Результатов: 13

1

- Детство говоришь, золотое в СССР? Золотое оно не потому, что в СССР, а потому что ты сам ещё растёшь, всему веришь, смотришь на огромный мир раскрытыми глазами и радуешься. Ну мы- то с тобой знаем.
………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….
- Видишь, запомнилось… ну давай ещё по рюмочке – за лучшие детские воспоминания. Да чем ехидничать, рассказал бы сам что- то позитивное.
………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

- Из позитивного? Гм. Ну разве уж из самого позитивного.

- Я в пять лет уже вполне уверенно умел и читать, и писать, и считать. Даже таблицу умножения примерно знал. А тут – вот вам здрасти – в первом классе, в школе занятия начались с полного дурдома – палочки в тетради рисовать. Потом- буквы по алфавиту- чистописание называлось. Это как?

- Первого сентября в первом классе я записался в школьную библиотеку – и вместо палочек нахально читал на уроке книгу – как сейчас помню – сказку про то, как Старый Год пытался остановить время, чтобы Новый Год никогда не пришёл. А учительница увидела – но ругаться не стала, посмотрела так задумчиво – и с тех пор ко мне иначе относилась, чем к остальному классу – вроде я исключительный получился.

- Так и пошло. Мне даже домашние задания выдавались отдельно – персонально, так сказать. Оценок ниже пятёрки у меня не было. Сейчас понимаю, что это было неправильно – расслабуха. А тогда считал- вроде, так оно и должно быть, в школе учиться легко и приятно. Репутация лучшего ученика вообще портит характер.

- Ты М-ов, молодец, говорила учительница. Скоро будем тебя в пионеры принимать.

У меня глаза раскрываются от восторга- не знаю даже, верить или нет – слов не найти, чтобы описать, что я почувствовал.

Сейчас уже мало кто вспомнит, что значило для нас тогда – вступить в пионеры. Боюсь провести параллель – но ближе всего, по детскому эмоциональному настрою – это Католический обряд конфирмации. Ребёнок переживает преодоление мощнейшего психологического барьера – превращение в подростка, и именно в это время ему даётся возможность подтвердить приверженность к избранной идеологии. В Европе – к Христианству, у нас тогда- к коммунизму. Не важно, как называется идеология – важно, что ты внутренне соглашаешься, и подтверждаешь выбранный путь. Это очень серьёзно.

- В начале семьдесят второго года не знаю, кому и зачем пришло в голову собрать лучших учеников из лучших школ города, и устроить показательный приём в пионеры. Традиционно эта акция осуществлялась массово- в день рождения Ленина, двадцать второго апреля. В тот раз было сделано исключение – нас принимали в феврале, двадцать восьмого – понедельник был, помню.

- Вместо занятий в школе, меня посадили в автобус, и мы поехали по городу- собирать ещё таких- же счастливчиков. Пионерский галстук был куплен заранее, я повторял про себя слова «Торжественного обещания». Волновался.

- Когда нас высадили перед Авророй, я слегка потерял ощущение реальности происходящего – НАС, ЧТО, НА АВРОРЕ БУДУТ В ПИОНЕРЫ ПРИНИМАТЬ?

- Сказано же было – лучших учеников, из лучших школ. Всего таких отличников набралось человек пятнадцать. Нас построили в кают- компании, сама акция заняла немного времени – стоишь такой взволнованный, галстук пионерский висит на согнутой левой руке. По очереди выходишь в центр, из полукруга будущих пионеров, слегка трясущимися губами произносишь –

- Я. М…в Лёня, вступая в ряды всесоюзной пионерской организации, перед лицом своих товарищей торжественно обещаю:

- Жить, учиться и бороться… как учит Коммунистическая партия… как завещал великий Ленин… ну и так далее, кто помнит.

Потом присутствующие организаторы повязывают трепещущему от радости пионеру на шею галстук – обряд совершён. Ура.

- Я сейчас слегка иронизирую – а тогда точно был звенящий восторг. Думаешь, это всё? Во первых, присутствовало телевидение – и нам сообщили название передачи, и время её выхода в эфир – когда можно будет посмотреть, как нас принимали в пионеры.

А то, что в группе приглашённых присутствовал дедушка – ему потом дали слово для поздравления – который служил матросом в том самом экипаже Авроры, в семнадцатом году, когда грянула революция, - он рассказал маленько, поделился воспоминаниями- вообще фантастика- вот так, живьём соприкоснуться с историей.

- Это примерно то же самое, как если бы из скромного костёла, на конфирмацию детишек отвезли бы прямо в Ватикан, и облатки им вручал лично Римский Папа. Ну, или его заместитель.

- А это вы тогда из пушки по Зимнему выстрелили? – совершенно серьёзно, хлопая ресницами, полюбопытствовала одна из барышень нашей группы.

- Нет, смеётся дядька. Я на нижней палубе был. Но выстрел слышал. На самом деле, было два выстрела. Мы же не думали, что мир меняется, что довелось поучаствовать в таком историческом событии. Пятьдесят пять лет прошло – даже не верится.

