Шутки про поэт - Свежие анекдоты |
- Папа, я прочитал, что Гёте, как поэт, очень хорошо зарабатывал. А что такое "поэт"? - Поэт, сынок, пишет так, что всё у него получается в рифму. - А что такое рифма? - Погоди-ка... Ну, к примеру, так: "Я ползу на брюхе, ковыряю в ухе". Вовочка, после некоторого раздумья: - И на это он живёт?
|
КАК ШИПЯЩИЕ БУКВЫ РОССИЮ СПАСЛИ.
У Пушкина есть замечательный образ из «Сказки о царе Салтане» - «33 богатыря в чешуе как жар горя», которые живут в море-окияне, которые выходят иногда и нет стражи надежней для града Гвидона.
33 богатыря — это 33 буквы русской азбуки, в «горящих жаром латах» это кабалистический образ где буквы представляют горящими, «море-окиян» это дух народа, в котором живут эти богатыри.
Океан это душа народа, а богатыри это буквы русской Азбуки.
Град Гвидона это Русь, Россия, а русская азбука, кириллица это стража, и нет стражи надежней. Вот строчки из сказки:
Там еще другое диво:
Море вздуется бурливо,
Закипит, подымет вой,
Хлынет на берег пустой,
Расплеснется в скором беге,
И очутятся на бреге,
В чешуе, как жар горя,
Тридцать три богатыря,
Все красавцы удалые,
Великаны молодые,
Все равны, как на подбор —
С ними дядька Черномор.
И той стражи нет надежней,
Ни храбрее, ни прилежней.
Во времена Пушкина было 36 букв в Азбуке, об этом сам поэт про это писал, что его кормят 36 работников, но Пушкин видимо считал, что 3 буквы лишние, ему можно верить, он же гений слова, к тому сейчас и пришли, в современной азбуке 33 буквы, 33 богатыря.
Однажды эти богатыри вступили в схватку за матушку-Русь, совсем недавно, сто лет назад.
После революции два блистательных революционера Ленин и Луначарский решили заменить кириллицу на территории разгромленной ими Российской Империи на латиницу. Была задумана латинизация всего многонационального пространства России, были составлены латинские алфавиты для всех значимых языков, в том числе и для русского языка, на многих территориях латынь была даже принята. Об этом можно почитать здесь.
Латынь была составлена для 70 языков народов СССР. Работа была проведена огромная, на это средств не жалели.
Латинские алфавиты для казахов, узбеков и других были разработаны именно тогда. Латинизация шагала по стране, сопротивляться было некому, весь образованный, культурный слой империи был истреблен, бежал за границу или гноился в лагерях.
Представьте только, в стране разруха, еды не хватает, а они озаботились латинизацией языков, а это очень недешевая процедура.
Тогда на стражу вышли богатыри Пушкина, море в гневе расплескалось и выдвинуло их на берег в «сверкающих латах, а именно богатырей — буквы Ч,Щ,Ш,Ж,Ц.
Наши шипящие буквы это кошмар для латинизаторов, это видно на примере немецкого языка, где по русски дойч (4 буквы), по немецки будет Deutsch (7 букв), а как написать по немецки (на латыни) «чаща» или «борщ»))). Этот наш засадный полк и остановил латинизаторов Ленина и Луначарского. Ладно бы одна буква, а у нас их целых пять вместе с Ц если считать, тоже не подарок для латинизации.
Пока думали как преодолеть эту засаду, Ленин заболел, стал превращаться в растение и умер, латинизация стала буксовать, а когда Сталин окончательно утвердился во власти, то латинизацию прекратили, комиссию разогнали, где латинизация уже произошла вернули вспять, латынь запретили опять ввели Кириллицу.
Покорить Россию можно только изменив ее язык и заменив ее азбуку, Ленин это понимал, но не смог, кишка тонка против богатырей Пушкина.
Тегезен (c)
|
|
Поэт! Не поднимай две темы.
Во-первых, избегай проблемы,
Которых завтра не поймут.
Не трожь Лариску и Макроншу,
Тебя я вряд ли огорошу,
Сказав, что беспристрастный суд
Их не признает темой вечной.
А во-вторых, забудь, конечно,
Любой свой физиологизм:
Куда ты срал, и как стояло,
И как от фенобарбитала
Тебя вновь тянет на лиризм.
Таких стихов тут половина.
Со(н)ет мой втуне, очевидно.
|
|
16 октября - день рождения самого остроумного человека Великобритании!
«Климат в аду, конечно неприятен, но зато какое общество».
...
«Я живу в постоянном страхе, что меня поймут правильно».
...
«Когда со мной сразу соглашаются, я чувствую, что я не прав».
...
«В жизни бывают только две настоящие трагедии: одна — когда не получаешь того, чего хочешь, а вторая — когда получаешь».
...
«Когда Добро бессильно — оно Зло».
...
«Недурно, если дружба начинается смехом, и лучше всего, если она им же кончается».
...
«Я слышал столько клеветы о вас, что теперь уверен: вы – прекрасный человек».
...
«Никогда не следует доверять женщине, которая называет вам свой возраст. Женщина, сказавшая это, может рассказать что угодно».
...
«Это хорошо, что вы курите. Каждому мужчине нужно какое-нибудь занятие. И так уж в Лондоне слишком много бездельников».
...
«Работа – последнее прибежище тех, кто больше ничего не умеет делать».
...
«Только поверхностные люди не судят по внешности».
...
«Есть люди, которые знают всё, и, к сожалению, это всё, что они знают».
...
«Мой ирландский акцент был в числе многого, что я позабыл в Оксфорде».
...
«Или я, или эти мерзкие обои в цветочек».
ОСКАР УАЙЛЬД
(16 октября 1854 — 30 ноября 1900) - один из самых популярных представителей модернизма позднего периода Викторианской эпохи, всемирно известный английский писатель, драматург и поэт ирландского происхождения, автор девяти пьес, одного романа - «Портрет Дориана Грея», множества стихов, рассказов, очерков и остроумных афоризмов, за которые получил прозвище «Принц Парадокс».
Фото: cтудент Оксфордского университета Оскар Уайльд, 3 апреля 1876 года.
(с)
Из сети
|
|
Старое доброе время - А сейчас, - говорит распорядитель вечера, - перед нами выступит сам Сергей Есенин! Под аплодисменты досточтимой московской публики появляется он, бесценный и нарядный Сергей Александрович. Поэт с места в карьер начинает читать стихи: - Дай, Джим, на лапу счастье мне Нервный возглас из зала: - Милостивый государь, вы пьяны!
|
|
О Высоцком-гуманисте есть анекдот, напоминающий анекдоты Даниила Хармса о Пушкине: Написал Высоцкий песню "Я не люблю", исполнил несколько раз и такой ждет- волнуется, как слушатели ее поймут, как примут. И тут телефонный звонок - отец Александр Мень звонит. - Володя, - говорит, - что ж вы поете: "И мне не жаль распятого Христа"? Вы же русский поэт, гуманист. - Ладно, - говорит Высоцкий, - разберемся. Поправим. И, действительно, поправил: "Вот только жаль распятого Христа". Потом академик Сахаров звонит. - Владимир, - говорит, - услышал вашу новую песню. "Я не люблю, когда стреляют в спину, но, если надо - выстрелю в упор". Ну как же так? Вы же русский поэт, гуманист. - Ладно, - говорит Высоцкий, - разберемся. Поправим. И поправил: "Я также против выстрелов в упор". Звонит хоккеист Харламов. - Вова, - говорит, - за что ты наш советский спорт не любишь? Как там у тебя в песне: "Я не люблю спортивные арены, на них мильон меняют по рублю". Ты же... - Знаю, знаю, - говорит Высоцкий, - русский гуманист, поэт... Поправим. Написал вместо "спортивные арены" - "Я не люблю манежи и арены" и спел вечером в компании новую версию. Наутро звонок. Голос Юрия Никулина в трубке. - Привет! Мы всем цирком не поняли, что ты там про манежи... - Ребята, - говорит Высоцкий, - да сколько ж можно...
|
|
Твардовский часто заходил к Раневской просто так, по-свойски. Начались их соседские посиделки с небольшого конфуза: как-то Твардовский забыл ключи, а домочадцы были на даче. И тут Твардовскому нестерпимо захотелось в туалет. Пришлось стучаться к знаменитой соседке.
После чего поэт проговорил с актрисой несколько часов подряд. «Приходите еще, двери моего клозета всегда открыты для вас!» - приветливо попрощалась Раневская.
|
|
Ответ на безымянный Стишок №1545247 от 10.09.25
Поэт! Не огорчайся злобной критике.
Забудь о сраном безымянном нытике.
Он тебя боится, как огня.
Даже псевдоним скрывает от тебя и от меня.
Навет критика бездарного прими без ропота!
Накопил он обсирать поэтов опыта.
Пасквили без устали строчит.
На поэтов день и ночь дрочит!
Стёр давно в мозгах извилины.
И остались лишь прожилины.
Он поносом стихотворным обсирается,
не зря инкогнито назвать себя смущается.
|
|
«Подтяжки, гонорары и немые сцены: афоризм от Михалкова»
В середине 1960-х, когда советская литература цвела метафорами, а быт великих писателей оставался загадкой для простых смертных, в московской квартире Сергея Михалкова разыгралась сцена, достойная пера самогО острослова.
Поэт и писатель, чьи строки знала вся страна — от пионеров до партийных деятелей, — сидел за столом, погружённый в работу. Одет он был в рубашку и брюки с подтяжками. Не новыми, блестящими, а теми самыми, бывалыми, с растянутыми резинками, видевшими, кажется, ещё рождение «Дяди Стёпы».
В комнату вошла соседка — женщина, чей взгляд не мог скользнуть мимо столь прозаической детали гардероба великого литератора. —Сергей Владимирович, простите… — начала она, смущённо кашлянув. — Вы же известный человек, гонорары получаете… Неужели не купите себе новые подтяжки?
Михалков не обернулся. Его рука продолжала выводить строки, но голос прозвучал чётко и ясно, будто он декламировал со сцены: —Милая моя, откуда средства? Все мои гонорары уходят на аборты для подруг моих сыновей!
Воздух в комнате застыл. Соседка онемела — её воспитание, советская мораль и просто человеческое участие смешались в одном немом вздохе. Казалось, даже часы на стене перестали тикать, чтобы не нарушить красоту этого момента.
А поэт? Он продолжил работать. Возможно, именно в тот день рождались строки, которые потом печатали в «Правде». Или просто дописывал письмо. Но ясно одно: даже в быту Михалков оставался мастером слова — точного, острого и безжалостно правдивого.
Эта история — не просто анекдот. Это напоминание о том, что гении часто носят потрёпанные подтяжки, а их гонорары порой уходят не на новые костюмы, а на оплату ошибок молодости — своей или чужой. И что иногда одна фраза может сказать о времени и нравах больше, чем целое расследование.
Так что в следующий раз, увидев потрёпанную вещь на человеке искусства, помните: возможно, за ней скрывается не бедность, а новая глава чьей-то бурной жизни. Или просто гениальный ответ, чтобы отвязаться от назойливых советчиков.
|
|
Типичный иноагент
Позорный случай на корабле, который преследовал Ивана Тургенева всю его жизнь.
В 1838 году у немецких берегов сгорел русский пароход «Николай I», следовавший из Петербурга в Любек. Возгорание произошло ночью неподалеку от города Травемюнде.
На пароходе находилось 160 человек, большинство из которых – женщины. Кроме того, на судне было 50 детей. Практически все пассажиры – граждане Российской Империи, команда же судна состояла из датчан.
