Шутки про первых - Свежие анекдоты |
1152
Однажды на работе была я в туалете, сидела себе тихонько, как внезапно туда приперлась бухгалтерия почти в полном составе.
С первых секунд стало ясно, тетки пришли сюда, чтобы повозмущаться личностью гендира и его идиотским руководством компанией, прошлись и по заму, по всем топам, обсуждались какие-то интриги, Бог знает что. Проверить наличие кого-либо в кабинках они не удосужились, поэтому лили гов... то есть говорили открыто, не стесняясь выражений и подробностей.
Я сидела тише мышки, надеясь, что они не раскроют меня, потому что свидетелей ТАКОГО в живых не оставляют.
А учитывая, что мне информация-то эта и не была интересна, не хотелось умереть зазря (конечно, никто б меня убивать не стал, но вот хорошие отношения можно было бы похоронить).
И вот когда все кости были перемыты, одна дама решила-таки попасть в мою кабинку, но не тут-то было.
Я держала оборону, поджав ноги, чтобы не дай бог по туфлям меня не идентифицировали. Возникло гробовое молчание, во время которого произошло осмысление.
Тетки в шоке начали перешептываться, понимая, в какую жопу возможно попали со своими тайнами.
Я придерживала рукой дверь и на всякий случай покашляла чуть, чтобы у них не возникло мысли, что ее заклинило. Осада продолжалась какое-то время, потом бухгалтерия по одному покинула туалет, но только дурак не понял бы, что за туалетной дверью будет вестись наблюдение.
Так оно и было, бухгалтерия прогуливалась по коридору, не упуская дверь в злополучный кабинет из виду. Гуляли так они очень долго, но так ничего и не нагуляли. Личность таинственного свидетеля осталась нераскрытой.
А все потому, что туалет находился на первом, очень низком этаже и в нем было окно.
|
1154
Предотпускное
Задумался - в старые времена, от кроманьонцев до скотоводов, крестьян, первых поколений рабочих и интеллигенции, то есть вплоть до начала XX века, обычный мужик среднего достатка мог прокормить всю свою семью один. Семья эта, кроме жены, часто включала престарелых родителей без всякой пенсии. Ораву детей числом до дюжины. И пару невест на выданье. А жена не работала. То есть она вкалывала, конечно. Но это было ее специальное женское дело. Очень близкое к понятию "счастье". Которое сейчас почти утрачено. Зачать, выносить, родить и воспитать всю эту ораву. Приготовить для нее еду. Сшить и постирать белье. Всё дома, при любимых детях. И дети вкалывали - помогали по хозяйству. Но честно говоря, рубил я с отцом дрова в детстве и сидел с ним на рыбалке с огромным восторгом. Которого не испытывал за партой в школе.
А всё, что сейчас называется именно заработком, лежало в семье только на одном человеке - на муже. И он зарабатывал достаточно. Доказательство этому - каждый из нас. Как-то же выкрутились несколько тысяч поколений наших предков на дикой природе, при многих бедствиях, и без всяких особых технологий. Сохраняя именно этот стиль жизни, с неработающей женой.
И я бы не сказал, что муж был при этом особенно загружен. Ну да, пашня, сенокос. Но это сезонное. Чем наш российский мужик был особо занят с сентября по апрель, кроме приятных занятий - той же рубки дров, охоты, рыбалки, бани и секса - слабо себе представляю. Подозреваю, что ничем. Эдакие восьмимесячные новогодние праздники.
Оптимальный вариант - вообще чукотский. Читал мемуары одного шамана. Работа - две недели в году, пока идет лосось. Но ловить его - занятие тоже приятное. Загружается лосось в большие ямы на уровне вечной мерзлоты. Хватает до следующего нереста в этом вечном дармовом холодильнике. Без всяких фреонов и озоновых дыр. Параллельно, пока тепло, собираются всякие веселые грибочки. Тоже на весь год, за пару дней. И заметьте, грибы искать тоже приятно. Всё остальное - 11,5 месячный период полного безделья. Его шаман описывал так: молодежь селится в одном шатре, там занимается групповым сексом и ест грибочки. Хиппи блин, пещерного века. Ну и так далее, шатры по интересам. Вплоть до последнего шатра - старики, которые трындят весь день напролет и развлекают друг друга байками. Типа как мы на этом сайте, но лучше. Потому что вживую, и троллям сразу можно настучать по башке.
Еще лучше вариант тропический. "Если орехи не упали с пальмы сами, этот год мы считаем неурожайным". Пляж, море, курорт. За это мы сейчас платим большие довольно бабки, чтобы выбраться на пару недель, и лететь до хрена времени. А у них всё это даром и 52 недели в году.
Да, наши предки прожили трудные и нищие по нашем понятиям жизни. Полные опасностей и лишений. Часто очень короткие. Но у них было главное - воистину необъятные по нашим меркам периоды блаженного безделья. К которому я склонен :) Но склонен так, как усталый путник после целого дня дранга нах по пустыне склонен к единственной кружке холодной свежей воды. А ведь когда-то этой воды текли у нас полные реки.
Согласен, что при нынешней цивилизации мы стали жить комфортнее. Но как правило - ценой работающей жены. И отсутствия у нее оравы детей при такой жизни.
А со свободным временем у среднего мужика вообще фигово. Вот у меня выдались свободные полчаса, долблю на компе. Разве это настоящий отдых? Завтра поеду купаться на Медвежьи озера, уже ближе. Два часа езды, час купания, мечта всей рабочей недели. Исконный русский мужик селился на озере. Или на речке. Ну и кто из нас умнее - я, благополучный офисный планктон со свободным английским и двумя высшими, или он, без всего этого, но с речкой и банькой?
Но если мы столько вкалываем, при таком хайтеке и столь скромных уикэндах, при работающей жене, может мы работаем теперь в основном на чужого дядю?
Я даже знаю, сколько этих дядь. Люди делятся на тех, кто должен, и тех, кому должны. Тех, кому очень много все должны, примерно один из тысячи. Некоторых из них повидал лично в их естественных местах обитания. И знаете, убедился - они сохранили все природные российские, чукотские и папуасские стандарты веселого безделья на свежем воздухе. Но со всеми прелестями современной техники. И конечно, при неработающей жене. Как принято во все времена, кроме нашего.
Мда, невеселая в целом по планете получается картинка. Но, как выражаются художники-абстракционисты, я так вижу :) Всем приятного летнего отпуска, не забывайте бездельничать!
|
|
1155
Всем, кому могла, рассказывала уже, но повторю. Уж больно кино впечатляющее.
Перед моим окном на дереве сутки сидел кот. Кот орал благим матом. Вороны норовили клюнуть кота, дети снизу приглашали кота слезть, я с балкона кидала в ворон картошкой... Словом, фестиваль.
Когда пошли вторые сутки карнавала, я не выдержала и позвонила в МЧС. До сих пор помню прекрасную девушку-оператора.
- Дама, - сказала она, - Во-первых, обещайте, что вы не полезете за котиком сама, иначе нам и правда придется приехать, и не одним, а со скорой помощью. Договорились? Теперь слушайте: берете флакон валерьянки и выливаете на ствол дерева на высоте вытянутой руки. ВСЁ.
И вы знаете, эффект был СТРЕМИТЕЛЬНЫМ. Стоило только оросить дерево валериановыми каплями, как нищасноэ кысо принюхалось, и БЫСТРО И УВЕРЕННО сошло вниз по стволу.
Я хочу сказать - пользуйтесь, соотечественники!
|
|
1156
Нартов рассказывает, что как-то Петру I и его спутникам довелось наблюдать в лондонском парке Воксхолл единоборство английских боксёров, среди которых выделялся огромный шотландец богатырского телосложения, побеждавший любого, кто осмеливался ему противостоять.
Возвратившись в свою резиденцию, Пётр рассказал об увиденном сопровождавшим его в путешествии гвардейским гренадёрам и спросил, не хочет ли кто-либо из них померяться силой с лондонским атлетом. На единоборство вызвался мощный, плотного телосложения гренадёр, «бывалый в Москве часто на боях кулачных и на себя надеявшийся». К сожалению, Нартов не называет имени гренадёра, но из рассказа видно, что тот обладал не только огромной силой, ловкостью и бойцовской сноровкой, но и сметкой, расчётливым и умным тактическим мышлением. Понимая, что он встретится с какой-то новой, незнакомой ему манерой боя, гренадёр попросил разрешения прежде посмотреть схватки англичан. «А приметя все ухватки их, уверял государя, что он первого и славного бойца сразит разом так, что с русскими впредь биться не пожелает».
Пётр улыбнулся, довольный уверенностью солдата, но строго спросил: «Полно, так ли? Я намерен держать заклад, не постыди нас». — «Изволь, царь-государь, смело держать. Надейся, я не только этого удальца, да и всех с ним товарищей вместе одним кулаком размечу…» — пообещал гвардеец, а чтобы его слова не выглядели пустым хвастовством, рассказал, что не раз в одиночку с успехом противостоял за Сухарёвой башней натиску целой кулачной стены.
Среди нескольких англичан, с которыми Пётр I находился в дружеских отношениях, был «командовавший на море» маркиз Кармартен, сын старого английского политического деятеля Томаса Осборна — герцога Лидса. К этому герцогу через несколько дней после описанных выше событий Пётр был приглашён на званый обед.
Беседуя с хозяином, царь искусно перевёл разговор на английских бойцов, которых недавно видел, и уверенно заметил, что его гренадёр «первого их витязя победит». За несколько месяцев пребывания в Британии Пётр успел неплохо изучить английский характер и точно знал, какой будет ответ. Находившиеся рядом лорды очень почтительно, но вместе с тем твёрдо заявили, что его высочество, к сожалению, заблуждается. Они совершенно уверены в «силе и мастерстве победителя своего, против которого никто стоять не мог». В подтверждение таких слов предлагали даже, если угодно государю, держать заклад. Рассчитывая именно на это, Пётр принял пари на крупную сумму — в пятьсот гиней, однако счёл нужным оговорить, что его солдат придерживается не английской, а русской манеры ведения боя, и предупредил лордов: «Но ведайте, господа, что мой боец лбом не бьётся, а кулаками обороняется».
Обед у Кармартена состоялся 20 апреля (по сведениям князя Щербатова, который вёл «Журнал, или Поденную записку блаженныя и вечнодостойныя памяти Государя Императора Петра Великого…»). Поскольку Пётр I на следующий день покинул Британские острова, схватка русского гренадёра с англичанином могла состояться 20 или 21 апреля 1698 года.
«К сражению был назначен сад Кармартена». Там собрались британские вельможи, вся царская свита и семьдесят гвардейцев, сопровождавших царя в путешествии. Проникло в сад и немало английского простонародья — «черни», как говорил Нартов.
Вышли бойцы, и все увидели, что внешне петровский солдат значительно уступает шотландскому гиганту. Просто не верилось, что гренадёр сможет устоять. К тому же ещё до боя «англичанин богатырским своим видом, при первом на соперника своего взгляде, уверял уже почти каждого зрителя, что сие есть для него малая жертва». Сама «жертва», однако, не проявляла никаких признаков беспокойства.
С первых же секунд поединка шотландец всячески старался вызвать гвардейца на атаку. Но у солдата был выработан свой план боя, и он твёрдо его осуществлял. В конце концов, уверенный в силе своего коронного удара головой, английский атлет не выдержал и ринулся в атаку сам, целясь поразить противника в грудь. Этот приём неоднократно приносил силачу чистую победу. Зрителям показалось было, что удар дошёл до цели, но в последний миг гренадёр успел обрушить свой увесистый кулак на нагнутую шею атакующего. Это был удар хорошего тяжеловеса, и шотландец рухнул на землю как подкошенный.
Объективные англичане хотя и были явно огорчены, но встретили убедительную победу русского аплодисментами и хвалили его. А Пётр I, никогда не лезший в карман за словом, повернулся к свите и, не скрывая насмешки над таким малопочтенным «употреблением головы», сказал: «Русский кулак стоит английского лба! Я думаю, он без шеи».
Действительно, всем казалось, что схватка стоила шотландцу жизни. Долгое время он лежал без сознания. Позвали лекаря, и он привёл боксёра в чувство. Вопреки английскому обычаю справедливый Пётр одинаково наградил и победителя, и побеждённого. Тот и другой получили по двадцать гиней из выигранного царём заклада. Кроме того, Пётр «весьма старался, чтобы английского бойца вылечили; сего ради, подозвав к себе лекаря и наказывая о излечении, дал врачу двадцать гиней».
«Потом, — писал Нартов, — государь приказал тут же всем своим гренадёрам прежде бороться, а после между собой сделать кулашный бой, чтобы показать лордам проворство, силу и ухватки русских богатырей, чему всё собрание весьма удивилось, ибо все находившиеся при Петре Великом в путешествии гренадёры выбраны были люди видные, рослые, сильные и прямо похожи были на древних богатырей».
Итак, русский боец в решительной схватке победил одного из предшественников первого чемпиона Англии легендарного Джеймса Фигга. В сущности, шотландец и сам был тем, кого англичане называли «чемпйен», то есть защитник — боец, защищающий свою славу сильнейшего. Потерпев поражение, он потерял эту славу. И кто знает, не будь этой схватки с петровским гренадёром, быть может, англичане провозгласили бы своего первого чемпиона страны по боксу на два десятилетия раньше…
Из книги Г. Шатков, И. Алтухов «Жестокие раунды» (Страницы истории профессионального бокса), 1979 г.
|
|
1157
Don't give up.
Что я все о бандитах и жуликах-то? Пора рассказать и о порядочных людях. Врачах, например.
С Максом я познакомился в Крыму-куда сдернул сразу после дембеля. Ну почти сразу.
Сначала продал наворованное в Армаде вероятному противнику(писал уже об этом)- а потом уже поехал отдыхать от трудов праведных.
Вообще первую неделю не помню. Оно и понятно: дембель с деньгами в крымском пансионате, набитом под завязку скучающим бабьем-это просто гимн плодородию. Памятник приапизму. Совавшийся с цепи кобель рядом со мной был бы примером целомудрия. Днем я зычно созывал самок криком молодого аморала, вечерами на дискотеках куролесил на выгнутых пальцах, выплясывая с ножом в зубах замысловатый танец полового влечения, а ночами не спал вообще. То есть совсем.
