Шутки про комнатушке - Свежие анекдоты |
2
Начальство - как дети: оно хорошо, только когда спит зубами к стенке. А у нас в отделе был один начальник бешено кипучий, озаряемый вспышками идей внезапно и в произвольный момент времени. Вдобавок он был мастер спорта по альпинизму и усталости не знал. У него-то и работал мой приятель Коля. Коля - выраженный флегматик, что не мешало ему смотреть в корень и отыскивать радикальные решения (в частности, орущей по весне кошке он предложил удалить голосовые связки).
Но тут задача была потруднее. Дело в том, что архитекторы, строящие НИИ, ничего общего с зодчим Росси не имеют. А в Колиной комнатушке они изобрели огромную дверь, которая открывалась внутрь, описывая широкую дугу. Дуга эта упиралась своим концом в Колин затылок при любом мыслимом расположении стула. Надо ли объяснять, что начальника мой приятель старался отличить по шагам в коридоре и, когда тот с разбегу врывался, успешно уворачивался - страдала только спинка стула. Но это дело ему надоело, и он изобрел сатанинскую штуку, которой нет ни в одном компьютерном лабиринте: он пробил шлямбуром дырку в полу, вставил вертикально стальной пруток, а чтобы дверь не пострадала, одел кусок вакуумного шланга (кто не знает - толстый такой упругий резиновый шланг). Якобы, сделал упор-ограничитель. Система била без промаха: дверь легко и бодро распахивалась наполовину, а затем резко и почти без звука меняла направление и возвращалась входящему по очкам. Я увернулся, я входил не спеша, и я моложе. Колин шеф, понятно, так не смог. Очередная светлая идея вылетела из его зазвеневшей головы обратно в коридор.
Ну, штырь Коля, конечно, вынул, но дело было сделано, и начальник после этого посещал его неохотно, и едва ли не стучался.
|
3
Навеяло историей про взаимную влюбленность учителя и ученицы.
Знавал я похожую историю.
Советские времена, самое начала 1980-х, эпоха застоя.
Провинциальный техникум средней "занюханности", две трети студентов - девчонки, закончившие школу-восьмилетку в дальних деревнях области.
Педагогический коллектив - пара десятков разнокалиберных дам в возрасте от 45 до 70. И пара мужиков.
Один - флегматичный физрук, примерно 50 лет, "отбывал номер" и ждал пенсии.
Второй - холостой историк лет 28. Очень неглупый, "харизматичный", но сам родом из дальней деревни, с ПОЛНЫМ отстутствием блата в городе, что было тогда чревато. Ума и "харизмы" хватило, чтобы не пойти работать после пединститута просто учителем в школу (там нагрузки выше, а зарплаты сравнительно ниже). Но не хватило, чтобы найти работу на кафедре истории местного универа, где, как в том анекдоте, "у каждого профессора были свои дети"...
Он пытался как-то "прорваться", участвовал в конкурсах "педагогического мастерства", писал статьи по истории родного края в местную газету, его фамилия (русская, но довольно заковыристая) была в городе-миллионнике, в общем-то, на слуху. Как-то раз я и сам слышал его выступление на историческую тему где-то на городской конференции - говорил он очень эмоционально, с подьемом, приводил малоизвестные исторические факты - короче, запомнился мне.
Но - то ли он в те годы где-то что-то один раз ляпнул не то "за рюмкой чая", а за историками всегда был особый "контроль"...
В общем, в техникуме имелся "непризнанный гений", молодой, талантливый и... холостой.
Когда он красноречиво вещал недавним сельским школьницам про всяких Наполеонов и Герценов, девчонки слушали его раскрыв рот. Черт его дернул организовать "Кружок истории родного края", да еще и устраивать периодически одно-двухдневные походы по историческим местам оного края...
Как водится, "совершенно случайно" одна из наиболее активных участниц этого кружка после какого-то двухдневного похода обнаружила у себя задержку месячных.
Слух разнесся по техникуму.
Бедный историк, проповедовавший на уроках рыцарское отношение к женщине, поперся в ЗАГС со своей студенткой.
Сам он жил в съемной комнатушке недалеко от техникума, вдвоем с женой и новорожденным сыном ему пришлось переехать в двушку к дальней родственнице жены (кажется, к двоюродной тетке) на другом конце города. Та их приютила, но понятно, что радости особой не высказывала по этому поводу. Вдобавок, 17-летняя восторженная студентка - это одно, а у 20-летней жены, с которой ты ютишься на птичьих правах у ее родственницы, с ребенком, которому нужно много чего и каждый день - у нее восторженности в глазах почему-то становится намного меньше!
Очередь на квартиру для педагогов в те времена - несколько тысяч человек, а в год педагогам давали не более сотни квартир... Зарплата у него 150, у нее 90, так что на съемную квартиру денег тоже особо нет.
В итоге - ежедневные скандалы... Занятия по истории в техникуме, по отзывам его тогдашних студентов, становились все скучнее и однообразнее. Походы по историческим местам, ясное дело, были прекращены нафиг.
Несколько раз он пытался ходить в Облоно и скандалить насчет внеочередного предоставления ему однокомнатной квартиры.
Во время очередного скандала пришел сам начальник управления и прилюдно сказал ему: "Вам бы, милейший, нужно было в свое время лучше думать, как себя вести с 17-летними студентками на пленэре! С какой стати мы должны вам давать еще какие-то льготы, покрывая ваш разврат с несовершеннолетними?! Сделал ребенка - так расти его сам, как можешь! Скажи спасибо, что не стали на тебя, мудака, дело заводить за растление студентки!"
