Результатов: 9

1

Международный день дурака, он же день смеха, имеет тот фундаментальный недостаток, что о его дате все знают заранее. Разыграть в этом день можно только человека, начисто забывшего о календаре. Или страдающего крепким склерозом в целом. Таких и дурачить неинтересно просто из гуманизма. Все остальные начеку, так что нечего и париться чего-то выдумывать.

Меж тем, возможности проявить свою фантазию, поупражнять умение отличать правду от лжи, великодушно простить даже самого тупого шутника из коллег и близких - это фундаментальные потребности человека!

И вот насколько лучше этот праздник был устроен в старину на Руси. Существовало поверье, что чем больше будет гудеть народ от какой-то потрясающей новости, тем звонче загремит колокол, который в этот момент отливают.

Сам момент заливки колокола был заранее неизвестен - это событие вроде разрешения от беременности, после нескольких месяцев подготовки. Так что было время придумать какой-нибудь слух или дурачество, договориться с друзьями, которые его поддержат. Раздобыть инвентарь и реквизит при необходимости. После этого оставалось дожидаться подходящего момента, когда начнут заливать очередной колокол, но население города об этом еще не в курсе.

В Москве это происходило особенно удачно благодаря стихийно сложившейся инфраструктуре. Мастерские по отливу колоколов располагались на отшибе за Сухаревской площадью, главным базаром для простого люда, и чем-то вроде неформального Интернета той эпохи. Если что-то в самом деле случалось важное или забавное, о чем власти сообщать не желали, вести распространялись оттуда. А за лживые могли и побить, что было несомненным преимуществом перед нашей виртуальной эпохой.

Но отливка колокола - это же святое дело! Пойманный шутник мог оправдываться, что он просто помогал процессу, и в этом многие с удовольствием участвовали. Сразу после вздорного слуха, переполошившего весь город, проносилась новость верная - отлит такой-то колокол, удачно или неудачно, где будет висеть, сколько пудов весит. Зеваки толпой шли посмотреть на новую достопримечательность. Отличная традиция!

Я от нее застал только жалкие остатки - фразу «хватит заливать!», если баечник особенно заврался. Думал, что это связано с количеством залитых внутрь горячительных напитков.

А 1 апреля мне нравится дурачить наоборот - то есть рассказывать правду, которой мало кто поверит :)

2

Накануне премьеры спектакля "Собор Парижской Богоматери". Роль горбуна Квазимодо досталась старожилу театра. Спектакль, по идее режиссера, начинался с того, что Квазимодо в полумраке должен был под звук колоколов пролететь, держась за канат через всю сцену. Но был у него один маленький недостаток - очень уж он любил водочкой побаловаться. И вот настал день премьеры. Перед премьерой пришел актер-ветеран на спектакль вусмерть пьяным. Шатаясь из стороны в сторону, добрел до гримерки, нацепил горб и лохмотья Квазимодо. Зал полон. До начала спектакля остались считанные минуты. Режиссер, повстречав его, опешивши сказал: - Да вы же по сцене пройти прямо не сможете, не то, что на канате летать. - Да я 30 лет на сцене и прошу за этот счет не волноваться, - пробурчал актер и направился к сцене. На сцене полумрак, зазвонили колокола, вдруг, через всю сцену, слева направо пролетел Квазимодо, затем справа налево пролетел Квазимодо, затем еще раз и еще раз... Раз эдак на шестой, Квазимодо остановился посреди сцены и повернувшись к переполненному залу спиной, держа канат в руке и смотря на кулисы, в полной тишине произнес: - Итить твою бога мать! Я тут, как последняя сука карячусь, а эти козлы еще даже занавес не подняли!

3

Бологое-Бологое-Бологое!
Песня из моей юности.

Про Валдай я вспомнила случайно. В далеком 1986-м меня, вместе с другими студентами моего техникума, туда "заманил" на каникулы зимний лагерь. Дней десять, наверное, мы жили в двухэтажных домиках турбазы, адски мёрзли и спали в одежде, так как был январь и самый разгар зимы, пили вино, перелитое в графины для воды, стоявшие в каждой комнате, питались в столовой, где работал телевизор и София Ротару с Макаревичем вместе играли в каком-то фильме.

По вечерам были скучнейшие дискотеки, где царили Челентановская "Сюзанна" и "Гарри Купер" Тако О'Керси, днем прекрасные экскурсии, то в музей колоколов, то на завод стекла к стеклодувам - волшебное место.

А еще были снежные озёрные склоны, красные сосны и потрясающий воздух. Санки, лыжи и коньки в прокате. Валдай во всей его красе.

От скуки мы играли в карты, и я уже не помню во что именно, помню только, что проигравший должен был выполнить желание выигравшего. Всякую дурь с сексуальным подтекстом мы не загадывали, хотя... Мне как-то пришлось постучаться в комнату наших преподавателей, а их было трое и спросить у физрука, не забыла ли я у него лифчик. За углом стояла банда поддержки, гогот был услышан и на меня не обиделись.

Мы маялись дурью, ребята катались на санях с гор паровозиком, пристёгивая сани одни за другими, пока не прикатились в сосну. Склон был крутой, у первого в связке был рассечён подбородок, у остальных просто ушибы.

С тех пор катались строго по одному.

Отсюда мы ездили в Новгород, и я впервые увидела памятник "Тысячелетие России".
А какую рыбку подавали в кафешке Новгородского Кремля!

