Шутки про любил - Свежие анекдоты |
Двое снимают номер в отеле и тр@хаются по всему номеру без остановки. Буря страсти любык позы и любые места в любом положении. На утро он спрашивает
"Милая пренести тебе кофе из бара?"
" Да дорогой принеси мне кофе и круасанов!"
"А сколько круасанов тебе принести?"-
"Столько сколько ты любил меня этой ночью!"
Он бармену "Дайте мне пожалуйста кофе и шесть круасанов! Хотя постойте Нет, три круасана, два чупа-чупса, и шоколадку!
|
Было это еще в 2001 или 2002 году. Я служил, но мое нищенское ДД не позволяло мне нормально существовать. Просто существовать. Но речь не об этом.
Я устроился на подработку в охрану в ЦентрТелеком (была такая организация, потом ее поглотил всеми нами любимый Ростелеком). "Охраняли" мы АТС, работа не пыльная. Проверяй пропуска, да после рабочего дня выгоняй "заработавшихся".
Поскольку все, что связано с IT, мне было всегда интересно, то задружился с местными айтишниками. Подробно рассказывать нет необходимости, но для продолжения истории это надо было указать.
В километрах пятнадцати был один из филиалов нашего, где не было круглосуточной охраны. На ночь все сотрудники покидали здание АТС. Но у айтишников там был один геморрой, который представлял из себя старенький сервер, который очень любил по ночам зависать. За что он отвечал, я уже забыл (или не знал), но в обязанность айтишников входило в любое время дня и ночи подорваться, и приехать на эту АТС, чтобы нажать "Reset". Но сначала им надо было заехать к нам, чтобы взять ключи, и снять с охраны это здание. После этого все начинало работать, и можно было им дальше отдыхать.
В мою смену частенько они просили меня взять такси, и смотаться туда-обратно. Естественно, такси они компенсировали, и обычно был презент в виде пары пива или шоколадки.
Поскольку мы на объекте были вдвоем, то можно было это себе позволить в нарушение обязанностей. Ездил всегда я. Иногда приходилось и пару раз за ночь ездить.
Потом как-то все это прекратилось. И я решил поинтересоваться у айтишников, что случилось. Думал, что денег на новый сервак выделили.
Оказалось все проще. Они как-то работали в том здании, и одновременно с ними там работали энергетики. Что-то устраняли по своей линии. После работы они решили посидеть по взрослому с крепкими спиртными напитками. Ну и закорешились с ними. Ну и в пьяном разговоре пожаловались на этот сервер.
В результате все получилось так. Если сервер зависал, то наши айтишники звонили дежурному энергетику. Дежурный энергетик вырубал свет во всем микрорайоне, соответственно, в здании АТС тоже свет пропадал. Через пять секунд свет давали, сервер благополучно загружался и работал до очередного зависания.
|
|
Укол
Я был доверчивым ребенком до четырнадцати лет...
– Всего-то сделают обезболивающий укол, щипчиками там сдавят, чуть-чуть подержат и все выпрямится. Будет щекотно, и только. Клянусь тебе! А то со сломанной носовой перегородкой в армию не возьмут. А ты ведь ещё хочешь в Афганистан?– сказала мама. Она знала, куда надавить мальчишке в 1986-ом.
Так в четырнадцать, я очутился на операционном столе. Укол. Пока я прислушивался к постепенному одеревенению лица, меня привязали к каталке.
«Чтобы не убежал от щекотки?» – мелькнула забавная мысль и растаяла, – в руке хирурга блеснул высоко занесенный скальпель. Эх, мама, мама, зачем ты мне пела военные песни…
Следующие минуты я чувствовал себя Буратино, которому папа Карло, что с лица земли стирал неугодный длинный нос. Отработав скальпелем, хирург похожий на артиста Гринько (исполнитель роли шарманщика Карло), вооружился… стамеской и молотком!
Спокойно, сказал он, поймав удивленный взгляд, и накинулся на меня, как дятел на электрический столб. Это было какое-то дежавю, блядь. Не хватало нарисованного очага и мудрого сверчка. Щепа и стружка, судя по характерным звукам в голове, были. Я зажмурил глаза, – Афганистан неожиданно сам пришел ко мне.
Доктор видимо очень любил свою работу и покушать хрящи. Иначе, зачем по окончании столярных работ, он любуясь, показал в щипчиках кривой хрящ: «Вот что у тебя было. Взгляни». А я с детства пиздец не терплю хрящи в мясе и колбасе. А из себя подавно!
Надеюсь, он изрядно понервничал, пока меня реанимировали.
Утром следующего дня, я увидел свое отражение в зеркале. Будь в больничном туалете почище, я бы уебался. Казалось, меня прооперировали плашмя лопатой, и операция выполнена блестяще.
Но на обходе врач успокоил. Будет красиво, когда удалим тампоны, уверил он. А через три месяца все почти придет в норму, не ссы...
Судя по звукам, медведь щекотал хуем незадачливую женщину грибника. Сам грибник благоразумно съебался.
Вопли стихли. Из перевязочной вывалился всхлипывающий амбал и по стеночке пополз прочь. Загорелась лампа «Следующий». Я ни с места, словно приглашают фикус, подле которого сижу. Выглянула сестра.
Меня усадили на стул, застланный детской непромокаемой для неожиданностей пеленкой. Начало было многообещающим, и оправдалось с лихвой… Непередаваемые ощущения… Я бы никогда не поверил, сколько марлевого жгута можно спрятать в детском носу.
Вскоре я благополучно выписался, но с тех пор ухо мое востро. Особенно с близкими.
© Алексей Болдырев
|
|
Сегодня разговаривал с тётей, деда вспоминали. Рассказала мне она такую зарисовочку, из биографии деда, что я никогда не знал. Вот решил поделиться. Будет не длинно, не беспокойтесь.
"Ах эти Сочи..."
Эпиграф:
"Это вроде мы снова в пехоте
Это вроде мы снова - в штыки
Это душу отводят в охоте
Уцелевшие фронтовики" (В.С. Высоцкий)
Дело было в самом начале 1970-х. В те годы, несмотря, что существовали гостиницы и санатории, многие граждане ездили в свой заслуженный отпуск к морю "дикарями". То бишь, приезжали в курортный город, скажем Ялту, Евпаторию, Алупку, Палангу, или Кисловодск, и искали подходящее жильё уже на месте. Процесс не сложный, ибо приезжающих встречали толпы местных жителей готовых приютить туристов за разумную цену. Плюс стены вокзалов и аэропортов были увешаны объявлениями о сдаче. На крайняк можно было спросить за жильё у таксистов или водителей автобусов, уж они то завсегда могли присоветовать приют. Другое дело, соотношение цена-качество работало отнюдь не всегда. Бывало и за рубль в сутки находилась вполне уютная комнатка или веранда недалео от пляжа, но бывало, что и за трёшку условия желали лучшего.
Бабушка моя в отпуск ездить не любила, и практически никогда не ездила, мотивируя это тем, что "Врач, тем более хирург, это не работа, а призвание, а посему должен быть всегда на посту. Вот выйду на пенсию, тогда отдохну." Поэтому, обычно в отпуск дед мой ездил сам с дочерьми. Сначала с обеими, а потом, когда моя мать поступила в институт и уехала, то лишь с младшей (у моей матери с сестрой большая разница в возрасте). В тот год он с дочкой порешили ехать в Сочи.
Дед с бабушкой были люди простые, отнюдь не Крезы, ибо государство Советское школьных учителей и врачей большими зарплатами не баловало, а посему запланированный жилищный бюджет был рубля полтора в сутки. Помыкавшисть-потыкавшись нашли на первый взгляд вполне приличный вариант, правда за два целковых. Комната в двухкомнатной квартире, и совсем недалеко от моря. Условия несколько "спартанские", но тогда и запросы были куда скромнее нынешних. Дед к изыскам не привык, а пятнадцатилетней девчонке много и не надо.
Но очень скоро выявилась и проблема. Валя, хозяйка, была приветливая, миловидная женщина, лет 27-28, а мужу её было лет 30, здоровенный бугай. Когда трезвый - всё ничего, но по пьяни на него накатывала жуткая волна ревности. А так как поддать он любил, то чуть ли не через вечер, в квартирке был скандал, с криками и матюгами. Конечно, дед не вмешивался, милые бранятся, только тешатся, тем более, что хозяева отношения старались выяснять либо в своей спальне, либо на кухне. Но в общем атмосфера была токсична, посему в квартире лишнее старались не задерживаться, с утра позавтракали и ушли, вечером пришли, перекусили и спать. По сути, "здрасте-до свидания".
Однажды вернувшись вечером они застали омерзительнейшую сцену. У Вали на лице лиловел приличный бланш, а бухой муженёк гонялся за ней по гостиной с ножом в руке вокруг стола.
- Хахаля завела? Порешу курву. - орал новоявленный Отелло.
- Костик, миленький, перестань. Никого у меня нет - уговаривала она ревнивца, держась на дистанции.
Это было уже чересчур.
- Нож брось и иди проспись. - сказал дед.
- Ты не на фронте. Раскомандовался тут. - повернулся хозяин и пошёл на деда с ножом. - Я тебе покажу, ... - но закончить фразу не успел.
Неказистый учитель математики на отдыхе изменился в доли секунды. В мгновение ока дочка оказалась сдвинута за спину, а бузотёру в лицо полетела авоська с продуктами. Ещё мгновение, в левой руке оказалось мокрое пляжное полотенце. Дальнейшее слилось в одно движение и не заняло и пары секунд. Нож отлетел звякнув, бугай лежал на полу с вывернутой рукой, а дед его держал за горло.
- На фронте я бы тебя собственное дерьмо жрать заставил бы. Только шевельнись, и я тебе кадык вырву. - убедительно пообещал дед и длинно выругался. Бугай был раза в полтора больше, но шансов у него было никаких. Он обмяк и лишь испуганно хлопал глазами.
Девочка смотрела в шоке. Добродушный недотёпа папа (а какой подросток не смотрит на своих родителей свысока) исчез. Перед ней стоял совершенно другой человек. Тот самый ШИСБровец который давно, когда её даже на свете не было, мог одной фразой поднять взвод мужиков в атаку или в ночь повести их за собой делать проходы на минном поле. До дрожи, до ужаса, другой человек, и в то же время до боли в висках, такой родной.
- Ты успокоился? - спросил дед.
Костик покорно кивнул.
- Пшёл в спальню. Только попробуй ещё раз руку поднять или голос повысить.
Мужик как испарился, спрятавшись в комнате. На кухне тихонько подвывая плакала хозяйка. Дед собирал рассыпавшиеся продукты, развешивал полотенца, и старался не встречаться взглядом с дочкой.
Ночью, спросонья ей показалось, что она слышала как отец шепчет:
- А руки то помнят. Забыть бы всё. Забыть, забыть, забыть...
На следующее утро, как обычно, они пошли на пляж. Она играла в карты со сверстниками, плавала, ела мороженное, а он почти целый день молчал. Иногда девочка чувствовала, что отец пристально смотрит на неё, но если она замечала его взгляд, то он смущённо отворачивался и смотрел на волны, вспоминая что-то.
Остаток отпуска в квартирке было тихо, Кости было практически не слышно. Домой он возвращался попозже и всегда трезвым. Если он и попадался на глаза, то хмуро кивал головой и бочком-бочком исчезал. Перед самым отъездом девочка услыхала разговор хозяйки с дедом:
- Давайте я вам цену скину, хотите за рубль в сутки?
- Что вы, что вы, мы же договорились.
- Тогда возьмите фундук, я сама собирала. Он вкусный. И пирожки в дорогу.
- Вот за это спасибо. Не откажусь.
- Знаете, Костик хороший парень, просто когда выпьет, сам не свой становится. - вдруг неожиданно сказала она, как бы оправдываясь.
- Я понимаю. - вздохнул дед.
- Может в следующем году вернётесь, я не дорого возьму?
- Не знаю... не знаю...
В Сочи они вернулись через несколько лет, но остановились в совсем другом месте.
Прошло больше 45 лет.... Дедушка был болен, он и сам осозновал, что ему недолго осталось. Хотя физически он ослабел, но разум его был ясен. Незадолго до смерти он вдруг сказал моей тёте:
- Ты помнишь тот вечер в Сочи? Я до сих пор не извинился перед тобой. Ты уж прости меня, если сможешь.
Теперь меня вопрос мучает. Как по мне, так он тогда правильно поступил. Почему же он прощения попросил? Почему?
|
|
На днях общался ос знакомым риэлтором:
- А "нехорошие" квартиры попадались?
- Бывали. Но знаешь, реально "уникальная" в этом плане попалась в этом году.
- И в чем же её уникальность?
- Обычно проблемность квартиры в продавцах или особенностях оформления. Ну изредка внешние факторы вылезают. А тут...
Короче, пришла женщина, попросила помочь продать квартиру, доставшуюся от деда. Родственники целый год пытались договориться продавать - не продавать, и в итоге решились- даже соглашение между собой подписали, что все согласны.
В разговоре выяснилось, что сам дед до самой смерти не хотел никуда переезжать несмотря на вагон связанных с должностью возможностей- любил это место и детей просил "квартирку то оставить". Но у наследников - другие интересы.
Ну а дальше - мистика. По другому и не скажешь. Из области- не увидишь своими глазами- не поверишь.
Квартира не особо ликвидная, отдала младшей по опыту сотруднице. Та не успевает подготовить и разместить объявление - попала под машину, переломы, больница, гипс на пару месяцев. Всякое бывает... передала другой сотруднице. Объявление разместила, проходит 2 дня- у неё умирает отец в Барнауле. Срочно нужно лететь хоронить плюс разбираться с наследством. Уже начинаю сильно нервничать. Передала третьей сотруднице, самой компетентной - она у меня работает с 1 курса института, стажеркой желторотой её ещё брала. Три дня прошло, даже пара звонков было по квартире. А потом- пропала. Вообще. В самом прямом смысле слова. Муж на ушах, телефоны молчат. Через 2 недели приходит письмо на почту с просьбой простить и понять - вечером шла с работы и в магазине встретила мужчину в которого была влюблена 10 лет, не смотря на брак. Все бросила и улетела с ним в Турцию отключив телефоны. 35 лет ей, двое детей. Простить могу, понять- не знаю....
Взялась сама за эту несчастную квартиру. Думаю, ты помнишь, когда меня из Коммунарки выписали? Ну так ВОТ... через 4 для госпитализировали после того как я за неё взялась сама.
P.S. От работы с квартирой отказались.
|
|
СУДЬБА ВЫДАЮЩЕГОСЯ СПОРТСМЕНА
(Забытые имена)
«Равняйтесь на Бойченко! Бейте рекорды, как Бойченко в воде и Чкалов в небе!»
Такими словами сам Сталин в 1938 году приветствовал пловца Семёна Бойченко, вернувшегося из Европы с триумфом. Советский атлет в шапочке с красной звездой во Франции установил новый мировой рекорд, посрамил главного конкурента и влюбил в себя тысячи болельщиков. Несомненно, и у Сталина он был одним из любимых спортсменов.
Семён родился в 1912 году в селе Марьевка на территории современной Украины. Там же в играх со сверстниками в местной реке Ингул, быстрой и полноводной, он и заложил базу будущих выдающихся рекордов – плавал он с малых лет превосходно.
«Жили в деревне бедно, чтобы как-то прокормиться, приходилось рыбачить и проводить целые дни на речке. Уже тогда я научился диковинному искусству – ходить по воде пешком, за медяк-другой показывал дачникам разные водные фокусы», – вспоминал спортсмен много лет спустя.
Впервые всерьёз своими навыками он поразил окружающих, когда отправился служить во флот. Однажды по приказу капитана сотня матросов устроила заплыв от берега до корабля. Расстояние составляло около километра. И Бойченко преодолел его первым, сильно обогнав остальных.
Этот заплыв и стал началом карьеры выдающегося чемпиона. Статного, широкоплечего матроса отправили на Спартакиаду морских сил Чёрного моря – он выиграл. Включили в сборную команду Рабоче-крестьянского Красного флота – стал лучшим. И в итоге Бойченко для продолжения службы был командирован в Центральный спортивный клуб армии.
Сам того не зная, Бойченко ещё в родной деревне освоил самый молодой и модный стиль плавания из существующих: в 1935 году международная федерация плавания признала разновидность брасса с выбрасыванием рук из воды. Этот способ позже назвали – баттерфляй.
Именно так и плавал Семён. С помощью тренера Андрея Ванькова он отточил технику движений, а уж мощи молодому атлету было не занимать. И началась славная серия рекордов.
Всего за свою карьеру Бойченко установил 111 рекордов Москвы, Советского Союза и мира!
Первый национальный рекорд пловец установил 8 ноября 1935 года на 100-метровой дистанции на соревнованиях в Праге. А буквально через два месяца сбросил с него четыре секунды и обновил лучшее мировое достижение – 1.08,0. В 1936 году он плыл ещё быстрее! Пловцы, занявшие призовые места на Олимпийских играх в Берлине в заочной борьбе сильно уступали Бойченко по показанным результатам, но Советский Союз тогда на Олимпиадах не выступал.
Зарубежные конкуренты были уверены, что Бойченко либо нарушает технику плавания, либо его время неправильно фиксируется, поэтому особенно ждали с ним личной встречи. В 1937 году она состоялась: на Мировой рабочей Олимпиаде в Антверпене Семён стал первым с новым рекордом!
Сразу после этого турнира советскую делегацию позвали во Францию. Но всё внимание было приковано к улыбчивому и мускулистому пловцу-рекордсмену. Бойченко предложили проплыть дистанцию под пристальным надзором судей. Помимо экспертов и представителей прессы столь необычный заплыв посетили и 20 тысяч зрителей. Все они остались в восторге: техника Бойченко была великолепной, а мировые рекорды, которые он устанавливал, – реальными, они поражали воображение.
