Результатов: 329

151

Басня.

Собрался как-то птичий гвалт,
Вопросы разные стояли,
Кто провинился,когда и как,
И наказать за то нельзя ли?
Судилищем командовал орёл,
Он говорил о том,о сём,о многом.
Довольно мудро свою речь он вёл,
Всех обводя суровым взглядом строго.
С ним спорить было сложно в этот миг,
Молчали все в почтении глубоком,
Лишь мелкая пичужка напрямик
Хвалит орла,мигая хитрым оком.
Среди пернатых тоже есть льстецы,
И подхалимов также есть немало,
Они своей природой подлецы,
Для них продажность целью жизни стала!

152

Вьетнамская война... Вьетнамцы покупают у России ЭКСПОРТНЫЙ вариант МИГ-29. В первом же бою вьетнамский летчик сбивает 7 американских истребителя! Журналисты обступают вьетнамца и пытаются понять как он смог сбить 7 вражеских самолета, если у него всего 4 ракеты на борту!?Вьетнамец рассказывает:
Прочитал я перед полетом инструкцию, а там написано в экстренном случае нажать большую красную кнопку! Ну лечу я и окружает меня 7 америкосов... Ну я думаю вот-экстренный случай и давлю обеими руками на красную кнопку! Вдруг чувствую как тяжелая, волосатая рука стучит меня по плечу и слышу:
А ну ка подвинься ускоглазая обезьяна...

153

Первый раз я увидел Чипу, когда мы приехали на дачу к Дяде Васе. Тётя Клава сказала, что муж ушёл на речку купать Чипу. Вскоре появился дядя Вася, а перед ним весело бежал большой лохматый чёрный пёс. Дядя Вася рассказал, что Чипа обожает купаться. «Только скажу: — «Чипа, купаться!», как он несётся к реке!»
Так случилось, что вскоре Чипа осиротел. Дядя Вася отправился в больницу на плановую незначительную операцию, но обратно уже не вернулся. Менее чем через полгода покинула этот мир и Клавдия Ивановна. Их дочь с мужем очень холодно отнеслись к перспективе заселения Чипы в их московскую квартиру, в итоге Чипа переехал к нам со своим нехитрым скарбом — поводком и миской. Пёс был замечательный — общительный, дружелюбный, в миг подружился с нашими кошками. Помня об особой любви пса к купанию, я стал водить его на речку. Действительно, услышав слово «Купаться!» Чипа со всех лап нёсся к реке. Пока я не спеша шёл за ним, он уже трусил мне навстречу очень довольный. Вроде, всё хорошо, но пёс после купания как-то не выглядел мокрым! Наша Дрезна, а в обиходе Дрезёнка, конечно, не Волга, но мне по пояс, а Чипа вполне мог в ней наплаваться! Я решил проследить за процессом купания. Оказалось, что Чипа, резво добежав до речки, прятался в кустах, а через некоторое время выбегал мне навстречу, делая вид что на славу побултыхался! Попытка принудительно провести водную процедуру привела к тому, что пёс понуро стоял на мелководье, опустив хвост и уши, дожидаясь разрешения выбраться на берег. Чипа не просто не любил купаться, он ненавидел воду!! Объяснить свою нелюбовь дяде Васе он не смог бы, даже если бы владел русским языком: Василий Григорьевич был из тех людей, для кого могло быть только два мнения — его и неправильное. Если он считал, что Чипа любит купаться, то Чипе ничего не оставалось, как любить… Или имитировать! Похоже, у дяди Васи Чипин спектакль проходил на ура. Вскоре выявилось, что это хорошо отрепетированная тактика, или даже стратегия: когда псу поступало предложение, которое ему не нравилось, он выражал не просто энтузиазм — восторг! Но стоило на мгновение отвлечься — и ты видел только тень собачьего хвоста, исчезающую за ближайшим углом.
Прошли годы, и Чипин собачий век, увы, истёк. Кто знает, может, он воссоединился с дядей Васей? Если так, то, я уверен — Чипа вновь водит за нос прямолинейного хозяина, пудрит ему мозги, дурит по полной программе! Причём делает это, весело виляя хвостом и преданно глядя хитрющими глазами, предусмотрительно укрытыми повышенной лохматостью на добродушной собачьей морде…

154

Скворцов и тюлень

— Это несерьёзно! — сказал фотограф Скворцов. На рекламном плакате к острову Тюленей подплывал неказистый кораблик, битком набитый толстыми туристами с дешевыми фотокамерами. Ограниченный ракурс, нет возможности выбрать правильный угол к солнцу, всеобщая толкотня, грязь и хаос, думал Скворцов. Нет, надо нанять лодку. Отельный консьерж тут же раскрыл перед ним альбом с красивыми катерами. Поглядев на цены, Скворцов подумал, что не так уж и любит тюленей.
Но выход, как всегда, нашёлся. Таксист, отвозивший вечером Скворцова в портовый ресторан, рассказал, что у рыбаков можно найти лодку на весь день, не дороже пятисот рандов. С опытным шкипером. Скворцов одобрил и дал таксисту поручение.
В порт Скворцов направился, поскольку предположил, что если где и умеют готовить рыбу, то у самого моря. Пока что в Африке кормили только невкусной рыбой. К тому же, Скворцову захотелось немного романтики: сидя в Кейптаунском порту за бокалом минералки, напевать песенку «В Кейптаунском порту». Последнее вполне удалось, хотя кроме первой строки ничего не вспомнилось. Звучал джаз, сотни лампочек отражались в темной воде, от бара к бару гуляли веселые люди. Рыба, креветки, мидии — всё, что заказал Скворцов, на вкус было одинаковым и напоминало соленую вату.
Рано утром, таксист, как и обещал, ждал у входа в отель. В багажник уже поставили заказанный Скворцовым "пикник" — большой пластмассовый ящик-холодильник, где лежали во льду бутылки с минералкой, два банана и диетический бутерброд с брокколи.
Дорога оказалось долгой. Скворцов успел вздремнуть. Проснувшись понял, что город остался далеко позади. Они ехали вдоль океана, вокруг было пустынно, изредка попадались дома и большие указатели с надписью "Пляж".
— А вот и рыбацкий порт! — наконец сказал таксист и, заметив удивление на лице Скворцова, добавил, — Старый рыбацкий порт.
Весь порт состоял из бетонного мола, длинным полукругом уходящим в море. С внутренней стороны болтались на воде лодочки, с мачтами и без. На берегу стояли ржавые контейнеры, используемые, видимо, для хранения, и высилась сооруженная из тех же контейнеров будка, с гордой надписью "Офис". От этого офиса к ним направился чёрный мускулистый парень, очень чёрный, намного чернее таксиста.
— Это ваш шкипер, — радостно объявил таксист.
Скворцов для начала уточнил расценки. Парень подтвердил, что за пятьсот рандов лодка до темна в распоряжении Скворцова, но бензин оплачивается отдельно, по факту.
— Окей! — сказал Скворцов. Он был рад, что всё удачно складывается.
Шкипер взял пикник, потянулся было за фоторюкзаком, но Скворцов понёс фоторюкзак сам.
Идти пришлось немало. Уже у самого конца мола шкипер вдруг резко повернул направо и исчез. Скворцову в первый миг показалось — прыгнул в воду, но нет, парень, как по лестнице, не останавливаясь, сошёл в небольшую моторную лодку. Скворцов устремился было за ним, но замер на бетонном краю. Ступить вниз, на качающийся нос лодки он не решался, да и высота была пугающая. Шкипер прижал борт к молу, принял у Скворцова рюкзак. Скворцов же сел на край, потом развернулся и, опираясь на руки, попытался спуститься. Шкипер поймал болтающиеся в воздухе ноги фотографа и направил их в нужное место.
Изнутри лодка показалась не такой маленькой, как снаружи. Имелся тент и непромокаемое отделение, куда Скворцов тут же запихал рюкзак. Шкипер на корме возился с мотором. Скворцов решил сказать ему что-нибудь приятное.
— А мне тут гид рассказывал, что чёрные люди боятся моря. Плохо же он знает свою страну — сказал Скворцов и посмотрел на облака. Те были не особо фотогеничны, но в целом подходили. И тут Скворцов почувствовал неладное. Наверное, парень должен был что-то ответить, но ответа не было. Скворцов перевёл взгляд на шкипера и понял, что тот побледнел. Заметить этого Скворцов никак не мог, но каким-то образом почувствовал. Выкатив глаза, парень смотрел то на Скворцова, то на воду, на Скворцова, на воду и вдруг, одним прыжком выскочив из лодки, побежал к берегу.
— Куда же... эээ, — не успел спросить Скворцов и подумал, — наверное, парень забыл что-то. Важное. Бензин, к примеру.
Скворцов обвыкся в лодке, посидел на разных скамьях, определил самую удобную. Дул лёгкий ветерок. Было приятно дышать морем, похлёбывая прохладную воду из пикника.
По молу шёл черный человек с ящиком, похожим на скворцовский, но крупнее. Вскоре стало ясно, что это не шкипер.
— Доброе утро, сэр! — сказал человек, подойдя. — Не желаете мороженого?
— Нет, не желаю, — ответил ему Скворцов. Мороженщик как будто не расслышал, он поставил ящик, открыл и стал вынимать и показывать образцы продукции.
— Очень вкусное, очень холодное, сэр! С тёмным шоколадом, с белым шоколадом. С орехами, без орехов, с кокосовой стружкой. Отличная цена, сэр!
— Я сказал уже, мне ничего не надо.
— А мороженого?
— Нет.
— Окей, сэр! Я понял вас, сэр. Я могу принести пива. Есть настоящее намибийское! Для вас шесть банок по цене пяти!
— Послушай, — с лёгким раздражением сказал Скворцов, — я ничего у тебя покупать не буду. Это понятно?
Мороженщик не ответил. Он не торопясь уложил продукцию в холодильник, присыпал льдом, и, не без труда подняв ящик, медленно зашагал к берегу.
Столько прошёл и зря, думал Скворцов, провожая его взглядом. Бизнесмен то он плохенький, не то что... я. Неожиданно пришедшее на ум сравнение пляжного мороженщика с собственным бизнесом показалось Скворцову забавным. Он рассмеялся. Затем долго наблюдал за морем, птицами, мелкими рыбками, кружившими вокруг лодки. Думал о том, как велик мир. Снова смотрел на рыбок. Прошло, однако, минут двадцать пять. Пора уже что-то предпринять. Вокруг не было ни души.
— Для рыбаков поздно, для туристов рано, — подумал Скворцов настороженно. — Если здесь вообще бывают туристы.
Посмотрел в телефон, связи не было. Да если бы даже была, позвонить Скворцов мог только в Россию. В далекую, заснеженную Россию.
Попил воды, пожевал бутерброд. Возникло ощущение, что шкипер не вернётся никогда.
Надо было вылезать из катера и топать к офису. Скворцов надел рюкзак, поднял пикник, подержал и опустил. Над лодкой возвышалась ровная бетонная стена, зацепиться не за что.
Самым высоким местом лодки был нос, но выйти на него Скворцов не решался. Волнение моря усилилось, лодку неприятно подкидывало. Чтобы хоть как-то уцепиться за мол, надо было встать на бортик, но суденышко опасно кренилось. Тяжелый рюкзак стеснял движения. В лодке его не оставишь, это же Африка. Людей вроде нет, но стоит только отойти, как тут же появятся люди и всё сопрут. Кидать рюкзак на бетон, в надежде, что не все объективы разобьются, Скворцов не собирался.
Похоже, единственный вариант сделать как шкипер — оттолкнувшись от скамьи выпрыгнуть из лодки. Но это грозит падением и гибелью всей фототехники в морской воде. Не хотелось Скворцову и акул. Он поставил ногу на скамью и тут же убрал. Скворцов не был склонен переоценивать свои прыгательные способности. Решил подождать ещё какое-то время и съесть банан. Банан Скворцову не понравился — слишком сладкий. Кожуру он положил обратно в холодильник, завернув в салфетку.
Ещё можно попытаться завести мотор и поплыть. Но куда? К берегу не подойти, там острые камни, да и волны нехорошие. Вот в порту, где вчера ужинал Скворцов, были удобные причалы и людей много. Но где тот порт, сколько туда плыть, сколько в лодке горючего? Скворцов не рискнул оценить свои мореходные способности выше прыгательных. Собственно, он даже не знал, в каком из двух океанов, Атлантическом или Индийском, сейчас находится.
И вдруг то, на что не решался Скворцов, с блеском исполнил... тюлень. Метрах в пяти от лодки из воды высоко выпрыгнул морской котик и плюхнулся на мол.
— Ух ты! — только и сказал Скворцов и осторожно полез за фотоаппаратом, боясь спугнуть. Но котик и не думал пугаться. Он преданно смотрел на Скворцова и негромко тявкал.
Скворцов защёлкал камерой. С одним объективом, с другим, с фильтрами и без, меняя параметры съемки на сколько хватало фантазии. Котик вёл себя превосходно, переворачивался с боку на бок и махал Скворцову ластами.
Сзади послышались шаги. Скворцов оглянулся — шкипер? — нет, снова мороженщик.
— Добрый день, сэр! — начал Скворцов как можно вежливее, — Я хотел вам объяснить, но не успел. У меня диабет, это такая болезнь, и я не ем ничего сладкого, никаких десертов. Вы не поможете мне вылезти из лодки?
— Но вы же ничего не купили, — как-то задумчиво произнёс мороженщик.
— Я же говорю, мне нельзя мороженого.
— Так ему можно.
— Кому ему?
— Ему, — мороженщик показал на тюленя.
— А, я понял, конечно, сейчас, — покопавшись в кармане, Скворцов протянул мятую бумажку в десять рандов.
Но мороженщик не стал за ней наклоняться. Солнце светило ему в спину, темным силуэтом возвышался он над Скворцовым.
— Сэр, — заговорил мороженщик, усиливая речь жестами, — дайте мне сразу четыреста рандов. Вынем вас из лодки, накормим тюленя, а потом мой брат отвезет вас в отель, другое такси сюда всё равно не вызвать.
Подумав пару секунд, Скворцов решил не торговаться. Он передал наверх пикник, потом, с опаской, фоторюкзак. Вцепившись в руку мороженщика, выбрался на мол и ощутил приятную твердость под ногами. Фразу про твердость Скворцов раньше где-то читал, но теперь прочувствовал и глубоко. Дал мороженщику две купюры по двести рандов. Тот принял деньги обеими руками и поблагодарил. Затем протянул Скворцову мороженое.
— Снимите обёртку и бросайте. Он поймает.
Тюлень, тем временем, аж подпрыгивал на животе от нетерпения.
— Лучше ты бросай, — распорядился Скворцов, доставая камеру, — а я фотографировать буду.
Морской котик безошибочно хватал мороженое на лету, с удивительной ловкостью вертя гибкой шеей.
На десятой порции Скворцов озаботился защитой природы.
— А ему плохо не станет? Не заболеет?
— Он привычный, — уверенно сообщил мороженщик.
Скворцов взглянул на него с подозрением.
— Так это твой тюлень? Ручной?
— Нет, сэр. Это дикий тюлень. Совсем дикий. Но мы с ним родственники через третью жену.
— Как это?
— Она тоже очень любит мороженое и такая же дикая, как он.
— А сколько у тебя жён? — уважительно спросил Скворцов.
— Четыре жены, сэр.
Скворцов подумал, что поспешил с выводом о размахе бизнеса мороженщика. Всё-таки парень содержит четырёх жен и контролирует немалую территорию на берегу неизвестно какого океана.
Поймав ещё порций пять, тюлень, похоже, наелся. Он лежал на спине и вяло похлопывал себя ластами по животу.
Скворцов собрал рюкзак. Решил высыпать лед из пикника, чтобы легче было нести. Хотел было предложить мороженщику банан, но испугался, что будет неправильно понят.
Пикник и без льда нести было тяжело. Поднявшийся ветер мешал разговору, но идти молча мороженщик, похоже, считал невежливым.
— А пиво вам тоже нельзя?
— Тоже нельзя.
— Вон за теми горами живет колдун. Могущественный колдун. Лечит от всех болезней. Мой брат много пил, а теперь не пьет, боится колдуна.
— Это тот брат, который таксист?
— Нет, сэр, другой. У меня восемь братьев. А у вас?
— Четверо, — ответил Скворцов, посчитав всех двоюродных и троюродных, включая тех, кого бы и не узнал при встрече. Отчего-то захотелось, чтобы у него тоже были братья. Между двумя порывами ветра Скворцов спросил:
— Почему шкипер убежал и не вернулся?
— А вы дали ему денег вперёд?
— Нет, не давал.
Мороженщик всем своим видом показал, что в таком случае не видит причин для беспокойства.
— Ну как же, — настаивал Скворцов, — мы же договорились, а он куда-то делся. Мог денег заработать.
— Чёрные люди, сэр. Никогда не знаешь, что у них на уме.
Скворцов отметил про себя, что чёрный мороженщик далеко не такой чёрный, как шкипер. Видимо, в этих краях это важно.
Они подошли к офису. То, что таксист оказался тем же самым, Скворцова уже не удивило. Вид у таксиста был виноватый. Опять же, мороженщик издалека начал выговаривать брату на неизвестном Скворцову языке.
— Мне так жаль, сэр, так жаль, — бормотал таксист, принимая у Скворцова пикник.
— Так что случилось со шкипером? — спросил его Скворцов.
— Не знаю, сэр, не знаю. Быть может, он на выборы побежал, у них, вроде, выборы сегодня.
— Выборы? Кого выбирают?
— Вождя.
— Всюду политика, — чертыхнулся Скворцов, — куда ни плюнь.
Он простился с мороженщиком, обещав подумать насчёт колдуна. Сел в машину. Снова замелькали пустынные пляжи. Горы то приближались, то удалялись от шоссе. Потом пошли ухоженные коттеджные поселки, пристани с множеством яхт. Вскоре начался город. Скворцов узнал набережную, где ужинал вчера.
— А я знаю, почему тюлень так мороженое любит, — сказал Скворцов.
— Почему же? — живо заинтересовался таксист.
— Рыба у вас невкусная.

©СергейОК, текст и фото
2020 г.

155

Войну мы встретили в Луге, где папа снял на лето дачу. Это 138 километров на юго-запад от Ленинграда, как раз в сторону немцев. Конечно же, войны мы не ожидали. Уехали мы туда в конце мая. 15 июня сестренке Лиле исполнился год, она уже ходила. Мне – семь. Я её водил за ручку. Было воскресенье. Утром мы с мамой отправились на базар. Возвращаемся – на перекрестке перед столбом с репродуктором толпа. Все слушают выступление Молотова.

Буквально через месяц мы эту войну «понюхали». Начались бомбежки, артобстрелы… На улице полно военных… У меня про это есть стихи. Прочту отрывок.

