51
«Ностальгия» по пережитому – просто хочется поделиться своим скромным тюремным опытом.
Первый раз мне довелось попасть за решётку в шестилетнем возрасте. Взял из дому коробку спичек и поджёг матрас на пустыре. Из ближнего дома выскочила какая- то тётка, схватила меня за руку и оттащила к прорабу на стройке рядом. Это я потом узнал, что накануне у них от поджога сгорели деревянные бараки для строителей.
Прораб был очень зол из за этого пожара– нашёл на ком злобу срывать, придурок. Однако не поленился вызвать милицию – не знаю, что он им там наплёл, но меня отвезли в отделение, и с часика полтора я действительно посидел в обезьяннике, чувствуя себя настоящим преступником – однако не плакал, не скулил – «Я больше не буду» - сидел молча, ждал событий.
Когда дежурный увидел меня, посмотрел на этих болванов- энтузиастов, что меня привезли – Вы что, говорит, совсем с ума сошли? Кого вы тащите сюда? Отвезите пацана обратно, пока никто не узнал, и извинитесь.
Ну я не без удовольствия прокатился домой на милицейском УАЗике- вот такое запомнилось приключение. Разумеется, дома я никому ничего не сказал.
За следующие тридцать лет было несколько тесных контактов с милицией, но в обезьяннике (или аквариуме, как ещё называют камеры предварительного заключения) сиживать не доводилось.
Итак, прошло тридцать лет. Я делал ремонт дома, штукатурил стену – а раствор достаточно едкий, без перчаток нельзя – ну и естественно, перчатку я порвал о гвоздь. Блин.
Мы жили тогда на Суворовском, ближайший магазин стройтоваров находился на Мальцевском (бывшим Некрасовском) рынке. Пешком пять минут, я даже переодеваться не стал. Болван.
Кто же знал, что там наркотой приторговывали, и именно в то утро ОМОНовцы проводили рейд по отлову продавцов и покупателей? А моя кандидатура в грязной робе идеально подходила по их мнению на постоянного покупателя этого продукта.
Иду себе лениво, ничто не предвещает. А дальше начинается дурдом. Меня грубо хватают, втыкают физиономией в стену, двое держат, третий обыскивает-
- Он ничего не выбрасывал? Точно?
- Мужики, вы что, охренели? Вам что надо? Вы кто такие?
- Уверен, что не выбрасывал? Ты смотрел?
- Бл..дь, да что происходит вообще?
Разворачивают лицом. Продолжают обыскивать. Это уже начинает бесить – я- то знаю, что не их клиент, а они об этом не догадываются.
- Ну давай, ещё вот там пощупай, говорю, может тебе приятно будет-
В ответ получаю хороший такой боксёрский удар поддых – меня преламывает пополам, и лихие гвардейцы, профессионально заломав руки так что еле дышишь, волокут меня упаковывать в автобус с уловом. Пи…дец, попал. Вот уж действительно- на ровном месте.
Повезло – у меня был с собой пропуск в банк, где кроме фотографии и фамилии отчего- то присутствовала надпись – «служба безопасности». Можно предположить, что это меня касается.
Командир отряда крутит эту карточку в руках и задумчиво так – «Он что, из наших? А зачем забрали?»
- Хамил.
Но из за этой надписи я оказался единственный, кого они сдали в Центральное РУВД на Мытнинской – остальных увезли к себе – на Грибоедова. А там меньше трёх суток не держали тогда – и обрабатывали так, что потом кровью ссать приходилось.
Ещё один эпизод задержания – мужик, не зная кто у него пассажир, подвёз к рынку наркошу, который сразу всё понял, и прямо из машины рванул в бега. Далеко не убежал, заломали. А водитель попробовал сопротивляться – он – то ни сном не духом не представлял, что происходит – отметелили так, что еле стоял. При нём ножами порезали все сиденья в машине, делали вид, что наркоту ищут, твари.
Закинули мужика в автобус, а машину так и бросили у рынка – открытую.
Старший веско так ему-
- Ты сильно- то не выё..вайся, при необходимости микрочастицы экспертиза у тебя в машине найдёт, так что два года ты уже имеешь.
- Суки, что ж вы творите?
- А сильно просить будешь, добавим. Кстати – поворачивает голову- всех касается.
Тогда у них традиция такая существовала – особо несогласных пристёгивали наручниками в трубе на лестнице в управлении, и каждый проходящий мимо должен был «слегка» приложится к задержанному. И так иногда сутками.
Я был знаком с человеком, которому довелось пройти это испытание. У него губы белели и тряслись, когда рассказывал.
Говорю же- повезло, что в РУВД сдали.
Дежурный, лениво – «Всё из карманов на стол». Вот уж хер, я с процедурой немного знаком –
- Пиши протокол…
Ага, щасс. Писать он будет – делать больше нечего. Засунули в обезьянник без обычного обыска.
Ну, и потянулось заключение. За решёткой что главное – не суетиться, сохранять спокойствие и достоинство. Не многие это могут. В камере человек десять, три стены кирпич, четвёртая- решётка в коридор. Романтика, бл…дь. Всего три камеры в коридоре, две мужские, одна женская. Женская пустая.
Все в основном сидят, скучают, ждут событий. Одному неймётся
– Вы позвоните в двадцать второе отделение, там майор Егоров, он меня знает, он вам скажет, ну позвоните! Мне на вокзал надо! Позвоните Егорову!