У историка прямо в Облоно случился приступ, с судорогами, потерей сознания, кажется, он еще и обмочился там, для полноты картины. Его увезли прямо оттуда на скорой в неврологию, откуда еще через пару недель перевели в психиатрию.
Месяцев через шесть он оттуда вышел с предписанием постоянного приема довольно тяжелых нейролептиков (типа аминазина и галоперидола - ну, не было тогда современных препаратов!)
Жена с ним моментально развелась. Кое-как, шаг за шагом, очень медленно снижая дозу нейролептиков, врачи добились значительной его реабилитации. Слава Богу, у него почти не пострадала память (а, может быть, исторические знания уже "слишком глубоко" засели у него в голове, и никакие нейролептики их оттуда "выбить" не смогли). Примерно через два года после выписки из психбольницы он смог снова преподавать историю. В техникум он не вернулся, ему дали 0.25, а потом и 0.5 ставки ассистента на кафедре истории в пединституте. Тяжелые нейролептики оставили о себе "память" - постоянный тремор, заторможенность движений, и нарушение речи.
Странным образом его сознание, по-видимому, "миновала" начавшаяся вскоре после его заболевания перестройка - о Рыкове и Бухарине он все эти десятилетия продолжал студентам рассказывать, как о "врагах народа", а о факте их реабилитации он, может быть, даже и не знал, или как минимум не помнил, хотя, вроде бы, читал все газеты и журналы, смотрел телевизор.
Года три назад погуглил его фамилию - нашел некое недавнее видео на Youtube, где он монотонно, со значительными дефектами речи (как будто челюсть у него еле двигается, а-ля поздний Брежнев), нудно - но очень "правильно", в духе "эпохи застоя"! - рассказывает о "подвиге Советского народа в Великой Отечественной войне"...
Былой "харизмы" и экспрессии нет, разумеется, и следа.
Как говорится, "вот что наделали песни твои..." (С)
|
|
4
О жизненных целях
( на любимую тему моих читателей:)
Мой товарищ и деловой партнер уже много лет мечтает окэшиться, то есть, переводя на русский- продать свой бизнес за круглую сумму. Путь к этому заветному для него слову весьма тернист, полон взлетов, падений и терновых кустов, но главное- сколько бы олн не падал - всегда встает и продолжает идти. И вот, наконец, после многих лет надежда на горизонте забрезжила призывным цветом волшебных убитых енотов, и призывно поманила в свои распростертые объятия.
В то утро я был разбужен звонком, и сразу, по голосу, почувствовал, что дело туго. Партнеру требовался " экстренный консалтинг", то есть совет как быть в очень сложной ситуации. На кону стояло очень и очень много - а точнее - почти все, что создавалось кропотливым трудом все эти годы. У меня понимания, как решить этот вопрос, не было от слова вообще. Более того, этого понимания не было ни у кого, кто приходил мне в голову в это утро. Между тем, вопрос отлагательства не принимал, и решать его нужно было очень и очень быстро. Вдруг в мой мозг проникла режущая своим острием все вокруг мысль - Мишаня. О да, именно он. Только вот - как его поймать?
Мишаня в свое время владель крупнейшей компанией в своей отрасли, смежной с отраслью моего парнера. Но - на свою беду окэшился, причем очень успешно. Настолько успешно, что последние месяцы потерялся где то в тусовочных местах нашего земного шарика, почти перестав отвечать на звонки и сообщения.
Минут 20 я пытался тщетно дозвониться или связаться с Мишаней или теми, кто мог быть рядом. Хотя это скорее было сродни поиска иголки в стогу сена. Но партнерам нужно помогать, если они попали в беду. Логическая цепочка, которую смог выстроить мой возбужденный 15-ти летним Пу Эром мозг, привела меня к каким то дизайнершам арт- пространства, которым поведали мне страшную тайну- во- первых, Мишаня вчера прилетел, во- вторых, Мишаня в Москве, и в третьих- Мишаня вчера увез куда-то их общую подругу. Дальнейшие поиски вывели меня на некий аналог элитного сквота в самом центре столицы. Приехав туда вместе с партнером, я обнаружил Мишаню ( коего знал уже лет 15, как минимум) на надувном матрасе, с какой то татуированной телочкой под боком. После проведения процедур по опохмелу и вытрезвлению Мишаня заперся с моим партнером в какой то дальней комнатушке и за пару часов они смогли разгрести все, что висело домокловым мечом над бизнесом моего партнера. Я за это время сгонял за горячительным, оное было немедленно поглащеннго после окончания консультаций. На вопрос партнера, сколько он должен за консалтинг, Мишаня снял с его руки часы, надел на руку татуированной девицы и положив оную визжащую особь на плечо, понес в комнату с надувным матрасом.
- Ну что, дорогой мой, ты ещё хочешь окэшиться? - спросил я партнера, когда мы спускались по лестнице дома в машину.
- Пожалуй, сегодня я понял, что ещё не готов. Деньги - слишком большое испытание, особенно, когда их очень много.
|
|
5
- Инструкция к электрофону! — провозгласил Дмитрий.
- В мусор!
- Паспорт на магнитофон!
- В утиль!
В любом доме есть "ящик для документов". Старая обувная коробка, где погребены старые справки, паспорта к украденным лет двадцать назад наручным часам и корочки несуществующих уже организаций.
Периодически места для новых ненужных бумаг в "ящике" перестает хватать. Тогда хозяева устраивают "чистку".
Из пожелтевшей инструкции вылетела белая с лиловым бумажка.
- "Квитанция на ремонт обуви", - прочитал Дмитрий.