Летом сорок первого решили,
Что мы в Луге будем отдыхать.
Папа снял там дачу. Мы в ней жили…
Если б знать нам, если б только знать…
Рёв сирен, бомбёжки, артобстрелы, -
Вижу я, как будто наяву.
Лилечку пытаюсь неумело
Спрятать в щель, отрытую в саду.
Как от немцев вырваться успели
Ночью под бомбёжкой и стрельбой?
Вот вокзал «Варшавский». Неужели
Живы мы, приехали домой?

Из Луги в Ленинград мы уехали буквально на последнем поезде.

В Ленинграде мама сразу пошла работать в швейное ателье – тогда вышло постановление правительства, что все трудоспособные должны работать. В ателье они шили ватники, бушлаты, рукавицы – всё для фронта.

Папа работал на заводе заместителем начальника цеха. Август, наверное, был, когда его призвали. На фронт он ушел командиром пехотного взвода. В конце октября он получил первое ранение. Мама отправила меня к своей сестре, а сама каждый день после работы отправлялась к отцу в госпиталь. Лилечка была в круглосуточных яслях, и мы её не видели до весны.

Госпиталь вторым стал маме домом:
Муж – работа – муж, так и жила.
Сколько дней? Да две недели ровно
Жил тогда у тёти Сони я.

Второй раз его ранили весной 42-го. Мы жили на Васильевском острове. В «Меньшиковском дворце» был госпиталь – в семи минутах ходьбы от нашего дома. И мама меня туда повела.

Плохо помню эту встречу с папой.
Слезы, стоны крики, толкотня,
Кровь, бинты, на костылях солдаты,
Ругань, непечатные слова…

В 1 класс я пошел весной 42-го в Ленинграде. Всю зиму школы не работали – не было освещения, отопления, водоснабжения и канализации. А весной нас собрали в первом классе. Но я уже бегло читал, и мне было скучно, когда весь класс хором учил алфавит. Писать учиться – да – там начал. Потому что сам научился не столько писать, сколько рисовать печатные буквы. И запомнился мне томик Крылова.

«Крылов запомнился мне. Дело было в мае,
Я с книжкой вышел на «Большой» и сел читать
И вдруг мужчина подошёл и предлагает
Мне эту книжку интересную - продать.
Я молчу, растерян и не знаю,
Что ответить. Он же достаёт
Чёрствый хлеб. Кусок. И улыбаясь
Мне протягивает чуть не прямо в рот.
Дрогнул я, недолго упирался.
Он ушёл, а я меж двух огней:
Счастье - вкусом хлеба наслаждался,
Горе - жаль Крылова, хоть убей».

У мамы была рабочая карточка. С конца ноября её полагалось 250 граммов хлеба. И мои 125 граммов на детскую карточку.

Мама вечером приходила с работы – приносила паек. Я был доходягой. Но был поражен, когда одноклассник поделился радостью, что его мама умерла, а её хлебные карточки остались. Поступки и мысли людей, медленно умирающих от ужасающего голода нельзя оценивать обычными мерками. Но вот эту радость своего одноклассника я не смог принять и тогда.

Что там дальше было? Хватит стона!
К нам пришло спасение – весна!
Только снег сошёл – на всех газонах
Из земли проклюнулась трава.
Мама её как-то отбирала,
Стригла ножницами и – домой,
Жарила с касторкой. Мне давала.
И я ел. И запивал водой.

Лиля была в круглосуточных яслях. Их там кормили, если можно так сказать. Когда мы перед эвакуацией её забрали, она уже не могла ни ходить, ни говорить… Была – как плеть. Мы её забрали в последний день – сегодня вечером надо на поезд, и мы её взяли. Ещё бы чуть-чуть, и её саму бы съели. Это метафора, преувеличение, но, возможно, не слишком сильное преувеличение.

Сейчас опубликованы документальные свидетельства случаев канибализма в блокадном Ленинграде. А тогда об этом говорили, не слишком удивлялясь. Это сейчас мы поражаемся. А тогда… Голод отупляет.

В коммуналке нас было 12 семей. И вот представьте – ни воды, ни света, ни отопления… Печами-буржуйками обеспечили всех централизовано. Их изготавливали на заводе, может быть и не на одном заводе, и раздавали населению. Топили мебелью. Собирали деревяшки на улице, тащили что-то из разрушенных бомбежками и артобстрелами домов. Помню, как разбирали дома паркет и топили им «буржуйку».


Эвакуация

А летом 42 года нас эвакуировали. Единственный был узкий коридор к берегу Ладоги, простреливаемый, шириной два километра примерно. Привезли к берегу.

«На Ладоге штормит. Плывет корабль.
На палубе стоят зенитки в ряд.
А рядом чемоданы, дети, бабы.
Они все покидают Ленинград.
Как вдруг – беда! Откуда не возьмись
Далёкий гул фашистских самолётов.
Сирена заревела. В тот же миг
Команды зазвучали. Топот, крик.
И вот уже зенитные расчёты
Ведут огонь… А самолёт ревёт,
Свист бомб, разрывы, детский плач и рёв.
Недолго длился бой, минут пятнадцать.
Для пассажиров – вечность. Дикий страх
Сковал людей, им тут бы в землю вжаться,
Но лишь вода кругом. И на руках
Детишки малые. А рядом - взрывы.
Летят осколки, смерть неумолимо
Всё ближе, ближе. Немцы нас бомбят
И потопить корабль норовят.
…Фашистов отогнали. Тишина.
И мама принялась … будить меня.
Я крепко спал и ничего не видел.
Со слов её всё это написал.
А мама удивлялась: «Как ты спал?»

Потом – поезд. Целый месяц мы в теплушке ехали в Сибирь. Каждые 20-30 минут останавливались – пропускали встречные поезда на фронт. Обычно утром на станции к вагонам подавали горячую похлебку. Иногда это была фактически вода. Днем выдавали сухой паек. Но мы все страдали диареей – пищеварительная система после длительного голода плохо справлялась с пищей. Поэтому, как только остановка, благо они были частыми, мы все либо бежали в кусты, либо лезли под вагоны. Было не до приличий.


В Сибири

Приехали в Кемеровскую область. Три дня жили на станции Тяжин – ждали, когда нас заберут в назначенную нам для размещения деревню. Дорог – нет. Только просека. Приехали за нами на станцию подводы.

Деревня называлась Воскресенка.
Почти полсотни стареньких домов.
Была там школа, в ней библиотека,
Клуб, пара сотен баб и стариков.
Начальство: сельсовет и председатель -
Владимир Недосекин (кличка – «батя»),
Большая пасека, конюшни две,
Свинарник, птичник, ферма на реке.
Я не могу не вспомнить удивленья
У местных жителей, когда они
Узнали вдруг, что (Боже, сохрани!)
Приехали какие-то… евреи.
И посмотреть на них все к маме шли,
(Тем более, к портнихе). Ей несли
Любые тряпки, старые одежды,
Пальто и платья, нижнее бельё.
Всё рваное. Несли его с надеждой:
Починит мама, либо перешьёт.
Купить одежду было невозможно,
Но сшить чего-то – очень даже можно.

Вокруг деревни – тайга, поля… Речка Воскресенка. Ни телефона, ни электричества, ни радиоточки в деревне не было. Почту привозили со станции два раза в месяц. В Воскресенку я приехал доходягой. Примерно за месяц отъелся.

«Соседи удивлялись на меня,
Как целый котелок картошки
Съедал один…»

Мама была потомственная портниха. С собой она привезла швейную машинку Зингер. И на этой машинке обшивала весь колхоз. Нового-то ничего не шила – не с чего было. Ни у кого не было и неоткуда было взять отрез ткани. Перешивала, перелицовывала старые вещи. Приносили тряпки старые рваные. Мама из них выкраивала какие-то лоскуты, куски – что-то шила. Расплачивались с ней продуктами. Ниток мама много взяла с собой, а иголка была единственная, и этой иголкой она три года шила всё подряд. Когда обратно уезжали – машинку уже не повезли. Оставили там. А туда ехали – отлично помню, что восемь мест багажа у нас было, включая машинку. Чемоданы, мешки…

В Воскресенку мы приехали в августе, и меня снова приняли в первый класс. Но, поскольку я бегло читал, писать скоро научился, после первого класса перевели сразу в третий.

В то лето в Воскресенке поселились
Четыре ленинградские семьи.
И пятая позднее появилась -
Немецкая, с Поволжья. Только им
В отличие от нас, жилья не дали.
Они не то, что жили – выживали,
В сарае, на отшибе, без еды.
(Не дай нам Бог, хлебнуть такой беды.)
К тому же, мать детей – глава семейства
На русском языке – ни в зуб ногой.
И так случилось, с просьбою любой
Она шла к маме со своим немецким.
Ей мама помогала, как могла…
Всё бесполезно… Сгинула семья.
Не скрою, мне их очень жалко было…
Однажды немка к маме привела
Сыночка своего и попросила
Устроить в школу. Мама с ней пошла
К соседу Недосекину. Тот долго
Искал предлог, но, видя, нет предлога,
Что б немке отказать, он порешил:
«Скажи учителям, я разрешил».
И сын учился в том же первом классе,
В котором был и я. Но вдруг пропал.
Его никто, конечно, не искал.
Нашёлся сам… Конец их был ужасен…
От голода они лишились сил…
Зимой замёрзли. (Господи, прости!)…


Победа

Уже говорил, что связь с внешним миром у нас там была раз в две недели. Потому о Победе мы узнали с запозданием:

Немедленно всех в школу вызывают.
Зачем? И мы с друзьями все гадаем:
Какие ещё срочные дела?
«Что?», «Как?» Победа к нам пришла!
Нет, не пришла - ворвалась и взорвалась!
Учительница целовала нас
И строила по парам каждый класс,
Вот, наконец, со всеми разобралась,
«Ты – знамя понесёшь, ты – барабан,
Вперёд, за мной!» А где–то, уж баян
Наяривает. Бабы выбегают,
Смеются, плачут, песни голосят,
Друг друга все с победой поздравляют.
И - самогонку пьют! И поросят
Собрались резать. В клубе будет праздник!
Сегодня двадцать третье мая!... Разве
Девятого окончилась война!?
Как долго к нам в деревню почта шла...»

С Победой – сразу стали думать, как возвращаться домой. Нужно было, чтобы нас кто-то вызвал официально. Бумага от родственников - вызов – заверенный властью, райсоветом.

От маминого брата пришла из Ленинграда такая бумага. Нам разрешили ехать. На лошади мой друг и одноклассник отвез нас в Тяжин. Довез до станции, переночевал с нами на вокзале, и утром поехал обратно. Сейчас представить такое – 11-летний мальчик на телеге 30 километров один по тайге… А тогда – в порядке вещей… И я умел запрягать лошадь. Взять лошадь под уздцы, завести её в оглобли, упряжь надеть на неё… Только у меня не хватало сил стянуть супонью хомут.

А мы на станции ждали теплушку. Погрузились, и недели две, как не больше, ехали в Ленинград.

Вернулись – мама пошла работать в ателье. Жили мы небогато, прямо скажем, - голодно. Поэтому после 7 класса я пошел работать на часовой завод. Два года работал учеником, учился в вечерней школе. На третий год мне присвоили 4 разряд. Но впервые после Победы я досыта наелся только в армии, когда после окончания вечерней школы поступил в Артиллерийское военное техническое училище. Дальше – служба, военная академия, ещё служба, работа «на оборонку», развал страны… - но это уже другая история.

А стихи начал писать только лет в 50. Сестра попросила рассказать о своем и её детстве, о блокаде, о войне, о том, чего она не могла запомнить в силу малого возраста - ответил ей стихами.

***

Рассказал - Семен Беляев. Записал - Виктор Гладков. В текст включены фрагменты поэмы Семена Беляева "Ленинградская блокада".

156

Как я ездил в Йошкар-Олу...

Это было довольно интересное путешествие. Вот еду я в Йошкар-Олу и думаю, странная поездка, сюр какой то, но это не сюр, это жизнь. В общем, всем тем, для кого предстоящий рассказ покажется сюром посвящается. А если для вас ничего удивительного в этом не будет, то просто закройте его и живите дальше, ведь для кого-то сюр, а для кого-то Жизнь. Кроме того будет много букв и назвать лёгким рассказ нельзя, примите это, пожалуйста, во внимание.

Начнём с того, что до недавнего времени я умудрился устроить свою жизнь так, что деньги у меня были, а мне за это ничего не было. Я ездил на Порше, питался в ресторанах, трахал падших девочек и наслаждался жизнью. Я заходил в ресторан и тут же оценивал его по интерьеру помещения, обслуживанию официантами, разнообразию и качеству кухни, температуре в зале, отзывчивости персонала и конечно же туалету. Могу Вам сказать, что в заведения типа Макдоналдс, Му-Му, или фудкорты гипермаркетов я заходил с глубоким пренебрежением, исполненным чувства собственного достоинства, неотразимой внешности и меня преполняло могучее чувство личной значимости. Наверное, я был похож на одного из трёх толстяков Юрия Олеши, хотя внешность у меня тогда была далеко не толстяка, а наверное, даже слегка спортивная. Шикарная фигура, среднего роста, не плохо одет, обычно, голубая рубашка, синие штаны, но не джинсы, классические изящные синие ботинки, правильные черты лица, лысый, голубые глаза, одухотворённое выражение лица и обаятельнейшая улыбка. В общем, король тайги, не иначе. Но поразительно то, что я себя считал скромным парнем, с богатым внутренним миром, духовными целями и мог бы даже назвать себя кротким и блаженным. Я искренне верил в то, что моя цель — это личная божественная реализация, построение компании, которая дарит людям счастливую загородную жизнь. Да. И спросите, что я делал для божественной реализации?! А как воспринимали нашу компанию клиенты, все ли были довольны, и как она росла и развивалась, и самое главное, что я для этого делал?! Удивительное дело, восприятие себя и то, как видят нас другие. Странно и неестественно, но так жизненно и обычно. Да, не знаю как у вас, но у меня такое состояние было. Быть одним, а воспринимать себя совсем по-другому.

А сейчас я еду в холодном автобусе в Йошкар-Олу, где уже давно отсидел пятую точку так, что, мне кажется, когда я встану, мне надо будет обрабатывать её всякими мазями, кремами, чтобы залечить все пролежни на ней. Сам я сижу на сиденье боком. Сзади меня рюкзак и одежда, отделяют меня от холодного окна и ветра вдоль него. Ноги на соседнем сиденье в носках, укрыты моим походным полотенцем из Декатлона за 99 рублей. Сверху лежит куртка какой-то дамы, скорее всего коренной йошкаролинки и её горячие ноги, которые она периодически перекладывает так, чтобы ей было тепло, почёсывает, и снова поправляет. А моим ногам тепло и сухо. Блаженство!.. Ещё бы холод в салоне кто-нибудь отключил и включил наконец, отопление. Я еду и думаю, когда бы я так ещё поехал в ЙОШКАР-ОЛУ?!

Но начну с начала. Решение ехать на автобусе пришло внезапно. Ехать надо, а денег только на пару раз в ресторан одному. Чувствуете иронию? Что для меня раньше было просто питанием, превратилось для меня в возможность длительной поездки на край земли по делам или для развлечения. Впрочем, одно другому не мешает. Ну так вот, билет на поезд стоил 3700 рублей, а на автобус 1400, чувствуете разницу? Раньше я бы даже не заметил её, а сейчас очень чувствую. Раньше бизнес-класс был для меня ну если не нормой, то естеством, а тут автобус... С другой стороны, хорошо, что не Икарус или даже старенький ЛИАЗ или ПАЗик, я и на таких катался, как, наверное, любой, кто родился в СССР. Откуда этот снобизм? Откуда этот гонор, высокомерность, избирательность, привередство?! Удивляюсь. Ну да ладно. В общем, экономия в 2 с лишним тысячи явилась для меня решающим фактором.

И вот я тут, на автовокзале, среди вонючих автобусов на автобусной станции. В какой-то миг мне показалось, будто бы я стер копоть со своего лица. Господи, когда наконец кругом будет электротранспорт?! Но, а пока что смердящие дизельные автобусы грели нутрянки, портянки и прочие части, рычали и урчали, перед тем как тронуться в дальний шёлковый путь, как древние корабли пустыни. В общем, я нашел наконец автобусный пункт отправки нашего солярного временного домика с колёсами на ближайшие 14 часов. О боже, 14 часов пути в автобусе! Ладно, что я так переживаю, в конце концов я его не толкаю!

Сгрузив поклажу в бездонное брюхо моего стального кита, я решил уподобиться Ионе и пошёл грузиться на своё место. Это был последний ряд с краю. Удобно, на пять сидений всего два пассажира. Когда я зашёл в автобус, я тут же почувствал, что весь воздух был сожжён обогревателями и тут же пожалел, что не взял с собой воду, а купить на станции не успел. Вернее, я не успел купить перед станцией, а на самой станции, кроме дурно пахнущих кораблей различных мастей, сотрудников станции организующих потоки пассажиров и людского моря пассажиров вряд ли можно было что-то найти. Перроны были забиты самыми разномастными гражданами с различным нехитрым скарбом. Станция мне напоминала порт, где происходила погрузка на Титаник. Это огромное количество автобусов в ряд, напоминали мне сверкающие его бока, а дым выхлопных труб был не меньше, чем от труб исторического адового гиганта. Спешащие люди, деловые сотрудники, словом, сразу было сложно сориентироваться, где искать свою шлюпку и каюту. Но как говориться, ищите и обрящите. Вот он мой перрон, вот мои милые спутники, хорошо не жизни, а всего лишь поездки в славный город-герой Йошкар-Олу. Суровые мужчины с сигаретами, полные и не очень, дамы, деловито осматривающие вещи, на вид, вылитые йошкаролинцы. Не знаю, почему я так решил, но они как-то отличаются от Москвичей, может татары, может ещё какие черты. И вот дымят все эти корабли, дымят все эти пассажиры в ожидании своих судёнышек, а сотрудники распоряжаются, кому, где стоять и что не делать. Жаль, что курить тут можно. Короче, я чуть не умер. Мои уже давно изнеженные лёгкие и обонятельный инструмент, гордо именуемый, носом, конечно, не одобрили моих праведных начинаний и всё моё нутро возопило к ногам, чтобы они несли меня хоть к чёртовой матери, но бегом отсюда, чтобы и носа моего здесь не было. Но не носом единым жив человек! Вспомнив о текущей драматичной ситуации, о своей не высоко духовной, но от этого, не менее необходимой цели, я устоял. Вернее, не так. Я пошёл гулять за перронами, подальше от смрада, но уйти от него было невозможно. А сотрудник вокзала указал мне на моё фривольное поведение и показывал жестом, где моё истинное место.

Да, 14 часов не шутка. И вот я сижу на своей онемевшей заднице, и пишу сей страстный опус, дабы вылить преполняющие меня чувства на белое пространство, которое всё стерпит. Дай Бог ему жизни!

