Шутки про ковшиком - Свежие анекдоты |
2
Об нонешней медицине.
Довелось как-то на работе прихлопнуть руку частью айбиэмовского металлического корпуса. Кровищща полилась, а приемный покой больницы - рядом, думаю - ничего, дойду, чем скорую вызывать и ждать. Прихожу туда, коридор пустой, заглядываю в кабинет - сидят три дамы, одна пишет, две другие беседуют. Показываю руку в крови, вторую руку под ней держу ковшиком - чтоб кровь собиралась. - Ага, - говорят мне, посидите в коридоре.
Сижу. Сорок семь минут сижу. За это время ко мне восемь раз подошли разные медработники с вопросом - есть ли у меня паспорт, полис и снилс, и есть ли это все с собой, а не в каком-нибудь другом месте. Еще минут через пятнадцать подошла дама с шваброй и сделала выговор, что пол кровью закапан (ковшик из руки - он, знаете ли, не безразмерный, через край уже полилось), сказала, что нефиг сидеть на скамейке и чистые полы заляпывать, а надо отойти в угол и стоять, держа руку над урной.
В общем, часа через полтора пришла хирург, повела в какую-то кладовку руку зашивать. И посетовала, что народ слабый пошел - видать, крови боится, вон как шатает...
|
3
Народ ныне недоверчивый. Не верит в летающих главных инженеров, умеющих со сварочным инвертором обращаться. Говорят, что таких не бывает, говорят, что главный инженер – это человек в белых штиблетах, белых штанах, белой рубашке и никаких сварочных роб, прочей специальной одежды и электродов с держаком.
Так и пишут, врешь, мол, и все тут. И даже технадзор требуют уволить за то, что я вру. Некоторые вообще говорят, что на газовых трубах устанавливают не краны, а вентили.
Насчет вентилей есть анекдот. Про отличия газовиков от газовщиков и водопроводчиков.
- Ой! Не туда!
- «Туда» - это к водопроводчику! А я газовщик.
Так вот вентили – у газовщиков, у газовиков – краны. Иначе забытому в трубе сварщику не просочиться. Впрочем, про забытых сварщиков – это сказки. Быль – это про главных инженеров в белых ботинках. Потому что есть у меня еще один коллега и ходит про него такая байка.
Они после гидроиспытаний газопровод-семисотку чистили. От грязи и забытых сварщиков. Зарядили с одной стороны два поролоновых поршня, с другой отрыли небольшой котлован, там воды немного должно было выйти по расчетам, кубов двадцать, поэтому и небольшой. А чтоб зону безопасности сократить и стенку-уловитель для поршня не строить, конец трубы направили в противоположный откос.
К запуску поршней комиссия переоделась вся. Семь главных инженеров и технадзор. Все как в сказке. Испытания провели, стол уже заказали в соседнем ресторане армяно-башкирской дружбы. Столпились около котлована, поршень ждут. Мой коллега, о нем и речь, весь в белом. Ботинки белые, носки белые, брюки белые, рубашка белые, то есть белая. Даже подметки у ботинок белые. Кожаные. Белоснежка, блядь.
Стоят семь главных инженеров и технадзор у котлована. Экскаватор рядом с экскаваторщиком, Петей зовут. Экскаватор. Экскаваторщика – Ваней, как положено. Стоят ждут поршень, который с другой стороны газом толкает. Ждут. Потом один такой опытный, на трубе всех собак со щенками съел, по лбу себя хлоп. Команду-то не дали, чтоб поршень пошел. И сразу в рацию:
- Пошел первый! Дай ему под жопу очков восемь.
И ждут. А в трубе хлюпает. Не шуршит, как по сухому, а хлюпает и плещет аки морские волны. И водичка из трубы течет уже. Все сильнее и сильнее. Полным сечением идет. Струйку воды на семьсот миллиметров видели? А и не надо.
