Шутки про награды - Свежие анекдоты

Результатов: 133

101

Не смешно, но трогательно...

Моя любимая еврейская мама.

Мой отец чеченец и мама чеченка. Отец прожил 106 лет и женился 11 раз. Вторым браком он женился на еврейке, одесситке Софье Михайловне. Её и только её я всегда называю мамой. Она звала меня Мойше. - Мойше, - говорила она, - я в ссылку поехала только из-за тебя. Мне тебя жалко.

Это когда всех чеченцев переселили В Среднюю Азию. Мы жили во Фрунзе. Я проводил все дни с мальчишками во дворе. - Мойше! - кричала она. - Иди сюда. - Что, мама? - Иди сюда, я тебе скажу, почему ты такой худой. Потому что ты никогда не видишь дно тарелки. Иди скушай суп до конца. И потом пойдёшь. - Хорошая смесь у Мойши, - говорили во дворе, - мама - жидовка, отец - гитлеровец.

Ссыльных чеченцев там считали фашистами. Мама сама не ела, а все отдавала мне. Она ходила в гости к своим знакомым одесситам, Фире Марковне, Майе Исаaковне - они жили побогаче, чем мы, - и приносила мне кусочек струделя или еще что- нибудь.

- Мойше, это тебе. - Мама, а ты ела? - Я не хочу.

Я стал вести на мясокомбинате кружок, учил танцевать бальные и западные танцы. За это я получал мешок лошадиных костей. Мама сдирала с них кусочки мяса и делала котлеты напополам с хлебом, а кости шли на бульoн. Ночью я выбрасывал кости подальше от дома, чтобы не знали, что это наши. Она умела из ничего приготовить вкусный обед. Когда я стал много зарабатывать, она готовила куриные шейки, цимес, она приготовляла селёдку так, что можно было сойти с ума. Мои друзья по Киргизскому театру оперы и балета до сих пор вспоминают:

«Миша! Как ваша мама кормила нас всех!»

Но сначала мы жили очень бедно. Мама говорила: «Завтра мы идём на свадьбу к Меломедам. Там мы покушаем гефилте фиш, гусиные шкварки. У нас дома этого нет. Только не стесняйся, кушай побольше».

Я уже хорошо танцевал и пел «Варнечкес». Это была любимая песня мамы. Она слушала ее, как Гимн Советского Союза. И Тамару Ханум любила за то, что та пела «Варнечкес».

Мама говорила: «На свадьбе тебя попросят станцевать. Станцуй, потом отдохни, потом спой. Когда будешь петь, не верти шеей. Ты не жираф. Не смотри на всех. Стань против меня и пой для своей мамочки, остальные будут слушать».

Я видел на свадьбе ребе, жениха и невесту под хупой. Потом все садились за стол. Играла музыка и начинались танцы-шманцы. Мамочка говорила: «Сейчас Мойше будет танцевать». Я танцевал раз пять-шесть. Потом она говорила: «Мойше, а теперь пой». Я становился против неё и начинал: «Вы немт мен, ву немт мен, ву немт мен?..» Мама говорила: «Видите, какой это талант!» А ей говорили: «Спасибо вам, Софья Михайловна, что вы правильно воспитали одного еврейского мальчика. Другие ведь как русские - ничего не знают по-еврейски».

Была моей мачехой и цыганка. Она научила меня гадать, воровать на базаре. Я очень хорошо умел воровать. Она говорила: «Жиденок, иди сюда, петь будем».

Меня приняли в труппу Киргизского театра оперы и балета. Мама посещала все мои спектакли. Мама спросила меня: - Мойше, скажи мне: русские - это народ? - Да, мама. - А испанцы тоже народ? - Народ, мама. - А индусы? - Да. - А евреи - не народ? - Почему, мама, тоже народ. - А если это народ, то почему ты не танцуешь еврейский танец? В «Евгении Онегине» ты танцуешь русский танец, в «Лакме» - индусский. - Мама, кто мне покажет еврейский танец? - Я тебе покажу. Она была очень грузная, весила, наверно, 150 килограммов. - Как ты покажешь? - Руками. - А ногами? - Сам придумаешь.

Она напевала и показывала мне «Фрейлехс», его ещё называют «Семь сорок». В 7.40 отходил поезд из Одессы на Кишинёв. И на вокзале все плясали. Я почитал Шолом-Алейхема и сделал себе танец «А юнгер шнайдер». Костюм был сделан как бы из обрезков материала, которые остаются у портного. Брюки короткие, зад - из другого материала. Я всё это обыграл в танце. Этот танец стал у меня бисовкой. На «бис» я повторял его по три-четыре раза.

Мама говорила: «Деточка, ты думаешь, я хочу, чтоб ты танцевал еврейский танец, потому что я еврейка? Нет. Евреи будут говорить о тебе: вы видели, как он танцует бразильский танец? Или испанский танец? О еврейском они не скажут. Но любить тебя они будут за еврейский танец».

В белорусских городах в те годы, когда не очень поощрялось еврейское искусство, зрители-евреи спрашивали меня: «Как вам разрешили еврейский танец?». Я отвечал: «Я сам себе разрешил».

У мамы было своё место в театре. Там говорили: «Здесь сидит Мишина мама». Мама спрашивает меня: - Мойше, ты танцуешь лучше всех, тебе больше всех хлопают, а почему всем носят цветы, а тебе не носят? - Мама, - говорю, - у нас нет родственников. - А разве это не народ носит? - Нет. Родственники.

Потом я прихожу домой. У нас была одна комнатка, железная кровать стояла против двери. Вижу, мама с головой под кроватью и что-то там шурует. Я говорю:

- Мама, вылезай немедленно, я достану, что тебе надо. - Мойше, - говорит она из под кровати. - Я вижу твои ноги, так вот, сделай так, чтоб я их не видела. Выйди. Я отошел, но все видел. Она вытянула мешок, из него вынула заштопанный старый валенок, из него - тряпку, в тряпке была пачка денег, перевязанная бечевкой. - Мама, - говорю, - откуда у нас такие деньги? - Сыночек, я собрала, чтоб тебе не пришлось бегать и искать, на что похоронить мамочку. Ладно похоронят и так.