- Была ещё экскурсия по крейсеру – сейчас уже не вспомню, куда именно нас водили, но точно- туристов туда не пускают. Крутые лесенки с гладкими медными перилами, низкие потолки – вид из иллюминатора на Неву чуть выше уровня воды – это впечатляет.

- Домой я ехал почти в полуобморочном счастливом состоянии – водитель автобуса спросил что- то, я ответил – «Да», и меня высадили примерно за три квартала от школы – дальше пошёл пешком. Пальто нараспашку – пусть все видят, что у меня красный галстук на шее! Я гордо шёл, предвкушая, как завтра приду в школу с галстуком – чтобы завидовали. Это напоминало чуть ли не ощущение полёта – такой был эмоциональный подъём.

- А мороз был за двадцать, и прогулка эта обошлась мне в хорошую такую ангину – на две недели. Поэтому, когда пришёл в себя, острота впечатлений уже стёрлась, идти в школу в белой рубашке с галстуком стало как- то неудобно, надевать галстук на обычную рубашку вроде, как не принято, и я ограничился тем, что приколол пионерский значок на лацкан пиджака.

- Потом пришла весна, грянул апрель, пионерами стали все в нашем классе, и особо гордиться этим стало неинтересно – обыденность, так сказать. Да, и передачу ту телевизионную я не видел.

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..

- Ну, давай ещё по рюмочке – ты же хотел самое позитивное из детских воспоминаний? Не знаю, насчёт позитива – но это точно из самых ярких. И кстати – галстук пионерский, с Авроры, я до сих пор храню. Как тот дядечка- матрос сказал? Почти пятьдесят пять лет прошло... Даже не верится.

На фото – часть моей коллекции плюшевых мишек, справа – медведь в галстуке с Авроры.

2

Пока рассказы Павла Селукова снова не запихнули в раздел «Копии», выложу еще один.

Интересно, как этот рассказ оценят. Не очень длинный, менее 1000 слов.

Шабашка

Работодатель снял мне квартиру на семнадцатом этаже приличного двадцатипятиэтажного дома на Щукинской. Весну за окном усугубляла сирень на обоях. Будто я попал в голову Врубеля, хотя мне и своего безумия достаточно. Я бывший наркоман. Однажды я пилил трубу с закладкой прямо возле Росгвардии. Не смог достать, купил ножевку и пилил. Безумству храбрых… Прокатило.

Но я не целиком наркоман, еще я писатель, книжки пишу художественные на потребу. Мне кажется, мы всё делаем на потребу, даже детей. Но от детей хоть какой-то выхлоп, стакан в старости, а от книг ничего. Нет, шестьдесят тысяч аванс, а потом роялти, но это так, побухать или посетить бордель. Моя жена постоянно негодует из-за моих посещений борделя. Она никак не поймет, что бордели посещают все мужчины мира, просто слабаки делают это мысленно, а отважные ребята, вроде меня, эмпирически.
- Олег, ты ходишь по борделям, ты мне изменяешь!
- Я там тренируюсь, Катя. А выступаю уже с тобой.
У нас с Катей легкие отношения - она меня любит, а я ее полюбливаю.

Я тут ходил на спектакль по своим рассказам. Там одна актриса… Боже мой! Я весь спектакль на нее смотрел, как борзая на зайца. Вот бы, думаю, эта актриса и еще четверо в том же духе вышли на сцену и два часа мерили платья, танцевали под Майли Сайрус, красились, расчесывали свои лошадиные волосы, смеялись и пели. Я бы на такой спектакль тыщу раз сходил. В конечном счете, вся эта драматургия, бла-бла-бла, ничто по сравнению с обыкновенной красотой.
Про меня еще, представляете, ребята из Перми документалку снимают.
- Вы поддерживаете СВО?
- Как?! Оно падает?!
- Да нет.
- Зачем же тогда его поддерживать?
Но всё это - книги, спектакли, документалки, - не приносят денег. А за двушку в Москве надо платит шестьдесят тысяч в месяц. Катя работает аналитиком, однако, её ста тысяч маловато. Поэтому я пишу сценарии для кино. Но в кино тоже считают, что СВО падает и всячески его поддерживают. А мне хочется кино, ну, не знаю, про двух девчонок, которые автостопом поехали на юг и с ними всякая херня приключается. Или про чувака, который проснулся целиком в чужой крови и весь фильм выясняет, что это, блин, за кровь такая.