Отсыпался поутру на пляже-по три часа в день. Я купался в лучах славы некрупного злодея с замашками нравственного дегенерата.
Администрация поначалу боролась с развратом, потом испуганно притихла перед масштабом чреслобесия, затем начала мной гордиться.
Сам слышал,как директор "Украины", пожилой мужичок, рассказывал обо мне смущенным курортникам:
-Не, ну этож я чего за 20 лет не повидал-но ТАКОГО! Я ночью иду-гляжу, он по балконам лезет с пятого этажа на третий. А сам на втором живет! То есть у него ночью-пересменка! Из одной койки вылез-в другую полез! Это ж не человек, это бордель-терьер какой то!
-Это когда это он меня засек-размышлял я-в 12? Или в 3? А может под утро?
Через неделю я начал хоть более-менее различать партнерш. А то до того как-то смазано все. Крыл площадями. Квадратно-гнездовым методом. Запомнилась только знатная доярка полной пастью золотых зубов. Ее челюсти в ночи так зажиточно мерцали... Я ее звал "пещерой Алладина".
На исходе первых десяти дней я более-менее успокоился и перешел на щадящий режим-курортить не более двух отдыхающих в день. А не то копыта отбросишь с такого отдыха. Приехал-то -двадцать раз выход на две делал, а после такого угара и пары раз подтянуться не смог.
Тут-то мы с Максом и познакомились. Максу тогда было уже под тридцатник, но мы сдружились. Опять же на блядском поприще. Так-то Макс смущался знакомиться, для меня же этого слова "смущение" просто не существовало. В нашей спарке ему доставались подруги мною сбитых баб-то есть он выполнял при мне, акуле разврата, функцию рыбы-прилипалы. Впрочем, довольно часто на его долю выпадали довольно сочные ломти.
Но я не об этом.
Как то Макс сдуру признался-что по профессии он врач. Ну как признался- ночью пьяный орал на пляже, перекрикивая шум прибоя "Балладой о гонорее"
"Сядьте дети в круг скорее,
Речь пойдет о гонорее.
Отчего бывает вдруг
Этот горестный недуг? "
Это было очень опрометчиво. К эскулапу тут же потянулись толпы страждущих всякой хуйней. Особенно донимали климактерические курортницы. Макс бегал от них неделю, потом сказался патологоанатомом-по моему совету.
И всех страждущих диагноза встречал сентенциями "Как помрете-приходите" и "Вскрытие покажет"
Под конец смены мы как-то разговорились.
-Слушай, дитя люберецких помоек, я никак в толк не возьму-это из тебя армия такую скотину сделала? Вроде из приличной семьи...
-Отчим-академик...
-Аналогично. Но я вот до тебя думал, что я циник, а тут...Зачем ты директору в пиджак гондоны и женские трусы подсунул? Его же жена из дому выгнала!
-А нехуй бодаться так истово с зовом природы. Пущай хлебнет нашей кобелиной участи. А то задолбал уже нотации читать. А теперь я ему всякий раз эдак, по-свойски подмигиваю и пальчиком грожу, мол -ишь, Семеныч, каков ты блудодей, оказывается! А туда же-нравоучать лез, козел похотливый! Святошу строил! Он теперь от меня шарахается. А то все писать грозился.
-Куда?
-То ли в институт, то ли в комсомол, не знаю. У него ж инстинкт: увидел безобразие-напиши. Сигнал, так сказать, подай. А здоровый коллектив вставит моральному разложенцу пистон. А теперь писать некуда-перестройка же, вот стукачи в растерянности.
-Вот ты скотина!
-Угу. Это врожденное. Семья тут ни при чем. Вот у тебя...
-У меня вся родня-уроды.
-?!
-Конченые.
-Поясни. Ты ж говорил-академики, профессура...
-Одно другому не мешает.
-Рассказывай.
-Изволь: Что бы ты понимал-у меня в роду все врачи. Папа академик, мама профессор, деды , бабки, дядья, племянники, пращуры и далекие предки-все без исключения. Мне кажется, мы от Асклепия род ведем. Поэтому я думал, что мне одна дорога.
Не ну а куда? Я с пеленок только разговоры о диагнозах и слышу. Я пизду-то первый раз в "Гинекологии" Штеккеля увидел. И тут...заканчиваю 10 класс. Прихожу домой-а там вся родня собралась. На консилиум. Начали издалека. Мол, как учеба?- Золотая медаль будет. Угу. А олимпиады? Три по химии-первое место по Москве.А поступать куда собрался?
Как куда? В Первый мед, разумеется. Ну тут вся эта шобла так головами многомудрыми неодобрительно закачала. Я напрягся. И не зря. Мы, говорят, Максим, против. Я опешил. Чего -это, мол, спрашиваю? А вот мы все подумали и решили, что из тебя хорошего врача не выйдет. Я затупил-почему ? Ну ты этого не поймешь, ты молодой, себя со стороны не видишь, а вот мы врачей нагляделись-в общем, не твое это. И способствовать твоему поступлению семья не будет. Я хмыкнул-мол, больно надо. Сам поступлю. Дверью хлопнул и ушел.
Ну и поступил.
Прихожу домой-на меня как на врага народа смотрят. Ну, раз так, раз мнение семьи для тебя ничего не значит, то езжай живи один. От бабки комната осталась в коммуналке-туда меня и сгрузили. И зарабатывай на жизнь сам. Мне, профессорскому сынку, поначалу туговато пришлось. От сытого-то корыта... Подрабатывал на Скорой. Спал урывками. Одно хорошо-преподы не лютовали. Они ж врачи. Передо мной девочка-зубрила отвечает -все все выучила, а ей четверку. А со мной поговорят, я всего и не помню, но синие подглазья за себя говорят. У меня ж практика. Случись с пациентом анафилактический шок- от той девочки ученой с ее латынью толку ноль будет. А я справлюсь. Потому мне пятерки ставили. Еще удивлялись-чего это я надрываюсь-то. Фамилия-то известная. Мол-ишь какой подвижник! А я не подвижник, я жрать хотел. А на стипендию не пожируешь.
Много раз хотел бросить-но злость спасала. На родню. Отучился на красный диплом. Хоть бы хны. Не быть тебе врачом-и все тут. Интернатура, с красным распределение по желанию-я и попросился участковым к дому поближе. Центр обслуживал. Тут вызов. Прихожу, огромная квартира, тьма народу, говорят шепотом. Мол, отходит уже. Толпа врачей, на меня шикнули-я назад, но тут жена трупова меня остановила. Мол, раз диагноз поставить не можете, может хоть участковый что скажет.
-Да чего там ставить-то? -я удивился- мне для этого и разуваться не надо. Диабет это!
-Как это ты так определил?
-Запах кислых яблок от больного.
-Круто. Ну и?
-Ну там все забегали-загомонили, не до меня стало. Потом проходит недели две, меня к Министру Здравоохранения вызывают. Простую клистирную трубку-к министру! Ну я напрягся, думаю-где ж я так накосячил-то. Бабки ж ЦКшные вечно жалобы строчат, мол, не нежен ты с ними в соответствии с их заслугами. Одна дочь Буденного из меня ведро крови выцедила. Здоровая как кобыла-и вечно "болеет". Мы ее так и звали- "дочь Буденного от его любимой кобылы"
-Не растекайся мыслию...
-Ну вот. Прихожу, нервничаю, кадыком над галстуком дергаю, в уме все грехи свои перебираю. Евгений Ивановича то я знаю-он у нас дома не раз гостил. Захожу в кабинет, Чазов на меня поглядел-узнал. Удивился.
-Максим,так это вы наш участковый?!
-Ну да, Евгений Иванович. Азмъ есьмь.
-Подождите. А почему не в клинике? Вы плохо учились?
-Красный диплом 1 лечфак, Первый мед.
-Ничего не понимаю. А семья что?
-А семья, Евгений Иванович, считает , что из меня врач никакой.
-М-да. Мне мои замы-академики диагноз поставить не могли, а вы из прихожей...жена рассказала. И вы, с их точки зрения-плохой врач?
-Так это вы были?!
-Я. К-хм. В некотором роде, я вам, Максим Евгеньевич, жизнью обязан. Ну что ж. У вас специализация какая?
-Гинекология.
-Отлично. Как кстати. Сейчас как раз новую клинику сдают в сентябре. Идите в отпуск, придете- принимайте клинику.
-Но я...
-Мне виднее. Родителям кланяйтесь. Скажите, Чазов за сына благодарит. Впрочем, я сам им позвоню.
Выходил не чуя ног. В голове одна мысль-отец главврачом в 50 стал, дед в 45, мать в 55а я ...30 нет...Ну я им скажу!
Приезжаю домой ,думаю ща я вам все выскажу...
А там... Как в 10 м классе. Все. Сидят-выпивают. Стол накрыли. Пришел, объятья, поздравления, как будто меня 10 лет не гнобили.
Мне и приятно и зло берет-я говорю, а как там с вашим глазом-алмазом дела? Кому быть врачом-кому не быть?
-Видишь ли, Максим, говорит мне дядя- всем было понятно, что врач ты от Б-га. Но. Мы долго думали. Ты же к 10 му классу знал то, что не все третьекурсники проходили. То есть первые три курса тебе и в институт ходить-то было не надо особо. Вероятнее всего, ты б привык пинать балду, а потом из тебя черти-чего бы вышло. Вот мы и решили так поступить. Для твоего же блага. Как видишь-все получилось.
Стоял только рот открывал-закрывал. Вот ведь...су...педагоги...И понимаю,что они правы и злость берет...Я десять лет, как проклятый...по 16 часов в день ,а они,эх! -Макс махнул рукой . Выскочил за дверь и...
-И?
-И сюда.
-М-да. Судьба играет человеком,а человек играет на трубе. Ну за родителей!
-Прозит!
-Погодь, а что эти замы действительно диабет найти не смогли?
-А я знаю? Может-не смогли, может, не захотели. Чазов помрет-место свободно. Меня ж жена вызвала-она одна в мемориальной доске на стене была не заинтересована.
Сейчас Макс в Америке. Своя клиника. Не бедствует от слова "совсем" . интересно, простил ли он родню?
Не знаю.
Пы сы. История записана со слов пьяного приятеля в 1988году. Так что детали я явно потерял-просьба не придираться особо.
|
|
1158
Я нес тебя на руках. (Семейная легенда)
Есть такая притча. Она старинная и длинная, перескажу коротко.
Как-то одному человеку было очень плохо. Потом стало полегше. Он оглянулся на пройденный путь, увидел на песке только одни следы и возопил: «Го-ди, когда мне было очень плохо, тебя не было со мной!». И был ему ответ: «Когда тебе было совсем плохо, я нес тебя на руках. Это был мой след.»
---------------------------
Служил у меня родственник в милиции, на небольших должностях, в Луганской области. В их маленьком городке, где все друг друга знают, он был на хорошем счету: грамоты, благодарности, поощрения. Но, когда пришел Янукович и везде стал устанавливать свои порядки и своих людей, прислали им нового начальника из с соседней Донецкой области. Что-то там у них совсем не заладилось по работе, и послал мой родыч нового начальника матом.
Тут нужна небольшая ремарка, для понимания ситуации. Отношения между Донецкой и Луганской областями всегда были эмоционально сложными. Во-первых, они очень разные по доходу (донецкая заметно богаче), да и по менталитету они отличаются. Между собой они никогда не жили дружно – вечно собачились. Они даже сейчас, на малюсенькой территории с как бы общими интересами, умудрились разделиться на 2 микрореспублики.
Начальник в ответ сказал: «Я тебе сделаю!». И как принято в этих структурах, через пару месяцев сделал подставу, и родственнику моему засветил суд и строк.
Такой поворот событий для нашей большой семьи очень нехарактерный. Ну нет у нас традиции общаться с пенитенциарными службами. Тетя моя, бабушка упомянутого родственника, душевный и верующий человек, очень переживала и много молилась, что бы ее племянника это судьба обошла стороной. А тетя у меня в этом смысле человек особый.
Как-то она рассказывала: «Лежу я ночью в постели, и будто сниться мне моя соседка. А я знаю, что она в больнице, тяжело болеет. И так мне стало ее жалко, что она женщина такая одинокая, с неустроенной судьбой, никого у нее нет. И я стала молиться за нее. Сильно-сильно молилось. А потом, через несколько недель, соседка вернулась больницы, зашла в гости и говорит: «Знаешь, а ведь я была умерла. А потом меня встретили, и сказали – за тебя сильно просила одна безгрешная душа, тебе еще рано, возвращайся. Так я думаю, что это была ты.».»
Но в этот раз молитвы бабушки, казалось, не помогли.
Когда был суд, судья дал очень много, 2 года. После этого началась просто фантастика. Местный прокурор обжаловал решение – неслыханное дело в маленьком городке, где все про всех знают. Никогда ни до того, ни после того такого в этом уездном суде не бывало. Ларчик открывался просто – прокурор, как оказалось, приходился кумом новому начальнику милиции. Он, собственно, и притащил своего другана в свой город на начальственную должность. Такой вот непотопляемый тандемчик образовался. Был повторный суд, и парню впаяли 7 лет. Наша семья была очень, очень расстроена.
Парня отправили в спецколонию, которая для милиционеров. Условия там, конечно, заметно погуманнее, чем в остальных аналогичных местах. Да и контингент покультурнее. Чуть позже, поскольку парень работящий, спокойный и толковый, и работа руками его никогда не пугала, его вообще перевили в режим поселенца. Мы также помогали им, как могли.