- Помнишь, Танькины туфли относил. Когда в поселке жили. Старикан там работает, Ашотом зовут.
- Ага, она тогда каблук на ступеньках ЗАГСа подвернула. Ревела, мол, примета плохая. Потом забегался, забыл.
- А потом переезд в город. Думаешь, туфли еще в мастерской? Пять лет прошло!
- Спорим!
- На коньяк?
- Идет!
- Заводи машину!
***
Сапожник Ашот считался местной знаменитостью поселка. Про старика ходили легенды. По первой версии его дед пел в хоре с Муссолини. Именно предка Ашота чуть не зарезал будущий диктатор. По другой - как раз дед спас Бенито от кулаков одноклассников пострадавшего. Чем позднее втерся в доверие диктатора и чуть ли не лично сорвал покушение на "Большую тройку" в Тегеране.
Обувная мастерская поселка пережила падение Берлинской стены, развал Союза и лихие девяностые.
Сначала Ашот ютился в комнатушке местного дома быта. Позднее дом быта расселили, парикмахерские перевели в здание пустующего магазина, часовщик занял помещение закрывшегося тира. Старик Ашот выбрал в качестве мастерской захламленный и заброшенный всеми кирпичный сарай во дворе дома быта.
Здание дома быта долго переходило из рук в руки, пока не приглянулось милиции. Старик заметил - все чаще к нему заносят обувь люди с усталыми глазами и хмурыми лицами. Иногда в форме.
Марку сапожник держал. Райотдел оценил, и ответил взаимностью.
Но не близость "органов" берегла Ашота. А репутация.
Как-то в сапожную мастерскую завернули трое бритоголовых. Явно с недобрыми намерениями. Ошалевший от такой наглости дежурный выскочил из отделения. Как раз накануне он сдал сапоги жены в починку. Пострадай обувь - вечером дома будет скандал, перед которым померкнут все бандитские разборки района. Рука пошарила около кобуры, но замерла.
Ашот бережно выносил бесчувственные тела из мастерской.
- Сандро-джан, дорогой, вызови скорую, ребятам плохо.
Доморощенных рэкетиров позднее допросили в больнице. Они наотрез отказались упоминать подробности произошедшего. А по поселку понеслась новая легенда. Якобы Ашот в молодости обучался у греческого мастера боевых искусств. Коего пригласили в Армению тренировать сотрудников КГБ.
***
- Стаф, Стафик! Чего пригорюнился?
Котенок задумчиво смотрел в точку на полу. Молча страдал над вишневой косточкой. Ашот выудил из жилетного кармана когда-то белоснежный пингпонговый шарик и бросил. Смахнув лапками старую игрушку, котенок погнал новую в соседнюю комнату.
Старик окинул взглядом комнату. Комод с выцветшими ручками. Абажур, красный, бахромчатый, роняющий небогатый свет на скатерть, по которой стратегически верно расставлены чашки и блюдца, так, чтобы скрыть несвежие пятна. У стены приткнулась тумбочка с вечно включенным в розетку китайским чайником. Шкаф во всю стену, с многочисленными полками. И совсем немного обуви.
У противоположной стены - рабочее место Ашота. Как раз возле окна на поселковую улицу. На подоконнике - курительная трубка - подарок друзей.
Хлопнула входная дверь. За стеной спорили:
- Не получится ничего!
- Боишься!
- Я?! Никогда!
Сапожник вышел навстречу.
- А, Дима-джан, здравствуй, дорогой! Давно не заходил. Говорят, в город переехал. Как жена, как дети?
- Спасибо, Ашот. Все хорошо. Все живы-здоровы. Я за туфлями.
Затаив дыхание, Дмитрий протянул квитанцию. Ни один мускул не дрогнул на смуглом лице сапожника, когда он увидел дату.
- Хорошо, дорогой, посмотрю. - Ашот вышел в соседнюю комнату.
Как рачительный хозяин, Ашот никогда не выкидывал сделанную работу. Невостребованная в течении года пара обуви попадала в коробку. Сбоку писался номер. Коробка отправлялась на полку. На второй год - на полку повыше. Пять и более лет - антресоли.
Коробка с туфлями нашлась на антресолях.
Белые туфли. Такую обувь девушки обычно покупают на свадьбу. Отлетевший каблук. Работа заняла полдня. Вполне современный фасон. Протереть, привести в нормальный вид - и хоть сейчас под венец. Не такие ценные, чтоб из-за них приезжать из города через пять лет.
Припомнив услышанный спор, Ашот улыбнулся в роскошную бороду. Пожал плечами. Некоторые мужчины остаются мальчишками даже через сто лет.
- Прости, Дима-джан. Совсем заработался. Не успел починить. Но зайди завтра. Завтра будут готовы.
|
|
6
все эти ваши наркотики через границу полная херня по сравнению с просьбой привезти нож для шинковки капусты.
сначала меня приняли два офицера у ленты выдачи в СанФране, потом час объяснений в комнатушке в аэропорту (забыв слово Капуста) , потом полный досмотр багажа, потом рисунок (!!!), и затем поиск в Яндексе на их ноуте .
я вот кстати до сих пор не могу понять - это был прикол или им (нуждающимся в этом блять ноже) на самом деле он был нужен
|
|
7
- Послушайте! - сказал усталый голос в трубке. - Вам не надоело?
- Надоело! - честно ответил директор. - Очень надоело. Вы уже сорок второй, кому я звоню.
- А зачем?
- Я уже сказал, - устало ответил директор. - Как понимаю, вы возможностями не располагаете, поэтому давайте просто закончим разговор.