Короче, я оказался в ловушке. Нет, можно вернуться в Пермь и пойти на завод, но и на завод меня не возьмут, меня никуда не возьмут - я на учетах у психиатра и нарколога. А еще моей трудовой не касалась ничья ручка, она у меня девственница. А еще мне тридцать восемь лет и видок скверный. Две недели питались мы с Катей макаронами с проклятьями, когда мне позвонили и предложили работу. Через три дня я поехал в Петербург. Это я Кате так сказал:
- Катя, подвернулась шабашка, я еду в Петербург.
- Чтоб у тебя не встал.
- Ты знаешь, что с каждым половым актом член мужчины чуть-чуть увеличивается?
- У тебя тогда должен быть, как у слона.
- Рад, что ты держишься.
Я увернулся от ложки, надел перчатки, вышел из квартиры, спустился вниз, заехал в магазин «Стройматериалы», купил перфоратор «Макита», человек передал мне ключ от квартиры, потом я снова сел в такси и вместо Петербурга приехал на Щукинскую. Там я купил булочек, фруктов и воды без газа.
В квартире я огляделся, проверил тумбочку возле двери, отнес продукты на кухню, достал перфоратор и стал сверлить в стене дырки. Одну за другой. Я сверлил без остановки весь день.
Вечером в дверь позвонили. Я посмотрел в глазок и открыл. На пороге стояла тетка лет шестидесяти в застиранном халате и со складками на шее.
- Здравствуйте. Я соседка снизу.
Я поздоровался.
- Ремонт?
- Дизайнерский ремонт.
- Надолго?
- Неделя максимум.
- У нас ребеночек, днем спит. Вы не могли бы..?
- По закону я имею право сверлить с девяти утра до девяти вечера.
Тетка зыркнула и ушла. Я поел булок и лег спать не раздеваясь. Ровно в девять утра я взял перфоратор.
Был шестой час вечера, в дверь позвонили. Я посмотрел в глазок и открыл. На пороге стоял мужчина хипстерской наружности. Он немного «завис». Моя лысая голова и широкие плечи сбили с него гнев.
- Извините. Вы весь день сверлите! Я на удаленке, мне работать надо.
- Мне тоже надо работать. По закону я имею право сверлить с девяти утра до девяти вечера.
- Я полицию вызову!
- Вызывайте. Полиция вам скажет тоже самое.
Я закрыл дверь и продолжил сверлить. Стены квартиры уже напоминали жилище термитов. Ночью мне приснилась актриса из спектакля. Кажется, я овладел матрацем.
В девять утра я снова взял перфоратор. От нечего делать я стал образовывать просверленными дырками геометрические фигуры и даже попытался изобразить Винни-Пуха.
Я как раз работал над его ушами, когда в дверь позвонили. Я положил перфоратор, подошел и посмотрел в глазок. Потом достал из тумбочки пистолет с глушителем, он был без предохранителя, Глок-17, открыл дверь и дважды выстрелил Кузнецову Юрию Александровичу в голову. Он был свидетелем обвинения, которого следствие спрятало до суда в квартире наверху. Между прочим, за бронированной дверью и видеоглазком.
Я забрал рюкзак, положил пистолет на тело, спустился вниз по лестнице, вызвал такси от соседнего дома и уехал к себе. В подъезде я отклеил усы и вытащил цветные контактные линзы.
Понимаете, бытовые неудобства и криминальные опасения за свою жизнь лежать в головах людей на разных полках. Вот и Юрий Александрович не выдержал, пошел негодовать. Не, ну странный мир, конечно. За книжку шестьдесят тысяч, а за убийство пять миллионов.

3

Возле нашего подъезда уверенно паркуется авто, за рулем девушка, вижу первый раз, наверное новая квартирантка. В салоне слышно что навигатор подсказывает куда и как крутить руль, чтобы сдать назад. Наконец останавливается в нужном месте и довольная собой идет в подъезд. Догоняю уже возле лифта, спрашиваю что это за помощник парковки у неё.

- Снимаем квартиру на семнадцатом этаже, муж повесил веб-камеру за окном, видно весь двор. Приезжаю раньше его с работы, он подсказывает по телефону, где место есть свободное, и куда руль крутить.

- Сегодня повезло, с первой попытки и рядом с подъездом...

4

10 октября 1980 года в 12 часов 25 минут и 23 секунды в алжирском городе Эль-Аснам произошло самое разрушительное землетрясение в истории Африки. Город Эль-Аснам был полностью разрушен. Погибло более 5 000 его жителей.

И какое отношение имеет сей факт к анекдотам? - возмутятся некоторые товарищи. Никакога. Нет, а вы знали про это землетрясение? И я не знала. Фишка в том, что 10.10.1980 я находилась примерно в 180 км от эпицентра того самого землетрясения. Я кино смотрела. Французское. В кинотеатре.

Алжирский кинотеатр — еще та песня. Сарай, просто большой сарай, т. е. здание без фундамента, лишенное всяких архитектурных изысков, наполненное под завязку молодыми людьми. Ведут они себя шумно, постоянно громко комментируют происходящее на экране, орут, чего-то жуют, чего-то плюют и коллективно дрочат на детали женских тел крупным планом на полотне экрана, бегая туда-сюда и обратно.

Я каждый выходной ходила в кино и вторую половину человечества в кинозале представляла всегда одна. А на первую смотрела как на обезьянок в зоологическом саду. Я их не боялась. Нас обьединяла любовь к французскому кинематографу! Уж и не вспомнить, что именно я смотрела в тот выходной — то ли мелодраму с Делоном, то ли комедию… Но, как обычно, было очень шумно.

