Результатов: 7

1

Ода прогрессу, сушка белья или как обычный стул стал элементом бытовой техники

Когда-то жизнь была скучной, примитивной и, что особенно возмутительно для современных инженеров, — логичной.
Обычная квартира. Обычные потолки — 2,55 метра. Ни тебе лофта, ни тебе «воздушного объёма», ни дизайнерских страданий.
И под потолком — потолочная сушилка. Не верёвки, не акробатика на табуретке, а нормальное инженерное решение: кнопка, пульт, электропривод. Нажал — опустилась. Развесил бельё. Нажал — уехала под потолок, где никого не трогает и не занимает полезную площадь.

Потолочная сушилка, к слову, обладала выраженным вау-эффектом среди друзей и знакомых, приходивших в гости.
Экскурсия по квартире рано или поздно заканчивалась фразой: «А это что?» — после чего следовала демонстрация. Нажатие кнопки. Тихое жужжание. Медленно опускающаяся конструкция. Лёгкая пауза. Затем обратный ход — и вся эта бытовая проза уезжала под потолок, исчезая из поля зрения, как фокус с ассистенткой.
Техника служила, молчала и не требовала философских размышлений о смысле бытия.

Но прогресс не терпит покоя, да сбылась давняя мечта о жизни на море в теплой стране...

Переезд в просторную квартиру с потолками 3,8 метра внезапно открыл страшную правду: для высоких потолков подобных сушилок не существует. Архитектурная роскошь оказалась несовместима с сушкой носков.

Зато "Интернет" заботливо предложил вариант лучше — сушильную машину с тепловой помпой: внутри мини-кондиционер, радиатор, на котором пар превращается в воду, второй радиатор, который греет воздух, воздух ходит по кругу, бельё сохнет, человечество ликует.
Первая реакция была: «…ля, как мы вообще жили раньше?»
Мягчайшее бельё и полотенца.
Одежда, не требующая глажки.
И всё это — всего лишь за половину стоимости нового iPhone Pro Max.

Да, выбор пал на Gorenje. Всё сходилось: характеристики, цена, наличие и доставка — в тот же день.
Машина честно отпахала в режиме жёсткой эксплуатации целых три с половиной года — срок, по современным меркам, неплохой, но далекий от рекордов.

А потом, при самом обычном закрывании слегка просевшей дверцы, произошло то, ради чего и существует современное приборостроение:
пластиковый фиксатор (крючок) дверцы разломался пополам.
Пластиковый....

Ну, бывает. Деталь же, не ядерный реактор. И действительно — деталька нашлась. Всего за 920 рублей. В России.
Была ещё в Украине. И на немецком Amazon — правда, в три раза дороже, потому что европейский пластик, видимо, сушит бельё элитарнее.

Решено: поменяем... когда приедет.

И тут начинается главное инженерное шоу.

Чтобы убедиться, что деталь соответствует оригиналу, логично попробовать разобрать дверь. И вот тут — большой, жирный, концептуальный сюрприз:
на дверце нет болтов.
Вообще.
Никаких.

Как её разбирать — неизвестно. Поиск в интернете показывает: ты не один, таких попавших - полно.
Официальный сервис же сообщает с кристальной честностью: Дверца неразборная. Меняется в сборе.

То есть из-за пластикового крючка предлагается купить и заменить дверь (люк) целиком.
Хорошо хоть не всю сушильную машину. Хотя, возможно, это просто вопрос следующей версии прошивки.

Стоимость новой дверцы — как подержанная сушильная машина целиком.
Вероятно, дверь изготовлена из редкоземельных материалов, освящена инженером-дизайнером и несёт в себе философию устойчивого развития.

В итоге реальность побеждает маркетинг.

Единственный способ сохранить внешний вид:
- высверлить изнутри пластик дверцы по контуру крепления сломанного крючка,
- заменить его,
- залить всё эпоксидкой,
и молиться, чтобы прослужило хоть сколько.
Сколько это проживёт — неизвестно.

А самый надёжный и честный вариант внезапно оказывается самым примитивным: приколхозить защёлку типа «утиный клюв», или поставить обычный шпигалет.

В 10–15 раз дешевле нового куска фирменного пластика.
И в 100–150 раз дешевле новой дверцы.

Сижу. Думаю. Матерю современных инженеров, искренне верящих, что техника должна быть:
- неремонтопригодной,
- одноразовой,
и обязательно с элементом морального унижения пользователя.

А пока — дверь работающей сушильной машины подпирает стул.
Надёжный, проверенный временем, полностью ремонтопригодный.
В отличие от современных технологий.

