Шутки про неожиданно - Свежие анекдоты |
Священник обратился к прихожанам с просьбой помочь в строительстве новой церкви. Неожиданно первой откликнулась известная всему городу пр@ститутка:
- Батюшка, вношу две тысячи долларов.
- Хотя мы и очень нуждаемся, - говорит священник, - я не могу принять эти грязные деньги.
Откуда-то из задних рядом прозвучал громкий мужской голос:
- Берите, батюшка! Ведь это же наши деньги!
|
В начале 90-х, когда я был еще пиздю... мелким, я неожиданно методом тыка выяснил, что ключ от моей квартиры подходит к половине машин во дворе.
За несколько вечеров мы с друзьями облазили все машины в окрестностях.
Ничего не брали, просто было интересно, а что же там лежит то такое?
Ну и просто посидеть в машине для первоклашки в то время было нереально круто!
Спалились случайно.
Один из заезжих автолюбителей поставил свою "копейку" поперек двора и куда-то ушел.
Нам она не мешала, но женщины с коляской и бабушки-соседки громко жаловались друг другу и возмущались.
Как настоящие юные октябрята мы с радостью предложили свою помощь.
Открыли, сняли с ручника и оттолкали в сторонку.
Сидеть не могли дня 3.
Двор опустел на неделю.
Дисней лишился малолетних зрителей на месяц.
|
|
Этим летом мой старший сын закончил школу и стал студентом. Собрался съездить к нему в университет и вспомнилось, как много лет назад провожал его «первый раз в первый класс». Тогда, на мою неуклюжую попытку пошутить: «Сынок, имей ввиду - эта тягомотина на десять лет и потом, пожалуйста, не говори, что тебя не предупреждали», - он грустно ответил: «Одиннадцать лет, папа, уже одиннадцать».
В то утро, первого сентября, бабушки и дедушки с мамой и няней, окружив новоиспеченного первоклассника, оттерли меня в сторону. Я стоял один среди толпы и скучал.
Неожиданно ко мне подбежал незнакомый мужичок в затертом пиджаке, маленький и плюгавый, и, дергая рукав моей кожанки, стал подпрыгивать, стараясь заглянуть в лицо. При этом он орал в голос, обвиняя меня в том, что я стою на газоне и вытаптываю траву. И тут я сказочно охренел. Последний раз на меня так же орала химичка в девятом классе. Пришлось почесать свой небритый череп, слегка тормознуть прыгуна за ремень и спросить: «Дядя, я что здесь, самый безобидный что-ли? Почему ты именно ко мне докопался, а? Оглядись вокруг, тут более тысячи человек и все на газоне!» Мужик как-то очень удивленно посмотрел на меня, прошипел что-то невнятное, но перестал кричать и убежал.
Через минуту подошла супруга и сообщила, что это и был директор гимназии, кандидат наук, заслуженный учитель, лауреат и прочая, и прочая. Больше я в той школе не был.
|
|
Спит старый большевик и видит сон. По заданию ЦК в подпольной типографии печатает он листовки. Вдруг из печатного станка начинают выходить порнографии. Одна, вторая, третья... Он пытается остановить станок, но порнографии идут одна за другой. Неожиданно раздается требовательный стук в дверь. - Кто там? - дрожащим шепотом спрашивает большевик. - Откройте, полюция!
|
|
Мужа с женой пригласили на бал- маскарад. Но, перед самым выходом из дома, у жены неожиданно разыгралась мигрень, и ей пришлось остаться дома. Она приняла таблетку аспирина и легла в постель, а муж взял свой маскарадный костюм и отправился на бал Через час у женщины полностью проходит головная боль, и она решает тоже отправиться на бал и проследить, что там будет делать ее муж, для чего она берет совсем другой костюм, не тот, который она собиралась надеть сначала На балу она тут же узнает по костюму своего мужа, который танцует сначала с одной девицей, потом с другой, с третьей и т. д. Тогда она решила проверить, как далеко он может зайти. Она приглашает его на танец (он ее не узнает) и шепчет ему на ухо: "Давайте уединимся где-нибудь" Тот, естественно соглашается После того, как дело сделано, она возвращается домой. Через некоторое время возвращается и ее нашкодивший муж. Она, осторожно: - Ну, как праздник? -Ты знаешь, дорогая, мне без тебя было очень скучно - Скучно?! А мне кажется, ты очень даже весело провел время! - Поверь мне, нет Когда я приехал туда, народу было столько, что пройти негде было. Тогда мы с друзьями решили пойти на кухню и поиграть в покер Зато тот друг, которому я одолжил свой костюм, вволю натанцевался с дамами, а какая-то девица даже затащила его в постель ... ... ... ... ... ... ... ... ... . Мораль: Бывает, ты думаешь, что ты поимел(а), а на самом деле - поимели тебя.
|
|
В МИДе, в скоростном лифте поднимаются русский и американец. Лифт неожиданно застревает. У русского в это время прихватило живот. Он говорит:
– Браток, я тут присяду в уголке, а ты отвернись.
Американец отворачивается, достает Malboro, закуривает. Русский из угла натуженным голосом:
– А у нас в лифтах не курят.
|
|
Я родился в обычной семье - мама, папа, брат. Все они работали на одном предприятии, но в разные смены. Кто-то работал ночью, а днём отсыпался, другие наоборот, график был плавающим и роли менялись. Детство пришлось на 90-е, а я рос активным, любознательным ребёнком. Любил игрушки, рисовать, играть в денди и смотреть видак. Ходил в гости к друзьям и любил, когда они приходят ко мне. Мои будни усложнялись тем, что дома нужно было себя вести максимально тихо, ибо постоянно кто-то спал перед ночной сменой или отсыпался после. Мы даже в шутку называли дом - сонным царством. Идеальный вариант досуга - гулять на улице, можно орать во всё горло и топать громко, но вы же понимаете, что ребёнку хочется и мультики посмотреть и в солдатиков поиграть и я уже молчу про появление денди или сеги. Поначалу я был наивен и неопытен, запуск видеомагнитофона в идеальной тишине комнаты с перемоткой кассеты - неминуемо приводило к пробуждению всякого, кто там спал. Мне доставалось, приходилось выслушивать лекции про тяжелый труд и важность отдыха. Но время шло, упорные тренировки выводили мои навыки на совершенно другой уровень. Знания приходили с опытом, карандаш тише фломастера, а чтобы шаг был бесшумным нужно использовать шерстяные носки. Я знал, что при приседании мои коленки громко щёлкают, поэтому перед тем, как зайти в комнату с видеомагнитофоном я приседал в коридоре, один щелчок и можно идти - второго быть не должно. С точностью до миллиметра я знал под каким углом и с каким усилием нужно открывать дверь, чтобы она не заскрипела. Включая телевизор я приучил себя быстро убавлять звук до минимума, до того, как заработают динамики. Конечно вы вспомните про кнопку - mute , но она может не сработать с первого раза, а цена ошибки слишком высока. Кассеты с мультфильмами должны быть заранее перемотаны и поставлены на паузу, ни в коем случае нельзя досматривать кассету до конца, иначе начнётся громкий процесс обратной перемотки, а нам это не нужно. Громкость звука от 1-й до 3-х палочек - идеальный вариант, хотя звук мне в общем то и не был особо нужен т.к. все эти мультфильмы я знал наизусть. Чтобы поиграть в денди - я прятал руки с джойстиком под ватное одеяло или подушку, так глушился звук от кнопок. Идиллию мог разрушить громкий звонок домашнего телефона, но и его я отключал в период киносеанса. Если слышно храп - то сон крепкий и всё хорошо, как только он затихает - нужно выключить телевизор и притвориться мёртвым. Проснувшись родители подумают, что в комнате никого нет и уснут снова. Обидно, что солдатики были железными, играть ими было трудно, задев их друг об друга звучал опасный звон, лучше играть одним - так надёжнее. Конечно любую конспирацию мог сорвать безумный кот, которому приспичило срочно забраться по ковру на потолок и в такой ситуации доставалось не коту, а мне. А ещё могли позвонить в дверь или начать ремонт за стенкой.
Вот такой период в моём детстве имел место быть. Мне 33 года, последствия "сонного царства" ощущаю до сих пор, например жена часто пугается от того, что я подхожу к ней слишком тихо и неожиданно. Говорит, что я подкрадываюсь специально, а я просто так привык ходить - тихо. Я не люблю, когда при спящем человеке люди говорят в голос, мне становится неловко, хотя сам могу уснуть при любых обстоятельствах.
|
|
dtf, "Процессоры Intel 9-го поколения неожиданно подешевели"
Цена Core i9 9900K на Amazon упала с 500$ до 435$, Core i7 9700K с 385$ до 340$, Core i5 9600K с 265$ до 195$.
muunu:
Россия:
Цены на процессоры растут! Надо срочно поднимать цены. Мы можем потерять выгоду.
Цены на процессоры падают! Надо срочно поднять цены. Скоро кризис
Цены на процессоры не меняются! Надо срочно поднять цены. Инфляция же
|
|
То утро началось дерьмово. Вот прямо в буквальном смысле. Ночью наша кошка навалила кучу. Почему-то на столе. Точнее - на стопочке бумаг, разметав и пометив практически каждую. Усилив эстетический удар еще и финансовым. Потому что это были подписанные документы на ипотеку, которые я собирался завезти в банк в тот день. С оригиналами разных писем, собирать которые было геморройно. Сука-сука-сука!
Сама же серая тварь спала на диване, не просыпаясь от моего орева, и чему-то улыбаясь во сне. Удивляло только то, как 20-летнее животное, которое с трудом ходило, вообще смогла запрыгнуть на стол.
Больше недели ушло на повторный сбор. За это время ставка неожиданно упала чуть ли не вдвое, и новая ипотека стала ощутимо ниже.
А вскоре умерла и кошка. Во сне, на том же диване. Я плакал.
|
|
Все нулевые годы мой приятель Олег работал замерщиком в небольшой фирме, занимающейся установкой пластиковых окон.
И он как раз находился в офисе, когда приехали очередные заказчики – супружеская пара из Москвы. Двухэтажный дом они построили в одной из деревень километрах в пятнадцати от нашего Воскресенска, подвели его под крышу, а теперь настало время ставить окна. Примерно тридцать окон, что ли, учитывая цоколь и мансарду – не суть важно.
Менеджер по работе с клиентами дала им прайс с расценками, заказчики уже отсчитывали деньги для частичной предоплаты, когда возникла заминка. Менеджер сказала, что, дескать, в правилах фирмы, да это и общепринятая практика, что на объект должен выехать их собственный замерщик, чтобы оконные блоки были изготовлены точно в размер. Если хотите – вот сейчас Олег с вами туда доедет, если не сейчас – то давайте согласуем дату и время.
Мужик-заказчик снисходительно ответил, что все размеры он снял, - вот забирайте список – и нет никакой необходимости мотаться туда-сюда.
Менеджер, и уже подошел к ним Олег, объясняют заказчиками, что выезд замерщика не принесет им дополнительных расходов, зато гарантирует точность размерных допусков оконных блоков, а значит и последующую быстроту их монтажа. А в какой-то мере, - и последующую надежность и долговечность эксплуатации.
Заказчики же отметали все эти доводы. Им уже пора было ехать в свою Москву, мужик с достоинством отвечал, что рулеткой пользоваться его учить не надо, и точность своих замеров он гарантирует.
Была составлена какая-то там схема-план, перечислены все окна с размерами, предоставленными заказчиком, на всех документах поставлены необходимые подписи, внесена предоплата.
В разумные сроки окна были изготовлены и доставлены на склад фирмы. В день, согласованный с заказчиком, монтажники повезли их устанавливать.
Ну, уехали и уехали – дело обычное. Когда вдруг звонят директору: «Сергей Владимирович, проблема! Приезжайте!»
Директор сразу понял, что проблема в замерах, взял с собой Олега, поехал.