В общем, место в автобусе было прекрасное, удачный выбор дилетанта. Я постарался поудобнее усесться, но тут обычное место и слово поудобнее вряд ли подойдёт. Мои милые спутники расползлись по салону, раскладывая вещи, усаживаясь, занимая более удобные места, чем им продали на вокзале. В общем, если бы не сожжённый воздух, то это было бы очень мило. Сразу же пришлось раздеться, не до гола, но только куртку и кофту, и всё равно было жарко и слегка мутило. И вот случилось это!.. Включили два телевизора... Господи, почему ты не спалил Останкинскую телебашню, завод «Рубин» и всё, что может иметь отношение к телевиденью? Какая польза в телевизорах человечеству? Но видимо, насилие — это не твой конёк, а скорее человечий. Нет, я точно привереда. Короче, теперь нам на весь салон начало вещать это современное чудо. По чуду показывали какую-то новодельную русскую комедию, про жизнь простых сварщиков, которые рвались к деньгам, любви и сексу. Причем у меня не было выбора, звук был прекрасен, настолько хорош, что не помогали даже предусмотрительно взятые бананы для ушей. Короче, хотел я или не хотел, но я не мог отвлечься, на фоне отсутствия свежего воздуха, жары и расползающегося амбре я начал приходить к состоянию близкому к экзальтации. Мои этнические, неприхотливые спутники были не только просты в одежде, они также были со специфическим естественным запахом настоящего мужского духа и не только. В общем, мои ноги снова налились кровью, тело наклонилось и напряглось в изгибе, я опять хотел убежать. Но здравый разум и воля в железном кулаке приняли удар на себя и тело расслабилось. С подводной лодки можно уйти только двумя путями и оба вдумчивый читатель легко угадает. Короче выбора не было.
Я начал искать развлечение у своих электронных друзей. Вернее, мне надо было обдумать предстоящие дела и записать все толковые идеи по данному поводу. Но голова была полна протеста, не была свежа, и воля изо всех сил выжимала из ума нужные мысли. Я уселся с ногами на сиденья, устроился поудобнее и начал смотреть своё кино по интересам. Как вдруг к нам тут прибегает бойкая дама, смело командует, чтобы мы тут все расступились и укладывается, между нами, т.е. мной и моим соседом, который сидит у противоположного окна. Видимо это фирменное татарское приветствие и от такой гостеприимности я даже дрогнул и поджал ноги ближе к себе, хотя, подгибать их было уже особо некуда. А сосед, до этого расслабленно сидящий, вжался в сиденье и в окно, изо всех сил пытаясь слиться с обстановкой. Эта бойкая барышня улеглась на два сиденья, укрылась курткой, ноги направила в мою сторону, а голову, как мне показалось, положила соседу на колени. Сказать, что я несколько опешил, это будет лишь частью реальности. Я успел пробубнить себе под нос, - а не охренели? Но моё восклицание потухло в горле. Конечно, она положила голову не на колени соседу, а у неё была мини подушка, но таково человеческое восприятие. Что мир, который нас окружает?? Лишь отражение наших ожиданий, желаний, стереотипов восприятия, нашей боли и страсти, словом, зеркало нашего психологического мира.
Интересно, вам не надоела эта история? Если нет, то вы, видимо, живёте в другом мире. Так я стал окружён простым родным русским народом разнообразного этнического происхождения.

Дальше салон начал проветриваться и перегоревший воздух начал замещаться свежим, поступающим явно из вне. Ну и температура становилась всё свежее и ноги моей прекрасной, ставшей мне в какой-то момент, родной спутницы были очень кстати. Мы согревали друг друга, как люди, которых сплачивают внешние одинаковые суровые трудности. И чувство возмущения сменилось чувством благодарности, я достал своё походное полотенце и закрепил достигнутые успехи в деле удержания ног в тепле. Однако прочие члены терпели естественное охлаждение и пришлось надеть кофту, пристроить правильно куртку, ну и проявлять прочие способности к утеплению. У задних мест есть определённые преимущества, как у задней парты в школе, но есть и существенные недостатки. Дело в том, что сзади присутствует изрядная вибрация, подёргивания, подпрыгивания, потряхивания. Ведь мы сидим на двигателе, далеко от колес на корме, которую мотает и подбрасывает на разных неровностях, а гул мотора такой, будто наша каюта на нижней палубе Титаника рядом с машинным отделением, где чёрные от копоти матросы кормят жерло Молоха не прекращая. Любопытный экспириенс.

Так мы проехали до первой остановки. И тут я порадовался, что я не ел и не пил. Это реально счастье оказывается, мне в туалет почти не хотелось, но я с удовольствием опорожнил свои баки, хотя не пил уже более 8 часов. И не стал брать воду. Нафиг, нафиг с такими удобствами! Вот так путешествие автобусом оставило неизгладимый след в моей душе. Но это ведь пока только начало.

Человек ведь такое существо, что ко всему привыкает и находит различные решения. Протупив целый фильм, меня разобрало желание описать происходящее, и вот я уже несколько часов подряд пишу этот странный опус, в наушниках играет различная классическая музыка, ногам тепло, а мягкое место смирилось со своей утилитарной ролью. И вот моё раздражение превратилось в интересное приключение и необычный опыт, душа наполнилась благодарностью и спокойствием, а моя голова человеколюбием. Воистину, весь мир в нашей власти! Вернее, своим восприятием мы меняем наш мир, ведь увидеть его в истинном свете возможно лишь похоронив свою личность, свои мысли, чувства, память, словом, умерев. Тогда возможно посмотреть на мир не предвзято, не зная ничего о нём, забыв названия, не имея мыслей и чувств, реакций, импульсов, смотреть без страха и упрёка на всё.

И о чудо! Телевизоры наконец выключили, люди угомонились, а водитель наконец надышался свежачком и решил снова жечь кислород. Приятно, быть наедине с самим собой, и писать, и наблюдать, и ехать в неизведанную даль. Романтика! В Москве вечером было +7, теперь уже глубокая ночь, а термометр нашего кораблика показывает - 15. Я устроился поудобнее, свернулся калачиком и погрузился в дрёму, отложив планшет...

На новой остановке посреди маршрута, я снова пошёл опорожнить баки. На этот раз стоимость этого удовольствия снизилась в два раза, до 10 рублей с человека. Моя новая названная сестра попросила купить воды, а я настолько расслабился, что оставил рюкзак и планшет на месте, в надежде на честность моих спутников. Волновался, вдруг что? Но проявив выдержку и милосердие принёс воды и был покоен. Вроде всё на месте. Продолжаем наш путь, осталось ехать всего 3 часа 20 минут.

Я не мог заснуть и находился в легком и блаженном состоянии, молча наблюдал происходящее в тишине. В проносящихся отблесках света меняющихся фонарей я вижу своих спутников. Вот мой сосед справа открыл рот, голова упала на бок, руки распластались. Рядом спит бойкая йошкаролинка под своей курткой, её рука легла соседу на колено, а нога свисает и вытянулась в мою сторону. Сосед спереди изрядно похрапывает, развалившись на два сиденья, а его нога лежит на спинке соседнего через проход сиденья. А тот сосед, что подвергся столь не хитрой атаке, просто свернулся калачиком и мирно дремлет, кто-то сидит в телефоне. А наш водитель, как настоящий капитан ведёт наш корабль, надеюсь не Титаник, к конечному пункту назначения, спокойно, тихо, аккуратно. Дай Бог ему сил, здоровья и внимания!

Я ощущаю единство со своими невольными спутниками, с мелькающей в окнах дорогой, лесом, луной, фонарями, урчащим трудягой двигателем, белым пространством с буквами, гармония и свет, жизнь и любовь, и бескрайняя дорога в Йошкар-Олу...

28.12.2019

157

ПРО СОЮЗНОЕ ГОСУДАРСТВО.
( про секс в РБ и РФ)


СЕКС В СССР и В СИНЕОКОЙ.

Тогда, мы даже,
Не подозревали,
Что есть офшоры,
Остров БАЛИ.

В Союзе секс
Отсутствовал совсем.
Об этом чуде –
Говорили всем.

А в Синеокой, -
Чтоб вы знали,
За 30 лет –
Всё ПРОЕОстров...

СЕКС В СССР и В РОССИИ.

В СССР, секс
В дефиците был.
Надеялись – Россию
Секс спасет.

И вот он, миг
Счастливый наступил,
За 30 лет там –
ПРОЕОстров всё…

30 лет, два разных государства, две судьбы,
а результат, один – ПРОЕОстров.

159

Догорела свеча...

Догорела свеча,
зашипела под финиш.
Потянуло дымком,
почему-то горчит.
Уезжаю я в дали,
они светло-сини.
Разговор при свече,
мне сказали, закрыт...

Хорошо мы сидели,
обо всём говорили.
И не знали, что будет
в темноте всё не так.
Потеряли друг друга,
что же мы натворили?
Уношу свои ноги,
да с картиной рюкзак.

Пред глазами стоит
та свеча, догорая.
Уж не знаю, сотрётся ль
та картина потом.
А пока что отъехал
я далече от рая.
Хоть не в ад нынче еду,
не запятнан грехом...

Ты приснись на рассвете,
сплю в палатке у речки.
Вместе с солнцем, прошу я,
появись хоть на миг!
И покажется, будто
не сгорела та свечка,
Я сейчас же поставлю
Котелок на двоих.

21-04-2010

161

Эпиграф: АНЕКДОТ №1053542
— Если бы сегодня внезапно появился кто-то из 1950-х, что сложнее всего было бы ему объяснить о нашей жизни?
— У меня в кармане находится устройство, которое имеет доступ ко всей информации, известной человечеству. Но я использую его, чтобы смотреть картинки котов и спорить с незнакомцами.

иПать мой лысый череп!
Я из 50-х
Я учился на машиниста паровоза (от слова ПАР)
И когда в 1957 полетел спутник, все фантасты писали о том, как на Марсе будут яблони цвести, но о том, что у каждого в кармане будет рация, никто и не думал.
У загнивающих капиталистов были лженауки кибернетика и генетика, а наши мичуринцы назло им выдавали огромные урожаи. Правда, эти урожаи никто не видел и в стране периодически наступал голод. Последний раз я стоял в очереди за хлебом в 1963. А за молоком и мясом - все время, пока существовал СССР.
У них были компьютеры, но и у нас были ЭВМ. В газетах писали об огромном количестве операций, на которые способны эти ЭВМ. Но график движения поездов диспетчеры составляли на бумаге.
У них уже действовали банкоматы (это я узнал в 1996), а я стоял 3 и 18-го числа каждого месяца за зарплатой в очереди в кассу завода, который делал 1 тепловоз в месяц и 20 танков в день.
В 1957 мы перестали изучать паровоз и начали изучать тепловоз.
А потом генетика и кибернетика перестали быть лженауками и я перевелся из железнодорожного института в институт, где изучали ЭВМ.
Мы программировали в кодах операций "Минск 14", а приехавший из Франции (где был по обмену) сын секретаря обкома рассказывал, что есть языки программирования Фортран и Ада. И его папа договорился на авиазаводе, чтобы он там программировал на Фортране. К нам ЭВМ Урал-2 с Фортраном поступила примерно в 1965. Ламповая. У загнивающих все ЭВМ уже были полупроводниковые. И Гордон Мур уже сформулировал свой знаменитый закон о развитии ЭВМ, который гласил: каждые 2 года появляется новая микросхема, в 2 раза мощнее и в 2 раза дешевле предыдущей.
Мы по приказу партии и правительства старались догнать и перегнать Америку. В 1980 году должен был наступить коммунизм. Вместо него наступили застой и Афган.
Моя жена попав в 1998 году в гости в Израиль, с удивлением смотрела на сумасшедших, которые ходят по улицам и разговаривают сами с собой.
Только в 2006 она купила мобильник и тоже стала сумасшедшей, которая ходит по улицам и разговаривает сама с собой.
Америку мы так и не догнали. Теперь догоняем Китай.
P.S. Подлый изменник Биленко, перелетев на МИГ-25 в Японию, раскрыл "страшную" тайну - вся электроника на МИГе была ламповой.

164

Случай на заводе

В восьмидесятых работал слесарем на химкомбинате. Бригадиром у меня был казавшийся мне тогда пожилым дядька по фамилии Стельмахович.
Он по выходным подрабатывал на рынке рубщиком мяса. А на завод в качестве "тормозка" каждый день приносил два ломтя черного хлеба, отрезанных поперек всей буханки, между которыми был заложен слой, толщиной, как эти ломти хлеба, кусочков сала.
Он наливал в пивную кружку крепко заваренный сладкий чай. И так обедал - отламывал кусочек хлеба, клал в рот, следом так же кусочек сала, и прихлебывал чай, косясь взглядом в заводскую многотиражку.
От крепкого чая кружка быстро темнела.
Раз-два в неделю Стельмахович выносил её из мастерской, зачерпывал фосфогипс, который там и сям был просыпан кучками на полу, плескал в кружку воду, и начисто отмывал.
После этого, довольный разглядывал кружку на свет, и прищелкивал языком: "Какая у Саши кружечка! Ну какая же чистая у Саши кружечка!"
Однажды в дневном задании у нас было снять люк с вентиляционной трубы, чтобы аппаратчики могли её отмыть от наростов солей фосфорной кислоты.
Труба эта диаметром больше метра. Крышка почти такого же диаметра была прижата к люку через резиновую прокладку болтами на 16.
Обычное дело - аппаратчики отключают вентиляционные насосы, мы снимаем крышку люка, они залезают вовнутрь и струёй воды из устройств, напоминающих сегодняшние керхеры, смывают внутри трубы все эти белые наросты. Потом мы забалчиваем люк на место, а они снова пускают вентиляторы.
Труба под потолком. Под люком - площадка.
Поднялись на площадку. Втроем - я, Николин и Стельмахович - снимаем болты. Оставалось два болта сверху и снизу, уже прослабленных, когда я рванул люк на себя, и отлепил его от прокладки.
А аппаратчики, как оказалось, забыли выключить вентиляционные насосы.
И из-под крышки люка, когда я её отлепил от прокладки, вырвалось облако паров фосфорной кислоты.
Я, главное, как раз на вдохе был... Такое ощущение - как будто палкой по лёгким ударило.
Миг - и я в двадцати метрах от этой площадки высунулся в открытое окно.
Отдышался. Оглядываюсь. Рядом - Николин. А Стельмаховича нет.
Спрашиваю: "А где Стельмахович?"
Николин тоже оглядывается. Слышим - ключи гремят о болты.
В клубах кислотного тумана, так, что на площадке видны только его ноги, Стельмахович снимает два оставшихся болта.
Спрашиваю Николина: "Володь! А чем он там дышит?"
Николин тоже изумленно смотрит в ту сторону, и отвечает: "А ему чо... Он сало ест!"

165

Письмо.

Предисловие.

Несколько месяцев назад, разбирая кладовку, наткнулся на старый, потертый , подозрительно тяжелый портфель. Притащил в комнату, открыл и извлёк из него десяток старых, потрёпанных временем общих тетрадей. Это были мои записи. Когда-то, в далёком детстве я начал записывать интересные, разные случаи, которые я видел дома, на улице в школе. Записывал свои мысли, рассуждения, мечты. Так накапливались записи, потом тетради. Оставив все дела, сидел, и аккуратно перелистывая страницы, читал. Потихоньку решил переносить записи в электронный вид, тщательно разбирая и перепечатывая. Все истории, опубликованные мной, взяты из этих тетрадей. Однажды разбирая текст очередной тетради обнаружил аккуратно вклеенный конверт, где в строке «Куда» была одинокая надпись «г. Химки». Достал письмо, начал читать и нахлынули воспоминания…

Это была обычная, рутинная командировка. Я МНС одного из харьковских НИИ был послан в командировку к смежникам в Таллинн. Всё, как обычно. Поезд до Москвы. С Курского вокзала на метро до Ленинградского. Билетная касса ленинградского вокзала.

- Доброе утро! Один купейный до Таллинна.
- Купейных нет.
- Как нет, на оба поезда?
- Я же вам сказала – нет.
- Хорошо, что есть?
- Есть плацкарт, ещё СВ есть. Будете брать?
Трястись в плацкарте… нет, живём один раз…
- Сколько стоит билет в СВ? Сколько?!! (как я буду за него потом отчитываться…) - Хорошо, давайте СВ. Спасибо.

Итак билет куплен, теперь в кафе позавтракать и по магазинам. Поезд отправляется вечером и у меня впереди абсолютно свободный день. Честно говоря, цель прогулок по столице была очень прозаическая - обновление гардероба. Да простят меня патриоты СССР, ностальгирующие по колбасе за 2.20 и водке за 3.62, но красивую, добротную одежду и обувь в середине-конце 80-х купить в магазинах Харькова было нереально. А у спекулянтов - не по карману. День проведенный в Москве решал многие проблемы.

Вечер, состав уже подан, люди заходят в вагоны и занимают свои места. Я тоже, забрав из камеры хранения свою сумку и дипломат с документами, иду по перрону, предвкушая ужин и горячий чай. Нашел свой вагон, показал проводнику билет, зашел вовнутрь, отыскал свое купе и что это - на одном месте сидит девушка, смотрит в окно, а на моем месте расположилась какая-то пожилая мадам. Неужели продали двойные билеты? Такое бывает, но в СВ? Ладно, сейчас разберёмся.

- Извините, вот мой билет, это мой вагон и моё место. Пожалуйста, покажите ваш билет.
- Ой! Сынок, я хотела с внучкой ехать, давай ты поедешь на моем месте.
- Это пожалуйста, проблем нет, давайте ваш билет. Минуту, это же билет в плацкартном вагоне. Ничего себе замена. Простите, но как вам сказать, стоимость билета в СВ в три раза выше. Я купил билет в СВ и не хочу ехать в плацкарте.
Лицо бабки мгновенно стало злым.
- Я буду ехать здесь, а ты хоть в тамбуре едь. Не сдохнешь. Вот мы в войну, а ты, а вы….

Бабка орала, подпрыгивала, размахивала руками, едва не плевалась. Наоравшись и чувствуя себя победителем, подсела к столу достала из корзинки снедь и стала ужинать сопя и чавкая. Девушка глянула краем глаза на бабку, на стол и снова отвернулась к окну. Я продолжал стоять в коридоре. Поезд тем временем тронулся, набирая скорость. Проводники пошли по вагону, проверяя и собирая билеты, а также деньги за постель. Одна из проводниц подошла к нашему купе.