Впрочем, известный и популярный в те годы французский пловец Жак Картоне был не согласен с этим. Бойченко вызвал Картоне на поединок – решили плыть 400 метров. Однако перед самым стартом француз просто сбежал. Он сошёл с тумбы, якобы обратив внимание на красную звезду на шапочке соперника и распереживался, что его могут наказать за участие в соревновании с представителем СССР, не входившего тогда в Международную лигу плавания. Болельщики освистали Картоне и остались поддерживать Бойченко, который вновь плыл один во всём бассейне.
И установил на глазах переполненных трибун новый мировой рекорд!
«ПРОСТИТЕ, МНЕ ПОРА ДОМОЙ»
А дальше Бойченко не давали прохода. Его приглашали на торжественные мероприятия, на званые ужины, предлагали не возвращаться в СССР, а остаться во Франции. Даже в кино предлагали сняться! Пресса чуть ли не с боем прорывалась к герою, чтобы даже не задать вопрос, а просто записать на плёнку, как дышит «Король баттерфляя» или «Красный кит», такие прозвища ему дали поклонники.
Все заманчивые предложения Семён вежливо отклонял: «Простите, но мне пора домой».
На родине его тоже встретили как героя. Как раз тогда Сталин с трибуны и произнёс слова про Бойченко и Чкалова. Впрочем, обрушившаяся на спортсмена слава его не сгубила. Вплоть, до 1941 года он показывал потрясающие результаты. На стометровой дистанции его мировой рекорд – 1.05,4, а 200 метров он преодолевал за 2.29,8. Невероятные достижения для начала 40-х!
А потом началась война. Бойченко хотел отправиться на фронт, но, как говорят, Сталин лично освободил его от мобилизации и направил в войска для подготовки бойцов специального назначения. За время войны чемпион обучил плаванию более десяти тысяч солдат.
«ЗДЕСЬ И НЕ ТАКИЕ ЛОМАЮТСЯ!»
Казалось, что после войны Бойченко сможет вернуться в большой спорт и показать соперникам мощь отечественных атлетов на международных соревнованиях. Но в 1948 году его неожиданно для многих арестовали.
Ознакомившись с материалами дела, пловец заявил, что ничего подписывать не будет. «Здесь и не такие ломаются!» – возразил ему следователь. Бойченко выдерживал давление полгода, за которые похудел на 40 кг, и в итоге оговорил себя, чтобы спасти от преследования своих родных.
По ложному доносу Бойченко обвинили в том, что он якобы позволял себе нелицеприятные высказывания в адрес сына правителя СССР Василия Сталина. А в итоге осудили за связь с буржуазной прессой и эмигрантами, припомнив триумфальное выступление пловца во Франции.
Согласно распространённой версии, Бойченко арестовали по личному приказу Василия Сталина, приревновавшего к атлету молодую и красивую пловчиху Капитолину Васильеву.
Капитолина позже стала женой Василия, а Семёна отправили отбывать срок. Легендарный пловец работал на заготовке леса в Соликамских лагерях. Усольлаг (один из лагерей ГУЛАГа) мало чем отличался от других лесных лагерей НКВД: та же заброшенность в самые глухие места и полная оторванность от внешнего мира, тот же каторжный труд на лесоповале и лесосплаве, те же гибельные условия существования. Оттуда Семён Бойченко писал письма Сталину-отцу с просьбой пересмотреть его дело. Но вышел на свободу только через семь лет – в 1955-м.
Через год Бойченко был полностью реабилитирован. Ему были возвращены все награды и звания.
Выйдя на свободу, пловец отправился в Марьевку, где до потери сил плавал и нырял в Ингуле.
В 43 года ему пришлось начать жизнь заново, и он преуспел. Начал заниматься тем, что любил и умел – передавал своё мастерство молодым пловцам. Уже в 1960 году на Олимпиаде он был тренером сборной команды Советского Союза по плаванию, потом стал почётным президентом федерации плавания Москвы. И даже в свои 70 лет показывал результаты на зависть молодым.
Ушёл из жизни легендарный спортсмен в январе 1987 года, за три месяца до своего 75-летнего юбилея. Успев перед этим снова съездить в Марьевку к семье и родному Ингулу.
|
|
Этот попугай достался мне от первой жены при разделе совместно нажитого имущества, хоть таковым и не являлся, поскольку появился в ее доме задолго до меня.
- Забирай! - сказала она. - Вы с ним два сапога пара!
Так в нашем доме появился красавец жако с кошачьим именем Маркиз, который был тут же переименован моей мамой в Кешу.
Всем Кеша был хорош, и только один недостаток не давал нам покоя. Кеша не говорил. Все наши усилия выдавить из попугая хоть слово терпели фиаско. Кеша молчал как партизан на допросе.
И только дед не одобрял этих наших попыток.
- Отъебитесь от попугая! - ворчал он. - Вам что, поговорить больше не с кем?
Наверное на этой почве они с дедом и сошлись. Деда попугай устраивал как внимательный и молчаливый собеседник, а попугай любил, наклонив голову, слушать деда, когда тот что-то мастерил, или садился вечером за стопочку.
В конце концов мы решили показать Кешу соседке, которая держала двух болтливых волнистых попугайчиков, и слыла специалистом по обучению пернатых русскому языку.
Стоит ли говорить, что Кеша произвёл на соседку неизгладимое впечатление. Она была от него в полном восторге! Долго ходила вокруг него кругами, всплёскивала руками что-то приговаривая, а потом решила зачем-то погладить.
Она протянула руку и коснулась пальцем головы мирно дремавшего попугая. Потревоженный Кеша открыл один глаз, недовольно покосился на незнакомую даму, и вдруг ясно и чётко произнёс:
- Отъебись от попугая!
Соседка потеряла сознание, а Кешу с этого момента прорвало. Получилось как в том анекдоте про немого мальчика, который однажды за обедом вдруг сказал "Суп пересолёный!", а на вопрос, "Что ж ты молчал десять лет?!" ответил - "До этого всё было нормально!"
Вот так и Кеша. Молчал-молчал, и вдруг заговорил. Беда заключалась в том, что заговорил он голосом, интонациями, а самое главное - словарным запасом деда.
Дед, весьма крепкий ещё старик, был на войне шофёром, вернулся без одной ноги, и всю жизнь проработал плотником. За словом в карман никогда не лез, и словарный запас имел весьма характерный для человека такого склада ума и образа жизни.
Почему попугай выбрал именно деда объектом для подражания остаётся загадкой, однако факт остаётся фактом - матерился Кеша именно как плотник, виртуозно и заливисто.
Соседку это шокировало, однако не вывело из себя. Она решила взять над Кешей шефство. Обучить его хорошим манерам и правильному русскому языку. По собственной инициативе она чуть ли не каждый день приходила и проводила с ним занятия по какой-то специально освоенной импортной методике.
Деда это изрядно злило, однако он старался держать себя в руках. Только после ухода соседки что-то недовольно бубнил себе под нос. Впрочем, несложно догадаться, что именно.
В конце концов, видя что все её усилия не дают никакого хоть мало-мальского результата, соседка, на радость деда, свои занятия бросила.
А где-нибудь пару месяцев спустя, когда мы всей семьёй вечером пили чай, она заглянула на огонёк, справиться о Кешином здоровье. Кеша, сидевший с нами на кухне, увидев соседку встрепенулся, и вдруг произнёс:
- Берегите попугая! Кеша - птичка дорогая!
Это была фраза, которой соседка безуспешно пыталась научить Кешу в течение несколько месяцев. И даже то, что попугай сказал эту фразу интонациями деда, не могло омрачить радости педагога. Кажется, у неё даже слеза выступила от умиления.
А попугай покосился на вспыхнувшую от своего успеха соседку, и добавил тем же голосом деда:
- Лучше бы кота говорить научила, дура пизданутая!
|
|
Налоговый инспектор женился на женщине, которая уже 6 раз побывалазамужем. В первую брачную ночь она вдруг ему говорит:
- Любимый, поосторожнее, пожалуйста, я девственница.
У того глаза на лоб вылезают:
- Как??? Ты же 6 раз была замужем?
- Видишь ли, в чем дело мой первый муж был психиатром - он только говорил о ceкcе; второй был гинекологом - он только все осматривал; третий был филателистом - он любил только лизать; четветрый был менеджером по продажам - он говорил, что знает, что это за товар, но не знает, как им пользоваться; пятый был госслужащим - он говорил, что знает, как все нужно делать, но не уверен, что это в его компетенции; шестой был электронщиком - он говорил, что если все работает нормально, то не нужно лишний раз вмешиваться.
Вот затем я и вышла за тебя, налогового инспектора, чтобы быть уверенной, что уж ты-то меня точно вые@ешь!
|
|
В юности, вместе с женой и ребенком жил у тестя. У тестя был большой дом и несколько соток приусадебного участка. Старались не создавать лишних проблем и в общем и с тестем и с многочисленными домочадцами, баловались свежими фруктами и овощами да и малолетнему сыну, Сашеньке, было интересно наблюдать за животными, а у тестя водились и куры, и кролики, поросята и даже корова. Разные отношения у сына были с этим зверинцем, но корова явно произвела особое впечатление, смотрел долго на нее в изумлении. Может, потому что не видел животных крупнее. А может, по тем же трансцендентным мотивам что заставили древних индусов поклоняться корове. Любил Сашенька рисовать очень, покупали ему бумагу, раскраски, карандаши. Прихожу я как-то после работы и вижу в нашей комнате пол стены расписано фломастерами в стиле абстрактного примитивизма прямо по свежей побелке. Спрашиваю:
- Сынок, что это такое?
- Кааарооовааа...
- Но почему на стене, у тебя же альбом полупустой, есть же бумага, доска с мелками, и зачем мы все это тебе покупали?
- Наша корова такая большая, в альбом не влазит!
|
|
Работал у нас в конторе начальником отдела такой прелюбопытнейший персонаж, Виктор Тихоныч. Полковник в отставке, и к тому же бывший космонавт. Нелетавший правда, но может оно и к лучшему.
Фирмочка, где мы по ту пору работали, тоже имела одну интересную особенность. Весь её небольшой штат, человек может тридцать, от генерального до охранника, составляли бывшие кадровые военные. Время было такое, молодые офицеры, устав влачить жалкое существование, рвались попытать удачи на гражданке. Ну а подобное тянется к подобному, это ясно.
За счёт этого в коллективе царила неформальная атмосфера, армейская дисциплина, армейское же распиздяйство, ну и пьянство конечно, куда ж без этого. Через день и каждый день к вечеру в небольшой офисной столовой собирались что нибудь отметить. День рожденья, удачно подписанный контракт, праздники, или просто так.
Тихоныч, как и подобает настоящему космонавту, обладал отменным здоровьем и представительской внешностью. Неудивительно, что именно его отправляли на самые ответственные переговоры.
Был случай, однажды он пропал. Уехал на переговоры с каким-то важным чиновником, и как в воду канул. Телефон не отвечает, жена звонит с ума сходит, а от Тихоныча ни слуху, ни духу. День нет, два. На третий, когда родственники уже собирались подавать в розыск, Тихоныч как ни в чём ни бывало объявился в офисе, и положил на стол генеральному подписанный контракт.
Оказалось чиновник, узнав о славном прошлом Тихоныча, затащил его к себе в загородный дом, и там в бане устроил ему состязание в нашем самом национальном виде спорта. Очень ему хотелось настоящего космонавта перепить. «Слабак! – кратко резюмировал Тихоныч. – Сломался на второй день, еле откачали.»
Чего-чего, а пить Тихоныч умел и любил.
Кроме отменного здоровья и солидной внешности были у Тихоныча портфель типа «дипломат» настоящей крокодиловой кожи, и чёрная Волга. Причём если с дипломатом он никогда не расставался, то на Волге никогда не ездил. Она просто стояла в гараже как атрибут былого статуса и достатка.
И вот в какой-то момент решил Тихоныч эту свою Волгу продать. За ценой он не цеплялся, и покупатель нашелся быстро, буквально в соседнем офисе. Принёс деньги, Тихоныч пригнал машину под офис, они обменяли дензнаки на ключи, ударили по рукам, и разошлись довольные друг другом. А Тихоныч тут же объявил по офису общий сбор. Ведь такое дело надо было непременно отметить. Тем более что была пятница.
Когда застольная беседа стала приобретать непринуждённый характер, а Тихоныч начал клевать носом, Игорь, наш коммерческий, сказал:
- Тихоныч, может ты деньги в сейфе оставишь? Мало ли чего.
- Да ты что, Игорь! – возмутился Тихоныч. – Я же в норме!
- Ну смотри. – сказал Игорь. – На хоть тогда, на всякий случай.
И выложил на стол наручники. Только не обычные, на запястье, а малюсенькие, на большой палец. Выглядели наручники декоративными, но были при этом самыми что ни на есть настоящими. Тихоныч сунул их в карман, и веселье продолжалось.
Сев в свою электричку до Черноголовки Тихоныч достал из кармана наручники, пристегнул дипломат к пальцу, и привычно задремал.
А когда очнулся, наручники были на месте, а дипломат нет.
Паниковать Тихоныч не стал. Он спокойно доехал до дома, переоделся в парадный полковничий мундир со всеми регалиями, и вернулся на станцию, в линейное отделение.
Там он представился по полной форме, и сообщил о своей проблеме. Добавив при этом шепотом, что в дипломате находились секретные документы особой государственной важности, и если ребята не хотят, чтоб завтра ФСБ поставило тут всё на уши, в их интересах приложить все усилия к поиску. О том, что в дипломате находилась некая круглая сумма в иностранных дензнаках Тихоныч на всякий случай умолчал.
Не успел он дойти до дому, как ему позвонили из отделения, и попросили вернуться. В отделении довольные собой менты выставили перед ним дипломат.
- Ваш?
- Мой! – подтвердил Тихоныч.
Естественно, когда дипломат открыли, он оказался идеально пуст. Там не было даже чешуи от воблы, которую Тихоныч привычно таскал с собой, не говоря уж о деньгах. Терпила с уже отмассированными почками, которого взяли при дипломате, клялся и божился, что нашел портфель именно в таком виде. И даже готов был показать место, где подобрал дипломат, и судя по всему статью. А может даже не одну. Не верить ему никаких причин не было.
Так Тихоныч в один день остался и без Волги, и без денег. Легко понять настроение, с каким он в понедельник утром приехал в офис.
Узнав о случившемся Игорь отвёл его к себе в кабинет, открыл сейф, достал бутылку коньяку, налил, и сказал:
- Прости, Тихоныч, это моя вина. Всё из-за этих дурацких наручников. Ездил ты со своим дипломатом сто лет, и никому дела до него не было. Вот короче, мы тут с ребятами...
Тут он снова полез в сейф, и положил перед Тихонычем пачку стодолларовых купюр.
- Не-не-не! – отпихнул деньги Тихоныч. – Игорь, извини! Сам виноват. Не хватало ешё чтобы вы за мои косяки расплачивались!
- Тихоныч! – засмеялся Игорь. – Ты чего? Это же твои деньги! Мы с ребятами их у тебя из дипломата вытащили, пока ты в сортир ходил, и в сейф убрали. На всякий случай.
Несколько часов после этого Тихоныч ходил по офису задумчивым и слегка потерянным. Но к вечеру пришел в норму, и снова стал как обычно собранным и подтянутым.
- Так! – деловито скомандовал он. – Давай! Я в магазин, а ты объявляй общий сбор. Это дело надо непременно отметить! Встречаемся в столовке!
|
|
(Миннеаполис, июль 2020)
Когда я приехал в Америку, эмигранты предыдущей волны, уже успевшие здесь обосноваться, часто приглашали нас в гости, расспрашивали, что происходит на их бывшей родине, хвастали своими домами и щедро давали самые разные советы, главным из которых был: «не упускай представившейся возможности, потому что она может и не повториться».
Перед очередными гостями я взял наклейку от винной бутылки, опустошённой в предыдущих гостях, и пошёл в магазин. Там я показал её кассирше, молоденькой девочке лет восемнадцати, сказал «I need the same» (мне нужно то же самое), и выставил вперёд три пальца, уточняя, сколько именно бутылок мне надо. Девочка быстро нашла вино, засунула бутылки в целлофановый пакет, назвала цену и добавила «plus tax» (плюс налог).
Английский я знал очень плохо, но слово plus понял правильно. Что такое tax я понятия не имел, но почему-то решил, что это – целлофановый пакет. В то время в Советском Союзе такие пакеты хоть и не были роскошью, но были ещё редкостью, и за них надо было платить. Мне же платить не хотелось, и, вынув бутылки из пакета, я сказал:
– No tax (нет налогу).
Девочка на несколько секунд потеряла дар речи, а, придя в себя, начала что-то быстро объяснять. Я, разумеется, ничего не понимал, но, не подавая вида, кивал и слушал. Она закончила говорить и вновь засунула бутылки в пакет. Я рассердился, вновь вынул бутылки и уже твёрже сказал:
– No tax.
На шум вышел хозяин. Его заведение находилось в районе, где в то время жило много американских евреев, спиртное большим спросом не пользовалось, и магазин влачил довольно жалкое существование. Но после того как туда стали приезжать эмигранты из Союза, торговля расцвела, а хозяин научился очень хорошо распознавать славянский акцент и даже выучил несколько русских слов.
Узнав, в чём дело, он с помощью этих слов и бурной жестикуляции, рассказал мне о системе налогообложения в Штатах. Я опять ничего не понял, но почувствовал, что спорить бесполезно и платить придётся за всё. Закончив лекцию, он положил бутылки в целлофановый пакет. Я заплатил, вынул бутылки, рассовал их по карманам, бросил ему целлофановый пакет и пошёл домой.
После этого каждый раз, когда я приходил в магазин, девочка-кассирша в ответ на моё приветствие спрашивала меня:
– No tax?