Олег мне потом рассказывал: «Приехали – смех и грех! Размеры-то мужик снял и указал вполне точные. Только, занося их потом в свой заказ, перепутал высоту и ширину оконных проемов».
И вот они все там в этом новом доме. Возле оконного проема стоит предназначенный сюда оконный блок, который влезает на своё место только «боком».
Мысли у всех разные, но понятные.
Олег: «Говорил же им… А теперь – что? За эти окна платить откажутся – предоплата не покроет расходов… Фирма в убытке – все без премии…»
Монтажники: «Сегодня, похоже, нихрена не заработаем».
Заказчик: «Косяк… Какой косяк… Новые окна заказывать… А с этими что делать… Предоплата пропала… И пора уже внутренней отделкой заниматься, а новые окна пока закажу, пока изготовят… Что делать, что делать!..»
Все с надеждой смотрят на хозяина фирмы, а он так слегка задумчиво, но оптимистично говорит:
- Вы знаете… этим летом был во Франции и в Германии… И заметил там новую очень интересную архитектурную тенденцию… В некоторых новых домах окна были установлены таким образом, что створки открывались не в стороны, а вниз или вверх… Что, если нам здесь поступить так же?
Во взглядах монтажника и замерщика, которым неожиданно открылось новое Знание, читалось глубочайшее уважение к шефу, даже, пожалуй, с нотками восхищения.
Заказчик тоже явно обрадовался, и охотно согласился на такое решение проблемы.
Олег сказал, что спустя несколько лет ехал мимо той деревни, и специально сделал крюк в пару километров – посмотреть на тот дом. Одно окно было открыто вверх и под створку подставлена рейка.
|
|
— В Благовещенский?
Морозов вздрогнул и открыл глаза. Когда он успел задремать?
— Туда... — он привычно посмотрел на часы, — а чего так долго выходили-то? Дороже будет на сто рублей за ожидание.
Один из пассажиров, что сел рядом, светло-русый и голубоглазый, внимательно посмотрел на него, пожал плечами и кивнул. Ещё и улыбнулся как старому знакомому, Морозов даже покосился - может "постоянщик"? Да, нет, вроде...
Зато второй, чернявый и смуглый, сходу начал возмущаться с заднего сиденья.
— А если мы не согласны доплачивать? Да, и за что? Эсэмэска пришла, мы сразу и вышли. Вам положено ждать клиентов...
— Пять минут! — грубо оборвал его Морозов. — А я вас почти пятнадцать прождал! За это время можно в лес выехать и могилу там себе выкопать, — он тронулся с места и прибавил громкости радио.
Смуглолицый опасливо взглянул на него сзади и, видимо решив, что ругаться выйдет дороже, замолчал, обиженно выпятив губы.
Пассажиров Морозов не любил и часто хамил им намеренно, отбивая охоту с ним спорить, да и вообще вести какие-либо разговоры. Они платят, он везёт, всё просто. Ради чего с ними болтать, коронки стёсывать?
Когда он уже высадил их в Благовещенском и повернул в парк, позвонила жена:
— Миш, мы с Анькой к маме в деревню поехали, не теряй. Морс на подоконнике, а рис я в холодильник поставила, сам разогреешь.
— Ладно, а когда приедете?
— Завтра вечером. Ты на машине ещё? Можешь в «Музторге» Аньке флейту купить? И самоучитель для неё…
— Флейту?
— Ну, да, флейту, ей сегодня после медосмотра в школе посоветовали. Дыхательную гимнастику прописали делать и флейту сказали купить, лёгкие развивать.
— Хорошо... — он отключился и, не сдержавшись, матюкнулся. На прошлой неделе дочку водили к стоматологу и там назначали носить брекеты, насчитав за курс больше тридцати тысяч. А теперь, вот, ещё и флейту купи. Придётся сменщика просить туда докинуть...
Сменщика Морозов тоже не любил. Молодой, вечно опаздывает, в башке ветер гуляет, наработает обычно минималку, а дальше девок всю ночь катает. А чтоб за машиной смотреть, так не дождёшься.
Давеча оставил ему авто, записку написал, чтоб масло проверил. Через день приехал, на панели тоже записка: "Проверил, надо долить!" Тьфу!
А, главное, говори, не говори, только зубы сушит, да моргает как аварийка. Напарничек, мля...
Спустя полчаса Морозов, чертыхаясь про себя, купил блок-флейту и шедший с ней в комплекте самоучитель с нотным приложением. Денег вышло как за полторы смены.
Дома он выложил покупки на диван и, поужинав в одиночестве на кухне, достал из холодильника початую бутылку "Журавлей". Морозову нравилось после смены выпить пару рюмок, "для циркуляции", как объяснял он жене. Но сегодня, едва он опрокинул первую стопку, водка попала не в то горло и он, подавившись, долго кашлял и отпивался морсом.
Поставив бутылку обратно, он прошёл в зал, решив просто посмотреть какой-нибудь сериал.
Тут на глаза ему и попалась флейта.
Морозов осторожно достал её из узкого замшевого чехла и внимательно рассмотрел. Флейта ему неожиданно понравилась. Деревянная, гладкая на ощупь, с множеством аккуратных дырочек на поверхности, она походила на огромный старинный ключ от какой-то таинственной двери.
Он вдохнул, поднёс флейту к губам и несмело дунул в мундштук. Флейта отозвалась коротким, но приятным звуком, и Морозов из любопытства принялся листать самоучитель.
Прочитав историю инструмента, он дошёл до первого урока, где наглядно было показано, как именно нужно зажать определённые дырочки, чтобы получилась песенка «Жили у бабуси». Это оказалось совсем нетрудно – даже в его неумелых руках флейта лежала удобно и вскоре, при несложном переборе пальцами, он вполне внятно прогудел эту нехитрую мелодию.
Удивлённо покрутив головой, Морозов перешёл ко второму уроку и после небольшой тренировки довольно лихо сыграл "Я с комариком плясала".
Невольно увлёкшись этим необычным для себя занятием, он пролистнул страницу и принялся осваивать знакомый ещё по школьным дискотекам битловский «Yesterday».
И эта мелодия покорилась ему легко. Его пальцы будто ожили после долгой спячки и с поразительной для него самого ловкостью двигались по инструменту. А какое-то внутреннее, доселе незнакомое, чувство ритма ему подсказывало, когда и как нужно правильно дуть, словно он повторял то, что когда-то уже репетировал.
Не прошло и четверти часа, как он сносно исполнил "На поле танки грохотали", причём на повторе припева он ещё сымпровизировал и выдал задорный проигрыш, сам не понимая, как это произошло.
Потрясённый своими нечаянно открывшимися способностями он даже вскочил и начал ходить по комнате. Решил было пойти покурить, но передумал и снова сел штудировать самоучитель, закончив лишь, когда соседи снизу забарабанили по батарее. К этому моменту он уже осваивал довольно сложные произведения из классики и, только взглянув на часы, обнаружил, что прозанимался до поздней ночи.
Проснувшись, Морозов какое-то время лежал в кровати, обдумывая планы на выходные. Обычно, оставаясь в субботу один, он любил устраивать себе, как он сам это называл, "свинодень". С утра делал себе бутерброды с колбасой и сыром, доставал из холодильника спиртное и весь день до вечера валялся на диване, переключая каналы и потихоньку опустошая бутылку.
Но сегодня пить Морозову абсолютно не хотелось. От одной только мысли о водке у него засаднило горло, и он невольно прокашлялся. Немного поразмышляв, он решил собрать полочку из "Икеи", что уже месяц просила сделать жена, и съездить в гости к Нинке. Нинка, его постоянная пассия из привокзальной «пельмешки», сегодня как раз была дома.
Наскоро приняв душ и побрившись, он позавтракал остатками риса и присев на диван написал Нинке многообещающее сообщение.
Флейта лежала рядом, там, где он её ночью и оставил. Чуть поколебавшись, он достал её из чехла, решив проверить, не приснилось ли ему его вчерашнее развлечение.
И тут всё повторилось.
Сам не понимая почему, Морозов снова и снова проигрывал по очереди все уроки, уже почти не заглядывая в ноты. Пальцы его всё быстрее бегали по флейте пока, спустя пару часов непрерывного музицирования, он вдруг не осознал, что играет практически без самоучителя.
Тогда он закрыл книгу и попробовал по памяти подобрать различные произведения. Невероятно, но и это далось ему без труда! Абсолютно все мелодии лились так же уверенно и свободно, словно он разговаривал со старыми знакомыми.
Морозов отложил флейту. Чертовщина какая-то... а может надо просто крикнуть изо всех сил, чтобы всё стало как прежде?
Он встал, подошёл к висящему на стене зеркалу и тщательно вгляделся в отражение, словно старался отыскать в нём какие-то новые черты. Нет, ничего нового он там не увидел. Из зеркала на него смотрела давно знакомая физиономия. Свежевыбритая, даже шрам на подбородке стал заметен. Остался ещё с девяностых, когда они делили площадь у вокзала с «частниками».
Какое-то время он бродил по квартире, обдумывая происходящее.
Ещё вчера вечером его жизнь была понятной, предсказуемой и, как следствие, комфортной. С какого вдруг сегодня он сидит и пиликает на дудке? Да ещё так словно всю жизнь этим занимался?
Ему даже в голову пришла безусловно дикая и шальная мысль, что с таким умением он может вполне выступать на улице, как это делают уличные музыканты. Или, например, в подземном переходе.
Сперва он даже улыбнулся, представив себе эту картину. Бред, конечно... Или не бред?
Мысль, несмотря на всю свою нелепость, совершенно не давала ему покоя.
Полочка оставалась лежать на балконе в так и не распакованной коробке, Нинкины сообщения гневно пикали в мобильнике, но он ничего не замечал. Его всё неудержимей тянуло из дома.
А, действительно, почему нет, подумалось ему, что тут такого-то? Ну, опозорюсь и что с того? Кому я нужен-то?
Он ещё с полчаса боролся с этой абсурдной идеей, гоня её прочь и призывая себя к здравому смыслу, потом плюнул и начал одеваться.
Переход он специально выбрал в пешеходной зоне, подальше от стоянок с такси, понимая какого рода шутки посыплются на него, если кто-то из знакомых увидит его с флейтой.
Спустившись вниз, он отошёл от лестницы, встав в небольшую гранитную нишу, одну из тех, что шли по всей стене. Сердце его прыгало в груди от волнения, но, немного постояв и попривыкнув, он взял себя в руки. Мимо шли по своим делам какие-то люди, никто не обращал на него внимания. Подняв воротник и натянув кепку поглубже, он достал флейту и, дождавшись, когда в переходе будет поменьше прохожих, поднёс её ко рту. Пальцы чётко встали над своими отверстиями…
— Клён ты мой опавший, клён заледенелый... — Звук флейты громко разнёсся по всему длинному переходу.
Самое интересное, что с того момента, как он начал играть, Морозов полностью успокоился. Он будто растворился в музыке, что заполнила весь мир вокруг него, и, полузакрыв глаза, вдохновенно выводил трели, словно и не было никакого перехода, а он сидел дома на своём диване.
— Деньги-то куда?
Морозов очнулся.
— Деньги-то куда тебе? — напротив стоял пожилой мужик с авоськой и благожелательно улыбаясь протягивал ему мелочь на ладони. — Держи, растрогал ты меня, молодец…
Мужик ушёл, а Морозов, чуть поколебавшись, достал из кармана пакет, поставил его перед собой и заиграл снова. Вскоре в пакете звякнуло.
Примерно через час, когда Морозов дошёл до «Лунной сонаты», возле него возникли две потрёпанные личности, от которых доносился дружный запах перегара. На поклонников Бетховена они явно не походили. Одна из личностей была небритая и худая, а вторая держала в руках потёртую дамскую сумочку. Судя по сумочке, это была женщина.