Вечером я танцую в «Раймонде» Абдурахмана. В первом акте я влетаю на сцену в шикарной накидке, в золоте, в чалме. Раймонда играет на лютне. Мы встречаемся глазами. Зачарованно смотрим друг на друга. Идёт занавес. Я фактически ещё не танцевал, только выскочил на сцену. После первого акта администратор подает мне роскошный букет. Цветы передавали администратору и говорили, кому вручить. После второго акта мне опять дают букет. После третьего - тоже. Я уже понял, что все это- мамочка. Спектакль шёл в четырёх актах. Значит и после четвёртого будут цветы. Я отдал администратору все три букета и попросил в финале подать мне сразу четыре. Он так и сделал. В театре говорили: подумайте, Эсамбаева забросали цветами.

На другой день мамочка убрала увядшие цветы, получилось три букета, потом два, потом один. Потом она снова покупала цветы.

Как- то мама заболела и лежала. А мне дают цветы. Я приношу цветы домой и говорю:

- Мама, зачем ты вставала? Тебе надо лежать. - Мойше, - говорит она. - Я не вставала. Я не могу встать. - Откуда же цветы? - Люди поняли, что ты заслуживаешь цветы. Теперь они тебе носят сами. Я стал ведущим артистом театра Киргизии, получил там все награды. Я люблю Киргизию, как свою Родину. Ко мне там отнеслись, как к родному человеку.

Незадолго до смерти Сталина мама от своей подруги Эсфирь Марковны узнала, что готовится выселение всех евреев. Она пришла домой и говорит мне:

- Ну, Мойше, как чеченцев нас выслали сюда, как евреев нас выселяют ещё дальше. Там уже строят бараки. - Мама, - говорю, - мы с тобой уже научились ездить. Куда вышлют, туда поедем, главное - нам быть вместе. Я тебя не оставлю.

Когда умер Сталин, она сказала: «Теперь будет лучше». Она хотела, чтобы я женился на еврейке, дочке одессита Пахмана. А я ухаживал за армянкой. Мама говорила: «Скажи, Мойше, она тебя кормит?» (Это было ещё в годы войны).

- Нет, - говорю, - не кормит. - А вот если бы ты ухаживал за дочкой Пахмана… - Мамa, у неё худые ноги. - А лицо какое красивое, а волосы… Подумаешь, ноги ему нужны.

Когда я женился на Нине, то не могу сказать, что между ней и мамой возникла дружба.

Я начал преподавать танцы в училище МВД, появились деньги. Я купил маме золотые часики с цепочкой, а Нине купил белые металлические часы. Жена говорит:

- Маме ты купил с золотой цепочкой вместо того, чтоб купить их мне, я молодая, а мама могла бы и простые носить. - Нина, - говорю, - как тебе не стыдно. Что хорошего мама видела в этой жизни? Пусть хоть порадуется, что у неё есть такие часы. Они перестали разговаривать, но никогда друг с другом не ругались. Один раз только, когда Нина, подметя пол, вышла с мусором, мама сказала: «Между прочим, Мойше, ты мог бы жениться лучше». Это единственное, что она сказала в её адрес. У меня родилась дочь. Мама брала её на руки, клала между своих больших грудей, ласкала. Дочь очень любила бабушку. Потом Нина с мамой сами разобрались. И мама мне говорит: «Мойше, я вот смотрю за Ниной, она таки неплохая. И то, что ты не женился на дочке Пахмана, тоже хорошо, она избалованная. Она бы за тобой не смогла все так делать». Они с Ниной стали жить дружно.

Отец за это время уже сменил нескольких жён. Жил он недалеко от нас. Мама говорит: «Мойше, твой отец привёл новую никэйву. Пойди посмотри.» Я шёл.

- Мама, - говорю, - она такая страшная! - Так ему и надо.

Умерла она, когда ей был 91 год. Случилось это так. У неё была сестра Мира. Жила она в Вильнюсе. Приехала к нам во Фрунзе. Стала приглашать маму погостить у неё: «Софа, приезжай. Миша уже семейный человек. Он не пропадёт. месяц-другой без тебя». Как я её отговаривал: «Там же другой климат. В твоём возрасте нельзя!» Она говорит: «Мойше, я погощу немного и вернусь». Она поехала и больше уже не приехала.

Она была очень добрым человеком. Мы с ней прожили прекрасную жизнь. Никогда не нуждались в моем отце. Она заменила мне родную мать. Будь они сейчас обе живы, я бы не знал, к кому первой подойти и обнять.