- Вы почему стоите здесь? – с легким эстонским акцентом, обратилась ко мне проводник.
- Так моё место занято.
- Покажите билет. Да, действительно, подождите немного пожалуйста, сейчас всё решим.
Зашла в купе.
- Ваши билеты, пожалуйста. Почему вы здесь? У вас билет в плацкартный вагон.
- Я хотела с внучкой ехать – начала канюдить бабка.
- Ну хорошо, - после короткого раздумья сказала проводница, - я вам выпишу билет, но вы должны доплатить разницу. А вас я устрою в другом купе, не возражаете?
Я пожал плечами. Проводница что-то подсчитала и назвала сумму за билет. У бабки полезли глаза на лоб.
- Где же я возьму такие денжищи?
- Тогда пройдите в свой вагон, - проводница - само спокойствие и доброжелательность.
- Я с внучкой поеду, а вдруг он её ночью снасильничает, вишь какой бугай, ещё и ухмыляется. Пусть он идёт в плацкартный, ничего, он молодой ему полезно, вот мы…

И понеслась вторая серия про войну и её, бабки, личное геройство. Девушка оторвалась от созерцания дороги, посмотрела на меня, я невольно улыбнулся, скользнула взглядом по орущей бабке и сказала несколько слов проводнице по-эстонски. Та удивленно вскинула брови и быстро о чём-то переговорила со своей напарницей. Минут через пять подошел бригадир проводников – высокий крупный мужчина. Я невольно сделал шаг назад, давая ему подойти к двери. Молча взял у меня билет и тут же вернул назад, едва бросив на него взгляд. Бабкин билет долго вертел в руках, внимательно вчитываясь и поглядывая на разбушевавшуюся пассажирку. Бабка явно выдохлась и снизила уровень шума, но продолжала что-то бурчать. Тогда заговорил бригадир, мощным, глубоким голосом, как у джек-лондоновских капитанов, медленно, с сильным акцентом, тщательно подбирая слова.

- Вы сели не на свое место. Я буду просить вас идти на свое место, как написано в пилетте. Если вы не будете идти на свое место, я вызываю милицию и вы не поедете в поезде. Мы вас высадим на станцию, которая будет первая. Я понятно сказал?

Бабка мгновенно заткнулась, быстро собрала свои манатки, протиснулась в дверь, едва не сбив с ног проводницу, выхватила свой билет из рук бригадира и быстро засеменила к тамбуру, бормоча себе что-то под нос. Я прошел к своему месту.

Закинул сумку на полку и подсел к окну. Девушка листала какой-то журнал.

- Спасибо вам, я думал, что это никогда не закончится. Меня зовут Александр, можно просто Саша.
- Линда – коротко представилась девушка.
- Здорово, красивое имя. Линда, если не секрет, что вы сказали проводнице?
Девушка улыбнулась.
- Сказала, что она никакая мне не бабушка, пришла, спросила куда я еду и когда я сказала, что в Нарву, заявила, что ей подходит и она тоже здесь поедет. Наглая. Разложилась, как у себя на кухне.
- Линда, вы явно сегодня не обедали и возможно не завтракали.
- Да, а как вы узнали?
- Это очень просто. Я видел, как вы смотрели на бабкины продуктовые запасы
- Утром я пила чай…
- Линда, сделайте мне одолжение, давайте вместе поужинаем. В конце концов я должен вас отблагодарить за спасение от скандальной бабки.
- Ой, как-то неудобно…
- Линда, неудобно спать на потолке… Идемте, идемте.

Всё-таки я её уговорил. Мы прошли в вагон-ресторан, где хорошо и недорого поужинали. Сытые, в хорошем настроении вернулись в свое купе.

- Вот теперь неплохо и чайку попить.
- Я сбегаю, - сказала Линда и умчалась.

Я снял с полки свою сумку и извлек из неё коробочку конфет. Люблю московские конфеты Бабаевской фабрики. Бывая в Москве, всегда покупал две, три коробки. А вот и чай.

- Александр, вы – волшебник. Откуда конфеты?
- Из сумки, вестимо. Не пить же пустой чай. Линда, а как вы смотрите, если мы перейдём на ты?
- Конечно, сама хотела предложить… только стеснялась.
- Линда, ты в Нарве живешь?
- Да, а ты?
- А я из Харькова, в Таллинн у меня командировка. Никогда не был в Нарве. Слышал, что очень красивый город. Так ты навестить родителей едешь?
По лицу девушки пробежала тень, глаза наполнились слезами. Что я не так сказал?
- Линда, милая, что случилось?
- Всё, всё, уже всё прошло.

Но я был настойчив. Так слово за словом Линда рассказала мне, что она родилась и жила в Нарве, у неё был брат, старше ее на два года. У брата был друг-одноклассник, который нравился ей, а она ему. Брата с другом призвали в армию, попали служить на юг, где шла война и вернулись домой «грузом 200». Рассказывала о маме, которая не смогла пережить смерть сына и ушла через полгода вслед за ним от инфаркта. Как через год женился отец и она стала лишней в доме. Как поступила в институт, как училась и выживала только на стипендию, и на редкие подработки, поскольку отец вообще не присылал денег. И вот сейчас едет на недельку домой, который стал чужим, скорее всего в последний раз, так как в этом году заканчивает институт и поедет по распределению.
Что я мог сказать, я тоже знал, что такое потерять любимого человека. Я не говорил слова сочувствия, не утешал, ибо слова бессильны, но начал рассказывать о себе, как я жил, учился, занимался спортом, ездил по разным городам на соревнования, как ездил в отпуск по Алтаю на лошадях, как учился ездить на лошади и что из этого вышло. Потихоньку тучка набежавшая на лицо девушки рассеялась и выглянуло солнышко-улыбка. За разговорами время летело незаметно, я смотрел на Линду и мне казалось, что мы друг друга знаем уже очень давно, мне не хочется с ней расставаться, она такая милая, домашняя девочка, мне никого кроме неё не нужно. Слегка придвинувшись к ней, я положил руки ей на плечи и Линда сама потянулась ко мне…

От тебя не уйдёшь на рассвете
От тебя не закроешь дверей
Ты раскинула синие сети
Нет сетей этих в мире милей.
Я запутался в витых верёвках
Счастлив тем, что мне выхода нет
Как приятно побыть перепёлкой,
Заключённой в янтарный дворец.
Ты – дворец из каменьев искристых,
Ты – луга по колено в росе,
Ты – луна, в нимбе звёзд золотистых,
Ты – любовь на песчаной косе.
А. Костырко

Время и поезд неумолимо двигались к точке нашего расставания. Я достал из дипломата лист бумаги и ручку.
- Линда, продиктуй пожалуйста твою фамилию, дату рождения, адрес, телефон.
- Как фамилия? Ещё раз. Ничего себе, как ты произносишь, ну да ладно, всё равно поменяешь на мою.
- Саша, ты хочешь сказать…
- Уже сказал…
- Вот так сразу…
- И каков будет твой положительный ответ?
- Ну надо подумать…
- Конечно, только, пожалуйста поскорее.
- Даже соскучиться не успеешь.
- Смотри, вот мои данные: имя, фамилия, адрес, мои телефоны – домашний и рабочий. Кстати, куда тебя распределили? Куда? А когда ты едешь? Успеем, всё, будет, как надо. Как приеду, напишу тебе письмо, жаль, что у тебя нет телефона (Линда снимала комнату в Химках).

Пока Линда ходила привести себя в порядок, зная, как у неё туго с деньгами, я тихонько в её косметичку положил небольшую сумму денег, я уже чувствовал свою ответственность за неё.
Вот и настал миг расставания. Поезд остановился, я проводил Линду на перрон, поцеловал на прощанье и поезд уже вез меня дальше.

Три недели спустя.
Харьков, вечер. Я сижу за своим рабочим столом, традиционный коньяк, лимон, трубка. Я пишу письмо. Медленно, обдумывая каждое слово, каждую фразу, тщательно, практически чертёжным шрифтом вывожу каждую букву. Достаю конверт. Так, а где листок с данными. Точно, в пиджаке, в потайном кармане. Открываю шкаф.

- Маам, а где мой темно-синий костюм, в котором я ездил в Таллинн? Как сдала в химчистку? Когда? А карманы проверила? Как не проверила, а если бы там был паспорт? Ох, мама, как всё не вовремя.

Письмо осталось неотправленным. Я положил его в конверт и спрятал в стол. Оставалось только надеяться, что Линда позвонит. Я перестал ходить гулять, бежал с работы домой, мчался к телефону на каждый звонок. Так проходил день за днём. Дни складывались в недели, недели в месяцы. Время утекало, как песок сквозь пальцы, а с ним уходила надежда. Линда всё не звонила. Прошел год - я перестал надеяться и ждать…

Послесловие.

Меняем реки, страны, города.
Иные двери. Новые года.
Но никуда нам от себя не деться,
а если деться — только в никуда.
Омар Хайям

Потом была эмиграция. Смена городов, съёмных квартир, и работа по 16-18 часов. Были взлёты и падения, победы и разочарования, встречи и расставания. Прошло тридцать лет. И вот снова передо мной это письмо - привет из далёкой и так быстро прошедшей молодости, ночной поезд и милая голубоглазая девушка, как яркая звездочка вспыхнувшая на небосводе и оставившая неизгладимый след в моей жизни.

«Милая, милая Линда!
……
……
Наступит ночь и снова я строю дом из лунного камня. Звёзды посылают мне тепло, а мне видятся твои глаза, сияющие сильнее, чем сто тысяч звезд. Добрые и грустные, смешливые и лучистые – они вели меня в мир гармонии и добра. Но наступило утро и солнце высушило росу. А вдали белеют развалины дома нашей любви. Будем ли мы ещё…»

166

Есть две вещи которые я объясню предварительно. Это армия и конь. Армия, где мужчина достигший совершеннолетия отдает долг Родине, получая навыки чтобы защитить мать, сестру, соседей, всех тех, кто ему близок и дорог. А конь, может быть и не животным, а спортивным снарядом через который прыгают в спортзале. Его еще называют «козлом», но так как это слово для нас не очень лицеприятно, то остановимся на «коне». Вот собственно история об этом и о том, что привычка, она все же вторая натура.
- Слушай, ну что тут сложного?! - физорг уже нервничал, обращаясь к курсанту. - Тут же вот эта хрень есть! - и попрыгал на пружинящем мостике. - Разогнался, хряк, упс, на руки оперся и ты уже там. Что сложного? Ну-ка давай! - Курсант потея и краснея сделал разбег, но перед «конем», прямо на мостике, резко с визгом ударил по тормозам и обрулил снаряд. Офицер явственно понимал, что сейчас он устроит неуставные взаимоотношения. Это ему грозило огромными неприятностями, но нервы сдавали. И он нашел выход. На курсанта был надет ремень к которому были привязаны с обеих сторон две веревки. Два бравых старшекурсника, взяв в руки концы которых, при приближении курсанта к снаряду, дернули его так, что он просто взмыл вверх и вперед, перелетев через коня.
- Не МиГ-23 конечно, - подумал офицер, - но тоже неплохо! Давайте ребята, продолжайте! - хмыкнув, произнес он, - через два дня сдача нормативов по училищу, вот они в вашем распоряжении, он должен это сделать! Главное об стену не разбейте!
Два дня проскочили быстро, ответственный день подкрался незаметно. И надо же такому случиться, что за пару минут до прыжка именно этого курсанта в спортзал зашел начальник училища. Подойдя к физоргу поинтересовался.
- Ну как пополнение? Посмотрю пожалуй, - курсант начинал разбег и офицер даже закрыл глаза, ведь на том сейчас не было ни ремня, ни веревок, да и старшекурсников рядом не стояло, поэтому на всякий случай и зажмурился. - Не понял, ну-ка повторить! - вывел его из этого состояния голос начальника училища. Курсант, стоял на другой стороне «коня», как он туда попал физорг конечно прозевал, но услышанная от генерала фраза, смущала. Курсант сделал круг и вернулся на исходную. Услышав команду «пошел» рванул вперед, достиг пружинящего мостика, толчок, взмыл вверх и вперед и не коснувшись руками, перелетел через «коня». - Слышь, - толкнул офицера локтем генерал, - я точно вчера коньяку не перебрал? Он что без рук сиганул? Эй, сынок, ну-ка давай еще разок! - С третьей попытки поняв, что коньяк тут абсолютно ни при чем, начальник училища почесал лоб. - Хорошее пополнение! Интересно, когда полеты начнет, штурвал ему нужен будет?

167

Говорят, что у гайцев работа не пыльная. Не знаю как сейчас, но лет сорок назад я бы такое не сказал. В общем поехал один мой знакомый с начальником нашего районного ГАИ. Начальник, был по сегодняшним меркам нестандартный, лишал всех направо и налево, в особенности за пьянку, взятки не брал, на должности не смотрел. В общем принципиальный, честный человек. Ну, едут они, УаЗик машина не очень тихая, поэтому разговаривают очень громко и тут на прямом участке дороге что-то пошло не так. Вначале знакомый подумал, что двигатель пошел вразнос, через секунду, он понял, что отвалились все мосты, а дальше было хуже и он от греха подальше нырнул куда то под приборную панель. Страшный рев и грохот, воочию подтвердил, что конец света настал.
- Ты это, вылазь! - от похлопывания по спине рукой, знакомый понял, что жив, а если нет, то хлопать его мог... После рева и грохота ему казалось, что тишина идеальная и голос звучал как с небес.
- Что это было, что? - кое как распрямившись, ошарашено оглядываясь по сторонам, не понимал он. Совко, а именно так была фамилия начальника, улыбался в полный рот.
- Да я пару месяцев назад лишил нашего замполка летунов. Поймал пьяного, вот он и мстит. И прокуратуру военную подключал и через райком давили, но права он у меня хрен получит. Сейчас вот самолетами давит. Первый раз я сам охренел, а сейчас ничего, привык. Ты смотри, он может еще разок с разворота пойти.
В нашем районном центре, часть ПГТ занимал именно этот военный аэродром и базировавшиеся на нем МиГ 23, говорят хороши были для подавления пехоты звуковой волной. Насколько хороши, знакомый мой понял воочию.
- Слышь, ты тормозни, надо бы отлить! - тяжело вздохнув произнес он.
- А что еще нет? - поинтересовался Совко, - я ведь в первый раз на месте прям брызнул.
- Все намертво прихватило, вот только отходить начал. - УаЗик взвизгнув тормозами тормознул на обочине и знакомый спешно ломанулся из салона. Не успел он расстегнуть ширинку, как тут же ломанулся обратно. Потому что рядом с трассой на стрельбище перемещались несколько танков Т-72.
- Ты чего?! - опешил Совко, - ты же не отлил даже.
- Да ну тебя нахрен, вдруг ты и танкистов лишал! Погнали!

168

Виртуальный роман

Венчику исполнилось сорок семь лет. Гости уже разошлись, жена легла спать, а Венчик сидел за подаренным дочерью и зятем компьютером. Он набирал в поисковом окошке фамилии своих одноклассников, но никого не находил. Дочь предупредила, что так бывает, если одноклассники не зарегистрировались. Когда коньяк в бокале закончился, Венчик пошёл спать.

Засыпая, Венчик подумал: «Зачем в сорок семь лет компьютер? В Тетрис играть? Баловство. Кого ему искать из одноклассников? Два закадычных дружка живут рядом, и они без компьютера сообразят на троих. В классе он был тихим троечником, кто о нём вспомнит? Если бы не дочь, сам бы он его не купил».

Венчик несколько вечеров играл в Тетрис, но к интернету не подключался. Зять предупредил, что либо интернет, либо телефон. А по вечерам на телефоне висела жена, какой тут интернет. Но однажды жена уехала погостить к маме, и Венчик подключил интернет. В Одноклассниках ему пришло сообщение:
- Здравствуй, Вениамин! Как я рада нашей встрече! Я мечтала об этом с восьмого класса! Как ты?

Венчик не узнал на фотографии симпатичную блондинку, а её фамилия была ему незнакомой. Жила она в Германии, Венчик даже подумал, что его хотят завербовать. Но с другой стороны, просто пообщаться не преступление, раз она по-русски лопочет.
- Здравствуй, Анна! А мы знакомы? – напечатал Венчик.
- Ты меня не узнал? Неужели я так постарела? А ведь мы одноклассники! – ответила Анна.

Венчику стало неудобно, обидел школьную знакомую! Хотя и она тоже кадр! Он в школе чёлку носил, а теперь три волоска. Мать родная не узнала бы. Ладно, будем считать, что вспомнил.
- Теперь вспомнил, ты стала такой красивой, как кинозвезда! Потому я и оробел. Рассказывай, как ты? – напечатал Венчик.
- Что рассказывать? После седьмого класса родители уехали в другой город. Там я школу и окончила. Провалила экзамены в институт, и пошла работать в торговлю, кассиром. Познакомилась с будущим мужем, дождалась его из армии. Поженились, родила мальчика и девочку. Уехали жить всей семьёй в Германию. А на счёт красоты – неправда! Вот в тридцать лет я была настоящей красавицей! А как ты?
- После школы отслужил в армии, потом женился. Есть дочь (я уже дед). Живём в родительской квартире. Как там в Германии?
- Летом не хватает солнца, а зимой снега. Чужая страна, чужие нравы. Детки адаптировались. Как-то так.
- Как муж?
- Объелся груш! Шесть лет его с нами не было, шатался по шлюхам, а потом вернулся. Если бы не дети – не простила бы! Живём, он бегает на лево, но я терплю. А как жена?
- Она любит ходить в театр и на концерты, а я смотреть боевики. Она учительница музыки, и ходить в гости к её подругам я уже не в состоянии. Разговоры про музыку, интриги и сплетни. Дочь живёт у мужа, а внучка иногда у нас.

С этого и началась переписка Венчика и Анны. Она рассказывала о своих проблемах, а он о своих. После возвращения жены, переписываться стало сложнее. Оттого каждое сообщение стало более желанным, а переписка более таинственной. А однажды Анна написала:
- Венечка, мы люди взрослые, и я хочу тебе признаться: я тебя люблю! Любила ещё в школе, что скажешь?

Прочитал Венчик признание Анны и растерялся. Он никого не любил, за исключением пива и мамы. И его любила только она. А Анну он так и не вспомнил. Но как приятно, когда симпатичная женщина объясняется тебе в любви! В конце концов, Анна далеко, и Венчик написал:
- Я тоже тебя люблю!

С этого момента, переписка вышла на новый уровень. А Венчик почувствовал себя настоящим мужчиной – ведь у него появилась любовница! От сообщений Анны у него горели уши и щёки. А Венчик отвечал сухо, не привык он к нежностям. От своей жены, он ничего подобного не слышал. Женились они по-залёту, даже толком и не погуляли. Сразу после армии, даже в любви не объяснялись.

Вскоре дошло до обсуждения совместных планов. Анна приглашала Венчика в Германию, и обещала всё оплатить. Венчик уже представлял, как он приедет в Германию, придёт в гости к Анне, поговорит с её мужем как мужчина с мужчиной, а тот соберёт свои вещи и уйдёт от Анны навсегда. С детьми Анны он поговорит по-взрослому, и они его примут. А потом…

На работу в Германии он не устроится. В школе безуспешно изучал французский, а уж немецкий на старости лет, не освоит. Да и слесарь он так себе. Придётся жить на пособие. От продажи квартиры в России кое-что останется, с женой по-любому надо разводиться. У Анны свой дом, вот и будет он о нём заботиться. Снег почистить или листву подмести. Кур можно завести и теплицу поставить. Анна писала, что у неё есть машина, надо будет сдать на немецкие права. Будет он ежедневно развозить Анну и детей, кого на работу, кого в школу, или по магазинам. А по вечерам будут с Анной смотреть боевики и пить пиво.