Помимо прочих, на пароходе находились известный поэт и литературный критик князь Петр Андреевич Вяземский, а также 19-летний начинающий писатель Иван Сергеевич Тургенев.
Первый ехал в Германию поправить здоровье, для второго поездка была первым заграничным вояжем.
Пожар «Николая 1» стал для Тургенева одним из самых болезненных событий в жизни. И не только потому, что он оказался на волосок от смерти, но и потому, что в пожаре сгорела его репутация.
Согласно рассказам пассажиров парохода, князь Вяземский вел себя в минуту смертельной опасности исключительно хладнокровно. Он вместе с командой занимался организацией эвакуации пассажиров, сажал в лодки женщин и детей.
Поведение Тургенева было прямо противоположным. Будущим писателем овладела настоящая паника. Он метался по палубе, хватал за руки матросов, умолял спасти его, предлагал крупные суммы, которыми владеет его маменька – пожилая богатая вдова.
Когда началась погрузка в шлюпки, Тургенев ломанулся к лодкам, отталкивая женщин и детей. Он кричал: «Я единственный сын богатой пожилой вдовы, спасите меня!». Что интересно, у Тургенева был старший брат. Эта фраза впоследствии буквально преследовала Ивана Сергеевича.
Еще одна фраза будущего писателя – «Умереть таким молодым!» - тоже стала своего рода мемом 19 века.
Ситуации добавляет колоритности и тот факт, что Тургенев был около 2 метров роста и очень толстый. Паникующий молодой здоровяк, лезущий к шлюпкам, отлично запомнился пассажирам парохода, большинство из которых, кстати, сохранили хладнокровие.
Пожар на «Николае 1» Тургеневу припоминали всегда. Малодушие, проявленное в минуту опасности, и трусость, которая так порицалась в дворянской среде. Даже родная мать писала Ивану Сергеевичу, что его поведение на пароходе было недостойным. Она указывала на то, что даже матери семейств не устроили такого представления, как Тургенев.
Впоследствии писатель неоднократно пытался оправдаться. В своем очерке «Пожар на море», написанном за 3 месяца до смерти, он признает, что предлагал 10 тысяч рублей матросу за спасение своей жизни «для пожилой маменьки». Но тут же он пишет, что проявил хладнокровие и мужество и ловил женщин, прыгающих в шлюпки. Читатели не поверили Тургеневу.
В конце приведу стихотворение Петра Вяземского, которому не нужно было оправдываться за события на «Николае Первом».
Я на море горел, и сквозь ночную тьму
(Не мне бы тут стоять, а Данте самому),
Не сонный, наяву, я зрел две смерти рядом,
И каждую с своим широкозевным адом:
Один весь огненный и пышущий, другой —
Холодный, сумрачный, бездонный и сырой;
И оставалось мне на выбор произвольный
Быть гусем жареным иль рыбой малосольной.
Источник: dzen.ru/a/XtVR1O07...
|
|
В один из осенних дней 1819 года молодой Александр Пушкин зашёл к Никите Всеволожскому, своему давнему знакомцу по литературному кружку "Зелёная лампа". Того не оказалось дома, он уехал на охоту. Дядька-камердинер Всеволожского пригласил Пушкина в кабинет. Старик слышал, как поэт жаловался на одного издателя (речь идёт о Николае Грече, редакторе-издателе "Сына Отечества"), который, заплатив Пушкину деньги вперёд, требовал от него окончания поэмы "Руслан и Людмила". Дядька начал убеждать стихотворца, чтобы он поскорее дописал поэму, раз уж деньги за неё получены, чем немало раздражил и так раздосадованного поэта. Пушкин обругал камердинера и заявил, что никогда эту поэму не закончит. Тогда упрямый старик взял да и запер поэта в кабинете, приговаривая: "Пишите, Александр Сергеевич, ваши стишки! А я вас не пущу, как хотите! Должны писать - и пишите!".
Пушкин, видя, что до возвращения Всеволожского дядька его не выпустит, сел за письменный стол и принялся за поэму. И так увлёкся, что писал до следующего утра, отгоняя и дядьку, и вернувшегося вечером Всеволожского...
|
|
Все же слышали про меч-кладенец? Кто-то, наверное, даже спорил, надо ли писать его с большой буквы. Дети с первого раза понимают, что меч этот выкопан из клада, а значит, самый крутой и могучий, потому что всё старое гораздо лучше нового. А раз он самый крутой и могучий, то и владеть им должен самый могучий из богатырей - Илья Муромец, конечно, а получить его он должен от ещё более могучего богатыря Святогора, который так силён, что сама земля-матушка его носить на себе не может. Но откуда же он взялся?
Начнём со спойлера: в былинах из устного предания кладенец не встречается. Вообще. Ни в одной. Впрочем, когда их передавали из поколения в поколение, заучивая наизусть со слов стариков, не было и самого слова "былина". Слово это ввели в обиход уже после смерти Пушкина, в 1839 году. До этого говорили про воинские истории, древние стихотворения, песни или сказки.
А теперь углубимся в прошлое. Где-то в XIII веке в Британии ветер носил истории о похождениях славного рыцаря Бивиса (только не смейтесь) из Саутгемптона. Амтон позже станет Саутгемптоном, но разговор не о нём. Неизвестный поэт зарифмовал эту историю на англо-нормандском языке, подарив миру поэму о рыцаре Бэве из Амтона. К концу века поэма доехала до Венеции, где её перевели на франко-венетский язык, заодно щедрой рукой досыпав герою приключений. Рыцаря в процессе "перекрестили" в Бов[b]о[/b] д'Антон[b]а[/b]. Поэма расползлась по Италии и была в итоге переложена на итальянский (попутно поменялись имена некоторых второстепенных персонажей), а затем вернулась в Англию, где оказала существенное влияние на переложение оригинала на более современный язык. В XV веке итальянец Андреа да Барберино скомпоновал из английской и итальянской версий заметный кусок своей поэмы "Французские короли", заодно подарив мечу Бэва собственное имя. На его мече стало написано "Io sono Ciarenza", или, в переводе на русский, "Я зовусь Кларенца".
Лирическое отступление. Кларент - меч короля Артура, тот самый, который он достал из камня (не путать с Экскалибуром, который Артуру подарила Дева Озера, когда он сломал Кларент в бою с королём Пеллинором, или не сломал, а положил на полку, чтобы посвящать им в рыцари). Впрочем, итальянцы тоже не стали разбираться в замысловатом фольклоре северных варваров, поэтому в итальянских текстах меч у Артура один, а имя Кларент, сменив попутно род и превратив в Кларенцу, дали мечу Ланселота Озёрного.
Вернёмся к нашим баранам. Бово д'Антона со своим верным мечом Кларенцей и не менее верным другом Пуликане (наполовину человеком, наполовину собакой) внезапно становятся популярными в Хорватии, и уже в начале XVI века появляется хорватский прозаический перевод этой поэмы. В 1540-е годы текст оказывается в руках Барбары Радзивилл (королевы польской и великой княгини литовской), где его снова перерабатывают и переводят на западнорусский. Заодно превращают Бово, рыцаря без страха и упрёка, честного вассала своего сюзерена и вершителя подвигов во имя дамы сердца, в богатыря Бову Королевича, ради защиты православного мира побивающего татар, турок и прочих басурман.
Со дворов белорусских магнатов история уходит в народ, постепенно превращается в серию лубочных картинок, и в этом качестве вульгаризуется и приобретает знакомые нам черты. Храбрый Пуликане, получеловек-полупёс, превращается в воеводу Полкана, а поскольку звучит это имя очень похоже на "полуконь", то в кентавра. Меч Кларенца сначала превращается в "кладенцу", а затем и в меч-кладенец. Впрочем, последнего шага в лубках не сделали: меч-кладенец Бова по-прежнему получает из царской казны, а вовсе не находит закопанным в сундуке.
История Бовы Королевича, кстати, была одной из самых популярных "воинских историй". С петровского времени до наших дней известно больше 200 различных серий лубков про него, последние вышли уже в 1918 году. Сохранилось больше 100 рукописных списков. Впрочем, после революции герой-королевич оказался не у дел, уступив первенство крестьянскому сыну Илье Муромцу.
Так что если снова услышите про меч-кладенец - вспомните, что принадлежал он только одному богатырю, Бове Королевичу, и что ведёт он своё происхождение от того самого меча короля Артура, Кларента.
|
|
Я вам сейчас расскажу один случай, дорогие граждане. История — хоть стой, хоть падай. И главное — ведь, понимаешь, всё не на пустом месте. Всё из жизни.
Жила-была женщина по имени Ольга. Самая обыкновенная. Ничего особенного: работает в бухгалтерии, с ребёнком одна, квартира съёмная, и нервов, как у всех, не больше трёх штук в запасе. Муж, то есть бывший, у неё был — Сергей. Так себе субъект. Поначалу был приличный, но потом что-то у него как-то испортилось в характере. То ли кризис у него был, то ли осеннее обострение, неизвестно. Развелись.
А тут, значит, однажды вечером, приходит он, как снег на голову.
— Привет, Оля, — говорит, — я, вообще-то, подумал, и решил: алименты платить больше не буду.
Она, значит, вытирает руки о фартук, говорит спокойно, но уже с прищуром:
— Ты, Серёжа, это… как хочешь, а сын у нас общий. И по закону ты обязан.
А он, как нарочно, и говорит:
— А по новому указу, — говорит, — тот, кто платит алименты, имеет, так сказать, интимное право. На связь. С бывшей супругой.
Тут Ольга так и села. Даже ложку уронила.
— Что ты мелешь, Серёжа?
— Не мелю, — говорит. — А ты проверь. Это теперь государственное нововведение. Дескать, справедливость. Платишь — получай доступ.
Ну, она схватила телефон, вся дрожит. Интернет открыла — и точно. Какой-то новый президентский указ. От 1 июля. Там мелким шрифтом, но ясно: "в целях укрепления демографической устойчивости и обеспечения возврата моральных ценностей..." — ну и так далее. В общем, если получаешь алименты — будь добра, исполняй супружеские обязанности. Пусть и бывшие.
Ольга закрыла телефон и заплакала.
— У меня, — говорит, — человек есть. Мы любим друг друга. А если я с тобой, Серёжа, буду... всё. Всё рухнет. У меня совесть не позволит.
А он, между прочим, руками разводит.
— У меня тоже дама есть. Она мне, между прочим, на массаж не даёт без декларации о намерениях. Но! Я люблю сына. И если ты мать, так терпи. Иначе ты эгоистка. Ребёнку нужны ресурсы. А ты — упираешься.
И спорили они так, я вам скажу, не меньше двух часов. С аргументами, с нервами, с чаем и без. В какой-то момент он даже сказал:
— Я тебе что — банкомат с насадкой? Я, может, в душе поэт. А вы все — деньги да деньги. Это же как изнасилование, только в рублёвом эквиваленте.
И тут, когда уже дошло до каких-то ужасных метафор и крика, вдруг — хлоп.
Ольга проснулась.
Лежит в кровати, лицо в подушку вжато, сердце колотится, как будильник советский.
Поняла она тогда: всё это — сон. Просто страшный, абсурдный сон. Ни указа, ни Сергея, ни законного разврата.
Села, вытерла слёзы, подумала.
"Знаешь что, — говорит себе, — а может, и правда. Может, ну его. Эти алименты с унижением. Буду сама. Я не хуже других."
И с утра, не медля, написала ему:
«Сергей, если хочешь — давай поговорим. По-нормальному. Без цирка. Ради сына».