Литературная запись Ефима Захарова

102

Раз уж пошла шинельная тема, расскажу и я про своего деда.
Что я знаю про него? Да почти ничего. Только то, что папа рассказал. Папа мой, самым ярким воспоминание детства которого был украденный с немецкого сбитого истребителя кусок толстого
плексигласа, из которого он делал рукоятки для ножей, после войны все приставал к деду, расскажи да расскажи. Ни слова. Отмалчивался, или переводил разговор на другое.
Было ему далеко за тридцать, когда, оставив дома двух маленьких детей, пошел он на войну. Рядовым пехоты. Вернулся ефрейтором в начале 1945-го. Демобилизован по ранениям. В штатском. Где воевал, что делал, не рассказывал. Награды в шкатулке. Три медали и орден "Красной звезды". Не надевал никогда. Пулевое ранение в шею. Пулевое ранение в руку. Перебитые автоматной очередью ноги. Работать по старой специальности из-за таких ранений уже не мог. Руководил оркестром при клубе какого-то завода. Говорят, был талантлив и мог играть на всех музыкальных инструментах. Болел, последствия ранений. Умер в 1952 году. За 17 лет до моего рождения.
Родственниками со стороны мамы в детстве я всегда гордился. Ну как же. Все воевали, сражались, награждались. Только один ее старший брат, в честь которого я назван, чего стоил. Батальонный разведчик. Лыжник, спортсмен. В феврале 1942-го, прикрывая отход товарищей, тащивших оравшего "языка", взорвал себя и преследующих фашистов гранатой. Посмертно представлен к "Красному знамени". Упомянут в книжке про войну. Имя выбито на обелиске. Другой сражался на Курской дуге. Пуля в колено. Несколько лет в госпиталях. Ходил с палочкой. А дед... Ну чем тут гордиться? Может быть, он даже ни одного фашиста не убил?
Понимание приходит со временем. Когда понимаешь, что только настоящие фронтовики не любят рассказывать о войне. Когда характер ранений расскажет тебе больше чем сто историй. Когда понимаешь, что человек был не во втором эшелоне, не в обозе. Что он поднимался из окопа и шел в атаку. Наверное ему было очень страшно. Но он шел.
Мы чествуем наших ветеранов. Дарим цветы. Поздравляем с днем победы. Их осталось так мало. Они заслужили почет и уважение. По праву.
Но мы не должны забывать и про тех, кто умер почти сразу после войны. Про сотни тысяч безруких и безногих, заполнявших тогда улицы. Про тех, кто годами мучился от последствий ранений и контузий. Кто не был обвешен иконостасом юбилейных медалей. Кто не получал льгот и высоких пенсий.
Ничего у меня нет от деда. Награды затерялись. Кладбище пошло под снос в шестидесятые. Несколько фотографий из фотоателье, где он с семьей. Серьезный взгляд. Рядом бабушка и мой папа у нее на руках. Совсем крохотный.
Но одна вещь у меня от деда осталась. Фамилия. И я ее не сменю. Хотя, может быть, с другой мне было бы легче. Простая такая еврейская фамилия. Файнштейн.

103

Пётр I пьянство порицал и в 1714 году придумал, как бороться с этой проблемой: отныне алкоголикам выдавали... медаль! Медаль "За пьянство".
Вес этой чудесной награды составлял примерно 7 кг, и это без веса цепей, ведь изготовлена она была из чистого чугуна.
По некоторым данным, эта медаль даже считается самой тяжёлой медалью в истории.
Медаль "вручали" в полицейском участке, и на шею награждённого конструкция крепилась так, чтобы снять её самостоятельно было невозможно. Носить на себе этот знак нужно было неделю. Награждать же особо отличившихся можно было неоднократно.

104

У нас в школе есть Клайв. Даже не в школе, а в моем классе. Приехал он к нам недавно. Цвет его кожи темнее сердцевины эбенового дерева. Но он приехал из страны, известной своей улицей Красных фонарей и дозволенными государством наркотиками. Из Голландии. Однако это ни о чем еще не говорит...что он за парень. Посудите сами. Утром в школе все собираются на assembly (собрание), где нам травят байки о том, как мы должны добиваться лучших результатов, и прочую баланду. Сегодня на assembly вручали награды. Кому за хорошую посещаемость, кому за спортивные успехи. Клайва тоже вызвали получать награду. Чтоб описать его, лучше сказать, что перед вами классический черный гигант. И вот идет этот черный гигант к столу за наградой, одновременно наступая мне и всем, кто попадается ему на пути его восхождения на олимп, на ногу. Я аж поморщилась. Весу-то в нем немало. Когда он возвращался на свое место и пробирался через ряд, я услыхала, что он, буквально каждому, сказал:
- Извините, что я такой большой. Если б я мог бы, я бы уменьшился так, чтобы пройти и не наступить никому на ногу.

106

Второй пост про Украину. Фоторепортаж из дома Пшонки в селе Гореничи (Киево-Святошинский р-н). Древние иконы и картины, похищенные Евангелии, мощи Святых в кабинете, яйца Фаберже по всему дому, коллекция холодного оружия, многочисленные награды, портреты Пшонки и Януковича, а также многое-многое другое.
После просмотра не покидает ощущение посещения музея.



Внимание, 90 фото, большой трафик!

Дальше без комментариев.

107

Мой отец воевал немного. Его призвали в 42м, и после сокращенных командирских курсов, как и миллионы других, кинули в окопы. В среднем жизнь комвзвода на передовой длилась месяц-два, а он пробегал четыре. Пулеметная очередь выбила глаз, разорвало легкое. И сделала неподвижным колено. В 20 лет он стал инвалидом первой группы.
Он не сдавался. Закончил юридический, работал адвокатом, запоминая дела на слух. Конечно, это были безденежные дела (в Донецкой консультации он был единственным не-вечно-угнетенной национальности ).
Практически слепым, он рассказывал мне о планерах, путешествиях, охоте, фотографии... всем тем, что забрала у него война.
Только вот никогда не говорил о войне. Никогда не ходил выступать перед школьниками. Ездил только на встречи с фронтовиками, но никогда не брал меня. Он говорил, что лучше это скорее забыть. Даже на передовой он не научился пить и курить. Только однажды, в конце восьмидесятых я увидел его пьяным. Девятого мая он вернулся со сбора странно молчаливым, купил и выпил бутылку, и стал безудержно рыдать. Мне все растерялись. А папа достал с антресолей драный фанерный чемодан, где, как оказалось хранил свои фронтовые записки, фото, награды, какие-то памятные вещи (почему-то запомнились коробочка зубного порошка, станок для заточки безопасных лезвий, и кисет с вышитой надписью «защитнику Родины»).
Он сказал, что на встрече из всего полка он остался последним.
Он рассказывал про фронт. И это было совсем не то, что показывали в фильмах. Это было страшно. Я жалею, что не записал тогда. Никогда больше он не повторял. Но до сих пор помню, как он рассказывал про расстрел дезертиров перед строем, и как его поразило, что об их предательстве сообщат на родину (это означало смерть для родни), и о том как полк промаршировал поверх наспех вырытой могилы с расстрелянными. И о жизни в оледеневших окопах с дерьмом. О голоде. И о том что иногда больше всего хотелось поскорее быть убитым...
Он умер. Где-то я рад, что он не увидел малолетних новых нацистов и недобитых эсэсовцев на парадах, и бандеровскую сволочь у руководства... И я считал, что с моим переездом в Торонто все это останется позади.
Но однажды я спросил младшую дочку, которая проучилась уже в канадской школе, что она знает о второй мировой. Она честно повспоминала уроки и сообщила, что война началась с того, что немцы стали обижать евреев, а потом за них заступилась Америка, и она вместе с канадским десантом победили Гитлера.

