянет тихонько: «Что теперь будет… Ой, что теперь будет…» Жалко стало мне его, дурака: «Слушай сюда, запоминай, где я его положил. Пойдёшь и заберёшь. Будет тебе счастье.» «Так сутки же прошли, - стонет. – Где ж теперь найти?» «Не пререкайся, Балбес. Это если бы я ржавый чайник оставил, через 6 секунд спёрли. А рожа на палке, да кому она нужна? Разве что на стенку повесить, детей пугать.» «А милиция, - но вижу, что он уже чуть приободрился. – Милиция ведь могла обнаружить!» «Ну да, делать нечего ментам, как на следующее утро после праздника по дворам шариться. Они сейчас у себя заперлись, похмеляются. В крайнем случае пойдёшь в ближайшее отделение, объяснишься, тебе и вернут. Договоришься, чтобы никуда не сообщали.»

Два раза я ему объяснял, где и как, ни хрена он не понял. «Пойдём вместе, - просит, - покажешь. Ведь если не найду…ой, что будет, что будет!» «Ещё чего. Хочешь, чтобы Султанша меня за прогул уволила?» Тень озарения пала на скорбное чело его: «Стой здесь. Только никуда не уходи, я мигом. Подожди здесь, никуда не уходи, умоляю… Ой, не найду если, ой что будет!»
Вернулся он, действительно, быстро. «Нас с тобой Султанша на весь день в местную командировку отпускает. Ой, пошли, ну пошли скорее!» Ну раз так, то так.

Завёл я его в тот самый дворик. «Здеся. В смысле тута.» Он дико огляделся: «Где?.. Где?! Украли, сволочи!» «Бестолковый ты всё-таки, Витюня. Учись, и постарайся уяснить, куда другие могли свои картинки положить.» Залез я за мусорный бак, достаю рожу на палке. Рожа взирает на меня мудро и грозно. «Остальное сам ищи. Принцип, надеюсь, понял. Здесь не найдёшь, в соседних дворах поройся.» «А может, вместе? Ты слева, я справа, а?» «Витька, я важную думу думаю. Будешь приставать, вообще уйду, без моральной поддержки останешься.»

Натаскал он этих портретов целую охапку. «Все?» «Да вроде, все. Уф, прям от сердца отлегло. Ладно, бери половину и пошли.» «Что это бери? Куда это пошли? Я свою часть задачи выполнил, ты мне ботинки целовать должен. Брысь!» «Но…» «Витька, если ты меня с думы собьёшь, ей-Богу по сопатке врежу. До трёх считаю. Раз…» Поглядел я ему вслед, вылитый одуванчик на тонких ножках, только вместо пушинок – портретики.

А дума у меня была, действительно, до нельзя важная. Что у меня в кармане шуршало-звенело, я знал. Теперь нужно решить, как этим необъятным капиталом распорядиться. Еды купить – ну это в первую очередь, само собой. А на остаток? Можно «маленькую» и бутылку пива, а можно только «мерзавчика», зато пива три бутылки. Прикинул я, и так недостаточно и этак не хватает. А если эту еду – ну её к псу под хвост? Обойдусь какой-нибудь лёгкой закуской, а что будет завтра-послезавтра – жизнь покажет. В конце концов решил я взять «полбанки» и пять пива. А закуска – это роскошество и развратничество. И когда уже дома принял первые полстакана, и мне полегчало, понял, насколько я был прав. Умница я!

А ближе к вечеру стало совсем хорошо. Позвонили вчерашние девчонки и напросились в гости. Оказалось, никакие они не лярвы, совсем наоборот. Мало того, что бухла притащили, так ещё и различных деликатесов целую кучу. Даже ветчина была. Я её, эту ветчину, сто лет не ел. Её победивший пролетариат во всех магазинах истребил – как класс.

Нет, ребята, полностью согласен с теми, кто по СССР ностальгирует. Ведь какая страна была! Праздники по два дня подряд отмечали! Ветчину задарма лопали! Эх, какую замечательную страну просрали… Ура, товарищи! Да здравствует 1-ое Мая, день, когда свершилась Великая Октябрьская Социалистическая Революция!

9.