- Необычный ход для телефонного хулигана, - усмехнулся голос в трубке. - Вы что, серьёзно говорите?
- Знаете, вы первый, кто переспросил, - сказал директор. - Другие начинают издеваться или сыпать угрозами. Иногда смеются, шутят и вешают трубку.
- Послушайте, как вас там?..
- Рыжиков Александр Михайлович, - охотно повторил директор. - Я представлялся в начале разговора.
- Во, Александр Михайлович! - голос в трубке стал весёлым. - Вы можете как-нибудь доказать, что не шутите? Ну, чтобы дальше мы говорили серьёзно.
Директор вздохнул, задумался.
- Есть такой вариант, - ответил Александр Михайлович. - Найдите в справочнике телефон директора зоопарка и позвоните туда. Если отвечу не я, можете считать меня шутником.
- Лады!
В трубке раздались короткие гудки. Рыжиков поморщился, положил трубку на рычаг, снова вздохнул и бросил взгляд за окно. По мутному от времени и грязи стеклу стекали редкие капли небольшого дождя.
- Грибной, - пробормотал директор. - Вот уйду на пенсию, пошлю всех, возьму ведро и пойду в лес. Наберу чистых...
Каких именно чистых грибов собрался набрать Рыжиков, он сказать не успел. Телефон на столе зазвонил той самой прерывистой трелью, которую Рыжиков слышал уже двадцать лет. Звонки лично ему в кабинет редко несли хорошие новости.
- Да, - ответил Александр Михайлович, сняв трубку. - Я вас внимательно слушаю.
- Это всё-таки вы! - ответил знакомый голос.
- Да, я, - кротко подтвердил директор. - А толку?
- Ладно, убедили, - голос в трубке стал серьёзным. - Но почему такой необычный способ? Есть же объявления, газеты. Интернет, наконец!
- Давал я объявления, - пояснил Рыжиков. - И в этом вашем Интернете давал. Поэтому прекрасно вас понимаю. Никто не воспринимает их всерьёз. В лучшем случае звонят и шутят. Знаете, я так устал от этих шутников! Мне что, заняться больше нечем?
- Но почему лично вы обзваниваете? - продолжал недоумевать собеседник.
- Секретарша ушла в декрет, - ответил директор. - Бухгалтер зашивается со сдачей отчёта. Работникам есть чем заняться, помимо звонков. Мне сажать на телефон уборщицу? Может, ещё вопросы будут? Может, вам нужен размер моих ботинок? Отвечу сразу - сорок четвёртый.
- А почему сразу двух особей?
- Они по-другому в неволе не живут, - сказал Александр Михайлович. - Скучают, бесятся, потом чахнут. Короче, как люди. Вы, например, долго просидите в пустой запертой комнатушке с большим окном, которое выходит на пустырь? А им нужен простор. Ну нет у меня сейчас помещений для них! - в сердцах воскликнул директор. Потом нормальным голосом пояснил:
- Никак построить не могут! Что им, мёрзнуть зимой?
В трубке замолчали. Директор молча ждал, смотря на своё отражение в грязном зеркале. Лысеющий мужчина в потрёпанном коричневом костюме. Позеленевшие очки в пластиковой оправе с толстыми стёклами не могли скрыть усталость в серых глазах. Не выдержав, Рыжиков сначала строго посмотрел на своего зеркального двойника, а потом неожиданно подмигнул и показал язык. Вроде даже тень улыбки появилась у отражения.
- А город? - сказал, наконец, голос.
- У города на это денег нет, - отрезал Рыжиков, нахмурившись. - Сказали - выкручивайтесь сами. Вот я и выкручиваюсь, как могу. Могу, как понимаете, немного.
- Сколько у нас времени? - тоном делового человека осведомился собеседник.
- Месяц, - кисло ответил директор. - Максимум. - Он посмотрел на пол, где в выцветшем линолеуме зияла огромная дыра, обнажавшая хищный оскал отполированного тряпкой паркета. - Слушайте, вы правда можете помочь? Или тоже решили пошутить? Вам есть, где их разместить? Есть на чём перевезти? Есть, наконец, чем кормить?
- У меня, разумеется, нет.., - начал голос.
- Тогда - прощайте! - Рыжиков глубоко вздохнул. - У меня слишком мало времени для светской болтовни.
Он протянул вторую руку к телефону, чтобы дать отбой.
- Я не закончил! - крикнул собеседник. Палец директора застыл в миллиметре от рычага. - Лично у меня - нет. Но есть люди...
- Всегда есть люди, у которых всё есть, - ледяным голосом ответил Александр Михайлович. - Только у меня денег нет на их услуги. И никто их не даст.
- Речь не о деньгах, - сказал собеседник. - Есть ли у вас человек, который сможет позаботиться об этих животных, пока они у меня будут? Я могу купить им хоть тонну морковки, но понятия не имею, как их кормить. Насколько теплой водой их мыть? Куда девать навоз? Кстати, его можно вывозить на поля?
- Можно, - усмехнулся директор, рисуя на обшарпанном пыльном столе пальцем круги поверх потрескавшегося лака. - В Чехии один мой коллега торгует им по три доллара за кило. Вот прямо в пластиковые ведёрки фасует и продаёт.
- Неужели покупают? - удивился голос в трубке.
- От туристов отбоя нет! - похвалился Рыжиков. - Он же не пахнет совсем, если животное здоровое. В Индии из него бумагу делают. Тоже сувенирную. Идёт нарасхват!
- А вы чего тогда не торгуете?