Понимая, что жена является препятствием для планов Венчика, он начал её провоцировать на скандалы. Жена на удивление терпела не долго, и вскоре ушла. Венчик немедленно написал Анне:
- Я честно поговорил со своей женой, рассказал ей о нашей любви. Мы подали документы на развод. Ты рада?

Анна не отвечала несколько дней, а потом написала:
- Венечка! Какой ты сильный! Я бы так не смогла! Ты наверно ждёшь, когда я разведусь со своим мужем? Но в Германии всё труднее. Дом и машину мы купили вместе с мужем, и с детьми надо поговорить. Потерпи, Любимый!

Следующее сообщение Анны расстроило Венчика:
- Я поговорила с детьми. Дочка сказала, что примет любой мой выбор. А сын потребовал пистоль, чтобы застрелиться. Но ты не отчаивайся, время всё может изменить. Твоя Анна.

Прочитав, Венчик выпил водки и стал анализировать. При таком раскладе, единственный выход таков: дочь остаётся с Анной, а сын с отцом! И все довольны. Венчик так и написал Анне. Ответ Анны был жёстким: «Сына никому не отдам!»

Прочитав ответ Анны, Венчик расстроился и запил. Компьютер он не включал, чтобы Анна поняла, как он страдает. А когда он наконец его включил, то прочитал длинное сообщение Анны:
- Вениамин, ты поступил как настоящий мужчина: сильный и благородный! Я бы не смогла вот так оборвать отношения с любимым человеком видя, что они приносят ему страдания. Спасибо тебе за это! Вся моя семья почувствовала, что я стала отдавать им меньше душевного тепла. И это правда. Но я не могу делить душевное тепло и на семью, и на тебя. У меня его очень мало! И в моём доме стало зябко и неуютно. И дети, и муж, стали смотреть на меня с укором. А мне стыдно! Я взвесила все «за» и «против». Мой муж не ангел, но у нас за плечами двадцать шесть лет совместной жизни. Было плохое, но было и хорошее. Чего будет больше с тобой – я не знаю. Не обижайся! А тут ещё муж вызвал меня на откровенный разговор, и я ему рассказала о нас с тобой. Он попросил у меня прощения, и поклялся измениться. Я ему поверила. Зачем я тебе это написала? Чтобы ты меньше страдал. Ты хороший, и ещё встретишь свою женщину, а может и помиришься с женой. Будь здоров и прощай!

Венчик был в шоке. Все планы рухнули в один миг. Венчик купил немецкого пива и завалился на диван смотреть фильмы про войну. Он искренне радовался неудачам немцев и подбадривал наших.

Когда Венчику надоел диван, он в последний раз вышел в интернет, убедился, что Анна ему ничего не написала, и позвонил дочери:
- Танька, я тут решил сюрприз матери сделать. Поможете ремонт в квартире сделать? Обои поменять и потолки побелить. Да и старый хлам выбросить. Я в мамкиных вещах не шарю, а ты сообразишь. И компьютер заберите, не нужен он мне, только глаза портить. Я лучше книги почитаю.

В процессе ремонта, к Венчику вернулась жена. Выяснять отношения она не стала, и слава Богу…

Артур Буер

169

Гагарин не разбился в 1968-м! Просто надоела ему слава и суета, и улетели они с другом своим Серёгиным на МиГ-15УТИ (бортовой №18) в посёлок Искра, что в Урюпинском районе. Припарковались возле школы и зажили счастливо! Может и сейчас там живут. А самолёт их и сейчас там стоит. Правда, в лихих 90-х кто-то стырил с него колёса и радио, да и стёклами с седушками не побрезговал. Но мотор, Юрка всё-же успел припрятать у себя в сарае! И в случае надобности, взлетит на беду врагам, да и замочит их в сортире! А катапультные кресла, скорее всего председатель себе на "Волгу" поставил.
Фото здесь: http://oldlazycat.ru/gagarin.html и на яндекс-картах его хорошо видно.

170

Сержант Валентин Плотников был дедушкой. Не моим, а армейским. Первые самые сложные полгода службы он встал между мной и остальными дедами. Парни из его призыва говорили, что так не делается. Все молодые должны шуршать. Он не спорил, когда дело касалось уборки или нарядов, но чужую форму или носки стирать не позволял.

Если кому-то приходила в голову такая мысль, он вклинивался и молча отдавал вещи хозяину. Валентин вообще не очень любил говорить. Его двухметровая фигура и многозначительно демонстрируемые пудовые кулаки убеждали лучше слов. При этом я никогда не обращался к нему за помощью. Он появлялся в нужное время словно из-под земли.

Впервые наши пути пересеклись в штабе, куда нас вместе поставили в наряд. Молодых туда не направляли, но командир роты сделал исключение, потому, что в дороге мои очки разбились, а без них я был слеп как крот. Кроты же в караул не заступают.

Сержант Плотников был дежурным по штабу, а я – пустым местом. Если надо было что-то сделать, он говорил, все остальное время я для него не существовал. Часов в десять вечера он отправил меня спать на топчан в дежурке. Сон не шел. Обещание сержанта, что меня через два часа ожидает уборка и мытье полов во всем штабе сильно бодрило. Особенно пугала перспектива работать до утра, если с первого раза не получится идеальная чистота.

Сержант сидел за столом и что-то делал. Когда раздался то ли рык, то ли стон, я незаметно подсмотрел в чем дело. Он корпел над своим дембельским альбомом. Деревенский парень, никогда раньше не занимавшийся подобным, готов был рвать и метать.

Линии получались кривыми, буквы уродливыми. Он психовал, откладывал альбом и выходил на крыльцо, покурить и успокоить нервы.

Я – наивный чукотский юноша предложил ему свою помощь. Он недоверчиво посмотрел на меня и, видимо решив, что хуже не будет, разрешил. Дело сразу пошло на лад. Закончив за пару минут то, над чем сержант безуспешно бился целый час, я расхрабрился и предложил сменить устаревший дизайн на что-нибудь новое. Мне был дан карт-бланш.

Вы не поверите, самому не очень верится, но в ту ночь сержант сам убирал и мыл штаб!
Работа над его дембельским альбомом не просто сдвинулась с мертвой точки, а шагнула далеко за те горизонты, которые он себе представлял. Ситуация повторялось много раз, стоило нам снова вместе заступить в наряд по штабу. Был договор. Он убирает, а я говорю всем, что убирал я. Ему не по статусу шуршать, а мне не по статусу делать альбом.

Честно говоря, было жутко неудобно, что за меня кто-то делает работу, однако стоило заикнулся о том, чтобы самому убраться, мне было сказано:
- Ты что, дурак? Делай, что умеешь и меня не зли!

Альбом получился на славу! Главное ни у кого такого не было. Сержанту завидовали, а он купался в лучах славы, ведь все думали, что альбом он делал сам.

Как это часто бывает, в один прекрасный день все едва не пошло прахом.
Увлекшись рисованием, я не заметил заместителя командира, который пришел рано утром в штаб. Это был залет! В подобных случаях, альбом изымался, а его владелец наказывался.
Однако фортуна снова выкинула фортель. Вместо того чтобы забрать альбом, офицер полистал его, а затем спросил:
- А ты мог бы такие же самолеты в наш актовый зал нарисовать, только большие!
Я сразу согласился, хотя ничего подобного в жизни никогда не делал. Он кивнул, затем отдал альбом и сказал:
- Спрячь, еще раз попадешься, ты его больше не увидишь!

Когда я рассказал об этом сержанту, у него в глазах на короткий миг показалась моя смерть, помахала игриво ручкой и исчезла. Сержант вздохнул, забрал альбом, с тех пор для работы мне предоставлялись лишь отдельные страницы.

Потом к нему пришел дембель и у меня не стало защитника. Пришлось защищать себя самому, конечно если не считать зам командира, для которого я оформлял актовый зал, еще одного зама вместо которого я сдавал экзамены в пединститут, начальника штаба с сыном которого занимался математикой и других людей, которые по доброй воле готовы были меня защищать.

Главное для меня было не забывать слова сержанта Плотникова, сказанные мне на прощание:
- Если люди узнают, что ты многое можешь, будь готов к тому, что они захотят получить это силой.
Не все такие дураки как я.

171

Три генерала сухопутных войск, военно-морских и военно-воздушных сидели как-то и обсуждали, чьи солдаты отважнее. Сухопутный генерал, увидев проходящего мимо солдата и приказал тому встать перед надвигающимся танком. Есть! сказал тот, и танк превратил его в лепешку. Да, согласились оба других генерала, это было отважно. Морской генерал, желая не отстать, тут же приказал своему мичману поймать летящий якорь. Есть! сказал мичман и замертво ушел с якорем под воду. Да, согласились оба других генерала, это было отважно. Воздушный генерал тогда во весь голос приказал одному из пилотов поймать садящийся МиГ-27. Да пошел ты на х%й!!! ответил ему пилот. И оба других генерала воскликнули: Вот это было действительно ХРАБРО!

172

Подошел к ней не спеша,
Рукой погладил, чуть дыша.
Она придвинулась, дрожа,
Тепла, задумчива, нежна...
Ее глаза сияли синевой,
И взгляд так говорил о многом,
Я стал ласкать ее рукой
И медленно раздвинул ноги...
Рука наполнилась теплом ее груди,
Движенья вверх и вниз она ждала...
И трепет тут пронзил меня внутри,
И жидкость белая стекла...
И в этот миг я ощутил экстаз!
Так я доил корову в первый раз...

173

УРОК ИЗ ДЕТСТВА

Детство у меня было счастливым и вспоминаю я его всегда с радостью. Жили мы большой дружной семьёй, и жила с нами прабабушка. Человек светлый, добрый, спокойный и рассудительный. С прабабушкой у меня сложились доверительные, тёплые, прекрасные отношения.

У нас за домом находилась детская площадка. И там стояли качели деревянные. Незамысловатые. В общем-то, обычная доска, на которую садятся с двух сторон. Мне только исполнилось 5 лет. Мы с прабабушкой гуляли в тот летний день и оказались около качелей. А часом ранее лил сильный дождь. Я подошёл к качелям, хотел уже на них забраться, но прабабушка меня остановила:

– Не надо, они грязные и размокшие, к тому же деревянные, ещё занозу схватишь.

На что я начинаю вести рукой по мокрой доске качелей и весело, уверенно отвечаю:

– Да какие тут, бабуль, могут быть занозы, всё гладко.

Прабабушка улыбается, но серьёзно говорит:

– Это лишь кажется, что гладко, глазки иногда обманывают, пойдём отсюда, пока бо-бо не получил, а то потом занозы доставать иголкой.

И тут я чувствую, что в палец что-то впилось, да так больно, что чуть слёзы на глазах не навернулись. И вот здесь самое неожиданное произошло, что меня самого удивило: хоть было очень больно и страшно, ведь только что про иголку услышал из бабушкиных уст, но показать свою боль и страх я не мог. И даже сказать о том, что подхватил всё-таки зловредную занозу, потому что тебя только что об этом предупреждали, и если ты такой сам с усам, то, значит, терпи.

Было очень больно, но стыдно – больше, и стыд перевешивал боль, чтобы можно было поделиться. И главное, это ощущение, которое ярко испытал, навсегда въелось: на секунду раньше руку бы убрать... Но даже эту одну маленькую, крошечную секундочку не отмотать уже было назад, какую-то несчастную секунду...

Иногда подобное в жизни происходит, что мы что-то сделаем или, наоборот, не сделаем, а бесценную секунду уже не возвратить.

Бабушке я в тот день ничего не рассказал. Весь вечер терпел и даже отцу не признался. А когда наутро разнесло палец – то ли мама увидела, то ли отец – и пришлось вместо работы маме, а мне вместо сада, ехать к хирургу удалять занозу, только тогда вынужден был признаться, что произошло накануне.

Закончу историю из далёкого детства своим стихотворением. Посвящаю его мудрой прабабушке, которой не стало в возрасте 103 лет, да и всем нашим ветеранам.

* * *

Когда звезда с луною говорит,
Прильнув к окну, я слушаю их шёпот...
Напиться из ручья в тот миг хочу,
И подышать грозой под конский топот.
Когда-то, братцы, был и я герой,
шагал вперёд
Спокойно и без спешки.
Считал, что жизнь идёт,
И всё пройдёт, излечит время.
Время – мне насмешка.

Деньки бежали звонким ручейком,
А в сердце затаилось злое жало.
И год за годом тихо вспоминал,
И грустно поминал, кого не стало.

Встречаем в жизни разных мы людей,
и расстаёмся запросто мы с ними.
Есть человек, а завтра его нет,
бывает, что сотрётся даже имя.
Но что-то теребит тебя внутри,
Посмотришь вдаль, как только что разбужен,
И ощущение, как будто бы проспал,
Проспал того,
кому был очень нужен.

© Дмитрий Свиридов

174

Вьетнамская война... Вьетнамцы покупают у России ЭКСПОРТНЫЙ вариант МИГ-29. В первом же бою вьетнамский летчик сбивает 7 американских истребителя! Журналисты обступают вьетнамца и пытаются понять как он смог сбить 7 вражеских самолета, если у него всего 4 ракеты на борту!?Вьетнамец рассказывает: Прочитал я перед полетом инструкцию, а там написано в экстренном случае нажать большую красную кнопку! Ну лечу я и окружает меня 7 америкосов... Ну я думаю вот-экстренный случай и давлю обеими руками на красную кнопку! Вдруг чувствую как тяжелая, волосатая рука стучит меня по плечу и слышу: А ну ка подвинься ускоглазая обезьяна...

175

- Послушайте! - сказал усталый голос в трубке. - Вам не надоело?
- Надоело! - честно ответил директор. - Очень надоело. Вы уже сорок второй, кому я звоню.
- А зачем?
- Я уже сказал, - устало ответил директор. - Как понимаю, вы возможностями не располагаете, поэтому давайте просто закончим разговор.
- Необычный ход для телефонного хулигана, - усмехнулся голос в трубке. - Вы что, серьёзно говорите?
- Знаете, вы первый, кто переспросил, - сказал директор. - Другие начинают издеваться или сыпать угрозами. Иногда смеются, шутят и вешают трубку.
- Послушайте, как вас там?..
- Рыжиков Александр Михайлович, - охотно повторил директор. - Я представлялся в начале разговора.
- Во, Александр Михайлович! - голос в трубке стал весёлым. - Вы можете как-нибудь доказать, что не шутите? Ну, чтобы дальше мы говорили серьёзно.
Директор вздохнул, задумался.
- Есть такой вариант, - ответил Александр Михайлович. - Найдите в справочнике телефон директора зоопарка и позвоните туда. Если отвечу не я, можете считать меня шутником.
- Лады!
В трубке раздались короткие гудки. Рыжиков поморщился, положил трубку на рычаг, снова вздохнул и бросил взгляд за окно. По мутному от времени и грязи стеклу стекали редкие капли небольшого дождя.
- Грибной, - пробормотал директор. - Вот уйду на пенсию, пошлю всех, возьму ведро и пойду в лес. Наберу чистых...
Каких именно чистых грибов собрался набрать Рыжиков, он сказать не успел. Телефон на столе зазвонил той самой прерывистой трелью, которую Рыжиков слышал уже двадцать лет. Звонки лично ему в кабинет редко несли хорошие новости.
- Да, - ответил Александр Михайлович, сняв трубку. - Я вас внимательно слушаю.
- Это всё-таки вы! - ответил знакомый голос.
- Да, я, - кротко подтвердил директор. - А толку?
- Ладно, убедили, - голос в трубке стал серьёзным. - Но почему такой необычный способ? Есть же объявления, газеты. Интернет, наконец!
- Давал я объявления, - пояснил Рыжиков. - И в этом вашем Интернете давал. Поэтому прекрасно вас понимаю. Никто не воспринимает их всерьёз. В лучшем случае звонят и шутят. Знаете, я так устал от этих шутников! Мне что, заняться больше нечем?
- Но почему лично вы обзваниваете? - продолжал недоумевать собеседник.
- Секретарша ушла в декрет, - ответил директор. - Бухгалтер зашивается со сдачей отчёта. Работникам есть чем заняться, помимо звонков. Мне сажать на телефон уборщицу? Может, ещё вопросы будут? Может, вам нужен размер моих ботинок? Отвечу сразу - сорок четвёртый.
- А почему сразу двух особей?
- Они по-другому в неволе не живут, - сказал Александр Михайлович. - Скучают, бесятся, потом чахнут. Короче, как люди. Вы, например, долго просидите в пустой запертой комнатушке с большим окном, которое выходит на пустырь? А им нужен простор. Ну нет у меня сейчас помещений для них! - в сердцах воскликнул директор. Потом нормальным голосом пояснил:
- Никак построить не могут! Что им, мёрзнуть зимой?
В трубке замолчали. Директор молча ждал, смотря на своё отражение в грязном зеркале. Лысеющий мужчина в потрёпанном коричневом костюме. Позеленевшие очки в пластиковой оправе с толстыми стёклами не могли скрыть усталость в серых глазах. Не выдержав, Рыжиков сначала строго посмотрел на своего зеркального двойника, а потом неожиданно подмигнул и показал язык. Вроде даже тень улыбки появилась у отражения.
- А город? - сказал, наконец, голос.
- У города на это денег нет, - отрезал Рыжиков, нахмурившись. - Сказали - выкручивайтесь сами. Вот я и выкручиваюсь, как могу. Могу, как понимаете, немного.
- Сколько у нас времени? - тоном делового человека осведомился собеседник.
- Месяц, - кисло ответил директор. - Максимум. - Он посмотрел на пол, где в выцветшем линолеуме зияла огромная дыра, обнажавшая хищный оскал отполированного тряпкой паркета. - Слушайте, вы правда можете помочь? Или тоже решили пошутить? Вам есть, где их разместить? Есть на чём перевезти? Есть, наконец, чем кормить?
- У меня, разумеется, нет.., - начал голос.
- Тогда - прощайте! - Рыжиков глубоко вздохнул. - У меня слишком мало времени для светской болтовни.
Он протянул вторую руку к телефону, чтобы дать отбой.
- Я не закончил! - крикнул собеседник. Палец директора застыл в миллиметре от рычага. - Лично у меня - нет. Но есть люди...
- Всегда есть люди, у которых всё есть, - ледяным голосом ответил Александр Михайлович. - Только у меня денег нет на их услуги. И никто их не даст.
- Речь не о деньгах, - сказал собеседник. - Есть ли у вас человек, который сможет позаботиться об этих животных, пока они у меня будут? Я могу купить им хоть тонну морковки, но понятия не имею, как их кормить. Насколько теплой водой их мыть? Куда девать навоз? Кстати, его можно вывозить на поля?
- Можно, - усмехнулся директор, рисуя на обшарпанном пыльном столе пальцем круги поверх потрескавшегося лака. - В Чехии один мой коллега торгует им по три доллара за кило. Вот прямо в пластиковые ведёрки фасует и продаёт.
- Неужели покупают? - удивился голос в трубке.
- От туристов отбоя нет! - похвалился Рыжиков. - Он же не пахнет совсем, если животное здоровое. В Индии из него бумагу делают. Тоже сувенирную. Идёт нарасхват!
- А вы чего тогда не торгуете?
- Мне нельзя этим заниматься, - посетовал директор. - Если тут появится другой источник доходов, кроме билетов и фотографий - сожрут в один миг. А мой бухгалтер повесится от такой нагрузки. Хотя, нет, скорее просто уволится, если я хоть заикнусь об этом.
- Вот что, Александр Михайлович! - Голос собеседника резко изменился, стал жёстче. Директор инстинктивно напрягся.- В течение часа к вам подъедет человек от меня. Внимательно вас выслушает. На этой неделе мы подготовим вольер, поэтому сообщите, а лучше - напишите все требования к условиям содержания особи.
- Двух особей! - поправил директор.
- Да, двух! - согласился собеседник. - Температуру, влажность и тому подобное. После этого вы лично, я повторяю, лично осматриваете вольер. До этого вы сообщите требования к перевозке и погрузке животных, чтобы мы успели подготовиться. Ваш человек должен сопровождать особей всё время. Проезд и проживание сотруднику я обеспечу. Надолго всё это?
- Не знаю, - честно сказал Александр Михайлович. - Когда построят нормальный зимний вольер в зоопарке. Вы лучше скажите, зачем вам лично всё это надо? Вот только сразу предупреждаю: не надо петь про любовь к животным. Я работаю с животными два десятка лет. С людьми — ещё больше. Итак — зачем? Только честно!
- Честно! - пообещал собеседник. - Я с детства мечтал купить слона.