И вот выхожу я на улицу после сеанса и глазам своим не верю. Куда пропали шатры лавок на рынке? Почему арабок на улицах так много? Почему они увешаны детьми со всех сторон как пальмы бананами и бегут с огромными узлами по проезжей части? И спросить-то не у кого! Но одно было ясно: пока я сидела в кино, мир изменился.

Возле моего дома стояла кучка арабок как из «Белого солнца пустыни». Все с узлами и одеялами. Ну что с них взять. Поднялась по лестнице на свой семнадцатый этаж. Я прямо перед походом в кино белье в тазике замочила, поэтому сразу направилась в ванную на постирушку. Сердце мне кольнуло в первый раз, когда я увидела волны в тазике. Ванна-тазик-волны-я схожу с ума! Выскочила из ванной, захлопнула дверь в нее, пошла ждать штиля на кухню. Закурила. Пустила колечко. Посмотрела на него вверх. Увидела, как бешено раскачивается под потолком лампа. Тут-то я наконец соотнесла все события и только-только хотела кинуться куда-нибудь спасаться, как в мою дверь постучали и приказали спуститься вниз.

Спустилась вниз. Вы помните, что я на семнадцатом этаже жила? Без лифта? Да. Постояла рядом с «Белым солнцем пустыни». И пошла домой.

И так раза три. На четвертый раз у меня уже не было сил по лестницам бежать. Сказала Иван Петровичу, куратору нашему, что спущусь на балконе, если вдруг приспичит… и осталась в квартире.

Написала и думаю: а как бы я сейчас поступила в такой ситуации? Сразу, небось, догадалась бы? С возрастом мы ведь становимся все подозрительнее и подозрительнее… кошмары в голове на первом месте. А в молодости к опасностям отношение совсем другое. Безалаберное, можно сказать, отношение!

5

Первая ночь в Оране

После месячного ожидания начальника, мотающегося по стране с инспекцией подчиненных ему контрактов (читайте "Урок перевода с одесского"), Машу направили усмирять забастовку студентов в Оране. Оран — второй по величине алжирский город, расположенный на западном берегу Средиземного моря. Французы в колониальный период выстроили его для себя.

Оран - желтая улитка на берегу Средиземного моря с одним-единственным небоскребом-щупальцем в центре города, к которому вели лабиринты спиралей, завитков и завиточков улиц и переулков. Их планировали, по Машиному глубокому убеждению, лишь для того, чтобы заставить ее блуждать, а двадцатиэтажный небоскреб, видимый с любого ракурса в лабиринте, служил ей недосягаемым маяком-целью. Маше понадобилось полгода, чтобы выучить дорогу к дому.

На первых трех этажах небоскреба, состоявшего из одного подьезда, проживали алжирские семьи. На всех остальных — советские специалисты. Профтехи. Контракт министерства профтехобразования СССР в Оране был едва ли не самым многочисленным: около тысячи человек вместе с семьями. И все они жили в этом небоскребе. Без лифта. Нет, лифт, конечно, был. Но он не работал.

Иван Петрович Мамонтов, руководитель контракта, поселил Машу на семнадцатом этаже в пустующей квартире специалистов. В тот год всех отправляли в отпуска раньше срока по причине Московской Олимпиады.

- Временно! - поднял указательный палец в воздух Иван Петрович. - Спецы возвернутся, найдем тебе семью для проживания. У нас вообще-то переводчики в семьях живут. А пока тут… ну бывай. Стучи, если что понадобится. И ушел к себе на четвертый этаж.

И Маша стала обживаться. Она вприпрыжку пробежалась по плиткам трех комнат, выбрала себе одну, закинула чемодан на кровать и помчалась на кухню. Там томилось забытое специалистами мусорное ведро. Маша пооткрывала окна, выскочила с ведром на улицу (семнадцать этажей вниз-вверх Маша считала сущим пустяком) и стала готовиться ко сну. Темнело быстро, сразу за последней песней муэдзина с минарета.

Только Маша закрыла глаза, как услышала чьи-то шаги в коридоре. Поскребывания по плиткам и тихонькие тук-тук-тук. Глаза распахнулись. В них задрожали, сменяя друг друга, страхи и привидения. Маша включила свет. Прислушалась. Тишина. В коридор выглянуть она не осмелилась. Опять закинула чемодан на кровать и села подле. В фильмах в минуту опасности герой берет в руку пистолет. Маша прижала к себе ручку чемодана. Она ждала, что вот сейчас отворится дверь, на пороге появится злобный араб в белых одеждах с кинжалом в зубах, оскаленный и страшный… изнасилует ее и убьет! Точь-в-точь как мама говорила при расставании.