- Мне нельзя этим заниматься, - посетовал директор. - Если тут появится другой источник доходов, кроме билетов и фотографий - сожрут в один миг. А мой бухгалтер повесится от такой нагрузки. Хотя, нет, скорее просто уволится, если я хоть заикнусь об этом.
- Вот что, Александр Михайлович! - Голос собеседника резко изменился, стал жёстче. Директор инстинктивно напрягся.- В течение часа к вам подъедет человек от меня. Внимательно вас выслушает. На этой неделе мы подготовим вольер, поэтому сообщите, а лучше - напишите все требования к условиям содержания особи.
- Двух особей! - поправил директор.
- Да, двух! - согласился собеседник. - Температуру, влажность и тому подобное. После этого вы лично, я повторяю, лично осматриваете вольер. До этого вы сообщите требования к перевозке и погрузке животных, чтобы мы успели подготовиться. Ваш человек должен сопровождать особей всё время. Проезд и проживание сотруднику я обеспечу. Надолго всё это?
- Не знаю, - честно сказал Александр Михайлович. - Когда построят нормальный зимний вольер в зоопарке. Вы лучше скажите, зачем вам лично всё это надо? Вот только сразу предупреждаю: не надо петь про любовь к животным. Я работаю с животными два десятка лет. С людьми — ещё больше. Итак — зачем? Только честно!
- Честно! - пообещал собеседник. - Я с детства мечтал купить слона.
|
|
8
Месяца полтора-два тут была история про зоопарк в блокадном Ленинграде ( https://www.anekdot.ru/id/980438 ). Признаюсь, она не давала мне покоя. Дело в том, что в моей семье осталось ещё 3 ветерана. Двух я знаю еле-еле, да и живут они от меня далеко, в Израиле, а вот одного я знаю хорошо. Он мало того, что ветеран, он ещё и пробыл в Ленинградской блокаде до марта 1942. На День Благодарения, когда семья собралась, я улучил момент, поведал ему про бегемота и поинтересовался его мнением. В ответ я услышал то, чем хотел бы поделиться. Мне кажется, что его рассказ достаточно интереснен, ибо не думаю, что на сей день, осталось много блокадников-ветеранов.
Даже не знаю, как этот очерк назвать. Пускай так и будет:
"Рассказ в День Благодарения."
"Жили мы на Пушкинской улице, это самый что ни нa есть центр Ленинграда, до Кузнечного рынка рукой подать. На начало Войны мне было 15 лет, только 8-ой класс закончил. Я ведь, как и ты, декабрьский.
Отец с братом ушли в ополчение и сгинули осенью 1941-го, как и почти все ополченцы. Даже не знаю где они захоронены. И захоронены ли вообще. А мы с мамой остались в Ленинграде, об эвакуации даже и не думали.
Учиться осенью я уже не пошёл. Да и некуда идти было - школу нашу под госпиталь забрали. Впрочем, бездельничать времени не было, целыми днями искал пропитание и дрова.
В ноябре 1941-го стало очень плохо. Сильно похолодало, а главное резко уменьшили норму хлеба. Отныне моя доля была 125 грамм в день, а мамина - 250. Карточки были и на другие продукты, но их не отоваривали. Только хлеб можно было получить, и то надо было дикую очередь отстоять.
За ноябрь-декабрь всё, что только можно было, отнесли на Кузнечный. Там барахолка была, при везении, можно было обменять вещи на продукты. Хотя и не было у нас особо ничего, из приличных вещей лишь отцовская одежда, пальто, ботинки и т.д. А мебель и книжки нам самим нужны были, мы ими буржуйку топили.
А забыл, ещё часы каминные у нас были, бронзовые. Старинные, красивые, с наядами и лозами винограда. Их ещё до моего рождения, в начале 20-х, отец где-то достал. Они тяжеленные, но я умудрился, дотащил до рынка. Такие планы на них строил, думал обменяю на крупу или хлеб. Так целый день простоял, но на них никто и не позарился. Еле обратно отнёс, все руки оттянул. Мы, когда эвакуировались, в комнате их оставили. Когда мама вернулась в 1944-м, они так и стояли, никто не взял.
Я так скажу, кто бы там чего ни писал и ни говорил, на 125 грамм хлеба в день прожить невозможно. Все, кто выжил, имели ещё что-то. Или запасы старые, или вещи на обмен, или доступ к продуктам. Иначе они померли бы в декабре 1941-го, это без вариантов.
Нам повезло. У меня двоюродный брат был, на 14 лет меня старше. Его призвали и он служил в самом Ленинграде. Должность его уже и не припомню, но знаю, что в его части он заведовал раздачей продовольствия солдатам. Потери же у нас большие были, так бывало пайки выделялись, а солдат уже убит. Раз в дней 10-12 он навещал нас, и приносил немножко еды. Сухарей, реже крупы, сахар пару раз, банку консервов. Без него бы мы умерли однозначно.
А в начале января фартануло, и ещё как. Немцы в начале 1942-го бомбить стали меньше, но обстрелов было очень много. Так вот, раз на моих глазах убило лошадь. Да-да, были лошади в блокаду. Она ещё дух не испустила, как на неё набросились. Каждый пытался урвать кусок мяса, кто ножом, кто щепкой, кто просто руками. Я одним из первых добежал, удалось достать кусочек. Кусок мяса в январе 1942-го, огромное богатство.
В феврале 1942-го произошло самое страшное. Об этом не пишут и в фильмах не показывают, а я уж скажу, хоть и не к столу это. Примерно с конца осени - начала зимы, как морозы припустили, канализация перестала работать. А куда ходить, спрашивается? Только во двор. И в каждом дворе горы замёрзшего говна.
