Привозят чела с острым приступом аппендицита. Чел скрючен болью в очень
сложную фигуру, хатха-йоги отдыхают в коридоре. Если серьезно, то в подобной
ситуации человек действительно испытывает страшную боль, от чего плохо соображает.
Случай был на редкость тяжелым, человека надо было срочно резать, поэтому одежду с
него срывали буквально на ходу, на каталке по пути в операционную. Параллельно
нежные руки врачих пытались разогнуть его в более-менее удобную для надрезания
позу. От этого боль и без того сильная становилась совсем нестерпимой, пациент орал
так, что гестаповцы тоже отдохнули бы в коридоре, рядом с хатха-йогами. Наконец ему
вкололи что-то, боль приутихла, мышечный спазм слегка рассосался, чел на
операционном столе распрямился до приемлемой позиции. На сцене появляются две
страшные, как сметный грех, медсеструхи. Одна держит в руке шприц, другая, как вы
наверно уже догадались, бритвенный прибор жуткого вида. Итак, человек, с острейшим
приступом аппендицита, скрюченный болью, лежит на операционном столе и сквозь
боле-шоковый туман слышит странную просьбу:
Слышь, ты, больной! Подержи хозяйство, подбрею...
В ослепительном свете операционной сверкнула бритва... С жутким хрустом срезались
волосы, а пациент, ухватив хозяйство правой рукой, даже про боль позабыл на
какое-то время. Так разволновался... После акта бритья над ним нависла та что со
шприцом:
Нука, голубчик, ПОРАБОТАЙ-КА РУЧКОЙ, а то что-то вен не видно....
Напоминаю диспозицию. На оперстоле лежит чувак, скрюченный от боли, с хозяйством в
правой руке! А тут вам - ПОРАБОТАЙ-КА РУЧКОЙ... Как вы думаете, что бедняга начал
делать? Правильно! В какой руке хозяйство было, той он и заработал, как положено.
Садисты в белых халатах прямо завыли от хохота и восторга. Нашлись кадавры, которые
даже подбадривать начали, мол, давай скорей, пока наркоз дадим, успеешь разок... Чел
от боли и обиды аж заплакал. Под веселый хохот врачей на заплаканное лицо улеглась
наркозная маска и... операция прошла успешно.