Казалось бы, между космосом и лошадьми нет ничего общего. Однако, американские космические шаттлы напрямую связаны с объемами задних частей древнеримских лошадей.
"Рамблер" разбирался, как связаны размеры американских ракет и лошадинного крупа (задняя часть лошади от середины спины до хвоста. История этой связи уходит корнями в историю.
В частности, к ракетоплану шаттлов присоеденяют два разгонных модуля, которые изготавливаются корпорацией Thiokol на заводе в штате Юта. Инженеры-разработчики вынуждены делать их такого размера, чтобы их можно было доставить на космодром во Флориде. Дело в том, что во Флориду они доставляются по железной дороге, а на этом маршруте часто встречаются туннели. Диаметр этих разгонных модулей должен быть строго определенного размера, чтобы они спокойно проходили в эти туннели. При этом ширина этих туннелей немногим больше ширины железнодорожной колеи.
В США исторически сложилось, что ширина железнодорожной колеи составляет 4 фута 8,5 дюйма. Именно такой ширины была железная дорога в Англии, а железные дороги в Соединенных штатах строили английские эмигранты.
Но все же при чем тогда размеры лошадиных круп? Оказывается, изначально первые железные дороги строили те, кто создавал первые рельсовые пути транспорта на конной тяге и они использовали именно этот стандарт. А вот такой стандарт они использовали потому, что использовали такие же меры, оборудование для производства и оснастку, которые они использовали при создании карет и тележек.
При этом на старых дорогах колеи были выбиты колесами конных экипажей.
А первые европейские мощеные дороги, в том числе в Англии, строили римляне для своих легионов. В последствии все тоннели и мосты строили под эту ширину, чтобы не перестраивать существующие.
А римляне же строили дороги под свои колесницы, в которые были запряжены по две лошади. То есть, ширина колеи равна ширине двух задних частей лошадей. Соответственно, ширина разгонного модуля для современных американских шаттлов фактически равна ширине лошадинной крупы.
weekend.rambler.ru

10.

Недавно переосмыслил приключения в Скайриме: по сути ГГ шляется по всему миру, вырезая в промышленных масштабах ученых, исследователей (всяческие маги, некроманты и т.д), реликтовую фауну и просто аборигенов.

Прокрадёшься в какую-нибудь пещерку, а там ворожея над алхимическим станком работает, тихонько песенку под нос поёт, радуется своим успехам, а ты, дикарь немытый, её должен железной палкой по затылку бить...

11.

В СССР было самое лучшее образование.

Самое лучшее и самое доступное, ибо бесплатное и обязательное. Значит, мы можем сделать вполне логичное заключение, что подавляющее число советских граждан были прекрасно образованными людьми. Смертельное комбо довершал статус самой читающей в мире страны, и тот, кто по каким-то причинам недополучил драгоценных знаний в школе, с лихвой восполнял оные при помощи самообразования. Интеллект рядового гражданина был предельно развит и регулярно тренировался.
Самая лучшая медицина, так же бесплатная и всем доступная, поддерживала здоровье интеллектуалов в прекрасной форме, а гордое звание самой спортивной державы, помогало медицине, а кое-где даже и лишало её возможности поработать, ибо, как нам всем известно, спорт - лучшее лекарство. Крепкие, красивые, закалённые люди мудро созидали прекрасное общество прекрасного будущего.
Самый вкусный пломбир в совокупности в чудеснейшей газировочкой с сиропом, та самая докторская колбаска, восхитительная городская булка, конфеты «кара-кум» и индийский кофе в железной баночке, в тесном сотрудничестве с массой других прекрасных продуктов снабжали граждан всеми необходимыми минералами, витаминами, микроэлементами, белками и углеводами.
Люди были сбалансировано и грамотно накормлены, в каждой семье была книга «О вкусной и здоровой пище» 1952 года издания (даже у меня есть), слаженно работала сфера общественного питания, в продовольственных магазинах имелось всё, что было нужно для достойной, полновесной жизни. Разгорячённый спортом, нагруженный учёбой и приятно утомлённый любимой работой организм не знал никакой нужды и легко восполнял и приумножал свои силы для новых свершений и побед.
Бесплатные квартиры, которые выдавали совершенно безвозмездно всем нуждающимся, так же способствовали как моральному, так и физическому развитию граждан, формировали в них положительные черты характера и наполняли и без того степенные души ещё большим покоем, уютом и достоинством.
Все были очень идейными. Октябрята давали клятву. Пионеры давали ещё более серьёзную клятву. А октябрятами и пионерами были все поголовно. Значит клялись быть верными и следовать заветам — абсолютно все. Комсомольцами и коммунистами были не все, а только самые достойные, но достойных было крайне много. И они тоже давали клятву. Советский человек за жизнь в идеале должен был дать четыре очень серьёзных клятвы, и не просто дать их, но и выполнять то, в чём поклялся пред лицом своих товарищей.
Принципиальные, остро понимающие важность исторического момента, идейные, начитанные спортсмены-интеллектуалы, с железным здоровьем, отдельной жилплощадью, божественным пломбиром и уникальной дружбой народов, царившей повсюду, с перспективной работой и железной уверенностью в завтрашнем дне — как, как один человек смог лишить вас всего этого?
Ведь именно одного человека, своей злой волей разрушившего великую страну, делают сейчас любители СССР основным виновником краха и распада. Мол, затеял свою перестройку, собака, и довёл гласностью этой чёртовой до цугундера. Досветился прожектором своим, доускорялся, сухозаконник чёртов!
Как миллионы умных, честных, здоровых, поклявшихся до последней капли крови защищать и отстаивать — как они смогли позволить всего лишь одному человеку сделать такое?
Непонятно.