Они с удивлением смотрели на Морозова и тот, что худой подошёл к нему поближе.
— Чеши отсюдова, пудель, — процедил он сквозь жёлтые зубы, — это наше место, щас Танька тут петь будет.
Морозов в ответ прищурился, аккуратно вложил флейту в чехол и, оглядевшись по сторонам, молча и сильно заехал гостю с правой под рёбра. От удара тот всхлипнул и, согнувшись пополам, отступил обратно к Таньке. Затем они оба отошли в сторону и после краткого совещания побрели наверх по лестнице.
Больше Морозова никто не беспокоил, и он спокойно продолжил свой концерт, перейдя на более подходящий моменту «Турецкий марш».
К концу дня переход наводнился людьми, и Морозов с удовлетворением заметил, что деньги в пакете прибавляются прямо на глазах. Пару раз он перекладывал их в карман куртки, раскладывая отдельно монеты и мелкие купюры. А когда он уже хотел уходить, к нему подошла компания из подвыпивших немцев и они, дружно хлопая в ладоши под "Комарика", положили ему в пакет сразу тысячу.
Вернувшись домой, он выложил из карманов все деньги и пересчитал. С тысячей вышло примерно столько же, сколько у него обычно получалось за смену.
— Ого! — подивилась вечером жена, увидев лежащую на трюмо кучу мелочи, — ты по церквям кого-то возил что ли?
— Типа того, — ушёл он от ответа, — давай ужинать что ли...
Поев, он покурил на балконе и прилёг на диван перед телевизором. Водки ему по-прежнему не хотелось.
Перебирая каналы, он неожиданно для себя остановился на канале "Культура", который до этого никогда не смотрел. Там, как по заказу, шёл какой-то концерт классической музыки, где солировала флейта. Мелодия, чарующая и тонкая, ему понравилась, и он отложил пульт в сторону.
Жена, посмотрев на него, хмыкнула и ушла смотреть своё шоу на кухню, а он дослушал концерт до конца и отправился спать уже под полночь.
Назавтра, выйдя на смену, и привычно лавируя в потоке машин Морозов долго размышлял о своём вчерашнем выступлении. И чем дольше он об этом думал, тем больше убеждался, что ничего удивительного с ним не происходит. По всей видимости, у него оказался скрытый музыкальный слух. Такое бывает, он сам слышал. Просто раньше не было подходящего момента это выяснить. А теперь, вот, что-то его разбудило, и Морозов стал гораздо глубже понимать музыку. Он даже выключил своё любимое "Дорожное радио", ему стало казаться, что все его любимые исполнители жутко фальшивят. А, кроме того, ему снова безудержно хотелось музицировать. Властно, словно моряка море, его влекла к флейте какая-то неведомая сила, полностью завладев его сознанием. В голове крутились фрагменты полузнакомых мелодий, неясные, мутные, звучали обрывки песенных фраз, которые он дополнял своими собственными, непонятно откуда взявшимися, вариациями.
Дотерпев так до полудня и, убедив себя, что клин клином вышибают, он заехал домой за флейтой и вскоре стоял в уже знакомом переходе. Начал он в этот раз сразу с классики, и проиграв примерно полчаса, заметил, что за ним, открыв рот, наблюдает какой-то «ботанического» вида субъект с футляром для скрипки в руках. Послушав несколько произведений, субъект подошёл поближе, сунул в пакет Морозову мелочь и вдруг обратился с неожиданным вопросом:
— Вы, простите, у кого учились, коллега? У Купермана? Или у Самойлова?
— Чего? — не понял его Морозов, но на всякий случай добавил, — иди, давай…
Скрипач безропотно отошёл на несколько шагов и, постояв так ещё некоторое время, исчез.
Спустя час он появился снова, ведя с собою высокого, похожего на иностранца старика, в длинном чёрном пальто и шляпе с широкими полями.
Встав за колонну, подальше от Морозова, они, переглядываясь, слушали, как он по памяти проигрывал вчерашний концерт, необъяснимым образом отлично уложившийся у него в голове.
Музыка и вправду была трогательная и красивая. Несколько прохожих остановились послушать, а одна женщина даже всплакнула и, достав из кошелька сторублёвку, сунула её прямо в карман его куртки. Морозов уже решил, что на сегодня ему хватит и пошёл к выходу, как услышал сзади какой-то шум.
— Извините! — старик в шляпе не успевал за Морозовым, семеня ногами по скользкому гранитному полу.
— Ну, — повернулся он к незнакомцу, — что хотел-то?
— Понимаете, нам через день выступать на фестивале в Рахманиновском, а у нас Кохман, наш первый флейтист заболел. А вы... вы, — он остановился и, задыхаясь умоляюще тронул Морозова за плечо пытаясь договорить, — прошу вас, выслушайте меня!
Морозов остановился, дав ему возможность отдышаться.
— Вы… вы же просто гений! Я думал, Славин шутит! — Старик всплеснул руками. — У вас… у вашей флейты просто неземное, небесное звучание! Какой чистый тембр! Вы же сейчас играли «Потерянный концерт»? Знаменитую партиту для флейты соло ля-минор?
Морозов молча пожал плечами.
— Как? — поразился незнакомец, — вы даже не знаете? Это бесценное произведение Шуберта случайно нашли в чулане на чердаке дома, где он жил, — он в изумлении посмотрел на Морозова. — Нет, вы определённо феномен! Простите, я не представился, это от волнения. Моя фамилия Мшанский, я дирижёр симфонического оркестра Московской филармонии, возможно, вы слышали?
— Ну, вроде... — мотнул головой Морозов.
— Понимаете, это гениальное сочинение написано исключительно для деревянной флейты. Все шесть виолончелей призваны лишь оттенять её звучание. Этот концерт весьма редко звучит в «живом» исполнении. Ведь во всём мире всего несколько человек способны его сыграть. Мы репетировали полгода и вот... Прошу вас, помогите нам!
— От меня-то чего надо? — начал сердиться на деда Морозов, не понимая, к чему тот клонит.
— Замените нам Кохмана, — он умоляюще простёр к Морозову руки. — Всего один концерт…
Морозов отвернулся и снова зашагал на выход. Дед почти бежал рядом.
— Что вам стоит, вы же играете здесь, причём за копейки. А мы вам выпишем приличный гонорар, тот, что вы попросите, практически любую сумму в пределах разумного. И потом... — он тронул Морозова за рукав, — я готов сразу взять вас в основной состав. Подумайте, у нас этой осенью гастроли в Вене, а зимой в Лондоне. Да что там гастроли, с такой игрой мы вам устроим сольные концерты! А это уже совершенно другие деньги! Очень приличные!
— Отвали, — Морозов ускорил шаг и дед остался стоять, растерянно глядя ему вслед и опустив руки.
Сев в машину, Морозов на мгновение задумался. Он не всё понял, из того, что говорил ему этот чудаковатый старик, но его слова про гонорар запали в память. Морозов вспомнил про следующий платёж по ипотеке, про зимнюю резину, про грядущие расходы на Анькины брекеты... Потом вздохнул, завёл двигатель и, развернувшись, подъехал к старику, что уже брёл по тротуару:
— Слышь, командир... а сколько за концерт? Тридцать тысяч дашь?
Встреча с Нинкой не принесла ему привычную удовлетворённость. Даже в самый главный момент определённая поступательность их действа настроила его на некую ритмичность, отозвавшуюся в нём целым сонмом самых разных мелодий. С трудом завершив такой приятный ранее процесс, Морозов откинулся на подушку и устало закурил. С ним точно что-то происходило. И дело тут было не в Нинке.
Все звуки вокруг него словно ожили, и он вдруг стал замечать то, на что раньше не обращал никакого внимания. Любой уличный шум, скрип двери, сигнал автомобиля, лай собак, даже шорох листвы под ногами – всё теперь приобрело для него какую-то непонятную и пугающую мелодичность.
Нинка, как обычно, убежала хлопотать на кухню, готовя чай и оттуда сообщая Морозову все свои нехитрые новости - в начале месяца в декрет у них ушли сразу две посудомойки, а в прошлую пятницу они справляли день рождения повара Артурика, с которым она лихо сплясала лезгинку.
В голове жгуче заиграл мотив лезгинки и Морозов, отказавшись от чая, начал собираться.
— Как сам? – поинтересовался сменщик, забирая у него ключи от машины. — Чёт смурной какой-то…
— Всё отлично, — буркнул в ответ Морозов, — спасибо «Столичной» …
— Бухал вчера что ли?
— Да, не, — Морозов поморщился, — не идёт чего-то...
Дома он прилёг на диван и заснул беспокойным рваным сном. Проснулся он от ощущения, что на него кто-то пристально смотрит.
— Морозов, — рядом стояла супруга с круглыми глазами, — там дед какой-то блаженный звонил, тебя спрашивал. Говорит аванс за концерт готов... сразу все тридцать тысяч... и что костюм тебе нужно мерить…
Она присела к Морозову в ноги и жалобно заскулила:
— Миш, ты чего? Ты что натворил-то? Какой ещё костюм? Ты с кем там опять связался?
— Да не голоси, ты! — рявкнул Морозов на супругу, — сама же вечно ноешь, что денег нет…
Он без аппетита поужинал и вышел перекурить на балкон. На душе у него было тревожно и неспокойно. Привычный мир рушился прямо на глазах, а что было впереди пугало его своей новизной и призрачностью.
Он щёлкнул зажигалкой, выкурил сигарету, потом достал новую, размял и неожиданно для себя тихо заплакал, глядя в тёмное, по-осеннему мутное небо. Он и сам не помнил, когда плакал в последний раз, но сейчас слёзы ручьём катились по его щекам, крупными каплями падая вниз, в темноту двора. Снизу доносились, чьи-то тихие голоса, негромкий смех и едва различимая музыка. Музыка, что была теперь повсюду.
(С)robertyumen
|
|
Мнoгo лeт нaзaд гуляли компанией по городу, наткнулись на новый бар. Угрюмый охранник заявил, чтo ceгoдня проходит концерт местного рэпера и вxoд бyдeт стоить нaм 100 рублей (по тeм временам двa бокала пива в неплохом заведении). Мы объяснили охраннику, чтo xoтeли пpocтo посидеть и концерт нaм никуда не упёрся. Тoлькo собрались уходить, кaк охранник вздохнул, сообщил, чтo бap пoчти пустой и впустил нac бесплатно.
Пoзжe этoт бар мы облюбовали, познакомились с охраной и, учитывая нaш средний чeк, нac на концерты местных незнаменитостей пускали вceгдa бесплатно.
В oдин из днeй система неожиданно дaлa сбой. Охранник на входе заявил, чтo не cмoжeт нac впустить ввидy тoгo, чтo ceгoдня литературный вечер местных поэтов и зал полон. Нacтoлькo, чтo нe осталось дaжe платных мecт. И, xoть пришлось искать дpyгoe заведение, настроение былo прекрасным, дaжe гордость взяла за нaш маленький не-Питер!
|
|
=
Как бы рассказал сказку "Красная Шапочка" MasterIvanov
=
Это был старый заслуженный пароход. На носу ржаво мерцало потрёпанное имя "Краснов-Шапкин". Пароход был назван в честь молочных братьев матроса Железняка, который идя на Одессу неожиданно вышел к Херсону и там трагически погиб из-за недостатка гранат.
Еще до войны пароход на скорую руку склепали на Балтийской верфи и тихо спустили на воду, без толпы и шампанского. С тех пор он совершал межконтинентальные каботажные рейсы между Маркизовой лужей и Сиднеем. Хотя капитан и команда старались поддерживать судно в порядке, рубка уже давно перестала быть белой, обвисли леера, давно недраенные иллюминаторы слепо смотрели в мутную океанскую волну.
В тот раз судно зафрахтовала контейнерная компания "Мамин-Сибиряк и Дочери". На "Краснова-Шапкина" накидали контейнеров с пирожками и отправили за океан в далекий латино-американский порт Хуторроу на имя концерна "Бабуш энд К"...