Котлован моментом наполнился. Уже выше нижнего обреза трубы вода. Комиссия заматерилась не на шутку. Поршень вылетел, а вода идет? Остаточным потоком газа цепляет! Каким потоком, когда полным сечением хлещет? Помпы давайте, откачивать будем. Помпы? Тут водоотливных тыщи на полторы кубов штук пять надо, у кого близко есть? Какие отливные? Экскаватор с двухкубовым ковшом, отчерпаем махом, у Хитачи поворот тридцать секунд. Ваняяя! Черпай, вторым поршнем дочистим.
И тут второй поршень этак «бульк». И всплыл, и вода в трубу обратно пошла. Чертов Архимед с его сообщающимися, мать их. И у Паскаля еще с Бернулли всех родителей. Заново все делать надо.
- Какая сука второй дала без команды?! – это в рацию, - убью всех в извращенной форме!
- А у нас крепление сорвало…
А вода обратно в трубу прет. Даже воронка на поверхности. Все смотрят, все смирились. Только Ваня Петиным ковшом помахивает.
И тут эта Белоснежка рейку футеровочную подхватывает двухметровую, на трубу прыгает и к концу бежит, балансируя как проклятый канатоходец. Изоляция полиэтиленовая мокрая в глине вся. Подметки кожаные. Ботинки белые. Штаны. Рубашка. Не добежал конечно. Бульк.
Была бы эта Белоснежка поумнее, он ни за что не поперся по мокрой изоляции. Но что выросло, то выросло. Он поскользнулся, нелепо помахал всем телом и упал. Мутная рыжая вода сомкнулась над его (простите за патетику) головой.
Вода проводит звук гораздо лучше воздуха. Под водой слышно немного по-другому, но лучше.
- Иван, мать твою, - услышал наш герой голос председателя сверху, где тот спокойно командовал экскаваторщику, - чего спишь? Видишь человек тонет? Ну-ка подцепи эту макрель ковшиком, аккуратно.
Вот чего-чего, а встреча под водой с ковшом Хитачи никому не улыбается в конец. И сильно внутрь трубы тянет.
- Километра на два уплыву, судя по рельефу, - подумал я, - хрен найдут, - про забытых сварщиков вспомнил и вынырнул.
- Ваня, ну тя к железному паровозу, - сказал я, выплюнув воду и отфыркиваясь, - опусти ковш к откосу, я сам на него заберусь.
Вытащили. Председатель комиссии, покрутив меня из стороны в сторону, убеждаясь в целостности своего заместителя, спросил:
- И какого лешего тебя туда понесло, о мудреший из самых мудрых?
- Да я его палочкой хотел...- начал объяснять я, - поршень рейкой к трубе подтолкнуть, чтоб заткнуть ее нахрен.
- Получилось? - глумливо поинтересовался председатель.
- Вроде нет, - обозлился я, - но ты можешь сам слазить и проверить как там чего. Шутник, бля.
Комиссия отдала нужные распоряжения и все-таки пошла в ресторан. И хорошо, что главными инженерами на трубе бывают люди крепкие. Поэтому кроме прилично одетых мужчин в ресторан, за их широкими плечами, пробралась одна мокрая насквозь Белоснежка откровенно коричневого цвета. Официанты долго и недоуменно оттирали грязные следы с пола. Водитель уже ехал за костюмом. А я с тех пор белого не ношу. Черное – наше все.
|
|
4
ШОКОЛАДНАЯ КОНФЕТА
Эту историю рассказал мне один скандинавский инженер, у которого я была переводчицей. Он приехал в Россию по делам какого-то международного проекта. Две недели мы с ним мотались по городам и весям моей необъятной Родины и, надо признаться, порядочно утомились. За всю поездку Ларс ни разу не выразил ни малейшего неудовольствия ни в чем, хотя бывало и транспорт у нас ломался, и графики летели к черту, и покушать было некогда и нечего, и спали урывками плюс много всякой бюрократической прелести, которую так любезно предоставляют нам наши чиновники.
Ларс выдержал все. Он довел дело до конца, разрулил сложнейший конфликт между участниками проекта, не сказав при этом ни одного грубого слова и даже почти всех помирил. Выдержка у него была отменная. Со мной он вел себя как истинный джентльмен и ни на секунду не забывал, что переводчик тоже живой человек, а не машина с винтиками. Глядя на него, мне невольно вспоминались слова классика «интеллигентный человек интеллигентен во всем».