12.

Еще один случай из жизни. При въезде по железной дороге в город Сочи можно было наблюдать такую картину. Должен сказать что дорога проходит по живописному мини-каньону по сторонам которого построены домики, сараюшки. И вот на одном сарае (а надо сказать, что сарай на ладан дышит и подперт со всех сторон) видим две параболические антенны, и что самое главное никаких домов рядом.

13.

Не мое,а жаль,как будто к голове подключили принтер и распечатали.
Автору отдельное спасибо и низкий поклон.

ИЗНАСИЛОВАННЫЕ РОДИТЕЛЬСКОЙ ЛЮБОВЬЮ

Очень сильный текст о том, как мы невзначай калечим жизни наших детей, залюбливая их до неврозов, несамостоятельности и низкой самооценки.

“Дети — это святое. Все лучшее детям. Пусть хоть дети поживут. Цветы жизни. Радость в доме. Сынок, не беспокойся, папа для тебя все сделает.

Что-то меня вот эта песня страшно утомила. И как родителя, и как бывшего ребенка, и как будущего деда. Может, хватит уже любить детей? Может, пора уже с ними как-нибудь по-человечески?

Лично я не хотел бы появиться на свет в наше время. Слишком много любви. Как только ты обретаешь дату рождения, ты тут же становишься куклой. Мама, папа, бабушки, дедушки тут же начинают отрабатывать на тебе свои инстинкты и комплексы. Тебя кормят в три горла. Тебе вызывают детского массажиста. Тебя для всеобщего умиления одевают в джинсы и курточки, хотя ты еще даже сидеть не научился. А если ты девочка, то уже на втором году жизни тебе прокалывают уши, чтобы вешать золотые сережки, которые во что бы то ни стало хочет подарить любящая тетя Даша.

К третьему дню рождения все игрушки уже не помещаются в детскую комнату, а к шестому — в сарай. Изо дня в день тебя сначала возят, а потом водят по магазинам детской одежды, по пути заруливая в рестораны и залы игровых автоматов. Особо одаренные по части любви мамы и бабушки спят с тобой в одной постели лет до десяти, пока это уже не начинает попахивать педофилией. А, да — чуть не забыл! Планшетник! У ребенка обязательно должен быть планшетник. А желательно еще и айфон. Прямо лет с трех. Потому что он есть у Сережи, ему мама купила, а она ведь вроде не так уж много зарабатывает, гораздо меньше нас. И даже у Тани есть из соседней группы, хотя она вообще с бабушкой живет.

Перед школой обычно заканчивается «кукольный период», и тут же начинается «исправительно-трудовой». Любящие родители, наконец, осознают, что они наделали чего-то не того. У дитяти лишний вес, скверный характер и синдром дефицита внимания. Все это дает повод для перехода на новый уровень увлекательной игры в родительскую любовь. Этот уровень называется так - «найди специалиста». Теперь с тем же энтузиазмом тебя таскают по диетологам, педагогам, психоневрологам, просто неврологам и просто психологам. Родня бешено ищет какое-нибудь чудо, которое позволит добиться волшебных оздоравливающих результатов, не меняя при этом собственного подход к воспитанию дитяти. На эти эзотерические по сути практики тратится куча денег, нервов и море времени. Результат — ноль целых, чуть-чуть десятых.

Еще для этого периода характерна отчаянная попытка применить к ребенку нормы железной дисциплины и трудовой этики. Вместо того, чтобы искренне увлечь маленького человечка каким-нибудь интересом, вместо того, чтобы дать ему больше свободы и ответственности — родственники выстраиваются в очередь с ремнем и криком. В результате — ребенок учится жить из-под палки, теряя способность хоть чем-то интересоваться.

Когда же бесполезность потраченных усилий становится очевидной, начинается этап надломленной родительской пассионарности. Тут почти все любящие родители вдруг резко начинают своих детей ненавидеть: «Мы для тебя, а ты!» Разница лишь в том, что у одних эта ненависть выражается в полной капитуляции с дальнейшим направлением отрока в образовательное учреждение закрытого типа (суворовское училище, элитная британская школа), а другие врубают в своей голове пластинку с надписью «ты — мой крест!»

Смирившись с тем, что ничего путного из человека не вышло, родители с Тымойкрестом на шее продолжают добивать в своем уже почти взрослом ребенке личность. Отмазывают от армии, устраивают на платное отделение в ВУЗ, дают деньги на взятки преподавателям и просто текущие расходы, покупают квартиру, машину, подбирают синекуру в меру своих возможностей. Если от природы Тымойкрест не слишком талантлив, то эта стратегия даже приносит какие-то более-менее съедобные плоды — вырастает психически искалеченный, но вполне добропорядочный гражданин. Вот только гораздо чаще на залечивание ран, нанесенных избыточной родительской любовью, дети расплачиваются совсем иначе — здоровьем, жизнями, душами.