108

В продолжение истории о разведчике Молодом. Кстати, его зовут КонОн - не надо путать его с "КонАном - Варваром"!

Так вот, после прибытия в Советский Союз Молодый оказался не у дел. Нет, он не бедствовал - имел солидное жалованье, награды, его регулярно поздравляли с праздниками. Но использовать его по основной специальности не считали возможным. И вот он от скуки занялся анализом эффективности нашей экономики. Имея солидный опыт бизнесмена, скоро понял всю степень её неэффективности. И стал писать начальству докладные записки с предложениями ... ввести у нас элементы капитализма! Реакция начальства была вполне предсказуема...

109

Говорю я словно в пустоту,
Не в Пелевинскую, в оппозиционную
Бред несу - ведь я на пресс-посту,
Вылупив глаза пусто-казенные.

Не понять безмозглой пустоте
Почему крадут в России миллиарды,
Почему живут в убогой нищете,
Те кто за Берлин имел награды.

Да, имел, пришлось продать медаль,
Ордена проели, износили
Смотрит в даль по прессе секретарь
И не видит пустоты России.

110

Это надо было видеть, но если у вас богатое воображение, вы сможете себе представить эту картину... Рига. Зима. Мы празднуем день рождения одной милой девушки у нее дома. Естественно, наступает момент, когда все жидкости заканчиваются и надо бежать за добавкой, посему снаряжается экспедиция из самых стойких и ответственных товарищей. Таких оказывается трое. Дом стоит в спальном районе немного на отшибе и до бдижайшего ночного киоска (модных супермаркетов тогда еще не было) идти минут пятнадцать. Гололед такой, что даже стоя ноги разъезжаются. С большим трудом добрались, купили и аккуратненько скользим обратно. Один товарищ, как самый трезвый, несет самый ценный груз - две литровых бутылки водки, а нам доверяет нести только запивон (и так задача в нашем состоянии сложная). А чтобы, не дай Бог, не уронить, он засунул бутылки под мышки и крепко держит их за горлышки, скрестив руки перед собой - и теплее, и спереди буфер есть на всякий случай. Мееедленно подходим, наконец к дому, уже немного расслабляемся в предвкушении награды за столь героический поход и тут перед самым подъездом этот кадр спотыкается, со всей дури падает мордой в землю и остается лежать на животе. Мы с товарищем останавливаемся как вкопанные и в ужасе смотрим на него. В нашем воспаленном мозгу бьется только одна мысль: "Целы ли бутылки?". Наш флагман выдерживает МХАТовскую паузу, дав нам прочувствовать весь трагизм ситуации, потом вдруг резко вскакивает и, наподобие циркового акробата, исполнившего смертельный номер, с криком "Алееее - оп!" вскидывает вверх руки с целой водкой. Но в том же движении подскальзывается, падает назад и со всего размаха, смачно разбивает бутылки об лед :) Двинуться обратно к киоску мы смогли только минут через десять - ржали так, что даже обидеться на него забыли...

112

Плачет маленький мальчик Коля:
Не увидит он с папой Олимпиады …
Батька не плачет, у него есть воля, -
Его белорусы получают награды!

Плачет на Играх наш «чебурашка»
Ведь «золота» - «кот наплакал»!
И не понимает совсем дурашка, -
Четыре года впустую он вякал …

113

500 русских против 40 000 персов: невероятная история об отряде полковника Карягина

Поход полковника Карягина против персов в 1805-ом году не похож на реальную военную историю. Он похож на приквел к "300 спартанцев" (40 000 персов, 500 русских, ущелья, штыковые атаки, "Это безумие! - Нет, блять, это 17-ый егерский полк!"). Золотая страница русской истории, сочетающая бойню безумия с высочайшим тактическим мастерством, восхитительной хитростью и ошеломительной русской наглостью. Но обо всем по порядку.