Вскорости после второго суда случился Майдан-2014, а за ним военные действия в упомянутых Донецкой и Луганской областях. Через тот самый уездный городишко прокатилась туда-сюда линия фронта. Всю мужскую молодежь бояре постарались поставить под ружье. И, конечно, служивых, т.е. милиционеров, в первую очередь и надолго. Некоторые из сослуживцев родыча погибли, многие живут с покалеченным телом или психикой. Специально не говорю о том, чьих бояр предпочли-бы видеть мои родственники или я. Поверьте, посмотрев в глаза выживших, вы понимаете, что это не важно. Важно то, что людям очень, очень хотелось жить и что бы все это как можно быстрее закончилось. Родственники мои, пока по городу катался фронт, вынуждены были спасаться сначала по подвалам, а потом бегством на полтора месяца. Было страшно. Тетя, пока по подвалам сидели, например, запретила родне собираться в одном месте и сказала: «Я это еще с войны помню. Всем вместе нельзя, хоть кто-то должен остаться в живых». К счастью, по возвращению их дома уцелели, хотя соседский разнесло полностью. А еще через какое-то время парень тоже вернулся домой, по амнистии. Что, в его случае, логично. Сейчас работает на другой работе, помогает семье.
И, оглядываясь назад, тетя однажды сказала родне по поводу внука: «Вы посмотрите, как удачно Го-дь распорядился. Мы то все так переживали. А ведь если бы не весь этот суд, его бы обязательно сразу загребли воевать или белые, или красные. В отличие от нас, он сбежать бы из города не смог бы. Он же был милиционер. И еще не известно, чем бы это для него закончилось. А так он перебыл это время хоть и не в очень хороших условиях, но там было тепло, сухо, кормили, и, главное, там не стреляли. Он по ночам спит спокойно, не вскакивает, как его друзяки».
Как уже было сказано не мной – «... я нес тебя на руках...».
|
|
1159
ВОЗДУШНЫЙ ШАРИК
Я был уверен, что подобные персонажи обитают только в незамысловатых американских фильмах с хеппиэндом. Устроился герой в большую фирму курьером, через два дня показал директору, как нужно вести бизнес и, вуаля, его уже повысили до главного курьера, а через неделю, смотришь, он уже самый богатый и знаменитый человек Америки, с ним сам президент фотографируется.
Вчера я познакомился с таким человеком, повезло, что в самом начале его умопомрачительной карьеры, на неделю позже и все, я бы уже не пробился, не прошел бы у его охраны фейсконтроль.
Зашел я в огромный магазин электротоваров, а супергерой уже на входе коршуном спикировал на меня. Ничего особенного, обычный на вид парень: рост средний, возраст около двадцати, белая форменная рубашка, на груди табличка с именем Денис. Но как только он открыл рот, как сразу перестал быть обычным:
- Добрый день, я не могу угадать зачем вы к нам пришли, но намекните и я уверен, что без покупки вы не уйдете.
- Здравствуйте. Мне нужен чайник, во-первых, строго трехкиловаттный, во-вторых, какой-нибудь известной фирмы.
- Я приведу только три довода и вы поймете, что вам действительно нужно.
- Во-первых: три киловатта это очень большая нагрузка на электросеть, при этом разница в скорости закипания минимальна.
Во-вторых: оглянитесь вокруг, мы живем в эпоху глобализации, когда маленькие, неизвестные фирмы из кожи вон лезут, чтобы выйти на мировой рынок. Они вынуждены выдавать такое качество, которое и не снилось именитым, зажравшимся брендам, тем более, что эти бренды все свое производство давно спихнули в Китай.
В-третьих: ресурс мощного чайника гораздо меньше и скоро он у вас, к превеликому сожалению, потечет, а то еще хуже – устроит пожар.
Я же вам предлагаю отличный двухкиловаттный чайник молодой, но дерзкой и перспективной китайской фирмы «Алямстралямскарпарэйшин». Три цвета на выбор.
Я с детства недолюбливаю всевозможных фокусников и гипнотизеров, поэтому решил прекратить эти манипуляции и перебил его:
- Денис, а интересно, сколько доводов вы приведете, чтобы убедить меня купить не трехкиловаттный чайник, а воздушный шарик?
Продавец абсолютно не смутился, не улыбнулся и даже не нахмурился, а без паузы ответил:
- Во-первых: миллиарды людей ежедневно употребляют чай и никто из них не чувствует себя наркоманом, а ведь на самом деле все не так уж и радужно. В чае кроме алкалоидов: кофеина и танина, содержится очень много химических элементов. Проблемы с сердцем, желтый оттенок кожи – это лишь малая часть, того, чем приходится расплачиваться за призрачное удовольствие от употребления чая.
То ли дело воздушный шарик? Воздушный шарик – это радость в чистом виде, причем радость, за которую не придется расплачиваться ни здоровьем, ни, даже местом на кухне. Решили поднять себе настроение – надули, нарадовались – сдули. Опять же аэробные нагрузки полезны для здоровья.
И наконец, воздушный шарик очень дешев и его приобретение никак не ударит по семейному бюджету.
У нас очень богатый ассортимент, могу предложить воздушные шары в виде чайников. Цвета на выбор, мощность 2 киловатта. Кроме того…
Я вышел из оцепенения и спросил:
- Простите, а вы давно работаете продавцом?
- Сегодня второй день. А что, заметно? Пока, наверное, не очень получается, но я быстро учусь, во всяком случае, без покупки от меня уходили только чтобы сгонять за деньгами домой и вернуться обратно.
Мы еще немного поговорили, Денис так вкусно рассказал о домашнем хлебе, что я не выдержал и купил у него хлебопечку.
Проходя мимо книги «Жалоб и предложений» я захотел написать Денису его первую благодарность за душевное отношение и отличное знание матчасти.
Оказалось, что моя запись у него не первая и даже не вторая за сегодняшний день…
|
|
1160
Два года назад мы переехали в Беларусь. Взяли детей и прямо 29 августа привезли их на наше новое место жительства, чтобы очередной учебный год они начали в новой школе.
Завуч нам сразу сказала:
- Вы можете написать заявление и не учить белорусский.
- Не-е-ет, мы не можем.
Мы хотим в гимназию поступать. А там сдавать белорусский. Он нам нужен.
Так, делая с детьми домашние задания, я начала учить еще один язык.
С первых же страниц учебника мне стали открываться удивительные факты.
Вот как в русском языке называются части речи?
Имя существительное, имя прилагательное, глагол, наречие…
Сплошь непонятные слова. Пожалуй, что только местоимение – отвечает само за себя: вместо имени.
А в белорусском: назоўнік – название предмета,
Прыметнік – его приметы,
Дзеяслоў – слово, обозначающее действие, то, что у нас глагол.
Это ж красота! Все понятно, что тут имеется ввиду и что чего обозначает.
Дальше – кроме мужского и женского рода у нас в русском языке есть средний. В детстве я воспринимала этот род как ни то, ни сё – лихо одноглазое.
А в белорусском языке – он “ніякій” – никакой.
Еще несколько слов, которые исполнены смысла и понятны без перевода:
Раніца – утро
Зорка – звезда
Прытрымлівайце дзверы – придерживайте двери
Вытрымлівай дістанцыю – выдерживайте дистанцию
Стагоддзе – век
Нядзеля – воскресенье
Адрозніваюцца – отличаются
Рысачка – чёрточка
Патрэбныя – нужные
И еще много таких интересных слов.
Сын спрашивает: “Что такое арать?”
Я помню анекдот:
- Мама, как пишется “аборт” или “оборт”?
- Где ты видела такое слово?
- Ну вот, в домашнем задании: Волны бились о борт корабля.
Поэтому прошу сына прочитать все предложение.
Читает: “ Узяўся Сцяпан араць”.
Вспоминаю ветхозаветное “мечи на орала”, думаю, что корень старославянский тут один.
Говорю – это значит пахать.
Вопросов у моих детей еще очень много. Мой муж удивляется, как я нахожу ответы, как не устаю отвечать.
А я устаю.
Тут из своей комнаты нарисовалась дочь:
- А что такое ад?
- Ну, - думаю, - дудки! Про то, как черти грешников от сковородок отковыривают, пусть вам отец Виталий в школе рассказывает.
- Это, - говорю, - предлог в белорусском языке, соответствующий русскому предлогу "от". Например, “ад мінулага ў будучыню” или “ад сябе”.
Вот люблю я за это белорусский язык. Здесь даже ад – всего лишь предлог или приставка.
|
|
1161
Из комментариев к статье "Самые крутые сейфти-кары разных лет" про машины безопасноcти в автогонках.
Partizan USSR: Сээлфи так говорят только сопляки лет 15-20. В русском языке такого мерзкого словечка найн! Есть автопортрет и мн.др.
Alexander Porivay > Partizan USSR: Накатил уже с утречка?
Raymond de Piqure > Alexander Porivay: А им партизанам что сээлфи, что сейфти. Они же кроме русского устного другого не знают...
E V > Partizan USSR: Чувак, во-первых "сейфти", а не "сэлфи", и уж тем паче не "сээлфи", во-вторых, какая часть слова "автопортрет" является, по-твоему, русской?
|
|
1162
Тамара ездила в Египет, из всех достопримечательностей ей больше всего запомнилась туземная фауна. Фауна стремилась досадить Тамаре всеми доступными способами, с первых минут принялась портить ей впечатления от отдыха.
Тамара с Галкой приехали на курорт, прямо из гостиницы отправились гулять. Тут-то фауна и дала о себе знать. Сначала на прогулке на Тамару косо посмотрели верблюд и араб-погонщик, Тамара насторожилась. Кто из этих двоих смотрел косее, она нее запомнила, в памяти отложились только смутные ощущения злонамеренности: верблюд явно собирался плюнуть, а араб — поцеловать. Араб Тамаре как-то сразу не понравился, лицо его доверия не внушало, Тамара скорее позволила бы целовать себя верблюду. По здравому размышлению она решила с обоими держаться надменно и никому из двоих не позволять фривольностей. К счастью, верблюд не настаивал, а араб очень скоро переключил свое внимание на Галку.
Галка — девушка незамужняя, свободная, она имеет право уделять свою благосклонность хоть арабам, хоть верблюдам, она подмигнула арабу, показала на верблюда и спросила:
— Верблюд, хау мач?
Араб расплылся в улыбке, закивал, показал на пальцах стоимость табуна верблюдов, тогда Галка сказала:
— Нет, нет, мне только покататься, мне не насовсем! Хау мач покататься?
Араб принялся торговаться, за десять минут Галке удалось сбить цену до стоимости одного верблюда, дальше араб отказывался снижать расценки. Знаками он объяснил, что у него семеро детей, еще столько же у верблюда, всех их нужно кормить. Галка сказала Тамаре:
— С ними замучаешься спорить, я аж вспотела! — и расстегнула верхнюю пуговичку на рубашке. В этот момент произошел обвал акций на бирже верблюжьих перевозок, араб сразу же согласился везти Галку хоть до самого Каира, притом почти задаром. Вероятно, надеялся, что в пути ей станет еще жарче, нахальный тип.
Тамара кататься на верблюде отказалась, она взяла наизготовку фотоаппарат и стала запечатлевать Галку, объезжавшую верблюда. Потом они отправились на пляж, там Тамара поняла, что неприятная фауна Египта не исчерпывается погонщиками и их верблюдами. Они с Галкой зашли по пояс в воду, только начали получать удовольствие, как Тамару укусила акула. Ну, или по крайней мере, собралась укусить.
Собственно, была ли это и в самом деле акула, или кто-нибудь другой, осталось загадкой. Никто ведь не вглядывался в воду, вполне возможно, то была вовсе и не акула, а голодная барракуда, электрический скат, или вообще рыба-молот. Тамара с готовностью допускала даже, что возможно, к ее лодыжке прикоснулась не рыба, а какое-то другое хищное морское создание, в тот момент важна была не зоологическая классификация кровожадной твари, а ее преступные намерения. Никаких сомнений быть не могло: это было самое настоящее покушение на укушение. Трогать свои лодыжки Тамара позволяет только мужу, и даже в нем не может быть до конца уверена. Тамарин муж постоянно выражает желание укусить Тамару за нежную ножку, в подобных обстоятельствах невозможно сомневаться в том, что животное, поднявшееся из мрачных глубин к Тамариным ногам, сделало это исключительно движимое стремлением вонзить в эти ноги свои зубы.
Тамара не стала дожидаться, пока плотоядная гадина начнет свой завтрак, она выпрыгнула из воды почти полностью, оглашая визгом пляж, потом с плеском рухнула обратно в воду. Этот номер она повторила три или четыре раза, потом Галке удалось ее убедить, что если зверь все еще не растоптан насмерть, то, по меньшей мере, деморализован и сейчас улепетывает со всех плавников. Тогда Тамара немного успокоилась, вышла из воды и отправилась в номер.
Галка возвращаться отказалась, на пляже было полным-полно молодых, условно неженатых мужчин, ей хотелось узнать побольше об их намерениях по отношению к ней, Галке. Тамара сказала:
— Ну и ладно, только возвращайся не слишком поздно, а то дверь не открою.
Галка проводила ее до номера и рысью умчалась покорять пляжи, Тамара осталась в полном одиночестве. Тут египетская фауна решила нанести ей последний, сокрушающий удар.
Тамара сидела на кровати, мирно читала журнал, солнце светило в окошко, ветерок надувал занавески, ничто не предвещало беды. В этот момент в окно, весело стрекоча, влетел таракан.
Приличный богобоязненный русский таракан был хорошо известен Тамаре. Он мал, плюгав и забит, у него иммунитет к отраве, а заслышав слово «тапок», он немедленно прячется под плинтус. Другое дело — египетский таракан.
Египетский таракан ведет свое происхождение непосредственно от верблюда, ростом он в женскую ладонь (во всяком случае, Тамаре так показалось), он умеет летать, и на его загорелом лице наглость и вольномыслие. Он считает себя вправе вторгаться в частную жизнь любой приглянувшейся туристки и делает это с непринужденностью профессионального казановы. Он не джентльмен, влетая в чье-либо окно, он не приподнимает цилиндр, не кланяется и даже не удосуживается представиться присутствующим дамам, а просто сразу планирует к ним под кровать. Таракан, влетевший в Тамарино окно, так и поступил безо всяких предисловий. Возможно, он был убежден, что это его собственный номер. Тамара вся замерла, внутри у нее все похолодело, она поняла, что на этот раз коренные египтяне до нее добрались. Она набрала в легкие воздуха и пронзительно завизжала.