При этом она так многообещающе улыбалась, что я очень хотел пригласить её к себе, но не решался: здесь, в Америке, все друг другу улыбаются, и я боялся ошибиться, потому что очень не любил, когда мне отказывали.
Потом мы купили дом, переехали в другой район и всё забылось. А недавно я вновь оказался в районе моего Американского детства и решил посмотреть, существует ли ещё этот магазин. Он стоял на прежнем месте. Я зашёл и на кассе увидел ту же девочку. Только уже не девочку, а женщину в самом расцвете лет. Она меня узнала, мы разговорились, и опять она стала мне многообещающе улыбаться. И хотя я уже отлично понимал, что значит эта улыбка, я опять не решался пригласить её к себе, теперь я уже боялся, что она согласится. Чтобы выйти из неловкого положения, я купил бутылку вина. Она сказала мне, сколько я должен, положила вино в целлофановый пакет, а потом туда же положила свою визитку. Я спрятал эту визитку, как ностальгическое напоминание о начале своей жизни в Америке.
Так бы, наверно, эта история и закончилась, но вскоре губернатор объявил карантин и самоизоляцию. За последующие шесть недель домашнего ареста я так одичал, что решил позвонить продавщице. Я набрал номер, указанный в визитке, но после второго гудка автомат бесстрастным голосом сообщил, что магазин вышел из бизнеса.
Эмигранты предыдущей волны оказались правы: в Америке нельзя упускать возможность, она может не повториться.
|
|
ПОДАРОК
Один маленький мальчик очень любил животных. И когда он вырос, стал ветеринаром. По распределению его послали работать в маленький таёжный посёлок.
Он добросовестно лечил коров, коз, свиней и прочую поселковую живность. А все мужики в посёлке были заядлыми охотниками, и в душе наш ветеринар это занятие очень не одобрял.
Однажды в свой выходной он отправился в лес за черникой. Нашёл очень ягодную полянку, и тут на неё выскочили волк с волчицей и двое маленьких волчат. А за ними появился мужик с ружьём и прицелился в волков.
Волк закрыл собой волчицу с детьми и зарычал. И тут наш парень закричал: «Не стреляй!», и с поднятыми руками, не помня себя, метнулся между волками и охотником.
Охотник выругался, опустил ружьё и, проклиная на чём свет стоит ветеринара, исчез в лесу. Парень остался один на один с волками.
И тут большой старый волк зубами срезал зелёную ветку, подошёл вплотную к человеку, посмотрел ему в глаза и положил её прямо к ногам слегка испугавшегося ветеринара. А потом вся волчья семья мгновенно растворилась за деревьями.
Много лет прошло. Наш парень давно стал седовласым пенсионером. Но он всё ещё хранит сухую ветку со сморщенными листьями. Подарок волка…
|
|
Прочитал я вчера комментарии к истории https://www.anekdot.ru/id/1149126
И обидно мне стало. За страну. За Родину. За Сталина. Вот вместо десятка своих комментов историю расскажу.
Только в этих комментах, как и в жизни. Когда встречаются американцы - они говорят об Америке. Когда встречаются россияне - они также говорят об Америке. Так что...
Ну, как многие здесь уже знают, я временно проживаю на территории США. Попросту людям моей профессии в России работы нету. Вот и мыкаемся по разным странам влача жалкое существование, вдали от любимой Родины.
Так вот. Поехал я 2 сентября с женой в наш, так сказать, райцентр - город Вокиген, по делам. Вечерело... Тоесть, наеборот, утренело... Быстренько решили проблемки и с Б-ом, помолясь, домой.
Только не тут то было. Все магистрали, идущие с юга на север, перекрыты. Во всяком случае я тыкался на три из них. Причём не везде просто полицией, а и дорожной техникой и какими-то грузовиками. Как оказалось, от аэропорта Чикаго до Кеноши. В связи с приездом Трампа. Там не сотни полицаев были задействованы, а многие тысячи. При минимальной зарплате 30$ в час на человека. Плюс автомобиль, средства, организация. Потом приём, кортеж, встречи, прилёт, отлёт и тд. Притом что и мэр, и губернатор просили его не появляться в городе.
Говорят, что Обама, в первые дни после победы на выборах, носился по Чикаго только с одной машиной сопровождения и просьбой на всех вещательных станциях не делать фото. Потому что охрана со страху пальнуть может.
Я же видел его перелёты на Чёрных Ястребах. Шла тройка одинаковых, постоянно меняя порядок полёта. А перед ними несколько Апачей разведки. Сейчас программа замены вертолётного парка Президента будет стоить от 6 до 11 млрд долларов. Для понимания - один миллиард в 100 долларовых купюрах весит 10 тонн. Ну или два вагона условных единиц на программу замены только вертолётного парка.
Так чё там насчёт стоимости транспорта Сталина? Всего! Не-не... Не всего Сталина, а всего транспортного парка Секретаря ЦК ВКПб, Председателя Совета министров СССР?
Так говорите скатерти выбрасывали, а не стирали во время ночных попоек на Ближней даче? Даааа!... Нихарашо! Только там пило мужское окружение Сталина. Друзья-соратники. Около 10 человек. И не каждый день. А БЫВШИЕ президенты обходятся налогоплательщикам США в 4-6 зелёных млн в год. А это 14 тыс в день. И сколько скатёрочек на эти деньги можно купить?
Спокойно, спокойно, мои жаркие эстонские парни. Только две ЧАСТНЫЕ трамповские резиденции в NY и на Флориде съедают 41 млн долларов на охрану. Только на охрану. А есть ещё куча государственных. Я свечку не держал, но, говорят, что президентство Обамы обошлось в 1,4 млрд. И это без разницы слон в посудной лавке или осёл. Тратят миллиарды . Для тех кто телевизор не смотрит Беларусь получила кредит от России на 1,5 млрд. Кредит, мои милые, кредит! И это государство, а не сцущий по нашим подъездам один человек. Как вам такой Сталин в самой демократической в мире стране?
Дачи Сталина никогда не были его дачами. В отличие от Трампа. А средства несоизмеримые. Молчу уже что в NY Трамп таки больше никогда и не был. А каждая его поездка в свой дом во Флориде обходится около 4 млн.
Я вам больше скажу. Сталину было попросту пофиг на свой френч и галифе. А с друзьями посидеть он любил. Я, вот, также пожрать люблю. И тарелки выбрасываю. Правда, бумажные. Так тогда бумажных то и не было.
Теперь о злыдне создавшем нежизнеспособную страну! Это вапше «ха-ха два раза»! Не! Я согласен, что Сталин развил эту страну. И очень неплохо развил. Но из того что было! А создавали её товарищи Ленин, Троцкий, Зиновьев, Каменев, Бухарин.
Я на вас таки удивляюсь. Кто выступал ВМЕСТО Ленина на 12 съезде партии при его ещё жизни? Кто читал основной доклад на 13 съезде после его смерти? Кто руководил всем коммунистическим движением мира в конце то концов? Молчу уже за Питер. Товарищ Зиновьев! Это для тех кто книжку «Историю» в школе скурили. О Троцком даже объяснять стыдно. Вот тут маненько об остальных создателях СССРа https://www.anekdot.ru/an/an2005/o200517.html#41. А Сталин тогда был «финансистом» партии, а потом мелким партийным клерком. Во всяком случае к рождению Союза он пришей кизде рукав.
Теперь зарплата. Не знаю откуда эти данные о собранных тысячах, но Лана Питерс не увидела ничего. Пару рублей на книжке. А она бы всё оприходовала. Поверьте наслово.
Ну? И хиде этот монстр? Может в том что солдат на фельдмаршалов не менял? Или в том что Светка как обычная студентка училась, без всякой охраны? Представляете! Сначала в обычной школе. Потом в обычном ВУЗе. А Яков работал ПОМОЩНИКОМ, не-а, не депутата, а электромонтёра в Ленинграде. Только Васька немного пожил и то отец три раза возвращал представление его на генерала. Не хочу входить в политику, но управлять дикой Россией и людями без роду и племени, под именем русские, совсем не просто. Молчу уже о других более чем ста национальностях СССР.
Ну и напоследок о гибели от голода в США во времена Великой Депрессии. Количество безработных дошло до 24%. А у этих людей ещё и семьи были. За счёт чего они жили, что никто от голода не умирал? Боюсь что за счёт только статистики. Вот вам пример https://fuchik2.livejournal.com/30773.html. А если слабо верится, так вспомните перемещение в гетто японцев. Силовой возврат евреев в нацистскую Германию. Преследование маккартистами инакомыслящих. Государственный расизм до 1967 года. Несоблюдение конституции о свободном владении оружием
Как говорится, пиздеть - не мешки ворочать. Скоро фантастика здесь дойдёт до того, что придётся на коленях перед стиральной машиной вставать, закладывая белые вещи отдельно от чёрных и цветных. А вы - Сталин, Сталин! Вот Сталина то на вас и нету!
Такая вот хуйня, малята!
|
|
Ездила к бабушке в деревню, отвозила лишние вещи что накопились дома. В список попали ненужные книги, среди которых завалились и пресловутые "Оттенки Серого". Через пару месяцев снова заглянула и была в ужасе, узнав что бабушка мало того что сама прочитала так еще и всем своим подругам одолжила. В итоге вечером сидела и слушала как старушки обсуждали свою молодость, в которой несмотря на то что не было аббревиатуры БДСМ, по факту он вполне себе присутствовал. Одна рассказала как её парень любил привязывать к столбу и пороть крапивой. У второй было сразу два ухажера, которые просто обожали ролевые игры в подпольщиков и гестапо, в которых немалую долю занимали сцены допроса. Третья же смеялась над всеми и вспомнила как её парень прямо в процессе мог запустить ей на спину муравьев или червяков, после чего возбуждался еще сильней видя крики и дерганья подруги. Так что маркиз де Сад и Кристиан Грей могли бы значительно расширить свой опыт просто пообщавшись с нашими бабушками.
|
|
Президент США позвонил, чтобы поздравить Петра Порошенко с победой на президентских выборах.
- Г-н Порошенко, позвольте от имени американского народа поздравить вас с тем, что вы победили в ходе демократических, честных, открытых выборов, отражающих волеизъявление украинского народа.
В ответ Порошенко закатился смехом. Петр Алексеевич, как и Барак Обама, тоже любил веселые шутки.
|
|
Просто Судьба
- Сколько, сколько? - переспросила бабушка. Вернее, прабабушка, но кто будет тратить время на это ненужное "пра". Бабушка, бабуля, ба, там мы все называли ее. И дети и внуки и правнуки. Я больно ущипнул Ленку за пухлый зад. Она взвизгнула, вслед за ней Тимка - любимец, обожаемое чадушко - йоркширский терьер, только что из собачьей парикмахерской.
- Не пугай бабулю ценами, - прошипел я подруге. То, что для нас естественно и не так уж и дорого, для бабули шок и целое состояние.
- А шерсть вам отдали? - тем временем ба не дождалась ответа на вопрос, сколько же мы на самом деле заплатили за то, чтобы собачку искупали, высушили, подстригли, заглянули в пасть, уши и глаза и в очередной раз сказали нам, что это не собака, а золото, в прямом смысле, "если захотите продавать, только позвоните."
- Какую шерсть? - прервала мои мысли Ленка.
- Собачью, конечно, - удивилась ба.
- Зачем?
- Как это зачем?
Ба и Ленка смотрели друг на друга и явно думали, что одна из них выжила из ума, а вторая дурочка с рождения. Бабушка глянула на меня так сочувственно, словно говоря: "Где ж ты ее такую тупенькую сыскал, Даня? Красавица, конечно, но тупа, как пробка! Элементарных вещей не знает!" Ба из вредности находила кучу недостатков у всех избранников или избранниц своих многочисленных отпрысков. Всё волшебным образом менялось сразу после свадьбы. Уже новую родню она защищала с пеной у рта и я был уверен, стоит нам с Леночкой расписаться, она в мгновение ока станет самой лучшей правнучкой на свете. Пока же мы только жили вместе (о чем прабабушка не знала) и именно поэтому недостатков у моей подруги было немеряно. Вот только что прибавилась и глупость.
- Как же ты не знаешь, милая, носочки, пояс можно из шерсти связать, хотя с вашего кобеля, тьфу, а не пояс, не собака, игрушка, - бабушка осторожно погладила Тимку по голове, а тот попытался лизнуть ее руку.
- Глупости, - ответила ему бабушка и брезгливо вытерла ладонь о фартук, - собака должна на цепи сидеть, дом охранять, а эта что? Да ее цепка к земле придавит, любой хороший пинок и подохнет моментально. Баловство.
Ленка вспыхнула и уже хотела что-то сказать, обидное и уничижительное, но я взял ее под руку и сказал, что нам пора. Бабушка тут же засуетилась, пошла в кладовку за пирогами, а я попытался объяснить любимой, что в деревне проще относятся к животным.
- Это не деревня, это просто люди такие, - проговорила Леночка сквозь слезы и еще крепче прижала Тимку к себе. Я хотел его погладить, но стервец зарычал на меня, подумал, это я довел до слез его обожаемую хозяйку, которую он был готов защищать до последнего мгновения своей жизни.
- Эх, ты! А я тебе еду покупаю, лежанку твою любимую тоже я присмотрел, - упрекнул я Тимку и удивился, что он не рычал на бабушку.
- Не нужны нам никакие пироги, поехали, а?
- Ленчик, не дуйся, ба не хотела тебя обидеть, воспитана она так: собака двор охраняет, кошка мышей ловит и все. Ба рассказывала, что в ее детстве кошек почти не кормили, чтобы они не переставали охотиться.
- Это жестоко!
- Да, но так было. И ба не со зла, поверь. Она просто не понимает, как собака может жить в квартире и спать с нами на кровати.
Любимая недовольно пожала плечами и с бабушкой попрощалась сухо и нелюбезно. Я думал, ба тоже обидится, но она и ухом не повела. Ба всегда считала, что пока не венчаны и могут в любой момент разбежаться и внимания особого на избранника или избранницу нечего обращать. Мало ли кого привезли помочь ей с яблоками. Я загрузил Леночку, Тимку и три большие корзины яблок в машину, поцеловал бабушку и мы уехали.
- Куда нам столько яблок? - тихо возмущалась любимая.
- Во-первых, съедим или раздадим, во-вторых, они еще полежат, пирог испечешь, - немного съязвил я. Леночка и кухня не ладили между собой и если я не успевал что-нибудь приготовить, мы ели полуфабрикаты или ходили в кафе. Я надеялся, что став полноправной хозяйкой, Ленчик все-таки научится хотя бы картошку жарить.
- Тебя надо бы к бабушке на стажировку по пирогам, - неудачно пошутил я и тут же пожалел об этой неуместной фразе. Ленка всерьез обиделась и сказала, что если мне нужна повариха, то вон он кулинарный техникум и сотни кухарок на любой вкус, а она никого не держит.
Ругались мы часто и не только по поводу кухни. Я любил ее и думал, что это чувство поможет преодолеть абсолютно любые преграды. Время показало, я сильно ошибался. Но пока я об этом не подозревал, будущее казалось мне сложным, но интересным, я мечтал о детях, о большой и дружной семье, о воскресных пирогах и походах. А сейчас любимая девушка была рядом, Тимка посапывал у нее на коленях и яблоки пахли так сильно и дурманяще, что я остро прочувствовал этот момент. Понял, неизвестно, что там будет в дальнейшем, но здесь и сейчас я абсолютно счастлив. Хвала всем богам! Есть у меня такая способность - остро чувствовать реальность и я за нее действительно благодарен, такое обычно редко с людьми случается, а у меня так постоянно и по ничтожному поводу. Ленка в такие моменты даже злилась на меня, говорила, ну что такого счастливого в том, чтобы пинать ногами опавшие листья или подбирать каштаны или рвать яблоки или сидеть у костра. То ли дело шикарный ресторан, отдых где-нибудь на модном курорте, вон там счастье, а здесь...
- Милая, но это все достаточно редко бывает! - пытался я ее убедить, - ведь и ресторан и курорт - это такие мгновения по сравнению с целой жизнью и выгоднее наслаждаться обычными моментами, они ведь чаще бывают!
- Сказал тоже! Выгоднее! Кому?
- Тебе самой! Представь - счастье вот прямо сейчас оттого, что мы ужинаем пиццей и вином, нам хорошо вместе, мы здоровы и молоды, мы ...
- А я хотела сегодня в ресторан! Я хочу чувствовать счастье там, а не здесь!
- Хорошо, - смеялся я, понимая, что мы немного не на одной волне, - завтра ты будешь счастлива в ресторане.
В любом союзе всегда кто-то должен делать первый шаг во всем, всегда кто-то терпимее, всегда любит немного больше. Немного или очень много? Это как повезет.
С Леной мы расстались ровно через год, она собрала вещи - свои и Тимкины, сказав, что мы не сошлись характерами - удобный и вежливый парафраз слов: "Я тебя больше не люблю." Я унижался перед ней, молил о возвращении, караулил ее, следил, думал, у нее появился кто-то другой и готовился бить ему морду и требовать сатисфакции. Вел себя, как последний дурак, как безнадежно влюбленный дурак. Это все прошло со временем, оно действительно лечит и через два года я с легкой и свободной душой, один снова поехал к бабушке, чтобы помочь ей с яблоками.
- В спаленку не заходи, - так приветствовала меня любящая ба. Спаленка - махонькая комнатка в ее крошечном домике - там стояла бабушкина кровать и комод. Сакральное для меня место, там лежал тяжело больной деда, там же он умер и мне всегда казалось, что он не ушел оттуда, не смог оставить бабулю одну. В спаленку я всегда заходил, чтобы поздороваться с дедом. Мне даже иногда казалось, я чувствую там запах его папирос.
- Почему? - удивился я, сколько себя помню, бабушка редко что-то запрещала так строго.
- Васенька приболел, - бабушка смахнула слезу.