Культ детей возник в нашей цивилизации не так давно — всего каких-то 50-60 лет назад. И во многом это такое же искусственное явление, как ежегодно выпрыгивающий из маркетинговой табакерки кока-кольный Санта-Клаус. Дети — мощнейший инструмент для раскрутки гонки потребления. Каждый квадратный сантиметр детского тела, не говоря уже о кубомиллиметрах души, давно поделен между производителями товаров и услуг. Заставить человека любить самого себя такой маниакальной любовью — это все-таки довольно сложная морально-этическая задача. А любовь к ребенку заводится с полоборота. Дальше — только счетчик включай.

Конечно, это вовсе не означает, что раньше детей не любили. Еще как любили. Просто раньше не было детоцентричной семьи. Взрослые не играли в бесплатных аниматоров, они жили своей естественной жизнью и по мере взросления вовлекали в эту жизнь свое потомство. Дети были любимы, но они с первых проблесков сознания понимали, что являются лишь частицей большого универсума под названием «наша семья». Что есть старшие, которых надо уважать, есть младшие, о которых надо заботиться, есть наше дело, в которое надо вливаться, есть наша вера, которой надо придерживаться.

Сегодня же рынок навязывает обществу рецепт семьи, построенной вокруг ребенка. Это заведомо проигрышная стратегия, существующая лишь для того, чтобы выкачивать деньги из домохозяйств. Рынок не хочет, чтобы семья строилась правильно, потому что тогда она будет удовлетворять большинство своих потребностей сама, внутри себя. А несчастная семья любит отдавать решение своих проблем на аутсорсинг. И эта привычка уже давно стала фундаментом для целых отраслей на миллиарды долларов. Идеальный, с точки зрения рынка, отец — это не тот, кто проведет с ребенком выходные, сходит в парк, покатается на велосипеде. Идеальный отец — это который будет в эти выходные работать сверхурочно, чтобы заработать на двухчасовой визит в аквапарк.

И знаете что? А давайте-ка заменим в этой колонке глагол «любить» на какой-нибудь другой. Игнорировать, плевать, быть равнодушным. Потому что, конечно, такая родительская любовь — лишь одна из форм эгоизма. Бешеная мать, трудоголик-отец — все это не более чем игра инстинктов. Что бы мы там ни наговорили себе про родительский долг и жертвенность, такое отцовство-материнство — это грубое наслаждение, что-то типа любовных утех, одна сплошная биология.

Есть такая прекрасная индейская поговорка: «Ребенок — гость в твоем доме: накорми, воспитай и отпусти».

Накормить — и дурак сможет, воспитать — это уже сложнее, а вот уметь ребенка с первых минут его жизни потихоньку от себя отпускать — это и есть любовь. Ты как всегда прав, Чингачгук.”

Дмитрий Соколов-Митрич

14.