Таракан тоже замер под кроватью — во всяком случае, Тамара не слышала, чем он там занимается. Наверняка, морально готовился к нападению, расправлял усы, натачивал клешни, тряс хитином. Тамара поняла: нужно спасаться. Каждая секунда была дорога. Одним прыжком она пересекла номер, моментально вскочила с ногами на Галкину кровать и сразу же обернулась, чтобы не оставаться к таракану спиной. Всем известно, что таракан подл и нападает в основном сзади.
Ее худшие предположения подтвердились, таракан уже успел выдвинуться из-под ее кровати на два корпуса, вытаращив глаза и изумленно шевеля усами. Тамара поняла: он перешел в наступление, снова испустила вопль, полный отчаяния и децибелл.
Таракан остановился. Связываться с истеричками ему не хотелось. Сопровождаемый криком Тамары, он убежал под тумбочку.
Через секунду в номер вбежала Галка, позади нее толпился персонал отеля и заинтригованные Тамариными криками туристы, в толпе любопытствующих отсутствовал разве что верблюд. Тамара сказала:
— Он там! Там! Под тумбочкой!
Галка храбро заглянула под тумбочку, сказала:
— Ого, таракашка!
В номер вошли две горничные отеля, отодвинули тумбочку. Под ней лежал таракан, прижимая лапки к сердцу.
— Он умер, — сказала Галка. — Томка, перестань кричать. У него от твоих криков сердечный приступ.
Тело унесли, Тамара приободрилась и позволила увести себя в бар, лечить нервы алкоголем. Фауна Египта заставила ее понервничать, но она нашла на нее управу.
— Только на верблюдов так не кричи, — попросила ее Галка. — Не расплатимся.
Тамара пообещала, что не будет кричать, если только верблюды не будут влетать к ней в окно без предупреждения. В противном случае она за себя не ручалась.
— Буду уничтожать криком еще в воздухе, — сказала она. — А пусть не лезут.
До самого конца Тамариного отпуска фауна Египта обходила ее стороной.
Во избежание.
|
|
1163
Немецкий инженер Франц Герстнер, начавший работать в России в 1834 году, всячески продвигал проект первой в стране железной дороги. В записке императору Николаю I он писал:
«...Нет такой страны в мире, где железные дороги были бы более выгодны и даже необходимы, чем в России, так как они дают возможность сокращать большие расстояния путём увеличения скорости передвижения...»
Однако Герстнер не был альтруистом, он отстаивал свои интересы: в частности выдвинул условие, чтобы в течение первых двадцати лет работы дорога была его собственностью. Но в этом Николай I инженеру отказал.
Тем не менее, железная дорога была построена, а мечту дерзкого немца через много лет реализовал президент РЖД Якунин Владимир Иванович.
|
|
1164
Случайно наткнулся на ТВ на какую-то передачу о первых космонавтах. Полчаса с упорством, достойным лучшего применения, с экрана вещали о "клеветнической кампании, развернутой в 1960-е годы британской прессой". Якобы одна британская газета в течение нескольких лет упорно "муссировала слухи о том, что более 10 неназванных советских космонавтов погибли в безвестности во время неудачных запусков, и даже называла какие-то придуманные фамилии".
Понятно, что "англичанка гадит", а мы - д'Артаньяны.
Просто уж больно знакомое название "клеветнической британской газеты" диктор произнес несколько раз гневным тоном.
Это оказалась... Daily Worker... газета Коммунистической Партии Великобритании ... (C 1966 г. переименована в Morning Star - лежала ВО ВСЕХ киосках Советского Союза и покупалась студентами чисто для сдач "тысяч" по английскому языку).
Ясное дело, только издававшаяся за счет СССР коммунистическая газета Daily Worker, 99% тиража которой продавалось в СССР же, и была способна в Британии "годами клеветать" на СССР и его космонавтов...
Всегда знал, что российское ТВ - самое информированное в мире, а его ведущие - мощные интеллектуалы...
|
|
1165
Случайно наткнулся на ТВ на какую-то передачу о первых космонавтах. Полчаса с упорством, достойным лучшего применения, с экрана вещали о "клеветнической кампании, развернутой в 1960-е годы британской прессой". Якобы одна британская газета в течение нескольких лет упорно "муссировала слухи о том, что более 10 неназванных советских космонавтов погибли в безвестности во время неудачных запусков, и даже называла какие-то придуманные фамилии".
Понятно, что "англичанка гадит", а мы - д'Артаньяны.
Просто уж больно знакомое название "клеветнической британской газеты" диктор произнес несколько раз гневным тоном.
Это оказалась... Daily Worker... газета Коммунистической Партии Великобритании ... (C 1966 г. переименована в Morning Star - лежала ВО ВСЕХ киосках Советского Союза и покупалась студентами чисто для сдач "тысяч" по английскому языку).
Ясное дело, только издававшаяся за счет СССР коммунистическая газета Daily Worker, 99% тиража которой продавалось в СССР же, и была способна в Британии "годами клеветать" на СССР и его космонавтов...
Всегда знал, что российское ТВ - самое информированное в мире, а его ведущие - мощные интеллектуалы...
|
|
1166
Шлю, сэр, для Вас письмо
С приветом,
Сижу и чахну над советом
Как скотч от зверя отлеплять.
Во-первых, надо Вам в квартире
Животное поймать и в таз
С водой приятно подогретой
Его засунуть в тот же час.
Потом кота держать там долго,
А дальше...как уж повезет...
Я думаю, Вам будет лучше
Коль Карлсон Вас унесет.
Коты не мстят, коты играют,
И когти ласково впускают
В хозяев, что не уважают,
Природой данный им экстаз.
Каким же надо злым садистом,
Дитем порока, экстремистом,
Злонравным редкостным сексистом
быть, чтобы скотчем
И с цинизмом
Пушистому коту заклеить...зад.
|
|
1168
Придется скрыть некоторые опознавалки, но история подлинная, рассказана мне сегодня из первых рук, мне известны название конференции, даты и место. Я перешлю рассказчику (Р) сразу после публикации. Если он что-то поправит, дам в комментах.
На большом международном форуме Р сделал доклад. После него поднялся британский еврей мировой значимости и заметил, что нет смысла в диалоге с Россией, поскольку ее правовая система настолько несовместима с западной, что общеизвестное решение английского суда по делу Литвиненко Россией игнорируется. Изумившись от такой наглости, докладчик заметил, что никакого решения английского суда по этому делу вообще нету. То, что за него выдается СМИ - это заседания отставного судьи совокупно с заинтересованными лицами. Основные нормы права, принятые во всех цивилизованных странах - слушания представителей обвиняемого, официальный статус судилища - там отсутствуют напрочь. И наконец, какое отношение имеет эта реплика к теме конференции? (никакого).
И тут из зала поднялся еще один еврей, из Израиля. Сказал просто и деловито: "Обвинение чушь полная. Убийство полонием слишком вычисляемо. Есть масса более простых и эффективных способов. Но даже если правда, что тут такого? Убит шпион, предатель, по месту проживания в любой точке планеты. Это нормально". Подумав, зал взорвался аплодисментами. А я полез в википедию и нашел там операцию "Гнев божий" по случаю убийства половины израильской сборной на мюнхенской Олимпиаде. Работали ребята грязно - много невинных жертв, и действительно в любой точке планеты. Но эффективно - почти все организаторы теракта уничтожены. История про то, как группа агентов Моссад, во главе с будущим премьер-министром Израиля, высадилась на побережье чужого государства, добралась до семиэтажного охраняемого здания, и перекрошила там несколько десятков террористов заодно со всеми намеченными целями - вообще песня. "Брат-2" отдыхает. И что? Израилю ничего. А Россия до сих пор в виноватых ходит при явном поклепе.
|
|
1169
Немного развлечься вам : История абсолютно подлинная, поделился надежный знакомый мужа, есть источник. Один из городов Украины, очередь на кассу в магазине. Теперь очень важно представить: первой стоит маленькая ростом и очень-очень юная девушка, за ней высокий молодой мужчина. Немного о нём: рост 190, вес около 110-120 мускулистой массы, занимается смешанными единоборствами (миксфайтом), очень он волосатый, физически адски сильный, одет во всё черное, выглядит амбал очень мрачно. Запомните это. Девушка покупает бутылку алкоголя, кассирша опускает голову и спрашивает :
- Девушка, документы покажите что вы совершеннолетняя.
Девушка пугается и оставив бутылку быстро уходит, а кассирша не заметив (голова опущена и шумно в магазине) повторяет:
- Девушка, документы покажите, чтобы алкоголь покупать!
Амбал отвечает:
- В первых, я не девушка, а во вторых не пил алкоголь никогда.
Кассирша поднимает голову и смеется. За ней смеются все в очереди.
К чему этот случай? А к тому, что этот здоровый амбал (вспоминаем его внешность), всё таки – девушка! Вернее был ей 4 года назад, 20 лет с рождения был девочкой, потом девушкой, потом сделал операцию по перемене пола, оброс волосами, увеличился в размерах мышц(рост всегда был такой). Стал таким каким описан выше.
А сердце девичье осталось: как любил(а) мужчин, так и любит по-прежнему, живёт с красавцем-кавалером вместе. Вот такая история: реальность не всегда такая какой кажется.
|
|
1170
Правильная стратегия.
Есть популярная ток-шоу теле-игра золотые яйцы (Golden Balls).
Основана на знаменитой дилемме заключенного, т.е. если игроки сотрудничают, то они выиграют больше, но они (обычно) не сотрудничают, так как это - люди.
В игре два участника (A и B) делят между собой БОЛЬШИЕ деньги. Каждому игроку (в тайне друг от друга) нужно выбрать одну из двух стратегий: "поделиться с соперником" или "все забрать себе". Если оба "поделятся" - каждый унесет домой половину ДЕНЕГ. Если один решит поделиться, а второй забрать, то лох - не получит ничего, а обманщик - все. Ну и если оба решат забрать - оба ничего не получат.
Как-то так:
A: поделился А: забрал
B: поделился A:50% B:50% B:0% A:100%
B: забрал B:100% A:0% A:0% B:0%
Фишка этого шоу в том, что игроки (перед тем как принять решение) договариваются как и что, а зрители внимательно наблюдают за переговорами:-)
Например, какая-нибудь милашка, со слезами, проникновенно клянется, что она - ну точно поделится. Суровый мужик, глядя в честное и красивое лицо, верит. Момент истины! Ведущий оглашает результат. Лох рвет на себе волосы, хищница пересчитывает денюжки.
Это был сценарий 99% всех шоу.
Но однажды, один игрок заявляет другому: Друг, я не буду убеждать тебя, что я "поделюсь". Наоборот, я точно решил, я клянусь, все забрать себе. Если ты тоже не "поделишься", то никому ничего не достанется. Но если ты "поделишься", то правда! Я заберу все деньги с этой сраной игры. Но вон там, за кулисами я тебе отслюнявлю твою половину. Зачем нам ведущий?
Ведущий в ауте, второй игрок резонно сомневается: а вдруг после игры будет "кидалово"? Первый отвечает, во-первых, после игры, за базар, он будет отвечать не как игрок, а как пацан. А во-вторых, здесь на игре, второму игроку уже ничего не светит, так как он(первый игрок) решил "забрать все себе". А согласно таблице, с деньгами уйдет либо первый игрок либо никто.
Второй игрок размышляет и видит, что действительно, у него нет альтернативы. И, матерясь, выбирает "поделиться". Зал замер в ожидании. Ведущий, прощаясь мысленно с работой, смотрит на результаты.
Все в шоке!!! Первый игрок утверждал, что заберет все себе, но обманул. В итоге, оба игрока уходят с деньгами 50% на 50%, легально и по правилам игры.
|
|
1172
ХХХ: Я тут задумался.
YYY: Ну?
ХХХ: Помнишь в Стар Варс битву при Эндоре? Ну где мишки-эвоки? Я ща подумал, ее бы не было на самом деле. Так как в фильме показали.
YYY: Сфигабы?
ХХХ: Ну смотри. Ты видел, сколько от попаданий бластеров во всякое искр получается?
ХХХ: И сами бластеры. Что у них там, лазер, плазма? Не суть, это очень горячая штука.
YYY: Лазер. И?
ХХХ: Ну так вот. Вся битва накрылась бы после первых же выстрелов. И имперцам, и эвокам с повстанцами, тупо пришлось бы сообща тушить лес, который от таких дел вспыхнул бы, как накеросиненый.
ХХХ: Но повстанцы все равно выиграли бы. Потому что штурмовики умудрялись бы ведра с водой мимо огня выливать)
|
|
1173
Сегодня услышал замечательную историю о том, как мэр одного израильского города брал взятку.
Дело это притягательное, но уж больно опасное - того и гляди, заметут.
Но если очень хочется - то нет преград перед пытливым разумом еврейского чиновника.
Ведь были все предпосылки - местный конкурс на застройку, строительный подрядчик, который был готов отбашлять за выигрыш, прикормленная комиссия муниципалитета, обеспечивающая победу в конкурсе того, на кого босс укажет.
Просто было обидно не воспользоваться случаем.
Но боязно.
То и дело в израильских новостях проходят сообщения, что одного мэра посадили, а другого еще судят, а по поводу третьего начинается расследование. Просто профессиональная вредность какая-то.
Наш герой решил не делать, как все - не брать дрожащей рукой сверток с деньгами, завернутый в старую газету, и не прятать его в одном из четырех сортиров своей многоэтажной виллы. Это - для примитивов. Мы пойдем другим путем. Ведь можно просто слегка поднапрячь еврейские мозги.
Он приехал в Швейцарию, где давно уже имел счет в банке. Банковский клерк принял его с радостью - клиент давний, солидный - и без особых раздумий положительно отнесся к его просьбе о выдаче крупной ссуды.
А почему не выдать, если сам соискатель - человек надежный - крупный иностранный чиновник, да к тому же гарантом у него - серьезный бизнесмен, израильский строительный подрядчик. К тому же недавно выигравший конкурс на застройку в том самом городе, где соискатель трудится мэром.
Мэр ссуду взял, и начал аккуратно ее выплачивать. Но вот невезуха - после двух первых платежей он с прискорбием сообщил банку, что денег нет, и возвращать ссуду он не в состоянии. Банк обратился к гаранту - и тот не подвел - продолжил аккуратно платить возврат вместо незадачливого должника.