Вот такая история, дорогие товарищи. Кому смех, а кому поучение.
|
|
БУБЛИЧКИ
60-е годы. Киев. Подол. Ходить с бабушкой на базар требовало от сопровождающего большого терпения. Трудным было туда просто дойти. Постоянные здоровканья через короткое время становились невыносимы, так как моментально завязывался разговор за жизнь. Ведь моя бабушка знала всех и вся. Однако, как только мы заходили на территорию рынка, она с порога концентрировалась на товаре, а не на лицах знакомых. Бабушка всегда покидала базар с хорошим настроением и с полными кошёлками. Перепадало кое-что и мне. Моим самым желанным призом за терпение, которое я испытывал по дороге с бабушкой на базар, была покупка горячего бублика с маком и холодные пол-литра. Тогда меня интересовало исключительно молоко, которое продавалось в бумажной пирамидке. Даже сейчас, когда я пишу эти строки, от обильного слюновыделения боюсь поперхнуться. Бублики раскупались моментально, как только они доставались из печи, запах вокруг стоял такой, что проходившие мимо подоляне были вынуждены сглатывать слюну. После регулярного вбрасывания новой партии бубликов скапливалась небольшая очередь.
От бабушки я знал, что здесь бубликами торговали ещё до исторического материализма, и этот магазин носил имя Бейгельмана, по имени его бывшего владельца Хаима. Хаим Бейгельман жил на Подоле в начале 20-ого века. Все его предки были бубличниками. И как Шнайдеры получили фамилию от своей профессии портного, так и Бейгельманы получили фамилию потому, что пекли бублики – по-еврейски бейгелах. Хаим Бейгельман их не только пёк, но и продавал. В результате я получал вожделенный горячий бублик и холодное молоко. И поедая это счастье на ходу, мы с бабушкой возвращались домой на Мирную.
Недавно я узнал, что на улице Мирной до начала 20-х годов жил некто Давыдов. Яков Петрович был человек творческого склада, и он пытался заработать свой кусок хлеба пером. Он писал свободно и легко, и для украинских газет использовал псевдоним Якив Орута. Он работал абсолютно во всех жанрах журналистики, начиная с новостных колонок и заканчивая стихами и фельетонами. Пописывал и коротенькие скетчи для театра миниатюр.
По дороге в редакцию заходил еврей Давыдов к еврею Хаиму Бейгельмыну и покупал себе на завтрак что? Правильно – бейгелах! Но настал 1918 год, и пронеслись по Подолу сначала петлюровские, а затем и польские погромы. Вместо того, чтобы наслаждаться бубликами, бандиты устраивали погромы. Если человек при деньгах, то долго он может выдержать это безобразие? Так, Хаим Бейгельман этого выдержать не мог и, как другие 1,8 миллиона украинских евреев, купил себе и своей семье билет на белоснежный пароход. И сбежал наш бубличник прямо на Манхэттен, где было много евреев и мало бейгельных шопов. Взял себе в жёны Эстер - венскую красавицу. И зажили они дружно и счастливо.
Давыдов, тоже не будь дурак, взял да и удрал из Киева. Но так как он не умел печь бублики, а только писал, то дальше Одессы сбежать он не смог и белый пароход в Америку отчалил без него. Он на всякий случай сменил свой псевдоним ещё раз. Таким образом, объявился в литературной Одессе подольский журналист Яков Ядов, который влился в ряды штатных сотрудников газеты «Одесские известия». Когда ему становилось скучно, то он под именем Яков Боцман пописывал фельетоны в газетёнку «Моряк». Это открыло ему двери в одесские литературные салоны, где он и познакомился с цветом одесских тружеников пера – К. Паустовским, В. Катаевым и неразлучной парочкой, И. Ильфом и Е. Петровым.
Вскоре большевистская власть, трещавшая по швам от голода и холода военного коммунизма, объявила новую экономическую политику, или коротко НЭП. НЭП дал стране воздух, народу еду, а евреям заработок. Дал он заработать и Давыдову-Ядову. Помня своё босяцкое происхождение, подолянин Давыдов стал сочинять песенки, которые мгновенно превращались в хиты, для друзей куплетистов. Достаточно сказать, что к началу 1926 года он был уже автором таких известных песен, как «Гоп со Смыком», «Лимончики», «Фонарики», «Мурка» и одним из символов нэпа – «Цыпленок жареный».
И вот как-то, в 1926 году, к нему пришёл приятель-куплетист Красавин и попросил Якова сочинить для него что-то новенькое, а то публика стала его уже освистывать за старый репертуар. Пока Красавин с друзьями гонял чаи, Ядов сбегал в соседнюю комнату. Когда он вернулся через полчаса за стол, то положил листок с новой песенкой «Бублички». На следующий же день, по свидетельству очевидцев, песню пела уже вся Одесса. Через две недели Красавин получает письмо из Петрограда от своего приятеля Утёсова, где он просит задним числом прощения, что включил красавинские «Бублички» в свой репертуар. Через месяц этот хит уже пела Москва. Так Яков Давыдов с помощью Якова Ядова отблагодарил земляка Бейгельмана за неповторимый вкус его бубликов. «Бублички» стали после «Цыпленка» вторым символом НЭПа. Эти «шедевры» своей залихватской бесшабашностью и «близостью к нуждам масс» ознаменовали вместе с остальными песнями Ядова новое музыкальное направление, который сегодня называют шансон.
Но «Бублички» шагнули далеко за пределы Советской России. Не прошло и года, как Нью-Йорк уже пел переведённую на идиш и английский популярную песню. Однажды маленькая Мина Бейгельман услыхала лёгкую по мелодии и тексту песенку на идиш, которая очень подходила к её фамилии, запомнила её и стала часто напевать. Так песенка «Бублички» попала в дом к Бейгельманам. Голос у неё был прекрасный, и шестилетнюю девочку пригласили спеть популярную уже песенку «Бейгелах» на еврейском радио.
Это первое публичное выступление Мины положило начало её музыкальной карьере и карьере её сестры Клары. Так в 30-х годах родился дуэт под названием «Сестры Бейгельман». Через какое-то время на них обратил внимание джазовый композитор Абрам Эльштейн. Он сделал смелые аранжировки казалось бы забытых мелодий еврейского местечка, джазовое сопровождение воскрешало и ностальгию по еврейским традициям и по языку идиш. Сёстры Бейгельман получили отличную вокальную школу. Научились извлекать из своих по-разному красивых голосов великолепное звуковое сочетание. Благодаря свинговой обработке, казалось, уже забытых песен, ими был создан на эстраде свой собственный стиль. Сегодня трудно найти еврея в мире, который бы не был знаком с их песенным репертуаром, сестры приобрели всемирную любовь и популярность.
Москва, 1959 год, открытие первой американской выставки. На эстраде Зеленого театра в Парке имени Горького американские эстрадные артисты устроили для москвичей концерт. Говорят, что эта популярная в Москве эстрадная площадка ещё никогда не переживала такого наплыва слушателей. На эстраде появились две еврейские красавицы, оркестр заиграл до слёз знакомую мелодию и сестрички запели очаровательными голосами «Бублички, койф майне бейгелах …». Московские евреи узнали родной, но уже почти забытый идиш. Публика рыдала от восторга. Так дочери бубличника Бейгельмана вернули «Бублички» на родину и дали песне второе дыхание, которое уже длится более 55 лет. Второй песней сёстры исполнили «Очи черные», тоже в джазовой обработке Эльштейна. Первый куплет они спели на русском языке, зал Зеленого театра ревел от переполняющих его эмоций! Если американские империалисты, главные по культуре, ставили своей задачей произвести сенсацию, то они свою цель с успехом перевыполнили.
В мире существуют тысячи Бейгельманов. Часть из них – потомки выходцев из Украины. В Америке и Израиле есть и киевские Бейгельманы. Так вот, наши сёстры Мина и Клара – дочери того самого киевского булочника Хаима и венской красавицы Эстер! Но и это ещё не всё… Девочки для простоты подрихтовали свои имена и фамилии на английский манер. В результате Мина стала называться Мерной, Клара превратилась в Клэр, а фамилию Бейгельман они переделали в Берри и дуэт стал называться просто - «Сёстры Берри»! Если бы в начале 20-х Хаиму Бейгельману кто-то сказал, что у него в Америке родятся две дочери и своим замечательным пением они завоюют весь мир, то он бы в это не поверил. Если бы подольскому журналисту Давыдову в то же время сказали, что он напишет песни, которые будут петь и любить миллионы людей вот уже несколько поколений подряд, и эти песни будут переведены на десятки языков, то и он бы в это тоже не поверил. Дочери подольского бубличника начинали свой путь к музыкальному олимпу с песни «Бублички». Всё новые поколения слушателей продолжает захватывать их замечательное исполнение.
Вместо послесловия.
Яков Петрович Ядов (настоящая фамилия Давыдов, ещё псевдонимы: Жгут, Боцман, Отрута, Пчела; 1873–1940) — поэт, писатель-сатирик, киносценарист, эстрадный драматург, автор слов широко известных песен «Бублички», «Гоп со Смыком», «Лимончики», «Фонарики», «Мурка», «Цыпленок жареный». Умер в нищете в Москве в 1940 году. Так родина отплатила одному из своих самых исполняемых песенников.
Однажды Исаака Дунаевского спросили: «Какая ваша самая любимая песня протеста?» – «Бублички», – ответил композитор. – Лучшей песни про тесто еще никто не написал!» Практически дословно сказал и сам Леонид Утёсов в своём последнем интервью Зиновию Паперному.
1990 год. Таллинн.
Наш трёхлетний сын Давид, лёжа на двух стульях с громадными советскими наушниками на голове, слушает в гостиной свои любимые песенки и носком ноги отмеривает такт. Из Москвы в Таллинн приехала Инна Генс, вся семья, сидя на кухне за праздничным столом, ждёт Давида. Докричаться до него невозможно. Наконец, как всегда жертвенная Юля поднимается и идёт в большую комнату. Она выдёргивает штекер от наушников и, стараясь перекричать магнитофон, зовёт сына к столу. В это время из магнитофона раздаётся любимая мелодия трёхлетнего Давида: «Бублички, койф майне бейгелах …».
2007 год. Мюнхен.
Наш младший сын Симон, которому тогда было 10 лет, сидя за расстроенным в доску пианино, неуверенно, но громко играет песню «Их хоб дих цу филь либ» («Я так тебя люблю») из репертуара любимых им, да и всеми нами, песен «Сестёр Берри».
Май 2009. Нью-Йорк.
Нас с Юлей в аэропорту встретила моя подружка детства Лена Грант. По дороге к ней домой мы заехали в еврейскую пекарню, которая находится на окраине Нью-Йорка, и купили что? Правильно – бейгелах!
Ноябрь 2014. Нью-Йорк.
Умирает последняя из сестёр, Клара Берри, урождённая Бейгельман.
Февраль 2015. Мюнхен.
В процессе подготовки книг о семьях моих родителей я беру у папы и мамы интервью о жизни довоенного Подола. Вдруг во время рассказа о своих детских пристрастиях мама говорит, что очень любила ходить к Хаиму Бейгельману за бубликами. Через неделю я принес ей этот текст.
Автор: Геннадий Блиндманн/Gennadi Blindmann
2015 г. Мюнхен
|
|
Америка, начало 90-х. Пригласили меня на лекцию в какой-то колледж в Нью-Джерси. Почитать рассказы, поговорить со студентами.
Прихожу, сажусь на сцене за столик... мама дорогая! В зале темно. Но не только потому, что свет приглушили, а потому, что 100 процентов студентов - чернокожие. Это специальный колледж для черных. Человек двести, наверно. И лиц не разглядеть.