В 1805 году Российская Империя воевала с Францией в составе Третьей коалиции, причем воевала неудачно. У Франции был Наполеон, а у нас были австрийцы, чья воинская слава к тому моменту давно закатилась, и британцы, никогда не имевшие нормальной наземной армии. И те, и другие вели себя как полные мудаки и даже великий Кутузов всей силой своего гения не мог переключить телеканал "Фэйл за фэйлом". Тем временем на юге России у персидского Баба-хана, с мурлыканием читавшего сводки о наших европейских поражениях, появилась Идейка.
Баба-хан перестал мурлыкать и вновь пошел на Россию, надеясь рассчитаться за поражения предыдущего, 1804 года. Момент был выбран крайне удачно - из-за привычной постановки привычной драмы "Толпа так называемых союзников-криворуких-мудаков и Россия, которая опять всех пытается спасти", Петербург не мог прислать на Кавказ ни одного лишнего солдата, при том, что на весь Кавказ было от 8 000 до 10 000 солдат.
Поэтому узнав, что на город Шушу (это в нынешнем Нагорном Карабахе. Азербайджан знаете, да? Слева-снизу), где находился майор Лисаневич с 6 ротами егерей, идет 40 000 персидского войска под командованием Наследного Принца Аббас-Мирзы (мне хочется думать, что он передвигался на огромной золотой платформе, с кучей уродов, фриков и наложниц на золотых цепях, лайк э факин Ксеркс), князь Цицианов выслал всю подмогу, которую только мог выслать. Все 493 солдата и офицера при двух орудиях, супергерое Карягине, супергерое Котляревском и русском воинском духе.
Они не успели дойти до Шуши, персы перехватили наших по дороге, у реки Шах-Булах, 24 июня. Персидский авангард. Скромные 10 000 человек. Ничуть не растерявшись (в то время на Кавказе сражения с менее чем десятикратным превосходством противника не считались за сражения и официально проходили в рапортах как "учения в условиях, приближенных к боевым"), Карягин построил войско в каре и целый день отражал бесплодные атаки персидской кавалерии, пока от персов не остались одни ошметки. Затем он прошел еще 14 верст и встал укрепленным лагерем, так называемым вагенбургом или, по-русски, гуляй-городом, когда линия обороны выстраивается из обозных повозок (учитывая кавказское бездорожье и отсутствовавшую сеть снабжения, войскам приходилось таскать с собой значительные запасы).
Персы продолжили атаки вечером и бесплодно штурмовали лагерь до самой ночи, после чего сделали вынужденный перерыв на расчистку груд персидских тел, похороны, плач и написание открыток семьям погибших. К утру, прочитав присланный экспресс-почтой мануал "Военное искусство для чайников" ("Если враг укрепился и этот враг - русский, не пытайтесь атаковать его в лоб, даже если вас 40 000, а его 400"), персы начали бомбардировать наш гуляй-город артиллерией, стремясь не дать нашим войскам добраться до реки и пополнить запасы воды. Русские в ответ сделали вылазку, пробились к персидской батареи и повзрывали ее нахрен, сбросив остатки пушек в реку, предположительно - с ехидными матерными надписями.
Впрочем, положения это не спасло. Провоевав еще один день, Карягин начал подозревать, что он не сможет перебить всю персидскую армию. Кроме того, начались проблемы внутри лагеря - к персам перебежал поручик Лисенко и еще шесть засранцев, на следующий день к ним присоединились еще 19 хиппи - таким образом, наши потери от трусливых пацифистов начали превышать потери от неумелых персидских атак. Жажда, опять же. Зной. Пули. И 40 000 персов вокруг. Неуютно.
На офицерском совете были предложены два варианта: или мы остаемся здесь все и умираем, кто за? Никого. Или мы собираемся, прорываем персидское кольцо окружения, после чего ШТУРМУЕМ близлежащую крепость, пока нас догоняют персы, и сидим уже в крепости. Там тепло. Хорошо. И мухи не кусают. Единственная проблема - нас по-прежнему десятки тысяч караулят, и все это будет похоже на игру Left 4 Dead, где на крошечный отряд выживших прут и прут толпы озверевших зомби.
Left 4 Dead все любили уже в 1805-ом, поэтому решили прорываться. Ночью. Перерезав персидских часовых и стараясь не дышать, русские участники программы "Остаться в живых, когда остаться в живых нельзя" почти вышли из окружения, но наткнулись на персидский разъезд. Началась погоня, перестрелка, затем снова погоня, затем наши наконец оторвались от махмудов в темном-темном кавказском лесу и вышли к крепости, названной по имени близлежащей реки Шах-Булахом. К тому моменту вокруг оставшихся участников безумного марафона "Сражайся, сколько сможешь" (напомню, что шел уже ЧЕТВЕРТЫЙ день беспрерывных боев, вылазок, дуэлей на штыках и ночных пряток по лесам) сияла золотистая аура 3,14здеца, поэтому Карягин просто разбил ворота Шах-Булаха пушечным ядром, после чего устало спросил у небольшого персидского гарнизона: "Ребята, посмотрите на нас. Вы правда хотите попробовать? Вот правда?".
Ребята намек поняли и разбежались. В процессе разбега было убито два хана, русские едва-едва успели починить ворота, как показались основные персидские силы, обеспокоенные пропажей любимого русского отряда. Но это был не конец. Даже не начало конца. После инвентаризации оставшегося в крепости имущества выяснилось, что еды нет. И что обоз с едой пришлось бросить во время прорыва из окружения, поэтому жрать нечего. Совсем. Совсем. Совсем. Карягин вновь вышел к войскам: -Друзья, я знаю, что это не безумие, не Спарта и вообще не что-то, для чего изобрели человеческие слова. Из и так жалких 493 человек нас осталось 175, практически все ранены, обезвожены, истощены, в предельной степени усталости. Еды нет. Обоза нет. Ядра и патроны кончаются. А кроме того, прямо перед нашими воротами сидит наследник персидского престола Аббас-Мирза, уже несколько раз попытавшийся взять нас штурмом. Слышите похрюкивание его ручных уродов и хохот наложниц?
Это он ждет, пока мы сдохнем, надеясь, что голод сделает то, что не смогли сделать 40 000 персов. Но мы не сдохнем. Вы не сдохнете. Я, полковник Карягин, запрещаю вам дохнуть. Я приказываю вам набраться всей наглости, которая у вас есть, потому что этой ночью мы покидаем крепость и прорываемся к ЕЩЕ ОДНОЙ КРЕПОСТИ, КОТОРУЮ СНОВА ВОЗЬМЕМ ШТУРМОМ, СО ВСЕЙ ПЕРСИДСКОЙ АРМИЕЙ НА ПЛЕЧАХ. А также уродами и наложницами.
Это не голливудский боевик. Это не эпос. Это русская история, птенчики, и вы ее главные герои. Выставить на стенах часовых, которые всю ночь будут перекликаться между собой, создавая ощущение, будто мы в крепости. Мы выступаем, как только достаточно стемнеет!
Говорят, на Небесах когда-то был ангел, отвечавший за мониторинг невозможности. 7 июля в 22 часа, когда Карягин выступил из крепости на штурм следующей, еще большей крепости, этот ангел умер от о3,14зденения. Важно понимать, что к 7 июля отряд беспрерывно сражался вот уже 13-ый день и был не сколько в состоянии "терминаторы идут", сколько в состоянии "предельно отчаянные люди на одной лишь злости и силе духа движутся в Сердце Тьмы этого безумного, невозможного, невероятного, немыслимого похода".
С пушками, с подводами раненых, это была не прогулка с рюкзаками, но большое и тяжелое движение. Карягин выскользнул из крепости как ночной призрак, как нетопырь, как существо с Той, Запретной Стороны - и потому даже солдаты, оставшиеся перекликаться на стенах, сумели уйти от персов и догнать отряд, хотя и уже приготовились умереть, понимая абсолютную смертельность своей задачи.
Продвигавшийся сквозь тьму, морок, боль, голод и жажду отряд русских... солдат? Призраков? Святых войны? столкнулся с рвом, через который нельзя было переправить пушки, а без пушек штурм следующей, еще более лучше укрепленной крепости Мухраты, не имел ни смысла, ни шансов. Леса, чтобы заполнить ров, рядом не было, не было и времени искать лес - персы могли настигнуть в любую минуту. Четыре русских солдата - один из них был Гаврила Сидоров, имена остальных, к сожалению, мне не удалось найти - молча спрыгнули в ров. И легли. Как бревна. Без бравады, без разговоров, без всего. Спрыгнули и легли. Тяжеленные пушки поехали прямо по ним.
Из рва поднялись только двое. Молча.