Загорелого обветренного капитана получавшего бумаги на фрахт, валюту для команды, галоши для перехода экватора и страховой полис, в конторе порта предупредили: "И еще, капитан, будьте внимательны когда пойдете через Дарданеллы, на выходе там шляется американский авианосец "50 шейдс оф грей Вулф" - постарайтесь проскочить незаметно."
"Ну да, проскочишь незаметно с бухим Семёнычем на клотике" - подумал капитан поднимаясь по трапу. "Отдать швартовы" - крикнул он на бак и пароход медленно отвалил он причальной стенки. С клотика послышалась песня: "Напрасно старушка ждёт деда домой"...
Первые дни шли спокойно. Кок прогонял через мясорубку пирожки с мясом и готовил макароны по-флотски, матросы их жрали, океан волновался, плохо занайтованный якорь колотил в борт, боцман свистел в дудку, Семёныч бухал на клотике, остальная команда резалась в преф на юте, юнга, под надзором старпома, учился при бортовой качке ссать в кильватерную струю. На рассвете седьмого дня неожиданно по курсу выросла серая громада авианосца. От него отделился катер и пошел прямо на "Краснова-Шапкина".
Семёныч на клотике заорал: "Прямо по курсу в полукабельтове пиндосский шлюп с моторчиком!" - "Вижу" - откликнулся капитан и крепко сжал в кулаке ключи от квартиры на Петроградке. Семёныч на клотике запел "Не валяй дурака Америка".
Катер пришвартовался к потрепанному борту парохода и на палубу поднялся подтянутый морской офицер в белой форме.
- Ху а ю? - вежливо спросил он.
- Мы русские моряки Российского торгового флота - гордо ответил капитан - А вы кто такие?
- Ми ест дешурил сдес, отгоняйт пайрат - с легким акцентом ответил офицер
- А почему у вас такой большой перископ? - с подозрение спросил капитан
- Штопа лутша видит пайрат - сказал офицер
- А почему у вас такой большой якорь - поинтересовался капитан.
- Штопа лутша...
- Не надо, - сказал капитан, - я догадался.
- чтой ви ест вести? - спросил офицер
- Что везём то и едим - буркнул капитан.
- Чтой ви ест едим? - спросил офицер
- Пирожки везем и их едим - ответил капитан. Разговор перестал его интересовать.
- Чтой ест "пирОжки"? - надоедал офицер
- Пирожки это для концерна "Бабуш энд К" - сказал капитан - Документы показать?
- Сеньк ю - сказал офицер и вернулся на свой катер.
Катер отчалил. Капитан спустился в кают-компанию, налил себе стопку водки и выпил. С клотика донесся вопль Семёныча "Пиндосы отваливают!" и он проникновенно запел "Как провожают пароходы"...
"Ну и 6 футов попутного ветра вам под килем" - мысленно пожелал им капитан.
Следущая неделя прошла тихо. Во вторник пересекли экватор. В среду вспомнили что перешли экватор без галош, вернулись, надели галоши и пересекли правильно. В пятницу вечером пароход встал к седьмому пирсу Хуторроу под разгрузку.
На розовом Мерседесе приехала представительница "Бабуш энд К" и остановила разгрузку.
- В чем дело? - спросил капитан - мы тут долго торчать не можем, пирожки протухнут на такой жаре.
- Ничем не могу помочь - грустно сказала агентша - Пришел американский авианосец и обанкротил компанию. Обращайтесь к страховым агентам.
Капитан достал страховой полис. Страховщик "Хантер и Сыновья" гарантировал оплату всего груза, спасение от банкротства и полное уничтожение всех врагов.
- Ура! - закричал капитан звонко колотя по рынде ключами от квартиры на Петроградке.
- Врагу не сдётся наш гордый "Краснов-Шапкин" пощады никто не желает! - послышалось с клотика, мимо капитана молнией мелькнул Семёныч, спружинил на леерах как на батуте и скрылся на трапе ведущем в камбуз...
(c) Харлампий
|
|
- Вот и все, развелись вчера, теперь нужно как-то устраивать личную жизнь, вспоминать как с девушками знакомиться. В последний раз еще в студенчестве этим занимался, не знаю куда пойти, с чего начать…
- Чувак, вообще нет проблем! Берешь сегодня в 8 вечера мою младшую и гуляете с ней по окрестным дворам до 10. Все женщины с детьми или с собачками – твои. Просто ждешь минуты две, потом подходишь, вклиниваешься в разговор, к тебе сразу хорошее отношение, позитивчик, 100% не отошьют. 5-6 знакомств за вечер обеспечено, дальше уже сам.
- Хм… как-то неожиданно… наверное попробую…
- Только в одном моменте аккуратнее. Все девушки лет до 16, кто в мячик играет, или на качельках качается – тоже твои. Смотри не загреми по малолетке.
|
|
"Земную жизнь пройдя до половины"
Сегодня исполняется ровно 30 лет моей жизни в Америке, - это большая часть моей сознательной жизни. И я вспоминаю свой самый первый день, самое начало, свой самый первый шаг по американской земле...
11 августа 1990 года самолёт "Аэрофлота" приземлился в JFK. Пассажирам заранее, еще при подлёте, раздали таможенные декларации на двух языках. Мне было легко заполнить, я не вез с собой ничего кроме своих картин и 12 долларов, прикупленых из-под полы у ребят из райкома комсомола. Да-да, всей валюты у меня было три бумажки, десятка и две по доллару. Доллар я сразу же истратил на 2 тележки, которые доверху загрузил картинами и тощей сумкой с пожитками, я ведь ехал всего на 2 недели. Отстояв несколько часов на паспортном контроле, вышел в терминал.
Здесь случилась первая неприятность. Меня никто не встречал. Это было неожиданно. Я был уверен, что пригласившая галерея кого-то пришлёт меня встретить. По крайней мере в Германии было именно так - встретили, погрузили в машину, отвезли, накормили, и спать уложили. Но в JFK если кто и интересовался "где тут русским духом пахнет", то ко мне это не относилось во всех смыслах. Перед выходом из таможни стояли разнокалиберные парни с еврейскими носами и картонками в руках надписанных: "Рабинович", "Сёма Гольберг", "Циля - mother" и тому подобными, моей фамилии не было ни по-русски, ни по-английски.
"Ну может опоздали" подумал я, сел в кресло и стал ждать. По мере выхода прибывших, встречающие с плакатиками на русском, сменились азиатами на плакатиках у которых были иероглифы. Я сидел, ждал. Хотелось пить. Мои познания английского были ограничены "Ыес" и "ноу" - я мучительно пытался вспомнить что-нибудь из школьной программы, но вспомнил лишь то, что обычно инглиш я прогуливал, или играл с приятелем в буру по 5 копеек на "камчатке".
Прошло часа два, на улице темнело, зверски хотелось пить и наоборот. Рядом присела пожилая дама с девочкой, я её видел в самолёте. Она милостливо согласилась приглядеть за моими тележками и подсказала где найти туалет. "Только недолго пожалуйста, за нами сейчас приедут." Я постарался очень быстро, заодно помыл руки и попил из под крана. Когда вернулся они уже стояли с мужиком державшим их чемоданы. Я поблагодарил и они ушли.
Прошло еще несколько часов. В терминале почти никого не осталось. Я вспомнил что отец, в шереметьевской провожальной суете, дал мне клочок бумаги со словами: "Если будут проблемы в Нью Йорке, звони Мишке, он там уже 2 года и всё знает". На бумажке был номер телефона. Телефоны-автоматы висели на стенке совсем близко. Рядом с монетной щелью были цифры 5,10,25 - я догадался что это значит, но мелочи не было. Рядом по телефону, перемежая ритмичный армянский русским матом, болтал мужик. Я дождался когда он закончит и спросил как позвонить. Он разменял мне доллар мелочью, коротко сказал "кыдай манэту суда ы набырай номыр" и ушел.
Телефон был непривычный, с кнопками. Я бросил пятак и снял трубку. "Бу-бу-бу" - сказал нежный женский голос и пошли гудки, монетка не вернулась. Я бросил гривенник и повторил попытку. Баба в телефоне ответила тем же. "Где наша не пропадала" подумал я и сунул в автомат четвертак. Баба в телефоне радостно повторила "Бу-бу-бу" и сожрала монетку. Я наконец допёр, что пока не пойму о чем она говорит телефон будет попросту жрать монетки. Я вернулся к тележкам и задумался. Очень хотелось курить. Стеклянная дверь была рядом. Я решил что если даже кто-нибудь решит меня ограбить ему трудно будет убегать с тележками к которым я, чтоб не рассыпались, чемоданными ремнями привязал картины и сумку. Я рискнул. Вышел на улицу и закурил. Рядом курил бандитского вида небритый мужик в ковбойской шляпе, прямо как из вестерна. Он меня что-то спросил, я кивнул, он опять спросил, я кивнул, он сказал "Рашен?" это я понял и закивал из-за всех сил. Он достал из кармана какой-то кожанный кошелёк на котором блестел латунный значок. Мужик сказал "полис" - я сказал "ноу, ноу", я не хотел в полицию.
Мимо трусцой пробежал молодой тощий негритёнок. Ковбой ему что-то сказал, тот заржал и смылся. Я докурил и ушел в зал. Ковбой сёк за мной через стекло. Мне стало некомфортно. Вскоре вернулся негритёнок таща за собой даму в форменном кителе. Дама умела говорить по-русски. Жить стало лучше, жить стало веселее. Звали её Алла, она мне объяснила, что работает на другом терминале и её часто зовут в похожих ситуациях, что "ковбой" это полицейский "под прикрытием", который здесь дежурит, что негритёнок местный носильщик чемоданов. Она же подвела меня к телефону и объяснила как сделать "коллект колл".
Я дозвонился отцовскому приятелю. Миша, который не сразу понял кто я такой, взял "коллект колл" только услышав фамилию. Выслушав меня и разобравшись в ситуации, он дал адрес, который мне записала Алла.
"Я заплачу за машину. Бери вэн, или стейшен-ваген" - сказал Миша узнав сколько у меня багажа и наличных. Я не имел представления что это такое. Но добрая Алла всё объяснила "ковбою" и носильщику. Негритёнок исчез и через пару минут подогнал длинную зелёную машину, в которой сидел очень крупный экземпляр негра с лицом голливудского преступника. Переодетый полицейский, носильщик и водитель в пару минут загрузили меня и картины в огромную машину. Носильщик протянул лапку, но у меня была всего десятка на всю оставшуюся жизнь и я, вместо денег, дал ему какую-то маленькую сувенирную матрешку. Он засмеялся, сказал "Гуд лак", машина тронулась и я покинул JFK.
Миша жил в Бронксе, в Кооп-Сити. Он велел сказать шоферу взять Инглиш-Срувей. Даже не хочу догадываться как слово "Срувей" прозвучало с моим акцентом, но он меня понял и кивнул. Было темно, начинался дождик, я вспоминал популярный тогда фильм "Коммандо", водила был похож на убийцу-Кука, которого замочил Шварцнеггер в мотеле под визг огромных сисек и мне было тревожно и любопытно. Когда мы въехали в Бронкс, стало совсем неприятно. В темноте, под редкими фонарями кучковались стайки негров и они не выглядели дружелюбно. Машина остановилась у многоэтажки похожей на российскую, водила обернулся и что-то сказал. В ответ я протянул ему бумажку с номером телефона, которую мне дала Алла и сказал "колл", он недовольно поморщился, однако вышел и пошел к телефону-автомату на углу. Через пару минут из дома выбежал Миша, я его сразу узнал, он до эмиграции часто бывал в гостях у отца.