Ровным счетом ничего плохого не произошло. Мэр получил свои деньги, банк аккуратно снимает платежи со строительного подрядчика, и даже тот остался доволен - его проект, победивший в конкурсе, набирает обороты и сулит миллионные прибыли. Никто не о какой взятке и не слыхивал - совершенно бытовая, обычная история - друг выручил друга.
И все было замечательно.
Но есть люди, которые не могут пережить, когда другим хорошо.
Другому подрядчику - тому, который оказался не способен на креативное мышление, и не выиграл конкурс - вся эта комбинация показалось обидной.
Он, раздобыв информацию о чудной затее, настучал на изобретателей в полицию. И теперь и мэр, и подрядчик, не смотря на продуктивную идею, повторяют скорбный путь остальных взяточников, с промежуточными остановками в полиции, адвокатуре и в суде.
А ведь могло бы и прокатить...
|
|
1176
Он: Вчера всю ночь бабу свою драл...
Он: Стонала, как самка бегемота во время родов...
Он: Раз наднцать, наверное, кончила )))
Он: чо молчишь-то?
Я: (после долгой паузы): Во-первых, внимательно читай, кому сообщения пишешь, во-вторых, не стонала я вовсе, в-третьих, кончила всего один раз... И это... Завязывай друзьям трепаться, а то я им расскажу, как ты в прошлый раз уснул.
|
|
1177
КОГО НАДО УБИВАТЬ
- Ваши документы, пожалуйста.
Слегка насторожившись, Паша достал паспорт и вручил мордастому полицейскому. Тот заглянул в него, удовлетворенно хмыкнул и, не возвращая документ, развернулся и пошел, бросив через плечо:
- Пройдемте, Павел Евгеньевич.
- Что?.. В чем дело? - на секунду оторопевший парень в три прыжка догнал блюстителя порядка, - вы меня в чем-то подозреваете?
- Пока нет, - загадочно улыбнулся тот, - пройдемте, вам начальник все объяснит.
Идти пришлось недалеко - свернув за угол дома, полицейский спустился в подвал. С некоторой опаской последовал за ним и Паша.
Они оказались в небольшой комнате, где их уже ждали двое - молодой крепкий парень в военной форме и худощавый мужчина средних лет в гражданском костюме.
- Павел Синькин, - объявил полицейский.
- Та-ак, - гражданский полистал страницы в своей папочке, - Павел Синькин, зарегистрированный на Х-форуме под псевдонимом Одинокий Волк. Четырнадцатого апреля вы написали в теме, посвященной отстрелу бездомных собак, пользователю, зарегистрированному под псевдонимом Сталкер, цитирую: "да тебя самого пристрелить надо". Все верно?
- Н-наверное, - Паше происходящее нравилось все меньше и меньше. Во-первых, он не понимал, что происходит. А во-вторых, полицейский остался у него за спиной, и туда же ужом скользнул военный, - я точно не помню... много всего было...
- Хорошо, - гражданский захлопнул папочку и открыл дверь в смежную комнату, - сюда, пожалуйста.
Паша зашел и обомлел. Перед ним на стуле сидел связанный человек. Человек дергался, глаза бешено вращались, а из-под кляпа доносилось отчаянное мычание.
- Вот это и есть Сталкер, в миру известный как Леонид Стрижиков, - пояснил гражданский, - ну да это неважно. Дима, давай.
Паша дернулся было назад, но уперся в военного. А полицейский тем временем запер дверь на ключ, вернулся и протянул Паше пистолет. Рукоятью вперед. Маленький пистолет с большим глушителем.
- Патрон в стволе, снят с предохранителя, осталось только нажать на спуск, - пояснил он.
- Да вы что?! - взвизгнул Паша, отдергивая руки, - совсем охренели? Что здесь происходит?!!
- Ты говорил, что его надо убить, - процедил гражданский холодно, - так возьми пистолет и убей.
Связанный замычал еще громче и отчаянно замотал головой.
- Вы что? - прохрипел Паша, - вы... вы что? Это же образно... это... ме... метафорически!
- Никаких метафор не было, - отчеканил гражданский, - было прямое утверждение, что надо убить. А теперь пришло время подкрепить слова делом. Убей его! Сейчас же.
Паша услышал за спиной щелчок и обернулся. Это был второй пистолет, его держал военный и он смотрел прямо Паше в лоб.
- Сейчас же, - повторил мужчина.
Стуча зубами, Паша протянул дрожащую руку и взял пистолет полицейского. Повернулся к стулу и начал поднимать оружие. Связанный уже не дергался, а только крупно дрожал.
- Лучше в сердце стреляй, - внезапно подсказал военный, - а то в голову - больно грязно будет.
- Вова, ну что ты, - покачал головой полицейский, - ты посмотри на него - разве он в сердце попадет? Не беспокойся, парень, стреляй в голову - мы потом приберем.
Связанный сделал под собой лужу. Паше нестерпимо захотелось сделать то же самое. Он попытался прицелиться, но рука дрожала так что мушка плясала перед глазами, а палец на спусковом крючке, казалось, превратился в деревянный.
- Ну же, стреляй! - подбодрил полицейский.
- Стреляй, - приказал гражданский.
- Стреляй, - сказал и военный. Он сделал несколько шагов в сторону и теперь стоял сбоку, - стреляй... или - балабол?
На этих словах дуло его пистолета чуть опустилось.
И Паша ухватился за это слово как за соломинку.
- Я... нет! Я - балабол! Да, я балабол! Только не надо! Не надо стрелять!
- Хорошо, - сухо улыбнулся гражданский. Пистолет тут же исчез у Паши из рук, а вместо него появилась папочка с чистым листом бумаги и ручка.
- Пиши: я, Павел Синькин ака Одинокий Волк, чистосердечно признаю, что являюсь балаболом, не отвечающим за свои слова. Число. Подпись. Порядочек.
Военный взял подписанный листок из Пашиных рук и подшил в толстую папку на столе, стоявшем в углу. Полицейский тем временем развязывал Сталкера. Гражданский полистал свою папочку и нахмурился.
- Леонид Викторович, вы свободны... А к вам, Павел Евгеньевич, еще один вопрос. Одиннадцатого апреля пользователь, зарегистрированный под псевдонимом Сухое Дерево, в теме, посвященной запрету абортов, написал вам, цитирую: "таких как ты надо убивать"...
Паша почувствовал, как его хватают сильные руки и тащат к освободившемуся стулу.
- Не на-а-адо! - взвыл он.
- Да не ссы, - подмигнул полицейский, - вряд ли оно... то есть он... или она, не знаю... вряд ли, в общем, сможет тебя пристрелить.
- А-а вдруг сможет?! - проскулил Паша.
- Хм-м, в принципе может так случиться так что и сможет, - задумчиво сказал полицейский, вставляя в рот Паши кляп. Но затем просветлел лицом и хлопнул того по плечу.
- Что ж, тогда будешь - первый нах!
И ободряюще улыбнулся.
|
|
1179
ЛАУРЕАТ
Очень давно, еще при Советской власти работал я патентоведом в академическом институте. Институт тогда был совсем молодым, но одна из работ его сотрудников уже удостоилась Государственной Премии. Лауреатами этой первой премии стали директор (академик), его заместитель (член-корреспондент) и рядовой старший научный сотрудник. Первых двух величали, само-собой, по имени-отчеству, а третьего все называли просто Лауреат.
Из народа Лауреат почти не выделялся. Как все нормальные люди, любил выпить, держался подальше от парткома и профкома и не был замечен в чрезмерных симпатиях к начальству. Разумеется, у него были положенные по статусу привилегии, наверное он ими пользовался, но в глаза это не бросалось и даже разговоров по этому поводу я никогда не слышал. Тем более заметной была его неформальная привилегия: он мог не заботиться о последствиях своих поступков. Чтобы было понятно о чем идет речь, задам простой вопрос: «Можно ли было наказать Юрия Гагарина»? Отвечаю: «Нет, такое наказание покрыло бы несмываемым позором все начальство сверху донизу и вызвало бы крайнее раздражение народа». Так вот, Лауреат был институтским Гагариным. Злоупотреблял ли он этой привилегией? Пожалуй, нет. Скорее всего он так к ней привык, что даже не замечал.
Каждый год, начиная с мая и по октябрь, сотрудников загоняли на одну или две недели в колхоз. Старших научных и выше руководство старалось не трогать, но летом, когда все были в отпусках, под общую гребенку попадали даже они. Поэтому в очередном заезде, который мало чем отличался от всех предыдущих и последующих, я оказался вместе с Лауреатом. Жили мы в относительно чистом бараке по пять человек в комнате. С утра пололи помидоры под руководством звеньевой бабы Ганны – малограмотной напористой тетки, которая беззастенчиво упивалась своей властью над «городскими». В перерыв съедали обед в колхозной столовой и валялись полчасика в тени. Потом снова выезжали в поле. И наконец вечером накупали множество бутылок дешевого вина, чтобы достойно отметить конец трудового дня.
На третьи или четвертые сутки нашей колхозной жизни, ближе к полудню, Лауреат стоял в поле, опершись на тяпку, и мрачно смотрел на свой рядок, конец которого терялся в жарком мареве. Кто его знает, о чем он грустил?! Может быть, он соскучился по жене, может быть жалел, что под рукой нет карандаша и бумаги, чтобы записать неясную, но интересную мысль, которая внезапно возникла и через полчаса исчезнет неведомо куда, если ее не зафиксировать. А может быть, это было тривиальное похмелье. Но так или иначе Лауреат стоял в поле, опершись на тяпку, и мрачно смотрел на свой рядок, конец которого терялся в жарком мареве. Вдруг из горячего воздуха материализовалась баба Ганна.
- Хлопчику, - запричитала она, обращаясь к Лауреату, - Хіба ж ти полеш?! В тебе ж усі бур'яни стоять! *
Лауреат еще больше помрачнел лицом.
- Баба Ганна, - сказал он, - Нехай у твого чоловіка так стоїть, як в мене бур'яни! **
И похоже, попал в больное место. Баба Ганна стала хватать ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды, и вскоре испарилась.
Не прошло и двадцати минут, как она снова материализовалась в компании молчаливого мужика в сапогах и полувоенном френче, как выяснилось позже, колхозного парторга.
- Як твоє прізвище, хлопчику? *** - спросила она с вполне различимой угрозой в голосе.
- Баба Ганна, - вполне миролюбиво отозвался Лауреат, - У Вас тетрадка есть?
- Є, є! **** - обрадовалась баба Ганна
- А карандаш?
- Теж є! *****
- Тогда открывайте тетрадку, берите карандаш, пишите: «Пошла на хуй!»
Баба Ганна написала...
Потом эта тетрадка вместе с карандашом в качестве вещественных доказательств бесчисленное количество раз демонстрировались во всех высоких кабинетах, до которых сумел добраться не в меру борзой второй секретарь сельского райкома. Он грамотно выбрал формулировку: «попытка вбить клин между городом и селом в особо циничном виде», и она не подвела. Ничтожная стычка между кандидатом наук и звеньевой, набрав приличные обороты, стала полноценным пунктом повестки дня где-то на самом верху. Обычно в таких случаях директор устраивал показательную порку, чтобы не только наказать провинившегося, но и навсегда отбить желание делать что-либо подобное у всех остальных. На моей памяти у одного несчастного забрали отдел, у другого – уникальный прибор, который тот выбивал не менее четырех лет, а третий просто исчез. Но наказать Лауреата, как я уже писал выше, было делом нереальным.
Волей-неволей директору пришлось заняться челночной дипломатией. Ее результатом стали следующие кадровые перестановки: второй секретарь оказался в горкоме, баба Ганна получила медаль «За трудовое отличие», Лауреат остался при своих, а в институте появился еще один отставной чекист в должности референта по международным связям. Был он бесцветен, высок, худ и странным образом изогнут. Буквально на следующий день весь институт за глаза называл его «Гельминт». Служебная деятельность Гельминта заключалась в получении дважды в месяц зарплаты, так как международных связей в институте было негусто.
Прошло несколько незаметных лет, и в один прекрасный день Лауреату пришло личное приглашение на международную конференцию в японском городе Осака и точно по его узкой специальности. Лауреат никогда до того за границей не бывал и справедливо рассудил, что другого такого шанса не представится никогда. Директор к этому времени умер, замдиректора перееехал в столицу и заведовал своим институтом. Поэтому Лауреату не оставалось ничего лучшего, как пойти со своим приглашением прямо к Гельминту и просить его посодействовать.
- Нет проблем, - обнадежил тот, - Приглашение у тебя солидное. С таким приглашением отправить человека в Японию, как два пальца обоссать. Но на тебя были сигналы, что ты бухаешь и что в колхозе материл звеньевую. Ну, бухаешь - туда-сюда, а звеньевая, между прочим, кавалер медали «За трудовое отличие». Тут уже до потери классового чутья рукой подать. Чтобы подстраховаться, давай так: ты даешь слово, что по приезду из Японии напишешь отчет, кто чего говорил за рюмкой чая. А я даю слово, что тебе разрешат поехать. И Родине поможешь, и себе подсобишь.
- Ну, если нужно помочь Родине, почему бы и не написать, - согласился Лауреат после недолгого раздумья.
- Тогда, - обрадовался Гельминт, - оформим подписку о сотрудничестве, и можешь собирать чемоданы.
- А как ее оформлять?
- Да проще простого! Вот тебе бумага, напишешь в произвольной форме: «Я, такой-то такой-то, изъявляю добровольное желание помогать органам КГБ в их работе. Об ответственности за разглашение факта сотрудничества предупрежден. Даваемые мной материалы буду подписывать псевдонимом, ну, например, «Лауреат»». Распишешься, поставишь дату. Вот и все дела!
Лауреат взял бумагу, размашисто написал: «Пошел на хуй!», расписался и поставил дату.
За границу Лауреат в конце-концов все-таки попал. После развала Советского Союза жена увезла его в Израиль, где он вскоре умер. Откройте фотографию на http://abrp722.livejournal.com/ в моем ЖЖ. Лауреат на ней слева. И если под рукой есть спиртное, помяните человека, который жил в Советском Союзе и не боялся.
