Шутки про рабинович - Свежие анекдоты |
608
Рабинович, я не поняла... с какой радости цензоры этой ленты все живут в пендосии?++++ Да ни с какой. Просто есть на свете пидор. Он срет на ленту и думает, что юморит. Очень хочется увидеть его воочию и надругаться над ним посредством лопаты. ==========================================. Я бы и черенок от лопаты применил бы...
|
613
Великая Отечественная война. Все ушли на фронт, а Рабинович остался и подался в большевистское подполье. Ну даёт ему первое задание командир:
— Рабинович, вот тебе пачка листовок, пойди, среди населения распространи!.
Рабинович уходит. Ждут его день, два, неделю — нету Рабиновича. Ну, думают, взяли его фашисты, надо срочно место дислокации менять. И тут приходит Рабинович. Командир:
— Рабинович, где же ты был?!!!
— Листовки распространял, товарищ командир!
— А что же так долго?!
— А вы сами попробуйте эти бумажки продавать, когда у людей денег на хлеб не хватает!
|
|
614
Учитель спрашивает ученика:
— Петухов, назови мне двузначное число.
— Двадцать семь.
— А если переставить цифры наоборот? Сколько получится?
— Я не знаю.
— Садись. Ивашкин, назови мне двузначное число.
— Тридцать пять.
— А если переставить цифры?
— Я не знаю.
— Рабинович, назови мне…
— Шестьдесят шесть и тридцать три!
А теперь начинайте ваши фигли-мигли.
|
|
615
Еврей, доехав до дома на такси, выходит молча из машины и начинает шарить по карманам, а под нос бормочет:
— Черт, кажется в машине кошелёк выронил…
Услышав это, таксист нажимает на газ и сматывается. Еврей, глядя вслед такси, ехидно говорит:
— А Рабинович не врёт, это правда работает…
|
|
621
- Рабинович, почему вы продаете водку "Абсолют" по двести, когда у Меерсона она стоит сто? - Ой, мне нравятся эти вопросы! Идите и купите водку"Абсолют" у него! - Но у Меерсона как раз сейчас нет водки "Абсолют"! - Ну так когда и у меня не будет водки "Абсолют", я сразу буду продавать ее по сто!
|
|
624
В суде слушается дело. Судья вызывает свидетеля.
- Фамилия?
- Чья? Моя?
- Нет, моя! Конечно, ваша!
- Моя - Рабинович.
- Год рождения?
- Чей? Мой?
- Нет, мой! Ясно, что ваш!
- Мой - 1935-й.
- Женаты?
- Кто, я?
- Нет, я! Ну, конечно же, вы!
- Женат.
- Давно живёте с женой?
- С чьей, с моей?
- Нет, с моей!
- С вашей - приблизительно полгода.
|
|
625
Приходит человек в адвокатскую контору «Рабинович-Брехер-Вайнштейн-Лидман-Кац и Иванов» и просит,
чтобы его дела вел Иванов.
— Но почему не кто-нибудь из остальных компаньонов фирмы? — спрашивает его секретарь.
— Вы знаете, — говорит мужчина, — я как-то больше доверяю деловой хватке человека, сумевшего пролезть в такую тесную компанию…
|
|
630
Рабинович говорит Саре: - Я вот подумал: я старше тебя и наверняка умру первым. Ты для видимости погорюешь, и как только позволят приличия, выскочишь замуж за Яшу. Моя могила порастет бурьяном, и ты очень быстро меня забудешь. Потом вы разорите мой магазин и продадите его за бесценок. А потом вы улетите в Штаты и будете кутить на мои деньги. Сара: - Ой, не фантазируй. Ты сначала умри, а там мы посмотрим...
|
|
631
Рабинович говорит Саре:
- Я вот подумал: я старше тебя и наверняка умру первым. Ты для видимости погорюешь, и как только позволят приличия, выскочишь замуж за Яшу. Моя могила порастет бурьяном, и ты очень быстро меня забудешь. Потом вы разорите мой магазин и продадите его за бесценок. А потом вы улетите в Штаты и будете кутить на мои деньги.