Так вот, в феврале прошёл приказ, мол: "Скоро весна, всё растает, будет эпидемия. Немедлено убрать." Привезли ломы, лопаты, тачки. Всем жителям приказали идти и чистить. И я пошёл, и мама моя.
На следующий день мы с ней слегли. До сих пор не знаю, что это было, или от голода сил не осталось, или перетрудились, или переостудились, или какую-то инфекцию подхватили. А может, и всё вместе.
Мы лежали плашмя в нашей комнатушке и встать не могли. Даже говорили еле-еле. Холодно, аж жуть. И так хочется есть.
Соседка по коммуналке зашла, мама ей прошептала, где карточки хлебные лежат. Попросила отоварить и нам хлеба принести. Хлеба-то соседка действительно принесла, но... карточки не вернула. Взглянула на нас, сказала жестко " вам всё равно умирать". Без карточек - и здоровому верная смерть, ведь до получения следующих ещё полторы недели. А мы больные, голодные, замерзающие.
Мы лежали с мамой, смотрели друг на друга и умирали. Хоть мне всего 16 было, я понял ясно, это всё, конец. Скорее всего, сегодня, максимум - завтра. Такое безразличие охватило, одна мысль - поскорее бы. А дальше... А дальше я лишь помню, что дверь хлопнула и пришёл Паша (двоюродный брат). Он принёс царские дары - мешочек риса и полбуханки хлеба.
После, как в бреду вспоминается. Где-то он нашёл доски, протопил буржуйку, каши нам сварил, с ложечки кормил. Вроде даже какого-то врача приводил. Спас он нас, выходил. Даже не знаю, сколько это всё длилось, время стало. Может - день, может - неделю. К началу марта с мамой мы уже были на ногах. Самое обыкновенное чудо, в 99 случаях из 100 при таком раскладе люди умирали.
Ну, а потом нам ещё раз повезло. У мамы брат был, на какой-то мелкой должности, вроде писаря, служил в штабе Ленинградского фронта. Продуктами он нам не помогал, но добавил в список для эвакуации. И по Дороге Жизни в марте 1942-го нас вывезли.
На станции много вагонов было, на одном былo написано краской "Пятигорск." То есть, планировалось, что он на Кавказ поедет. Мы туда и поехали, но по дороге на другой поезд пересели и добрались до Ташкента. А там снова пересели, и поехали в Самарканд. В декабре 1942-го, как только 17 исполнилось, меня призвали. Отправили в учебку в Термез, а потом на Степной Фронт, пока не ранило.
Что с Пашей произшло? Ничего. Так и прослужил всю войну в Ленинграде. Соседка? С ней тоже всё нормально, но муж у неё умер. В следующую зиму. После войны мы в той квартире не остались, переехали на Петроградку, в другую коммуналку.
Так бегемот выжил, говоришь? Хм... Очень интересно. А я и не знал...
|
|
9
Зюсман.
С Зюсманом меня познакомила одна наша общая знакомая Галя. Имени его я не помню, хоть оно у него конечно было.
Зюсман приехал в Канаду откуда-то из Казахстана и остался здесь на статусе беженца. Он поселился в маленький комнате с окном на глухую стену и с кухней в углу этой же комнаты и был очень рад такому жилью, так как платил за него копейки. Это вообще был человек экономный. В обычные магазины не ходил, а только в пункты бесплатной раздачи продуктов, так называемые кормушки. Кормушек в Монреале было несколько, и Зюсман каждую неделю объезжал их все на своем стареньком форде. Он даже ухитрялся спекулировать, загоняя своим знакомым то банку сметаны, то какие-то овощи, якобы лишнее купил. Одежду он тоже брал в благотворительных фондах или покупал поношенную в магазине Армии Спасения.
Зюсман нигде не работал, некогда было да и незачем. Правда иногда подрабатывал по-черному: дежурил со стариками по ночам или выкручивал лампочки в доходных домах бедных районов, чтобы потом продать эти же лампочки за полцены управляющему этого же дома.
Иногда он посещал бесплатные курсы французского языка да ходил на семинары по поиску работы.
По субботам Зюсман отправлялся в синагогу, кто-то дал ему кипу и он очень ее берег. А по воскресеньям заглядывал в русскую церковь на службу. В мечеть только не ходил, побаивался.
Жизнь его текла спокойно и размеренно, пока он не встретил Светку. Светлана была женщина хваткая и тоже берегла копеечку. Так что через месяц ухаживания Зюсман переселился к ней, в ее 2х комнатную квартиру, сэкономив таким образом на своей комнатушке.
У Светки был сын, пятилетний противный мальчишка, который сразу же возненавидел сожителя своей мамы и устраивал ему всякие пакости.
Однажды этот ужасный ребенок схватил кипу, надел ее на палку и стал бегать по квартире, изображая индейца. Зюсман страшно рассердился, схватил мальчишку за ухо и толкнул на диван. Раздался детский крик, из кухни прибежала Светлана и увидев зареванного сына с опухшим ухом, немедленно позвонила в полицию. Полицейские долго не разбирались, а надели наручники на незадачливого отчима и отвезли в камеру.
Зюсману грозит скорее всего сначала тюрьма, а затем высылка из страны. Все зависит от того, что Светка наговорит, а она женщина расчетливая, найдет себе другого сожителя, побогаче да поумнее.
|
|
10
АЙКИДО
Эта История случилась в маленьком городке, недалеко от Москвы, и непонятно чем бы она закончилась, если бы не айкидо. Наверняка полным финансовым крахом большой и дружной семьи, больше нечем.