Не очень ловко быть единственным белым в такой толпе. Тем более иностранцем. Враждебности в них нет, - иначе бы не пришли - но отчуждение висит плотным занавесом. Какое ей дело до наших горестей и проблем? до нашей печальной истории? - думают, наверно, они.
Ну ладно, прочитала я пару рассказов, зал вяло похлопал. А теперь вопросы.
- А это правда, что у вас был черный поэт, и он играл важную роль в русской литературе? - спросили меня из тьмы.
- Правда! - уцепилась я за Александра Сергеевича, - выручай, дружок! - и да, он самый лучший и самый главный русский поэт, он, можно сказать, основоположник современной русской литературы. И его называют солнцем русской поэзии!
По залу прошел легкий приятный шелест.
- А еще, - вспомнила я, - а еще... он был рабовладельцем! И у него были рабы - все сплошь белые!
И тут зал медленно осветился. Это двести человек одновременно обрадовались, улыбнулись - как бы против воли - и своими белыми, сахарными зубами осветили зал.
И тьма рассеялась.
Т.Н.Толстая
|
|
Вспомнил в связи с 19 мая
Заявил как-то ученик одной моей знакомой учительницы истории, что у Марии Шотландской мужем был принц-комсорг.
(принц-консорт - кратко, это муж королевы, не имеющий сам прав на королевство)
Принц - комсорг.. Это сильно, считаю )
И вновь продолжается бой
И килты свисают с колен
И принц наш такой молодой
И .. не поэт я )
|
|
Возвращаясь из одного из своих странствий в Петербург, Александр Сергеевич Пушкин остановился на почтовой станции, чтобы пообедать.
Во время трапезы вошла барышня, одетая очень прилично, и заговорила с поэтом, представившись Дарьей. Она, дескать, узнала, что здесь остановился великий поэт, и, как поклонница его таланта, не смогла сдержать себя и не поговорить с ним. После взаимных любезностей дама на прощание подала Пушкину кошелёк, связанный ей самолично, и попросила принять его в память о встрече и в знак её восхищения. Александр Сергеевич, конечно, не смог отказаться. Когда поэт уже отъехал от станции, его догнал кучер барышни, передав, что та просит заплатить десять рублей за купленный им у неё кошелёк. Делать нечего, Александр Сергеевич кучеру заплатил, а потом ещё долго со смехом рассказывал об этом случае и своём разочаровании.
|
|
О себе.
«Я — Сергей Есенин. Парень из села, поэт из сердца, беда из берёз»
Родился я в 1895 году, в селе Константиново, где берёзы — как кудри у невесты, а душа — как песня: то смеётся, то плачет. Мать — добрая, отец — ушёл в город, меня растила бабка. С детства любил лошадей, стихи и звёзды — такие, чтобы прямо в сердце.
Учился на учителя, но куда мне учить, когда рифма сама в ухо лезет? Стихи писал про деревню, про Русь, про девушек с лентами и парней в лаптях. А потом взял да и поехал в Питер — показать миру, кто такой Есенин.
Приехал — блондинистый, в белом воротничке, в глазах — синь неба, в кармане — тетрадь. Все такие: «Кто это?» А Блок посмотрел — и понял. И с того дня началась моя звезда. Народ меня полюбил — я им про берёзки, они мне — цветы и аплодисменты.
А я гулял. По-настоящему. Мог утром читать детям стихи, а вечером — кидаться бутылками в витрины кабака. Любил женщин — сильно, часто и трагично. Любил водку — нежно и разрушительно.
В 1920-е поехал за границу, а там — Париж, кабаре, фуршеты, футуризм… И вдруг: Айседора Дункан! Великая танцовщица, с глазами, как закат.
Она — звезда мировая, я — деревенский парень. На 18 лет меня старше, а по паспорту на 9, в загсе год рождения попросила исправить, стыдно ей было за нашу разницу в возрасте.
Женились. Я по-французски ни слова, она по-русски — только «Серёженька». Не понимали мы друг друга словами, но понимали телами. Любовь у нас была, как балет на морозе — красиво, но скользко.
Всего женат был я трижды.
Так и жил. Пил, гулял, любил. Писал о том, что болит. О душе, которая устала. О России, которая меняется, а я — не хочу. «Письмо к женщине», «Чёрный человек» — всё это я, растерянный, пьяный, настоящий.
А потом — всё мрачнее. Я не умел жить «по-новому». Пил больше, страдал глубже, писал резче. Последние стихи были уже не про берёзки, а про тьму, тоску и чёрного человека, что шепчет внутри.
А потом — всё. Ушёл я рано, в 1925 году, на склоне своей тридцатилетней грусти, в гостинице «Англетер». Говорят, сам, говорят — помогли. Не знаю. Я просто хотел, чтобы помнили. Вот и написал напоследок кровью на стене отеля:
«До свиданья, друг мой, до свиданья…»
И всё.
Вот вся моя жизнь:
выпивал — да с душой,
любил — да в стихах,
страдал — чтобы вы потом это в тетрадках подчеркивали.
|
|
«БЕЛАЯ ЯБЛОНЬКА»
Если бы эта женщина была героиней романа, его автора можно было бы упрекнуть в слишком бурной фантазии.
Она писала трогательные стихи о белых яблонях и ангелах — и танцевала в ночных клубах; разбивала походя мужские сердца — и долгие годы была одинока; родилась в мирном 1911 г., задолго до войн и революций — и умерла, увидев первое десятилетие XXI века.
Когда в семье офицера Николая Андерсена, потомка переселенцев из Дании, родилась дочь, названная красивым именем Ларисса, вряд ли кому-то могло придти в голову, что девочку ждет долгое странствие по странам и континентам.
Но прошло несколько лет, и семью Андерсенов закружили вихри гражданской.
В стихотворении «Тот человек», Ларисса вспоминала об одном из драматических эпизодов: она ребенком отстала от поезда, но была спасена неизвестным солдатом, который догнал тронувшийся поезд и передал малышку через окно в руки матери.
В 1922 г. семья навсегда покидает Россию, отправившись в Харбин.
Расположенный на севере Китая Харбин в 1920-30-х выглядел, как типичный русский провинциальный город.
В этом «осколке империи» проживало около 200 тыс. белоэмигрантов, на улицах звучала только русская речь. Центром литературной жизни была «Чураевка» — основанное поэтом А.Ачаиром объединение поэтов и художников.
Когда 15-летняя Ларисса впервые пришла на заседание «Чураевки», участники литературной студии были поражены глубиной ее стихотворений, но еще больше — красотой девушки.
Очень быстро Ларисса превратилась в подлинную поэтическую «звезду».
Практически все «чураевцы» были влюблены в юную поэтессу: ей поклонялись, ее называли Белой Яблонькой и Горным Ангелом, посвящали стихи.
Но Лариссу всеобщее преклонение не радовало, она словно предчувствовала будущую трагедию.
В 1934 г. Харбин был потрясен двойным самоубийством членов «Чураевки», молодых поэтов Г.Гранина и С.Сергина.
По городу поползли слухи, обвинявшие в случившемся Лариссу, молодые люди якобы прикончили с собой из-за неразделенной любви .
Сама же поэтесса версию самоубийства на почве несчастной любви всегда отрицала, уверяя, что и Гранину, и Сергину она была не более чем другом.
Ларисса переехала в Шанхай.
С детских лет она увлекалась танцами, не предполагая, что со временем они превратятся в главный источник доходов.
Но хотя поэтический талант Лариссы в Шанхае раскрылся с необыкновенной полнотой — это отмечали все критики после выхода ее первого сборника «По земным лугам», прожить на гонорары было невозможно.
И Ларисса стала танцовщицей, выступая в многочисленных шанхайских клубах и кабаре.
Шумный, богатый, многонациональный Шанхай не походил на спокойный, чуть провинциальный Харбин, где главным развлечением молодежи были прогулки у универсального магазина Чурина.
Ночные клубы переполняли лощеные иностранцы — французы, англичане и американцы, а среди музыкантов, певцов и танцоров, развлекавших публику, был и Александр Вертинский.
«Если бы Господь Бог не дал Вам Ваших печальных глаз и Вашей Внешности – конечно, я бы никогда в жизни не обратил на Вас такого внимания и не наделал бы столько ошибок, сколько я наделал! …Важно, что Вы – печальная девочка с изумительными глазами и руками, с тонкими бедрами и фигурой отрока – пишите такие стихи!», — писал Александр Вертинский в одном из своих писем, адресованных поэтессе Лариссе Андерсен — женщине, в которую был беззаветно влюблен и чьё творчество высоко оценивал.
…Безответно.
Она конечно же высоко ценила его талант, ей лестно было внимание кумира тысяч и тысяч русских эмигрантов, но это не стало Судьбой…
Они познаколимиль в Шанхае в 1936 году, куда Александр Вертинский — известный артист, киноактёр, композитор, поэт и певец, переехал из Сан-Франциско.
У
них было так много общего: красота и талант, тонкость чувств и жажда любви, что казалось — роман неминуем.
Но Ларисса Андерсен осталась единственной женщиной, которая сумела устоять перед обаянием Вертинского.
Она не могла ни лукавить, ни изменить себе, и напрасны были все строки, посвященные ей Александром Николаевичем.
С трудом оправившись от горькой страсти, Вертинский в 1942 г. женился на Лидии Циргвава, а через год вернулся в СССР.
Для Андерсен эмиграция продолжалась: она по-прежнему танцевала и писала стихи.
Ей удалось стать одной из самых высокооплачиваемых танцовщиц, но не успела она привыкнуть к относительному достатку, как политическая ситуация резко меняется: к власти в Китае приходят коммунисты.
Один за другим покидали Шанхай друзья Лариссы: не прошло и нескольких лет, как из большой группы белых эмигрантов в городе остались считанные единицы.
Среди них была и Ларисса: китайские власти упорно не давали ей выездную визу.
Не помог даже фиктивный брак.
После долгих мытарств Лариссе удалось получить визу в Бразилию — но буквально накануне отъезда она свалилась с высокой температурой.
Диагноз прозвучал пугающе: туберкулез.
Благодаря антибиотикам с болезнью удалось расправиться в самом начале, но, пока Ларисса лечилась, закончился срок действия бразильской визы.
И тогда Андерсен, по собственному признанию, махнула рукой: будь что будет!
Позабыв о своих проблемах, она спасает от тяжелой болезни маленького сироту Колю.
И, словно в награду, судьба посылает ей то, что она так долго ждала — подлинную любовь и семью.
В 1956 г. Ларисса выходит замуж за француза М.Шеза и наконец покидает Китай.
Шез служил в морской компании, и впереди были долгие странствия по местам его работы от Индии до Таити.
Лишь в 1971 г. семья осела во Франции.
Там, в небольшом городке Оссанжо, Ларисса прожила вплоть до своей смерти в 2012 г., успев получить от судьбы еще один долгожданный подарок: издание в России ее книги «Одна на мосту».
Где-то там, на этом свете,
Ты живёшь не для меня.
И растут не наши дети
У не нашего огня.
Но неведомая сила не развязывает нас.
Я тебя не отпустила –
Ни навеки, ни на час.
Лишь уснёшь – тебе приснится
Тёмный сад и звёздный пруд…
И опять мои ресницы
Осенят и уведут.
Ускользнёт среди растений
Зашуршавшая ладья –
В тишину, где дышат тени,
В глубину, где ты и я.