176

Работают у нас два парня - близнецы. Причём, один днём, а второй в ночь. С тем, который, в ночь лишь мельком виделись, а с дневником, мы то поржем вместе, то просто либо по работе поболтаем, либо за жизнь. Перевелся он к брату в ночную смену. Иногда, очень редко, кого-нибудь из них просят выйти днем. И вот такое удивительное чувство, когда встречаешь старого приятеля (и если это ночник), в какой-то миг понимаешь, что вы с ним не знакомы. Прямо друг Шреденгера какой-то.

177

Вы когда-нибудь мечтали стать охотником?
Я мечтал об этом с детства. С того дня, когда посмотрел фильм «Белый Бим Черное ухо». Поле, опушка леса, маленький ручеек, ты один на один с природой, наслаждаешься тишиной, покоем и одиночеством. Птички щебечут в ветвях. Воздух прозрачен и чист, чуть сдобрен пряным ароматом осени. С тобой твой самый преданный друг – собака. И естественно верная двустволка, как же без нее.
Приближаясь к 40, я решил, что мечту уже пора осуществлять.

Вы когда-нибудь охотились с гончей на зайца? Нет? Зря. Очень рекомендую. Старинная русская забава, знаете ли-с. По крайней мере, именно так мне ее отрекомендовали.
Рецепт сей забавы сравнительно прост. Берем егеря с гончей и трех «охотников». Вывозим их в лес. «Охотников» егерь выстраивает вдоль просеки на расстоянии метров 100-150 друг от друга и велит им ждать. Гончую егерь отпускает искать зайца.
Наступают блаженные минуты тишины и покоя, предвкушения и надежды, расслабления близкого к нирване. Человек и лес. Почти один на один. Озорные лучики солнца, пробиваясь сквозь еще густую листву деревьев, золотят их уже павших собратьев. Вдали слышатся «пулеметные очереди», издаваемые дятлом.
Но, чу, что это? Лес оглашается лаем гончей.
- След взяла,- довольно хмыкает егерь.
Внутри все замирает, сжимается, готовится к одному быстрому движению. Сейчас гончая выгонит зайца на просеку и будет лишь миг, чтобы добыть его.
- Вы главное в собаку не попадите,- подбадривает «охотников» егерь,- Как зайца подстрелите, сразу в рюкзак его. А то мало ли, ходют тут всякие, вопросы задают, документы спрашивают. А если заяц в рюкзаке, то его как бы и нет. И спросу, стало быть, тоже как бы нет.
Но заяц хитер. Лай гончей то приближается, то удаляется.
- Петляет,- комментирует егерь,- Заяц кругами бегает. А гончая его только по следу ведет. Носом в землю. По сторонам не смотрит. Заяц может круг прямо рядом с ней сделать, она и не заметит.
Лай гончей все удаляется, дальше и дальше. В след за лаем удаляется и егерь. «Охотники» нетерпеливо переминаются в ожидании. А лай их словно дразнит, словно манит за собой, зовет уйти с просеки в чащу. Иной раз, кажется вот он, руку протяни и достанешь. Два десятка шагов сделай и сам все увидишь. А то он еле различим где-то на границе слуха, словно и не в лесу уже вовсе.
Иногда лай стихает. Потом возобновляется. В минуты затишья к «охотникам» по очереди выходят то гончая, то егерь, но всегда по одному.
- Гончая не приходила?- спрашивает егерь.
- Егерь не приходил?- светится вопрос в умных глазах гончей.

Так незаметно проходит день. Солнце желтеет, клонясь к закату. В лесу раздается сухой хлопок, словно выстрел из ружья. Лай гончей смолкает. Спустя некоторое время возвращается егерь. Без гончей и без зайца, но с заметно уплотнившемся вещмешком за спиной.
- Ушла за реку,- вздыхает он,- видно след совсем потеряла. К вечеру сама домой придет.
Тресясь на фанерке, заменяющей заднее сиденье в уазике-долгожителе, «охотники» в задумчивом молчании размышляли о сущности бытия, о чудной русской душе, о милой сердцу старинной забаве, о гончей и о заячьей судьбе. Прекрасный день! День, который будешь с теплом и улыбкой вспоминать на смертном одре, этот день был прожит не зря. И только одна пакостная мыслишка, словно комар ночью над ухом, зудела где-то в глубине: «Ружье-то можно было и не покупать, не так уж оно и нужно для охоты оказалось».

178

В далекой стране то ли Маск, то ли Безос,
От мира всех планов не скрыв,
Построил ракету, но после отрыва
Сейчас же последовал взрыв.

Блатного пахана презрительным чувством
Признать нам мечту западло.
- А этот мальчишка – делец очень шустрый.
Пусть пилит пиндосов бабло.

Дошла до орбиты – не села,
Вопросов технических – вал.
Опять для конструкторов дело.
У нас же – все громче кагал.

То Вовка – сосед мой с пивасом,
А то – государственный муж
Твердят то фальцетом, то басом:
- Затея невыгодна. Чушь!

И снова полет. Уже все – по программе.
Удавшихся миссий открыт уже счет.
Там – радость побед, и дальнейшие планы,
У нас же лишь чванство растет.

- Готовьте батуты, проклятые янки.
У нас ведь «Союз» и т.д.
Из Комо и Томска несется по пьяни:
- Куда им без наших РД!

Вновь мир воедино задержит дыханье,
Следя за затеей летящей страны.
Красива работа. Опять ликованье.
«Союзы» уже не нужны.

И в этот же миг мы хоть днем, да хоть ночью,
Могучим ответом грозим:
- Мы в нашей державе такое же точно
Давно уже сделать… хотим!

179

Сижу слушаю раз 30 эту песню смысла не понимаю и все равно слушаю поэтому решил на подсознательном уровне перевести, о чем же поют. Что бы таким же как я было легче осознать всю тонкость этой казахской песни.

Было это очень давно еще до рождества Христова
Заснули три богатыря возле дуба Илья, Добрыня и Алеша
А пока они спали казахи коней украли
Ведь по старой казахской традиции считается, что ты за казах
Если не спи..дил коня, у русского богатыря
Так вот на утро проснулись богатыри, а коней нет
Ну мудрый Добрыня молвит, сто пудов татары спи..дили наших коней
И пошли в трёх к местному татарскому хану
Пришли к татарам и тут уже молвил Илья
Илья- Рустам !!! какого х..я богатырского ты коней воруешь
Рустам- Илюша мы вообще не приделах клянусь стрелой Чингис-Хана чтоб она застряла у меня в мошонке если я вру.
Рустам- да и не пристало татарину коней воровать, одно дело Русь покашмарить триста лет набегами, но коней никогда ведь конь — это священное животное для татарина знаешь сколько вкусного из него можно приготовить.
Илья- так, а кто тогда украл?
Рустам- видел один мой разведчик, младший лейтенант татар монгольской гвардии, заслуженный центурион императора Тиберия, дважды награждённый орденом славы лично из рук Султана Сулеймана Великолепного, за взятие Берлина, а также (богатыри вежливо перебили великого хана)
Илья, Добрыня, Алеша- ДА ТЫ ЗАЕ…АЛ!!!
Рустам- короче это казахи.
И пошли русские богатыри в Казахстан коней возвращать был путь их долог и тяжел, но в конце концов на следующий день они были в Казахстане. Начали они гонятся за казахами по всему Казахстану, но догнать не могут, казахи быстрые как стрелы, неуловимые как ветер, а богатыри хоть и сильные, но тяжелые. Побегали так неделю и поняли, что никогда им не догнать казаха, сели прям по центру Казахстана русские богатыри и как заплачут. Неделю рыдали от горя уровень воды в Казахстане поднялся по колено, если еще неделю поплачут, то Казахстан станет морской державой. Испугались казахи что жабры придется отращивать и решили прийти с повинной к богатырям.
Казахи- Извините нас русские богатыри за коней, не со злым умыслом и не ради наживы мы их скомуниздили, а для святого дела.
Богатыри- что за дело такое святое?
Казахи- коней мы продали, а на вырученные деньги купили стрел для Чингис-Хана, захотел наш Султан поохотится на бобров в штате Монтана.
Богатыри- ладно дело и вправду святое, бобры — это вселенское зло, но кому хоть продали мы сами выкупим своих коней, да и злато у нас с собой.
Казахи- прежде чем перейдем к решению проблемы, разрешите принять вас как дорогих гостей, накрыть стол накормить напоить задобрить.
Согласились русские богатыри.
Казахи начали думать, чем угощать будут русских богатырей, но так переживали что не понравится казахская кухня что решили позвонить узбекам и попросить их помощи.
Узб- Алё Ташкент слушает Алё
Каз- Алё Талибджанчик салям тебе дорогой у нас тут в Казахстане горе до самого Учкуду где три колодца стоят ну ты помнишь.
Узб- Что за горе такое дорогой
Каз- хотим накормить дорогих гостей, а плов готовить не научились СПАСАЙ!!!
Узб- конечно спасем, возьмем самый большой казан и через 10 максимум 11 мин у вас.
Примчались узбеки принесли с собой казан высотой три метра шириной пять метров и как давай варганить плов, а что бы плов вкуснее был пели песни великого Тамерлана.
Песня- Ой чий то Кінь стоїть
Що Сива Гривонька
Сподобалась мені
Сподобалась мені
Тая Дівчинонька
И так далее.
Плов был приготовлен, богатыри русские целый казан на троих умяли, лица счастливые, щеки розовый и по самые по уши в рисе.
Талибджанчик (узб.повар)- ну как вам казахский плов русские богатыри? (Талибджан сказал казахский плов потому что если б он сказал узбекский, то пиз..юлина не заставила бы себя долго ждать а у учитывая что численное превосходство было за казахами, то и пиз..юлин было бы много да и вроде как помощь была)
Богатыри- великое спасибо казахскому плову и низкий поклон, УВАЖИЛИ!!! Так у кого коней выкупать будем.
Каз- продали мы ваших коней узбекам.
Богатыри- а продадут ли узбеки богатырских коней обратно в зад.
Узб- конечно продадим давайте деньги сколько не жалко.
Богатыри начали из всех карманов золото доставать и узбеков осыпать златом да так много злата было что Талибджанчик по самые ноздри в монетах стоял. Собрали все монеты узбеки и пошли назад в Ташкент.
Богатыри- А кони та где?
Талибджанчик- понимаете богатыри, коней мы вам уже вернули, в этот казан как раз три коня и влезет.
И тут как взвоет страшным ревом молчаливый Алеша Попович (ДА е.ал я в рот такой казахский фаст-фуд!!!)
Добрыня- да как же мы домой вернемся без коней у нас ноги устали.
Илья- да как без нас Русь выстоит!!!
Талибджанчик- ну эту кашу казахи заварили им и расхлебывать, запрягайте по четыре казаха в одно седло они вас в миг до Руси донесут, что тут от Казахстана до Киевской Руси пол локтя по карте для казаха это не расстояние.
Казахи- не понесем мы на своем горбу богатырей мы что лошади.
Богатыри- смотрите казахи мы только поплакали малость с горя, а вас уже потоп воды по калено, а вы еще не видели, как мы можем посрать с лютой злобой, таких курганов вам ту ПО наваливаем что китайцам придется стену перестраивать метров сто в высоту, вонь такая будет, что старый советский лак сползет с вашей тумбочки, глаза так щипать будут что у всех следующих казахов будет от рождения инвалидность по зрению. Чингис-Хан как вернется с охоты на бобров как увидеть тысячи богатырских курганов горю его не будет предела.
Казахи осознали, что дерьмогедон стучится в ихние двери и согласили с аргументами богатырей и отнесли их обратно в Русь. Но возвращаясь назад их не покидала мысль что в казан три на пять метров никак не вместишь три коня да и мяса в плове было мало и где-то та в Ташкенте ехал Талибджанчик на коне при этом играя на узбекской балалайке и напевая национальную песню( Хава нагила хава нагила хава нагила).
Мораль этой казахской песни проста, если где-то в Ташкенте готовят плов значит где-то на Руси горюет богатырь.

180

Чуть помедленнее, Фрося

НЕБОЛЬШОЕ ВСТУПЛЕНИЕ.

Сколько себя помню – каждое лето проводил в деревне, по мере сил помогая бабуле управляться с хозяйством. Интернета в те далёкие времена еще не придумали, поэтому свободное время проводил или на рыбалке, или в лесу, или в компании сверстников.

Наша диверсионно – разведывательная группа занималась… Проще сказать, чем мы только не занимались, за что периодически отгребали свежей березовой каши. Но даже наказания не могли затушить пионерские огни, полыхавшие в детских задницах.Классное было время. Весёлое и беззаботное.

В 1983 году, после окончания четвертого класса, когда я стоял на пороге одиннадцатилетия, друзья предложили немного подзаработать в совхозе на полевых работах. Называлось это «выходить на наряд».

С утра бригадир (Виктор) занимался распределением фронта работ среди взрослых, а затем подходил к нам. Если что-то было, то в сопровождении старшего наша команда отправлялась выполнять посильные задания.Первые два дня прорывали горох, выдергивая кормовой, выделявшийся среди белого ковра пищевого фиолетовыми лепестками, затем заготавливали черенки для лопат и вил.

ВОДИТЕЛЬ КОБЫЛЫ

На пятый день, убедившись, что ваш покорный слуга к делу относится серьёзно, бригадир торжественно объявил о повышении: мне было доверено перевозить мешки с комбикормом от склада до фермы.
- Ты с конём умеешь обращаться? – уточнил Виктор.
- Конечно, - преданно глядя в глаза, соврал я.

О том, что мой опыт ограничивался детской лошадью-каталкой, решил особо не распространяться. Да ладно, все будет хорошо, справлюсь.
С этими мыслями я и дотопал до фермы. Там уже томилась в ожидании задумчивая рыжая кобыла Фрося, которая со вселенским пофигизмом наблюдала за парой мух, совокуплявшихся на оглобле в позе растерянного астронавта.
- Она спокойная, не бойся, - подбодрил зоотехник (Сергей), - только не гони.

Спасибо за напутствие, а я-то думал сразу с места в карьер, чтобы пролететь до склада с гиканьем и свистом. Наверное, об этом очень красноречиво свидетельствовали мои выпученные от страха глаза и трясущиеся руки.
- Понятно, - вздохнул Сергей, - ладно, малой, смотри.

Следующие двадцать минут были посвящены основам: как управлять лошадью, как надеть узду и замечаниям по поводу того, что «если облажаешься, расскажу бригадиру».
- А теперь езжай, - добродушно кивнул зоотехник и закурил.
- Но, - пискнул я.

Вот это да, кобыла оторвалась от медитации и неторопливо двинулась в сторону склада! Чтобы понять обуревавшие меня в тот момент чувства, надо быть пацанёнком, который впервые в жизни управлял настоящей живой лошадью.
Километр до склада и обратно мы осилили примерно за полчаса.

- Да не бойся, - подбодрил Сергей, - ускорь её немного, а то бабы уже плешь проели, где комбикорм.
- Если чуть побыстрее, не устанешь? – обратился я к кобыле.
- Пофигу, - задумчиво фыркнула Фрося, глядя, как те же мухи спариваются уже в позе богомола – затейника.
- Тогда но.

Кобыла флегматично перешла на некоторое подобие медленной рыси.
- Но, - уже весело крикнул я после пятого рейса
- Но так но, - Фрося согласно припустила еще быстрее.
- Молодец, - через четыре часа улыбался зоотехник, - на обед домой пойдешь?
- Ага, - кивнул я.
- Пока доберешься, возвращаться придется, езжай, напоить только не забудь, - и, подмигнув, Сергей ушёл по своим делам.

Вот это да! Проехать через всю деревню! Для все-таки городского пацана это был не просто повод для гордости, это был миг наивысшего блаженства. Мне разрешили! Еще не веря своему счастью, я быстро прикинул маршрут следования. Их было два.

Первый – по так называемой Старой улице, второй – по Новой, появившейся уже в послевоенные годы. Она была хороша тем, что заканчивалась горкой метров шестьдесят высотой. Также вдоль неё располагались сельсовет, школа, место выдачи нарядов на работы, баня и магазин. То есть число зрителей будет максимальным.

Решено, едем по Новой. Маршрут был таким – километра два по улице, доезжаем до горки, далее, приняв левее, спускаемся, проезжаем перекресток деревенских улиц. Затем, через двести метров, выехав на довольно оживленную дорогу Барановичи – Молчадь, поворачиваем направо, и мы дома.

- Но пошла, - зычно крикнув, я шлепнул вожжами.
Тот день запомнился на всю жизнь. Меня просто распирало от гордости, ещё бы! Сам! Один! Казалось, что каждый встречный, думал:
- Вот этот да, молодец, такой маленький, а уже управляет лошадью.
- Кстати, Фрося, не быстро едем?
- Пофигу, - фыркнула кобыла, не прекращая медитации.
- Интересно, - подумалось мне, - её вообще что-нибудь может вывести из этого состояния?