* Молодой человек! Разве ты полешь?! У тебя же все сорняки стоят!
** Пусть у твоего мужа так стоит, как у меня сорняки!
*** Как твоя фамилия, молодой человек?
**** Есть, есть!
***** Тоже есть!
|
|
1180
Батюшка мой, как я тут уже описывала, некогда героически воевал с евреями в Египте и даже привез оттуда пару шрамов. Не то, чтобы он на ратные подвиги особо рвался, но загребли его после университета и послали туда переводчиком при наших консультантах, а во время артобстрела не больно-то смотрят, кто переводчик, а кто нет, а просто хреначат щебенкой рикошетом по башке.
И вот прошли годы, и у папы стали ныть боевые раны, особенно коленка, хотя коленку, он, может, не в Египте измучил, а уж после на лесоповале застудил. (Лес в Сибири он валил в перерывах между переводами де Токвиля и прочими изящными занятиями – потому что в Советском Союзе как-то не очень платили за де Токвиля, а Татьяне Витальевне нужны были шубка, шапочка, детское питание и прочий мещанский уют.) В общем, филологи в СССР, как вы поняли, вели жизнь презанятную, но, впрочем, не об этом сейчас речь.
Коленка стала ныть, и папа решился, наконец, оформить себе ветеранство, благо выяснилось, что за Египет – тоже можно. Раньше ему в военкомате говорили, что нельзя, потому что мы там как бы не воевали, а тут выяснилось, что можно. Во-первых, слегка круглее получается пенсия. А во-вторых ветераны раз в год могут получать не то скидки на противоколенковые санатории, не то билет на самокат до этих санаториев, в общем, пока точно неясно, но ветераном стать все-таки папа надумал. Потому что и сейчас за тобой не бегают с мешками денег, желая как следует заплатить тебе за отличный и славный перевод де Токвиля. А коленки нынче кусаются.
Сижу я тут дома, пишу какую-то гадость для увеселения общественности, тут появляется папа с тросточкой, ибо гололед и коленка, а ему срочно нужно дохромать до совета ветеранов, потому что там принимают два раза в неделю по полтора часа, и надобно отдать мешок документов, которые он полгода собирал, а сделать это надо быстрее, пока мешок вконец не протух.
- Давай такси вызовем? – предлагаю.
Папа произносит оду общественному транспорту, говорит, что некогда ему тут такси ждать, погода чудесная, он лучше прогуляется. Вот только нужно выяснить, где этот совет ветеранов находится. Где-то прямо тут у нас, а где – неясно. И дальше происходит чудо знакомства папы с гугль-мапом, и папа восхищенный и завороженный смотрит, как Леша показывает маршруты и панорамы – где свернуть, куда зайти, а вот тут у нас синенькая линия, а остановка через мост, и туда папа распрекрасно доковыляет, сядет на шестой автобус и прибудет в ветеранское заведение, как король.
И папа даже произносит несколько одобрительных слов в адрес научно-технического прогресса, который он в целом не одобряет. Но именно сейчас прогресс показал себя с лучшей стороны, и нужно признать, что жизнь современного человека имеет свои плюсы в плане комфорта.
Автобусная остановка маршрута номер шесть находилась прямо у кремлевских стен - гугль не соврал. Папа стоял на остановке и слегка грустил из-за отсутствия там хоть какой-нибудь скамейки. Скамейки на остановке не было совсем. Только два заградительных низеньких столбика с шишечками на конце.
Через сорок минут коленка решительно заявила папе, что у нас тут минус двадцать и если мы сейчас не сядем, то мы ляжем. К этому времени на остановке нарисовался еще один пассажир – весьма пожилая, но эффектная дама в изящной шубке. И у нее, видимо, тоже были некоторые проблемы с отсутствием скамейки, потому что она грустно оглядывалась по сторонам и даже иногда глядела на папу, как бы ожидая от него моральной поддержки.
Папа тогда решил показать себя первопроходцем. Он подошел к столбику с шишечкой и попытался на него присесть. Шишечка оказалась такой нестерпимо острой, что едва почуяв контакт с нею даже через пальто, папа попытался выскочить. Но выяснилось, что гадкий столбик слишком низкий, а лед вокруг слишком скользкий. Коленка так взвыла и изогнулась, что папа понял – с шишечки ему не встать никогда. По крайней мере, без посторонней помощи. Папа оглянулся на пожилую даму и с ужасом видел, что та тоже садится на второй столбик
- Не надо! – заорал было папа, но поздно. По изумлению на лице дамы он понял, что шубка тоже не очень скрашивала ситуацию. Как и папа, дама сделала несколько загребающих движений нижними конечностями, пытаясь слететь с насеста, и номер у нее тоже не прошел.
- Что у вас? - крикнул папа.
- Бедро! А у вас?
- Колено!
- Колени у меня тоже!
Под красными стенами Кремля в окружении белых снегов восседали на кольях два окоченевших пенсионера без малейшей надежды на спасение.
Домой папа – злобный, сопливый и изгвазданный вернулся еще через час. С колышков-то им удалось в конце концов упасть и, цепляясь друг за друга и за папину трость, как-то подняться. А вот шестой автобус так и не пришел.
Папа зачем-то посоветовал мне поцеловать мой технический прогресс в одно не очень приличное место. Хотя я, между прочим, с самого начала предложила вызвать такси, да.
|
|
1181
ЛАУРЕАТ
Очень давно, еще при Советской власти работал я патентоведом в академическом институте. Институт тогда был совсем молодым, но одна из работ его сотрудников уже удостоилась Государственной Премии. Лауреатами этой первой премии стали директор (академик), его заместитель (член-корреспондент) и рядовой старший научный сотрудник. Первых двух величали, само-собой, по имени-отчеству, а третьего все называли просто Лауреат.
Из народа Лауреат почти не выделялся. Как все нормальные люди, любил выпить, держался подальше от парткома и профкома и не был замечен в чрезмерных симпатиях к начальству. Разумеется, у него были положенные по статусу привилегии, наверное он ими пользовался, но в глаза это не бросалось и даже разговоров по этому поводу я никогда не слышал. Тем более заметной была его неформальная привилегия: он мог не заботиться о последствиях своих поступков. Чтобы было понятно о чем идет речь, задам простой вопрос: «Можно ли было наказать Юрия Гагарина»? Отвечаю: «Нет, такое наказание покрыло бы несмываемым позором все начальство сверху донизу и вызвало бы крайнее раздражение народа». Так вот, Лауреат был институтским Гагариным. Злоупотреблял ли он этой привилегией? Пожалуй, нет. Скорее всего он так к ней привык, что даже не замечал.
Каждый год, начиная с мая и по октябрь, сотрудников загоняли на одну или две недели в колхоз. Старших научных и выше руководство старалось не трогать, но летом, когда все были в отпусках, под общую гребенку попадали даже они. Поэтому в очередном заезде, который мало чем отличался от всех предыдущих и последующих, я оказался вместе с Лауреатом. Жили мы в относительно чистом бараке по пять человек в комнате. С утра пололи помидоры под руководством звеньевой бабы Ганны – малограмотной напористой тетки, которая беззастенчиво упивалась своей властью над «городскими». В перерыв съедали обед в колхозной столовой и валялись полчасика в тени. Потом снова выезжали в поле. И наконец вечером накупали множество бутылок дешевого вина, чтобы достойно отметить конец трудового дня.
На третьи или четвертые сутки нашей колхозной жизни, ближе к полудню, Лауреат стоял в поле, опершись на тяпку, и мрачно смотрел на свой рядок, конец которого терялся в жарком мареве. Кто его знает, о чем он грустил?! Может быть, он соскучился по жене, может быть жалел, что под рукой нет карандаша и бумаги, чтобы записать неясную, но интересную мысль, которая внезапно возникла и через полчаса исчезнет неведомо куда, если ее не зафиксировать. А может быть, это было тривиальное похмелье. Но так или иначе Лауреат стоял в поле, опершись на тяпку, и мрачно смотрел на свой рядок, конец которого терялся в жарком мареве. Вдруг из горячего воздуха материализовалась баба Ганна.
- Хлопчику, - запричитала она, обращаясь к Лауреату, - Хіба ж ти полеш?! В тебе ж усі бур'яни стоять! *
Лауреат еще больше помрачнел лицом.
- Баба Ганна, - сказал он, - Нехай у твого чоловіка так стоїть, як в мене бур'яни! **
И похоже, попал в больное место. Баба Ганна стала хватать ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды, и вскоре испарилась.
Не прошло и двадцати минут, как она снова материализовалась в компании молчаливого мужика в сапогах и полувоенном френче, как выяснилось позже, колхозного парторга.
- Як твоє прізвище, хлопчику? *** - спросила она с вполне различимой угрозой в голосе.
- Баба Ганна, - вполне миролюбиво отозвался Лауреат, - У Вас тетрадка есть?
- Є, є! **** - обрадовалась баба Ганна
- А карандаш?
- Теж є! *****
- Тогда открывайте тетрадку, берите карандаш, пишите: «Пошла на хуй!»
Баба Ганна написала...
Потом эта тетрадка вместе с карандашом в качестве вещественных доказательств бесчисленное количество раз демонстрировались во всех высоких кабинетах, до которых сумел добраться не в меру борзой второй секретарь сельского райкома. Он грамотно выбрал формулировку: «попытка вбить клин между городом и селом в особо циничном виде», и она не подвела. Ничтожная стычка между кандидатом наук и звеньевой, набрав приличные обороты, стала полноценным пунктом повестки дня где-то на самом верху. Обычно в таких случаях директор устраивал показательную порку, чтобы не только наказать провинившегося, но и навсегда отбить желание делать что-либо подобное у всех остальных. На моей памяти у одного несчастного забрали отдел, у другого – уникальный прибор, который тот выбивал не менее четырех лет, а третий просто исчез. Но наказать Лауреата, как я уже писал выше, было делом нереальным.
Волей-неволей директору пришлось заняться челночной дипломатией. Ее результатом стали следующие кадровые перестановки: второй секретарь оказался в горкоме, баба Ганна получила медаль «За трудовое отличие», Лауреат остался при своих, а в институте появился еще один отставной чекист в должности референта по международным связям. Был он бесцветен, высок, худ и странным образом изогнут. Буквально на следующий день весь институт за глаза называл его «Гельминт». Служебная деятельность Гельминта заключалась в получении дважды в месяц зарплаты, так как международных связей в институте было негусто.
Прошло несколько незаметных лет, и в один прекрасный день Лауреату пришло личное приглашение на международную конференцию в японском городе Осака и точно по его узкой специальности. Лауреат никогда до того за границей не бывал и справедливо рассудил, что другого такого шанса не представится никогда. Директор к этому времени умер, замдиректора перееехал в столицу и заведовал своим институтом. Поэтому Лауреату не оставалось ничего лучшего, как пойти со своим приглашением прямо к Гельминту и просить его посодействовать.
- Нет проблем, - обнадежил тот, - Приглашение у тебя солидное. С таким приглашением отправить человека в Японию, как два пальца обоссать. Но на тебя были сигналы, что ты бухаешь и что в колхозе материл звеньевую. Ну, бухаешь - туда-сюда, а звеньевая, между прочим, кавалер медали «За трудовое отличие». Тут уже до потери классового чутья рукой подать. Чтобы подстраховаться, давай так: ты даешь слово, что по приезду из Японии напишешь отчет, кто чего говорил за рюмкой чая. А я даю слово, что тебе разрешат поехать. И Родине поможешь, и себе подсобишь.
- Ну, если нужно помочь Родине, почему бы и не написать, - согласился Лауреат после недолгого раздумья.
- Тогда, - обрадовался Гельминт, - оформим подписку о сотрудничестве, и можешь собирать чемоданы.
- А как ее оформлять?
- Да проще простого! Вот тебе бумага, напишешь в произвольной форме: «Я, такой-то такой-то, изъявляю добровольное желание помогать органам КГБ в их работе. Об ответственности за разглашение факта сотрудничества предупрежден. Даваемые мной материалы буду подписывать псевдонимом, ну, например, «Лауреат»». Распишешься, поставишь дату. Вот и все дела!
Лауреат взял бумагу, размашисто написал: «Пошел на хуй!», расписался и поставил дату.
За границу Лауреат в конце-концов все-таки попал. После развала Советского Союза жена увезла его в Израиль, где он вскоре умер. Откройте фотографию на http://abrp722.livejournal.com/ в моем ЖЖ. Лауреат на ней слева. И если под рукой есть спиртное, помяните человека, который жил в Советском Союзе и не боялся.
* Молодой человек! Разве ты полешь?! У тебя же все сорняки стоят!
** Пусть у твоего мужа так стоит, как у меня сорняки!
*** Как твоя фамилия, молодой человек?
**** Есть, есть!
***** Тоже есть!
|
|
1182
У меня приехала бабуля, 83 годика. Сегодня, например, рассказывая о том как и почему она приехала(официальная версия делать зубы, лечиться) наконец то, она выдала: "И вообще, я собсна чего приехала... в основном мне нужен просто терпеливый человек, который обучит меня пользоваться... смартфоном!"
На мой растерянный вопрос:"А зачем он тебе?!"
Ответ гениальный:"Нууууу... я смотрю, красивый телефончик, купила, а потом смотрю, йолки... это смартфон!"
Я:"Ну а чего не сдала?"
Б:"Ну во первых неудобно, скажут, вот кошелка старая, а во вторых... я же старый больной человек... я бы не дошла!"
|
|
1183
Был в Александринском театре замечательный актер Анатолий Павлович Нелидов (телезрители наверняка помнят его по фильму "Антон Иванович сердится" - он там играет профессора консерватории по вокалу и ссорится с Антоном Ивановичем). Так вот, Анатолий Павлович обожал разыгрывать Юрия Михайловича Юрьева - выдающегося актера, одного из патриархов императорской сцены и одного из первых народных артистов СССР. В мейерхольдовском "Маскараде" он играл Арбенина. Розыгрыши Нелидова всегда носили "скабрезный" характер. Юрьева коробило и переворачивало от всяких неэстетичных выражений. А уж если он образно представлял себе то, о чем говорил Нелидов, то мог и в обморок упасть. И вот однажды перед одной из последних репетиций "Леса" Островского (Юрьев играл Несчастливцева, Нелидов - Восьмибратова) Анатолий Павлович говорит:
- Да, Юра! Я сегодня какой-то странный сон видел. Может, ты скажешь, к чему бы это он мог быть?