Миша расплатился с шофером, а когда я выгрузил всё из машины он невольно сказал: "ни хуя себе... как ты это допер?" Потом мы всё таскали к лифту, потом в квартиру. Распихав картины по маленькой квартирке, в которой совсем не осталось свободного места, мы сели на кухне. Я попросил попить и Миша из огромной зелёной пластиковой бутылки налил мне в стакан со льдом воды с пузырьками. Это была самая вкусная вода в моей жизни. На бутылке была нарисованно "7 UP" и эта наклейка мне всегда напоминает мой первый день в Америке.
Потом Мишина жена Саша поставила на стол какую-то еду, Миша налил водки.
- Ну, с приездом! - сказал Миша.
- Велком ту Америка - сказала Саша и мы выпили...
(с) Харлампий
|
|
В начале девяностых прошлого столетия, когда железная рука рынка решительно взяла за горло плановую экономику, у нас в городке стали чахнуть и закрываться промышленные предприятия, выставляя за ворота новую формацию свободных людей. Умные и предусмотрительные потянулись на историческую родину. А наиболее предприимчивые из оставшихся подались в бизнес. По большей части челночный: возили в Польшу портреты американских президентов и меняли их на всякие необходимые товары европейского легпрома.
На Польшу выбор пал не случайно. От златоглавой до самой границы и обратно ежедневно ходил поезд, который делал остановку в нашем городке. Очень удобно: рядом с домом сел в поезд, рядом с домом потом вышел.
В то благословенное время молодой и инициативный класс эффективных менеджеров только начал осваивать популярный флешмоб «Улучши жизнь своему народу». Главное руководство железных дорог не осталось в стороне от этого модного тренда и кинулось вносить свою лепту в поднятие сервиса обслуживания клиентов на новый недосягаемый уровень. По стране по-прежнему бегали пассажирские вагоны, полученные от Германии в виде военной контрибуции. И рейсы дико выпадали из рамок расписания. Но это пустяки, недостойные внимания. А вот за сокращение времени нахождения составов в пути взялись серьезно, отменив все остановки вне крупных узловых пунктов. Теперь через наш городок экспресс пролетал без задержек.
Такая трогательная забота о людях несколько осложнила жизнь местечковым челнокам. Маршрут на шопинг стал значительно длинней и оброс невиданными доселе трудностями. Но сообщество оказалось дружным и быстро приспособилось к новым реалиям. Ведь много лет женщины (в основном челночили именно они) работали на одном комбинате, а сейчас плечом к плечу стояли на одном рынке. В Польшу стали ездить группами по 5-6 человек. Вместе было проще отбиваться от законного и незаконного рэкета на столичном вокзале. Товарки могли покараулить вещи, пока ты бегаешь в туалет, буфет или в кассу за билетами. Помогали друг другу перетаскивать сумки по переходу над железнодорожными путями в стремлении успеть на последнюю электричку до дома.
К сожалению, пытливый ум семафорных управленцев не знал простоя. Следующим шагом по улучшению сервиса неожиданно стала отмена этой самой последней электрички. При таком раскладе приходилось трястись несколько лишних часов до конечной, чтобы потом провести ночь на перроне, или возвращаться домой на такси. Но челночницы были людьми сознательными и неконфликтными. Они не стали писать гневных писем президенту, не вышли перекрывать федеральную трассу и даже не поинтересовались у высокопоставленных железнодорожников: «Что за на?!». Проблему решили нетривиально. Просто на обратном пути, когда за окном вагона начинали мелькать знакомые до боли пейзажи, скидывались, кто сколько может, и шли на поклон к машинисту поезда.
Машинисты, хоть и были из пролетариев, но к проблемам нового купечества, особенно лучшей его половины, относились с пониманием. Поэтому на подъезде к городу локомотив сбрасывал скорость до минимума. Проводник открывал дверь вагона, и под откос вылетали баулы с товаром, а следом выпрыгивали и сами владелицы. Электровоз давал прощальный гудок и, резво набирая ход, растворялся в сумрачной дали. А труженицы челночного бизнеса собирали свои сумки и грузились в авто поджидавших их мужей.
|
|
Когда мне было 16, устроился я в газету "Вечерняя Москва". Продавцом газет у метро.
Оплата сдельная, зависела от количества проданных изданий.
Точка была новой, поэтому при устройстве мне сказали, что придётся покричать, чтобы найти покупателей.
Кричать я не умел, поэтому в первый день продал всего две, или три газеты.
Ко всему прочему, в моей служебной сумке были интересные, но дорогие журналы, предлагать которые я тоже стеснялся.
Поняв, что так я денег не заработаю, вечером после работы - я приступил к тренировкам.
Помните "Маленький оборвыш", где Джимми кричал по ночам, мечтая стать "лаятелем"?
Вот и я вспомнил.
Весь вечер я кричал перед зеркалом: -"Газета Вечерняя Москва, журнал "Эксперт", газета "Работа и зарплата"... В общем, тренировался и вырабатывал уверенность.
Родители покрутили пальцем у виска, но мешать не стали.
На следующий день, воодушевленный воображаемым успехом, я принялся за дело.
Представляя себя, ни много ни мало, бедным Джимми из "Маленького оборвыша", я переборол страх и начал кричать, как мне казалось, во весь голос.
Через пять минут ко мне подошли милиционеры.
Проверили документы, они были в порядке.
И купили самой дорогой журнал.
Тут меня понесло.
Я орал так, что прохожие шарахались на выходе из перехода, а бабульки хватались за сердце.
Орал до хрипоты и учащенного сердцебиения.
Орал, как будто от этого зависит моя жизнь.
-"Вечееерняяяя Москвааааа, Экспеееееерт, рабооота и зарплаааааата!" -разносилось по округе.
Как ни странно, это принесло свои плоды.
К вечеру я продал почти все газеты, примерно половину журналов и немного сувенирной продукции.
Довольный собой, я ехал домой и предвкушал, как на следующий день заработаю ещё больше.
А потом ещё.
И ещё.
Стану миллионером.
Выкуплю газету.
Стану успешным предпринимателем и родители будут мной гордиться.
На следующий день я охрип.
Мои попытки выкрикнуть что-либо звучали примерно так: -"Аасщщщеета сщшшшшшеееерррраая ссссьььвваааа", - такой себе, еле слышный шипящий свист.
К моему удивлению, половину газет и немного журналов я продал.
Оказывается, людям, которые живут рядом - удобно покупать газеты и журналы по дороге домой.
Они здоровались, общались, интересовались продажами и покупали.
Перестав сипеть, я начал орать с меньшей силой, но той же интенсивностью.
Покупателей становилось больше с каждым днём.
Мне выдали вторую сумку, с колесами, чтобы я мог брать больше прессы на смену.
Закончился мой бизнес неожиданно.
В середине второго месяца, когда у меня было около сотни постоянных клиентов, меня позвал координатор.
-"Vipman84, молодец, хорошо работаешь. Такие ценные сотрудники пропадать не должны, поэтому мы тебя ставим на новую точку, а твою отдадим Ивановой. А то она так не умеет, а заработать все хотят. Да ты не переживай, ты быстро клиентов найдешь, мальчик способный."
-"А чтобы твой опыт не пропадал зря, вот это Александр, он будет с тобой на точке стоять. Надо его всему научить, чтобы он как ты продавал. Ну и пока вы вместе - оплату поделите на двоих."
На следующее утро координатор долго удивлялся, почему я так резко решил бросить работу.
Но решение было принято, а через день я уже нашел себе новую - курьером по доставке печатной продукции.
Книги на улице продавал.
Но это уже совсем другая история.
|
|
Садится батюшка в такси. Едут, и вдруг налетают на ухаб.
Таксист:
- Вот млять.
Батюшка молчит. Через некоторое время опять попадают в ухаб.
Таксист:
- Да @б твою мать.
Батюшка терпит. В третий раз попадают в яму.
Таксист:
- Да ну нахрен.
Батюшка, не выдержав:
- Не ругайся, сын мой. Говори, Хвала Господу, и все будет хорошо.
Едут дальше, и вдруг попадают в открытый
люк, колесо отрывается и улетает.
Таксист:
- Хвала Господу.
Неожиданно колесо возвращается, и обратно прикручивается.
Батюшка:
- Да ну нахрен!!
|
|
Планета Земля, 2222 год. Неожиданно на небе начинает что-то происходить - звезды смещаются со своих мест, появляются новые, исчезают старые. И через некоторое время звезды выстраиваются в фразу "КТО ВЫ?". Люди собирают остатки того, что ещё может гореть, всякие фонарики, свечи, костры, и "зажигают" на Земле фразу "МЫ - ЗЕМЛЯНЕ". Звезды опять приходят в движение, галактики перемещаются туда сюда, и наконец на небе появляется надпись "ЗЕМЛЯНЕ, МЫ НЕ ВАС СПРАШИВАЕМ".
|
|
Барин приезжает в свое имение и с управляющим осматривает владения. Идут тропой, которая неожиданно упирается в ручей. - Слушай, Прохор, - говорит барин управляющему, - к следующему моему приезду в имение сделай так, чтобы мы могли этот ручей посуху перейти - ну какой-нибудь мостик сделай, токмо не порти такой приятной прогулки. Через год барин опять приехал и видит: нет мостика через ручей. Барин вздыхает и, ничего не говоря, заезжает управляющему в ухо. Тот падает, барин молча уходит. На следующий день барин пошёл на охоту, подходит к ручью в болотных сапогах, а там мост расписной. Подзывает управляющего: - Послушай, Прохор. Как так, год не могли доску кинуть, а тут за ночь сделали? - Так ить не было твердой команды, барин!
|
|
Решила сделать из старых джинсов "новые" драные. В общем, порезала их так, будто подралась с оборотнем, всякие аля-следы от когтей и прочее. Пришла в вуз и лоб в лоб столкнулась с деканом, который посмотрел на меня и "мило" выдал: "Кто же это Вас так потрепал?" Декан у нас великолепный, поэтому я решила подшутить: "Понимаете, учила вчера латынь, неожиданно вызвала цербера, он меня и потрепал, а теперь сидит дома на цепи, молочко пьёт". Декан посмеялся. На латыни мне поставили "автомат".
|
|
Как я организовывал концерт Цоя
(продолжение, https://www.anekdot.ru/id/1127101/)
На поиски негра ушла почти неделя. Выручил бас-гитарист Лёха.
— Есть у нас, на шахтостроительном, подходящий кадр. С острова Мадагаскар. Мы ему в колхозе водки накапали, так он и пел, и танцевал — любо-дорого.
— Класс! — обрадовался я, — Как зовут?
— Наполеон.
— Прямо целый Наполеон?
— Ага. Но приучили на Лёню отзываться.
Лёня-Наполеон требованиям Марка Борисовича соответствовал. Он был чёрен ("Так чёрен, что не делался темней..."— вспомнил я Бродского). И худ, как пустынный заяц. Я медленно и, как мне казалось, убедительно, излагал доводы в пользу его участия в концерте, дескать, редкая возможность и почётная обязанность познакомить советских людей с творчеством малагасийского народа. Наполеон молчал. Аргументы у меня заканчивались. Я уже подумывал начать заново или поискать переводчика. Задал уточняющий вопрос:
— Понятно говорю?
— Как? — наконец разомкнул уста Наполеон.
— Понятно?
— Ты делать концерт. Ты хотеть я петь народная песня для твой концерт. Я петь песня для твой концерт, ты делать зачёт Шкловский, я и мой брат.
— А брат-то здесь причём? — опешил я.
— Брат играет на джембе. Тук-тук. Очень хорошо. Нет зачёт — нет концерт. Понятно говорю?
Вот сразу видно, что не комсомолец, никакой сознательности. Зачёт ему подавай! И ведь ни у кого-нибудь, а у Шкловского! Да я сам ему с трудом сдал. Шкловский вообще не подарок. Говорили, что по ночам он ловит новую элементарную частицу и оттого всякое утро угрюм и с мешками под глазами. Да и вечером не лучше. За помощью я снова отправился к Александру Сергеевичу. Застал его на кафедре, он пил чай с доцентом Златкиным. Я начал рассказывать о проделанной работе, профессор Соловушкин одобрительно кивал, а Златкин хихикал.
