51
Как я не стал диссидентом.
Всё началось со взлома окна в подвале находившегося сразу при выходе из подъезда пятиэтажного дома, где волею судьбы мне пришлось жить с трехлетнего возраста до, почти, двадцати двух лет, то есть, до ухода на полтора-годичную службу в армию после окончания института в городе которого больше нет.
Было нам по одиннадцать лет, мне и моему, так сказать, "поддельнику" из соседнего дома. Мы долго наблюдали за непонятным движением в подвал и обратно непонятных людей с ящиками и без них, после чего было принято решение проникнуть в подвал и выяснить, что эти люди там делают. Сказано, сделано – это случилось, как сейчас помню в воскресенье, так как этот день был выходным даже для непонятных людей с ящиками.
Без особых трудностей взломав, позаимствованным на соседней стройке, ломом решётку на окне и стукнув ногой по раме, которое гостеприимно распахнувшись створками окна в обе стороны показало нам стоящие где-то в глубине помещения , поблескивающие при внезапно проникшем вглубь дневном свете странные металлические агрегаты с какими-то ручками, никелированными круглыми штучками похожими на штурвал парусника, красно-синими кнопками, как выразились бы сейчас «диссиденты» на панели, ну, и педалями в нижней части агрегатов, как у рояля «Беккер» подаренного мне моим дедушкой на день десятилетия.
Это было просто счастье какое-то!!! (не рояль, а осмотр подвала!).
Поликовав немного и начав более осмысленный обход помещения, мы обнаружили открытые деревянные ящики, доверху наполненные какими-то маленькими металлическими штучками с вытесненными на них буковками. И ситуация сразу обратилась в грабёж, ибо мы не говоря ни слова друг другу стали набивать карманы этими странными металлическими штучками, которые, по крайней мере, мне, почему-то вдруг показались золотыми пиастрами о которых так много говорил попугай из какого-то фильма про пиратов...
В общем, благополучно выбравшись из взломанного окна, отправились по домам; я на третий этаж подъезда с подвалом, приятель в соседний дом.
Дверь открыл отец, которого не должно было быть дома и который, увидев набитые «пиастрами» карманы, поинтересовался, - А что там у тебя, сынок мой дорогой? Сынку ничего не оставалось делать, как показать добычу…
А потом был удар… Потом ещё один… Потом ещё и ещё… Если бы не моя мама, я пожалуй и не кропал бы эти строки, ибо крики отца произносимые шепотом до сих пор сидят в моей памяти:
- Сейчас приедет КГБ и придёт к нам!, - с придыханием шепотом кричал папа.
- Почему КГБ, зачем КГБ!?, - также шепотом прокричала мама.
- Потому что это шрифт - шрифт для печатания, с помощью которых печатают прокламации и листовки, слышишь(!?), ты понимаешь – ЭТО ШРИФТ, ты понимаешь, что натворил этот сукин сын или нет!? Он ограбил типографию, ясно тебе, мать моих детей!? - продолжал шепотом вопить отец. Мама повернулась ко мне и тоже хотела ударить меня, однако ей это не удалось, так как папа перехватив руку приступил к допросу:
- Зачем, Как и Почему!?, - Я молчал.
- Зачем, Как и Почему!?, - тихо спрашивал меня отец. Я молчал.
- Заче….
У меня началась истерика от предчувствия приезда КГБ, о котором я ничего не знал, но страшно испугался… Потом меня обнимали, целовали и старались накормить какими-то фруктами… Потом отправили спать…
В этот день страшный КГБ так и не приехал. В понедельник сказавшись больным не пошел в школу. К полудню окно в подвал было отремонтировано. На другой день встретившись с "поддельником" поинтересовался, что с добычей? "Поддельник" сказал, - добро лежит дома, в ящике письменного стола. Рассказал ему про КГБ. Он ничего не понял. Через несколько дней, мы закопали его долю на тбилисском ипподроме, под каким-то деревом. После чего наевшись яблок (не конских, а настоящих) позаимствованных у лошадей в конюшне, пошли домой.
Что сталось с моей долей – не знаю до сих пор.
КГБ так и не пришел.
Ну, а я – только сейчас понял, что предпосылки стать диссидентом были у меня с детства, однако, папа мой изжил их «каленным железом» – и правильно сделал…
Ибо, первый долг человека – любить Родину, даже из страха перед КГБ, если по другому любить пока не умеет!
Вольдемар Вдадимирович
|