8 июля отряд вошел в Касапет, впервые за долгие дни нормально поел, попил, и двинулся дальше, к крепости Мухрат. За три версты от нее отряд в чуть больше сотни человек атаковали несколько тысяч персидских всадников, сумевшие пробиться к пушкам и захватить их. Зря. Как вспоминал один из офицеров: "Карягин закричал: «Ребята, вперед, вперед спасайте пушки!»
Видимо, солдаты помнили, КАКОЙ ценой им достались эти пушки. На лафеты брызнуло красное, на это раз персидское, и брызгало, и лилось, и заливало лафеты, и землю вокруг лафетов, и подводы, и мундиры, и ружья, и сабли, и лилось, и лилось, и лилось до тех пор, пока персы в панике не разбежались, так и не сумев сломить сопротивление сотни наших.
Мухрат взяли легко, а на следующий день, 9-го июля, князь Цицианов, получив от Карягина рапорт: "Мы все еще живы и три последние недели заставляем гоняться за нами половину персидской армии. P.S. Борщ в холодильнике, персы у реки Тертары", тут же выступил навстречу персидскому войску с 2300 солдат и 10 орудиями. 15 июля Цицианов разбил и прогнал персов, а после соединился с остатками отрядами полковника Карягина.
Карягин получил за этот поход золотую шпагу, все офицеры и солдаты - награды и жалованье, безмолвно легший в ров Гаврила Сидоров - памятник в штаб-квартире полка.

114

В 60-х годах во МХАТе получила широкое распространение игра — если кто-то из участвующих говорит другому: «Гопкинс!» — тот, независимо от ситуации, в которой находится, должен обязательно подпрыгнуть. Не выполнившим условия грозил большой денежный штраф. Чаще всего «гопкинсом» пользовались мхатовские корифеи, причем непременно на спектаклях, в самых драматических местах. Кончилось это тем, что министр культуры СССР ФУРЦЕВА вызвала к себе великих «стариков» — ГРИБОВА, ЛИВАНОВА, МАССАЛЬСКОГО и ЯНШИНА. Потрясая пачкой писем от зрителей, она произнесла целую речь о заветах Станиславского, о роли МХАТа в советском искусстве, об этике советского артиста. Нашкодившие корифеи, имевшие все мыслимые звания, премии и награды, слушали министра стоя. И вдруг Ливанов негромко сказал: «Гопкинс!» — и все подпрыгнули.

115

Дед рассказывал, когда я еще был маленьким.
1945 год, бои шли уже в Пруссии. Три дня бились за какой-то городок. И тут передышка. Деда засылали связным, вернувшись, он с трудом нашел в этой неразберихи штаб батальона, откуда его отправили к развалинам большого здания, где находились остатки его роты. Придя, Дед не стал докладываться, чтоб не загреметь в караул, после трех-то бессонных ночей, а забрался в кузов стоящей рядом разбитой машины и тут же заснул.

Проснулся от толчков и качки, приоткрыл глаза: япона мать! Он едет в кузове грузовика, вдоль бортов которого сидят три немца! Потряхивает прилично, но слава богу они дремлют. Остатки сна слетают мгновенно и он тут же соображает, что еще жив только потому, что с головой укрыт немецкой шинелью. Как можно осторожнее он оглядывается: рядом барабаны с проводами и немец весь в окровавленных бинтах и, похоже, уже скончавшийся.
Что делать? Попытаться пристрелить этих троих и сигануть. Но винтовки не видно. Да и бесполезно, наверняка машина едет в колоне и его тут же пристрелят. А ведь война заканчивается и ой как хочется выжить. И у него созревает план.
Дед тихонечко снимает грязные окровавленные бинты с немца. И так же тихо под шинелью заматывает себе ими голову, оставив лишь глаза. Мол, ранен так, что ни говорить, ни слышать не могу. А на первой остановке, изображая раненого, решает попытаться вылезти из грузовика, типа, отлить. Ну и свалить потом. Для этого он избавляется от своей советской формы, выпихнув ее в щель в борту и, оставшись лишь в исподнем, очень медленно, поскольку уже на виду у немцев, в такт толчкам, натягивает на себя шинель бойца вермахта.