Васенька? У меня мелькнула мысль про абсолютно чужого человека, который прямо сейчас спит на месте деда, возможно даже укрылся его любимым лоскутным одеялом, которое аккуратно свернутое лежало в комоде и никому, абсолютно никому не разрешалось его трогать. Мне стало так больно и неприятно от этого предательства, что я не нашелся, что сказать и только переспросил:
- Васенька?
- Данька, пойдем посмотришь, может чего подскажешь, а? - бабушка потянула меня за рукав. Я хотел сказать, что я не врач и что надо бы вызвать участкового терапевта, а если нужны деньги на лекарства этому незнакомому подлецу, посмевшему влезть в чужую жизнь, то я, конечно, помогу, если бабушка так трясется за этого незнакомого Васеньку. Я хотел все это сказать, но посмотрел на унылую бабулю, расстроенную и несчастную, засунул все свои претензии в карман и вошел в дом.
- Тихо, тихо, Васенька, лежи, не вставай, - проворковала моя бабуля, войдя в спаленку, а мне стало так противно, так мерзко, что сейчас на кровати, на месте любимого деда я увижу...
Большой рыжий кот раззявил пасть в немом мяве. Еще бы он мог что-нибудь мяукнуть при такой огромной ране на горле. Вонь гниющего кота встретила на пороге и постаралась пропитать всего меня.
- Дань, может ему таблеточку какую дать? Я промывала, но не помогает, видишь, как мучается?
Кот, по-моему уже был полудохлым и ему было все равно. Он лежал на клеенке и простыне, из раны сочился гной, а сам кот горел. "Огненный и снаружи и внутри", подумалось мне.
- Когда-то был красавцем, - я погладил кота, тот даже ухом не повел, - у вас ветеринар должен быть, ты ходила к нему?
- Как не быть, есть конечно, бегала к нему, сказал нечего на всякую дрянь лекарства переводить, стукни его бабка поленом, да в лесу выброси, так и посоветовал, изверг, - бабушка вдруг заплакала, как малое дитя, громко, всхлипывая, словно жестокость этого мира вот только сейчас коснулась ее, как и не было долгой и трудной жизни.
- Ба, - осторожно начал я, - ты откуда вообще его взяла?
Она не то, чтобы не любила кошек и собак, они были легко заменяемыми букашками в ее мире: покормить, похоронить, взять другого. Схема была проста и пункта "лечить" в ней не было. Не потому, что бабушка была злой или бесчувственной, просто так было заведено, так ее воспитали.
- Сам пришел, - она вытерла слезы аккуратным платочком и тихо что-то сказала.
- Я не расслышал, ба.
- Дань, не смейся только, я этого Васеньку как увидела, загадала почему-то: вылечу его, дед меня на том свете дождется, не бросит, а не вылечу...
"Деда никуда и не ушел без тебя," чуть не ляпнул я. Сквозь гнойную вонь я почувствовал запах папирос и вдруг мне в голову пришла мысль: "Если спасем кота, бабуля еще долго будет жить и деда здесь вместе с ней останется." Я немедленно заругал себя за это. Никогда нельзя загадывать, ни за что! А уж тем более на умирающего кота и на любимую бабушку. "Нет, нет никакой связи между котом и бабулей!" повторял я про себя, стараясь изменить то, что пришло мне в голову, изменить мысли, не каркать.
- Дань, - она опять заплакала, уже тихо, безнадежно, - Дань, пожалуйста, помоги.
"Тут может помочь только чудо," подумал я и начал чудить: звонок в ветеринарку, куда водили Тима, долгий разговор с администратором, отказ - "мы не лечим по фотографии, привозите", отвечаю, что не довезу, молчат сочувственно. Прошу позвать хоть какого-нибудь врача к телефону, вспоминаю имя Тимкиного терапевта - тезка моей Леночки - Елена Андреевна - милая, приятная девушка, Леночка ее еще даже однажды приревновала ко мне. Чудо чудное! Елена Андреевна помнит Тимку, абсолютно не помнит меня, но из любви к моей бывшей собаке соглашается посмотреть на фотографии. Отсылаю.
- Температура у него есть? - она перезвонила сама, по ее голосу я понял, дело плохо.
- Пылает.
Она вздохнула. Я понял ее без слов - коту не выжить.
- Но надежда же есть? - я ухватился за эту хрупкую соломинку и мы с бабулей, как два ребенка стали ждать чуда от ветеринара, который даже не видел этого рыжего Васеньку.
- Я не знаю, вы же понимаете, что лечить по фотографии - это...
- Да, да, я все понимаю, но что-то можно сделать?
- Записывайте.
На наше счастье в аптеке было все, что нужно и дело оставалось за малым - сделать несколько уколов, промыть рану и надеяться на лучшее. Я читал, животные чувствуют, когда их лечат, этот же рыжий гад не чувствовал ничего и бился как лев, желая сдохнуть с достоинством, без иголок и промываний.
- А прикидывался почти трупом, - сказал я и оценил последствия лечения. Кот поцарапал бабушке щеку, мне достались глубокие царапины на руках, но я вколол все, что было велено и засобирался домой.
- Нет, Данечка, нет, не уезжай, - бабушка испугалась так, словно в ее доме умирал тяжело больной родственник.
- Его же завтра еще колоть? Даня, я не справлюсь и помочь некому.
Я вздохнул и позвонил на работу.
Утром я боялся, что увижу около крыльца тело на старой тряпке, увижу тусклый мех - неживой, блеклый, увижу потерянную бабушку и буду корить себя за дурацкие загадывания и мысли. К счастью, я ошибся. Кот был жив, хотя и выглядел также ужасно. К лечению мы с бабулей подготовились основательно: запеленали кота, как младенца, чтобы лапой не мог пошевелить. Но этот рыжий больной видимо почувствовал себя немного легче и своей башкой додумался до логической связи: уколы и промывания = не так уж паршиво, поэтому не только лежал смирно, но даже пытался мурлыкать. Бабуля опять расплакалась, теперь уже от радости. Мы полечили кота и я пошел рвать яблоки.
Мне пришлось колоть Васеньку еще целую неделю. Он становился сильнее, начал есть и умываться, а когда смог спрыгнуть с кровати и, пошатываясь, выйти во двор, бабушка откупорила бутылку заветной наливки и мы отпраздновали выздоровление кота. Васеньке надоели уколы и когда он не выдержал и снова поцарапал меня, я решил, что ему хватит и пусть уже природа делает свое дело, пусть этот местами неблагодарный, а местами очень благодарный пациент долечивается сам. У бабули он жил, как в санатории и я не сомневался, что скоро всем соседским котам придется плохо: их ждет раздел территории и суровые битвы.
- Ты этой врачице обязательно яблочек передай, - бабушка сама отобрала самые красивые и румяные яблоки в новую корзинку.
- Ба, я ее лучше в ресторан приглашу, цветы подарю, - рассмеялся я.
- Это как знаешь, а от нас с Васенькой яблочек, это же самый витамин!
Если бабуля что-то решила, перечить ей было невозможно и я забрал яблоки.
Елена Андреевна сначала долго отказывалась и от ресторана и от цветов, а вот яблоки взяла сразу.
- Знаете, у них такой аромат, я даже есть их сразу не буду, просто поставлю в своей комнате, сначала попытаюсь насытиться их запахом, - она так смешно и вкусно потянула носом, что я захотел выпросить у нее одно яблочко. Мне показалось, что в ее руках они засветились, стали еще красивее.
- Жизнь настолько мимолетна, я люблю наслаждаться каждым ее моментом, стараюсь наслаждаться, - это она сказала мне уже за ужином в ресторане и что-то в ее словах послышалось такое знакомое и родное, что я неожиданно для себя предложил ей съездить к бабушке, полюбоваться на яблочный сад, на осенние цветы и, конечно же, на Васеньку.
Елена Андреевна, Леночка, была единственным человеком, которого бабушка приняла радостно и безоговорочно сразу же, с первого взгляда, не просто приняла, но полюбила и привязалась всей душой.
- Ты будешь идиотом, если не женишься на это девушке, - сказал мне отец и добавил, что такие, как она крайне редко встречаются, - да и врач в семье не помешает, - посмеялся папа.
- Она ветеринар, - поправил я.
- Какая разница, - ответил отец, - все мы звери-человеки.
Если судьба есть, она приходит именно так: неожиданно и необычно. Ко мне она пришла в лице рыжего, раненого кота и в бабушкиных страхах. Я так и не смог понять, почему она приняла того кота, почему не прогнала и стала лечить. Она потом и сама не смогла ответить на этот вопрос. Просто Судьба.
Автор Оксана Нарейко
|
|
Есть у меня родственник. Троюродный брат моей мамы. Они в одной деревне родились и выросли. Дружили очень. До сих пор общаются.
Дядя Ваня - мужик большой. У меня рост 176, я ему по плечо. В его ладонь две моих влазят. Он отучился в ПТУ на тракториста. Потом СА, "мотолыгой" властвовал. Потом почему-то Киргизия. Там женился на полукиргизке, дочь появилась.
После рождения дочери в Магадан переехали, там в ППС устроился. В ресторане при пресечении буйства в ответ на оскорбление выстрелил в голову обидчика, убил, получил 7 лет, отсидел от звонка до звонка.
После освобождения приехал обратно в Магадан, где долго работал на "Комацу", делал радиорелейку и другие работы для армии. За работу получил орден Трудового Красного Знамени. Потом БАМ.
Дядя Ваня не курил и не матерился, наколок не имел. Писал стихи, любил Есенина и Высоцкого. Много читал, особенно про историю (Пикуль,Сибирь,Колыма,Магадан). Самое страшное от него было услышать - Счас пятак начищу. Это значило, что терпение кончилось, и оппоненту надо было ховаться если успеет.
Дядя Ваня пил. Много и все, что подпадает под категорию "качественные водка и самогон". Коньяки и т.п., а так же пиво никогда не употреблял. Правда, пил только в свободное от работы время. На работе ни-ни. Тракторист-орденоносец он был.
У дяди Вани золотые руки. Он может все. Поштукатурить, сварные работы, приготовить обед, починить кран и утюг, провести электичество в дом, разрисовать плитку в ванной, выжить в тундре. Одного он не может - управлять автомобилем. У него никогда не было своего авто.
Пенсия у него большая, и он мог себе позволить алкогольные излишества. В 63 года он в какой-то забегаловке в ответ на оскорбление ткнул ножом в оппонента. Сел на три года, вышел после "звонка". Опять ни одной татуировки, опять не матерился, не курил, писал стихи.
В позапрошлом году дяде Ване исполнилось 80 лет. Мама звонила и хотела поздравить. Его жена как всегда сказала - Вон он опять валяется на диване, ни тпру, ни ну.
Я тоже так хочу в 80 валяться на диване, нажравшись качественной водки, и не умереть через 5 минут. Но для меня это фантастика.
|
|
"На халяву побухать и других не уважать - всё как в школе, всё как в школе, всё как в школе..."
Прогуливаясь во время обеденного перерыва до ближайшего супермаркета, я частенько вижу своего бывшего одноклассника Ваню. Помню, как в 11 классе он пришёл к нам из другой школы и на фоне общих интересов довольно быстро вписался в нашу компанию, которая частенько проводила время, с целью употребления горячительных напитков.
Однако продержаться дольше пары месяцев в нашем кружке по интересам Иван так и не смог по причине того, что прибухнуть то он очень любил, а вот скидываться на это дело как-то забывал. Такое поведение было для нас не совсем понятно, так как деньги у человека водились и по меркам школьника вполне приличные.
Как только халявщику были предъявлены закономерные претензии, тот сразу же затаил лютую обиду и моментально перестал с нами здороваться почти на две недели. Далее отношения нормализовались, но разговоров о совместных посиделках уже не шло.
Сейчас, спустя чуть более 10 лет, я почти каждый день встречаю героя этой истории, так как работаем мы практически в соседних кабинетах одного офисного здания. И вот, в один из рабочих дней по пути в магазин у нас произошёл диалог:
- Подскажи, ты ведь юристом работаешь?
- Всё так.
- Слушай, у моего тестя есть вопросик один, можешь помочь?
- Конечно, что за вопросик?
- Да ему конторка одна должна была на даче крышу немного подремонтировать. А как до дела дошло, то предоплату взяли и свалили.
- Классика, договор есть?
- Вроде да, какие-то еще бумажки были.
- Понятно, пусть приходит со всеми документами. Будем разбираться. Может завтра забежать часиков в 5?
- Конечно, а ты это… сколько будет стоить? Или по дружбе?
После этих слов Ваня начал ехидно улыбаться, но я сделал вид, что не услышал последнюю фразу и ответил:
- Консультация Х рублей, а дальше всё зависит от дела.
Судя по мгновенно спавшей улыбке, Иван не очень обрадовался такому ответу, но всё же продолжил:
- Понял. Давай я тебе переведу деньги по карте через часик, а с тебя консультация.
- Без проблем. Держи визитку, по этому номеру можешь перевести.
После этого диалога я начал предвкушать веселье. Стоит ли говорить, что денег я не получил ни в день нашей встречи, ни на следующий день, когда должен был прийти его родственник? Я уж начал думать, что про меня забыли, но ровно в назначенное время в дверь кабинета вошёл мужчина.
- Здравствуйте, я от Ивана такого-то. Он Вам про меня говорил?
- Здравствуйте, говорил.
- Отлично. В общем, вот документы, давайте расскажу, как всё было.
- Без проблем. Только хотелось бы кое-что уточнить.
- Что именно?
- Иван говорил, что сам оплатит консультацию, но денег я не увидел. Я правильно понимаю, что Вы сами оплатите мои услуги?
- Нет. Ваня должен был всё оплатить.
- Понимаю, но от него ничего не приходило, я уже проверял.
После этого мужчина вышел из моего кабинета, видимо для звонка Ивану. Через пару минут заходит обратно.
- Всё нормально. Он потом оплатит.
- Подождите, когда потом?
- Ну… когда деньги появятся. Мне то откуда знать?
- Простите, но консультация только после оплаты.
- Это еще что значит?
- Это значит, что я не буду работать пока не получу оплату.
- У тебя совесть вообще есть? Я к тебе через весь город специально ехал.
- Вы можете сами оплатить мою работу.
- (перебивая) До свидания.
- Всего доброго.
Услышав моё прощание, мужчина резко поднялся со стула, но затем остановился на несколько секунд, смотря мне в глаза, давая понять, что на этот короткий миг у меня всё еще сохраняется уникальная возможность поработать для него бесплатно. Однако, не увидев на моём лице нужной реакции, клиент всё же покинул кабинет, оставив меня в гордом одиночестве.
И вот, на следующий день, проходя мимо меня на улице, Иван снова делает вид, что мы с ним не знакомы. Даже интересно сколько это продлится на этот раз.
Всё как в школе, Ваня, всё как в школе.
|
|
Для любителей старых советских песен, кто хорошо помнит их мелодии. Мой сосед по площадке, ветеран труда дядя Витя, мирно сидел на дворовой скамейке, когда я подошел и сел рядом. На моем телефоне играла песня времен молодости Эдиты Пьехи "Замечательный сосед". Дядя Витя сразу ожил и даже как-то неожиданно стал подпевать: я курил, курил махорку, а теперь курю табак. Я любил, любил девчонок, а теперь люблю я баб". Даже когда Пьеха стала излагать первоначальный текст, дядя Витя как-будто и не слышал, а продолжил петь ремикс с крутым содержанием. Потом похвалил меня: молоток, хорошую песню не забудешь, не убьешь!
|
|
Рай. Адам спрашивает Бога: - Господи, вот ты создал меня, Еву. Зачем ты сделал Еве такие красивые глаза? - Это чтобы ты ее любил! - А зачем ты сделал ей такие красивые волосы? - Это чтобы ты ее любил! - Хорошо. А зачем ты сделал ей такое красивое тело? - Это чтобы ты ее любил! - Господи, но почему ты не дал ей, ни капли мозгов? ? ? - А это, чтобы она тебя любила!
|
|
Про уйка.
Вспомнилось благодаря комментам. Правда, получилось скучновато, не обессудьте. Хотите - листайте, или скрольте, по модному.
Большинство, надеюсь, знает такую рыбку - мойва. Чуть меньше известно её дальневосточное "самоназвание" - уёк. Это не ругательство. Замечательна эта "косячная" рыбёха тем, что нерестится хоть и в море, но вплотную к берегу, в несметном количестве. Так, что можно добыть десятки и сотни кг, не намочив ног. Просто черпая её большим сачком с мелкоячеистой сеткой прямо с берега. (Кстати, кусок такой сетки - прекрасная замена мочалке, шкуру дерёт ничуть не хуже банного веника). Множество живых существ кормится этой рыбкой, и магаданцы не исключение. Уёк, конечно, не лосось, но определённый азарт есть и в такой рыбалке.
В 70-х - 80-х годах едва ли не половину населения Магадана составлялм контрактники, приехавшие ради северного коэффициента. Они же, да и коренные магаданцы, старались летние отпуска проводить на югах, на "материке", как там говорили.
Практически все мои друзья в начале лета исчезали до сентября, может быть, поэтому в начальной школе я не так сильно любил летние каникулы, как они того заслуживали. Для тех, кому не повезло попасть даже в лагерь (пионерский), основным развлечением было плавить свинец. У каждого уважающего себя пацана, помимо обычных детских сокровищ, под кроватью стояла неподъёмная коробка или ящик, полные свинцовых грузил, отлитых в ложках разных размеров.
И вот однажды в августе сидим с соседом за гаражами, скучаем. Надоело уже всё : и пугачи, и велотрамплины, и "войнушка" (да и с кем воевать, все в отъезде). Стройки изучили, котлованы излазили. Сидим, дербаним очередной аккумулятор, притащенный с кладбища дорожностроительной техники. Вдруг подлетает на велике малознакомый пацан из соседнего района, с пустым мешком на шее, и орёт: "Вот вы тут сидите, хернёй маетесь, а там УЁК пошёл!!!".