Сара:
- Ой, не фантазируй. Ты сначала умри, а там мы посмотрим…
|
|
634
Идет шестидневная война (для тех, кто не знает: арабы против евреев). Сидят евреи и арабы в окопах друг против друга. Долго идет затишье. Наконец евреям оно надоедает, и они кричат:
— Мухаммед!
— Я. (вскакивая) Бах! Готов. Арабы решили повторить тот же опыт:
— Рабинович!
— … (молчание) Через время:
— Кто звал Рабиновича?
— Я…
|
|
635
Рабинович на дне рождения у своего лучшего друга Клиппермана: «Шо тебе, Ёсик, такого пожелать, шоб потом не сильно завидовать?»
|
|
638
— Рабинович! Я слышал, вы стали импотентом?
— Ой, а что поделаешь…
— Ну, и как вам?
— Сказать честно? Как гора с плеч!
|
|
643
- Рабинович, чем вы так озабочены?
- Не слишком ли много государство расходует на оборону?
- Если народ не хочет кормить свою армию - он будет кормить чужую.
- А что таки дешевле?
|
|
645
Эту историю знает любой пожилой санкт-петербургский музыкант – особенно, если он работает в оркестре Мариинского театра или Санкт-Петербургской Филармонии.
В 1973 году мой папа, работавший тогда в симфоническом оркестре театра имени Кирова (теперь снова Мариинский), был, в очередной раз, приглашён на гастроли с оркестром Ленинградской Филармонии, в качестве концертмейстера (т.е. первого пульта) группы альтов и солиста оркестра. Гастроли были по Северной Америке в течение 40 дней – США и Канада, 40 дней, 30 городов и 30 концертов. В репертуаре, среди прочего, было концертное исполнение оперы «Евгений Онегин». Это такое произведение… в то время – визитная карточка гордого советского искусства, присвоившего себе лирические сцены в 3 актах и 7 картинах на музыку Петра Ильича Чайковского, на либретто Константина Шиловского, по одноимённому роману в стихах Александра Сергеевича Пушкина…
В тот 1973 год я пошёл в первый класс, генсеком уже был Леонид Брежнев, а президентом США ещё был Ричард Никсон.
В «Онегине» есть знаменитая ария Ленского, которая начинается вот так:
«В вашем доме! В вашем доме!
В вашем доме, как сны золотые,
Мои детские годы текли!
В вашем доме вкусил я впервые
Радость чистой и светлой любви!
Но сегодня узнал я другое,
Я изведал, что жизнь не роман,
Честь лишь звук, дружба слово пустое,
Оскорбительный, жалкий обман…»
Так вот, вот тогда – в 1973 году – советские музыканты из Ленинграда сговорились. Все – оперные певцы и певицы, и артисты оркестра… но… кроме дирижёра. Дирижёр ничего не знал. Все остальные знали… И на концерте в Вашингтоне, в 1973 году, Ленский запел:
«В Вашингтоне! В Вашингтоне!
В Вашингтоне, как сны золотые,
Мои детские годы текли!
В Вашингтоне вкусил я впервые
Радость чистой и светлой любви!
Но сегодня узнал я другое,
Я изведал, что жизнь не роман,
Честь лишь звук, дружба слово пустое,
Оскорбительный, жалкий обман…»
Все певцы и певицы на сцене имели серьёзный вид. Музыканты – артисты оркестра, не подавали вида. Дирижёр охренел и… остолбенел. Оркестр и певцы продолжали без него. Сидящие в зале сопровождающие труппу КГБшники, с побелевшими лицами, медленно сползали со стульев…
Слава Рабинович
|
|
647
В Москве жил еврей по фамилии Медвецкий. Жил себе тихо, имел двух дочерей, хорошо успевавших в гимназии. Он был портным, то есть ремесленником. Ремесленники, приписанные к определенному цеху, имели право жить в «белокаменной» как с любовью называли Москву. Медвецкий был не Б-г весть, каким портным, зрение у него было слабое, да и заказов, по-видимому, имел немного. На какие же в таком случае деньги он содержал дом из шести комнат, в котором стоял дорогой рояль, на полу лежали богатые ковры и который украшали картины и мягкая мебель?