2

В 1902 году в глубинах перуанской Амазонки пропал пятнадцатилетний мальчик, и жители речного города Икитос решили, что джунгли поглотили его навсегда.
Его звали Мануэль Кордова-Риос.
Для его семьи не было ни тела, ни объяснений, только молчание. В те годы лес поглощал людей, не оставляя ответов. Предположение было простым и окончательным: он был мертв.
Это было не так.
Отдаленное племя аборигенов увело Мануэля в глубь тропического леса, куда не могли добраться ни миссионеры, ни торговцы, ни карты. Полностью отрезанный от внешнего мира, он вступил в жизнь, которая как нельзя больше отличалась от той, которую он знал.
Он не сопротивлялся.
Вместо этого он наблюдал. Он слушал. Он учился.
Вождь племени заметил в мальчике что-то необычное. Мануэль быстро усваивал знания. Он запоминал то, что ему показывали. Он обращал внимание на детали, которые упускали другие. Вместо того чтобы обращаться с ним как с пленником, вождь взял его в ученики.
В течение семи лет Мануэль жил так, как жили они.
Он выучил язык леса. Тысячи растений перестали быть зеленым шумом, а превратились в отдельных существ со своими названиями, предназначениями и опасностями. Он узнал, какие лианы могут остановить кровотечение, а какие - сердце. Кора которых может избавить от паразитов. Какие листья могут успокоить лихорадку. Какие корни могут убить незаметно, если их приготовить неправильно.
Он прошел интенсивную физическую и духовную подготовку, направленную на обострение восприятия и выносливости. Голод, изоляция, долгие ночи в джунглях и ритуалы, призванные помочь разуму преодолеть страх, стали частью его образования.
Племя дало ему новое имя.
Ино Моксо.
Это означало "Черный ягуар".
Когда в 1909 году он, наконец, вышел из тропического леса, он вернулся не как исчезнувший мальчик. Он вернулся с информацией, которая ошеломила врачей и чиновников Икитоса.
Регион Амазонки был охвачен эпидемиями. Малярия, паразиты и инфекции поразили население. Западная медицина боролась с трудностями, часто предлагая лишь догадки и боль.
Ино Моксо увидел закономерности, недоступные другим.
В одном хорошо известном случае полицейский умирал от обширного заражения кишечным цепнем. Лечение в больнице оказалось безуспешным. Мануэль приготовил специальную смесь из древесной коры и листьев, ввел ее и изгнал паразита. Мужчина почти сразу выздоровел.
Слухи распространились.
Люди говорили, что он мог распознать болезнь еще до того, как проявились симптомы. Что он понимал причины, а не только следствия. Что он рассматривал болезнь как нарушение равновесия, а не как вторжение.
Его работа выходила за рамки местного целительства. Ученые, которые искали информацию о кураре, сильнодействующем растительном веществе, используемом местными охотниками, начали консультироваться с ним. Его знания помогли объединить традиционную химию тропических лесов и западные медицинские исследования. Кураре позже станет основой современной анестезии, позволяя хирургам безопасно расслаблять мышцы во время операций.
Мануэль никогда не заявлял о чудесах.
Он сказал, что в лесу уже есть ответы на все вопросы. Людям просто нужно было прислушаться.
Он жил тихо, практикуя медицину, основанную на наблюдении, сдержанности и уважении к природе. Он никогда не отделял врачевание от ответственности. За каждое лечение приходилось платить. Каждое растение требовало ухода.
В 1978 году Мануэль Кордова-Риос скончался в возрасте 91 года.
К тому времени знания, которые когда-то считались суеверием, спасли бесчисленное множество жизней. Он доказал, что тропический лес не был примитивным или диким, а был точным, сложным и глубоко научным на своем собственном языке.
Мальчик, которого считали погибшим, вернулся в качестве моста между мирами.
И джунгли, которые должны были поглотить его, вместо этого научили его исцелять других.

Из сети

3

В Лондоне ввели ограничения на продажу в одни руки. Самым примитивным способом: можно купить не больше трех единиц любого товара. Расфасованной картошки можно взять три упаковки, а той, которая россыпью, - только три картофелины.
И получается, что купить один килограмм картошки нельзя, а тридцать семь с половиной (упаковки у них по 12,5) - можно...

5

Напомнила история про «сдавал с потрохами». Дело было на маленьком хуторе около Дагомыса. Дом был построен оригинально: десять комнат, каждая имела отдельный вход. Понятно, для курортников. Сдавал комнаты хозяин-вдовец, дядя Вася, помогала дочка-подросток. Жили они в сезон отдыха на чердаке. Социалистический сервис был самым примитивным: вот комната, остальное - сами. Магазин в двух км по железной дороге, удобства, вода и плита на улице. Отдыхали отлично, каждый год одни и те же. Готовили, водились с детьми по очереди. Но вот приезжаем: новость, хозяин женился. Жена ввела в хозяйстве строгий учёт и порядок. И сухой закон для мужа. Дядя Вася загрустил. Но быстро нашёл выход: каждый вечер движимый хозяйственным рвением он поднимался на крышку красить. А вместо краски в одном из вёдер прятал бутылку. И жизнь была хороша! Но как-то вечером мелкий шкет лет трёх-четырёх, который «р» не выговаривал, глядя на крышу спросил: Вася, ты уже красишь, последнее слово прозвучало как «квасишь». Хозяйка это услышала, и тут ее осенило! Она погладила малыша по головке, выдала ему кастрюлю запретных абрикосов, которые были только для варенья. Покраска крыши была на этом завершена!

