1

Знаете ли вы, что в Узбекистане никогда не было гангстеров?
Преступный мир скромно довольствовался квартирными и карманными кражами, иногда гоп-стоп.
Но в истории узбекского криминала нет ни одного налета не то что на банк – даже на обменник или банальный ювелирный магазин. И вовсе не потому, что они охраняются как монетный двор – просто узбекские преступники ограничили себя сами, а может не хватило мотивации или достойного примера.
Как поговаривал мой друг – полковник спецслужб: «наша мафия способна только бесплатно пообедать в ресторане».
Вчерашний же случай в банке заставил меня крепко задуматься. Я подошел к окошку «Обмен валют» поменять сто долларов США, занял очередь, которая хоть и медленно, но двигалась.
И вот, когда она дошла до меня, откуда ни возьмись семенит какая-то бабка в поношенном пальтишке и дурацкой вязанной шапочке, с огромной сумкой в руке, на ходу тараторя: «Я! Я стояла за этой женщиной! Девушка, подтвердите». Женщина, обменявшая до этого двести евро, утвердительно кивнула. Я раздраженно выдохнул. Что эта старушенция тут забыла вообще? Может ей получать пенсию или заплатить за отопление. Или хочет немного отложить на похороны. Эй, бабуся, ты стойку часом не перепутала? Здесь люди валютой занимаются, если что!
И тут эта кочерыжка.. этот божий одуванчик, эта почтенная леди доковыляла к окошку, водрузила перед стеклянной перегородкой потертую кожаную сумку и прошепелявила:
- Мне бы долларов прикупить, доченька
- Сколько? Пятьдесят? Сто?
- Сорок две тысячи
- Сорок две тысячи??? В сумах это будет…
- Я знаю, сколько это будет, все готово, – перебила бабка, и выуживая из своего баула одну за другой пачки денег, стала складывать их перед вытянувшейся физиономией кассирши.
Кассирша охренела, очки с переносицы съехали на самый кончик ее носа. Подозвала коллегу пересчитывать бабло старушки, благо все купюры одного номинала были упакованы в стопочки, аккуратно стянутые резинкой.
Стоявший за мной солидный мужчина в дорогом кашемировом плаще прекратил пиздеть по телефону: «я перезвоню» и изумленно стал разглядывать то старую кочергу, то ее гору национальных банкнот.
Гора тем временем становилась все больше, сбережения бабули почему-то были пятидесятитысячными купюрами. Две пары рук не успевали вынимать их из резинок и складывать в счётную машинку.
Ухоженная таджичка в красной шляпке и красных лайкровых перчатках от возбуждения покраснела, но сразу достала косметичку, начала пудрить носик и жирные щеки.
- Хочу внуку подарок сделать, а продают только на доллары, – вякнула тем временем старуха, как-бы извиняясь, что отнимает у всех время.
Я не стал дожидаться своей очереди, представив, как убого буду выглядеть со своей сотней после такой масштабной валютной операции. Для убедительности нахмурился на часы в мобильнике, покачал головой – мол, не успеваю. Мужик в плаще последовал моему примеру и позвонил по телефону: «Прямо сейчас тогда подъеду, тут очередь».
Подавленный вышел из банка, мысли нахлынули сами собой.
Откуда у этой калоши столько денег? Она что, банк ограбила?
Но в истории Узбекистана не было ни одного ограбления банка.
Тогда что? Подпольный цех? Нелегальный бизнес? Какой? Лекарства? Что там еще?
И что, черт возьми, она собирается подарить внуку за $42000?
Что скажете, есть какие соображения?
Доллары до сих пор не поменял. У меня новый комплекс – стесняюсь теперь идти в обменник.

Anzor Bukharsky

168 +

2

21 августа 1698 года в итальянской Кремоне в семье скрипичных дел мастера Иосифа Гварнери родился мальчик, которого назвали Бартоломео Джузеппе Антонио.
В наши дни он известен как Джузеппе Гварнери дель Джезу.
Ему завидовал сам Страдивари. Инструменты, изготовленные его руками, на сегодня самые дорогие в мире.
И никто не может сказать, почему.