Портняжничество для Медвецкого было стороннее занятие, не более чем скучная обязанность. Настоящий его заработок, которым оплачивались картины, мебель, рояль и т.д., заключался в том, что он постоянно проходил обряд крещения. Что сия странная вещь означает?
Когда, например, какому-нибудь Рабиновичу из Минска очень нужно было приехать и остаться жить в Москве, он связывался с Медвецким. Так, мол, и так, пан Медвецкий, я хотел бы стать христианином, то есть хотеть-то я не хочу, но должен… На это Медвецкий спрашивал его в письме: каким именно христианином хотите вы стать, господин Рабинович? Если православным, вам это будет стоить 600 рублей, католиком – 400, лютеранином – сотенная. После того, как – в зависимости от желания клиента и необходимой суммы – утрясалась форма христианства, Рабинович высылал свои документы Медвецкому в Москву. С момента их получения Медвецкий переставал быть Медвецким и становился Рабиновичем. Новый Рабинович отправлялся к русскому попу (если 600 рублей) или к католическому ксендзу (если только 400), и поп или ксендз учили с ним катехизис. Медвецкий-Рабинович делал вид, что всё, чему его учат, он слышит в первый раз – ну, а как же иначе?
После того как катехизис был усвоен, Медвецкий держал путь в церковь или костел и проходил обряд крещения. Затем он отсылал документы назад в Минск с новоприобретенным добавлением касательно вероисповедания. Несколькими днями позже в Москву являлся подлинный господин Рабинович, полноправный христианин… Там его уже никто не трогал.
Так было с Рабиновичем из Минска, с Левиным из Одессы, с Розенблюмом из Пинска… У Медвецкого была довольно обширная клиентура: один рекомендовал его другому… Испытывал ли Медвецкий раскаяние? Мучила ли его совесть? Но разве он сам проходил обряд крещения? Это же были Рабинович, Левин или Розенблюм, а не он! Он, Медвецкий, остался евреем, а христианами стали они, эти паскудные выкресты, чтоб им тошно было! Ну а как чувствовали себя Рабинович или Левин? А что, собственно, они должны были чувствовать? Разве они ходили к попу? Они не учили катехизис и никогда в жизни не были в церкви. Всё делал этот паскудник из Москвы – Медвецкий, чтоб ему тошно было, этот еврей, продавший свою душу!..
Рассказывают, что сорок два раза принимал Медвецкий христианство в его различных формах в зависимости от пожеланий клиентов. Две его еврейские дочери уже окончили гимназию и стали невестами. Жена ездила в Карлсбад «на воды». В его доме вместо одной служанки были уже две. А Медвецкий продолжал креститься и, само собой разумеется, оставался при этом евреем.
И так как он продолжал оставаться евреем, то в нем постепенно росло чувство, что в его швейном цеху начались трудности. Генерал-губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович, дядя царя, проводил в цехах «чистку», чтобы избавиться от евреев.
В одно прекрасное утро (хотя для Берко Медвецкого прекрасным его никак не назовешь) пристав сказал, что он должен покинуть Москву, город «сорока сороков», как его величали в народе.
- Мне конец, - пробормотал убитый горем Медвецкий. – Куда я денусь? Зачем мне покидать?
- Послушай меня, Берко, - приставу захотелось ему помочь, - на моем участке проживает некто Рабинович из Минска. Он христианин, православный, и я его не трогаю. Почему бы тебе не сделать то же самое?
- Рабинович? Я его хорошо знаю! – не сдержался Медвецкий. – Продажная душа, он никогда не уважал свой народ, свою религию! Он может креститься, если хочет, а я - никогда! Нет, господин пристав, только не я, Берко Медвецкий!
И сколько пристав ни убеждал его, Медвецкий стоял на своем: он еврей и евреем останется, и нет такой силы в мире, которая могла бы его заставить отступить.
Кончилось тем, что Медвецкому пришлось оставить Москву, «город сорока сороков», оставить свой уютный дом с шестью комнатами и роялем – всё, что он мог иметь только здесь и ни в каком другом месте.