Достал. Посидит, помолчит, потом опять вскакивает, и начинает клянчить.
Пристаёт ещё ко всем. Вот и ко мне прицепился-
- Егоров, Павел Михайлович, сосед наш, с отцом моим дружит. Знаешь, какой мужик порядочный? Он, если узнает, обязательно меня отсюда вытащит. Вот увидишь- только позвонить надо.
- Ну позвоните, ну пожалуйста!
- Слышь, помолчи, а? Не ори, уши вянут. Мент сейчас, на службе тем более, порядочным человеком быть не может по определению. Работа у них такая.
Отстал.
Сижу, размышляю. Ситуация складывается невесёлая- хрен знает, сколько тут продержат, а жена дома с ума сходит. Вышел, бл…я, перчаточки купить. Кстати – не купил. В карманах немного денег, зажигалка и телефонная карта – тогда в городе были телефоны- автоматы, с которых по карте можно было звонить. Сотовый у меня тогда был, но я его дома оставил- впрочем, отобрали бы наверное.
Скучно. Одно развлечение – выведут в сортир, если попросишь. Да на разных персонажей посмотреть. В соседней камере мужик явно нарывается, пьяный в сопли, хамит, выёживается.
- Эй мартышки, я ссать хочу, ну- ка бегом сюда! Не то на пол отолью!
И, натурально, начинает сквозь решётку поливать коридор. Ну, допросился. Мартышки, весом килограмм по сто двадцать, слегка отделали его дубинками, вытерли им же коридор, и уволокли куда- то.
Опять скучно. Время медленно тянется, впадаю в полудрёму. Этот крестник майора Егорова уже не орёт, скулит тихонько и всхлипывает.
Потом одному из нашей камеры жена пожрать принесла – давно видать обосновался. Когда она всё в пакет собирала, я говорю-
- Простите, можно Вас попросить позвонить? Я Вам карту дам и номер – жене сообщить…
Посмотрели на меня, как на зачумлённого, она вскочила и бегом засобиралась – хрен поймёшь, какие у людей резоны и обстоятельства. А мужик этот мрачнеет от часа к часу. Потом позвал дежурного –
- Я хочу сделать заявление, говорит.
Видать не за мелочь взяли – ну, да не моё дело.
Веселье к ночи началось. Привезли штук десять вокзальных бля…й – грязные, пьяные в хлам, вид самый подзаборный, и запах от них соответствующий распространяется. Орут, скандалят, не унимаются. Мат стоит такой – уши в трубочку сворачиваются.
Самое скромное, что там было сказано – это дежурному –
- Слышь, красавчик, а давай я тебе отсосу, а ты меня выпустишь?
Допросились – этот придурок дежурный выпустил в камеру полбаллона черёмухи – пиз…ц, он же, сука забыл, что тут ещё две камеры есть, а газ по всему коридору расползётся.
Следующие полчаса- это точно был Марлезонский балет. Дышать вообще нечем, глаза режет, слёзы текут, бабы визжат, мужики кашляют надсадно – морды у всех свекольного цвета- а менты закрылись у себя в дежурке, форточку открыли и ждут, когда газ выветрится. Картина маслом.
До утра больше ярких событий не было. Утром пересменка, дежурный сдаёт вахту сменщику. Если у нашего, который принимал, морда ящиком, то принимает смену вполне такой (чуть не сказал интеллигентный) адекватного вида капитан. Выходит, карточку мою в руках вертит –
- М…ов кто?
- Я.
- И как тут очутился?
- По протоколу, или на самом деле?
- На самом деле.
- Сказал ОМОНовцу, что их методы унижают человеческое достоинство.
Капитана от хохота чуть пополам не согнуло. Правда, быстро взял себя в руки, и веско так, со значением –
- В городе должна существовать такая структура- чтоб все знали, и побаивались. Чтоб знали, что пощады не будет, если рыло в пуху.
Они быстренько настряпали протоколов задержания со стандартными формулировками – нарушал там общественное спокойствие, громко нецензурно выражался… Чтоб случайных разогнать – меня в том числе. Крестник майора Егорова начал упираться –
- Не нарушал я ничего! Позвоните в двадцать второе…
Идиот. Я свой протокол быстренько подписал – никто же не знает, как на самом деле мой автограф выглядит – ставишь любую загогулину и свободен.
А с крестником так вышло – капитан возвращает ему отобранное при задержании, у того начинают руки трястись – истошно-
- Здесь деньги были! Шестьсот рублей! Где деньги?
- Хочешь ещё сутки отдохнуть? Это капитан говорит.
Крестник ко мне поворачивается –
- Украли у меня! Шестьсот рублей украли!
- Я же тебе говорил, а ты – порядочный, порядочный…
Тут крестник вообще опозорился – показывает на меня и со слезами капитану –
- А он про вас говорил, что вся милиция негодяи! Что нормальных нет!
У нас с капитаном, не сговариваясь, аж морды перекосило от презрения – я промолчал, а он сквозь зубы-
- Пошёл вон отсюда, крысёныш.
Что этот придурок ещё со всхлипами пытался доказать, я уже не дослушал – были дела поважнее. Мне ещё жену успокаивать предстояло, не знаю, как она эту ночь пережила.
Я же говорю – не люблю вспоминать ту эпоху. Скверное было время.
|