Будущее маленького Джузеппе было предопределено.
Его дед учился еще у великого Амати, уже в то время прославившего свое имя созданием прекрасных певучих струнных инструментов.
Ему пришлось начинать свое обучение с мальчика на побегушках.
Вначале он постигал науку распознавать и сортировать дерево, потом готовить кишки ягнят для изготовления струн, потом обращаться со столярными инструментами — в общем, все, как обычно для подмастерья. Только некоторые его уроки проходили отдельно от других учеников: семейные секреты изготовления волшебных инструментов передавались от отца к сыну вдали от чужих глаз.
Мальчик быстро перенимал мастерство отца и деда.
Мало того, что он свободно повторял их работы, так его копии превосходили оригиналы звучанием.
Вроде бы то же дерево, тот же лак, еще неумелые руки молодого мастера, а скрипка — поет!
Впоследствии даже Иосиф копировал сыновние технологии, стараясь повторить его шедевры. Но дошедшие до наших дней скрипки отца и сына кардинально различаются по звуку, его тембру и наполненности.
Семье Гварнери приходилось нелегко.
В то же время расцвета достиг гений другого скрипичного мастера — Антонио Страдивари. Его скрипки вошли в моду, мастер был продуктивен, имел влияние и деньги.
Страдивари производил около 25 скрипок в год, притом что обычно из-под рук мастера выходит всего до пяти качественных инструментов.
Конечно, в мастерской Страдивари работали подмастерья, но все равно это было слишком много.
Ниша дорогих инструментов была заполнена, а тут еще Джузеппе достался своенравный характер деда Андреа.
Он был невоздержан во хмелю и постоянно попадал из-за этого в передряги.
Некоторые исследователи жизни великого мастера считают, что именно по этой причине Джузеппе оказался в ордене иезуитов.
Он жил и работал в монастыре, продавая свои скрипки церкви практически за бесценок.
Только вот не все оправдывают пребывание мастера в монастыре попыткой избавиться от земных пороков или бегством от нищеты. Современники Гварнери судачили, что он жил среди монахов не просто так.
Гварнери надеялся спрятаться за монастырскими стенами от дьявола, которому он продал душу за то, чтобы его инструменты стали лучшими, превзойдя работы Страдивари.
К моменту становления Гварнери как отличного производителя скрипок противостояние между двумя конкурирующими семействами достигло своего апогея.
Страдивари почувствовал в молодом Джузеппе сильного соперника и применял в борьбе с ним все свои связи.
Инструменты Гварнери не покупали, тем более, он не признавал дорогой отделки, предпочитая уделять внимание голосу скрипки часто в ущерб ее внешнему виду.
Работы Гварнери в сравнении со Страдивари неряшливы.
Эфы (резонаторные отверстия) вырезаны неровно, можно сказать, даже небрежно.
Лак положен где-то даже комками. И
таких непростительных огрехов — множество.
Те, кто изучал скрипки руки Гварнери в разное время, пытались улучшить звучание, отшлифовав покрытие или доведя до правильной формы ту деталь, что казалась неправильной.
В результате скрипка теряла свое волшебное звучание.
Из-за таких горе-улучшателей до наших дней дошли всего несколько неиспорченных скрипок дель Джезу.
Однажды, спустя много лет после смерти Джузеппе, великому скрипачу Никколо Паганини предложили купить скрипку почти неизвестного мастера. Музыкант, привыкший к изяществу и совершенным формам инструментов Страдивари, недоверчиво отнесся к грубой скрипке с нарушенными пропорциями.
Но стоило ему заиграть, как он влюбился в ее звук.
Свое имя «Пушка» скрипка получила именно за особенность своего голоса.
Глубокий насыщенный, сильный — он долетал до любой точки любого концертного зала.
Говорили, что когда Паганини играл на ней, за его спиной можно было видеть тень дьявола.
А кое-кто поговаривал, что в «Пушку» вселилась проданная этому самому дьяволу душа самого Джузеппе Гварнери, которая после смерти не знает покоя.
В 1999 году «Пушка» попала в руки Богодара Которовича, известного скрипача.
Вспоминая опыт игры на ней, маэстро говорил о полнейшей мистике.
Инструмент не представлял ничего особенного, репетиции не показали никакого сверхзвука, которого так ждал от легендарной скрипки музыкант.
Артист переживал о том, что и выступление будет посредственным.
Но стоило заиграть на концерте, как скрипичный голос необъяснимым образом преобразился.
Которовичу казалось, что кто-то стоит за спиной и играет вместе с ним.
Скрипки Гварнери действительно превзошли работы самых известных мастеров.
Они стоят в два раза дороже работ Страдивари.
Но даже если Гварнери продал душу дьяволу, то он плохо читал контракт…
Дьявол не стал долго дожидаться и прибрал душу великого мастера всего в 46 лет.
Умер Джузеппе дель Джезу в нищете и безвестности, в тюрьме.
И не осталось даже сведений о том, почему он там оказался.
Известно только, что в последние годы он создал лучшие свои скрипки.

Владельцу «Пушки», легендарному Паганини, тоже не повезло прожить долгую жизнь и обрести покой после смерти.
За пару лет до смерти скрипач потерял голос
Говорят, что скрипка Гварнери в тот же день тоже потеряла звучание.
Но если скрипку смогли починить, то Паганини до самой своей смерти не мог говорить.
После того как Паганини умер, церковь не дала разрешения похоронить его на освященной земле, объявив музыканта нечестивцем и пособником дьявола из-за тех самых слухов о сатанинской тени за его спиной.
С тех пор гроб с телом виртуозного скрипача ждала жуткая одиссея, продолжавшаяся 56 лет.

Автор Анна Русич

«Хранители воспоминаний»& Zemfira Qurbanova