И снова про навоз )))
_________________________
эпиграф: "У нас – и навоз – говно."
Однажды, заместитель главного редактора журнала, Рада Никитична Аджубей дала мне задание: отправится в Комитет по науки и технике при Совете министров СССР и подготовить, как тогда называлось, “компот” - нарезку из небольших информационных материалов, - демонстрирующий экономические связи СССР с развитыми западными странами. Приближалось знаменитое Хельсинское совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе и СССР прихорашивали к предстоящему событию.
В ГКНТ меня принял возглавлявший тогда комитет академик Владимир Алексеевич Кириллин. Выслушав, что я намерен делать, он вызвал к себе одного из замов начальника Управления внешних сношений и распорядился предоставить мне для работы кабинет и всю необходимую информацию.
Кабинет был выделен и я погрузился в отчеты, договора, переписку. Задание оказалось нелегким. Советский союз закупал на Западе всё, что только можно было вообразить: новое оборудование и зерно, обувь, одежду, телевизоры. А вот поставлял. Ну да, нефть, конечно.
Материал же, разумеется, должен был быть сбалансированным. А какой тут баланс? - После нескольких дней работы наметилась, однако, удача. Как раз в это время СССР сбыл во Францию двадцатидвухтысячетонный пресс украинского производства, а завод “Красный пролетарий” , знаменитый своими станками с числовым программным управлением, продал несколько штук в Великобританию. Материал складывался. И тут.
И тут мне попался документ, который не мог не привлечь внимания. Из него следовало, что СССР, помимо станков и телевизоров, закупал в Голландии около 100 тысяч тонн навоза в год! – Сто тысяч тонн навоза - это четыре-пять больших по тому времени транспортных судов. Можете представить себе судно в двадцать тысяч тонн водоизмещением, что-то вроде знаменитого черноморского “Адмирала Нахимова”, до краев груженное навозом. Ароматное, наверное, зрелище.
Во время обеда в добротной начальственной столовой я набрался храбрости, подошел к знакомому уже чиновнику и спросил: “Набрел я тут на любопытную бумагу. Разумеется, в печать это не пойдет. И все же. СССР покупает навоз в Голландии. Но зачем? – Что, у нас своего навоза не хватает?”
Мой знакомый взглянул на меня с некоторым, как бы сказать – удивлением, что ли, - помолчал, а потом сказал, как отрезал: “Сергей Леонидович, видите ли. У нас – и навоз – говно”.
=====================================================================================
Производил Советский Союз много, что да – то да.
В лучшие свои годы СССР добывал железной руды в четыре раза больше, чем США, выплавлял чугуна в 2.5 раза больше, стали почти в два раза больше. СССР производил больше электроэнергии, в полтора раза больше удобрений, выпускал в пять раз (!) больше тракторов.
Но вот парадокс: страна производила в 1.5 раза больше удобрений и в пять раз больше тракторов, чем США, а урожайность зерновых в СССР составляла около 16 центнеров с гектара в среднем по стране и 5-6 центнеров на поднятой целине. В России же и того меньше: 13 центнеров, а в 23 российских регионах не превышала 10 центнеров с гектара.
Много это или мало? – Средняя урожайность зерновых и зернобобовых культур в мире в целом достигла 28 центнеров с гектара, в странах ЕС - 55, в Германии - 62, в Финляндии - 34 центнеров с га, а в Швеции – 44 центнера с га. Это чтобы не списывать результаты социалистического хозяйствования на климат и “рискованное земледелие”.
Только чему удивляться, если, согласно данным, опубликованным еще в брежневские времена в открытой печати, среднее время работы новой советской сельскохозяйственной техники, которой выпускалось больше, чем в США – комбайнов, тракторов, - после выхода в поле до первого ремонта составляло аж 40 минут. . Главное, что определяло столь чудовищно нерациональную экономику – это так называемые “диссипативные циклы”.
Что такое диссипативный цикл в экономике можно понять из следующего классического примера: экскаваторы добывают железную руду. Из железной руды выплавляется железо. Из произведенного железа делаются станки и материалы, с помощью которых делаются экскаваторы, которые. добывают железную руду. В конечном итоге, отвалы растут, экскаваторы и станки ломаются и находят свое место на кладбище. И все при деле – геологи, экскаваторщики, металлурги, машиностроители. А результат - нулевой. Что в поте лица производят люди, занятые в диссипативном цикле? – Ничего. Они заняты перемалыванием природных ресурсы в грязь, в труху, в отходы.
Надо понимать: диссипативные циклы неизбежно присутствуют в любой экономике. Вопрос, однако, в их доле. В советской экономике вес диссипативных циклов был чудовищен. Если взять энергопотребление на единицу реально потребляемых людьми вещей и услуг, то оказывается, что советская продукция на круг в 15 (!) раз более энергоемка, чем американская.
Иными словами, при западной эффективности, отбирая ровно те же природные ресурсы, что СССР и при тех же трудозатратах на единицу продукции, можно было бы обеспечить на выбор почти американский уровень жизни.

Олег Модестов.

15.

Системный администратор Вадик, сдавленно чертыхаясь, карабкался по водосточной трубе на второй этаж. Задача отчасти упрощалась тем, что офис располагался в старинном особняке, чей фасад украшало множество декоративных лепных элементов, за которые при необходимости можно было ухватиться. Вадик искренне надеялся, что такой необходимости все-таки не возникнет, ибо, несмотря на наличие внизу газона с аккуратно подстриженными сорняками, падать было бы высоко и больно. С другой стороны, определенную сложность процессу добавлял еще и тот факт, что размеренная сисадминская работа не располагала к совершенствованию акробатических навыков. Она располагала к философскому миросозерцанию под пиво с чипсами, и сама по себе стимулировала бурный рост исключительно пуза, но никак не мускулатуры плечевого пояса. Однако Вадик с упорством альпиниста-спасателя лез вверх — там, в приветливо распахнутом окне, его уже терпеливо дожидался заветный приз в лице главного бухгалтера фирмы — Валентины Александровны.

Этот рабочий день начался для Вадика не совсем традиционно, то есть, не с просмотра френдленты в «Фейсбуке» под чашечку кофе, а с пронзительного звука, прокатившегося по этажам офисного центра и затихшего гулким эхом где-то в районе переговорной. «Примерно так, наверное, должен звучать заводской гудок», — подумал Вадик, едва не пролив от неожиданности горячий кофе себе на штаны, — «или, как минимум, раненый бизон в брачный период». И хотя раньше он никогда не сталкивался с ранеными бизонами, но интенсивность звука в децибелах, а также его полифоническая насыщенность красноречиво свидетельствовали о том, что бизон, как минимум, крайне недоволен и очень агрессивен. Со вздохом оставив недопитый кофе, Вадик отправился на поиски источника аккустической аномалии.