Автор стихотворения Ларисса Андерсен
©Источник: poet&pisatel.
|
|
Редакция: Не Поэт, но Гражданин 30/04/2025 - 09:29. Автор: bаklаn. За деньги нельзя купить друга. Подругу можно. ::::: Подругу можно, а друга нельзя? Отстал ты от жизни... =. Согласно принципам анонима, вносящего столь верноподданические поправки в анекдоты: Настоящего друга нельзя купить. Зато можно продать. =. Данный тезис выдвинул еще Михаил Самюэлевич Паниковский почти сто лет назад: "Паниковский еще всех вас купит и продаст"(с). И никаким "верноподданичеством" от "человека без паспорта" даже не пахло...
|
|
Это сейчас все говорят: "Первый поэт России" и подразумевают Пушкина. В XVIII веке это почётное звание по праву принадлежало Антиоху Кантемиру. Антиох, сын молдавского господаря Дмитрия Кантемира, стал не просто первым поэтом, он стал первым поэтом-гражданином, он "первый на Руси свёл поэзию с жизнью".
Будущий поэт-сатирик был привезён в Россию в трёхлетнем возрасте, получил блестящее по тем временам образование и пользовался покровительством Петра I. Мальчишкой Антиох был зачислен в Преображенский полк. Пётр, заметив его яркие способности и сообразительность, хотел, чтобы юный Кантемир посвятил себя военному делу. Так Антиох попал в караул у дверей спальни императрицы.
Отец Антиоха, беспокоясь за судьбу сына, пришёл однажды проверить, хорошо ли тот исполняет возложенные на него взрослые обязанности. Дмитрий Кантемир неслышно подошёл к царской опочивальне и увидел Антиоха... мирно спящего на посту. Кантемир-старший так рассвирепел, что чуть не прибил нерадивого караульного. От расправы Антиоха спас сам царь: раз к военной службе непригоден - пусть занимается науками и пользу новому Отечеству приносит!
|
|
Во время учебы в ординатуре и последующей работы в Кащенко г.Горького произошло несколько случаев, которые с большой натяжкой можно назвать забавными - скорее курьезными и занимательными.
История 3. Поэт
В советское время, повсеместно, проводился конкурс солдатского строя и песни, даже в пионерском лагере мы - дети долго репетировали маршируя по площадке, горланя марши и проклиная мероприятия, воспитывающие будущих строителей коммунизма. Но только в Поволжье, одно время, проводили конкурс солдатской поэзии. Креативил ли командир округа или был любителем стиха - не важно, но после одного такого, к нам на больничку заехал пассажир с маниакально-депрессивным психозом, а конкурс приказал долго жить.
Последнее время победителем становился Валера Н., выглядящий мягко говоря нестандартно - огромного роста, при почти патологической худобе, с длиннющими, плоскими как палки руками и огромными кулачищами. Ноги - тележные жерди, ступни 50-го, а может и большего размера. На лицо было больно смотреть – признаки начинающейся акромегалии делали его профиль месяце-образным, выдвигая вперед огромный, заостренный подбородок и нависающий массивный лоб. Крохотный ротик, щерящийся мелкими ровными зубками и поросячьи глазки без бровей и ресниц, делали лицо еще более странным. При таких данных быть ему зачуханным утырком или машкой, но фортуна наградила неожиданным "талантом", снискавшим благосклонность командиров, которые выслуживаясь перед генералом, пылинки сдували с дарования.
Валерик стал и виновником закрытия конкурса. Финал. Горький. Вызванный фаворит бодрым шагом следуя к микрофону, задевает генерала и, со словами: «Чё расселся? Дай пройти поэту» – ничтоже сумняшеся начинает свой коронный стих....
Горький, Горький, Горький
Максим Максимович горький
Какой прекрасный город
Максим Максимович Горький!
Какой простор на Волге,
На площадях он тоже.
На улицах зелёных простор
И света много на рожах...
.......
В эйфории с горящим глазом, подходит к все еще охреневающему генералу и, со словами: «Ну, че, понравилось?», хлопнув по пузу, стреляет сигаретку. Багровый генерал, выпрыгивая из штанов, только и смог рявкнуть: «Этто что такое!?!? Рррядовой, смирно!!!» – на что неправильно оценённый поэт, обиженный в лучших чувствах, отвешивает командующему увесистую оплеуху, и тот пискнув слетает с ног...
Цирк набирал обороты, как оказалось поэт владел не только даром слова, но и физического убеждения - офицерье, бросившееся усмирять негодяя, как мячики от лапты для пинг-понга, стали отлетать от Валериных кулачищ. Много разбитых рож в тот день, испытали разочарование в своих боевых качествах попав под две кувалды, сноровисто ставящих резолюции на носах, челюстях и скулах, но все хорошее, когда-то заканчивается – пиита скрутили, затянув руки и ноги армейскими ремнями.
В психиатрическом отделении военного госпиталя, где определяют только годность к службе, Валеру не приняли, и привезли к нам, где страдалец стал обладателем очень редкого диагноза, включающего: (как тогда называли) маниакально-депрессивный психоз, бред преследования и два не частых, не исключающих друг друга заболевания, имеющих разную природу возникновения и протекания - акромегалия и синдром Клайнфельтера, но это совсем другая история. (Понимаю – лишние подробности, но очень редкое сочетание).
Во время бесед он жаловался, как зажимают талантливого поэта, что враги и завистники пишут на обратной стороне его кровеносных сосудов грязные ругательства, мешая создавать шедевры.
Попасть в армию в то время была не проблема, проблемой было не попасть... Разгар Афгана, демографическая яма – гребли всех подряд, убрали военные кафедры... Акромегалия развивается постепенно и не затрагивает умственных способностей, пример – Николай Валуев. Синдром Клайнфельтера проявляется после 17-18 лет, и не причина обязательного слабоумия. Остальное развилось в армии, и достаточно было внимательнее присмотреться к стихам, чтобы понять - у парня не все дома. Но... повторюсь – это совсем другая история.
|
|
Написал тут пару историй про выдающихся женщин, и вдруг думаю: а чего-то я про Наталию Сац забыл? Пока март не кончился, надо таких женщин вспоминать: красотка, талант, человек с уникальной биографией — она основатель и руководитель шести театров. Шести!!! Станиславский с Немировичем основали один, и тот с трудом, — если бы не Савва Морозов, хрен бы они основали, а не МХТ.
Наталия основала шесть. Два из них носят её имя.
В числе шести — первый в мире драматический театр для детей и первый в мире музыкальный театр для детей.
Наталия — первый в мире (в третий раз в одном тексте это словосочетание!) оперный режиссёр-женщина. При этом из музыкального образования на тот момент у неё был музыкальный техникум. Техникум, хорошо не ПТУ :)
Но, спрашивается, какое ещё нужно образование, если она девочкой сидела на коленях у Станиславского, пока её папа играл Константину Сергеевичу музыку для легендарной «Синей птицы». В девять лет Наталия осталась без отца, но не пропала: в 15 лет она уже заведовала детским сектором теамузсекции Моссовета. В её день рождения хор звёзд московских театров пел ей: «Кормилица народная!!!» Ещё бы не петь, — она распределяла этих звёзд по новогодним представлениям!
В ноябре 1918-го она основала свой первый театр — Детский театр Моссовета. Смешно: банк не принимал финансовые документы, подписанные руководителем театра, потому что она была несовершеннолетняя!!!
Этот театр у девушки быстро отжали, тогда она создала второй, сегодня это Российский академический молодёжный театр. Музыку для театра писали, по её заказу, Прокофьев и Рахманинов.
Параллельно она прославилась как режиссёр оперы. Да, она была первой женщиной в такой роли, но, по сути, гендер тут не главное: она просто была первым в мире настоящим, а не декоративным оперным режиссёром. До неё на протяжении сотен лет оперная постановка состояла в том, что исполнители арий просто выходили к рампе и потрясали зал своим вокалом. Наталия заставила исполнителей (а это были мировые звёзды!) петь сидя, лёжа, в раскорячку, — как того требовал сюжет.
Большой успех имели её постановки опер «Фальстаф» Верди в берлинском театре «Кролль-опера», «Кольцо нибелунга» Вагнера и «Свадьба Фигаро» Моцарта в Театре Колонн (Буэнос-Айрес, Аргентина).
Это, на минуточку, 1931-й год, режиссёру 28 лет!
Личная жизнь тоже интересная: первый муж — детский писатель Розанов (сын — будущий журналист и поэт), второй муж — Попов, торгпред СССР в Германии, а затем председатель Торгбанка СССР. Третий муж — Израиль Яковлевич Вейцер, народный комиссар внутренней торговли СССР.
В 1938-м второго и третьего мужей расстреляли, Наталии необыкновенно повезло, — дали только пятёрку, редкий случай, обычно ЧСИР (члены семей изменников Родины) получали не меньше десяти, да ещё и с продлением.
На зоне воровки восхищались: «Какие пальцы!» «Я пианистка», — оправдывалась Наталия. «Какая на хрен пианистка, такими пальцами до дна любого кармана дотянешься!» В виде анекдота этот диалог не раз печатался на этом сайте, но книга «Новеллы моей жизни» вышла в 1985-м, сайта Ан.Ру ещё не было, думаю, приоритет за Наталией Сац.
После освобождения она не имела права жить в Москве, поэтому, забрав дочку из детдома, она уехала в Алма-Ату. Там она поставила первую в истории оперу на казахском языке и создала первый в Средней Азии театр юного зрителя.
В 1958-м её полностью реабилитировали, и она вернулась в Москву. По закону её полагалось восстановить в должности, занимаемой до ареста, но в Центральном детском театре было другое руководство, не увольнять же людей?
Наталия пошла по проверенному пути: создала новый театр. Первый в мире, где для детей ставили и ставят музыкальную классику.
Мы свою дочуру водили в театр Сац в 88-м или в 89-м году на «Волшебную флейту» Моцарта. Супруга уверяет, что хорошо помнит, как со сцены нас приветствовала сама Наталия Ильинична.
Я, к великому своему сожалению, тогда её не запомнил.
|
|
Лукашенко вспомнил в Совфеде, как заставлял губернаторов :« ...по говну вы должны походить, чтобы понимали запах его».
Жил когда то без стыда и без оков
на Руси поэт срамной Барков.
Луку Мудищева блудливые мадам узнали,
когда взахлёб его поэму прочитали!
Но загрызли вдруг поэта муки совести
и нырнул в гальюн, забыв о гордости.
Только он чуток не рассчитал
и в говне нашёл конец нахал!
Прошло уже почти три сотни лет,
а испытанию говном кончины нет.
Коль хочешь в губернаторы, признался Лукашенко президент,
без кала не наступит назначения момент!.
Перед тем, как шишкой важной стать,
должен каждый по говну гулять!
Коли испытание прошёл на пять,
можешь смело важный пост занять.
Слава богу, обошлось пока без жертв,
в ужасе,однако, губернаторский резерв.
Не ровён час, претендент вдруг поскользнётся!
Как Барков говном вонючим захлебнётся!
|
|
Фонограф во Франции или как академики не поверили своим ушам
Представьте: Париж, 11 марта1878 года. На заседании Французской академии наук царит атмосфера, напоминающая званый ужин, где подают блюдо из лягушачьих лапок… приправленных слишком большой дозой кайенского перца.
В зал вносят странную шкатулку с металлической трубой - фонограф Томаса Эдисона.
Изобретатель-самоучка из Америки утверждает, что эта железная штуковина "ловит голоса" и воспроизводит их. Некоторые академики, привыкшие к чудесам попроще, крутят усы и бормочут: "Шарлатанство! Голос нельзя поймать, как бабочку в сачок!».