Бойтесь мыслей своих, ибо они материальны! Не помню, кто из древних это ляпнул, да и времени на воспоминания не было, потому что лошадь неожиданно собралась взлетать.
Как? Просто. Метров за тридцать до горки нас с громким треском обогнал мотоцикл. И случилось чудо: Фрося вздрогнув, задрала хвост...
- Хана, - яркой молнией сверкнула мысль.
- Поехали! - громко отстрелив первую ступень, кобыла рванула в галоп.

Оказавшись в облаке едкого газового выхлопа, я на несколько секунд ослабил вожжи, пытаясь вытереть слезившиеся глаза. Этого было достаточно, чтобы Фрося, закусив удила, понеслась навстречу светлому будущему, которое заканчивалось обрывом, если вовремя не повернуть.
- Тпруууууу!
- Их-ха. Пофигу.
И как назло, вокруг ни человека! Обед же, куда все подевались? Свидетелями были только три собаки, смотревшие на меня с явным уважением.
- Тпруууууу!

Мы неслись так, что теплый воздух выдул некстати появившиеся сопли из носа . В другой ситуации мне было бы стыдно, но только не сейчас: до обрыва оставалось чуть больше двадцати метров.
- Тпруууууу!
Поняв, что остановить, кобылу не удастся, я из всех сил потянул на себя левую вожжу:
- Поворачивай!
- Их-ха! Пофигу!
- Отстреливай вторую ступень, разобьемся!
- Есть. И третью заодно!

Как я не задохнулся, не понимаю. Чем кормили Фросю, навсегда осталось тайной, но по силе и мощности выхлопа можно было предположить.…
- Ой, мама!
Знаете, что такое деревенское родео? Это когда газовавшая, как ракета-носитель, лошадь сделала резкий поворот. Телега в соответствии с законами физики стала заваливаться набок, я же изо всех сил держался за борта и ждал, когда ё.., простите, грохнусь уже чистым (спасибо галопу) носом об асфальт. Но пронесло.

Еще как пронесло! Выстрелив с таким звуком, что на секунду заглушил даже громыхавшую телегу, я сумел, не отпуская вожжи, перекреститься ресницами.
Кстати, описанную процедуру можно смело рекомендовать в качестве дополнительного стимулятора больным с ЖКТ. Гарантирую, продует насквозь!
- Повернули, чуть помедленнее, Фрося, чуть помедленнеее!
- Их-ха. Пофигу!

С какой скоростью несся с горы наш экипаж в составе двух отчаянно газовавших субъектов, не берусь судить. И если честно, было не до того.
- Тпруууууу!
Не знаю, что себе навоображала эта скотина, но она понеслась так, что в ушах засвистел ветер. Первого перекрестка мы даже не заметили. Зато удивили ехавшего на велике соседа. Его отвисшую челюсть я помню до сих пор.
- Тпруууууу!
До следующего перекрестка оставалось метров сто. Если эта сволочь не остановится, быть нам сбитыми, как сливки.
Семьдесят метров. Вожжи натянуты до предела, но Фросе, традиционно, пофигу.
- Тпруууууу!
Пятьдесят метров.
- Тпруууууу!

В критические моменты у человека просыпаются такие способности, о которых в обычной жизни он даже не догадывается. Вот и я никогда не думал, что смогу крикнуть:
- Тпруууууу, бл….!!!!!!
Да так, что где-то в деревне испуганно взлетела стая ворон, с окрестных яблонь посыпались груши, а у самого перекрестка остановились сразу два грузовика. Но самое главное: Фрося резко ударила по тормозам. Еще бы метров десять…
Просипев:
- Падла, - я в изнеможении рухнул на спину.
- Пофигу, - невозмутимо фыркнула кобыла и с интересом стала рассматривать мух, которые на оглобле (опять!) слились в позе скачущего давления.

Руки, натертые вожжами, горели, в ушах звенело, в носу щекотало, а в животе, простите, громко бурлили многообещающие процессы.
- Малой, ты в порядке? – водители обеих машин уже были рядом.
Один что-то поправлял в сбруе, другой встревожено смотрел мне в лицо:
- Что случилось?
- Понесла, - с трудом выдохнул я, - мотоцикл напугал.

В общем, к дому я привёл Фросю под уздцы и в сопровождении двух грузовиков.
- Смотри, малой, больше так не летай, - выйдя из кабин, водители осторожно пожали мою опухшую руку и, посигналив на прощание, быстро скрылись за перекрестком.
Спасибо вам, мужики, за помощь.

Навеселившейся и остывшей кобыле нужно было напиться, а мне - срочно уединиться в будке для медитаций. Поэтому следующие полчаса лошадь мелкими глотками утоляла жажду , а я познавал высший дзен и просветление.
О скачках решил никому не рассказывать, зачем будоражить народ. Ведь все хорошо, что хорошо заканчивается, правда?

Как оказалось, Фрося очень боялась машин и резких звуков. Но теперь, обладая бесценным опытом, я был спокоен. Главное – не пропустить подготовку к запуску.
Поэтому стоило только задраться хвосту, как через секунду перед лошадиной мордой красовался кусок хлеба:
- Угощайся, спокойно, спокойно. О, смотри, опять мухи, в новой позе закалённого сверла.

Так что и на второй день мы с Фросей неспешной рысью ехали на обед домой. Правда, уже по Старой улице, от греха подальше. А потом началась компания по заготовке сена, и стало не до совхоза.

За эти шесть дней я заработал десять рублей сорок копеек. Моя первая зарплата, по тем временам – вообще неслыханное богатство для одиннадцатилетнего пацана. Жалею только об одном – не сохранил тот расчётный листок, малой был, глупый.

Автор: Андрей Авдей

182

Что, он уж ангел?! Вдруг, в тот самый миг,
Когда воззвал: любите ваших ближних,
Как я люблю...весь в думах о своих,
Вдруг-бой курантов, глядь-нет его,...затих..,
И только крыльев взмах над Красною звездой!
Россия в рай! Ребята, все за мной!

183

Пушистые ели
Мне надоели
Колючие розы не манят давно

Сижу на печи
И жую я пельмени
Луч солнца давно уж стучится в окно

Лень одолела
Лежать надоело
Мускулы стали мягче перины

Красивой соседки
Вспомнил я тело
в миг лень разбил я, будто витрину

184

Был у нас один знакомый. Звали его Николаем. Тогда ему было лет 25-27. Он работал в одном финансовом учреждении. В принципе Коляна можно охарактеризовать в целом положительно, но правда был один грешок: пил он иногда в одиночестве. Ну как в одиночестве. Вначале вроде бы все как у людей: банкет или день рождения, а затем, когда Коля возвращался домой, то ему это казалось мало, ну и он заходил в какое-нибудь кафе, гендель или же просто пил пиво или слабоалкоголку, сидя в парке на лавочке. Последствия таких "посиделок" часто были весьма плачевными: то исчезнувший кошелек, то порванная верхняя одежда, то фингал под глазом. Но Коля почему-то никак не бросал свою пагубную привычку, точнее пробовал, но не очень-то получалось.
И вот пришла она... Долгожданная пятница. Ну и кроме того, в сей чудный и радостный день у коллеги Николая был ДР. Все было хорошо и всем, ну а особенно Коле. У него получалось все: и говорить тосты, и рассказывать анекдоты, ну и даже получилось уйти с работы без помощи коллег. Правда его личный GPS навигатор привел его почему-то не на остановку автобуса, а в кафе, где молодежь отмечала какой-то свой праздник. И надо отдать должное Коле - он нашел с ними общий язык и продолжал толкать тосты и говорить такие изысканные комплименты их дамам, что помимо выпитого внутри помещения ему еще дали и бутылку на дорогу. После этого GPS навигатор предлагал Коле постоянно поворачивать то направо, то налево, хотя, как вспоминал Коля в реальном маршруте такого не было. И внутри Николая назревал конфликт. Он чувствовал, что где-то есть враг, который мешает ему достичь своей цели и оказаться дома в теплой кровати. И вот он рукой ощутил присутствие этого врага. После проведения "разъяснительной" работы, Коля перешел к физическому воздействию, подключая и руки и ноги. Это был его день. Точнее уже ночь. Противник видать был повержен, потому что Коля стоял на ногах. Ну что же, теперь можно идти домой. Коля прошел метров 50 и тут... Вот он тот миг, когда победитель получает все. Да, его ждет машина и швейцар в форме вежливо говорит: - Cадитесь.
- Шеф, едем домой?
- Конечно домой.
Очнулся Коля в отделении милиции. Оказывается, ночным противником у него был киоск "Союзпечати", в котором он разбил стекло. Так как рядом был жилой дом, то жильцы услышали шум и увидев "Дон Кихота", позвонили в милицию, ну а те уже встретили Колю через 50 метров от места преступления. Опросив его и взяв показания, работники милиции сказали, что Николай должен возместить ущерб "Союзпечати", проплатив через банк N-ную сумму, а затем привезти квитанцию об оплате в офис "Союзпечати" (Ну или как там ООО и т.д.). А те в свою очередь сообщат в милицию, и дело закроют.
Коля пошел в банк, оплатил штраф. Затем принес квитанцию в "Союзпечать". Те в свою очередь сообщили ментам. Ну и Колино дело закрыли. Через несколько дней Коля получил извещение прийти в то отделение банка, где он отправлял платеж для "Союзпечати". Там ему сказали, что Банк Получателя вернул деньги, так как были неправильно указаны какие-то реквизиты. Поэтому не соизволит ли Николай уточнить у Получателя правильные данные и тогда Банк отправит эту сумму. Коля сказал, что обязательно уточнит и принесет эти данные. И он принес... Данные карточного счета своей мамы. Ну и его мама успешно получила на карточку эти деньги.
Есть поговорки: "дуракам всегда везет" и "справедливости нет". Вот эта история в некоторой степени их подтверждает.
Что касается Коли, то он хоть и не оплатил свой штраф, но раскаялся и смог отречься от своей пагубной привычки. Ну и я надеюсь, что больше он не причинил вреда ни себе, ни другим.

185

Как я стал пионером.

Секретаря пионерской организации, Леночку Быкову, любили все. Когда она звонко и торжественно выкрикивала: «Ребята!» – актовый зал замирал в чувственном экстазе.
Поглощённая общественной деятельностью, Леночка не заметила, как выросла из школьного платьица, а вот мы - октябрята, заметили. И, шмыгая носами, безнаказанно любовались её упругой белизной и безупречно отутюженным галстуком.

«Сегодня мне повяжут такой же! – мечтательно ковырялся я в носу. – Надо лишь, как Зина Портнова, выстоять на допросе».

Великий праздник Весны - день рождения вождя мирового пролетариата – в школе отмечался пытками. Пытали октябрят. Палачом выступал Совет Пионерской Дружины.
От одного лишь этого названия наши лица зеленели, губы синели, а влажные ладошки начинали неистово теребить тетрадки Юного Пионера, где на двадцати четырёх листах была прописана вся наша подноготная - от клятвенных заверений умереть по первому зову Родины, до суровых будней Юного Тимуровца.

Ключевым персонажем тех будней выступала одна прыткая старушенция.
Чего только мы с этой великомученицей не вытворяли, как только ненасытную не ублажали. Три параллельных класса, все, как один - и мальчики, и девочки - кололи ей дрова, носили лекарства, прибирались в избе, и переводили болезную через дорогу с такой периодичностью, что попасть в дом бабуся, при всём своём желании, никогда не смогла бы.
С такими вот накатанными под копирку непотребствами, мы и стояли под дверью Ленинской Комнаты, когда из неё вышел Виталик Шестопалов – член Совета, из шестого «Б».

Смазав нас надменным взором, Виталик развязно спросил: «Ну, чё, мелюзга, дрейфите?!» – и взмахом руки попросил приблизиться.
- Значит так, – вынимая из кармана шпаргалку, начал этот пионерский гуру. И мы распахнули рты.
– Когда зайдёте, отсалютуйте три раза! Первый – знамени. Второй – портретам молодогвардейцев. Третий – Совету Дружины. Регламент уяснили?
Мы дружно промычали.
- Дальше, – не глядя на нас, продолжил чеканить Виталик. – Когда вас спросят: «Какой сегодня день?» – Ответите: - «Сегодня, двадцать второе апреля – день рождение, вождя мирового пролетариата, Владимира Ильича Ленина!».
На вопрос: «Где учитесь?» – скажете: - «Учусь в школе, борющейся за присвоение ей имени героя-комсомольца-молодогвардейца Сергея Тюленина!».
А на вопрос: «Где находитесь?» – ответите: - «Нахожусь в Ленинской Комнате, в комнате-музее героя-комсомольца-молодогвардейца Сергея Тюленина!».
Досюда всё понятно?
Мы промычали снова.
- Так... - перевернул шпаргалку важный Виталик. – Дальше... На вопрос: «На каком континенте расположена наша страна?» – надо отвечать так: - «Союз Советских Социалистических Республик находится в Евразии. Потому что наша необъятная Родина, занимающая одну шестую часть суши, располагается на двух континентах!». А на вопрос: «Где находится наш город?» – говорите: - «В Европе!». Потому что, до уральских гор у нас – Европа, и только после – Азия. Всё запомнили?.. Ну и отлично!

Отстреляв витиеватые инструкции, Виталик юркнул за дверь, и нас, липких от готовности служить делу Ленина, одного за другим, стало поглощать жерло пионерского котла.
Моя фамилия в том котле плавала на самом дне. И каждый, вывалившийся из плавильни малыш, заставлял меня умирать заново. Округляя глаза и размахивая руками, допрошенные, принимался наперебой тараторить об ужасах перенесённых ими пыток, о Европе и Евразии, о Ленине и Тюленине. Отчего моя нарядная рубашка быстро пропиталась потом, превратилась в мешок, и, словно перестоявшее тесто, неряшливо поползла наружу.

Когда прозвучала моя фамилия, я уже пребывал в таком глубоко предобморочном состоянии, что очнулся лишь от толчка в бок, и, вскинул в салютующем приветствии руку, обречённо шагнул под пламенный пионерский взор Леночки Быковой.

- Как твоё имя?! – торжественно, будто на общем собрании, выкрикнула эта розовощёкая активистка, и из моих окоченевших рук вырвали тетрадь Юного Пионера.
Вспомнив о своих бесчинствах с неугомонной бабусей, я тотчас же почувствовал лёгкую тошноту.
- Где ты находишься? – донёсся до меня второй не менее торжественный вопрос.
- В Европе… – пробормотал я, чувствуя одновременно обжигающий жар и пронизывающий холод.
- Где ты СЕЙЧАС находишься?! – акцентировала свой вопрос Леночка Быкова.
- В школе...
- А ещё?!
- В комнате...
- Какой комнате?!
- В комнате-музее.
- Полный ответ!!
- В комнате-музее героя-молодогвардейца Сергея Тюленина.
- А ещё полнее!!!
- В комнате-музее героя-комсомольца-молодогвардейца Сергея Тюленина, борющегося за присвоение ему имени Ленина.
- Какого ещё Ленина?!! – выпучив глаза, вскочила Леночка.
- Вождя мирового пролетариата, – пробормотал я, немея.
- Где! Ты! Сейчас! Находишься?!! – разделяя слова, прорычала председательствующая, и скалящиеся лица дружинников вдруг закачались. А ещё через миг их красные пилотки, будто подхваченные ручейком кораблики, поплыли перед моим меркнущим взором.
- В Евразии... - хватая ртом воздух, простонал я, - в шестой части суши…
И услышав в ответ дикий гогот, словно пионер-герой, мысленно швырнул гранату, с удовольствием отправляя себя и этих фашистов во тьму.

Когда же перед моими глазами вновь забрезжил свет, я увидел над собой Леночку.
«Медсестру!!!» – призывно кричала она.
Широкий купол её короткого платьица развевался. Пронзительно ситцевая голубизна в его вершине призывно покачивалась. И я вяло ей отсалютовал.

© Эдуард Резник

187

Поступил на вооружение Вьетнамцам новый русский истребитель МИГ-.... Летит, значит, на нем Вь-ц и видит появился янковский самолет. В-ц читает инструкцию:"Если появился вражеский самолет, нажмите зеленую кнопку". В-ц нажимает, сразу срабатывает система автонаведения, производится выстрел ракетой нет самолета. Летит дальше. Вдруг, уже два! В-ц в инструкцию:"Если два вражеских самолета синяя кнопка". В-ц нажимает синюю кнопку, МИГ сам навел ракеты выстрелил нет самолетов... Летит дальше, уже пять! В-ц, согласно инструкции, нажал белую кнопку - уничтожил и этих! Летит дальше навстречу целая эскадрилья из десятка самолетов. В-ц в инструкцию:"Если 10 и более нажмите красную кнопку". Hажимает...Тут отодвигается кресло, вылезает мужик озабоченного вида и говорит: А HУ-КА, УЗКОГЛАЗЫЙ, ПОДВИHЬСЯ!

188

Готично-оптимистичное.

Утром, переезжая на велике железнодорожный переход станции Лигово, я разминулся с немолодой женщиной в темной одежде, идущей по своим важным делам, с достоинством неся на крепком плече триммер.

ИЧО? спросите меня вы.
Кто из нас не встречал с утра пораньше на переходе через Ж/Д пути женщину в тёмном, с косой на плече? Конечно-конечно, соглашусь я.

Но именно сегодня, именно меня, экзальтированную, даже скорее экстатичную, плешивую, инфантильную юношу - накрыло. Точнее НАКРЫЛО. Казалось бы - ну разминулись же – так и радуйся, хороняка! Так нет же, развернулся, прилез и завязал разговор. Приведу его концовку почти дословно:

- А можно я расскажу друзьям про эту встречу?
- Можно, но зачем? будет ли толк? (Улыбается очень неплохими для возраста зубами)
- Скажите, а сколько времени, оно у меня есть?
- есть,.... пауза..... ЕСТЬ у вас время.
- А я успею?
- Так идите вперед, и успеете. Двигайтесь, не стойте.
- А получится? А у меня будет все хорошо?
- У вас ВСЁ будет, и не просто хорошо, а замечательно. У вас лицо светится.

Поцеловал я её, хоть ей и неловко было в первый миг, (думаю не часто к ней с поцелуями встречные лезут). А в следующее мгновение – но даже второй удар сердца еще не случился - она вполне таки тоже поцеловала меня в щеку и я покатил дальше.

Крутил педали, улыбался и думал.
Что какая нафиг разница – не хотела она сказать, сколько именно времени, права не имеет или не знает.…

Предвосхищая вопросы тех, кто дочитал досюдова :
Нет, это её коса. Не похоже, чтобы она её где-то сперла или кому-то несла.
В сильно затертых рабочих перчатках, да и коса профессиональная.