Ну мы всё бросили, прыгаем на велики (у меня тогда "Школьник" был), и за ним, в порт. Кажется, в бухту Нагаева. Спускаемся с сопочки и видим - и правда, пошёл! Было пасмурно, море серобурозелёного цвета, всюду, куда ни кинь взгляд - буквально в метре от берега черная полоса метров 5 шириной. Он самый, уёк.
Мешок из под картошки это, конечно, не подсак, с берега не порыбачишь, но и такой "снастью" мы натаскали изрядно, правда, чуть не застудив себе самое ценное. В Охотком море даже летом немного было любителей купаться. А у нас в том возрасте ещё не было осознания, что своё хозяйство надо беречь пуще глаза.
Ну, натаскать-то рыбки мы натаскали, но встал вопрос тары. Хозяин мешка сложил свою долю в мешок же. Сосед сделал мешок из из своей "олимпийки", завязав ворот рукавами, а я нашёл на берегу помятое ведро.
Доставив улов домой, я разложил его для просушки на кухне, застелив пол газетами. Заняло почти всю кухню.
Когда с работы вернулись родители, первое, что они спросили - почему в квартире пахнет мазутом? А мойва, хоть и из семейства корюшковых, но пахнет отнюдь не свежими огурцами. Но ведь и не бензином же!
Я, гордый собой (добытчик!), провел их на кухню, и сразу получил подзатыльник. За то, что без разрешения ездил на море. Я не расстроился.
Рыбу отец потом посолил и развесил на балконе. Но, к моему глубочайшему разочарованию, есть её в итоге было невозможно, слишком сильно она отдавала "нефтепродуктами".
До сих пор не знаю причины: то ли потому, что ловили в порту (на воде было много радужных пятен), то ли типографская краска сделала своё дело. А может, причина в том, что ведро было из под солярки?
|
|
Купить корову легко, труднее потом понять кто в этом виноват. Ну вначале виноватым был конечно я. Я всегда чувствую себя виноватым с бодуна, пробуя вспомнить чего я там по пьяни натворил. А если вспоминаю или кто рассказывает, чувствую себя еще более виноватым. По пьяни ведь хорошего не натворишь. Поэтому предложение жены, с утра, виноватому и толком не проснувшемуся, поставило меня в тупик. Да какой там тупик, я был просто ошарашен.
-Ты можешь мне купить корову?! - стоя у дивана на котором я вчера невзначай уснул, как бы поинтересовалась она. Без всякой скрытой интонации. Вот просто так, резко, не давая мне даже повода на раздумье.
Кому нибудь задавали такой вопрос с утра, без предварительной подготовки? Нет, ну понятно там колье, шубу, серьги, машину наконец, но корову... Да мне кажется по-любому, каждый бы охренел. Вот и я тоже. Чего надо набедокурить, чтобы женщина требовала корову?
Я забыл про похмелье и заметался по залу как тигр в клетке. Корову... Корову? КОРОВУ!!! Это просто не укладывалось в сознании, я вообще не знал куда это прилепить.
-Слушай, я серьезно ничего со вчерашнего не помню! - почти взмолился я. - Вот хоть убей, не помню! Ну при чем здесь корова? Что я тебе такого сделал?
-Что ты так разнервничался? - не поняла она. - Ничего ты мне не сделал, просто я хочу корову...
Ее монолог перебило шлепанье босых ножек и в дверях появилась дочь. Протирая со сна глазенки кулачками, она сразу вступила на сторону матери.
-Я тоже хочу корову! Корову!
-Вы тут охренели все за ночь что-ли?! Тебе то зачем корова? - еще больше опешил я, - тебе пять лет, доча, зачем тебе корова?
-Хочу, хочу! Хочу корову!
-Видишь и дочь хочет, - жена почувствовала союзницу. И активно ее выставила как аргумент.
-А сын, что сын говорит, он за или против? - бросился я к последнему оплоту, надеясь на мужскую солидарность и поддержку.
-Какие за, ему же еще года нет. Или ты забыл, что он у нас еще не разговаривает толком?
-Ага! Значит он не за, ну вот и подождем. Подождем когда заговорит толком. А вдруг он будет против, тогда все по честному, двое на двое. Вы двое за, а мы двое против. И, кстати, кошку с собакой тоже не мешало бы спросить. Ведь они члены нашей семьи? Кошку можете взять на свою сторону, все равно собаки и нас с сыном когда он заговорит толком для нейтрализации хватит. Идите свою кошку тренируйте говорить «ЗА», моя собака-то по-любому что надо нагавкает.
-Ты все шутишь, да? А я ведь вполне серьезно! Вчера Галка, даже подоить ее разрешила. Она знаешь какая добрая и глаза такие большие-большие!
Нет, насчет доброты и Галкиных глаз, у меня возражений не было, но слово «подоить», не укладывалось ни в одну логическую схему. Особенно с похмелья. Поэтому я просто потерял дар речи. Сейчас я бы может быть как то бы и понял на волне толерантности, но тогда в 1986 году я стал готовиться к инфаркту или инсульту. Для этого и упал на диван. Ну не на пол же мне падать, где с грохотом и твердо.
-Кого подоить? - с трудом умирающе выдавил из себя, я. Прислушиваясь к своему сердцебиению.
-Кого-кого, корову конечно.
Отлегло ненадолго. Не ну нахрена мне такие переходы, если человек с похмелья.
-Чью корову? - я, на всякий случай поинтересовался, ради проформы.
-Галкину конечно.
-Ага! - осенило меня, - так она тебе хочет свою корову впарить? Пригласили в гости, подпоили, типа за день рождения. Пока мы значит с мужиками там о политике рассуждали, она тебе корову всучила. Ну Галка, ну молодец! А я все думаю, что вы там весь вечер шушукаетесь.
-Да, почему свою?! - пришло время удивляться и жене, - совсем даже не свою!
-Вы стебанули у кого-то корову?! - опять ошалел я и даже не смотря на угрозу инфаркта, приподнялся, - а вдруг это совхозная от стада отбилась? Ты знаешь сколько дают за хищение государственного имущества?
-Да что ты несешь!? Какая совхозная? Никого мы не стебали! Просто Галка мне дала подоить свою корову. За это меня даже лизнула. У нее язык такой шершавый... — посмотрев на мои видимо опять чрезмерно выпирающие глаза, тяжело вздохнула и добавила, - да корова, корова лизнула! С тобой невозможно разговаривать. Да мало того, что Галкины дети домашнее молоко пьют, еще и в совхоз излишки сдают. Корова у них почти сорок литров в сутки дает. В этом месяце, почти на двести рублей...
-На сколько, на сколько? - не понял я. Думал ослышался.
-На двести! Я ведь все равно с сыном в отпуске по уходу сижу, все бы приработок какой был. Утром и вечером подоила, да в стадо выгнала-встретила и всего делов. Ты-то уж сена накосишь или купить можно...
Я в принципе уже ее не слушал. Какое нахрен сено. Двести рублей, это ж две трети моего оклада, вместе с надбавками и северным коэффициентом. Тут было о чем задуматься и посчитать. А считать я любил, особенно складывать и умножать.
-Двести это одна, - мысленно стал рассуждать я. - а если три? Не, три маловато - десяток. Вот десяток в самый раз! Десять на двести, две тысячи. Две тысячи в месяц. Полновесных советских рублей, неплохо, неплохо... - я посмотрел на жену, она еще что-то там жестикулировала, пытаясь мне объяснить, но я ее перебил. - Ты это, десяток потянешь? Ну там подоила утром и вечером, в стадо выгнала...
-Ты обалдел, какой десяток? Зачем нам столько? Я одну хочу.
-Ты знаешь, много мало не бывает! - что я тогда изрек с бодуна до сих пор понять не могу, но и сейчас звучит весомо. - Ну ладно, чего орать-то, возьмем десяток, тебе одну, остальные мне. Тем более у меня опыт! Если я семьдесят свиней выкормил, неужели десяток коров не потяну?
Как я со свиноводства перекинулся на молочное производство, совсем другая история. Если кому интересно ждите очередной истории
|
|
Этот попугай достался мне от первой жены при разделе совместно нажитого имущества, хоть таковым и не являлся, поскольку появился в ее доме задолго до меня.
- Забирай! - сказала она. - Вы с ним два сапога пара!
Так в нашем доме появился красавец жако с кошачьим именем Маркиз, который был тут же переименован моей мамой в Кешу.
Всем Кеша был хорош, и только один недостаток не давал нам покоя. Кеша не говорил. Все наши усилия выдавить из попугая хоть слово терпели фиаско. Кеша молчал как партизан на допросе.
И только дед не одобрял этих наших попыток.
- Отъебитесь от попугая! - ворчал он. - Вам что, поговорить больше не с кем?
Наверное на этой почве они с дедом и сошлись. Деда попугай устраивал как внимательный и молчаливый собеседник, а попугай любил, наклонив голову, слушать деда, когда тот что-то мастерил, или садился вечером за стопочку.
В конце концов мы решили показать Кешу соседке, которая держала двух болтливых волнистых попугайчиков, и слыла специалистом по обучению пернатых русскому языку.
Стоит ли говорить, что Кеша произвёл на соседку неизгладимое впечатление. Она была от него в полном восторге! Долго ходила вокруг него кругами, всплёскивала руками что-то приговаривая, а потом решила зачем-то погладить.
Она протянула руку и коснулась пальцем головы мирно дремавшего попугая. Потревоженный Кеша открыл один глаз, недовольно покосился на незнакомую даму, и вдруг ясно и чётко произнёс:
- Отъебись от попугая!
Соседка потеряла сознание, а Кешу с этого момента прорвало. Получилось как в том анекдоте про немого мальчика, который однажды за обедом вдруг сказал "Суп пересолёный!", а на вопрос, "Что ж ты молчал десять лет?!" ответил - "До этого всё было нормально!"
Вот так и Кеша. Молчал-молчал, и вдруг заговорил. Беда заключалась в том, что заговорил он голосом, интонациями, а самое главное - словарным запасом деда.
Дед, весьма крепкий ещё старик, был на войне шофёром, вернулся без одной ноги, и всю жизнь проработал плотником. За словом в карман никогда не лез, и словарный запас имел весьма характерный для человека такого склада ума и образа жизни.
Почему попугай выбрал именно деда объектом для подражания остаётся загадкой, однако факт остаётся фактом - матерился Кеша именно как плотник, виртуозно и заливисто.
Соседку это шокировало, однако не вывело из себя. Она решила взять над Кешей шефство. Обучить его хорошим манерам и правильному русскому языку. По собственной инициативе она чуть ли не каждый день приходила и проводила с ним занятия по какой-то специально освоенной импортной методике.
Деда это изрядно злило, однако он старался держать себя в руках. Только после ухода соседки что-то недовольно бубнил себе под нос. Впрочем, несложно догадаться, что именно.
В конце концов, видя что все её усилия не дают никакого хоть мало-мальского результата, соседка, на радость деда, свои занятия бросила.
А где-нибудь пару месяцев спустя, когда мы всей семьёй вечером пили чай, она заглянула на огонёк, справиться о Кешином здоровье. Кеша, сидевший с нами на кухне, увидев соседку встрепенулся, и вдруг произнёс:
- Берегите попугая! Кеша - птичка дорогая!
Это была фраза, которой соседка безуспешно пыталась научить Кешу в течение несколько месяцев. И даже то, что попугай сказал эту фразу интонациями деда, не могло омрачить радости педагога. Кажется, у неё даже слеза выступила от умиления.
А попугай покосился на вспыхнувшую от своего успеха соседку, и добавил тем же голосом деда:
- Лучше бы кота говорить научила, дура пизданутая!
|
|
Примечание для родившихся после совка: во всём СССР царил чудовищный жилищный кризис, а гостиницы были недоступны для рядовых граждан. Обычные люди жили в коммунальных квартирах – целая семья в одной комнате; гостиниц и персональных автомобилей практически не было. Так что вопрос «Где????» стоял очень остро; вот и выкручивались пары, кто во что горазд…
Я – в командировке в Ленинграде вместе с моим боссом и старшим другом. В этот день мы были свободны и решили погулять по кладбищу Александро-Невской лавры – по знаменитому Тихвинскому кладбищу, где хоронили выдающихся деятелей русской культуры и общественной жизни. Мой шеф, великий знаток и любитель этой культуры во всех её разветвлениях, водил меня от одного памятника к другому и рассказывал об интимной жизни этих великих людей (кто был любовником/любовницей кого; кто, что и как любил выпить; кто, где и как охотился; кто и где воевал; и т. д. и т. п.). Было безумно интересно.
И вдруг мы увидели воткнутый рядом с каким-то памятником знак-плакатик: «Загорать на могилах категорически воспрещается!» Мы оба покачали головами, ухмыльнулись и пошли дальше – но тут же увидели ещё один такой плакатик, а потом ещё и ещё.
Тут мой шеф не выдержал и обратился к рабочему, расчищавшему дорожки между памятниками: «Послушай, братец, кому это приходит в голову загорать на могилах?» Рабочий взглянул на нас как на последних дебилов и пояснил: «Так это ж только так говорится – загорать!»
|
|
История давняя, может быть еще актуальна. Недавно где-то пророчел, что русскому человеку по правилам жить скучно. Так вот. Сижу в маршрутке рядом с водителем, любил на этом месте ездить, если удавалось. Дорога - по одной полосе в каждом направлении. Нет даже намека на "пробку". Пусто, можно сказать. Едем. Вдруг перед нами куча мусора, объехать можно только по встречке. А на встречке именно в этот момент одинокий "жигуль", пропустить который, как того требуют правила, ну, 5-10 секунд задержки, ибо за ним никого. Однако, наш водила решительно принимает влево, почему-то в уверенности, что его пропустят. "Жигуль" не сдается и едет прямо, чуть приняв вправо. Водитель, матерясь себе под нос, притормаживает, после чего едем дальше. Я ему говорю, что по правилам он должен уступить. Просто интересно была ли мотивация. Оказывается, она была, да еще какая.
"По правилам да, но он один едет, а я 12 человек везу".
То есть человек уверен, что ездить надо именно так, адаптируя правила к ситуации.
|
|
В самой расистской ныне игре - шахматах была популярна такая вот история. Существовал-де такой шахматный этюд, который не могли решить сильнейшие гроссмейстеры того времени. Этакая шахматная теорема Ферма. И тогда его предложили молодому еще тогда Фишеру, который нашел решение ровно за 3 минуты. Шли годы, на шахматном небосклоне появился Гарри Каспаров, которому тоже предложили решить этот шахматный этюд. Каспаров нашел решение за 2 минуты, из чего был сделан вполне логичный вывод, что Каспаров более великий чемпион, чем Фишер. Как-то я рассказал эту историю своему знакомому Олегу, большому любителю шахмат, который поведал мне неожиданное продолжение этой истории.
"Был у меня знакомый старичок - Иван Трофимович, тогда было ему лет эдак под 80. Он очень любил играть в шахматы и все знакомые за глаза называли его "лавочным" чемпионом мира. Дело в том, что он очень любил играть в шахматы на лавочке на центральном бульваре с другими, такими же немного чокнутыми шахматными фанатиками. Он туда ходил не то что годами, десятилетиями и снискал себе у этой публики огромный респект и уважение. Дома он выписывал журнал "Шахматы в СССР" и постоянно решал шахматные этюды. Играл и я с ним, хотя было это совсем неинтересно, поскольку я ему постоянно проигрывал. И вот как-то я предложил ему решить этот самый шахматный этюд. Расставили фигуры, Иван Трофимович поправил очки на носу и задумался. Я незаметно засек время и стал ждать. Секундная стрелка быстро сделала один оборот и уже почти заканчивала другой.
- Нет, не Каспаров, - подумал я и в этот момент Иван Трофимович произнес свое любимое "Так-так", взял в руку фигуру и стал быстро проводить комбинацию, уверенно доведя ее до победы. Великие Фишер и Каспаров были посрамлены. Интернета тогда не было, видел ли он этот этюд раньше, неизвестно.Такие вот шашки-пешки."
Таким образом в мировой истории среди сильнейших шахматистов появился никому не известный доселе "лавочный" чемпион мира - Иван Трофимович.
|
|
Я родился в обычной семье - мама, папа, брат. Все они работали на одном предприятии, но в разные смены. Кто-то работал ночью, а днём отсыпался, другие наоборот, график был плавающим и роли менялись. Детство пришлось на 90-е, а я рос активным, любознательным ребёнком. Любил игрушки, рисовать, играть в денди и смотреть видак. Ходил в гости к друзьям и любил, когда они приходят ко мне. Мои будни усложнялись тем, что дома нужно было себя вести максимально тихо, ибо постоянно кто-то спал перед ночной сменой или отсыпался после. Мы даже в шутку называли дом - сонным царством. Идеальный вариант досуга - гулять на улице, можно орать во всё горло и топать громко, но вы же понимаете, что ребёнку хочется и мультики посмотреть и в солдатиков поиграть и я уже молчу про появление денди или сеги. Поначалу я был наивен и неопытен, запуск видеомагнитофона в идеальной тишине комнаты с перемоткой кассеты - неминуемо приводило к пробуждению всякого, кто там спал. Мне доставалось, приходилось выслушивать лекции про тяжелый труд и важность отдыха. Но время шло, упорные тренировки выводили мои навыки на совершенно другой уровень. Знания приходили с опытом, карандаш тише фломастера, а чтобы шаг был бесшумным нужно использовать шерстяные носки. Я знал, что при приседании мои коленки громко щёлкают, поэтому перед тем, как зайти в комнату с видеомагнитофоном я приседал в коридоре, один щелчок и можно идти - второго быть не должно. С точностью до миллиметра я знал под каким углом и с каким усилием нужно открывать дверь, чтобы она не заскрипела. Включая телевизор я приучил себя быстро убавлять звук до минимума, до того, как заработают динамики. Конечно вы вспомните про кнопку - mute , но она может не сработать с первого раза, а цена ошибки слишком высока. Кассеты с мультфильмами должны быть заранее перемотаны и поставлены на паузу, ни в коем случае нельзя досматривать кассету до конца, иначе начнётся громкий процесс обратной перемотки, а нам это не нужно. Громкость звука от 1-й до 3-х палочек - идеальный вариант, хотя звук мне в общем то и не был особо нужен т.к. все эти мультфильмы я знал наизусть. Чтобы поиграть в денди - я прятал руки с джойстиком под ватное одеяло или подушку, так глушился звук от кнопок. Идиллию мог разрушить громкий звонок домашнего телефона, но и его я отключал в период киносеанса. Если слышно храп - то сон крепкий и всё хорошо, как только он затихает - нужно выключить телевизор и притвориться мёртвым. Проснувшись родители подумают, что в комнате никого нет и уснут снова. Обидно, что солдатики были железными, играть ими было трудно, задев их друг об друга звучал опасный звон, лучше играть одним - так надёжнее. Конечно любую конспирацию мог сорвать безумный кот, которому приспичило срочно забраться по ковру на потолок и в такой ситуации доставалось не коту, а мне. А ещё могли позвонить в дверь или начать ремонт за стенкой.