Как Эдисон переиграл поэта, а Франция - саму себя
Шарль Кро, французский поэт и изобретатель-неудачник, ещё в 1877 году описал подобное устройство - палеофон. Но его записки легли в академическую папку с пометкой "Мечтатель. Пусть пишет стихи".
Эдисон, не тратя времени на сонеты, работал параллельно. Он собрал работающий фонограф и в 1877 году заставил его пропеть "У Мэри был барашек". Америка ахнула, Европа заинтересовалась.
11 марта 1878 года аппарат привезли в Париж. Учёные мужи, услышав голос из железного цилиндра, решили: "Это не наука, это фокус, достойный ярмарочного шута!".
Почему академики не поверили?
Во-первых, "голос невидим - значит, его нет!"
Для мужчин, выросших на трудах Декарта, всё, что нельзя измерить линейкой или взвесить на весах, было ересью.
Во-вторых, "этот американец — выскочка!" Эдисон не имел диплома Сорбонны, зато умел делать деньги. Для французских интеллектуалов это было подозрительно, Как шампанское без пузырьков.
В-третьих, думаю, был и страх перед новым, перед прогрессом. Как обычно это бывает.
Историческая ирония в том, что уже в мае 1878 года, после "позора" в академии, фонограф стал звездой Всемирной выставки в Париже.
А Шарль Кро, чей палеофон так и остался чертежом, написал стихи о песни на которые пела потом Брижит Бардо.
На фото Томас Эдисон со своим фонографом
|
|
Воспоминания о последних днях Пушкина оставили многие, но мемуары Василия Андреевича Жуковского - самые проникновенные. Жуковский передаёт слова тяжко страдающего поэта: “Жаль, что умираю, весь бы его был”; пишет, как благодарен Пушкин царю за обещание позаботиться о Натали и детях, как воздевает руки к небу и желает ему долгого царствования, "счастья в его сыне, счастья в его России".
Если дореволюционных историков такая благостная картина вполне устраивала, то в советский шаблон "Пушкин - оппозиционер монархии" она никак не вписывалась. Известный пушкинист Павел Елисеевич Щёголев в примирение поэта и царя не поверил и начал исследование, благо архивы были в его распоряжении. И крестьянская чуйка историка не подвела.
В самом деле, ведь всего за три дня до дуэли в разговоре с царём Пушкин, выражая признательность Николаю за заботу о добром имени жены, как бы невзначай, признался в своих подозрениях на его счёт. Сказать такое монарху - вопиющая дерзость!
Щёголев изучил черновики Жуковского. Фраза "Жаль, что умираю, весь бы его был" в них присутствует (и подтверждается другими источниками), а вот всё остальное действо, которое хоть сейчас на сцену (новая версия пьесы "Смерть за царя") - нет. А без славословий в адрес Николая I эта фраза - лишь один сарказм. Да и чём это ещё может быть, если поэт, считавший, что "независимость и самоуважение одни могут нас возвысить", как путами был связан царскими милостями: личной цензурой, должностью официального историографа, жалованьем из царской казны и унизительным званием камер-юнкера, полученным, чтобы Натали танцевала в Аничковом. И облагодетельствованный, замечал, что царь, "как офицеришка", ухаживал за его женой.
Понимал ли Жуковский смысл саркастического признания? Конечно! Но как друг почёл за лучшее добавить пару-тройку других фраз, которые в корне меняли его смысл. Поэту-романтику это было нетрудно...
|
|
Адольф Фёдорович Маркс - преуспевающий издатель популярного журнала для семейного чтения "Нива", публиковавший произведения чуть ли не всех отечественных классиков.
Константин Фофанов - талантливый поэт со сложной судьбой, одиннадцатью детьми и больной женой.
Их жизненные пути не пересекались, Фофанова в "Ниве" не печатали.
На одном из литературных вечеров у поэта Константина Случевского шла полемика о новом прогрессивном журнале "Жизнь", ставшем к 1898 году трибуной марксистов. Неожиданно в разговор включился Фофанов:
- Не понимаю, зачем марксистам понадобился собственный журнал? Кто им запрещает печататься у Маркса?!
|
|
Иногда новости - лучший анекдот. Читаю Коммерсант от 12.02. Оказывается, согласно Постановлению Правительства РФ от 10.07.2001 № 527, великий русский поэт А.С. Пушкин, был убит Э. Дантесом. Как помнят все культурные люди, был литературный персонаж в таким именем в романе «Граф Монте-Кристо». И по слухам, Дюма неспроста дал ему такую фамилию, но имя все-таки другое, Эдмон, ведь убийцу Пушкина звали Жорж. Мало ли, может судебных исков боялся, ведь Дантес был сенатором. 20 с лишним лет эту ошибку никто не замечал, но 2 года назад некий юрист стал бороться за истину. Подробности в статье, с купюрами:
Он вам не Эдмон
Минкульт и КГИОП перепутали Дантесов в названии места дуэли Пушкина
В документах правительства РФ, Минкультуры и петербургского комитета по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры (КГИОП) уже не один год можно наблюдать ошибку, связанную с описанием места дуэли поэта Александра Сергеевича Пушкина и Жоржа Шарля Дантеса. В федеральном реестре объект культурного наследия числится под названием «Место, где 27 января 1837 года состоялась дуэль поэта Пушкина А. С. с Дантесом Э.». Как предположила юрист Юлия Коновалова, речь идет, вероятно, о герое романа Александра Дюма «Граф Монте-Кристо» Эдмоне Дантесе. Добиться исправления этой ошибки госпожа Коновалова пытается уже около двух лет, но мешает бюрократия.
История общения юриста с вышеуказанными ведомствами отражена в личном Telegram-канале госпожи Коноваловой. С ее слов, после случайного обнаружения этой ошибки она позвонила в музей Пушкина на Мойке — там подтвердили, что Дантес действительно Жорж Шарль. После этого Юлия Коновалова не раз отправляла запросы в профильные ведомства — в КГИОП признали, что ошибка есть, но пояснили, что исправить ее «нельзя» до внесения изменений в постановление правительства РФ.
«В январе 2024 года я написала в Министерство культуры РФ с вопросом, почему до сих пор не исправлена ошибка. И получила ответ, что у Министерства культуры РФ нет оснований для внесения изменений. Потому что о технической ошибке им должен сообщить КГИОП Санкт-Петербурга. А они не сообщили»,— написала в своем Telegram-канале Юлия Коновалова.
Летом 2024 года юрист вновь написала в КГИОП, после чего комитет направил обращение в Минкульт. Тем не менее в документах Дантес все еще фигурирует как «Дантес Э.». Как сообщили «Ъ-СПб» в КГИОП в ответ на запрос, в названии объекта действительно допущена ошибка, однако она «не влияет на установленные границы и режим территории объекта культурного наследия».
«В соответствии с разъяснением Министерства культуры Российской Федерации, согласно статье 28 Федерального закона № 73-ФЗ "Об объектах культурного наследия..." сведения об объекте культурного наследия, включенном в реестр, могут быть уточнены по результатам проведения в отношении такого объекта государственной историко-культурной экспертизы в установленном порядке»,— ответили в комитете.
Для того чтобы исправить инициалы Дантеса с героя романа «Граф Монте-Кристо» на реально существовавшего человека, КГИОП организовал государственную историко-культурную экспертизу, причем за внебюджетный счет. Если все пройдет успешно — она поможет заменить букву «Э.» в постановлении правительства РФ от 10.07.2001 № 527.
История имела продолжение - в сегодняшнем выпуске Коммерсанта было сообщение, что данным вопросом заинтересовался спикер ГосДумы. Ждём развития событий :).
|
|
Давно хотел поделиться замечательной, почти неправдоподобной (хотя совершенно правдивой!) историей поэта, которого мы все знаем, как Афанасия Афанасьевича Фета.
Начнём с того, что Афанасий — плод большой и чистой любви. Богатый русский дворянин Афанасий Неофитович(!) Шеншин, находясь в турпоездке по Германии, пренебрёг принципом «русо туристо — облико морале!» и соблазнил замужнюю даму. Банальным адюльтером дело не закончилось: дама, которой вскружил голову отставной ротмистр, согласилась поменять скучную европейскую жизнь на всегда интересную российскую, и отправилась за возлюбленным в даль светлую. На Родине наш Дон Жуан не кинул даму, как можно было ожидать, а обвенчался с ней в храме Господнем. И стали они поживать как голубки, окружённые многочисленным потомством, среди которого самым заметным был, конечно, первенец, названный, в честь отца Афанасием.
Афоня, типичный представитель золотой молодёжи, жил в своё удовольствие, и вот тут, когда парню было 14 лет, судьба, как видно из каприза, ему сюрприз преподнесла.
Внеплановая проверка в приходской церкви, которая фиксировала все события в жизни дворян Шеншиных, выявила чудовищный подлог: оказывается, отрок Афанасий появился на свет в результате преждевременных родов, то есть раньше, чем его родители сочетались православным браком.
А, следовательно, парень был незаконнорожденным, бастардом, выблядком, — называйте, как хотите, но в любом случае этому человеку не полагалось ни дворянство, ни даже фамилия родного отца. Грандиозная несправедливость: накосячили родители, а вся тяжесть возмездия пала на их чадо.
Афанасия Шеншина вычеркнули из списка дворян (по тогдашнему изящному выражению «похерили», — то есть перечеркнули крест на крест, в виде буквы «Хер») и выдали новый паспорт, — с фамилией Фет.
Что это за фамилия? Фет (а на самом деле, конечно, Фёт) — это была фамилия его мамы до того, как она стала Шеншиной, то есть это фамилия её первого мужа, того самого рогоносца, которого она и покинула. Какая злая ирония! Дворянин Афанасий Шеншин в одночасье превратился в мещанина, и получил фамилию человека, которого он никогда не знал, и с которым не имел ничего общего.
Юноша достойно перенёс удар судьбы, но обрёл мечту и цель жизни: теперь больше всего на свете ему хотелось вновь стать дворянином! Вернуться в благородное сословие, в сообщество людей, которых Государь Александр назвал «ум, честь и совесть нашей эпохи».
Самый верный путь в дворянство лежал через ратную службу: капитанское звание давало право на потомственное дворянство. И, окончив университет, юный пиит (его стихи уже благосклонно оценили критики) поступил в кирасирский полк.
Военная карьера его не прельщала, он больше всего хотел быть литератором, но цель была одна: стать дворянином!
Афанасий служил добросовестно, исправно продвигался по чинам, и в какой-то момент вожделенные капитанские эполеты вместе с сопутствующим дворянством уже замаячили на горизонте…
Но судьба не дремала. Опа! Высочайшим указом дворянская планка была поднята чуть выше: теперь для получения документа о голубых кровях требовалось майорское звание.
Куда деваться? Скрипя сердцем, молодой улан (из кирасиров он перешёл в уланский полк) продолжил путь к заветной цели.
Вы не поверите, но шутка судьбы повторилась точь-в-точь: едва потенциальный дворянин ещё приблизился к заветной цели, она отодвинулась вновь, — планку опять подняли. Теперь критерием был чин полковника.
Это уже чересчур! Наплевав на мечту всей жизни, на 13 лет беспорочной службы, увенчанной орденами Святой Анны 3-й и 2-й степени, медалью за участие в Крымской войне, гвардейский штаб-ротмистр вышел в отставку.
Афанасий не просто смирился со своим мещанским сословием, он решил стать образцом мещанина: женился на купчихе с капиталом, купил поместье в Орловской губернии, и целиком погрузился в выращивание укропа с петрушкой, лишь изредка отвлекаясь на стихотворчество.