— Но без зачёта отказывается. Наотрез. А времени мало совсем остаётся. Александр Сергеевич, как бы решить этот вопрос?
— Вероятно, надо всем вместе навалиться и поднатаскать? — заволновался профессор.
— Не успеем! Быть может, убедите Шкловского общественной важностью? Опять же, зачем им физика? Они же с шахтостроительного!
— Сергей, так нельзя говорить. Вот представь, вернутся эти ребята на Мадагаскар, поручат им строить шахту, а как же они, не зная физики, будут рыть?
— Да не будут они ничего рыть, — доцент Златкин неожиданно пришёл мне на помощь, — Саша, сам подумай, с советским образованием они сразу на партийную работу пойдут.
— На партийную работу, сразу, бедняги, — сочувственно произнёс Соловушкин и вздохнул, — раз так, попробую договориться.
— Спасибо, Александр Сергеевич! Наполеон и Людовик Йилаймахаритр... вот тут написано.
Наполеона пришлось выслеживать весь следующий день, он был трудноуловим, как элементарная частица.
— Пойдём в клуб, репетировать!
— Как?
— Репетировать. Ну, песню свою споешь, мы послушаем, чтобы всё нормально было.
— Как?
— Так! Зачёт получил? Топай на репетицию, петь будешь.
— Два раза концерт? Тогда два зачет делай.
Я вспылил. Но бас-гитарист Лёха меня успокоил:
— Да всё будет по ништяку, не переживай. А если что — водки ему плеснём.
И вот, на самом видном месте вывешена яркая и со всеми согласованная афиша:
*** 15 ноября состоится интернациональный концерт фольклорной музыки! ***
В программе:
Баллада о матери
Исполняет дуэт "Мадагаскар"
Древние армянские мелодии в современной обработке
Исполняет Ю.Каспарян
Песни советских корейцев
Исполняет В.Цой
По краям афиши были нарисованы лемур и какой-то...
— Андрюха, а чего за эскимоса с гитарой ты тут подрисовал?
— Сам ты эскимос, — обиделся Кныш.
В день концерта я завозился в лаборатории и в студклуб прибежал, когда зал уже наполнялся. На сцене, как Лёха и обещал, сидели братья-мадагаскарцы. Наполеон изучал потолок. Людовик стучал ладонями по маленькому барабану. Получалось ловко, в зале создавалось правильное настроение. Помимо институтских, были и незнакомые личности, в том числе, длинноволосые поклонники Аквариума, а может и сама группа Аквариум, я тогда не различал. В середине первого ряда были отведены места для начальства, однако, не было известно, придут ли. Профессор Соловушкин заранее извинился, что не сможет, прочие отмолчались. Зато прибыла кафедра научного коммунизма в полном составе, но они уселись в глубине зала. Марк Борисович охранял начальственные места, просил меня помочь, желающих было пруд пруди, но мне было не усидеть на одном месте, я бегал то в фойе, то за кулисы. В кабинете Марка Борисовича у открытой форточки курили Цой и Каспарян. Я поздоровался и вышел, чтобы не мешать.
Концерт начался ровно в семь, у Марка Борисовича мероприятия всегда начинались вовремя. Свет в зале притушили и тут же в первый ряд просочилась стайка совсем юных существ, не иначе — восьмиклассниц.
Я посмотрел на Марка Борисовича.
— Вот и ладушки, — сказал он.
Тем временем Наполеон встал и громко объявил:
— Малагасийская народная песня "Мама".
И снова сел.
— Затянет сейчас своё занудство, — успел подумать я и зря. Барабанный ритм ускорился.
Первые же ноты меня ошеломили: до ми соль ля си-бемоль ля соль... и так далее, главный квадрат рок-н-ролла, Rock Around the Clock и тому подобное. Лишь чуть медленнее и с неким лиризмом, всё-таки, о маме человек поёт. Голос у Наполеона был тонкий, но точный, с творожным оттенком, который присущ лишь чёрным.
Зал хлопал в такт, все веселились. Братья допели, раскланялись, но не ушли.
— Американская народная песня "Билли Джин", — неожиданно объявил Наполеон и садиться на этот раз не стал. Великий М.Джексон использовал, полагаю, всякие технические примочки для своей главной записи. У Наполеона был только микрофон и брат-барабанщик, но получалось до безумия похоже. К тому же, он принялся время от времени выделывать какие-то несусветные телодвижения (оригинала я тогда ещё не видел).
Billie Jean is not my lover...
— А вот с этим можно уже и на гастроли, — сказал задумчиво Марк Борисович. Я не понял, о чем речь, но уточнять не стал. К концу песни Наполеона заметно пошатывало, но ритм он не терял. Я оглянулся на Лёху, Лёха мне подмигнул. Разглядел я в зале и Шкловского, в непривычно весёлом настроении.
Братьям хлопали так долго, что кто-то крикнул: хватит, а то Цоя не дождёмся!
Аплодисменты затихли. Братья ушли. На сцену вышли Цой и Каспарян, стали настраиваться.
Из зала кричали что-то фамильярное, как будто там сидели первейшие друзья Виктора. Я пытался понять реакцию музыкантов. Но у Цоя лицо было восточно-каменным, а Каспарян никуда не смотрел, кроме грифа своей гитары.
Но вот Виктор взял первый аккорд и улыбнулся. Всё в миг переменилось, всё лишнее растворилось в этой удивительной, в чём-то детской, в чем-то шалопайской и немного грустной улыбке...
Мы вышли из дома, когда во всех окнах погасли огни...
Бывает, когда сильно ждёшь чего-то, и вот уже началось, а ты ещё не веришь. Понимание пришло позже, во время концерта я был как белый лист, как губка, впитывал, внимал этим словам, лаконичным, если картина, то углём, и всё вроде бы просто, но это слова нового мира, который открывался мне. Не только песни Цоя становились мне ясны, но и тот же Аквариум. Теперь я уже не буду считать "простых пассажиров мандариновой травы" отдыхающими на осеннем газоне.
В нашем смехе, и в наших слезах, и в пульсации вен...
Ритм захватывал, даже без ошеломительного тихомировского баса. Мне нужна была эта музыка, в этом ритме порывалось биться юное моё сердце.
Я родился на стыке созвездий, но жить не могу...
И мог ли я или кто другой предположить, что совсем скоро эти самые ребята создадут "Группу крови" — самый грандиозный альбом русского рока. И что впереди переполненные стадионы, Асса, Игла, время перемен, и тридцать пятый километр латвийского шоссе, и астероид номер 2740.
Можно ли было представить в тот вечер, что лет, эдак, через тридцать пять я допишу текст, поставлю точку и включу "КИНО". Нет, сегодня не "Группу..." и даже не "Звезду...", а пусть это будет "46":
Знаешь, каждую ночь я вижу во сне море...
текст Сергей ОК
фото с того концерта, сделано то ли Федоровым, то ли Кнышем
|
|
Чуть с опозданием, но лучше поздно, чем никогда.
Решил посетить УИК. Просто так, от нечего делать.
Перед входом включил камеру, — обещали режим "намордник-перчатки", поэтому приготовился к цирку с конями. Хотя готовился заранее, — со статьями Конституции, Постановлениями Правительства РФ, даже справка из поликлиники была (учтён опыт поездок в метро).
На входе миниатюрная милашка с волосами цвета "сажа" в полицейской форме. Полицайка предложила снять камеру. Снял. "Пи-ип..." Вытащить всё металлическое из карманов. Вынул ключи. "Пи-ип..."Выгреб мелочь из ветровки... "Пи-ип..." Твою мать... уже не смешно.
— Ремень тоже снять?
— Идите.
Всё, первый уровень квеста пройден.
Поднялся на этаж. Коридор расчерчен сплошной линией с указанием направления движения, в смысле туда и обратно. Ладно, хрен с вами, хоть стороны не перепутали. Но народ ломится по встречке. Ну реально на лишение прав нарываются.
Захожу в большое помещение, — это школа, прямое назначение зала мне неизвестно. У двери сидит пацанчик лет 25-ти в форме, род "войск" не определён, этого можно сразу выпилить из сферы активности. За спиной метров в пяти бодрый полицай листает журнал с порнушкой (я так думаю), и происходящее дальше вытянутой руки ему до звезды. Красавчик!
— Оденьте маску.
Неожиданно. Во-первых, малой проявил бдительность, а во-вторых, маски не продают на входе, как ранее было обещано, "по доступной цене", а предлагают бесплатно. Мелочь, а приятно, тем более, что каждый намордник упакован в отдельный пакетик. Я не стал марамойничать.
— Не хочу.
Он кивнул и перестал обращать на меня внимание. Полицай же и плечиком не повёл. Точно там порнушка у него была.
Второй уровень квеста за спиной.
Огромный зал, с десяток столов с тётками. Хотя нет, один мужик был. Во, думаю, не дай Бог так оголодать...
Повертел башкой по сторонам.
— Мне бы...
— Вам чего?
Странный вопрос, однако, тут, кажется, не казино и не шаверма.
— Бюллетень бы мне.
— А вам сколько?
Прикольненько, с таким подходом к моим габаритам скоро в транспорте двойную оплату станут вымогать.
— Одного хватит.
Вот суки! Никто даже не улыбнулся. Стойкие солдатки, я даже зауважал.
Махнули рукой в сторону центра, дали портянку, поставил птичку прямо у всех на виду, кинул в урну и ушёл. Всё как всегда, т.е. ничего интересного так и не произошло.
А я наделся.
|
|
ВОСПОМИНАНИЯ О ПЕРВОЙ ЛЮБВИ
Глянула на дату: третье июля – и неожиданно нахлынули воспоминания о моей первой любви – о мальчике, день рождения которого как раз сегодня. Нет, поздравлять его я не буду, всё давно схлынуло и перегорело, мы разошлись совершенно разными жизненными дорогами. И остались только воспоминания о чистом платоническом чувстве, которому я отдавалась с головой. Как я сейчас думаю, первая любовь – это тренировка эмоций, проба чувств, которые чаще всего не повторятся во взрослой жизни. Много романов было у меня после, но такого беззаветного отношения к себе ни один из моих кавалеров, включая мужа, не достиг. Наверное, потому, что моя первая любовь была несчастной :). Моему любимому мальчику очень нравилась другая девочка, и он делился со мной как с другом своими переживаниями. А я, замирая от сладкой боли в душе, советовала ему, как лучше завоевать её внимание. Я была ему другом, он ввёл меня в свою пацанскую тусовку, я называла его по прозвищу, которое использовали только близкие люди. А о моей несчастной любви знали только пара моих самых верных подружек, которые за компанию были влюблены в друзей моего милого. :) Вообще, девичья влюблённость – такая интересная штука, мы любили не столько реально существующих парнишек, сколько придуманные нами и наложенные на них романтические образы. Но любили преданно и беззаветно. Аж пару лет. А потом подросли и закрутили романы уже с кавалерами постарше, оставив первую любовь прекрасным воспоминанием, которое накрыло меня сегодня волной.
Так что, молодые люди и девушки, храните воспоминания о первой любви – судя по моему опыту и опыту подруг, это самые чистые и прекрасные чувства :)
|
|
Коллекция, которой больше нет.
Вы видели, как плачет здоровый и сильный мужик, работающий на заводе? И плачет по, казалось бы, пустяку. Я расскажу вам, как это бывает.