Вот такой период в моём детстве имел место быть. Мне 33 года, последствия "сонного царства" ощущаю до сих пор, например жена часто пугается от того, что я подхожу к ней слишком тихо и неожиданно. Говорит, что я подкрадываюсь специально, а я просто так привык ходить - тихо. Я не люблю, когда при спящем человеке люди говорят в голос, мне становится неловко, хотя сам могу уснуть при любых обстоятельствах.
|
|
Один из создателей теории управляемого ядерного синтеза академик АН СССР Михаил Александрович Леонтович не любил пиджаки, галстуки и всюду ходил, одевшись по-простому. Однажды он вместе с коллегами встречал в аэропорту делегацию из США, прилетевшую в Москву на симпозиум. Один американский профессор, получив багаж, стал искать носильщика. Ему на глаза попался Леонтович в поношенной ковбойке, и американец вручил ему тяжёлый чемодан и один доллар. Леонтович крякнул, но донёс поклажу до автомобиля.
Как же был поражён американский учёный, когда увидел, что симпозиум открывает этот знакомый ему носильщик.
В перерыве смущённый заокеанский гость подошёл к Леонтовичу с извинениями:
- Простите, я оскорбил вас своей долларовой подачкой. Давайте я её заберу.
- Нет уж! - гордо ответил Леонтович. - Я этот доллар честно заработал.
|
|
— В Благовещенский?
Морозов вздрогнул и открыл глаза. Когда он успел задремать?
— Туда... — он привычно посмотрел на часы, — а чего так долго выходили-то? Дороже будет на сто рублей за ожидание.
Один из пассажиров, что сел рядом, светло-русый и голубоглазый, внимательно посмотрел на него, пожал плечами и кивнул. Ещё и улыбнулся как старому знакомому, Морозов даже покосился - может "постоянщик"? Да, нет, вроде...
Зато второй, чернявый и смуглый, сходу начал возмущаться с заднего сиденья.
— А если мы не согласны доплачивать? Да, и за что? Эсэмэска пришла, мы сразу и вышли. Вам положено ждать клиентов...
— Пять минут! — грубо оборвал его Морозов. — А я вас почти пятнадцать прождал! За это время можно в лес выехать и могилу там себе выкопать, — он тронулся с места и прибавил громкости радио.
Смуглолицый опасливо взглянул на него сзади и, видимо решив, что ругаться выйдет дороже, замолчал, обиженно выпятив губы.
Пассажиров Морозов не любил и часто хамил им намеренно, отбивая охоту с ним спорить, да и вообще вести какие-либо разговоры. Они платят, он везёт, всё просто. Ради чего с ними болтать, коронки стёсывать?
Когда он уже высадил их в Благовещенском и повернул в парк, позвонила жена:
— Миш, мы с Анькой к маме в деревню поехали, не теряй. Морс на подоконнике, а рис я в холодильник поставила, сам разогреешь.
— Ладно, а когда приедете?
— Завтра вечером. Ты на машине ещё? Можешь в «Музторге» Аньке флейту купить? И самоучитель для неё…
— Флейту?
— Ну, да, флейту, ей сегодня после медосмотра в школе посоветовали. Дыхательную гимнастику прописали делать и флейту сказали купить, лёгкие развивать.
— Хорошо... — он отключился и, не сдержавшись, матюкнулся. На прошлой неделе дочку водили к стоматологу и там назначали носить брекеты, насчитав за курс больше тридцати тысяч. А теперь, вот, ещё и флейту купи. Придётся сменщика просить туда докинуть...
Сменщика Морозов тоже не любил. Молодой, вечно опаздывает, в башке ветер гуляет, наработает обычно минималку, а дальше девок всю ночь катает. А чтоб за машиной смотреть, так не дождёшься.
Давеча оставил ему авто, записку написал, чтоб масло проверил. Через день приехал, на панели тоже записка: "Проверил, надо долить!" Тьфу!
А, главное, говори, не говори, только зубы сушит, да моргает как аварийка. Напарничек, мля...
Спустя полчаса Морозов, чертыхаясь про себя, купил блок-флейту и шедший с ней в комплекте самоучитель с нотным приложением. Денег вышло как за полторы смены.
Дома он выложил покупки на диван и, поужинав в одиночестве на кухне, достал из холодильника початую бутылку "Журавлей". Морозову нравилось после смены выпить пару рюмок, "для циркуляции", как объяснял он жене. Но сегодня, едва он опрокинул первую стопку, водка попала не в то горло и он, подавившись, долго кашлял и отпивался морсом.
Поставив бутылку обратно, он прошёл в зал, решив просто посмотреть какой-нибудь сериал.
Тут на глаза ему и попалась флейта.
Морозов осторожно достал её из узкого замшевого чехла и внимательно рассмотрел. Флейта ему неожиданно понравилась. Деревянная, гладкая на ощупь, с множеством аккуратных дырочек на поверхности, она походила на огромный старинный ключ от какой-то таинственной двери.
Он вдохнул, поднёс флейту к губам и несмело дунул в мундштук. Флейта отозвалась коротким, но приятным звуком, и Морозов из любопытства принялся листать самоучитель.
Прочитав историю инструмента, он дошёл до первого урока, где наглядно было показано, как именно нужно зажать определённые дырочки, чтобы получилась песенка «Жили у бабуси». Это оказалось совсем нетрудно – даже в его неумелых руках флейта лежала удобно и вскоре, при несложном переборе пальцами, он вполне внятно прогудел эту нехитрую мелодию.
Удивлённо покрутив головой, Морозов перешёл ко второму уроку и после небольшой тренировки довольно лихо сыграл "Я с комариком плясала".
Невольно увлёкшись этим необычным для себя занятием, он пролистнул страницу и принялся осваивать знакомый ещё по школьным дискотекам битловский «Yesterday».
И эта мелодия покорилась ему легко. Его пальцы будто ожили после долгой спячки и с поразительной для него самого ловкостью двигались по инструменту. А какое-то внутреннее, доселе незнакомое, чувство ритма ему подсказывало, когда и как нужно правильно дуть, словно он повторял то, что когда-то уже репетировал.
Не прошло и четверти часа, как он сносно исполнил "На поле танки грохотали", причём на повторе припева он ещё сымпровизировал и выдал задорный проигрыш, сам не понимая, как это произошло.
Потрясённый своими нечаянно открывшимися способностями он даже вскочил и начал ходить по комнате. Решил было пойти покурить, но передумал и снова сел штудировать самоучитель, закончив лишь, когда соседи снизу забарабанили по батарее. К этому моменту он уже осваивал довольно сложные произведения из классики и, только взглянув на часы, обнаружил, что прозанимался до поздней ночи.
Проснувшись, Морозов какое-то время лежал в кровати, обдумывая планы на выходные. Обычно, оставаясь в субботу один, он любил устраивать себе, как он сам это называл, "свинодень". С утра делал себе бутерброды с колбасой и сыром, доставал из холодильника спиртное и весь день до вечера валялся на диване, переключая каналы и потихоньку опустошая бутылку.
Но сегодня пить Морозову абсолютно не хотелось. От одной только мысли о водке у него засаднило горло, и он невольно прокашлялся. Немного поразмышляв, он решил собрать полочку из "Икеи", что уже месяц просила сделать жена, и съездить в гости к Нинке. Нинка, его постоянная пассия из привокзальной «пельмешки», сегодня как раз была дома.
Наскоро приняв душ и побрившись, он позавтракал остатками риса и присев на диван написал Нинке многообещающее сообщение.
Флейта лежала рядом, там, где он её ночью и оставил. Чуть поколебавшись, он достал её из чехла, решив проверить, не приснилось ли ему его вчерашнее развлечение.
И тут всё повторилось.
Сам не понимая почему, Морозов снова и снова проигрывал по очереди все уроки, уже почти не заглядывая в ноты. Пальцы его всё быстрее бегали по флейте пока, спустя пару часов непрерывного музицирования, он вдруг не осознал, что играет практически без самоучителя.
Тогда он закрыл книгу и попробовал по памяти подобрать различные произведения. Невероятно, но и это далось ему без труда! Абсолютно все мелодии лились так же уверенно и свободно, словно он разговаривал со старыми знакомыми.
Морозов отложил флейту. Чертовщина какая-то... а может надо просто крикнуть изо всех сил, чтобы всё стало как прежде?
Он встал, подошёл к висящему на стене зеркалу и тщательно вгляделся в отражение, словно старался отыскать в нём какие-то новые черты. Нет, ничего нового он там не увидел. Из зеркала на него смотрела давно знакомая физиономия. Свежевыбритая, даже шрам на подбородке стал заметен. Остался ещё с девяностых, когда они делили площадь у вокзала с «частниками».
Какое-то время он бродил по квартире, обдумывая происходящее.
Ещё вчера вечером его жизнь была понятной, предсказуемой и, как следствие, комфортной. С какого вдруг сегодня он сидит и пиликает на дудке? Да ещё так словно всю жизнь этим занимался?
Ему даже в голову пришла безусловно дикая и шальная мысль, что с таким умением он может вполне выступать на улице, как это делают уличные музыканты. Или, например, в подземном переходе.
Сперва он даже улыбнулся, представив себе эту картину. Бред, конечно... Или не бред?
Мысль, несмотря на всю свою нелепость, совершенно не давала ему покоя.
Полочка оставалась лежать на балконе в так и не распакованной коробке, Нинкины сообщения гневно пикали в мобильнике, но он ничего не замечал. Его всё неудержимей тянуло из дома.
А, действительно, почему нет, подумалось ему, что тут такого-то? Ну, опозорюсь и что с того? Кому я нужен-то?
Он ещё с полчаса боролся с этой абсурдной идеей, гоня её прочь и призывая себя к здравому смыслу, потом плюнул и начал одеваться.
Переход он специально выбрал в пешеходной зоне, подальше от стоянок с такси, понимая какого рода шутки посыплются на него, если кто-то из знакомых увидит его с флейтой.
Спустившись вниз, он отошёл от лестницы, встав в небольшую гранитную нишу, одну из тех, что шли по всей стене. Сердце его прыгало в груди от волнения, но, немного постояв и попривыкнув, он взял себя в руки. Мимо шли по своим делам какие-то люди, никто не обращал на него внимания. Подняв воротник и натянув кепку поглубже, он достал флейту и, дождавшись, когда в переходе будет поменьше прохожих, поднёс её ко рту. Пальцы чётко встали над своими отверстиями…
— Клён ты мой опавший, клён заледенелый... — Звук флейты громко разнёсся по всему длинному переходу.
Самое интересное, что с того момента, как он начал играть, Морозов полностью успокоился. Он будто растворился в музыке, что заполнила весь мир вокруг него, и, полузакрыв глаза, вдохновенно выводил трели, словно и не было никакого перехода, а он сидел дома на своём диване.
— Деньги-то куда?
Морозов очнулся.
— Деньги-то куда тебе? — напротив стоял пожилой мужик с авоськой и благожелательно улыбаясь протягивал ему мелочь на ладони. — Держи, растрогал ты меня, молодец…
Мужик ушёл, а Морозов, чуть поколебавшись, достал из кармана пакет, поставил его перед собой и заиграл снова. Вскоре в пакете звякнуло.
Примерно через час, когда Морозов дошёл до «Лунной сонаты», возле него возникли две потрёпанные личности, от которых доносился дружный запах перегара. На поклонников Бетховена они явно не походили. Одна из личностей была небритая и худая, а вторая держала в руках потёртую дамскую сумочку. Судя по сумочке, это была женщина.
Они с удивлением смотрели на Морозова и тот, что худой подошёл к нему поближе.
— Чеши отсюдова, пудель, — процедил он сквозь жёлтые зубы, — это наше место, щас Танька тут петь будет.
Морозов в ответ прищурился, аккуратно вложил флейту в чехол и, оглядевшись по сторонам, молча и сильно заехал гостю с правой под рёбра. От удара тот всхлипнул и, согнувшись пополам, отступил обратно к Таньке. Затем они оба отошли в сторону и после краткого совещания побрели наверх по лестнице.
Больше Морозова никто не беспокоил, и он спокойно продолжил свой концерт, перейдя на более подходящий моменту «Турецкий марш».
К концу дня переход наводнился людьми, и Морозов с удовлетворением заметил, что деньги в пакете прибавляются прямо на глазах. Пару раз он перекладывал их в карман куртки, раскладывая отдельно монеты и мелкие купюры. А когда он уже хотел уходить, к нему подошла компания из подвыпивших немцев и они, дружно хлопая в ладоши под "Комарика", положили ему в пакет сразу тысячу.
Вернувшись домой, он выложил из карманов все деньги и пересчитал. С тысячей вышло примерно столько же, сколько у него обычно получалось за смену.
— Ого! — подивилась вечером жена, увидев лежащую на трюмо кучу мелочи, — ты по церквям кого-то возил что ли?
— Типа того, — ушёл он от ответа, — давай ужинать что ли...
Поев, он покурил на балконе и прилёг на диван перед телевизором. Водки ему по-прежнему не хотелось.
Перебирая каналы, он неожиданно для себя остановился на канале "Культура", который до этого никогда не смотрел. Там, как по заказу, шёл какой-то концерт классической музыки, где солировала флейта. Мелодия, чарующая и тонкая, ему понравилась, и он отложил пульт в сторону.
Жена, посмотрев на него, хмыкнула и ушла смотреть своё шоу на кухню, а он дослушал концерт до конца и отправился спать уже под полночь.
Назавтра, выйдя на смену, и привычно лавируя в потоке машин Морозов долго размышлял о своём вчерашнем выступлении. И чем дольше он об этом думал, тем больше убеждался, что ничего удивительного с ним не происходит. По всей видимости, у него оказался скрытый музыкальный слух. Такое бывает, он сам слышал. Просто раньше не было подходящего момента это выяснить. А теперь, вот, что-то его разбудило, и Морозов стал гораздо глубже понимать музыку. Он даже выключил своё любимое "Дорожное радио", ему стало казаться, что все его любимые исполнители жутко фальшивят. А, кроме того, ему снова безудержно хотелось музицировать. Властно, словно моряка море, его влекла к флейте какая-то неведомая сила, полностью завладев его сознанием. В голове крутились фрагменты полузнакомых мелодий, неясные, мутные, звучали обрывки песенных фраз, которые он дополнял своими собственными, непонятно откуда взявшимися, вариациями.
Дотерпев так до полудня и, убедив себя, что клин клином вышибают, он заехал домой за флейтой и вскоре стоял в уже знакомом переходе. Начал он в этот раз сразу с классики, и проиграв примерно полчаса, заметил, что за ним, открыв рот, наблюдает какой-то «ботанического» вида субъект с футляром для скрипки в руках. Послушав несколько произведений, субъект подошёл поближе, сунул в пакет Морозову мелочь и вдруг обратился с неожиданным вопросом:
— Вы, простите, у кого учились, коллега? У Купермана? Или у Самойлова?
— Чего? — не понял его Морозов, но на всякий случай добавил, — иди, давай…
Скрипач безропотно отошёл на несколько шагов и, постояв так ещё некоторое время, исчез.
Спустя час он появился снова, ведя с собою высокого, похожего на иностранца старика, в длинном чёрном пальто и шляпе с широкими полями.
Встав за колонну, подальше от Морозова, они, переглядываясь, слушали, как он по памяти проигрывал вчерашний концерт, необъяснимым образом отлично уложившийся у него в голове.
Музыка и вправду была трогательная и красивая. Несколько прохожих остановились послушать, а одна женщина даже всплакнула и, достав из кошелька сторублёвку, сунула её прямо в карман его куртки. Морозов уже решил, что на сегодня ему хватит и пошёл к выходу, как услышал сзади какой-то шум.
— Извините! — старик в шляпе не успевал за Морозовым, семеня ногами по скользкому гранитному полу.
— Ну, — повернулся он к незнакомцу, — что хотел-то?
— Понимаете, нам через день выступать на фестивале в Рахманиновском, а у нас Кохман, наш первый флейтист заболел. А вы... вы, — он остановился и, задыхаясь умоляюще тронул Морозова за плечо пытаясь договорить, — прошу вас, выслушайте меня!
Морозов остановился, дав ему возможность отдышаться.
— Вы… вы же просто гений! Я думал, Славин шутит! — Старик всплеснул руками. — У вас… у вашей флейты просто неземное, небесное звучание! Какой чистый тембр! Вы же сейчас играли «Потерянный концерт»? Знаменитую партиту для флейты соло ля-минор?
Морозов молча пожал плечами.