Юрьев, догадываясь, что сейчас будет розыгрыш, тем не менее, поддается! (Ох уж эти актеры! Дети!):
- Какой сон?
- Так вот, будто идем мы с тобой, Юра, по лесу и навстречу нам - медведь. Огромный, бурый, страшный медведь! И говорит нам: "Вы что это тут в моем лесу расхаживаете? Вам мало своего "Леса" в Александринке?" Юра, мы с тобой - ни живы ни мертвы! "А ну, идите за мной!" Мы послушно идем. Идем, идем и доходим до полянки, на которой стоят две бочки. Одна, Юра, бочка - с говном... - Юрьева передернуло. - ...а другая - с медом. И говорит медведь тебе: "Ты, Юрьев, - народный артист, а потому полезай в мед. А ты, Нелидов, - заслуженный, так твое место в говне". Представляешь, Юра, мое состояние? И здесь несправедливость! Но что делать! Залезли мы с тобой в эти бочки, сидим. А медведь на наручные часы смотрит и правую лапу поднял - ну прямо как перед спортивным состязанием. Потом говорит: "Хватит! Вылезайте!" Мы вылезли: ты-то - в меде, а я, Юра - весь в говне... - У Юрьева уже предобморочное состояние. - "А теперь, - говорит медведь, - оближите один другого!"
У Юрьева началась рвота, он побледнел. Потом отошел, покачал головой:
- Мерзавец...
Петр Меркурьев
|
|
1184
Известный артист Игорь Борисович Дмитриев в молодости был большим любителем розыгрышей. После окончания Школы-студии МХАТ он поступил в театр имени В.Ф. Комиссаржевской. Одной из первых ролей Дмитриева стала роль Рамона в пьесе «Битва за жизнь» из истории французского Сопротивления.
Юный Рамон спасает французское знамя от фашистов, он ранен, истекает кровью, но успевает перед смертью передать спрятанное на груди знамя товарищам по борьбе. Звучит Марсельеза. Сцена финальная, в высшей степени патетическая. И на ковырнадцатом спектакле Дмитриев решает её разрядить. Он приклеивает себе на юношескую грудь крепе (искусственные волосы, из которых в театре бороды и парики делают), а сверху уже прилаживает знамя. Ничего не подозревающие артистки со словами «Рамон, наш мальчик! Ах, он ранен! Но он спас наш флаг! Он спас наш флаг!» расстёгивают на падающем Дмитриеве рубашку и достают флаг, а за ним… о, ужас! … поднимаются сантиметров на десять рыжие кудрявые волосы, распрямляются и шевелятся! Актрисам надо «Марсельезу» петь, а они хохочут до истерики! Что тут делать? Занавес – досрочно, а Дмитриеву – выговор. Искусство розыгрыша тоже требует жертв!
|
|
1187
Мало кому известный факт:
В любом месте Средней Азии, появление русского военного лагеря, буквально за несколько недель оставляло местных жителей без овчарок (предков нынешних алабаев, кстати). Именно этого срока хватало, чтобы все собаки, охраняющие отары в окрестностях воинской части, оказывались в русском лагере на правах сторожей - там, где их где регулярно кормят(!), гладят(!) и, главное, любят(!).
Именно поэтому не известно ни одного случая, чтобы ночью местным "партизанам" удалось удачно подкрасться и напасть на русский лагерь - ночных "визитёров" собаки рвали насмерть. (Это не словесный оборот, это буквально.)
Более того, известен случай когда несколько десятков таких экс-овчарок буквально разогнали боевой порядок нескольких сотен туркменской кавалерии раньше, чем они успели напасть на русский лагерь. И это было днём.
Надо сказать, что русских поначалу удивляла такая ненависть собак к своим бывшим хозяевам. Потом перестала, ибо русские увидели, что местные со своими собаками общались исключительно пинками, камнями да палками, а на любого, кто додумался хоть раз покормить свою овчарку, посмотрели бы как на идиота (а кем ещё надо быть, что бы дать пищу харамному зверю?!...). Понятное дело, что при таком обращении не то, что собака, а и хомячок хозяина возненавидит.
Надо сказать, что местные овцеводы рано или поздно приходили к мысли, что свою собаку (собак) надо у русских забрать, ибо экономические потери были явные и большие:
Во-первых - отары без собачьего присмотра разбегались (со всеми последствиями отсюда вытекающими);
Во-вторых - вместо убежавшей собаки, до того работавшей бесплатно и безъедно, приходилось нанимать чабана, работающего за деньги и харчи. И хотя труд чабана в Средней Азии был невероятно дёшев, но тем не менее это были совершенно непредусмотренные и ненужные затраты (часто и так у совсем небогатых людей).
И вот в один прекрасный (или когда как) день, к командиру русской части солдаты приводили пересилившего страх местного, и тот русскому офицеру озвучивал деловое предложение: "Возвращайте мне мою собаку (собак) или заплатите за неё (них)!.." Причём суммы всегда назывались совершенно запредельные - собака шла по цене минимум верблюда.
На что коварный русский отвечал:
- Хочешь забрать?.. Да ради бога!.. Забирай. Эй, покажите ему собак и пусть хоть всех их забирает!
К тому времени о том, что местный пришёл забирать свою собаку, обычно знал весь лагерь и смотреть на бесплатный цирк сбегались все, кто не был занят на срочных работах.
Местному показывали стаю собак: "Вон они, бери любую ...". И он шёл к ним с палкой в одной руке и верёвкой в другой, не чувствуя никакого подвоха.
А подвох был - к тому времени у собачьей стаи уже чётко был выработал условный рефлекс, что любой местный без сопровождения хотя бы одного русского солдата, на границе лагеря или на его территории, должен атаковаться без какой-либо команды и предварительного облаивания.
Много ли тебе поможет палка, если на тебя одновременно и со всех сторон бросается один-два десятка злющих псов, со средним весом 1,5 пуда каждый (а отдельные экземпляры и потяжелее)?
В общем, к тому времени, когда наши солдаты, всласть насмеявшись, отгоняли собак, местный уже бывал капитально искусан, а подран ещё сильнее.
Да, грубо, нетолерантно и совсем не по-вегетариански, но что было, то было - времена были тяжёлые, игрушки были железные, жизнь солдатская была скушна и тосклива, поэтому развлекались солдатики как могли.
Ну, а после нескольких таких случаев, желающие вернуть себе собаку среди местных как-то переводились.
|
|
1188
Не столь давно в одну из частей российской армии пришел на срочку некто рядовой Петров: малый с двумя высшими образованиями (как позже выяснили, оба диплома – красные) и оконченной аспирантурой за плечами, правда без защищенной диссертации. Когда он пришел, ему было 25 лет. Ну вот сказал военкомат: «Надо!», и Петров ответил, не особо сопротивляясь: «Есть!» – видимо, был ему какой-то резон в этом деле. А мало того, что у него голова была светлая, так еще и седая, что в наших доблестных войсках только усугубилось: слишком поздно он включил «режим дурака».
Еще на сборном пункте офицер, приехавший забирать партию новобранцев, почитал личное дело Петрова и пригрозил, что поставит его писарем в штаб. Петров улыбнулся застенчиво, но промолчал: всякому офицеру верить на сборном пункте – мигом окажешься хрен знает где.
Познакомился я с ним уже на КМБ. Скромный, молчаливый, ни в одном месте не спортивный, но эрудированный – аж общаться приятно. В один батальон в итоге и попали. Через полгода он, как уже говорилось, поседел еще больше, так что даже короткая стрижка этого не скрывала. А офицеры и прапорщики батальона, поняв, что новый писарь (он же хакер, он же ремонтник он же… – список можно продолжать) быстро разбирается во многих вещах, а более всего – в куче бумаг, постарались спихнуть ему как можно больше обязанностей. Начальник штаба вместе с комбатом, правда, быстро всех отвадили, лишив самых хитрожопых премии. А через полгода доблестного труда даже младшего сержанта дали.
В батальоне Петрова не трогали: во-первых, считали безобидным: он умудрялся все конфликты, даже прошедшие точку невозврата, решать мирным путем, а во-вторых, прекрасно понимали, что с «крышующими» его майорами да капитанами ссориться не резон. Да и он не лез в дела батальона: вставал раньше всех, ложился позже всех, когда документы доделывал к утру. Мы даже не всегда знали, ночевал ли он в казарме, или провел ночь, заполняя книги да журналы.
И вот в один из дней приключилась у нашего уже младшего сержанта Петрова неприятность: слетела винда, а работы – непочатый край. Начальник штаба быстро раздобыл ему телефон с интернетом, и Петров начал отчаянно гуглить.
В тот момент дневальным по штабу стоял паренек, не так давно пришедший с КМБ. Лиц командиров он не знал, но в званиях разбирался. То есть полковника от прапорщика отличить мог вполне. Проблема была в одном: близоруким оказался, и на какой-то ляд снял (или не надел) очки. В ту минуту, как на грех, появился командир бригады. Появлялся он всегда одинаково: сперва его живот, а через секунду он сам, сверкая полковничьими звездами. Дневальный прищурился, разглядел три искорки на полевых фальшпогонах, но размер не определил (счел старлеем) и просто молча отдал честь. Комбриг это любил: он всегда старался заходить в батальоны как вежливый лось, тихо и по возможности незаметно. И вот так тихо он вошел в кабинет начальника штаба, где несчастный Петров, матерясь про себя, искал способы воскресить шайтан-машину в кратчайшие сроки. Отметим, что сидел он спиной к двери, и вошедшего просто не заметил.
Комбриг посмотрел на эту картину, подошел поближе, пару секунд разглядывал подробности вопиющего нарушения всего, чего можно, после чего отвесил такого хозяйского леща Петрову. Тот от неожиданности аж взлетел. Глаза углядели созвездия на плечах, и в ближайших кабинетах зазвенели стекла от могучего: «Здражлатащполковник!»
На вопль из своего закутка вылетел начальник штаба и вытянулся по стойке смирно.
– Почему солдат с телефоном? – строго спросил комбриг.
– Пытаемся комп починить, система слетела, тут же отрапортовал начальник штаба.
– Почему солдат не стриженный? – продолжал допытываться полкан. Следует отдать должное, Петров на тот момент действительно сильно оброс: ему банально некогда было постричься, да и острой необходимости не было, он попросту игнорировал все построения.
– Пострижем.
– Почему солдат седой?..
Ответа найти никто не сумел. Комбриг прошелся по кабинетам, выдал замечания по поводу чайников и чешущих языками гражданских тёть, вставил пистон комбату и начальнику штаба и уплыл куда-то в направлении соседних зданий. К дневальному подошел злой Петров. Неизвестно, чем закончился их разговор, но дневальный с того дня всегда был при очках и время от времени бегал на улицу посмотреть, нет ли больших звезд в непосредственной близости от штаба.
Через пару часов после ухода полковника, Петрову пришлось нести документы в штаб бригады. Там он пересекся с батальонным замполитом, который отчаянно пытался придать своей морде серьезное выражение. Получалось не очень. А когда он увидел Петрова, его вообще затрясло от беззвучного хохота.
– Товарищ майор, что случилось? – поинтересовался тот.
Проржавшись, замполит процитировал речь комбрига, выданную им во время совещания: «Захожу я, значит в штаб батальона. То что команду никто не подал, это как бы хрен с ним, но дальше… Захожу в кабинет начальника штаба. Смотрю – майор что ли за компом сидит?.. Присмотрелся – нет, солдат. Короче, бардак там у вас: чайники стоят, бабы ржут, дневальный слепой, а посередине сидит солдат, смотрит на все это блядство и медленно седеет!»
Прозвище «Седой Солдат» закрепилось за Петровым до самого дембеля…
|
|
1189
ЗУМ
Наш оператор Женя купил себе новый, какой-то нечеловеческий фотообъектив размером с танковый ствол и притащил его в редакцию, хвастать. Во первых, кратностью зума, во вторых внушительной ценой, а в третьих тем, что завтра из кислой Московской зимы, он улетает в командировку на какие-то теплые острова. Короче – плавки берет, сволочь.
Мы все молча завидовали, осторожно мацали гигантский объективище и поздравляли Женю с обновкой.
А Женя все никак не унимался, он даже окно распахнул, чтобы сфоткать что-нибудь очень далекое и тут же продемонстрировать техническое чудо:
- Вон – вон там. Видите? Ментовская машина мигает, видимо, на аварию приехала. Сейчас мы и посмотрим что там у них.
- Женя, ну мы уже поняли, хороший у тебя объектив, хороший, только закрой окно, холодно же.
Но Женя не унимался, он уже торжественно обходил всех нас и тыкая фотиком, приговаривал:
- Я ничего говорить не буду, картинка сама все скажет за меня. Смотрите, смотрите, видно даже кто там в кого въехал и даже отдельных людей можно разглядеть. Круто, правда? Могут же буржуи делать технику.
А теперь обратите внимание во-о-он на тот продуктовый магазин. Так, так, фокус. Опа, нифига себе, гляньте, даже видно как из дверей бабка выходит, и зерно еще не особо полезло. Обалдеть! А светосила какая!
Тут из своего угла отозвался ассистент режиссера, Леша:
- Евгений Иванович, надо бы обмыть ваш новенький объективчик, да и командировку заодно отметить. Может пиццу закажете, а?
Все охотно поддержали эту идею, но Женя отмазался, что, мол, и так все командировочные убил на объектив, а еще нужно штатив покупать, то, се… Потом он попросил заварки и сахарку, клацнул чайником и стал ждать.
Ассистент Леша разочарованно махнул рукой и ушел курить.
Женя еще долго пил чай, налегая на наши сухарики.
Вернулся Леша:
- Евгений Иванович, о, а вы еще тут? А ну хоть дайте-ка глянуть, что вы там из окна наснимали со своим зумом.
Женя с удовольствием продемонстрировал.