Все началось с мечты, а уж только потом плавно перетекло в точный расчет, режим строжайшей экономии, обивание порогов казенных учреждений, согласования, одобрения кредитов и прочие тоскливые вещи… поэтому я, пожалуй, сразу начну с айкидо, так веселее.
Однажды, тренер по айкидо - Руслан Анатольевич, заметил, что один из его учеников – тринадцатилетний Боря, пришел на тренировку какой-то потерянный. Вроде старается, а у самого глаза как у девочки из японского мультика.
После тренировки Руслан Анатольевич поднажал, Боря разревелся и признался, что еще десять лет назад, его семья задумала открыть в городе маленькое кафе. Продали под это дело свою и бабушкину квартиры и все поселились в маленькой комнатушке. Собрали толстенную папку разрешений и согласований и, наконец, выкупили подходящее помещение в хорошем месте, но вот тут-то как раз и запахло крахом. С помещением их сильно обманули. Там не то что кафе, даже пункт приема стеклотары не разрешат открыть.
Оказалось, что по двум стенам в зале, постоянно текут струйки ржавой воды, а когда на улице дождь, то эти струйки превращаются прямо-таки в веселые ручейки. И сделать с этим ничего нельзя, ведро герметика помогает минут на пятнадцать. Дом старый, ремонту не подлежит, разве что взорвать его к чертям собачьим, но все взрослые жильцы дома выступили категорически против взрыва.
Деньги уплачены, назад их не вернешь, а честно продать такое помещение нереально.
Вот и грустил айкидист Боря, переживал за семью, а особенно за бабушку, оставшуюся без квартиры:
- Руслан Анатолич, посоветуйте, что нам делать? Вы же сами всегда говорили, что не бывает безвыходных положений. А?
Тренер поскреб ногтями свой могучий бритый затылок, развел руками и ответил:
- Да хрен его знает… ну, в смысле, не отчаивайся, Боря. А ну, давай пойдем, посмотрим, что там у вас за потоп на стенах.
Пришли они с Борей в будущее кафе, тренер поздоровался с убитыми, дежурно-улыбающимися родителями, потрогал ржавые ручейки на стенах, потом неожиданно улыбнулся и сказал:
- Боря, ты уже четвертый год у меня занимаешься, а до сих пор не понял самой сути айкидо: "Акцентирование на слиянии с атакой противника и перенаправлении энергии атакующего…"
Борин отец раздраженно переспросил: «В смысле?»
- В смысле, если вы не в состоянии бороться с явлением, то возглавьте его.
…С тех пор прошел почти год, семейное кафе давно открылось и уже обросло большим количеством своих поклонников, но самый желанный гость тут, конечно же, тренер Руслан Анатолич. Он частенько сюда заходит, за счет заведения выпивает стакан свежевыжатого апельсинового сока, некоторое время любуется умиротворяющим синеватым водопадом, журчащим по стенам, и бежит на тренировку…
|
|
11
В догоночку про начальника ИТ-отдела.
Лет двенадцать назад, а может и ранее, аккурат под Новый год я оказался безработным.
А дело было так. Я был замом нач.отдела ИТ, и после увольнения оного уже мысленно и физически (присел, покрутился и подогнал по высоте) "примерял" его кресло под свою пятую точку, со дня на день ожидая повышение. На мой взгляд, вполне заслуженное.
Но, судьба - злодейка распорядилась иначе. У нашего главного бухгалтера оказался не у дел еще один племянник, задницу которого и усадили в мое облюбованное кресло.
То, что племянник, выезжая из-под Актюбинска впервые увидел паровоз, утверждать не берусь. То, что он офигел от здания вокзала и просто 12-16-ти этажных московских домов, не говоря уже об остальном – знаю, (сам был в этой ситуации).
То, что он по телевизору видел компьютер – вполне предполагал.
Но, то, что он компьютер видит "живьем", был уверен, так как первое, что он спросил, зайдя в кабинет и плюхнувшись своей жопой в МОЕ кресло, это было:
- А как эта ШТУКОВИНА включается?
А уволился я после того, как (не буду кривить душой) специально в серверной, когда "начальник" удивился всяким штуковинам и прохладе в комнатушке, посоветовал ему поставить там пару-тройку обогревателей в связи с тем, что в этом помещении батареи полoмалися. И чтоб наверняка - разрешил ему пару "шнурочков" поменять местами.
Так я на Новый год себе обеспечил каникулы, которых для трудящегося люда тогда еще и не было...
|
|
12
Сейчас прочитал про "уплотнение в офисе". И сразу вспомнилось как я работал в аналогичной по щедрости к сотрудникам компании.
Основное производство было в области, а управленческий аппарат (для понтов) разместили почти в Москве.
Офис... так сказать, занимал 2 расположенные напротив друг друга переделанные квартирки на 1-м этаже хрущевки. Каждая первоначально имела 2 комнаты, кухоньку 4.5 м, с\у совместный и коридорчик-кишку-аппендикс. Мы их гордо сразу обозначили как левое и правое КРЫЛО. А численность штатного состава была ~ 30-35 крепостных душ, и все размещались в этих хоромах. Про то, кто на ком и где сидел, думаю говорить не надо. А самое главное достоинство всего этого ужаса заключалось в том, что если тебе нужно, чтобы тебя не нашли, то просто сиди на своих квадратных сантиметрах и не высовывайся.
А какой нормальный человек найдет, например меня – юрисконсульта – в
дальней угловой комнатушке пенального типа, там где программеры, прямо позади сервера по правой стенке, да еще и в левом крыле, и к тому же пройдя мимо фин.директора, сидящего рядом с секретаршей в коридоре.