В последний вечер перед его отъездом мы посидели в гостиничном баре, он немного расслабился и случайно обмолвился, что очень жалеет, что не доехал до Сибири. На мои вытаращенные глаза с немым вопросом «а при чем тут Сибирь?», он и рассказал эту историю.
«Это было давно, в начале 90-х. Я тогда в первый раз приехал в Россию. Тоже по делам одного проекта. Тогда все ездили, кому не лень было. Страна богатая, везде неразбериха, возможностей много, ну мои боссы меня и отправили. Тем более, что я в их понимании «говорил по-русски». То есть знал, может, слов тридцать и несколько предложений из разряда «колко стоит?»
На месте мне, конечно, выделили переводчицу. Девчонка совсем, только после школы, такая хохотушка с косичкой. Работать пошла, чтобы семье помочь прокормиться. Но толковая, язык знала как родной и переводила как профессионал. Тоже пришлось нам помотаться по разным местам, и занесло нас как-то в Сибирь. Дела я все предпочитал решать на месте, вот и оказались там.
Я пашу с утра до ночи, смотрю, девочка моя притихла. Говорит мне, давай, мол, уедем побыстрее, не по себе мне что-то. Я знай себе пашу. Думаю, дамские капризы. Вот дурак был, молодой, глупый. В общем, целиком ушел в работу, а ей-то все это переводить. Да еще после трудового дня я шел в гостиницу отдыхать, а она шла на поиски провизии. С едой была напряженка, а я себе, естественно, голову этим не забивал. Положено по условиям контракта, значит положено, и нечего тут. Говорю же, дурак был.
Вот так мы и жили. Она что сможет наварит, а я бывало еще и нос ворочу. Даже вспоминать противно. Когда гречка была с одним кусочком тушенки, она этот кусочек отдавала мне. И я брал. Последнюю печеньку из пачки она всегда оставляла мне «к чаю». И я ел. И все воспринимал как должное. Ну как же, я же ИНОСТРАНЕЦ, мне ПО КОНТРАКТУ ПОЛОЖЕНО.
А потом разгреб я дела и говорю ей, что съездим посмотрим одну перспективную лесопилку и обратно поедем. Отвезу ее откуда взял, а сам на самолет и на родину. Там в моей родной фирме меня уже поди все заждались. Ну и поехали мы. До места доехали, дела решили, а обратно пришлось ехать без водителя. Напился он до бесчувствия с местным знакомым, пока протрезвел бы, не меньше суток бы ушло, простой однако, нехорошо. Вот и поехали вдвоем, дорогу я знал. Ну то есть думал, что знал. Она ехать не хотела, но посмотрела на меня, вздохнула тихонько и полезла в машину. Сказала, что одного меня не оставит. Что я в чужой стране, и она несет за меня ответственность. Понимаешь ты это? Она почти на двадцать лет меня моложе и ОНА несет за МЕНЯ ответственность!»
Наступила тишина. Ларс плакал. «А что было потом?», осмелилась спросить я через пять минут.
«Мы заблудились. Я был самонадеянный идиот и поехал кратчайшей дорогой, чтобы сэкономить время. Сэкономил. Машина в сугробе, со всех сторон только лес, снег и темнота. И ни малейшего представления, где мы находимся. И холодно. Ты представляешь себе, что такое зима в Сибири? Не представляешь. Это ужас. Мобильных телефонов тогда не было, о нашей поездке знали очень немногие. Пешком мы бы много не прошли, замерзли бы в лесу. Не самая приятная участь, согласись. Решили остаться в машине и продержаться сколько сможем. Еды у нас с собой не было. Ничего не было. Она зачерпывала снег в ладони ковшиком, он таял потихоньку в тепле, и она давала мне попить. В очередной раз обшарив все углы и карманы, она, просияв, протянула мне шоколадную конфету, которой ее где-то когда-то угостили, страшный дефицит по тем временам. Я сказал, что не возьму. Сошлись на том, что поделим пополам. Она отломила себе крохотный кусочек, а остальное отдала мне. Мы были настолько измучены ситуацией, что она через несколько часов заснула, вложив свою руку в мою. Я стал строить в голове различные планы спасения, но тоже под конец уснул.