И тут машина останавливается. Фрицы просыпаются. Один из них трогает раненого товарища, что-то говорит на немецком. Затем все трое негромко произносят молитву. А Дед под шинелью так неудачно обмотал голову, что теперь толком не слышит и не намного лучше видит. А самое главное, с трудом дышит. И он решает - пора, пока не задохнулся.
Из положения лежа, он стоная, сначала садится, затем, продолжая сопровождать свои действия стонами, встает на карачки и хватается за борт. Он чувствует, что выглядит это все как-то не так, но немцы, вроде бы, не выказывают признаков беспокойства. И Дед перелезает через борт, спускается на землю, и, ковыряясь в шинели в районе ширинки, чтоб всем было понятно, какая у него возникла маленькая необходимость, пошатываясь идет к кустам. Напряжение дикое, сердце выскакивает из груди, в голове калейдоскоп мыслей. И нервы у деда не выдерживают. Он рвет со всех ног в сторону овражка. Сзади слышатся крики, стрельба. Сильный удар в район ягодиц и он падает, не пробежав и 50 метров. Лежа, он видит подбегающих людей и жалеет в этот момент лишь о том, что пуля попала не в голову.

А сейчас вернемся чуть назад, к тому моменту, когда дед забрался в кузов, как ему показалось, разбитой машины. А машина была хоть и потрепанной, но целой и принадлежала связистам из приданного их полку дивизиона 122-миллимитровых гаубиц. Их передислоцировали, и водила, получив приказ увез и деда. В указанном месте тех выстроили в колонну и они покатили в наш тыл. Где-то, в кузов одной из машины закинули пленных немцев, сдавались они тогда пачками, их даже не охраняли. И это оказался грузовичок в котором спал мой дед. Но когда колонна остановилась, а одна фашистская гадина вдруг попыталась удрать, красноармейцы, естественно, открыли по этой сволочи огонь и прострелили ей задницу.
Конечно, потом во всем разобрались. Деду влепили штрафную роту. Хотя могли и расстрелять. Он же документы все свои вместе с формой выбросил и награды (две медали).
Рана была у него довольно тяжелой, но в госпитале зажила быстро. А в штрафную роту он не попал, кончилась война и его амнистировали.
Вот так мой дед умудрился бежать из плена от пленных немцев, будучи в тылу среди своих.
И хоть вспоминал он это с улыбкой, этот эпизод был для него самым напряженным и драматичным за всю войну.

116

Когда эта история произошла и была совсем свежей, я рассказывал её, со
щенячьим восторгом, всем своим близким и знакомым. Позже, вспоминал
часто, но рассказывать не решался. История могла показаться
маловероятной.
В феврале 1972 года, мне, совсем молодому человеку, сделали на работе
свадебный подарок – предоставили две путёвки в пансионат «Черноморец».
Летом, конечно, о таком подарке и мечтать было смешно. А тут и
поздравили меня, и лишили отпуска в летнее время.
С первых дней отдыха, было организовано сразу несколько турниров. Я в
молодости довольно прилично играл в шахматы. На любительском уровне. На
работе первое место было всегда моё. Иногда неплохо выступал за
коллектив на городских спартакиадах. Но на серьёзном, профессиональном
уровне никогда выступать не приходилось.
Записался на шахматный турнир на первенство пансионата. В основном, все
партии были скоротечными и лёгкими.
В номере, по соседству с нашим, проживала тихая и незаметная чета. Обоим
лет под сорок. Где их ни встретишь, он обязательно поддерживал супругу
под ручку. В столовой, где всегда все сидели на постоянных местах, они
кушали за соседним столиком.
Как-то встретились – поздоровались в коридоре. Представились друг другу.
Он Миша. Жену не помню. Назвались и мы. Я спросил их отчества, Михаил
только головой замотал, мол, не такая уж разница в возрасте. Похвалили
меня, как шахматиста – оказывается, они заходили, поглядывали на турнир.
Моя молодая жена, от гордости стала рассказывать о моих шахматных
успехах на производстве. Миша предложил сыграть с ним. Взяли у дежурной
по этажу доску и уселись в холле. Жёны рядом тихо зачирикали что-то.
Моя, поначалу, твёрдая позиция, вдруг моментально рассыпалась и стало
ясно, что продолжать партию бессмысленно. Я сдался и сказал Мише, что
понял где я «прошиб». Он быстренько переставил фигуры в ту позицию, в
которой ни у кого преимущества не было. Продолжили по-другому. Пять–
шесть ходов хватило, чтобы понять, что мне опять «кранты». Вернулись к
знакомой позиции. Я, с учётом ошибок, пошёл по третьему продолжению.
Ходы другие, а результат тот же. Итог - за одну партию три поражения.
Расставили и начали играть совсем новую партию. Можно много не
рассказывать – в каждой партии я имел по два-три поражения. Ни разу, ни
одного намёка на ничейный результат. Я, разволновавшись, стал
уговаривать Михаила принять участие в турнире. Если я там всех «деру»,
то уж ему чемпионство обеспечено. Миша наотрез отказался, но с этого
момента, в каждой турнирной партии, за меня, кроме собственной жены,
болели наши соседи. А по вечерам, после ужина, мы собирались в холле,
где я получал свою порцию матов.
Первое место я, таки, занял, хотя помогла случайность - основной мой
конкурент неожиданно проиграл человеку, у которого до той встречи,
вообще побед не было.
Вечером перед ужином в клуб-столовую зашёл спортивно-культурный
организатор, попросил тишины и объявил, итоги шахматного турнира. Меня и
двух других призёров попросил выйти для награждении. И вдруг он
сообщил, что в их скромном пансионате отдыхает экс-чемпион мира по
шахматам Михаил Таль! И предложил всем присутствующим попросить Михаила
Нехемьевича вручить награды победителям турнира.
Все в зале закрутили головами, затем встали и начали аплодировать.
Понятно, что аплодисменты предназначались не призёрам, а всемирно
известному Михаилу Талю, которого в лицо вообще мало кто знал.
Вручая мне диплом, Миша улыбнулся:
- Ну, что, чемпион, после ужина в холл?

Я решил рассказать вам эту истории в дополнении к чьей-то недавней
заметке о простоте и скромности очень рано ушедшего Михаила Таля.

118

Про опечатки в интернете, что случаются довольно часто.