6

Опять-таки, история про армейский идиотизм. Дело было уже зимой. Раз выехали в поле на какую-то маленькую тренировку. Планшетку не потащили, поэтому я остался в части оформлять документацию. А второй планшетист Колька работал в КБУ (кабина боевого управления на Урале-375), через планшет со Стеклорезом. Через некоторое время прибегает в штаб наш старшина и берет бланк отправки на губу. Смотрю, повел Кольку из части.

А дело было так. Мы кооперировались с летным училищем в полсотне километров от нас, - им же все равно где учебные полеты делать, - так что, цели для локаторов были реальные. Вот очередной налет закончился и Стеклорез начал вызывать офицеров в КБУ. Планшет задвинули в нишу, Колька сначала терся у стенки, а потом набившиеся офицеры его выпихнули на улицу. Чтобы не терять времени, он закурил. Потом офицеры начали расходиться, он окурок затоптал и залез обратно в кабину. И тут же получил от Стеклореза пять суток ареста «за оставление поста во время боевой работы».

Дальше события развивались таким образом. Стеклорез был дурак-дурак, а умный. У нас через неделю подходили другие, действительно серьезные учения. Поэтому он прикинул, что Колька свои пять суток отсидит и к тем учениям выйдет. Ага, щас-с-с! Наши офицеры решили, что начштаба его посадил, пусть он и забирает. Проходит пять суток, Колька с вопросом к начальнику губы и у них происходит такой разговор:
- Ну, я свое отсидел.
- Так за тобой никто не пришел, а просто так, на улицу, я тебя тоже выпустить не могу. Тебе чего, плохо тут?
- Да не, нормально...
- Ну так я тебе своей властью еще трое суток дам, сиди, отдыхай.
И действительно, Колька там поел-поспал. Служил он уже по второму году, так что, никакой дедовщины. К тому же, был сержантом, поэтому на работу его не гоняли. Через трое суток история повторилась и он, в результате, отдыхал одиннадцать дней. А я на учениях оказался один.

Как в армии говорят: «Завтра в пять-тридцать утра будет неожидано объявлена тревога. Быть готовыми». Выехали мы рано утром на свою обычную позицию в трех километрах от части. Зима, полседьмого утра, темень, холодно. Я, пока станции развертывают, начал печку топить. Планшетка у нас была самодельная, переделаная из прицепной дизельной электростанции, так что приходилось обогреваться таким примитивным способом. А за печку я взялся, потому что стеклографы (такие специальные карандаши) в холодном состоянии по оргстеклу не пишут.

В это время открывается дверь, заходит Стеклорез и начинает на меня наезжать:
- Где второй планшетист?
- На губе. Ему начальник трое суток своей властью добавил.
- Этого и следовало ожидать. (Вроде, Колька и там проштрафился. А он, на самом деле, как сыр в масле...) А тебе бы только в тепле сидеть. Пошел подключать кабеля!

Бросил я все, начал протягивать телефонные линии к станциям. Потом опять за потухшую печку взялся. Тут мне приказывают натянуть на фургон маскировочную сеть, это одному-то. Хорошо, один из оперативных дежурных помог. Пока я вверх-вниз лазал, печка снова потухла. Скоро оповещение пойдет, а у меня стеклографы холодные. Я давай опять с печкой возиться. И в это время ко мне влезает комбриг в сопровождении начштаба.
- Все готово?
- Так точно, товарищ полковник.
- Стеклографы готовы?
- Вот тут в коробочке несколько штук.
- А чем стираешь старые записи?
- Вот этой тряпочкой.
- Угу, хорошо. А дрова запасены?
- Вот тут в ящике под сиденьем.
- А что ж еще печку не растопил?
И, проявив таким образом заботу о подчиненных, он вышел наружу. А Стеклорез плотно закрыл за ним дверь и, уставившись мне в лицо бешеными глазами, проскрипел: «Долго ты будешь мою кровь пить?!»
Я благоразумно промолчал, вампиры не любят, когда им правду в лицо говорят.

7

Крохотный аэропорт. Кафешка на полдюжины столиков. Ожидающих своего рейса развлекают каким-то заморским научно-познавательнымым каналом о природе. Один из эпизодов - на экране эксперимент: котёнку в прозрачный вольер типа гигантского аквариума подсовывают жуков, мух, бабочек, он с насекомыми играет, гоняется, какую-то многоножку поймал и съел. На запущенную в вольер осу не отреагировал, будто их друг для друга не существует. Ведущий, вернее переводчик: “у обладающих зрением и даже самым примитивным разумом (что я не сказала бы о кошках) существ заложен рефлекс не трогать что-либо с отпугивающей черно-желтой полосатой раскраской”. Сидящий рядом муж: “слышала? Клиенты билайна либо слепые, либо у них отсутствует разум”. Двое парней за одним из столиков, один, услышав комментарий мужа: “Гы Гы Гы! У тебя же билайн. Ты слепая тупица. Теперь ясно, почему тебя в армию не забрали”.