Я приехала туда после сессии в состоянии недовольства собой, а это худший вид хандры, да еще и с бронхитом. Такой вот начался год Тигра у меня.

И здешние красоты и морозы исцелили меня.

Мы дружили с тех пор: мальчики и девочки, и часто собирались, как правило, у меня. Мама моя всех нас любила, кормила и привечала.

Где вы сейчас, ребята? Даже солидные "Одноклассники" не имеют о вас данных.

Вы навсегда остались со мной, там, где мне 17. Где "мороз и солнце", и счастье принятия себя, как оказалось.

4

1972 год. Малый театр. Накануне премьеры спектакля "Собор Парижской Богоматери". Роль горбуна Квазимодо досталась старожилу театра актеру Степану Петровичу (имя изменено). Спектакль, по идее режиссера, начинался с того, что Квазимодо (Степан Петрович) в полумраке должен был под звук колоколов пролететь, держась за канат через всю сцену. Но был у него один маленький недостаток - очень уж он любил водочкой побаловаться. И вот настал день премьеры. Перед премьерой Степан Петрович пришел на спектакль вусмерть пьяным. Шатаясь из стороны в сторону, он добрел до гримерки, нацепил горб и лохмотья Квазимодо. Зал полон. До начала спектакля остались считанные минуты. Режиссер, повстречав Степан Петровича, опешивши сказал: - Степан Петрович, да вы же по сцене пройти прямо не сможете, не то, что на канате летать. - Да я 20 лет на сцене и прошу за этот счет не волноваться, - пробурчал Степан Петрович и направился к сцене. На сцене полумрак, зазвонили колокола, вдруг, через всю сцену, слева направо пролетел Квазимодо, затем справа налево пролетел Квазимодо, затем еще раз и еще раз... Раз эдак на шестой, Квазимодо остановился посреди сцены и повернувшись к переполненному залу спиной, держа канат в руке и смотря на кулисы, в полной тишине произнес: - Еб твою мать! Я тут как последняя ссука карячусь, а эти козлы еще занавес не подняли!

7

1. Биг Бен это башня с часами в Лондоне

Ты бы удивился, если бы узнал, что англичане называют курантами милиционеров на Красной площади, которые в Новый год кого-нибудь бьют? Наверняка. А жители Лондона давно уже не морщатся, когда слышат от туристов башня Биг Бен. Хотя на самом деле Биг Бен это самый большой из шести колоколов часовой башни Вестминстерского аббатства. Время отбивает именно он, отсюда и путаница. Окрестили его так 31 мая 1859 года, в день запуска часов. Название выбирал парламент. Громче всех на заседании, посвященном часам, кричал куратор лесного хозяйства Бенджамин Холл, человек прямой и голосистый. Анекдотов о нем ходило больше, чем о Путине, а за глаза Холла называли Большим Беном. После очередной, особенно глупой реплики Холла послышался голос из зала: Давайте уже назовем колокол Большим Беном и разойдемся по домам! Зал взорвался хохотом, но прозвище прижилось. Вот так-то. А башня, в которой колокол висит, кстати, называется Сен Стивен.

8

1972 год. Малый театр. Накануне премьеры спектакля "Собор Парижской
Богоматери". Роль горбуна Квазимодо досталась старожилу театра актеру
Степану Петровичу (имя изменено).
Спектакль, по идее режиссера, начинался с того, что Квазимодо
(Степан Петрович) в полумраке должен был под звук колоколов пролететь,
держась за канат через всю сцену.
Но был у него один маленький недостаток - очень уж он любил водочкой
побаловаться.
И вот настал день премьеры.
Перед премьерой Степан Петрович пришел на спектакль вусмерть пьяным.
Шатаясь из стороны в сторону, он добрел до гримерки, нацепил горб
и лохмотья Квазимодо.
Зал полон. До начала спектакля остались считанные минуты.
Режиссер, повстречав Степан Петровича, опешивши сказал:
- Степан Петрович, да вы же по сцене пройти прямо не сможете, не то,
что на канате летать.
- Да я 20 лет на сцене и прошу за этот счет не волноваться, - пробурчал
Степан Петрович и направился к сцене.
На сцене полумрак, зазвонили колокола, вдруг, через всю сцену, слева
направо пролетел Квазимодо, затем справа налево пролетел Квазимодо,
затем еще раз и еще раз...
Раз эдак на шестой, Квазимодо остановился посреди сцены и повернувшись
к переполненному залу спиной, держа канат в руке и смотря на кулисы,
в полной тишине произнес:
- Итить твою бога мать! Я тут как последняя ссука карячусь, а эти козлы
еще занавес не подняли!

9

Дошли до городка слухи, что скоро будет война. Опасаясь
за свое добро, люди прежде всего подумали о колоколах на ратуше - как бы их не сняли, чтобы на пушки перелить. Посовещались
и порешили утопить колокола в озере, а когда война окончится,
снова их со дна озера поднять и повесить на место. Погрузили колокола на большую ладью, выехали на середину озера, но тут один
закричал:
- Стойте, братцы! А как же мы место это найдем?
- Мне бы твои заботы! - ответил городской голова. Встал
и сделал зарубку на борту ладьи,- Вот, где я зарубку зарубил, здесь
мы их и найдем.
На том и порешили, столкнули колокола в воду. А через
год, когда беда миновала, они опять сели в ладью и поплыли колокола со дна поднимать. Зарубку на борту нашли, а колоколов не
смогли отыскать...