Представьте себе: отставной офицер оказался талантливым менеджером сельскохозяйственного производства! В хозяйстве как на дрожжах росли надои, привесы и урожаи!
И вот, посетив Орловскую губернию с рабочим визитом, Государь Император выразил местному губернатору благодарность за выдающиеся показатели в деле сельского хозяйства во вверенном ему субъекте. Губернатор, будучи порядочным человеком (а может просто свидетелей было много) отметил, что показатели губернии формирует, по сути одно хозяйство, под руководством видного агрария Фета.
Впечатлённый государь решил поощрить успешного фермера… Та-да-да-дам… Он пожаловал ему потомственное дворянство!!! Судьба решила показать, что её сюрпризы бывают не только негативными: и вот, махнув рукой на мечту всей жизни, Афанасий Афанасиевич, откуда не ждал, получил её исполнение.
Государь вернул ему и право на фамилию отца, так что дворянин Шеншин вновь вошёл в списки дворян Орловской губернии.
Однако поэт Афанасий Фет никуда не делся: до конца жизни литератор подписывался этой, случайно доставшейся ему фамилией, поскольку она уже прочно вошла в русскую литературу. И заслуженно: стихи его прекрасны и удивительны.
Кстати, Фету принадлежит совершенно уникальное произведение: единственное стихотворение на русском языке, в котором нет ни одного глагола.
Шёпот, робкое дыханье,
Трели соловья,
Серебро и колыханье
Сонного ручья,
Свет ночной, ночные тени,
Тени без конца,
Ряд волшебных изменений
Милого лица,
В дымных тучках пурпур розы,
Отблеск янтаря,
И лобзания, и слёзы,
И заря, заря!...
|
|
СУДЬБА ЗВЕЗДЫ ФИЛЬМА «ЦИРК»
Всемирно известная кинокартина «Цирк» вышла в 1936 году и вошла в золотую классику советского кинематографа. Она стала для советских зрителей настоящим гимном равенству и братству всех людей, невзирая на национальность и цвет кожи.
Трогательный темнокожий малыш, которого передавали друг другу на руки советские люди в фильме, прожил интересную жизнь. Сын американского кинематографиста и советской художницы, в кино он попал случайно – и сразу стал звездой.
Во время войны Джеймс Паттерсон оказался в детском доме под Свердловском, а когда повзрослел – выбрал карьеру военного моряка. При этом о детстве и юности Джима известно довольно много, а о зрелых годах – почти ничего.
Трогательная сцена
Любовь Орлова сыграла в фильме «Цирк» иностранную артистку Мэри, которая скрывает свою тайну – маленького темнокожего сына, опасаясь неприятностей. И не подозревает, что в СССР темная кожа – вовсе не повод для огорчений, в отличие от расистских США. Судьбе экранной героини сочувствовали все зрители, и мало кто мог сдержать слезы во время знаменитой сцены – когда спящего кудрявого малыша передают с рук на руки под нежную колыбельную. Расскажем, как жилось в нашей стране Джеймсу Паттерсону и почему он не стал актером, когда вырос.
Долгие поиски темнокожего малыша
Режиссер Григорий Александров, приступая к съемкам музыкального фильма «Цирк», руководствовался вполне четкой и ясной целью: картина должна была прославлять советских граждан, справедливых, добрых и сердечных, и подчеркнуть бесчеловечность «заокеанского» строя, где расисты не дают нормально жить людям с другим цветом кожи. На главную роль, естественно, он взял свою жену, Любовь Орлову: она сыграла американскую циркачку Мэри с незаконнорожденным темнокожим малышом. Вот этого-то малыша киношникам пришлось искать долго и безуспешно. Ну не было в стране подходящих детей! Ассистенты побывали даже в цыганских таборах, надеясь на удачу, - но даже самые смуглые ребятишки все-таки не «тянули» на роль афроамериканца.
Когда уже почти потеряли надежду, мальчик, идеально подходящий на роль, нашелся в Москве. Маленький Джеймс был сынишкой американского диктора Ллойда Паттерсона. Когда-то он прибыл в Советский Союз и был потрясен тем, как к нему отнеслись в нашей стране: после расовой дискриминации, которой он подвергался на родине, здесь его ждали искреннее добросердечное уважение. Тогда ему было всего двадцать лет. Парень решил остаться и стал гражданином СССР.
Вскоре он женился на художнице Вере Араловой. Семья получилась крепкой и дружной. У Ллойда и Веры родились трое сыновей. Одного из них, очень похожего на отца, назвали Джеймсом. В неполных два года он и сыграл свою звездную роль в фильме «Цирк».
Бабушка-красавица
Незадолго до начала съёмок в Москву прилетела бабушка Джеймса – мама Ллойда. В ее жилах текла индейская кровь, и она была настоящей красавицей: статной, гордой, величавой. Рассказывали, что режиссер Александров буквально потерял голову, увидев гостью. Он очень хотел снять ее в своем фильме. Но бабушка Джеймса даже не стала его слушать. У себя на родине она занималась важным делом – боролась за права «цветных», и не собиралась отвлекаться от политической деятельности ради кино и прочих «глупостей».
Дружба с Любовью Орловой
В процессе работы над фильмом семья Александрова и Орловой постоянно общалась с семьей Паттерсона и Араловой. Ллойд помогал Любови Петровне освоить акцент, с которым ее героиня должна была произносить русские слова и фразы. Они подружились, и потом еще долго общались – Орлова приглашала их на семейные праздники, и трое темнокожих ребятишек со своими родителями были частыми гостями в доме актрисы и режиссера.
А уж маленького Джимми (Джеймса) актриса считала чуть ли не собственным ребенком – настолько сильно привязалась к малышу за время съемок.
Эвакуация и детский дом
Когда началась Великая Отечественная война, Джиму было около восьми лет. Вместе со всей семьей его эвакуировали из Москвы. Маме, Вере Араловой, пришлось очень много работать, и детей определили в детский дом под Свердловском (Екатеринбургом). Там мальчики провели два года, а потом удалось вернуться в Москву. Правда, не всем: Ллойд, отец Джима, пропал без вести.
Офицер-подводник
В Москве Джим не раз получал предложения сняться в кино – очень уж впечатлила всех его роль в «Цирке». Но подросший мальчик выбрал для себя другую дорогу – он поступил в Нахимовское училище и стал офицером-подводником. Много раз его знания, умения и какая-то сверхъестественная интуиция помогала подводной лодке, на которой он служил, избежать катастрофы. Позднее Джеймс Паттерсон рассказывал в интервью о том, что мог бы дослужиться до адмирала – командование намекало об этом: ведь темнокожий адмирал мог бы стать наглядным примером того, что в нашей стране все равны.
Поэт и писатель
Но прошли годы, и Джеймс стал чувствовать в себе другое призвание – он начал писать стихи. Осознав, что это для него интереснее флота, он окончил Литературный институт. Из-под пера «русского американца» вышло немало стихов и прозаических произведений. Он ушел в запас и все время отдавал творчеству. Ездил по стране, выступая перед читателями, - его всегда принимали тепло и дружелюбно, для всех он был, в первую очередь, малышом из знаменитого фильма.
Неудачная женитьба
Личная жизнь у Джеймса не сложилась, несмотря на то что он всегда был очень привлекательным парнем. Он полюбил девушку по имени Ирина – веселую, жизнерадостную добрую. Женился. Но мама восприняла его любимую в штыки. Возможно – потому, что у Ирины уже был ребенок от предыдущих отношений. А возможно – Ирина, работавшая учительницей, показалась ей недостойной ее сына «простушкой». Словом, семейная жизнь у Джеймса и Ирины не заладилась, детей не было, и вскоре они стали жить порознь.
Эмиграция
После распада Советского Союза Джеймсу попросту стало не на что жить – впрочем, как и многим гражданам нашей страны. Он уехал в США – в надежде на удачу. Но и там чуда не произошло: его никто не ждал на исторической родине, да и английского языка он почти не знал. Некоторое время Джеймс вращался в среде таких же, как он сам, эмигрантов. Жил впроголодь. Издавать его книги не хотели.
Грустный финал
Потом, в возрасте 90 лет, скончалась его мама – Вера Аралова. Это стало серьезным ударом, Джеймс очень любил маму и долго не мог оправиться после ее ухода. Он практически перестал есть, не выходил на улицу, вообще не вставал с кровати… Соседи, испугавшись за его жизнь, вызвали «скорую», и Джеймс долго лежал в больнице.
Что было с ним дальше – неизвестно: последние десять лет Паттерсон не выходит на связь. Если он жив – то ему уже исполнился 91 год. Поклонники старого фильма «Цирк» и маленького темнокожего актера надеются, что старость Джеймса Паттерсона наполнена не одними только утратами и разочарованиями, и что, может быть, он еще приедет в Россию.
НИКОЛАЙ ГОРБУНОВ
|
|
Наткнулся на забавную ситуацию, подсвечивающую суть модной тенденции к феминитивам. Итак, самая обычная компьютерная игра. Выверяются формулировки фраз - те должны хорошо звучать и для мужских, и для женских персонажей. Фраза:
@name предпочитает быть живой сухопутной крысой, нежели утонувшим морским волком.
Подставляем в неё мужское имя, например, Вася - всё в порядке. Фраза смотрится и читается. Подставляем женское имя, например, Маша - и немедленно в голове звучит хор феминисток: "каким нахрен волком? она должна быть морскою волчицей!" И вот странное дело - Васе почему-то никто не мешает быть крысой. Причём не простой, а сухопутной. Никто не требует делать его сухопутным крысом. Более того, если сделать - это будет звучать коряво, нелепо и даже непонятно для любого нормального человека. А вот Маше быть морским волком западло. Прямо-таки зашквар. И я даже могу сказать, почему.
Анна Ахматова говорила: "Я не поэтесса, я поэт". В этом есть глубокий и правильный смысл: она отказывалась от положенных её полу привилегий и утверждала: я не хуже мужчин, меряйте меня той же мерой, что и лучших поэтов, без скидок на женскость. Молодец, как по мне. Кстати - молодец, а не молодица. Но то - Анна Ахматова. У Маши трубы пониже и дым пожиже. К настоящим взрослым требованиям она не готова, а повыпендриваться хочется. Поэтому - морской волчицей, без вариантов.
|
|
"Кто самый острый современный
Писатель? - спорит целый мир.
Знаток я, может, не отменный,
Ну, а по-моему - Шекспир" - писал известный поэт-шестидесятник Евгений Евтушенко, и с ним согласились бы и Пушкин, и Тургенев, и Пастернак. Сыграть Гамлета - заветная мечта каждого актёра, роль, от которой невозможно отказаться. Русская сцена знала целую череду Гамлетов, от Дмитриевского до Высоцкого, разных: романтичных, рассудочных, сомневающихся, талантливых и не очень. Недаром пересмешник Пётр Каратыгин ехидно замечал: "Нынче каждый ХАМ ЛЕТОМ хочет непременно дебютировать". Потрясающе играл Гамлета в Александринском театре и его брат, знаменитый Василий Каратыгин. А в 1850 году в роли Принца Датского выступила приехавшая в Петербург немецкая актриса Фелисита фон Вестфали, одна из первых феминисток, предвосхитившая опыты замахнувшихся на эту роль Аллы Демидовой и Ольги Володиной. Увы, у петербургской публики она успеха не имела и запомнилась только благодаря эпиграмме вездесущего Пётра Каратыгина:
"Скажите нам, мамзель Вестфали,
Зачем вы "Гамлета" играли?