Опять раздался тихий скребок. Под дверью показались длиннющие, шикарнейшые черные усы, а затем и сам их обладатель — огромный черный таракан. Он был раза в три больше своих русских рыжих кузенов. И он шагал прямо на Машу. Она открыла чемодан, выхватила кофточку и пальнула в изувера! Таракан помотал усами в недоумении и ретировался. Через минуту в щель протиснулось с десяток усов! И полетели в дверь снаряды дамских нарядов без разбору и сортировки. У страха глаза, как говорится, велики до безобразия. В перерывах между атаками Маша трамбовала щели в двери своими шмотками.

На рассвете штурм утих и армия исчезла, освободив Маше путь на кухню. Она сварила себе кофе в джезве, оставленной бывшими жильцами. Решила на балконе кофе пить. В арабских домах каждая кухня имеет балкон. А там - солнце в ослепительном небе, вдали море шумит... красотень! Маша с трудом открыла балконную дверь. И на ее чашку с кофе шмяк… ну-ка, догадайся, читатель, кто шмякнулся Маше в чашечку с кофе? Неправильно. Если бы это был таракан, то Маша не обезумела бы и не кинулась бы с ором и визгом на четвертый этаж к Ивану Петровичу, перебудив весь дом. К тараканам, блядь, она за ночь привыкла.

Он упал с карниза балконной двери. Мертвый и высушенный. А мертвый он был страшнее живых тараканов!

- Ха! Ха! Ха! - хрипло вырывалось из Машиного рта у двери начальника контракта, а Иван Петрович в пижаме смотрел на юную переводчицу и думал про себя: «Понаприсылают незнамо кого. Детский сад какой-то. Хамелеонов она не видела.»

6

Страшная ошибка произошла как-то в одной строительной конторе, чуть дело до смертоубийства в бригаде не дошло. Попросили их в квартире ремонт сделать. Даже не ремонт сделать, а отделку выполнить, потому что квартира новая. Дом еще не сдан, но застройщик знакомый, с доступом на площадку проблем никаких. Электричества нет, но генератор на лоджии поставить можно. Зато вода есть. Лифт не работает и этаж четырнадцатый. И это фигня, потому что нет таких высот, которые не взяли бы строительные большевики, особенно за вполне приличную зарплату.

Два дня таскали материалы наверх. Поняли, что так еще месяц можно носить. Поставили кран типа «кран в окно», быстро все остальное подняли и работать начали. А без лифта туда хозяин квартиры не поднимался. Он же не дурак ноги бить, варианты планировки и отделки на первом этаже дома обсуждали. Квартиры же везде одинаковые. Дочка хозяйская один раз с рабочими напросилась узоры на паркете посмотреть. Но после одного подъема-спуска у нее напрочь желание лазить отпало. Квартира все равно «про запас» - для младшей, если она замуж соберется.

Так вот, когда отделку уже заканчивали и оставалось люстры повесить, лифт пустили. Не окончательно, но на пробу.

Наши рабочие первыми и пробовали, как на работу пришли утром. Самого младшего наладили пешком для страховки, загрузились, нажали на кнопку четырнадцатого этажа и поехали. Выходят, а там практически отделанной квартиры, в которой только люстры оставалось повесить, нет. Пропала квартира, вместе со входной дверью.

Вам просто не передать, как они удивились. Вся бригада, прораб, начальник участка, переругались все, вы себе не приставляете как, за грудки друг друга хватают, виноватых ищут, кто квартиру просрал. Три месяца четырехкомнатной работы коту под хвост.

И уже набирали хозяина, удивить, что у него за ночь всю отделку спиздили, но тут младший, который по лестнице, дошел наконец и спрашивает:

- А вы чего на семнадцатом этаже делаете? Заколебался я вас искать, между прочим.

У лифта сбой программы был. То есть это лифт этажом ошибся, а квартира все-таки на месте осталась.

Лифт, кстати, и потом продолжал ошибаться, когда дом сдали уже и заселили. Но там, слава богу, уже номера этажей на стенках написали.

7

Вне музея В.И.Ленина или Сто лет спустя.

Мы видим бывший Петроград
В семнадцатом году:
Народ всё так же - не богат
И видит лишь беду.

Рабочий тащит - что крадёт,
И всё несёт домой.
Поскольку для семьи доход
С зарплаты - никакой.

Несут, как могут, бедняки
Котомку у плеча.
И ближе к власти кулаки...
Забыли Ильича!

Москаль! Сменить бы снова
власть!
Социализм вернуть.
Мечта по-новой не сбылась -
Смогли нас обмануть.

Далась победа нелегко,
Нас Ленин вёл вперёд.
Хоть Ленин видел далеко,
Но гниль покрыла плод.

Консенсусом своих идей -
Нас Горбачёв надул -
Он всех трудящихся людей
В капитализм вернул...