Леху увиденное вообще не впечатлило и он сказал:
- Фигня, а не качество. А я-то думал.
- Фигня?! Умник, что ты понимаешь? Да эта «фигня» четыре штуки баксов стоит, не считая самой «тушки». Ниче так?
- Тем более фигня. Мой бэушный телефон и то лучше снимает, а он у меня тридцать баксов стоит, вместе с «тушкой»
- Телеф-о-о-о-н? Тогда больше и спорить не о чем, снимай дальше на свой телефон.
Леша открыл окно, быстро прицелился мобильником, сделал пару снимков, закрыл окно, позвал всех и стал показывать раздвигая пальцами картинку:
- Вот ментовская машина, у меня, кстати, даже лица и номера вполне можно разобрать, а у вас все сливается в кашу. Так, идем дальше, теперь продуктовый магазин. О, смотрите, у меня даже объявление видно и часы работы, а у вас ровным счетом нихрена. Короче, сдайте эту дуру обратно, если еще чек не потеряли.
Бедный женя как будто бы Святого Петра увидел, поначалу даже моргать не мог, но скоро взял себя в руки и тихо спросил:
- Леша, а что это у тебя за нахрен за такой телефон и в какой программе ты снимаешь?
- Да, есть тут у меня одна программка, не без этого, а телефон обычный, китайский.
- Не выделывайся, скажи – что за программа?
- Конечно скажу, мне не жалко, только с вас пицца на всех.
Вначале Женя отнекивался, отшучивался, юлил, пытался тянуть руки к чуду телефону, но Алексей был непреклонен, утром пицца – вечером стулья. Пришлось заказывать три больших пиццы с крылышками и соком.
В торжественной тишине дождались доставщика, Женя расплатился и все тут же набросились на еду, а Женя на Леху:
- Говори уже, что за программа такая?
Алексей прожевал большой кусок пиццы, запил соком и ответил:
- Скажу, конечно, куда я от вас денусь? А программа у меня самая обыкновенная, штатная, но снимает вполне пристойно, очень рекомендую, только вот бегать приходится много. Пока на аварию сгоняешь, ментов сфотаешь, пока оттуда до магазина добежишь, а это серьезный крюк, между прочим, умотаешься. Верите ли, вся спина мокрая. Берите пиццу, Евгений Иванович, а то не останется…
|
|
1190
В универе проводят конкурс типа "Лучший выпускник". Дошли до стандартного конкурса с заданиями, выдали товарищам конкурсантам карточки с описаниями разных ситуаций, отправили на подумать, приглашают обратно, спрашивают...
Один отвечает, другой, зал скучает. Доходит очередь до очередного конкурсанта.
Ведущий:
- Итак, ваш ответ?
Парень смотрит задумчивым взглядом в карточку:
- Ну, во-первых, здесь ошибка, тут нужна запятая...
Судя по реакции зала, это было лучшее выступление из всех.
|
|
1192
Очень строгая бабушка в очередной раз наказывает не желающего доедать нелюбимое блюдо 9-летнего внука. "Я заставлю доедать завтра это оставшееся сегодня. А сейчас в угол, и подумай о своём поведении!". Через некоторое время внук вышел из угла и подошел к бабушке. "Бабушка, во-первых, ты ПРАВА. Во-вторых, ты тоже ПРАВА. И в-третьих ты тоже ПРАВА, поэтому, когда я вырасту и буду взрослым, я точно так же буду обращаться с тобой... И буду ПРАВ!!!"
|
|
1193
Одного советского профессора сослали во Францию и за месяц заплатили тридцать тысяч франков.
Его жена и дочь составили список - чего купить. У женщин был каталог из универмага, зацелованный до тёмных пятен. Согласно списку, поесть профессор мог бы и дома.
По дороге к универмагу учёный увидел лавку рыболова. Заглянул в неё одним глазочком.
Глазочек расширился и потемнел.
Домой путешественник привёз удочки, блёсны, набор катушек и всё.
На допросе он лепил что-то про гипноз. Дескать, помнит слово "бонжур", потом свет погас и всё пропало - совесть, мораль, деньги.
Жена и дочь десять раз переспросили, не могли поверить. Они этого профессора вырастили, вскормили, вдохновили на изобретения, скучали по нему как дуры. И теперь он не даёт затолкнуть ему его удочки туда, куда заслужил.
Буквально за пять минут профессор избавился от ностальгии. В тот же вечер он переехал жить в институт. Во имя науки и здоровья.
Эгоист.
А всё что ему недосказали и недопричинили, по наследству перешло к зятю Серёже, который неосторожно жил в той же квартире.
В тот же вечер зять Серёжа узнал, что рыбалка порок, не смываемый ничем. И хоть сам он не рыбачил, всё равно горько раскаялся.
Серёжа втрое усилил помощь по хозяйству, заглаживал вину. Но всё у него выходило плохо.
Картошку он чистил как подлец, мусор выносил как негодяй.
Шли дни, недели, прощать его никто не собирался. Серёжа хотел не обращать внимания. Но женщины сами так умеют не обращать внимания, что жить не хочется.
Грабить и убивать он стеснялся, а другого способа вернуть профуканные профессором сапожки, пальто и кофточки не было.
Тогда Серёжа продал свой "Москвич". А взамен купил две шубы.
Шуба - лучший антидепрессант, думал он.
Но тёще и жене могла помочь уже только хирургия. Женщины не желали быть мохнатыми сибирячками, а хотели быть гладкими парижанками.
Когда шубы не понравились, у Серёжи погас свет.
Без всякого бонжура.
Он топором сделал из телевизора запас дров на зиму, поклонился и ушёл.
Что было дальше с той семьёй и беглым профессором никто не знает.
Теперь у него новая жена, юная художник по керамике. Её дипломная работа весит 800 килограммов. Пятьсот разноцветных тарелок, символизирующих рождение солнца. От коричневого, через синее к красному и жёлтому.
Серёжа на себе носил дипломную работу на четвёртый этаж без лифта, пред очи комиссии художников. Он перекладывал тарелки разными способами, плюя на риск радикулита.
И всё это со счастливым лицом.
Во-первых, я теперь философ, объясняет он. А во-вторых, Света меня называет котиком.
Тут выходит Света, говорит:
- Котик, ты когда сарай снесёшь? (дело было на даче).
Котик мгновенно кладёт шашлык и идёт сносить сарай.
Сразу видно, из профессорской семьи человек.
Это я к тому, что когда вы орёте, пытаясь кого-то улучшить, скорей всего, вы улучшаете этого кого-то уже не для себя.
(с)Слава Сэ.
|
|
1194
Я родился в 1990 и мое детство пришлось не на самый веселый период. Я был ограблен раз 15 в школе и за ее пределами, в основном старшеклассниками. Но одно ограбление у меня до сих пор в памяти. Мне было лет 10. Меня гоп-стопнули, когда я шел в школу, начали трясти, денег не нашли. Что они сделали? Забрали мою домашку по математике. Это был атас. Как вы думаете, какова была реакция учителя, когда я ей сказал, где домашка? Она сказала, что лучше б я "забыл" ее, чем ТАК врать. Одна из моих первых двоек.
|
|
1197
У нас в роте был узбек Аликпер, борец. Большой, добрый и очень-очень глупый. Как-то нам в расположение привезли грузовик шлакоблока и, уже потемну, отправили всех, кто сидел, смотрел в кубрике ТВ, его разгружать. Шлакоблок, во-первых, и сам по себе не сахар, хоть и белый - он тяжелый и пачкается, а мы, хоть и стройбат, не чумоходы, у нас для работы была специальная форма, хранившаяся на месте работы, куда мы ездили каждый день, а в расположении мы носили обычное х/б, чистое и приличное настолько, насколько бывает приличным х/б. В общем, задание не радовало. И мимо кина пролетели, и изгадимся изрядно. Но с нами был Алик, парень хоть и глупый, но чрезвычайно амбициозный в оценке своих физических особенностей. И поэтому я быстренько поспорил с собравшимися на то, что ничего не надо будет делать, а грузовик будет разгружен через 15 минут. Лоханулся правда - ничего приличного на кону спора не было, так, джентльмены условились. Мы с Аликом залезли на кучу возвышавшегося в кузове шлакоблока и начали бросать его наружу. Через полминуты я сказал Алику, что он слабак и бросает блоки слишком медленно. Алик запыхтел и ускорился. Через минуту я еще разок прокомментировал его "медленную" работу.
В общем, примерно через 3 минуты после начала работы в воздухе одновременно находилось не менее 4 шлакоблоков на траектории из грузовика наружу, я присел на борт и пытался отдышаться, а на месте Алика было слаборазличимое пятно, напоминавшее вращающийся пропеллер, из которого вылетали кирпичи.
Через 15 минут все смотрели телевизор. Алик сидел с нами и победно озирался. Он всех сделал.
|
|
1198
Севе стукнуло сорок пять.
Ничего, вроде, особенного. Не пятьдесят же еще. Да и по внутренним ощущениям тоже мало что изменилось с момента, когда ему было 25 и 35.
Примерно все тоже самое, абсолютно одно и тоже.
И все таки, что то с этого момента внутри надломилось и пошло не так, как было.
В жизни появились раздражающие моменты. Раздражать стало многое и многие: незакрытый кухонный шкаф, немытая посуда, бестолковые водители, телевизор, громкая речь и многое еще, на что раньше он никогда бы даже не обратил своего внимания.
Появились разные привычки и распорядок вещей, нарушение которых ужасно нервировало.
Но больше всего стала раздражать жена. Это угнетало и злило больше всего.
Раздражало практически все, что она делала или не делала, говорила или молчала. Жену свою Сева любил. От этого было еще хуже. Было бы гораздо проще переносить это, если бы у него не было к ней никаких чувств. Но они были. Вернее, остались. И в сочетании с раздражением получался какой то несовместимый коктейль.
Ну и, как дополнение к этому ко всему, стало появляться полное разочарование в своем внешнем виде: появились пузо и одышка при восхождении на второй этаж в своем доме, плохой сон и ужасное состояние по утрам.
"Все-решил он-надо браться за себя"
И в один прекрасный день, вспомнив, что он ежемесячно платит за членство в спортивном клубе немалые деньги, появился там при параде: трусы, носки, часы и галстук, как говорится.
И потихоньку началось втягивание в этот режим и борьба с собственной ленью.
Лень периодически брала верх, и приходилось все начинать с начала. В итоге через месяц появились первые скромные результаты в экстерьере. По крайней мере, подъем на второй этаж проходил незамеченным для организма.
Где то примерно в это же время Сева познакомился с девочкой-инструктором в этом спортклубе.
Девушка была молодая и улыбчивая. Не красивая или сексапильная. Нет. Обычная. Но очень симпатичная и обаятельная. Лет 20-ти, 22-х.
Где то она ему что то подсказала, где то они вместе над чем то посмеялись.
С каждой их новой встречей появлялись какие то темы, которые они вместе обсуждали. Девушка оказалась с юмором и просто умницей. Но самое главное, на чем ловил себя Сева, она его ни то что не раздражала, а как раз наоборот: она говорила именно то, что он хотел услышать и смеялась именно в том месте, где надо было смеяться, не задавала никаких глупых вопросов и не подвергала его рассказы сомнением в их реальности, и не перебивала фразой:"..да ты это уже сто раз мне рассказывал.."
Они делились друг с другом историями из своей жизни и своими личными новостями. После занятий Сева задерживался, подолгу разговаривая со своей новой молодой знакомой.
Девочка всем своим видом показывала, как ему казалось, что он ей интересен и как собеседник, и как мужчина.
Она тоже ему была интересна, но только как собеседник. Никаких планов на её счет он не строил. Во-первых, при определенных обстоятельствах, у него бы уже дочь могла бы быть такого же возраста. А во-вторых, ну не его это все: седина в бороду и прочее баловство.
Хотя интерес к его персоне со стороны такой молодой особы тешил самолюбие очень даже сильно. Стоя в ванной перед зеркалом и, похлопывая себя по пузу, восклицал:"Орел! Боец-молодец! Есть еще на что посмотреть!" И даже в телефонном разговоре похвастал об этом своему армейскому другу.
Как то раз девушка ему рассказала, что лет десять назад погиб её отец и они с матерью живут вдвоем.
Так же она добавила и то, что он, Сева, и по возрасту и по внешнему виду сильно ей напоминает его отца.
"Дела..-подумал Сева-налицо явный комплекс нехватки отцовского внимания.
Однако, надо бы держать дистанцию, что ли"- решил он- а то еще приручится.
Что с ней потом делать? Или влюбится, не дай Бог. Начнутся слезы, рыдания и, никому не нужные, объяснения-выяснения".
Общения продолжались, но, как ему казалось, ситуацию он держал под контролем и ничего лишнего или фривольного не допускал.
Прошло месяца три с момента их первой встречи.
"Мне надо с тобой серьезно поговорить-сказала она в один из дней-давай после тренировки встретимся в кафе в лобби?"
"Началось"-подумал Сева с тревогой. Но виду не подал. В кафе, так в кафе. Тренировка не задалась, какие уж там мышцы, если голова совсем другим занята. В кафе он спустился пораньше и стал с нетерпением ждать. Минут через 15 появилась она. Но шла не одна. Рядом с ней шла какая то женщина неопределённого вида, формы и возраста.
Совершенно непривлекательная тетка. Именно тетка. По крайней мере, про таких так и говорят. Женщинами их никогда не называют.
Поздоровались.
"Познакомься-сказала девушка-это моя мама. Я специально попросила её сегодня сюда прийти, чтобы вы познакомились. Мне кажется из вас получится прекрасная пара".
Сева сначала не понял смысла произнесенной тирады. Но когда осознал, чего от него хотят, собрался и, напряженно улыбнувшись, сказал:" Извини, я разве тебе не говорил, что я женат и у меня в этом плане все в порядке? Ладно, мне надо идти".
Как в тумане он вышел из клуба. Весь путь домой в машине он глупо сам себе улыбался в зеркало заднего вида.
Дома, подойдя к зеркалу, еще раз похлопал себя по животу, усмехнулся:" Орел, ептать!"
Больше в спортзал он не ходил и по поводу своего внешнего вида не парился.
|
|