С детства я увлекался склеиваемыми моделями военной техники. Знаете, как это бывает? Сначала ты, в возрасте десяти лет, вместе с отцом собираешь простейшую модель подводной лодки. Просто модель, просто клеишь, даже без окрашивания. И она ставится на подставочке в книжный шкаф, где и стоит, никем не тронутая, многие годы. Потом ты уже самостоятельно собираешь модель самолёта. И тебя цепляет. Следующая модель уже окрашивается. Криво, не теми красками, но своими руками. Это уже твоё. Дальше покупаются специальные краски, потом ты уже собираешь не чисто модель, а целую диораму, с техникой, солдатами, деревьями и травой.
Но на это уходит слишком много денег, и для коллекционирования ты решаешь остановиться на простых цельноотлитых фигурках. И вот, тебе шестнадцать лет, а ты свободное время и деньги тратишь не на девчонок и пиво, а на фигурки и краски. У тебя их уже около пятидесяти. Все они стоят в шкафу, за стеклом. И никто их не трогает. Даже немногие друзья, что заглядывают к тебе в гости, не рискуют прикасаться к коллекции. Каждая фигурка в ней любовно раскрашена твоими руками. Выделены мельчайшие детали, ты сидел с увеличительным стеклом и иголками, зубочистками, а порой и кошачьими усами, выводил тончайшие линии. Иногда кажется, что в следующий миг фигурка оживёт. Лучник пустит стрелу, кентавр взбрыкнёт задними копытами, а пират крикнет: "Тысяча чертей, где мой ром?"
Но тебе мало, ты ищешь новые фигурки. Порой, находишь ограниченные выпуски, и тогда для тебя наступает миг истинного блаженства. Ты совершенствуешь мастерство окраски, находишь новые методы. Ищешь редкие краски. Дышишь токсичными испарениями от тюбиков, произведённых в Китае. Родные и близкие не мешают тебе. Пусть балуется, уж лучше дома с солдатиками возиться, чем в подворотне водку пить. Тем более, что ты занимаешься не только этим, читаешь исторические исследования, изучаешь военную форму разных лет и родов войск. Особенности вооружения и амуниции в разные эпохи.
К восемнадцати годам твоя коллекция насчитывает уже около сотни экспонатов. Они уже заняли всё свободное место за стеклянными дверцами в шкафу. Но когда ты уже собрался приобретать второй шкаф, тебе неожиданно приходит повестка из военкомата. И ты прощаешься со своей коллекцией на целых два года. Этот период проходит тяжело. Но, когда подходит твой дембель, ты везёшь из большого города не сувениры родным и друзьям, а полный рюкзак красок, кистей и детских игрушечных солдатиков. Все деньги, что были заработаны тобой на рисовании дембельских альбомов, каких-то шабашках и прочих полулегальных заработках, ты спустил на это. Но ты счастлив.
Тебе двадцать три. За плечами армия и пять лет работы на заводе. Днём ты работаешь, ворочая руками тяжеленные листы металла, а вечерами, этими же руками, выводишь тончайшие линии на очередной фигурке. И тебе хорошо. Твоя коллекция растёт. В ней уже больше ста пятидесяти фигурок. Есть очень редкие, которых было выпущено всего по сто штук. Сегодня ты приобрёл одну из таких. Ты идёшь с работы в предвкушении создания нового экспоната. Воображение рисует цвета одежды, детали амуниции и место в шкафу, где будет стоять этот весьма достойный экземпляр.
Вот дверь родной квартиры. Ты открываешь её и с порога чувствуешь неладное. Слишком много обуви. Присутствует детская. Мать выходит из комнаты и произносит:
- Привет, а к нам родня из Мирного приехали с сыном.
При этих словах неприятный холодок пробегает по твоей спине. Ты открываешь дверь в свою комнату и видишь там хаос. Армагеддон и разруха. Кони и люди перемешаны, точнее, даже не они, а их останки. А посреди этого побоища сидит пятилетний неандерталец, которому чуждо понятие прекрасного. Он поворачивает голову на звук, и ты видишь, что из его ужасной пасти торчит половина тела. Это когда-то был лучник. Ты раскрашивал его в ночь перед отправкой в армию. И на окраску именно этой фигурки ушло очень много китайских красок. Хрен его знает, сохраняют ли они токсичность после высыхания. Лучше бы сохраняли, потому что ты видишь, как под зажатым в огромной лапе этого монстра кубиком, гибнет последний защитник твоей коллекции - один из самых первых раскрашенных тобой мечников.
Дело твоей жизни уничтожено. Ты стоишь, и слёзы катятся из глаз. Ты не в силах кричать. Не в силах сказать даже слово. Из комнаты родителей выходит мать этого монстра. И, как ни в чём не бывало, говорит:
- Привет. Что-то случилось?
Ледяное спокойствие внезапно отрезвляет тебя, слёзы замерзают и испаряются.
- Ничего, - отвечаешь ты, - ничего страшного. Просто солдатики, которых увлечённо грызёт ваш сын, были окрашены очень токсичной краской. Надеюсь, она не потеряла своих свойств.
Хлопок дверью, ты уходишь. Ты не можешь находиться там, где погибла любовно созданная тобой коллекция. Ты идёшь и покупаешь коньяк. Выпиваешь его на скамейке во дворе. Это потом будут объяснения: "Он же ребёнок." " Мы не подумали." "Да, что тебе, жалко?" "Взрослый же мужик, а в игрушки играешь." Это потом будут попытки загладить свою вину деньгами. Это потом ты швырнёшь эти пять тысяч в лицо родне и посоветуешь им подавиться, а лучше прикупить своему проглоту что-нибудь покалорийнее пластика. А сейчас тебе необходимо помянуть сто пятьдесят человек. Каждый из них обладал своим характером. У каждого была своя история. Каждый был твоим другом. Это потом ты узнаешь, что трое выжили в этом кошмаре. Сейчас ты хоронишь в своём сознании их всех.
Потом выжившие лучник, пират и эльф займут свои места, в закрывающейся на замок коробке из оргстекла. А погибшая коллекция будет вечно жить в твоей памяти. А сейчас слёзы и коньяк.
Автор: Денис Благинин
|
|
Лучшие истории - это увиденные лично. Вот сегодня в 5:00, совершая утреннюю прогулку по набережной (на шестом десятке бегать вредно) навстречу мне пробежала парочка бегуний с цветом кожи зажаренный баклажан (иностранные студентки c нашего универа). Вижу их не первый раз, уже здороваемся. Но в этот раз неожиданно на дорожку набережной наперерез девушкам с заливистым лаем кинулся белый шпиц, легкомысленно отпущенный побегать своей хозяйкой. Наплевав на толерантность, и полностью игнорируя меня (вполне себе представителя белой расы) злобный пес непрерывно атаковал бедных девушек, наскакивая и пытаясь цапнуть за ноги. Представляю себе как это «событие» преподнесли бы в Штатах - белая рабовладелица травит собакой бедных афроамериканских девушек, да еще беспредел какой-то - абсолютно БЕЛОЙ собакой! Ну у нас не Штаты – девушки посмеялись и убежали, а собаку догнала хозяйка и взяла на поводок.
|
|
Полицейский сидит в кафе рядом с престарелой супружеской парой. И вдруг слышит, как дедушка подбивает бабушку пойти заняться cекcом в то же самое место, где они это сделали в первый раз 70 лет тому назад. Полицейский решает пойти за ними, просто чтобы увериться, что старые козлики в порядке. Дедуля заводит бабулю за какой-то угол, прислоняет ее к забору, и тут они неожиданно начинают заниматься совершенно диким горячим cекcом невиданной мощности, совершенно непостижимой для их лет. Полицейский в шоке досматривает все эту сцену до конца, а потом подходит к ним и, заикаясь, спрашивает, в чем их секрет. Сынок,- отвечают они, 70 лет назад этот забор не был электрическим.
|
|
Выписки из приказов на увольнение: « В течение недели приносил на свое рабочее место тополиный пух и поджигал его». « Неожиданно выпрыгнув из шкафа, напугал деловых партнеров фирмы». « Подложил на стул своего коллеги канцелярскую кнопку и сам же сел на нее, показав низкий умственный уровень, не соответствующий занимаемой должности». « Выпал из окна курилки второй раз за месяц». « Поспорил со своим непосредственным руководством на сто долларов, что его не смогут уволить». « Был замечен в женском туалете. От избытка чувств сказать что-либо в свое оправдание не смог».
|
|
Приходити к нам лечица!
В предпоследний раз я был в гор. поликлинике, слава Богу, лет тридцать назад. Мы тогда вместе с двумя братьями меняли место работы и нужно было пройти мед. комиссию.
У окна в регистратуру было людно и наша очередь подошла уже ближе к обеду.
Из-за стеллажей с историями болезней, не спеша, и сильно хромая, к окошку подошла бабушка.
Глядя через толстенные линзы очков, она записала наши фамилии и скрылась там-же откуда пришла.
Ждали мы ее с час. Она возвращалась еще сильнее хромая, и держала в руке только одну мед. карту.
-Кто из вас …,- она назвала мою фамилию. Я отозвался. Бабушка посмотрела на меня поверх очков, и протягивая мне карту, пропела:
- Счастливый мальчик!
Я возражать не стал, но на всякий случай трижды сплюнул.
А тут мне снова справочка понадобилась, даже не одна - целая медкомиссия. Нужно было обновлять разрешение на оружие, а без справки от психиатра никак. Еще никак без справки от нарколога, о прохождении флюорографии, отсутствии сифилиса и присутствии зрения, уха, горла и носа, хуй пойми чего и от кого еще, и самая главная справка - заключение главного, худого и злого начальника поликлиники - терапевта.
Когда, спустя неделю, я наконец до него добрался, и снял футболку, он грубо меня ощупал, ткнул пальцем в мою пупковую грыжу, видимо проверяя встает от этого хуй или нет, и выдал заключение.
Теперь несколько фрагментов чуток в зад хронологии отмотаю.
Я тогда прочно завис в очередях гор. поликлиники, но ощущения от того, что меня от чего-то вылечат так и не испытал. Хотя, с сифилисом получилось просто.
Девчонки в белых халатах пили чай прямо за столом с кровавыми пробирками, когда я открыл дверь к ним в кабинет, поздоровался, улыбнулся и сказал: - Я подожду.
Ждать к тому моменту я уже научился.
Девчонки засиживаться не стали, и через несколько минут пригласили меня войти. Одна из них взяла мой паспорт, чего-то быстренько начеркала на маленьком бланке, расписалась, и воткнув печать протянула мне справку. Я сказал спасибо, но поинтересовался:
- А вдруг у меня сифилис?
На меня подняла глаза вторая, та что была посимпатичней, мгновенно оценила, мило улыбнулась и ответила:
– У вас его точно нету!
Ну уже слава Богу.
В одном из следующих кабинетов на меня вдруг накинулась бабка, тоже в халате. Смотря куда-то в сторону, она завалила меня на кушетку, заземлила мою ногу стальной цепью, и кажется что-то прицепила к голове, или к пальцу - не помню. Я был сосредоточен на ощущениях, в ожидании того, что сейчас меня ебнет током.
На мой последующий за измерениями вопрос:
- Как мои дела? – Бабка не без удовольствия каркнула:
- Есть изменения.
Какого рода изменения и относительно чего я, будучи излишне мнительным, на всякий случай уточнять не стал.
Психиатр, а он еще был заодно и наркологом, находился в старом здании гор. больницы на другом конце города.
Потыкавшись во все решетчатые двери с психами, наркоманами и алкоголиками, я наконец нашел его кабинет.
За древним столом в небольшой комнате с одним окном на приеме сидела медсестра, моя одноклассница Ирка.
В ожидании врача мы с Иркой неспешно трепались, а рядом, на лавке ждала приема женщина средних лет.
Неожиданно скоро, для наших с Иркой тридцатипятилетних воспоминаний, хлопнула входная дверь.
Сутулый доходяга с впалыми глазами, отрешенной гримасой на лице, и растянутыми костистыми кулаками карманами халата, посмотрел сквозь присутствующих, и порывисто нырнул в узкую, темную каморку, дверь в которую была открыта:
- Проходите, - крикнул он через несколько минут.