8

В эпоху всеобщего счастья мы жили на семнадцатом этаже башни у Площади Победы, в крохотной однокомнатной квартирке. Что еще надо бедным студентам? Наташа была на недельной практике, поэтому я мирно дрых в одиночестве. Проснулся посреди ночи от странного причмокиванья. Едва приоткрыв глаза, я заорал от ужаса и рухнул на пол. Надо мной склонилась чудовищная харя. Огромные желтые зубы светились в полумраке. Нечеловеческие мокрые губы беспрестанно двигались и металлически позвякивали. Воняло гнилой свеклой. В голове стучала одна мысль: допрыгался.
- Правда, красивая? – с затаенной гордостью спросил Наташин голос. – Ее зовут Маруся.
Я постарался сфокусировать взгляд. В нашем уютном гнездышке стояла лошадь. Гнедая башка упиралась в люстру. Маруся переступила копытыми, оставляя на паркете глубокие вмятины, и дружелюбно вильнула хвостом, смахнув с книжной полки керамическую вазочку. Кошка Артрапода выгнула спину и зашипела. Сшибать вазочки было ее прерогативой.
- Богиня, - признался я. – А тебя не выгонят?
- За что? – удивилась Наташа.
- За конокрадство в крупных размерах.
Выяснилось, что Наташа познакомилась с кобылой на институтской биологической станции, расположенной всего в нескольких километрах от дома, и сразу влюбилась. Чувства так переполняли ее девичью душу, что она не могла не поделиться радостью с любимым человеком. И украла Марусю. Чуть-чуть. Временно. До рассвета. Пока не заметили.
За окном уже светлело, короткая летняя питерская ночь сменялась ранним утром. Я спешно оделся, и мы потащили лошадку к грузовому лифту. Кабина оказалась мала. Бог весть, как Наташа запихивала эту животину в лифт на первом этаже, но на семнадцатом внутрь помещался только лоснящийся круп, а голова упорно оставалась снаружи. Маруся грустно глядела на нас из своего мобильного стойла. Тогда мы поменяли тактику. Голову за уздцы втянули первой. Я уперся в коричневый зад, как Сизиф в проклятый булдыган. И тут случилось чудо. Лошадь изящно, по-цирковому взбрыкнула и внезапно оказалась в лифте точно по диагонали.
- Какая умная! – умилилась Наташа.
- Не то что некоторые... – не удержался я.
Мы гулко процокали по мраморному вестибюлю и вышли из подъезда. Немедленно от гостинницы «Пулковская» к нам рванула патрульная машина. Рыжий мент высунулся из окошка и хохотнул:
- Цыгане, что ли?
Я этого мента знал. Он всегда покупал у меня пиво, которым я нагло и незаконно спекулировал, когда подрабатывал сторожем продуктового ларька в Парке Победы.
- Коня хочу, - капризно протянул женский голос из глубины машины.
- Ты у них техпаспорт спроси! – весело посоветовал второй мент.
Маруся задрала хвост и смачно наложила на асфальт приличную кучу. Менты заржали.
- Щас я тебе, Верка, устрою скачки с препятствиями, - уверенно пообещал рыжий, и патрульный драндулет унесся по Московскому проспекту.
Я помог Наташе взгромоздиться в седло. Они потрусили к Пулковсому шоссе заре навстречу, а я долго махал вслед рукой моей будущей жене. Черт возьми, ну разве можно не любить такую девушку!

9

«Я - Рубль. Новенький советский бумажный Рубль. Родился я в большом кирпичном доме, где у каждого входа и выхода стоят часовые и куда посторонним вход строго воспрещается». Так начинается рассказ Сергея Михалкова «Похождения рубля». Это серьезный рассказ про обращение денег, где после всех похождений бумажный рубль превращается в серебряный.

А это не серьезный рассказ про обращение с рублем, без всякого его превращения.

У Лёхи был рубль. Обычный юбилейный рубль с портретом Владимира Ильича Ленина. Рубль Леха нашел. Еще у него было шило в заднице и папа, начальник цеха неизвестного оборонного завода. Шило и папу Леха не находил, они у него были всегда. С самого рождения.

- Папа, - подозрительно кротко спросил Леша, - а у вас есть сварщики, способные сваривать разные металлы?

- У нас есть все! – твердо ответил папа Леши, даже не подозревая как он попал.

- А могут они приварить вот этот гвоздь к вот этому рублю? – Леша протянул отцу двухсотмиллиметровый гвоздь, металлический рубль с Лениным и соврал, - нам в школе задали опыты провести.

- Приварят, - не глядя сказал папа, - положи мне в карман и не мешай смотреть программу Время.

- И не жалко вам Ленина, Борис Михайлович? – спросил старый сварщик начальника цеха, - раньше за это десять лет без права переписки могли бы припаять.

- А ты к обратной стороне привари, Николай Геннадич, - вывернулся начальник цеха, - я потом слесарям отдам, резьбу нарежут, гайку подберут, – значок получится с Ильичом.

Гвоздь был приварен к рублю аргонно-дуговой сваркой неплавящимся вольфрамовым электродом. Возникшие было цвета побежалости на юбилейном лике зачищены и заполированы.

- Спасибо, пап, теперь пятерка по физике мне обеспечена, - поблагодарил Леха и ушел на улицу искать своего приятеля Антона.