— Как? — поразился незнакомец, — вы даже не знаете? Это бесценное произведение Шуберта случайно нашли в чулане на чердаке дома, где он жил, — он в изумлении посмотрел на Морозова. — Нет, вы определённо феномен! Простите, я не представился, это от волнения. Моя фамилия Мшанский, я дирижёр симфонического оркестра Московской филармонии, возможно, вы слышали?
— Ну, вроде... — мотнул головой Морозов.
— Понимаете, это гениальное сочинение написано исключительно для деревянной флейты. Все шесть виолончелей призваны лишь оттенять её звучание. Этот концерт весьма редко звучит в «живом» исполнении. Ведь во всём мире всего несколько человек способны его сыграть. Мы репетировали полгода и вот... Прошу вас, помогите нам!
— От меня-то чего надо? — начал сердиться на деда Морозов, не понимая, к чему тот клонит.
— Замените нам Кохмана, — он умоляюще простёр к Морозову руки. — Всего один концерт…
Морозов отвернулся и снова зашагал на выход. Дед почти бежал рядом.
— Что вам стоит, вы же играете здесь, причём за копейки. А мы вам выпишем приличный гонорар, тот, что вы попросите, практически любую сумму в пределах разумного. И потом... — он тронул Морозова за рукав, — я готов сразу взять вас в основной состав. Подумайте, у нас этой осенью гастроли в Вене, а зимой в Лондоне. Да что там гастроли, с такой игрой мы вам устроим сольные концерты! А это уже совершенно другие деньги! Очень приличные!
— Отвали, — Морозов ускорил шаг и дед остался стоять, растерянно глядя ему вслед и опустив руки.
Сев в машину, Морозов на мгновение задумался. Он не всё понял, из того, что говорил ему этот чудаковатый старик, но его слова про гонорар запали в память. Морозов вспомнил про следующий платёж по ипотеке, про зимнюю резину, про грядущие расходы на Анькины брекеты... Потом вздохнул, завёл двигатель и, развернувшись, подъехал к старику, что уже брёл по тротуару:
— Слышь, командир... а сколько за концерт? Тридцать тысяч дашь?
Встреча с Нинкой не принесла ему привычную удовлетворённость. Даже в самый главный момент определённая поступательность их действа настроила его на некую ритмичность, отозвавшуюся в нём целым сонмом самых разных мелодий. С трудом завершив такой приятный ранее процесс, Морозов откинулся на подушку и устало закурил. С ним точно что-то происходило. И дело тут было не в Нинке.
Все звуки вокруг него словно ожили, и он вдруг стал замечать то, на что раньше не обращал никакого внимания. Любой уличный шум, скрип двери, сигнал автомобиля, лай собак, даже шорох листвы под ногами – всё теперь приобрело для него какую-то непонятную и пугающую мелодичность.
Нинка, как обычно, убежала хлопотать на кухню, готовя чай и оттуда сообщая Морозову все свои нехитрые новости - в начале месяца в декрет у них ушли сразу две посудомойки, а в прошлую пятницу они справляли день рождения повара Артурика, с которым она лихо сплясала лезгинку.
В голове жгуче заиграл мотив лезгинки и Морозов, отказавшись от чая, начал собираться.
— Как сам? – поинтересовался сменщик, забирая у него ключи от машины. — Чёт смурной какой-то…
— Всё отлично, — буркнул в ответ Морозов, — спасибо «Столичной» …
— Бухал вчера что ли?
— Да, не, — Морозов поморщился, — не идёт чего-то...
Дома он прилёг на диван и заснул беспокойным рваным сном. Проснулся он от ощущения, что на него кто-то пристально смотрит.
— Морозов, — рядом стояла супруга с круглыми глазами, — там дед какой-то блаженный звонил, тебя спрашивал. Говорит аванс за концерт готов... сразу все тридцать тысяч... и что костюм тебе нужно мерить…
Она присела к Морозову в ноги и жалобно заскулила:
— Миш, ты чего? Ты что натворил-то? Какой ещё костюм? Ты с кем там опять связался?
— Да не голоси, ты! — рявкнул Морозов на супругу, — сама же вечно ноешь, что денег нет…
Он без аппетита поужинал и вышел перекурить на балкон. На душе у него было тревожно и неспокойно. Привычный мир рушился прямо на глазах, а что было впереди пугало его своей новизной и призрачностью.
Он щёлкнул зажигалкой, выкурил сигарету, потом достал новую, размял и неожиданно для себя тихо заплакал, глядя в тёмное, по-осеннему мутное небо. Он и сам не помнил, когда плакал в последний раз, но сейчас слёзы ручьём катились по его щекам, крупными каплями падая вниз, в темноту двора. Снизу доносились, чьи-то тихие голоса, негромкий смех и едва различимая музыка. Музыка, что была теперь повсюду.
(С)robertyumen
|
|
Был у нас на пароходе доктор – очень любил халяву. Бывало, целыми днями стоит на крыле мостика и в бинокль море рассматривает: вдруг что-то бесхозное плывет? Иногда ему везло. Как-то раз у берегов Швеции наш пароход выловил, обнаруженный им, полузатопленный катер с двумя подвесными моторами Меркьюри по 250 лошадей каждый.
А однажды мы лежали в дрейфе милях в ста от входа в Киль-канал, когда док радостно заорал: «Нашел!». Действительно, примерно в кабельтове по крамболе левого борта плавала какая-то серая бочка. Минуты три доктор торговался с боцманом, деля потенциальный клад средневековых викингов или возможное тайное золото Третьего рейха. Договорившись поделить «шкуру неубитого медведя» поровну, а не по-братски, партнеры отправились к капитану за разрешением спустить мотобот на воду. По результатам переговоров и последующего спуска мотобота, количество кладоискателей увеличилось на самого капитана, его старпома, электромеханика и вездесущего матроса Шурика. Еще через десять минут шлюпка подошла к найденному объекту. Никакой крышки на бочке не было. Зато сверху имелась рукоятка и вверх торчал непонятный металлический штырь длиной метра полтора. Шурик потянул за рукоятку: бочка была тяжелой и вытащить её в мотобот никак не получалось. Пришлось брать в долю старшего матроса, которого посадили в кабину судового крана.
Разбуженный начавшейся суматохой, на мостик поднялся заспанный капитан-наставник по военно-морской подготовке и поинтересовался у капитана: "что, собственно говоря, здесь происходит?" Так кладоискателей стало на одного больше.
Тем временем бочку удалось зацепить и боцман по рации скомандовал на кран: «Вира помалу!» По мере вытаскивания найденной бочки из воды стало понятно, что это продолговатый металлический предмет круглого сечения. К низу бочки был прикреплен толстый кабель, уходивший в воду. Его то боцман и решил перерубить, попросив передать ему на мотобот «болгарку».
Только тогда, когда матрос Шурик начал резать кабель, капитан-наставник окончательно продрал глаза и взял бинокль. Буквально секунду он смотрел на матроса Шурика, найденную бочку и «болгарку» боцмана, а потом, схватив микрофон общесудовой трансляции выдал такое, что повторить за ним уже никак невозможно. Это было виртуозно! Трехэтажный военно-морской мат искусно переплетался с конкретными приказами и точными рекомендациями по их выполнению. Буквально через несколько минут бочка с почти перерезанным кабелем была отпущена на свободу, мотобот стоял на своем штатном месте на палубе, судовой кран привели в походное положение, а матрос Шурик ел мороженое на крышке кормового трюма. Прошло ещё совсем немного времени и в полумиле от судна всплыла серая туша неизвестной подводной лодки.
Капитан, показав на подлодку, спросил у доктора: «Ну и как мы её делить будем?»
|
|
Приходит мужчина к богу и спрашивает у него: - Господь, зачем ты создал женщину, такой красивой? - Это чтобы ты любил ее, - отвечает Господь. - Господь, а зачем ты создал женщину, такой ласковой и нежной? - Это чтобы ты любил ее, - отвечает Господь. - Господь, ну, а зачем ты создал ее такой глупой? - А это чтобы она любила тебя!
|
|
Был у меня друг Сашка, мы работали вместе. Да я уже писал о нём. Он любил выпить винца, причём, был не особо разборчив. В смысле, пил разнообразно, то, что было под руками. И одно время он перед сдачей бутылок аккуратно снимал с них этикетки и собрал приличную коллекцию. Потом как-то его жена с детьми уехала в гости к родителям в Воронеж. Сашка взял свою коллекцию и оклеил этикетками пол в прихожей. Плотненько, встык, без пробелов. А потом залил это сверху прозрачной эпоксидкой. Говорит, жена приехала - такой скандал был. Кричит, мол, люди придут, увидят это, подумают, что у меня муж - алкоголик. Пришлось закрасить эту красоту половой краской.
|
|
Данила-мастер
Эту историю мне рассказал известный в прошлом столичный реставратор музейного уровня. В советское время он входил в состав "элитных шабашников", делавших ремонты самого высокого класса в квартирах исторической части столицы.
Одним из членов бригады был странноватый мужик, работавший по дереву, Никита Иванович, имевший кличку Данила-Мастер.
Дело в том, что Никита не просто любил свою работу - он ею жил. Его страстью были реставрация крупных деревянных резных изделий, инкрустация и старинная мебель. В рамках бригады он делал эксклюзивную плотницкую работу - например, мог сделать гардеробную или встроенный шкаф с резьбой в экзотическом стиле - то есть предметы интерьера, которые в СССР даже в комиссионке было не купить ни за какие деньги (ну где вы в те годы достанете в квартиру с потолком 3,5 метра книжный шкаф доходящий ровно до потолка, точно подошедший по размеру, да ещё и украшенный замысловатым орнаментом?)
А ещё у Данилы-мастера была одна специфическая особенность - он НИКОГДА не работал в выходные. Даже за большие деньги. Талант его уровня вызывал у Иваныча (заказчика ремонтов) большое уважение, поэтому в отличие от других членов бригады, его всегда отпускали. При этом дачи или садового участка у Данилы-Мастера не было, а жил он с женой и двумя дочерьми в обычной "хрущевской" двушке. Но - творческий человек имеет право на причуды.
Однажды приехавший на работу Иваныч обнаружил нашего Данилу-мастера в состоянии тяжелейшей депрессии. Данила практически не пил, поэтому все горе сидело внутри безо всякого выхода. Подробный расспрос без свидетелей показал безрадостную картину случившегося - у старшей дочери начало резко ухудшаться здоровье. Врачи, которых Данила обошел бесчисленное количество, не смогли дать точный диагноз - а лечение по тем, что ставили, не давало результатов. На днях дочку положили в больницу, и начальник отделения не скрыл от Данилы, что шансов на поправку у неё мало.
Иваныч, занимавшийся обменом квартир с ремонтом на аналогичные в убитом состоянии (его ноу-хау с начала 70-х годов), получил с Данилы подробный список специалистов, к которым тот обращался, а так же контакты больничного отделения, где лежала дочка. Будучи душой своего коллектива, где каждый человек был остро необходим, он поднял все свои формальные и неформальные связи, в итоге найдя талантливейшего диагноста с экстрасенсорными способностями.
Специалист, осмотрев ребенка, вынес не утешающий диагноз - какое-то редкое заболевание, оное в СССР пока что не лечилось. Был некий шанс того, что на западе есть необходимые препараты - но эта отрасль предельно узкая и никакой информации в СССР о них банально нет. Это сейчас можно отправить человека за рубеж или по щелчку пальцев достать любые препараты - в середине 70-х это было невозможно. Данила плакал навзрыд и был готов работать бесплатно - только бы спасли дочь.
Иваныч, бросив все свои дела, двое суток мотался по своим завязкам, и в итоге вышел на одного товарища, которого за глаза называли "свободным советским гражданином". Чем занимался этот человек, не знал никто. Но образ жизни он вел очень походивший на сегодняшних представителей "золотой молодежи" (если убрать понты, разумеется) - а именно, постоянно, буквально каждую неделю летал в самые разные капстраны на 2-3 дня. Иваныч, которого старые знакомые отрекомендовали человеку, обрисовал ему суть проблемы. "Свободный человек" был явно удивлен просьбой - она не шла ни в какое сравнение с желанием подавляющего числа его знакомых, чьи интересы упирались в предметы роскоши и прочую зарубежную ерунду. Мужчина сказал, что за предстоящую неделю побывает в США и Англии, и надеется там что-нибудь узнать по интересующему вопросу. Прошла неделя, и Иваныч встретился с ним снова. "Свободный человек" был задумчив - но прямо сказал, что решение найдено, но есть проблема. Препарат есть а США, он экспериментальный, и его непросто достать. Зато он раздобыл большое количество информации по заболеванию - заодно и товарищей из Минздрава СССР порадует. А проблема - в том, что "я, скажем прямо, человек свободный в плане перемещений за границу, но как вы сами догадываетесь - подневольный, особенно в вопросах финансов. Отчетность крайне жесткая, а суточные - маленькие. В вашем случае я был готов потратиться из своих - но препарат стоит 3 000 долларов. У меня просто нет таких денег. Очень горько Вам это говорить".
Иваныч был ошеломлен услышанным. Достать 3000 долларов через его связи было конечно реально, но с учетом курса (при скажем так быстрой и безопасной сделке) сумма доходила до 15 000 рублей - эти деньги он потратить вот так вот просто не мог, а говоря прямо - у него этой суммы попросту не было в наличии (при всех своих нелегальных доходах Иваныч жил не то что бы богато - для приобретения дачи, на которой он в настоящее время проживал и на получение которой не имел по сути никаких прав, ему пришлось занять денег у теневого столичного ростовщика - и выплата по этому долгу съедала существенную часть его доходов. Другие участники бригады готовы были пожертвовать всеми накоплениями, чтобы помочь коллеге в беде, да и сам Иваныч имел небольшую заначку (много денег ушло на врачей)- но всех собраных денег было от силы тысяч 6, а занимать у ростовщика ещё Иваныч не мог - там были свои принципы.
Между тем врач, изучив с помощью переводчика привезенные материалы по болезни, сообщил, что заболевание, похоже, находится в терминальной стадии и если не применить лечение, шансов спасти дочку уже не будет. Узнав, сколько денег удалось собрать, Данила крепко задумался и вдруг потащил куда-то Иваныча. Выйдя на улицу, он указал на его авто и сказал "поехали ко мне". Долетев до квартиры Данилы, они поднялись в его убогую хрущевскую двушку.
Открыв дверь спальни, Иваныч застыл в глубоком изумлении и шоке - перед ним стоял шкаф.
Нет, это был НЕ ПРОСТО ШКАФ. Это был поистине "каменный цветок в дереве". Лучшие европейские резчики отдавали годы на создание таких произведений искусства, да что там говорить - сам Эрмитаж имел в своей коллекции разве что пару-тройку работ такого уровня. Шкаф был покрыт тончайшей резьбой с множеством фигурок и сценок, при этом ни разу не повторявшихся. Отойдя от изумления, Иваныч ошалело уставился на Данилу и спросил:
- Откуда у тебя ЭТО?
- Этот шкаф я резал 8 лет своей жизни. Каждый выходные и вечера, и в отпуске тоже. В нем вся моя жизнь. Но жизнь дочери для меня дороже.
Иваныч сел на край кровати и смахнул рукой навернувшуюся слезу. Он много видел в жизни талантливых мастеров, но никто из них даже близко не смог приблизиться к тому уровню резьбы, которым обладал Данила-мастер. Это был настоящий ДАР свыше.
Однако реальность требовала решительных действий. В итоге шкаф был реализован за колоссальную по тем временам сумму, которой хватило не только на лекарство, но и на полную реабилитацию дочери Данилы, переезд в кооперативную "трешку", а также множество прочих необходимых в быту и по жизни вещей. Купивший его деятель теневого бизнеса даже не стал торговаться - хотя в антикварных салонах мебели за такую цену просто не было.
P.S. В этой истории все закончили хорошо кроме шкафа - новых хозяин разместил его на даче, которую в начале кооперативного движения 80-х сожгли поднимавшие голову рэкетиры в рамках акции устрашения. Работа великого мастера своего времени канула в Лету.
|
|
Общался на днях с одним реставратором музейного уровня, мужик уже давно на пенсии, но историю вспомнил интересную:
В начале 70-х, будучи очень талантливым выпускником творческого вуза, он был распределен в музейные реставрационные мастерские Эрмитажа. Работу свою он очень любил и выполнял с полным вложением всех имеющихся талантов, в потому вскоре был допущен к реставрации множества весьма разнообразных предметов и памятников культуры. Но, как известно, честному реставратору (то есть не занимающемуся чем-то нелегальным по тогдашним советским законам) в те годы платили немного, а молодому парню очень хотелось совмещать приятное с полезным, при этом не залезая в "мутняк". Кто ищет - то всегда найдет, так и мой рассказчик был через коллег приглашен помочь реставрировать лепной потолок в одной из питерских коммуналок. Живший там человек был явно непростой птицей - вещей в комнате было мало, и жилец приходил только спать - питался он явно в другом месте. Посмотрев на очень качественный результат работ, он предложил молодому реставратору познакомить его с "одним интересным человеком".
Иваныч, как звали нового знакомого реставратора, долго расспрашивал молодого парня о жизни, и затем с места в карьер предложил ему перебраться в столицу, на аналогичную работу в одном из местных музеев второго эшелона. Плюс помощь с комнатой. Ну и главное - перспективную шабашку на постоянной основе, которая позволит кормить и себя и семью.
Так как в Питере парень жил с родителями и парой братьев в одной хоть и большой но комнате коммуналки, а детство провел в Сибири, откуда в Питер перевели отца - решение он принял быстро, и уже вскоре паковал чемоданы в столицу.
Новый знакомый действительно помог решить все формальности с переводом на должность младшего реставратора заштатного столичного музея, да ещё и на полставки, пояснив, что работы будет навалом. Жилье оказалось местом в комнате большой коммунальной квартиры. Как сказал Иваныч - тебе тут только спать и чемодан хранить, да и то не каждый день.