В мозгах посетителей Лабиринты Минотавра и рядом не стояли...
Хотя по прямой метров 10 всего и направо чуток.
|
|
13
Было это в середине восьмидесятых. В провинциальной больничке, лежала я на ранних сроках беременности, на сохранении. Здание больницы располагалось в старом деревянном здании. Палата была большая – коек на восемь-десять. Так случилось, собрался в нашей палате дружный женский коллектив, можно сказать местная элита. Была одна красивая молодая блондинка, работавшая в горкоме КПСС, учительница и так далее. Я тоже «не лыком шита» - работала инженером в проектной организации, мой муж был главный энергетик ЛПК. Но вот самой интересной оказалась другая наша соседка – скромная молодая женщина. Нет, она нам не сказала: « А вот мой муж работает...» Она сказала нам другое: «Девочки, не ходите вечером на ужин, мой муж должен принести колбасы». Муж этой женщины работал начальником колбасного цеха. Только советский человек, живший в глубинке поймет меня. Колбасу мы видели только по великим праздникам, получая праздничные пайки, и не всегда хорошего качества она была. Стоит ли говорить, как все мы оживились, но и мы не бедствовали, и нам заботливые мужья принесли вечером много чего вкусного, были и пельмени и малосольные огурчики и так далее, но вот и долгожданная колбаса. У нас дух перехватило: такого мы давно, а может и никогда не видели. Да, но в наш коллектив затесалась ещё одна дама, явно не нашего круга. Так бывает. Передачи ей никто не принёс. Мы стали её настойчиво приглашать к общему столу. Не могли же мы трескать колбасу, в то время, как кто-то давится голодной слюной. Она из скромности отнекивалась, но потом села и уже не стеснялась, ела. От обилия праздничной пищи все мы разомлели, особо больных не было в палате, так небольшие женские проблемы, дела и заботы взвалены на мужей. Хорошо всем стало, и разговор зашёл на тему: «Такая закуска, а выпить нечего!» Времена были глубоко застойные, шла отчаянная борьба партии с пьянством, но и ханурики изобретали всё новые способы раздобыть горячительное. В то время в хозяйственных магазинах продавали стеклоочиститель в стеклянных бутылках по 0,5 литров, их раскупали ящиками, с дракой, видимо, цена и убойная сила... Покупать этот стеклоочиститель, приличной хозяйке по прямому назначению было неприлично. Ещё большим спросом пользовался одеколон, особенно «Тройной». Разговор за столом плавно перешёл на тему : «Совсем с ума сошёл народ!» Дама не нашего круга, скромно всем поддакивала и вдруг изрекла: «Не пойму я людей, ящиками берут этот очиститель, вот я скромно так взяла двенадцать бутылок». За столом повисла тишина, все уставились на говорившую, а ту понесло: «Мне больше нравится одеколон, особенно «Цветочный», такой букет, такой аромат! А цвет,- она мечтательно закрыла глаза, - такой голубой, голубой!» Дама распалялась, мы широко открыв глаза изумлённо смотрели на неё, наконец, она встала и вышла. Одна из соседок задумчиво спросила: «Сколько нужно стеклоочистителя, чтобы помыть окна в моей трехкомнатной квартире?» - «Да одной за глаза и не на один раз», - ответила другая. «Вот я и думаю, сколько же у неё окон, чтобы двенадцать бутылок покупать?» - «Да у неё и квартиры нет, я её знаю, живёт у кого-то в маленькой комнатушке». И тут зашла наша говорунья в компании нашего лечащего врача – женщины средних лет. Они что-то оживлённо обсуждали. «Да, да я понимаю, - говорила врач, - ребёнок прежде всего, но утром, к обходу, вы должны быть на месте». Мы все понимаем, что соседка только что отпросилась по семейным обстоятельствам домой. В те времена все работали, а если болели и лечились в больнице им платили больничный, нарушив больничный режим лишались его и значит выплат по нему, тогда все этого боялись. Когда наша соседка ушла, то дамы опять продолжили разговор : «не пойму я, что в документах не указано, что она лишена родительских прав и её трое детей живут в разных детдомах?»
Утром она пришла вовремя, со счастливой улыбкой скромно потупив глаза... Явно не пахло, но, наверное допила свой стеклоочиститель или одеколон, трудно удержаться после непривычно обильной еды и провокационных разговоров. Да, женщины в советские времена вели себя скромно: если были беременны, то чуть-чуть, если пили стеклоочиститель, то скромно, не больше двенадцати бутылок.
|
|
15
В СССР существовали сборные бригады артистов, ездивших по стране с
концертами от различных филармоний. Одна такая группа артистов - как
известных, так и начинающих - приехала в небольшой поселок в
Подмосковье. Концерт был назначен в старом деревянном клубе, в котором
- естественно - не было ни воды, ни канализации. Туалет располагался на
улице - будка 1,5 х 1,5 метра с выгребной ямой. А происходило это все
зимой, в сильные морозы.
Начинающий певец Лещенко почувствовал незадолго до концерта
необходимость посещения туалета. Бежать на улицу в концерном костюме и
легких туфлях он не рискнул и поэтому решил приспособить для
осуществления желания ведро, стоящее в комнатушке недалеко от выхода на
сцену.
Попытку Лещенко пресекла неожиданно появившаяся зав. клубом. Она резко
вырвала из рук Лещенко ведро и закричала:
"Как Вам не стыдно! Вы, начинающий артист! Это же ведро для Магомаева!"
|
|