Короткое расследование привело Вадика к дверям бухгалтерии, расположенной на втором этаже. Двери были сварены из толстых стальных листов и покоились на массивных металлических петлях, которым наверняка позавидовали бы ворота небольшой средневековой крепости, а выходившее во двор окно было забрано сдвижной железной решеткой. Подобные меры предосторожности были отнюдь не лишними, ибо в небольшой каморке, где располагалась бухгалтерия, имелось целых две чрезвычайно значимых для фирмы ценности: огромный старинный сейф, в котором хранилась оборотная наличка, и главный, она же единственный, бухгалтер Валентина Александровна. Валентина Александровна вполне могла посоперничать с сейфом в монументальности, поэтому они оба успешно заполняли собою все полезное пространство помещения — ничего иного в этот скромный приют балансов и авансовых счетов попросту не помещалось.

С Валентиной Александровной у Вадика отношения не сложились как-то с самого начала. Главный бухгалтер высокомерно считала сисадмина чем-то средним между дворовой прислугой и мальчиком на побегушках, отдавая распоряжения «быстро все починить» брезгливым и не терпящим возражений тоном. При этом «что-нибудь» приходилось чинить довольно-таки часто, ибо Валентина Александровна являлась абсолютным рекордсменом города по скоростному запуску присланных по электронной почте вирусов, запихиванию в принтер бумаги со скрепками и выдергиванию каблуками витой пары из висящего на стене свитча. Вадик тоже не оставался в долгу: в ответ на претензии из серии «я опять не могу войти в бухгалтерию» он вежливо советовал Валентине Александровне сесть на диету, а заявку «купить что-нибудь, чтобы я могла нормально работать на компьютере» однажды отклонил с резолюцией «невозможно выполнить в связи с отсутствием в розничной продаже мозгов».

Сегодня Валентина Александровна явилась на работу пораньше, чтобы проверить подготовленные накануне отчеты в фонды, открыла магнитный замок бухгалтерии собственным электронным ключом и по привычке захлопнула за собою тяжелую металлическую дверь. Поскольку главный бухгалтер всегда самоотверженно стояла на страже финансовых интересов фирмы, и принципиально не оплачивала счетов, если принесший их сотрудник не был готов представить развернутое обоснование, зачем оно нужно и почему на этом нельзя сэкономить (а особенно, если этого сотрудника звали Вадик), в качестве системы контроля доступа на предприятии использовалась самые дешевые магнитные замки, которые Вадик только сумел раздобыть и приладить на двери кабинетов. Однако в этот раз природная прижимистость сыграла с Валентиной Александровной дурную шутку: едва ворота бухгалтерской цитадели замкнулись за ее могучей спиной, в компьютерных мозгах дешевого электронного замка произошел какой-то непредвиденный сбой и он полностью заблокировал дверь, отказываясь реагировать и на кнопку открывания, и на прикосновение электронного ключа. Валентина Александровна очутилась в ловушке.

— Что тут произошло? — Озабоченно поинтересовался директор, привлеченный на второй этаж подозрительным и весьма интенсивным шумом.

— Дверь заклинило, — мрачно отозвался Вадик. — И не сломаешь, крепкая, зараза.

— Выпустите! — Изнутри бухгалтерии на толстый металл градом сыпались гулкие удары. — Немедленно выпустите меня отсюда!

— Может, этаж обесточить? — Предложил директор. — Там есть рубильник, в щитке на лестничной клетке.

— Бесполезно, — отмахнулся Вадик, — магнитный замок запитан от аккумулятора, сам по себе он разрядится в лучшем случае через пару дней. А она там за это время помрет от голода. Или от стресса. Эй, послушайте! — Вадик попытался перекричать не на шутку разошедшуюся Валентину Александровну, которая, похоже, впала в настоящую истерику, — там на стене, справа от двери, висит металлический ящик. Откройте его, внутри черная батарея. Снимите с нее любую клемму и замок разблокируется!

— Вот еще! — Донеслось с той стороны. — Я вам не программист! Я в этом ничего не понимаю! Выпустите меня немедленно, слышите?

Вадик с директором тоскливо переглянулись.

— Валентина Александровна, — примирительно прокричал Вадик в дверь, — вы сможете открыть решетку на окне изнутри? Я сейчас влезу к вам по водосточной трубе и отключу батарею сам.

***

— Это все он! — Разгневанно направила дрожащий палец на Вадика растрепанная, раскрасневшаяся, но вызволенная из неволи Валентина Александровна. — Это он не справляется со своими непосредственными обязанностями, в результате чего я оказалась взаперти! Я требую немедленно принять меры административного характера!

Вадик хранил молчание, понуро глядя в пол.

— Послушайте, Валентина Александровна, — устало прервал ее директор, — скажите, когда к вам в последний раз залезал в окно настоящий живой мужчина?

— Не помню… — Растерянно произнесла бухгалтер.

— Ну так вот и пользуйтесь моментом!

16.