А дальше - началось самое интересное. Молодой реставратор вместе с такими же талантливыми вундеркиндами и в компании официальных рабочих, занимавшихся ремонтом в квартирах граждан, был привезен на первый "объект" - двушку в кооперативном доме 20-х годов, успевшую побывать коммуналкой, но успешно и по очень сложной схеме расселенную. Квартира была в состоянии "после побоища с печенегами", то есть убитая на все 100%
Но, через 3 месяца слаженного труда и с использованием как из под земли образовывавшихся весьма редких на тогдашнем рынке стройматериалов, жилище приобрело вид, производивший на тогдашнего советского обывателя примерно такой же, как на деревенского пацана могли произвести хоромы крупного криминального авторитета 90-х: https://www.ugra.kp.ru/daily/26493/3362986/
С собой на объект часто брали раскладушки и при возможности спали прямо там. Главным плюсом этой работы, кроме денег, коих платили примерно на уровне начальника лаборатории в крупном столичном НИИ, была достаточно большая творческая свобода, разумеется. ограниченная некоторыми рамками канонического стиля. В среднем за год такая сплоченная сводная бригада делала ремонт в 3-4 квартирах.
Особый интерес представляла собой схема работы Иваныча - дело в том, что он не брал заказов на ремонт квартир. У него были очень плотные завязки с нелегальными риэлторами, оккупировавшими в столице знаменитый Банный переулок. И в результате их работы Иваныч регулярно проводил одинаковую операцию - он менял, при этом проживая на даче, свою (или друзей) двушку с шикарным ремонтом, а нередко ещё и с прекрасным вкусом подобранной или сделанной на заказ (мастер по дереву был в бригаде редким талантом), на такую же двушку, но при этом убитую в ноль. А дальше все шло по кругу. Клиентами были люди, имевшие высокий нелегальный доход, и не желавшие светиться, при этом шансов переехать в номенклатурный дом или пробить себе дачу (не садовый участок) у них был ноль. Бонусом Иваныч нередко договаривался с ЖЭКом, который приводил в статус-кво подъезд и лестничную клетку квартиры. Расстались они с Иванычем в конце 90-х, когда тот решил отчалить на заслуженный отдых в теплые страны. Да и конкуренция к началу нулевых выросла здорово.
|
|
Коротко писать я не умею. Как всегда длинно( Извините.
Давным-давно, в какой-то другой жизни, купить хорошую книгу было большой проблемой. СССР – самая читающая страна в мире) читали в автобусах, читали в метро, впрочем, были и те, кто не читал, а спал или вязал) чтобы не терять времени даром, живя в Москве где-нибудь на Юго-Западной и работая в каком-нибудь в Медведкове.
Одним из шансов купить и прочитать интересную книгу, в особенности новинку, было подписаться на один из «толстых журналов». Подписка на них была лимитирована, тираж тоже нолями не впечатлял. Более реальной возможностью была подписка на Роман-газету, здесь тираж был массовый, и тоже печатались новинки. Правда, немного другие.
О, это был «иксклюзивный икслюзив»! Широкого формата почти что А3+, блеклый текст в два столбца, а главное – бумага, конкурирующая с туалетной. Собственно, как раз для WC вариант был вполне удачный и утилитарный, если исключить неоднозначно действующие на нежную кожу составляющие типографской краски. Печатались там не особенно интересные произведения, но иногда попадались и стоящие.
Всплесками-заманухами были 2-3 романа, собственно из-за которых и приходилось подписываться. Одной такой брошенной костью голодным читателям среди годовой макулатуры в конце 80-х был роман Бориса Можаева «Мужики и бабы».
Роман оказался странным. С деревней меня никогда ничего не связывало, с описываемыми местами тоже, слова «Антоновский мятеж» ни с чем кроме Тамбовщины не ассоциировались – спасибо учителям истории в моей славной школе. Единственные даты, вбивавшиеся в голову – 1917, 1941-45 и, может, еще 1861, но эта дата у меня давно под большим сомнением.
Меня поразило, как была показана эта история, как показана та деревенская, далекая от меня жизнь. Роман остался в памяти яркими картинами – кто не знает, Можаев писал его 30 лет. И о тех местах, где вырос, о тех событиях, которыми было окутано его детство.
И я совсем не думала, что через много лет буду косвенно и совсем немного причастна к этому произведению.
Теперь сама история. Я не буду писать ни фамилии, ни название местности. При желании все легко гуглится.
В одной из российских деревень еще во времена крепостничества жил юноша-крестьянин. Деревня была «бродягой», странствовала из Рязанской области в Тамбовскую и обратно, иногда забредая и в Московскую. Работником был толковым, тут и год 1861-й нагрянул, работал на барина, затем завел свое хозяйство, чего уж скрывать, удачно женился на купеческой дочке из соседней губернии, богатство преумножал. В родном селе построил несколько домов, школу, теплую церковь – все здания до сих пор используются, - имел магазины, лабазы, мельницу, конезавод, и это далеко не весь перечень. Слыл среди односельчан человеком справедливым и отзывчивым, помогал тем, кто приходил к нему за помощью с целью открыть свое дело.
В семье родилось 4 дочери и 2 сына. 2 дочери и 1 сын стали врачами – сын, кстати, в романе он упоминается под своим именем, - был земским врачом. Одна из дочерей впоследствии в течение многих лет была главврачом Раменского роддома.
Второй сын получил техническое образование.
Звучит кощунственно, но на счастье, наш герой умер незадолго до революции и похоронен у построенной им же церкви.
Настала власть советов. Могилу «эксплуататора трудового народа» раскопали, прах выбросили. В дом героя въехала новая власть, вдова перебралась к одной из дочерей в районный город, никого из семьи в селе не осталось.
Они остались жить в России, неизвестной оставалась только судьба второго сына. Долгое время о нем ничего не было известно, и только не так давно в списках белорусского Мемориала появилась информация, что в 1941 году был арестован, судом в Бресте был вынесен приговор.
На основе этой информации в путеводителях и книгах по истории того края писали о его гибели.
Но это было оказалось неправдой.
Второй сын действительно после революции не остался в России. Каким образом он оказался в Польше, теперь уже выяснить трудно. Сначала я думала, что Александр, так было его звали, был в отряде Булак-Балаховича, после заключения Рижского договора вместе с балаховцами был интернирован на территории Беловежской Пущи там и, как и другие бойцы, пустил корни – покидать место жительства им было запрещено. Советская Россия настаивала на выдаче этого отряда, Польша этого не сделала. Солдатам были отданы в Беловежской Пуще участки, к слову, сложные для возделывания, почти все женились на местных – добавлю, народ там в основном православный, - и занимались сельским хозяйством. Выехать оттуда и жить в столице было дозволено только Булак-Балаховичу. Он тоже не был выдан в Россию, но не сказать, чтобы был особо жалован властями новой Родины. Личность достаточно одиозная и контраверсийная, его методы ведения войны и в Польше не были признаны гуманными, воинского звания он не получил, хотя и носил генеральскую форму. Старика просто оставили в покое, простив ему эту слабость. До сих пор неизвестны обстоятельства его гибели – но это уже другая история.
Литературных опусов с Балаховичем я не встречала, а в кинематографии он отметился. Если не ошибаюсь, в старом фильме о событиях в Эстонии и в фильме втором цикла «Государственная граница. Мирное лето 1921 года» - это как раз об отряде Балаховича. Когда-то читала, что даже актеров в этих двух фильмах подбирали с внешним сходством с Балаховичем.
Заканчивая свое отступление от темы скажу, что перед 2 Мировой войной большинство из бывших балаховцев вместе с семьями оставили насиженные почти за 20 лет места и выехали в Аргентину. Тех, кто по каким-то причинам остался, судьба ожидала незавидная.
Но в случай с Александром это не вписывалось, так как в начале 30-х он женился, жил в Познани, родилась дочка. Как версия, он мог перед I Мировой войной работать на территории Королевства Польского, остаться там во время оккупации и в 1918 году остаться уже в свободной Польше, не вернувшись в Советскую Россию. В этом случае гражданство он мог получить без проблем. Если же был эмигрантом после событий революции и гражданской войны, то шансов на получение польского гражданства у него практически не было – яркий этому пример Вертинского, Мережковского с Гиппиус, да многих других.
Когда дочке было 4 года, жена Александра умерла. Уже не совсем молодой человек (год рождения 1887), в середине 30-х получил место лесничего в Беловежской Пуще. Любил свою работу, любил и знал лес, свою дочку воспитывал как мальчишку, научил любить и понимать природу.
Настал 1939 год. СССР и Германия Польшу между собой поделили, эти территории отошли к Советскому Союзу. Вскоре события не заставили себя ждать. Александр был арестован, вынесен приговор. Вместе с другими приговоренными ожидал своей участи в тюремной камере.
Девочка осталась одна. Приютила ее крестная мать – молодая дворянка из усадьбы.
Через несколько месяцев Брест заняли немцы. Опять на счастье, не всех приговоренных успела расстрелять предыдущая власть, немецкие власти всех заключенных отпустили, среди них был и Александр.
Вернулся к своей любимой работе. Работа предполагала нахождение в лесу, дочка должна была учиться в школе. Чтобы не утратить связь с корнями, отец на полгода посылал ее учиться в польскую школу, полгода – в русскую. Когда училась в польской, жила в польской семье, когда училась в русской, жила в семье у православного священника.
1944 год, и теперь Александра арестовали уже немцы.
Девочка опять осталась одна как перст. Опять ее забрала в свою семью та молодая бывшая хозяйка усадьбы – усадьба к 1941 году была разорена, в ней был колхоз, старшие хозяева в товарном вагоне вывезены на восток. Дворянка, оставшаяся с тремя детьми, проводила в городке небольшую лавку. К своим трем добавила дочку Александра.
Советские войска освобождают те территории, они отходят СССР. «Великое переселение народов» - поляки переселяются на Возвращенные земли – западную часть Польши. Боясь, что новые власти заберут сироту с русской фамилией в детдом и увезут, дворянка записывает ее своим четвертым ребенком, а настоящие документы они закапывают в лесу, надеясь когда-нибудь вернуться.
Они ждали, что Александр жив и вернется. В Познани, где поселилась семья, приемная мать пыталась официально удочерить девочку, но ей отсоветовали это делать, так как в этом случае вернувшийся Александр официально потерял бы семью и не имел никаких прав на ребенка.
Долгое время они его ждали и искали, и только спустя много лет стало известно, что Александр умер на «марше смерти», при переходе из одного концлагеря в другой. Он был заключен в концлагерь в Судетах, в Ризенберге, на работы в каменоломни, туда, где проходили испытания Фау-2. Лагерь освободили, но заключенных отправили в другой, пересыльный лагерь, Александр умер по дороге, не выдержав пути. Поэтому его долго не было ни в списках погибших в концлагере, ни в списках освобожденных.
Приемная мать всегда говорила девочке, чтобы она помнила своего отца, что он был из России. Чтобы помнила свою русскую фамилию и русский язык.
Ее жизнь сложилась, институт, замужество, дети, внуки. Только ничего не знала ни о роде своего отца, ни о роде своей матери.
Узнала только в начале этого года. Что ее дед – почетный гражданин, что о нем и его деятельности проходят конференции, что в школах на его родине о нем рассказывают на уроках краеведения и истории, что сохранились почти все построенные им здания, что о ее семье написано в путеводителях.
Что советский писатель Борис Можаев в романе «Мужики и бабы» описал дом ее деда, с обстановкой, как оно было еще до революции.
И теперь ждет, когда будет можно посмотреть снятый по этому роману сериал, где съемки были в ее «родовом» селе и домах, построенных ее дедом.
Дочке Александра Николаевича, внучке Николая Илларионовича, родившегося в 1850 году, - 90 лет…
|
|
Отец Григорий священнического стажу имел к тому времени лет восемь. Кроме стажа были у Григория должность вечно второго священника в миллионном городе, зарплата в 6300 рублей и скверные отношения с правящим архиереем. Собственно, из-за последнего фактора и были два предыдущих. Третий священник храма на вопрос о своём заработке Григорию старался не отвечать. Четвёртый ещё зелёный был, его и спрашивать не стоило. Диакон же отца Григория не любил. А у отца настоятеля интересоваться этикет не велел.
Ещё у нашего героя имелись детей трое и сердитая в меру супруга; а так как зарплата была маленькая, то мера супружнина была большая.
Супружницы, они, брат, такие. Положено им.
Говоря выверенным языком статистики, уровень прожиточный официально-минимальный в миллионном граде обитания равнялся на весьма среднего состава семью отца Григория в ту пору 17320 целковых. То есть как ни крути, а девять тысяч с гаком даже до нищеты не хватало. Одиннадцать то есть.
К чему это я говорю? Только лишь к мере супружниной, потому как с неё, с меры, всё и началось. Не давала мера эта бабе жития на земле грешной. Вот не давала, хоть что говори. И такая у женщины сей мера большая была, что после зарплаты десятого числа – всегда десятого, заметьте! без опозданий! – четырнадцатого она, баба вредная, уже думала где деньги взять. И не просто думала, а неоднократно с единоутробными желанными чадами еёными и отца Григория к матери своей уходила. До появления признаков денежных знаков в доме положенного венчанием проживания.
Патриархом же в ту славную пору был святейший Алексий Второй.
Нам это, впрочем, пока без разницы. Не по сюжету ещё.
Батюшка с отцом настоятелем своим не раз по поводу кормления семьи вопрос подымал. Но тут ведь какое дело: архиерей, будучи в курсе происходящего, на каком-то обеде сказал при отце настоятеле, как он, архиерей, рад, что отец Григорий нашёл своё место. И отец настоятель правильно понял, что Григория никуда не деть, а зарплата у него, Григория, по месту. А не понял бы, так и настоятелем бы не был. Это все понимают.
За что Григория так начальство любило? Не знаю. Но догадка имеется: он ведь вопрос про, так сказать, довольствие настоятелю более-менее регулярно задавал задушевный? Регулярно. Радость этот вопрос отцу настоятелю приносил? Ну само-собой, что не приносил. Так, сдаётся мне, что и у архиерея батюшка неудобное спрашивать себе позволял. А после этого, брат ты мой, всегда положено за 6300 служить, а хотя бы 11020 к ним не рассматривать.
Но это догадка только. За точность не в ответе я. Но догадка серьёзная.
Тут повторить надо, что патриархом в сию славную пору был святейший Алексий Второй. И наметил патриарх повторную поездку в тот великий миллионный город, где батюшка наш службу худо-бедно правил.
По случаю приезда зело знатного гостя, хотя маршрут и был согласован загодя, всем сотрудникам всех храмов города от достославнейших отцов настоятелей до сторожей церковных косноязычных было велено при полном параде ожидать по своим приходам. Отцам настоятелям с крестом напрестольным* на разносах выдающейся работы с салфеточкой, остальным просто чистыми. Впрочем, люди кумекающие, и так сообразили. В ожидании таком, кстати, выгоды есть: детально сложности понимающие, ввиду привязанности к месту, вопросов задать не смогут, радость пребывания не омрачат. Ибо в первый приезд были вопросы, чего греха таить. Ну и плюс шпионы вражеские запутаться в маршруте могут, глупые шпионы которые.
Вот и в храме отца Григория по повеленному чину и ранжиру ожидали все. Хоть и не заедет святейший, а надо. А на всякий случай, уж на совсем всякий, из марсианских хроник практически, девку-хористку поголосистее за ворота выставили: «ЕДУТ!!!» орать коль чего.
И приспичило ж в тот час какому-то тридесятой гильдии предпринимателю приехать в храм и просить лесопилку за три квартала освятить! Да ещё джип свой окаянный чёрный румяный намытый поперёк ворот остановить!
Тут надо сказать, что на освящение на румяных чёрных джипах обычно отцы настоятели уезжают. И румяные чёрные джипы обычно почему-то именно отцов настоятелей увозят. Но тут такой случай, что отец настоятель никак не мог. Но и отказать нежелательно: вдруг потом джип намытый архиерею епархиальному нажалуется, что священники, мол, были, а никто не поехал. И придумал отец настоятель ну очень гениальный ход: велел поехать отцу Григорию. И треба отслужена, и вопросов, случись чего, не будет неудобных. А отец Григорий и рад: чего если и случись – его, грешного, рядом не было. И матушке будет что отдать.
И уехал отец Григорий аж за три квартала.
А в храме стоят, ждут. Звонят. По телефонам. Переживают.
А отец Григорий служит. А как отслужил через часок, так ему тридесятой гильдии предприниматель пятьсот рублей и время собраться дал, на машинку свою посадил и обратно повёз.
А через пять минут девка-хористка голосистая, у ворот караулить поставленная, видит, причём своими глазами видит, что движется к храму джип чёрный намытый румяный. А в джипе, в облачении уставного цвету, некто с крестом на чреве сидит. Ну и «ЕДУТ!!!» своё положенное заорала во всю глотку. Здесь отец настоятель с напрестольным крестом на разносе выдающейся работы из храму со всей братией высыпает, и улыбаются все.
И отец Григорий из джипа выходит.
И понял ведь мужик.
Взял в десную руцу** крест с пуза и благословил улыбающихся.
Всех и перекосило.
Троих только не перекосило: сторожа одного косноязычного, чтицу смиренную да четвёртого священника. Но тот ещё зелёный был, крест наперёд человека видел.
Да вот алтарника старшего не перекосило ещё: он умный, в лице вообще не переменился.
Но Григорий делегацию – за встречу – вслух с двумя полупоклонами поясными поблагодарил. И в алтарь пошёл настоятельский требный чемоданчик на место ставить.
А через полгода примерно, после очередного разговора с настоятелем о мере супружниной, был отец Григорий третий раз почислен за штат. А потом деревню выпросил.
Зато, как говорится, за приличного человека приняли.
–––––––––––––––––––––
* Крест, который находится в алтаре на Престоле.
** ...в правую руку...
|
|