- Принес? – Антон держал в руках молоток и обрезок мягкой сосновой доски, - может не будем рисковать, Лех, а? Привяжем кошелек на леску и вся недолга.

- Это хорошо, что вы такой зеленый и плоский, - ободрил Лешка Антона, подражая мультяшной старухе Шапокляк, - не боись, Тоха, все будет хорошо.

И они вбили гвоздь в асфальт. Обрезок доски был нужен, чтоб не оставлять на дедушке Ленине следов молотка. Рубль "лежал" на асфальте и сиял. Антон и Леха сидели в кустах и ждали. Не долго. На дорожке показался слесарь-сантехник, Иван Григорьевич. Дядя Ваня был немного не трезв, из-за чего аккуратен и внимательно смотрел под ноги.

- Ух ты, елкиндрын, - приветствовал слесарь-сантехник сверкнувшего полировкой Владимира Ильича, - рубль, тля! – нагнулся и цапнул его пальцами, поднимая. Ильич не поднялся, уходя своим коренным гвоздем в упрочненный годами асфальтобетон.

- Дрын, дын, дрын, - прокомментировал дядя Ваня поведение вождя и открыл свой сантехнический чемоданчик, - сейчас мы тебя, гада…

- На кого это вы ругаетесь Иван Григорьевич, - спросила, пенсионерка Мария Сосипатовна, выйдя из подъезда.

- Так, елкиндрын ведь, Маша, сволочь такая, - дружелюбно ответил дядя Ваня, в притворных сердцах хлопнув кепкой об асфальт, прикрывая рубль, - опять бездетность вычли в расчете. Злюсь вот на руководство.

- Вот падлы драные, - тихо посочувствовала милая пенсионерка, посетившая по политическим мотивам два лагеря строго режима, - не переживай, Вань, сейчас в магазин схожу, приходи чай пить с пряниками.

И ушла. Дядя Ваня поднял кепку, вытащил из чемодана клещи, ловко поддел рубль рукояткой, зацепил губками и выдернул его привычным жестом.

- Ух ты, елкин, ля, дрын ля, - сказал он, рассматривая двухсотмиллиметровое основание рублевого Ленина, - Тоха, ля, с Лехой, ля. Не иначе.

Слесарь-сантехник зажал гвоздь клещами под корень, положил на кстати торчащую из асфальта металлическую полусферу и грохнул сверху молотком. Гвоздь отлетел. Невидимые в кустах Леха с Тохой вздохнули, а дядя Ваня спрятал оставшийся от гвоздя рубль в карман.

- Говорил, кошелек на леску надо было, - Антон врезал приятелю локтем в бок, - рубль жалко.

- Из-за ядра все, - вяло возразил Леха, - не было б ядра не откусил бы.

Металлическая полусфера действительно являлась спортивным ядром. А папа Антона когда-то был спортсменом и толкал это ядро на всех соревнованиях. Ядро было счастливым и однажды папа толкнул его так далеко, что выиграл чемпионат Московской области по легкой атлетике. Хотя у нормального человека, смотревшего на стотридцатикилограмового папу Антона, ни за что не повернулся бы язык назвать его легким атлетом.

Ядро путешествовало с папой по соревнованиям в специальной сумочке для переноски спортивных ядер. Потом папа потерял интерес к спорту. Потеряв интерес, он нашел маму Антона, самого Антона, счастье в личной жизни, квартиру на семнадцатом этаже и даже автомобиль запорожец.

Ядро лежало в специальной сумке и ждало своего часа.

- Вот, - обычно говорил папа Антону, легко жонглируя двухпудовой гирей, упражняясь физически - будешь заниматься спортом, я подарю тебе свое счастливое ядро и ты выиграешь соревнования.

- Вот, Леха, счастливое ядро, - говорил Тоха приятелю, на балконе семнадцатого этажа, доставая ядро из специальной сумки, - фиг его знает почему, оно счастливое.

Ядро повернулось, выскользнуло из рук Антона и улетело вниз.

- Не, и правда счастливое, - минуты через три Леха выглянул вниз уже из кухонного окна своей квартиры на четвертом этаже того же дома, - у вашего запорожца только бампер оторвало и дядю Ваню нисколько не задело. Чирикнуло немного и все.

- Ух ты, елкиндрын, ля, - сказал далеко внизу немного чирикнутый ядром слесарь-сантехник, сидя на бордюре и разглядывая металлическую полусферу, выглядывающую из асфальта, - Леха, ля, с Тохой. Попадутся еще.

Сказал, привычно сорвал белую головку с вынутой из кармана чекушки, вылил водку в горло и только после этого сглотнул набежавшую слюну. Уф.