Очнулся я уже в больнице. Обморозился не сильно, потому что нашли нас довольно быстро, ибо искали очень старательно. Не поверишь, из-за машины искали. Машина-то у нас чужая была, вот владельцев жаба и задавила, нашли машину, ну и нас заодно. Вот так эта куча железа нам жизнь спасла.
Девочку мою оставили где-то в местной больнице, а меня отправили в город. И я с тех пор ее никогда не видел и найти не могу. Даже не знаю жива ли она. Как я ее искал! Ты не представляешь, как я ее искал. Я перелопатил пол-Сибири и всю европейскую часть России. В той больнице ее не оказалось, вещи ее из нашей гостиницы кто-то забрал. Фирмочка, в которой она работала, уже к тому времени закрылась, никто про девочку ничего не знал. Я не знал где она живет, не знал даты рождения, фамилия у нее была самая распространенная по всей территории бывшего СССР. Я ее не нашел. От нее на память осталась только та самая шоколадная конфета. Она была в кармане моей куртки, которую я получил обратно, выписываясь из больницы. Вот такая вот история.»
Ларс помолчал. Допил вино из бокала и сказал: «Я долго не мог успокоиться. У меня было ощущение, что вот пройдет совсем немного времени, и она появится. Она же знала и мою фамилию, и место работы, и мой телефон. И самое главное, она же сказала, что не оставит меня одного. Но она не появилась, и я не знаю почему.
Я со временем, конечно, успокоился, получил повышение, женился, родились сын и дочь, все хорошо. Дочь, кстати, назвал ее именем, жена об этом не знает. Живем мы более чем в достатке, все у меня есть, много путешествуем. Наверное, по общепринятым меркам я счастливый человек.
Только вот иногда накатывает такое щемящее чувство, что кажется, всего себя готов отдать и все свое благополучие, только чтобы еще раз ее увидеть. Мне скоро шестьдесят, я многое видел в этой жизни, о многом думал. В своей области я большой авторитет, мое слово имеет вес, а на самом деле я беднее самого последнего бедняка. И ничего уже не исправишь, жизнь идет к закату. Вот если случится что-нибудь, и мне придется взять только самое-самое ценное и уйти на край света, то это будет очень легко сделать. Драгоценностей у меня всего две. Маленький латунный сундучок, с мизинец размером, дочка на первые заработанные деньги купила и на Папин день подарила, и в нем маленький темный камешек.
Та самая шоколадная конфета».
|
|
5
Было это в 2002 году. В Хабаровске вовсю шли разнообразные стройки.
Цирк, новые дома, автомобильные развязки. Работал я экскаваторщиком в
Дальспецстрое. Приколов насмотрелся и научаствовался в них по самое
нехочу =)
История 1.
Февраль месяц. Экскаватор стоит на острове посередине Амура, остров
усыпан глыбами гранита, возле острова в протоке городской водозабор,
который чистят водолазы и вокруг которого возводят дамбу из этих самых
глыб гранита, чтоб не заносило водозабор песком и илом. Экскаватором
гружу эти глыбы на Камазы, Камазы отвозят их на лед, там выгружают их в
воду (лед заранее выпилен БАРой). Глыбы, надо сказать, такие, что
некоторые в кузов Камаза только-только входят. Ну и вес у них
соответствующий. Ну вот, зацепил одну особо большую и тяжелую глыбу,
поднимаю осторожненько, если сорвется, моя кабина будет всмятку и я в
ней тоже. Поднял, стрелу вытягиваю потихоньку над кузовом... И тут она
срывается! И попадает Камазу на заднюю половину кузова! Камаз свечкой! И
так свечкой и остался стоять, кузов-то придавлен глыбой! И из кабины
никого. Сижу обалдевший, смотрю на все это, испугался. Открывается дверь
Камаза, водила осторожно выглядывает, смотрит вниз, потом как кошак, по
машине слез, встал в сторонке и закурил. Я к нему, мол, ты как в целом?
