Работаю я в глуши. Обитаю тут же — в добротном поместье местных «властелинов колец» и огородов. Моя официальная должность? Сельский швейцарский нож. Столяр, электрик, сантехник, дворник, принеси-подай, иди на фиг, не мешай и мастер по выносу мозга в одном флаконе. Семейство — чистый сюр. Папа — стахановец на стероидах. Пашет до четырех, потом два часа анабиоза, и снова в бой с ветряными мельницами до полуночи. Подъем в шесть — и беличье колесо раскручивается с новой силой.
Мама, назовем её Надя, — создание тонкой душевной организации… в кавычках. Дома изрыгает такие лингвистические конструкции, что у бывалых сапожников вянут уши. Но на людях — сама добродетель. Деревня — это вам не мегаполис, тут за «выпендрёж» быстро проведут воспитательную беседу вилами, не посмотрят на твои деньги.
Наследников трое. Помните Пушкина? «Старший умный был детина…» Забудьте. Генетика решила на родителях отдохнуть, а на детях — выспаться. Дислексия, дисграфия и прочие «ди-», которые в переводе на русский означают феерическую безграмотность. Успеваемость нулевая по всем фронтам, кроме физкультуры — бегают они быстрее, чем думают. Как переходят из класса в класс? Коррупция, милая сердцу сельская коррупция. Учителя получают «пакеты благодарности», а в дневниках расцветают липовые четверки и как ни странно пятерки. Ребятки дошли до того, что могут устроить себе внеплановые каникулы на несколько дней. И ничего, все норм, слова никто не скажет.
(Вспоминаю свою милую советскую школу - попробуй только один день пропусти и придти потом без справки! Поколение Next почему-то ругает совок, возможно они где-то правы, возможно, но детям в СССР уделялось максимум внимания - бесплатное, качественное образование, в том числе и высшее, бесплатные кружки, дом пионеров, пионерские лагеря и многое, многое другое. У нас детей учили включать голову, а не выключать как сейчас. Впрочем, эволюция идёт своим ходом и до власть предержащих, по ходу дошло, что с идиотами каши не сваришь и вроде пошли разговоры, что ЕГЭ надо отменять. И правильно, хорош уже дебилов взращивать.)
Естественно, дети впитали материнский лексикон быстрее, чем алфавит. К шести годам они уже защитили докторскую по мату. Слушать их семейные нежности — это как смотреть «Семейку Аддамс» в переводе Гоблина.
Зарисовки с натуры:
О высоком: Надя по телефону сочувствует подруге. Судя по всему, муж подруги — не Аполлон. Надя резюмирует: — Ну, дорогая, если ты встала с х..., то о х... и надо заботиться! Логика железная, не поспоришь.
О финансах: Я (скромно): — Надя, жалованье бы... Деньги давай. Надя (с искренним недоумением): — Деньги давай? А меня что, по утрам кто-то е...т и купюры на тумбочке оставляет?
О генетике: Работяги красят стену. Рядом два мелких «интеллигента» делят территорию: — Ты, ...б твою мать! — Нет, ты сам ...б твою мать! Маляры в ступоре: — Ребят, у вас что, матери разные?
Снова о материнстве: Мелкие продолжают дискуссию у ног Нади. Один орет: «...б твою мать!», второй флегматично тычет пальцем в Надю: «Вон моя мать.» Преемственность поколений как она есть.
О воспитании: Иногда Надя входит в раж и оглашает окрестности воплями: — Вы, е...ри малолетние! Пиписьки выросли? Мать родную уже во все места в...ли? Щас я из вас уродцев сделаю! Лучше б я полено родила — оно хоть не гавкает! Неблагодарные твари, я ж из-за вас, козлов, как белка в мясорубке! И вся песня с припевом.
Лирическое отступление Надя у нас дама с претензией на нимфоманию. Поначалу пыталась меня «приручить», но мне такое прип...е счастье даже с доплатой не сдалось. Теперь её метает от «люблю-трамвай куплю» до «убью-закопаю». Особенно в «черные женские дни календаря» — тогда начинается концерт по заявкам: — Ты, морда зажравшаяся! Голубой! Педераст! Дебил! Дерьмо! Урод! И вся песня с припевом. А я что? Я спокоен. Я — незаменимый ресурс. Где они в этой дыре найдут другого раба на все руки за копейки? Приятно осознавать, что твой статус «холуя» защищен рыночной экономикой.
Есть у Толстого рассказ, забыл как называется, там двое простых деревенских парней в армии на переходе искали беглеца. И по дороге один рассказывает другому про свою жену. Она у него с характером, он ее бил, так она отлежится и опять за свое. А когда его призвали в армию, так она к нему в ноги кинулась: - Милый, - говорит- не уходи, не бросай меня! Прям не узнать человека.
Тут та же драма. Стоит мне после очередного скандала собрать рюкзак и двинуть в сторону гор, как Надя превращается в ангела: — Макс, ну куда ты? Там в холодильнике шашлык... холодненький... возьми! Но я же натура ранимая, гордая. — Какие, блядь, шашлыки после «педераста»? Пока. Жди меня, и я вернусь, только очень сильно жди.
Так и живем. Сухари жуем, шашлыком брезгуем.
За дебоши, лень и тупость, За отчаянную глупость Из гимназии балбеса Попросили выйти вон.
Рад-радешенька повеса, Но в семье и плач, и стон. Что с ним делать, ради неба? Без занятий идиот За троих съедает хлеба, Сколько платья издерет!..
Нет в мальчишке вовсе прока — В свинопасы разве сдать И для вящего урока Перед этим отодрать? Отодрали. Посудили. В парикмахеры отдали...
Через месяц — новый стон: Снова выгнан шельма вон! Он в супешник у клиента Вылил банку фиксатуара И для вящего эффекта Сбрил пол-уха у татара.
Снова драли. Снова выли. В конторщики определили... Через месяц — вопли, крик: Снова выгнан озорник! Он хозяину в чернильцу Бросил дохлую крысу, А приказчику-пройдохе Пригвоздил к столу косу.
Драли, драли... Толку мало. Мать от горя исхудала, У отца — в висках седина... А балбесу — хоть бы хна! Ходит, свищет, бьет собак, Курит краденый табак И, представьте, в воскресенье Написал стихотворенье!
Николай Адуев — «Балбес»
P.S. Изначально хотел про троих малых написать, но почему-то рассказ ушел куда-то не туда. Я раньше читал мемуары писателей и они иногда писали, что такое бывает, герои начинают самостоятельно жить, вне зависимости от воли автора. Никогда не думал, что и со мной такое может быть. Это ж надо. Но стихи Николая Альфредовича, вроде вернули акцент рассказа в нужное русло.