10

Давеча пошел на рыбалку. Ну, не на рыбалку. Просто, воздухом подышать. Удочку взял так, для виду. От комаров отбиваться. Пришел, забросил. Дышу. Слева три рыбака.Я их не вижу, за кустами и упавшей берёзой, только слышу. Но на самом деле до них рукой подать. Это как с соседями. В лицо друг друга не знаем, но по голосам различаем отчетливо. Не, на самом деле! Я не рассказывал? Ехали как-то в поезде, на курсы повышения квалификации, в Москву. Давно было. Люди разные, сборная солянка, со всех предприятий города. Со мной в купе попали два мужика. Ну, вечером как тронулись выпили конечно, за встречу, за знакомство, покурили, да спать легли.

Утром один мужик другого спрашивает - ты не на Ленина случаем живёшь?
Тот - на Ленина.
- В семнадцатом доме?
Тот - да. А что?
- Второй подъезд, четвёртый этаж, квартира налево?
Тот - Ну! А ты откуда знаешь?
- Так я тебя по храпу узнал! Я за стенкой, в первом подъезде живу.

Так и с этими. Я их не вижу, они меня. Но я-то один, мне разговаривать не с кем. А они там трое, выпивают, ну и болтают про то про сё. Про стройку какую-то, про ремонт, про хозяина. И из разговора я понимаю - хохлы. Натурально. Откуда-то с под Львова.
Тут надо заметить вот что.
То место, где мы сидим - запретка. Запретная зона. Режимный объект. Охрана с автоматами, все дела.
Вы понимаете, куда я клоню? Меня вдруг как ошпарило! Стратегический охраняемый объект. На берегу которого сидят три представителя государства, которое находится с нами в состоянии войны. Не, я понимаю, что мы-то нет! Но они-то - таки да?! Вы же включите любой хохляцкий канал, они же с нами воюют давно и вполне успешно.
А эти сидят как ни в чом ни бывало, ловят нашего леща, выпивают, закусывают...
Я конечно сразу почувствовал себя старшиной из кинофильма "А зори здесь тихие". Не выдержал, кричу им из-за берёзы.
- Эй, бандеровцы!
Они такие.
- Ась?
Я.
- Хенде хох! Гитлер капут!
Они оттуда, из-за кустов.
- Нихт шиссен! Вас ис дас?
Я говорю.
- На чо ловите, террористы?
Они.
- На опарыша трохи ловим! На червя не берёт чотта ниххуя!

Пошел, взял у них пару опарышей. Сидят такие, натурально бандиты. Здоровые, бритые, морды шире меня в плечах!
- Слы, дядя-москалик, выпей трохи з намы.
Я такой
- С диверсантами не пью! Вот сала если токо. Трофейное, или наше?
Они, удивлённо
- А шо, тут е сало?! Мыкола, ты бачив тут сало?!
Мыкола, флегматично.
- Та ни. Цэ не сало. Цэ мыло!
Ржут.

Нет, ну серьёзно. Так нельзя! Где энкаведе, где смерш? Они нас завоюют, мы и не узнаем.
Сала поел, смотал удочку, и пошел домой, расстроенный.
Нашей беспечностью.
Домой пришел, Кузьмич извертелся вокруг.
- Кузя, что такое?
А это руки у меня оказывается пахнут вражеским салом. Копчоным!
Пока не отмыл, чувствовал себя предателем родины.

11

Судьба играет человеком,
Газпром играет на трубе.

Задумали в семнадцатом:
"Не будем рабами"
И вот итог.
Наполнилась Российская земля
Несчетными гробами.

А чтобы нищий не ворчал,
Киргиз,таджик или татарин,
Кричат нам, пальцем тыча в небо:
"Глянь, в космос полетел Гагарин!"

И вот на другом витке,
Совсем не женской спирали,
Опять с горы явились теже с кумачом,
И счастье сирым обещали.

Бормочет про себя судьба:
"Идите теги строем,
Идите к счастью гулюшки.
В конце получите как прежде,
Всего лишь *уюшки.

Простодушный говорит:
"Главное покушать и одеться"
Пропавший стимул ищет МЧС,
Ни "Ползунова" нет, ни Гейтца.

Опять командная система,
И всё решает он один.
До нас есть дело лишь ОМОНу,
Как шпроты в масле мы молчим.

Чередою Фактов
Времечко проходит.
Доброе, разумное
Через дверь не входят.

"Оранжевой чумы не надо.
Стабильности время пришло."
Коль ходу нет переменам,
Влезут они в окно.

Появится народ,который
Вождей самозванных отверг.
Отверг среду в которой,
Все дни недели- четверг.

Печальная ирония судьбы.
Не всякому прохожему видна.
Добродетели велит она,
Жаждать греха и греха.

Присосавшимся к власти,
Кому до страны хоть бы хны,
Тем велит ирония,
Непорочные видеть сны.

Отдельный по своему думает,
Каналы дурят народ.
Время глухо к страданиям
И движется только вперёд.

Что завтра будет с нами.
Не ясно мне и тебе.
Судьба играет человеком,
Газпром играет на трубе.

Ну, как России дальше жить?
С недугами как справиться?
Тёмные ходы судьба найдёт,
Праправнукам понравится.

Нынчев