Он отвечает: сижу, читаю журнал, никого не трогаю. Вдруг удар, грохот,
меня вжимает в кресло, потом швыряет на потолок, теряю сознание,
очухиваюсь за креслами на ЗАДНЕЙ стене кабины, в окнах небо. Понял, что
произошло, только когда спустился вниз. Ну, Камаз-то мы аккуратно
опустили на землю с помощью второго экскаватора, но способ погрузки
изменили, ну его нафиг, так и в космос кого-нибудь запустить можно.
История 2.
Реконструкция ул. Ленинградской г. Хабаровска. Май, тепло, грязно,
особенно у нас на стройке. Я на экскаваторе, на объекте кроме меня
прораб, у него в подчинении бригада разнорабочих, реально "дикая".
Дисциплины никакой, но бригада удерживалась авторитетом прораба. Каски
не носил никто принципиально, мол, откуда здесь взяться кирпичу, дорогу
ведь строим, а не дом. Каску носил только один из бригады, звали Андрей,
если память не изменяет. (Я вообще офигел, когда узнал, что у парня
высшее образование, но в силу обстоятельств он пока работает
разнорабочим). Ну так вот, разгружали как-то все бригадой длинномер с
трубами, кольцами, плитами, экскаватор вовсю использовался как подъемный
кран, у него на ковше и крюк имелся, чтоб стропу цеплять, ну, значит
разгрузили, стропу, чтоб руками не тащить, оставили висеть на ковше, и
пошли гуськом на обед, Андрюха в каске идет последним. Ну и я тоже на
обед собрался, разворачиваю башню, нехило так раскручиваю, трос на ковше
почти горизонтально поднялся, и в повороте вижу, что крюк на конце троса
летит точно на уровне голов этих гавриков. Сделать ничего не успеваю,
Андрюхе этим крючком по затылку и прилетает. Вот благо, что он каску
немного так на затылок сдвинул! БАМ! Инерция крюка придает инерцию
Андрюхе, тот кубарем катится впереди идущему в ноги. Я вылетаю из
кабины, мчусь к нему. Тот встает, глаза квадратные (мои, походу, тоже).
Живой и без царапины, только в шоке. Каска лопнула пополам. Ну поохали,
поахали, пошли на обед дальше. После обеда выходит бригада из вагончика,
ВСЕ в касках!!! Надо было видеть прораба, который охренел от такой
образцовой показательности, он-то не знал ничего о происшествии.
В касках ходили два дня, потом опять расслабились, только я стал намного
осмотрительней и аккуратней.
История 3.
Та же Ленинградская, копаю траншею под трубу нехилых диаметров и
накапываю кабель. Толстый, МЕДНЫЙ кабель. В те года чермет и цветмет,
особенно медь, принимались по хорошей цене. Но мне возиться в кабелем не
хотелось, поэтому провисший кусок я оборвал ковшиком и домой забрал, в
хозяйстве пригодится. И забыл про него. А "дикая" бригада не забыла...
Через пару дней подходят: давай пару метров дернем? Ну ладно, говорю,
дернем. Обговорили мою долю (а как же, я дергаю, они сдают)и дернули.
Пару метров. К обеду вся бригада в хлам. Прораб матерится. Работа стоит.
Следующее утро. Дернем? Дернем! Дернули, в хлам, работа стоит, прораб
матерится. И так три дня подрят! Потом прораб (хороший, кстати, дядька)
подходит ко мне и говорит: все равно от тебя не отстанут, пока весь
кабель не выдернут, ты давай-ка его сразу весь до остатка выдерни, пусть
они день на радостях пропьются, а потом будем работать. На том и
порешили, мне уже и самому перед Григорьичем неудобно, как будто я
спаиваю бригаду. Утро, подходят, дернем? я говорю, да что вы все по пару
метров, давайте я его весь сразу вытащу? Ну в общем где-то метров 150
еще дернул, помаял с этого дела неплохую денежку, бригада опять
напилась. Утро, все болеют, кабеля больше нет, денег нет, похмелиться
нечем. Все? А вот фиг там! Они к обеду нашли такой же кабель, только
алюминиевый! Ну тут уже, выполняя договор с Григорьичем, пришлось
ребяткам отказать.
|
|