Женщина, что была впереди, несмело поднялась, и шагнула за сумеречный порог. Она сидела в каких-то полутора метрах от меня, и хотя их лиц я не видел, слышно было прекрасно.
-Рассказывайте! – Услышал я доктора. И женщина начала. Она долго и путано пыталась рассказать о своих, кажущихся ей странными ощущениях. Говорила о приступах паники, по поводу и без, бесконечной депрессии, её мучительных переживаниях, и разного рода боязнях.
-Так чего вы конкретно боитесь?- Загремев невидимыми канцелярскими принадлежностями, неожиданно перебил ее доктор. Женщина задумалась: - Я даже точно не знаю – ответила она, всхлипнув.
– Мне кажется….. она сделала паузу, мне кажется я вообще всего боюсь.
Я, удрученно слушая, и уже начиная сопереживать пациентке, с навалившимися на нее проблемами, аж лицом просветлел, когда снова услышал доктора:
- А ВЫ НЕ БОЙТЕСЬ!
Ай да доктор, ай да Гиппократ!
|
|
Как-то неожиданно быстро, на первом покупателе, закончилась акция
АвтоВАЗа: купи Лада Калина Спорт и получи еще 2 авто бесплатно.
|
|
Мне тогда пять лет было. Тогда - когда отец решил кардинально изменить течения наших жизней, забросил моря с океанами, и перевез всю нашу семью из Владивостока в глухую таежную деревню Хабаровского края. С детством пора было кончать. В бесконечном полете на кукурузнике из Хабаровского аэропорта над зеленым морем тайги – в сторону его родного брата, который предложил папе охоту, рыбалку и хороший заработок в тамошнем леспромхозе, я блевал уже не по детски.
Из нашей предыдущей, Владивостокской жизни я помню не много, ненавистный детский садик, с его сонным часом, когда я один из всей роты не спал, и пытался поймать взглядом неуловимую черную точку, транслируемую моей сетчаткой на беленый потолок, японский автомат стреляющий искрами внутри себя, жвачки с огромносинеглазыми японскими девчонками и шоколадные карандаши. Помню еще падение с самоката на асфальт крутой Владивостокской горки и мой палец попавший между цепью и звездочкой детского велосипеда. Но все это фигня по сравнению с воспоминаниями из моей жизни в деревне.
Так однажды мы с моей семилетней сестрой, она на два года меня старше и двоюродным братом Витей, приехавшим к нам в гости и организовавшим это культурное мероприятие, ему лет 16 тогда было, пошли зимой по накатанной, таежной дороге в соседнюю деревню за сорок километров от нас, в гости к другому двоюродному брату Женьке. Помню я взял с собой перочинный ножик, чтобы спасаться от медведей, и вооруженным был абсолютно спокоен. Ленку я взял под свою защиту, и даже показал ей, как буду умертвлять медведя.
Витя же в дороге, оставив нас с Ленкой на километр позади даже не оборачивался. Скоро у меня от усталости подкосились ноги, и меня тащила на загривке моя маленькая, героическая сестра, а я, уже засыпая, продолжал охранять ее от шатунов. Потом нас подобрал попутный бензовоз и довез до места назначения, прямо к немного охуевшему Женьке, а еще потом-потом, когда дядя Вова вернулся с работы, и дозвонился до нашего сельсовета, нас нашли родители и воздали нашему пешему походу должное. Насколько я припоминаю, пиздюлей не получил только провокатор Витя, ну это и понятно – если начать пиздить чужого ребенка, можно уже не остановиться.
Еще помню как за высушенный и надутый, коровий мочевой пузырь я на спор со своим новым деревенским другом Славиком, спрыгнул с сарая, отбил пятки и пару недель не мог ходить.
Там же в деревне, спасаясь от детского садика, я шестилетним пошел в школу.
Там меня убили, а такое забыть невозможно.
Это была «Зарница». Для тех кто помладше, поясню её парадигму. Это что-то вроде школьного военно-спортивного мероприятия. Вначале нам долго втыкали правила игры, якобы нужно было захватить вражеское знамя и сохранить пришитую к рубашке красную бумажную звезду – остаться в живых .
Радостное возбуждение от ожидания начала игры и нашей первой атаки, скончалось неожиданно быстро и до слез обыденно.
Деревянных автоматов на всех не хватало, поэтому я бежал с саблей из палки.
Бежал совсем недолго. Меня догнал синезвездый старшеклассник, сорвал с моей груди мою красную, ебнул подзатыльника, от которого я споткнувшись, рухнул в канаву, умер, немножко всплакнул от обиды за такую нелепую смерть, и стал пацифистом.
Но началом всех моих деревенских приключений стал испытанный мною ужас, чуть ли не в первый день знакомства с местной фауной. Собственно, эту историю я и хотел описать.
Я помнил только ее кошмарное начало, а дальнейшие детали мне рассказали родители.
Было лето, яркий и жаркий день. Мой первый день в деревне. Я шоркал сандалиями по пыльной деревенской улице, осматривая окрестности.
Окрестности были покосившимися и невзрачными. Я уже возвращался.
И тут всего за пару домов от нашего, я увидел ЕГО. Огромного Серого Волка!
Он, лениво навалившись на соседский забор, полулежал в тени, вывалив из страшной пасти свой зловещий язык.
Сомнений в том, что это был именно тот самый волк из Красной Шапочки, благодаря замечательно иллюстрированной книжки, у меня не было. Собаки же мне в голову не приходили, возможно потому, что во Владивостоке они мне и не встречались.
Еле дыша, и не сводя с него глаз, я на ватных ногах медленно проходил мимо, пока он не сделал то, что накрыло меня, леденящим кровь ужасом, заставило выпрыгнуть из сандалий и с паническим ревом убегая от воображаемой погони, устремиться к своей калитке.
А вот что мне гораздо позже рассказали родители.
Они выбежали из дома на мои нечеловеческие вопли, завели в дом и, успокаивая, попросили рассказать что произошло. Я, как на духу, рассказал им про огромного Серого Волка, который лежал у забора.
- Он на тебя рычал? - спросили они. Я им ответил, что не рычал.
- Может гавкал? – веселились родители.
– Нет не гавкал, - овечал я.
- А чего же ты так испугался? – продолжали вникать они в причины моей истерики, от которой ржут до сих пор.
- Он вот так сделал!- Я, сверкая вытаращенными и стеклянными от слез глазами, высунул изо рта насколько мог свой язык и жадно облизнулся.
|
|
Правдивая первоапрельская история
Всем известно, что империалисты не спят, и по ночам планируют свергнуть режим Мадуро в Венесуэле. Известен этот базовый факт и режиму Мадуро. Поэтому когда Мадуро напели о грядущем вторжении американского спецназа, и о том, что сам спецназ уже дрейфует около острова Тортуга на маленьком круизном теплоходе "Резолют", он вовсе не удивился. У него был ПЛАН. По плану, патрульный корабль "Наигуата", размером с небольшой фрегат, выдвинулся навстречу агрессору. "Наигуата" настиг теплоход в районе острова "Тортуга". "Резолют", впрочем, не убегал, а дрейфовал ввиду планового тестирования дизеля в ожидании открытия порта Кюрасао. На "Резолюте" был португальский флаг, а по реестру кораблей "Ллойдс" он явно принадлежал немецкому тур-оператору. Капитана "Наигуаты" такие детали не смутили, и он отдал капитану "Резолюта" категорический приказ следовать на остров Маргариты. Никакие отмазки по поводу выключенного дизеля и невозможности стартовать сразу кэп "Наигуаты" принимать не стал, а дал ультиматум двинуться с места. Чтобы подбодрить проклятых немецко-португальских янки, "Наигуата" попыталась развернуть небольшой "Резолют" тараном, затем ещё и ещё. Реестр "Ллойдс" - увлекательная книга, но кэп "Наигуаты", видимо, не любил читать. "Резолют" был построен как ледокольный корабль для арктических круизов и имел бронированный корпус, и в частности, как любой ледокольный корабль, бронированный нос. Этот увлекательный факт капитан "Наигуаты" выяснил от своих собственных моряков, констатировавших, что "Наигуата" неожиданно и стремительно идёт ко дну. Требования свернуть на остров Маргариты сменились требованиями капитулировать и впустить команду "Наигуаты" на "Резолют" как приз, а затем просто просьбами эвакуировать экипаж. Убедившись, что шлюпками "Наигуата" оснащена, и что они спущены на воду, капитан "Резолюта" разумно решил не принимать на борт груз головорезов живьём, вызвал им помощь, и удалился в Кюрасао, где корабль встал на небольшой, в основном косметический, ремонт. Моряки "Наигуаты" не пострадали. История произошла первого апреля, но тем не менее полностью правдива от А до Я. Читайте реестр "Ллойдс"....
|
|
В 1945 году премьер Великобритании Уинстон Черчилль неожиданно с треском проиграл парламентские выборы и впал в глубокую депрессию. Пытаясь утешить супруга, Клементина Черчилль заявила ему: «Кто знает? Вдруг проигрыш на выборах — это скрытое благословение?!» «Очень хорошо скрытое!» - проворчал ей в ответ экс-премьер.
|
|
Бригаду Малахова в тресте признали лучшей. На отчетном собрании в ДК Строителей всю бригаду попросили подняться на сцену и сесть в президиуме. Мужиков под общие аплодисменты усадили за стол с левого края. Стол был приставным и без традиционного графина на нем несколько диссонировал. К удивлению всех, самый молодой из приглашенных, Петька Десятков, встал и неожиданно вышел, несмотря на "страшное" цыканье бригадира.
На трибуне парторг треста выкрикивал куда-то в очень важный вверх о досрочном выполнении плана. Через десять минут его сменила толстая бригадирша маляров Резник. Резничиха стала читать речь по бумаге, местами путаясь, оглядываясь на сидящее позади начальство и повторяя слова.
Про малаховцев все давно забыли. В это время из-за кулис с почти полным трехлитровым графином и двумя стаканами вернулся Петька. Теперь, со "снаряженным" столом сцена выглядела официально и даже как-то архитектурно законченно.
Малярша добила последние мысли из последнего листка. Сидевший с самого края президиума Петька плеснул стакан и, несколько дергая кадыком, выпил. Сидевший рядом плотник Стефан Ильич как-то заерзал, косо посмотрел на соседа и через неполную минуту кряхтя налил и себе.
К этому времени на трибуне куда-то несла ахинею наряженная дама из горисполкома. Народ откровенно зевал. Единственным визуальным развлечением зала был быстро пустеющий графин. Несколько мужиков уже догадались в чем дело.
Пара стаканов совершила полный круг по левому столу и вернулась к Петьке с Ильичом. Ильич выглядел умиротворенно и налил себе только половину. Молодой коллега последовал примеру более опытного товарища. Теперь каждое действие с краю президиума сопровождалось нараставшими аплодисментами большого зала. Горисполкомовская дама под шум млела и все больше разгорячалась и распалялась, внося в действо дополнительные радужки.
Окончание графина совпало с бурным и счастливым окончанием у посланной сверху фифы и вызвало овацию под крики бис и браво. Бюст Ленина, ласково щурясь, взирал на происходящее.
Это был уже 1989 год, поэтому никаких идеологических наказаний, при всей тогдашней скотской антиалкогольной истерии, не последовало.
|
|
В английском клубе. - Джентльмены, вчера со мной приключилась прелюбопытная история. Представьте себе: холодный дождливый вечер, я сижу у камина. Неожиданно - стук в дверь. Открываю и вижу прелестную леди, насквозь промокшую от дождя... - И что дальше? - Конечно, я ее впустил. Она дрожала от холода и попросила виски, но и оно ее не согрело, и она попросила разрешения сесть мне на колени. - Ну, и?! - Клянусь, джентльмены, не пройдет и полгода, как она будет моей!
|
|