Ведь эта штука не легка:
В мужском костюме нам вы только показали Вестфальские окорока,
А принца датского мы вовсе не видали!"
|
|
Как-то сама собой сложилась у меня подборка забавных историй, связанных с псевдонимами. По отдельности, может, и баяны, а вместе — целый оркестр!
Поэт Аполлон Коринфский стеснялся своего имени, и первые произведения печатал под псевдонимом Борис Колюпанов. Когда же начал публиковаться под собственным именем, все решили, что это псевдоним, причём чересчур выпендрёжный. Кстати, Аполлон Аполлонович учился в симбирской гимназии в одном классе с Володей Ульяновым, который позже публиковался под литературным псевдонимом Николай Ленин. Когда в 1928 году Аполлона Коринфского арестовали по обвинению в антисоветской агитации, ему, возможно, зачли знакомство с вождём, — поэт отделался только запретом жить в городе, названном в честь его одноклассника.
В первые годы советской власти у литераторов были популярны псевдонимы–прилагательные, в подражание Горькому. Однажды в редакцию прислал свои стихи поэт Скромный. Рукопись отдали на рецензирование Демьяну Бедному. Прочитав, Демьян сказал: «Да он такой же скромный, как я — бедный!»
Художник-карикатурист Борис Ефимов прожил интересную жизнь продолжительностью в 107 лет. Драматических событий в этой жизни хватало: когда был арестован брат Бориса, Михаил Кольцов, Ефимову запретили публиковаться, ведь все знали, что он, — брат врага народа. Но карикатуры его были востребованы, поэтому ему посоветовали взять псевдоним. Он стал подписывать публикации «В. Борисов». Но «Борис Ефимов», — это тоже псевдоним, от рождения у Бориса фамилия Фридлянд. Так что здесь мы имеем псевдо-псевдоним, или псевдоним второго уровня. У деятелей искусств бывало и по много псевдонимов, у Чехова, как известно, их было больше 50, но обычно они не подменяли друг друга, а просто существовали параллельно.
Многие знают писателя Леонида Пантелеева, одного из авторов «Республики ШКИД». А такого писателя не было! Алексей Иванович Еремеев публиковался под псевдонимом «Л. Пантелеев», где буква «Л.» никак не расшифровывалась, также, как «О.» в псевдониме «О. Генри». В Школе-коммуне имени Достоевского хулиганистый подросток получил прозвище «Лёнька Пантелеев» в честь знаменитого питерского бандита. Псевдоним, конечно, с этим связан, но писатель всегда протестовал, когда эту самую букву «Л.» пытались как-то расшифровать.
У Сергея Довлатова был двоюродный брат Борис, талантливый человек с очень сложной судьбой. Однажды ему помогли устроиться на радио, но сказали, что фамилия «Довлатов» нигде звучать не должна, так как Сергей успел её уже скомпрометировать. Борис сказал, что может взять фамилию жены, она Сахарова. Все обрадовались. Про Андрея Дмитриевича тогда ещё никто ничего не знал…
Илья Олейников в своей биографической книге тепло вспоминает своего напарника Романа Казакова. Замечательный дуэт Олейников-Казаков даже сумел пробиться на ТВ с репризой «Вопрос конечно интересный». Но первоначально дуэт назывался «Клявер-Бронштейн», вариант совершенно непроходной для советского телевидения. Конечно, ничего забавного нет в том, что артистам ради карьеры пришлось брать фамилии жён, ситуация типичная. Необычно здесь то, что Рома Казаков по отцу был Бронштейн, а вот девичья фамилия его мамы была Каплан. Двойной удар по советской власти.
Что в имени тебе моём…
|
|
22 октября 1843 года в Каменном театре давали "Севильского цирюльника". Пела приехавшая в Санкт-Петербург итальянская труппа. На сцене появилась Розина - Полина Виардо, и по залу разочарованно прошелестело: "Некрасива...". Но раздались звуки знаменитой каватины "Una voce poco fa", и ошеломлённый зал замер, а потом не смог сдержать восхищения, так хороша была Виардо: роскошный голос, мягкий богатый тембр, великолепные верхи. Бесконечные овации.
Именно тогда один двадцатипятилетний коллежский секретарь впервые увидел эту потрясающую певицу и влюбился. Его представили: "Иван Сергеевич Тургенев, богатый помещик, славный охотник и плохой поэт".
Тургенев сразу же вошёл в узкий кружок петербургских обожателей Виардо, стал завсегдатаем оперных спектаклей. Это было трудное для него время. Поссорившись с матерью, он оказался практически без средств. Тургеневу помог знакомый, купивший места в ложе на самом верхнем ярусе и пускавший его туда. В антракте Тургенев спускался в партер, делая вид, что сидит на более приличном месте, и скрывая свою постыдную маломочность. Его уловка быстро обнаружилась. Один из поклонников Виардо насмешливо спросил "богатого помещика", что это он делает на верхнем ярусе. Иван Сергеевич не мог сознаться в позорном безденежье и сгоряча ответил, что нанимает клакёров - надо, мол, зал подогреть! Ответ Тургенева дошёл до хозяина ложи, тот оскорбился и от ложи ему отказал. Теперь, чтобы купить билет, Тургеневу приходилось голодать, но ни одной оперы с участием Виардо он не пропустил. И, видимо, не зря - вскоре из-под его пера вышел первый поэтический шедевр - "Утро туманное, утро седое...".
|
|
Ещё до того, как "Ирония судьбы" стала непременным атрибутом Нового года, 1 января нас старались порадовать чем-нибудь новеньким. В первый день 1973 года состоялась премьера двухсерийного фильма "Двенадцать месяцев", снятого по сказке С.Я.Маршака. Режиссёр Ленфильма Анатолий Граник пригласил на главную роль начинающую актрису, выпускницу ЛГИТМиКа Наталью Попову. На пробах она не волновалась и держалась естественно, решив, что ей предпочтут одну из пришедших молодых красавиц. Но Граник именно в ней увидел трогательную худенькую падчерицу, которой предстояло идти в новогодний лес за подснежниками. Когда съёмки уже начались, Анатолий Михайлович показал Наталье фотографии нескольких молодых людей: "Выбирай, кто лучше подходит на роль Апреля?". Актриса неуверенно пожала плечами. "Да вот же твой Апрель!" - и режиссёр протянул ей фото танцовщика Кировского театра Андрея Босова. Позже, увидев высокого статного Андрея, с открытым лицом и ясным взглядом, Наташа поняла, что режиссёр прав.
Однажды во время репетиции нужно было изменить мизансцену, и Андрей вдруг по-балетному взял её за талию и легко, как пушинку, переставил. Актриса от неожиданности вздрогнула, и её сердце пропустило удар... Надеюсь, вы уже догадались.
Андрей относился к ней с симпатией, но и только, а Наташа, снимавшаяся в белокуром парике, боялась появиться перед ним без грима и парика, вдруг ему не понравится? Так продолжалось до последнего съёмочного дня, дальше скрывать свои от природы тёмные волосы было уже невозможно.
Наталья причесалась, тряхнула головой и вошла в артистический автобус - и тут заметила восхищённый взгляд Андрея.
Как писал поэт: "И лгут зеркала, не верь зеркалам, а верь лишь глазам влюблённым!".
Короче, не зря Апрель в сказке подарил Падчерице своё кольцо, так и вышло: через год Наташа и Андрей поженились.
|
|
В девятом классе сдавали экзамен по литературе. Однокласснице достался билет с вопросом о стихотворении Пушкина "Пророк" ("Духовной жаждою томим... " и так далее) о предназначении поэта. И надо было видеть лицо литераторши, когда на просьбу рассказать, о чём же стихотворение, девочка выдала: "Ну, шёл там поэт по пустыне, вдруг на него напал шестикрылый серафим и искусал". Такой вот хоррор от классика))
|
|
Николая Олейникова (1898-1937) природа щедро одарила и умом, и талантом - гениальный поэт, опытный издатель, настоящий "мотор" ленинградских детских журналов "Ёж" и "Чиж". И до чего же смешными, озорными и познавательными были эти издания! В их редакции, приютившей молодых поэтов, не вписывающихся в прокрустово ложе соцреализма, царила атмосфера творчества и веселья. Шутили все, но шутки Олейникова были особенно остры и даже убийственны, он и псевдоним себе выбрал подходящий - Макар Свирепый. В чём тут причина - личная драма: в Гражданскую поэта выдал белым собственный отец, и он чудом избежал расстрела, или разочарования в идеалах, кто знает? Николай мог уговорить простофилю председателя сельсовета выдать ему справку в том, что он красивый. Мог, выиграв у поэта Александра Введенского в карты "на желание", разрезать на тонкие лоскуты его любимый пиджак. Мог написать злую пародию на стихотворение Даниила Хармса: "Чиж-алкоголик, чиж-параноик, чиж-шизофреник, чиж-симулянт...". Самуил Маршак, который своего коллегу выносил с трудом, даже сочинил на Николая Макаровича эпиграмму:
"Берегись Николая Олейникова,
Чей девиз: никогда не жалей никого".
Разумеется, партийные чинуши журналы критиковали, и, в конечном итоге, закрыли, но арестовали Олейникова не за литературные дела. Показания против поэта дал его друг, учёный-японист Дмитрий Жуков после соответствующей обработки в застенках НКВД. Абсурдные обвинения в создании троцкистского подполья и шпионаже в пользу Японии Олейников поначалу отрицал, но, видимо, заплечных дел мастера умели уговаривать, и через восемнадцать дней поэт подписал признание. Его принуждали оговорить Маршака, но Николай Макарович ответил, что с Маршаком в ссоре и никаких дел с ним не имеет. В отличие от многих, Олейников не потянул за собой ни одного из друзей или знакомых, вот вам и свирепый, и безжалостный. Честь ему и хвала.
|
|
На одном из лицейских балов совсем ещё юный Пушкин познакомился с очаровательной Наташей Кочубей и немедленно в неё влюбился. Дочка министра внутренних дел Виктора Павловича Кочубея на чувство лицеиста не ответила, но дружеское отношение к поэту сохранила на всю жизнь. А через шестнадцать лет Пушкин начал писать поэму о преступной любви дальней родственницы Наташи к гетману Мазепе. Любовная линия Мария (так назвал свою героиню Пушкин в ущерб исторической правде) - Мазепа быстро исчерпала себя, и поэма застопорилась. Непоседливый гений писал урывками, и только когда наступил сентябрь, и погода в Петербурге окончательно испортилась, Александр Сергеевич принялся за поэму снова. Пушкин сам признавался, что более всех времён года любил осень, потому что именно тогда с полной силой овладевал им "бес стихотворства". За окном хлестал холодными плетьми дождь, а к поэту на огонёк являлась его муза. Рифмы лились неудержимым потоком. Пушкин писал днём, вынужденно отрываясь на обед, когда голод уже не давал возможности сосредоточиться, а ночью бредил стихами, вскакивал с постели и записывал пришедшие к нему строфы. Поэма из лирической превращалась в героическую, из "Мазепы" - в "Полтаву". За две недели "Полтава" была окончена, долго, тщательно и вдумчиво отредактирована и увидела свет в конце марта 1829 года. Успеха поэма не имела. Публике она оказалась не по зубам, критиков раздражала своей двойственностью. Пушкину пришлось оправдываться за употребление "бурлацких выражений" вроде "Ого! Пора! Вставай, Мазепа", за то, что Мазепа получился слишком злым, а Карл - сумасбродным, уверять читателя, что девушка таки может полюбить старика. Статью, в которой поэт защищал своё творение, он назвал "моей Полтавской битвой". Годы прошли, и стало ясно - эту битву Пушкин выиграл.
|
|