Только что вычитал в Комсомолке (кп.ру)

"В четверг в Екатерининском зале Кремля собрались 40 выдающихся граждан
России. Дмитрий Медведев вручил им государственные награды и
свидетельства о почетных званиях.
Среди награждаемых были представители самых разных профессий: труженники
села, учителя, ведики, журналисты, военные, деятели религии и культуры,
ученые, политики и артисты..."

Как все же повезло кому-то, что вкралась буква "В", а не "П" в слове
"медики" :)

119

Почитать ветеранов - правильно! Но нужно не забывать и о миллионах тех,
кто не дожил до дня Великой Победы.
...............................
НЕМНОЖЕЧКО ПЕРЕГНУЛ...

Дед увлечённо вещает внуку
О воинских подвигах,
Им совершённых в войну.

- Ох, доводилось, внучок,
Мне летать в самолёте
И ездить в атаку на танке,
Ходить на врага в рукопашную
И бросать из окопа гранаты.
Кстати, сам Маршал Жуков
Вручал у Рейхстага в Берлине
Звание и награды.
А в это время в Москве
Товарищ Сталин...

Внучок, восхищённый рассказом деда,
Внимательно озирает на карте страну,
Читая под стрелками цифры и даты.

- Деда, а для чего нужны были в войну
Все остальные солдаты?..

123

МОСКВА, 18 августа. /ПРАЙМ-ТАСС/. Председатель
Центрального банка России Виктор Геращенко награжден орденом
"За заслуги перед Отечеством" третьей степени.
В документе отмечается, что В.Геращенко удостоен этой
награды "за большой личный вклад в развитие российской банковской
системы".

Cумма вклада не уточняется.

124

В одном монастыре настоятель отличался праведностью и усердием
в служении Господу. Бог заметил его старания и послал к нему ангела,
дабы наградить за усердную службу. Но настоятель отказался от награды,
а вместо этого спросил:
- Покажи мне самого смиренного из монахов моего монастыря, дабы я мог
возносить молитвы за душу его.
Ангел указал на одного из братьев. Пораженный настоятель вскричал:
- Но это же самый отъявленный матерщинник и богохульник!
На что голос с небес ему ответил:
- Если бы этот человек не боролся с собой ежесекундно, он бы давно уже
вас всех попереубивал!

126

Подходит время выборов нового политического лидера, и Ваш голос
обязательно будет засчитан. Перед Вами характеристики трех главных
фаворитов:

Кандидат 1.
Неоднократно был замечен в связях с полуподпольными финансовыми
воротилами и бывшими бандитами. Физически нездоров. Имел двух
любовниц. Заядлый курильщик. Выпивает 8-10 мартини каждый день.

Кандидат 2.
Дважды изгонялся со своей службы. Имеет привычку спать до полудня.
Во время учебы употреблял наркотики. Каждый вечер выпивает бутылку
коньяка.

Кандидат 3.
Имеет боевые награды за мужество и героизм. Вегетарианец. Не курит.
Из алкогольных напитков - время от времени употребляет только пиво.
Никогда не был замешан ни в каких подозрительных контактах с мафией,
уголовниками, "отмывке" денег или иных незаконных действиях. Скромен
в быту.

Проголосуйте за Вашего кандидата.
1._______
2._______
3._______
Спасибо.

Список кандидатов:
Кандидат 1 - Франклин Д. Рузвельт.
Кандидат 2 - Уинстон Черчилль.
Кандидат 3 - Адольф Гитлер.

127

- Слышь, Колян, угадай, про кого загадка: Один чувак, сам русский, а
по-немецки шпарит как на родном языке. Работал в Германии, и за это
получал награды и звания от Советского правительства.
Выдержан, спортивен. Хата за городом, а на работу ездит на иномарках
исключительно немецкого производства. Подарил другому чуваку лыжи,
хотя тот в натуре и стоять на них не умеет...
- Штирлиц, что ли?
- Думай, Колян, думай!

128

Павел сказал однажды графу Ростопчину: "Так как наступают
праздники, надобно раздать награды; начнем с андреевского ордена;
кому следует его пожаловать?" Граф обратил внимание Павла на графа
Андрея Кирилловича Разумовского, посла нашего в Вене. Государь, с
первою супругою коего, великого княгинею Наталию Алексеевною,
Разумовский был в связи, изобразив рога на голове, воскликнул: "Разве
ты не знаешь?" Ростопчин сделал тот же самый знак рукою и сказал:
"Потому-то в особенности и нужно, чтобы об этом не говорили!"

130

Уходя на задание, разведчики оставили командиру свои документы и
награды. Каково же им было, когда по возвращении командир заявил, что
ничего у них не брал, и вообще первый раз видит этих людей.

131

В армию ООН для войны в Югославии набирают летчиков. Сидит комиссия. Первым
входит француз.
- Так. Сколько налетали? - спрашивает комиссия.
- 1000 часов, - отвечает француз.
- Хорошо... А сколько хотите получать?
- $3000...
- А почему $3000?
- Ну как? $1000 - мне, $1000 - семье, $1000 - любовнице. Следующим входит
англичанин.
- Так. Сколько налетали? - спрашивает комиссия.
- 2000 часов, и есть награды, - отвечает англичанин.
- Хорошо... А сколько хотите получать?
- $6000...
- А почему $6000?
- Ну как? $2000 - мне, $2000 - семье, $2000 - любовнице. Следующим входит
русский.
- Так. Сколько налетали? - спрашивает комиссия.
- Да я вообще не могу летать, меня в самолете укачивает... -? А сколько хотите
получать?
- $9000! -? А почему?
- Ну как? Три тысячи - вам, три - мне, а за остальные три француз за меня
полетает, он за три согласен!

132

Уходя на задание, разведчики оставили командиру свои документы и награды. Каково
же им было, когда по возвращении командир заявил, что ничего у них не брал, и
вообще первый раз видит этих людей.

123

Партнеры

Реклама