Осип Дымов (Осип Исидорович Перельман, 1878–1959) «То, что я помню»
|
|
648
По мотивам предыдущих романов "Вся жизнь бордель, все бабы... замуж хотят"
Жил-был один мальчик. То ли русский, то ли папа юрист, неизвестно. Но в Штаты попал где-то в возрасте 10-ти лет спасаясь от антисемитов Советского Союза с русским именем Майкл и типично американской фамилией Рабинович. Школа, университет, работа на тысяч 70 годовых и, наконец, женитьба. Но то ли мама не доглядела, то ли сам рожей не вышел, но умная, добрая девочка из хорошей еврейской семьи ему не досталась, а досталась разведёнка с дочкой из обыкновенной русской семьи. Родители радовались, что хотя бы не Степан, а Соня. Но он не отчаивался. Купил два холодильника на молочное и мясное, две машины. Пикап Форд для себя и паркетник Акура для жены, а потом и Вольво для подросшей "дочери". Зимой в горы, летом на море. Сам все время по командировкам. Жена же очаг домашний берегла, в соцсетях сидела, да на велосипеде за 4 косаря по парку каталась. Не на работу же ходить красивой, любящей женщине. Однажды возвращается Миша домой - а очага нету. В смысле с печкой вместе. Не, дом стоит. Тока без авто, мебели, постели, посуды. Правда со вторым моргичем на квартиру "дочери". Он как раз ремонт там окончил. Миша к ней: "Где наша мама?" А та ему через цепочку в двери: "Ты её никогда не любил, над нами только издевался и мы тебя бросили". Так больше и не встретились. Оказалось, что нашла она на одноклассниках какую-то свою предыдущую любовь, которая теперь на нефти сидит и уехала сверлить дырки... для добычи золота и алмазов. А может и со своими поехала, но с той же целью.
Вы думаете, что истории конец? Она ещё даже и не начиналась. Так вот.
Погоревал наш Мишаня, попомогал дочери инкогнито и после очередного гавканья из-за закрытой двери, решил обустраивать жизнь по новому. Видя достойный пример, полез в соцсети и... Нашёл! Таки нашёл девушку своей мечты в глухом сибирском городишке. Красивая, умная, стройная, но бедная. Даже Скайпа у неё не было. Правда фоток куча. А как она его понимала! А какие советы давала! И как берегла себя 25-летнюю для него, старика 45-летнего! И денег не просила. Не, ну он помогал понемногу. Там 300-500 уе в месяц. Не больше. Ну, разве что когда мама заболела, так 2 штуки. Но это же мама! Или когда собака ногу сломала - штуку. Или перед Новым Годом. Или после Рождества. Да мало ли причин в России для отсутствия средств к существованию. Вот. Но она не просила. Даже отказывалась принимать. Просто даже электронные письма доходили со следами слёз. Как тут благородство не взлетит? И вот после двух лет высоких отношений решили они вместе отдохнуть. В Турции. Все расходы за его счёт, ибо намерения самые серьёзные. Он даже уже и по имени её не называл. А так: моя сказала; моя пообещала; моя сделала.
Стоит он значит в турецком аэропорту, а "моей", то есть "его" всё нету и нету. Наконец подходит "дэвушка" лет под 55 и килограмм под 500 (может и больше, но ему так показалось) и говорит человеческим голосом: "А я "твоя", Мишаня!" И бросило его в жару! А потом в холод. И стал он убегать быстрее ветра от чудища зело страшного. А куда убежишь? Отель на их имена. Всё включено - тоже. Билеты на самолёты выкуплены. И опечалился он. И стал чернее тучи. И сказало ему чудище заморское: "Не печалься, Иванушка, тоисть Мойшенька. Заколдовала меня Баба Яга. А чтобы расколдовать, нужно целовать с утра и ебать с вечера. Ибо очень сильно заколдовала". И затрясла всеми тремя головами, тоисть подбородками. И опечалился Мойша-царевич. И почувствовал себя Иванушкой-дурачком. И не смог он расколдовать зверя двухжеппого, потому что не поднялась его волшебная палочка.
Вот и сказочке конец. Только она не с 90-х, а с прошлого года. Ибо полна земля наша талантами. И этот народ не победить. Ибо нахрен он никому не нужен. Тут бы хоть как-то смыться от него. Но скрепы тянут и не дают.
|
|