Байки реаниматологов 2.
31 августа, 13:45
После первой беседы с реаниматологом-аферистом(начало тут)
http://vinauto777.livejournal.com/46839.html последовали прочие...
Попробую восстановить некоторые по памяти...
-Саш,а что бы реаниматологом стать-это учиться хорошо надо?
-С ума сошел? Работа собачья ж,берут кого ни попадя...
-Дык ж ,эта...вот ...как же ж?
-А вот так. Потому и живем так недолго.У нас Михасика в реанимацию определили-уж на что мы привычные-но и то петицию написали...
-Какого Михасика?
-Был у нас на курсе один...на курсах,точнее. Лет 10 учился...На релашке сидел. К диплому у него доза была 20 кубов ...
-Это много?
-Это слону много!
-И как он госы сдал?
-Да ему б все поставили-так заебал...О! Я вспомнил. У него вопрос был-"Действия при анафилактическом шоке"
-Это че?
-Аллергия.В тяжелой форме.Вот. А Михасик стоит-глазками хлопает,он же тугой совсем...
Ну препод так наводяще,мол,ну что вам это напоминает? И подмигивает. Типа шок он и есть шок-там все похоже. Но Миня как партизан-ни звука. Ну ему кто то из жалости-на всю аудиторию типа-шепотом:
-Гормоны! Гормоны!
Миня подхватил:
-Гормонов,грит,надо.
Ну препод обрадовался, как ребенок,ему б хоре сказать,ан нет,повело кота на блядки:
-А еще?
Ну я смотрел на этот цирк,смотрел,и думаю,сколько ж народу этот дебил угробит...Ну и так же -театральным шопотом:
-И горячие парафиновые ванны!
Ну Миня и брякни радостно за мной:
-И ГОРЯЧИЕ ПАРАФИНОВЫЕ ВАННЫ!
Ректора выносить пришлось. Ему плохо стало. Так ржал-челюсть вставная метра на три улетела.
То есть представь-только кому чего не то вколят,его немедля: хуяк! -и в парафин макай!
-И что?
-Не помогло-дали ему диплом и в кардиореанимацию устроили. Мы его доктор Менгеле прозвали.
Как не выезд-так покойник. В конце концов не выдержали-написали,что б этого серийного убийцу от нас сплавили. Его на повышение отправили. Сейчас в Минздраве не последний человек,руководит,лечить учит...
-Гонишь!
-Если бы!
-А ты?
-Что я?
-Тебя сразу в архангелы определили?
-Не.Меня поначалу на завод отправили-в медпункт.
-На какой завод? Военный?
-А у нас что,другие были? Если да-мне об этом не известно.
-И как там?
-Как и везде. Травматизм на фоне алкоголизма. Вечно кого-то чем-то прищемит. Но один раз запомнился.
-?
-Работяги забились на пузырь-сможет ли один из них яйца в 200-литровую железную бочку просунуть.
-Героическое парни!
-Не говори!
-И как?
-Да как нехуй делать.Полемист снял портки,влез на бочку и в отверстие пальцем яйцы по одному пропихнул. Минутное дело.
-А в чем прикол?
-А в том что внутрь бочки палец не засунешь. И яйца назад не вытянешь...
-Ай...погодь...плохо мне...
-Тебе? А мне каково было-когда эта делегация заявилась? Пятеро бочку тащат и победитель за ними
враскоряку семенит.Причем они ж сами хотели автогеном резануть. Повезло-бочка старая. Были б там пары от краски-он бы на Луну улетел. Правда , не весь. Тестикулы б тут оставил.
-Ой...бля....погоди!
-Чего погоди?! Я себя сам нашатырем откачивал.Причем эти стоят серьезные ,как часовые у Мавзолея...Яйца караулят.
-Аууууууу!
Ты вот слушаешь-валяешься-а я ВИДЕЛ!
-Хррррррр!Уй!...Аааа...так что там с автогеном?
-Что? Понятно что! Бочка нагрелась-этот орет-больно же!
-Уййййййй!!!!
-Во-во. Причем я как-то растерялся. Ну нет про это в учебниках!А гегемоны-на меня так с укором глядят:мол 6 лет в институте хуи пинал-даже яйца из бочки железной вынимать не научился! Доктор называется!
-И как?
-А ножовкой! Часа три херачили.
-Вынули яйки из лукошка?
-Хуй! У него мошонка затекла-назад не выходят. Пихай не пихай.Орет еще...
-И что?
-А ничего-я его к однокашникам в травму отправил.Чего мне одному веселиться?
-С почетным караулом?
-Не. Он обрел свободу движений.Яйценосным стал. Руками перед собой красный обрез бочки тащил(там раньше краска была)-с синюшными яйцами наружу. Красиво.
Я его спецом через заводской двор провел. Пусть люди порадуются.Народ должен знать своих героев. Я их знаю:не покажешь результат-назавтра во все бочки затычки найдутся.Напоминал он художника ,кстати: тащил выстраданную картину. В раме.
-И как народ?
-Вповалку. У главбуха, правда, челюсть из суставной сумки вылетела-пришлось вправить.
А в травме нехорошо вышло.Я ж по телефону ничего не говорил.Сурпрыз готовил. А тут приезжаем-я народ созвал,дверь в буханке распахнул и, жестом фокусника:
-Дамы и господа ! Вашему вниманию предлагаются бочковые яйца!-простынку и сдерни.
-Ихррррррр?
-Сергуня кааак ебнется с лестницы...Побился сильно...
-Аууууууу! Булгаковщина прям:роман "Роковые яйца"! Ой!
-Вот. Таковы они-суровые челябинские парни.
-Так чем кончилось то?
-Да вытащили...потом...
-Без последствий?
-Ну как сказать...без последствий для генофонда. Дети у него вряд ли будут.
-Ну это,пожалуй и к лучшему...
-И я так полагаю.