Мне она очень даже понравилась - спокойная, с достоинством, неглупая, в немолодом возрасте, но и не немощная. Глаза темные, внимательные взгляд не сразу отведешь. Улыбка хорошая, чтобы там не рассказывали.

Кто не верит, считает что я выдумал или преувеличиваю - идите сами на жд переход Лигово.
Может встретите её там. Или где-нибудь еще.
Сам же я, пожалуй, не буду форсировать события и торопить нашу следующую рандеву.
Мало ли - поцелуями не разойдемся.

Ну, не знаю я СКОЛЬКО времени, и что теперь? Нужно просто идти вперед, и всё успеешь. А если лицо светится - то и поцелуи будут.
Чего и вам желаю, ЗАИНЬКИ МОИ.
CARPE DIEM !!!

189

На подобные стишки в своe время ответил пародией А. Иванов. В худой котомк поклав ржаное хлебо. Я ухожу туда, где птичья звон. И вижу над собою синий небо. Лохматый облак и широкий крон. Я дома здесь, я здесь пришел не в гости. Снимаю кепк, надетый набекрень. Весeлый птичк, помахивая хвостик. Насвистывает мой стихотворень. Зелeный травк ложится под ногами, И сам к бумаге тянется рука, И я шепчу дрожащие губами. "Велик могучим русский языка!" Вспыхает небо, разбужая ветер, Проснувший гомон птичьих голосов. Проклинывая всe на белом свете, Я вновь бежу в нетоптанность лесов. Шурщат зверушки, выбегнув навстречу, Приветливыми лапками маша: Я среди тут пробуду целый вечер, Бессмертные творения пиша. Но выползя на миг из тины зыбкой, Болотная зелeновая тварь. Совает мне с заботливой улыбкой. Большой орфографический словарь. ==========================================. Форматнул и изменил на "стишок" для удобочитаемости...

190

Лето, жара, палящий зной раскаляет мостовую до состояния адской сковороды. На площадке перед гастрономом стоит длинная очередь, которая заканчивается, упираясь в желтую бочку на двух колесах с вожделенной надписью… ПИВО. Продавщица в грязном переднике разливает по кружкам янтарный напиток выверенными движениями мясистых рук, изредка лениво отмахиваясь от надоедливых ос и недовольно поглядывая на страдальцев, среди которых затесалась и моя скромная персона. Жигулевское… Чего еще может желать прямоходящий поздним субботним утром после вчерашнего загула? Счастливчики, достоявшие до конца очереди, за несколько медяков получали в свое распоряжение сосуды с божественной амброзией. Они с благоговейным трепетом держали в руках пол-литровые кружки, медленно, чтобы не расплескать, отходили в тень, отбрасываемую козырьком магазина, сдували пену и, прикасаясь губами к спасительной прохладе, на миг замирали в упоении предстоящего блаженства. Наблюдая за этой картиной, я уже представлял себя на их месте, но легче от этого не становилось, пить хотелось неимоверно. Временами казалось, что я вот-вот потеряю сознание так и не добравшись до цели. Но очередь как назло почти не двигалась, постоянно находились какие-то странного вида субъекты, утверждавшие, что они «занимали вот за этим мужиком» и нагло становились в середину очереди. От подобной наглости внутри меня вскипала волна возмущения, но сил сделать что-либо не было, язык присох к нёбу и едва двигался. Титаническим усилием воли я, собравшись с силами, предпринял попытку продвинуться вперед, закрывая доступ незваным гостям, и неожиданно для самого себя… проснулся.
Еще до конца не осознавая, где нахожусь, я наученным движением нащупал в темноте бутылку с минералкой, открутил крышку и жадно, большими глотками начал пить газированную, слегка солоноватую воду. Отдышавшись и переведя дух, я начал узнавать знакомые силуэты комнаты, в которой закончился вчерашний вечер. Я вдруг вспомнил как он закончился, а также то, что с утра мне все же на работу. Взглянув на экран своего телефона, я пожалел, что не удалось досмотреть этот сон до конца, и мысленно пообещал себе в следующий раз оставить на утро бутылочку пивка. Спать оставалось полтора часа…

191

Недавно встретился с папой. Он живёт отдельно. Пообщались, вспомнили былое. Так, ничего особенного, но всё же.
Бабушка во время блокады Ленинграда записалась в МПВО. При разгребании первых же завалов после бомбёжки посмотрела на разорванные тела, икнула и сползла по стеночке. Отправили в военный госпиталь. Пока лечилась управдом-жулик поселил в её комнату своих родственниц. И бабушка не смогла найти двух свидетелей, которые смогли бы подтвердить что комната её. Документов нет, свидетелей нет и живи на улице.
Сидит, ревёт.
Мимо идёт еврей, спрашивает:
- Бабушка, вы что плачете?
Она аж взорвалась:
- Какая я тебе бабушка?! Мне восемнадцать лет!
Еврей её хвать за руку и к себе. Пристроил в магазине. Там бабушка проработала до начала семидесятых годов.

Дед. Жил в Западной Беларуссии. Немного попартизанил. После освобождения стал восстанавливать Советскую Власть. Был председателем рыбинспекции. По его словам, если бы брал всё что несли, то внуки бы сейчас как сыр в масле катались. Потом, когда на руководящие должности стали брать людей с дипломами, пошёл на понижение и вышел на пенсию в должности экспедитора.
Умер после пяти лет болезни, в 1982 году. Жена его, другая бабушка, пришла в его бывшую контору просить помочь с похоронами и была вежливо послана. Кто такой? Такого не знаем.
Идёт домой, а навстречу важная шишка из Горисполкома. Она его и спрашивает:
- Где мне мужа лучше отпевать? В церкви или в костёле? Ксендз обещал монашек прислать, по дому помочь. И батюшка тоже обещал.
Горисполкомовский товарищ подпрыгнул так, словно шило в зад получил. Помчался галопом.
Как же так! Коммуниста в церкви отпевать будут!!
В миг нашлись и гроб, и мясо на поминки, и комсомольцы для подмоги.

Ну и последнее. Крёстный моей ленинградской бабушки подносил снаряды к гаубице, из которой в 1939 году, возле деревни Манийла были обстреляны советские войска. С этого обстрела началась Советско-Финская война.

193

Подошел к ней не спеша, Рукой погладил, чуть дыша. Она придвинулась, дрожа, Тепла, задумчива, нежна... Ее глаза сияли синевой, И взгляд так говорил о многом, Я стал ласкать ее рукой И медленно раздвинул ноги... Рука наполнилась теплом ее груди, Движенья вверх и вниз она ждала... И трепет тут пронзил меня внутри, И жидкость белая стекла... И в этот миг я ощутил экстаз! Так я доил корову в первый раз...

194

Роберт Льюис Яковлевич Бродский-Симонов
Сын вересковых холмов

Из вереска напиток забыт давным-давно.
А был он слаще меда, пьянее, чем вино.
А у майора Петрова был Ленька, любимый сын,
Без матери, при казарме, рос мальчишка один.

Вместе рубали белых шашками на скаку,
Вместе потом служили в артиллерийском полку.
Вместе они любили сидеть на склоне холма.
Оттуда видны им были церковь, сады, тюрьма.

Машины ехали в центре к бане по трем мостам.
Колокол звякал в церкви: электрик венчался там.
Пришел король шотландский, безжалостный к врагам,
Погнал он бедных пиктов к скалистым берегам.

Сучья под ними трещали, они неслись, как в бреду.
Коровы в кустах мычали и быстро спускались к пруду.
Сын и отец молчали, стоя у края скалы.
Вереск звенел над ними, в море — катились валы.

Коровы всегда это место вытирали своим языком.
Всем это было известно, но они не знали о том.
Но, не подавши виду, забыв, что он был отцом,
Майор продолжал командовать со спокойным лицом

Голос его воробьиный резко и четко звучал:
— Молчал: оглушило взрывом. Бейте, как я сказал.
Скользили в траве ботинки, меж камней блестела вода.
Один достигал тропинки, другой в тот же миг пруда.

Гневно король промолвил: — Пытка обоих ждет,
Если не скажете, черти, как вы готовили мед!
«Огонь!»— летели снаряды. «Огонь!»— заряжай скорей!
По квадрату четыре, десять било шесть батарей.

Лето в стране настало, вереск опять цветет,
Но некому готовить вересковый мед.
Всюду валялись трупы, раненый, но живой
Был найден в ущелье Ленька с обвязанной головой.

Но вот его вассалы приметили двоих
Последних медоваров, оставшихся в живых.
Окурки, спичка и вилка прикрыты были песком.
Чернела вдали бутылка, отброшенная носком.

Прошу отнести их к брегу, вверить их небесам.
В реку их бросить, в реку, она понесет к лесам.
Сильный шотландский воин мальчика крепко связал
И бросил в открытое море с прибрежных отвесных скал.

Волны над ним сомкнулись. Замер последний крик…
И эхом ему ответил с обрыва отец-старик.
Присно, вчера и ныне по склону движемся мы.
Смерть — это только равнины. Жизнь — холмы, холмы.

Кто их оттуда поднимет, достанет со дна пруда?
Смерть, как вода над ними, в желудках у них вода.
Ничто нас в жизни не может вышибить из седла!—
Такая уж поговорка у майора была.

197

«Я старый солдат и не знаю слов любви» (С)

Но занесла меня нелегкая в штаб одной бригады. Там ККП, так и должно быть, кроме двух «срочников» на КПП еще один патрулирует – прогуливается по тротуару вдоль периметра – ограждения штаба бригады. Стою я, смотрю на него, и ностальгирую. Любуюсь. Да – вот обеспечение. Форма – красота. В каске. В бронике. Разгрузка. Валом всяких кармашков и ремешков. Берцы. Смотрю – и вспоминаю наше время: ватные регланы, кирзачи с гвоздями, загнутыми во-внутрь. Да и лицо у него свежее, видно, что не загнан и не голодает. Вот, думаю, хоть и нее смогли еще от «срочки» полностью отказаться, но хоть стали к ним по человечески относиться.
И тут он задвигал головой характерным движением. Я уже знал, что будет в следующий миг! Точно: «срочник» молниеносно присел, подобрал «бычок» и сунул его в карман брюк! Узнаю тебя, Россия…

198

Ты ушла рано утром, собралась в один миг.
На подушке остался твой зеленый парик.
Ты оставила зубы. Не взяла в этот раз
И контактные линзы и искусственный глаз.
Накладные ресницы не взяла ты с собой
Уши, брови и ногти, аппарат слуховой.
Две руки из пластмассы, два протеза ноги
Две груди надувные и вставные мозги.
Я сижу — размышляю, до меня вдруг дошло.
Если это осталось, тогда что же ушло?

199

Проснувшись в воскресенье Вера прислушалась - тишина. Дети ночевали у мамы, муж Коля вечером отпросился на встречу с друзьями, а значит не стал её ночью будить и лёг в зале.
Поднявшись и пройдя в зал Вера поняла, что встреча явно удалась. Коля, открыв рот и негромко всхрапывая, прямо в одежде спал на диване. Его пальто, что вчера он надел впервые, небрежно скомканное, лежало на кресле. Рядом на полу валялись ботинки и небольшая мужская сумка, под которой торчали выпавшие ключи. Вера подняла её с пола, сунула ключи обратно и вдруг заметила, как внутри что-то блеснуло. Заинтересовавшись, она запустила туда пальцы и вытащила аккуратный полиэтиленовый квадратик, внутри которого отчётливо проглядывался круглый ободок.
Вера так и села в кресло, прямо на новое пальто. Презерватив был серебристый, с незнакомой иностранной надписью, дома у них такие не водились. Она брезгливо бросила его обратно и посмотрела на спящего мужа. Сомнений не было - он ей изменяет.
Вот, только не надо тут сразу осуждать Колю. Мы с вами тоже не девственницы в светлицах. Все мы принадлежим к этому миру и всем похотям его. Давайте, не будем ханжами, такие сюжеты, увы, довольно банальны. Только Вере, конечно, от этого было не легче. У неё предательски защипало в носу и сами собой увлажнились глаза - в один миг их семейная жизнь раскололась на до и после. Она горестно сдвинула брови и задумалась. В голове замелькали страшные картины минувшей ночи – её Коля со стаканом виски в руке, бесстыжие блондинки в красных бусах, пьяно-непристойные танцы, ночное такси мчащее в ночи, разудалая оргия в сауне с пошлым голубым кафелем... - Вера вздрогнула.
Эх, жизнь семейная, кочки-пригорочки... Что ей в этой ситуации делать она совершенно не понимала и поэтому поступила так, как в наше время поступает любая современная женщина – включила ноутбук и, словно алкоголик, бросающийся в горящий дом за бутылкой водки, кинулась за советом во всемирную паутину.
Быстро найдя подходящие женские сайты, она зарегилась и выложила свою проблему, прося уважаемое женское вирт-сообщество подсказать как, собственно говоря, дальше вести себя шикарной женщине, обнаружившей, что супруг завёл полюбовницу?
Сайты синхронно поморгали рекламками и начали советовать. Советы, надо сказать, были самые разные.
В половине из них женщины дружно обзывали Кольку козлиной и рекомендовали ей немедля разойтись, не дожидаясь дальнейшего развития его столь явного кобелизма. Разводиться при этом предлагалось грамотно и продуманно, с беспощадно-асимметричным разделом имущества. Представители другой половины были настроены не столь радикально и советовали ей сперва удостовериться в правоте своих подозрений и отловить этого скунса на месте преступления.
Но все эксперты сходились в одном – главное, не вести себя как стеллерова корова, а что-то срочно предпринимать. Вера вздохнула и задумалась...
О, боги, боги, коварство женщин и вправду не имеет границ! Нет, она не стала устраивать своему неверному мужу скандал и орать как ведьма на костре. Она даже не отрубила ему голову. Она вообще не стала будить Колю. Она лишь дьявольски усмехнулась и ушла краситься. Потом оделась и, решительно вытащив из его бумажника банковскую карточку, вышла из квартиры.
Спустя полчаса Вера, чётко разбив местность на квадраты, начала прочёсывать свой любимый торговый центр. У неё давно был собственный метод покупок – она брала каждую приглянувшуюся вещь, подолгу на неё смотрела, потом прижимала к себе, пытаясь понять сердцем "оно – не оно". Сердце, как правило, не обманывало. Не подвело оно и на этот раз. Практически все понравившиеся ей вещи удивительным образом подошли ей по стилю и размеру. Терминалы весело жужжали, исправно выдавая чеки, количество пакетов у неё в руках быстро увеличивалось и вскоре Вера, несмотря на весь трагизм своего положения, вынуждена была признать, что такого удачного шопинга в её жизни никогда раньше не было. За несколько часов она закупилась буквально с головы до ног - от стильного широкого ободка на голову до модных весенних полусапожек с пряжками.
Но пора было возвращаться домой. Ещё по дороге Вера решила с мужем не разговаривать, а точнее вообще его не замечать.
За время её отсутствия, в квартире ничего не изменилось. Её коварный изменник по-прежнему лежал на диване, мирно сопя и чему-то благодушно улыбаясь во сне.
Именно этой улыбки Вера и не выдержала. И, несмотря на только что принятое решение его игнорировать, она размахнулась и от души влепила своему спящему донжуану оплеуху, которую наверняка зафиксировала ближайшая сейсмическая станция.
Коля с жалобным криком скатился с дивана, а Вера, схватив пояс от его нового пальто, принялась наносить ему удары по корпусу, параллельно высказывая все свои справедливые обвинения. Со стороны происходящее напоминало известную картину "Бичевание святого Иеронима ангелами", с той разницей, что Вера действовала в одиночку.
Коля лишь прикрывался руками, лёжа на спине, как перевёрнутая черепашка и судорожно пытался понять из её криков, когда и как он успел наплевать на их семейную жизнь и наличие двух детей. Самое печальное, что вспомнить хоть что-либо у него получалось плохо, голова после вчерашнего была словно в тисках, а вид собственной супруги вообще вызывал ужас.
Вера стояла над ним тяжело дыша, грозно занеся над головой пояс, готовая к новым атакам. Грудь её воинственно вздымалась, глаза яростно сверкали, а новый ободок на голове приподнимал ей волосы, делая похожей на безжалостного центуриона времен римской империи.
Осознав, что сопротивление бесполезно, Коля закрыл глаза и решил просто умереть. Но тут Вера залезла в его сумочку и с криком – "Забирай свои запчасти и пошёл вон!" – швырнула ему в лицо серебряный квадратик презерватива.
Коля потянулся и подобрал его с пола, глядя на Веру ничего не понимающими глазами. Потом, сел, помял содержимое пакетика пальцами, надорвал с угла и выдавил себе на ладонь... большую чёрную пуговицу. В точности такую же, как и все остальные на его новом пальто. Коля посмотрел на пуговицу, задумчиво потёр лоб, снова перевёл взгляд на супругу и задал резонный с его точки зрения вопрос:
— Чё совсем?!
Вера, издав неопределённый горловой звук, похожий на вскрик морской чайки, медленной лунной походкой начала отступать ко входной двери.
Коля, красный и взъерошенный, неторопливо поднялся с пола и двинулся следом за ней.
— Коля, — робко пикнула Вера неожиданно тонким голосом, — ну, Коля…
Муж, по-прежнему держа пуговицу на ладони, словно пират чёрную метку, молча наступал на неё. Вера, заметно побледнев, отходила спиной назад и, упёршись в конце концов в шкаф прихожей, со страху взвизгнула.
Коля вздохнул, швырнул ей пуговицу под ноги и развернувшись пошёл на кухню. По пути он запнулся о груду Вериных покупок и с криком «Вечно тут валяются эти пакеты!» пнул самый большой из них, с головой Медузы Горгоны на боку.
Из пакета вылетела розовая кожаная сумка, увидев которую Коля нахмурился, настороженно осмотрел гору пакетов, потом повернулся к Вере и задал второй тоже вполне логичный вопрос:
— А это чего?
Женщины. Только женщины должны быть антикризисными управляющими, лично я давно это понял. Каждая из них в той или иной степени умеет гасить конфликты и владеет техникой снятия стресса, хоть ни разу в жизни не посещала для этого какие-то специальные учебные семинары.
Чем ещё объяснить, что спустя час в семье уже царил мир, как на водопое в саванне? Довольный Коля лежал на диване с банкой пива и смотрел по телевизору бокс, а Вера на кухне стряпала любимые его шанежки, размышляя, что из обновок она завтра наденет на работу.
Ведь сдавать обратно купленные вещи она наотрез отказалась, озадачив Колю несколько загадочной фразой:
— Сам виноват...

© robertyumen

200

Сбили нашего летчика над Вьетнамом. Стали допрашивать: каковы же технические данные МиГ-17? Он ничего не сказал. Потом обменяли на сбитого американца. Привозят его в родное военное училище как героя. Ну его курсанты и спрашивают, как там в плену. "Да все ничего, только учите, мужики, матчасть — там спрашивают. "