Аминь.

17.

Ещё и компьютер мне на шею повесили... уволюсь! Навсегда!

Дело было 18 лет назад. Я — студент-экономист пришёл устраиваться на производственную практику в здоровенный финансовый отдел Тульского отделения Московской железной дороги. Начальник отдела, увидев во мне родственную компьютерную душу, с удовольствием рассказывает о потрясающих перспективах компьютеризации деятельности их отдела, о том, как одним нажатием на клавишу будут собираться и отображаться на мониторе те ценнейшие сведения, которые должен собрать, обработать и проанализировать я за целых несколько месяцев моей практики: «Представляете, Василий! Один Enter и всё! Секунда на то же, что Вы будете собирать месяцами, роясь в кипах макулатуры! Если бы Вы пришли на полгодика попозже, то Вы бы сэкономили себе эти несколько месяцев жизни!»
И тут в дверь вламывается дама-главбух. Ругается страшно: «Ещё и компьютер мне на шею повесили... уволюсь! Навсегда!» Оказывается, раньше она баланс вручную делала, а теперь, после его сведения, она должна садиться и набирать его на компьютере, да ещё и следить, где пробелы ставить, а где нет, иначе не пройдёт! Ужас...

Пролетело два десятка лет. На дворе — компьютерная эра, а я — на своей шкурке осознал, что это значит.

Первый эпизод. Пошёл я получать себе загранпаспорт, да нового образца, предварительную заявку на который, естественно, нельзя заполнить через сайт, как у устаревшей формы было (дозрел к четвёртому десятку лет, называется).
В первый раз — от ворот поворот, специалист сказала, что не правильно заполнены формы заявки: все буквы должны быть заглавными, иначе плохо сканируется... не учёл... позор.
Можно, конечно, струсить и подойти к мужичку, что у дверей трётся и формочки эти запросто набирает, но гордость не позволила: как же, 16-ть лет отработал в компьютерном центре, от простого преподавателя и до директора дослужился: «Сам заполню». Наивный! Целый вечер угробил на чтение противоречивых инструкций (где пробел ставить, а где — нет) и заполнение 2 (двух) страниц, пока не понял — сдавать нужно исключительно по той инструкции, что на региональном сайте. Чуть не завернули — в их отделе свои традиции, с трудом уговорил согласиться с региональной-то инструкцией...

Второй эпизод. Начал я ликвидировать свой компьютерный центр. Три месяца назад начал, только сейчас закончился первый этап из трёх... Уф... Опять форма (уведомление о сдаче промежуточного ликвидационного баланса). Суть — к этому сопроводительному письму-уведомлению мною приложен этот самый баланс, ранее уже сданный в налоговую инспекцию... и 47 (СОРОК СЕМЬ) страниц гипертекстовой инструкции 12-м размером шрифта, как это сопроводительное письмо заполнить, где пробел ставить, а где — нет (чтобы после сканера распознать проще)... Если нарушишь — завернут, и плати за нотариуса заново...Мда... Дальше — больше.

Так как наш учебный центр — некоммерческая организация, то бумаги берёт сначала Минюст и по почте отправляет в ИФНС (принцип одного окна называется... времени уходит месяца полтора лишних, если бы самому доверили отвезти, но главное — сервис! И всё ж на компьютере!) Напечатал, пошёл консультироваться в Минюст, у них почему-то не положено консультировать по заполнению, но уговорил - согласились посмотреть и... раскритиковали в пух и прах! Рекомендовали ещё и с налоговой проконсультироваться (их же, как-никак бумага, они — только отправляют к ним). Поплёлся. В ИФНС тоже не положено смотреть заполнение, насилу уговорил — третий! Третий вариант единственно правильного заполнения! Можно идти к нотариусу, если не завернёт, то 1 (одну) бумажку заполненную на компьютере сдам. Уф!

И вот к четвёртому-то десятку лет поживший директор компьютерного центра дозрел, главная мысль в голове: «Ещё и компьютер мне на шею повесили... уволюсь! Навсегда!»

Партнеры

Реклама