СРОМЕО
Начнем с того, что я обосрался. Нет, не в том смысле, что сплоховал, а реально обосрался и обосрался не где-то, а в театре. Конечно, не прямо театр, как Большой театр, а просто театр. И все бы ничего, скажешь ты, читатель. В принципе, я тоже согласился бы, что ничего особенного — пошел в сортир, выкинул старые трусы, помыл задницу аки француз в биде и все. Но эта история не стоила бы того, чтобы быть написанной, согласись.
Нет, читатель мой, все сложнее: я актер, не просто актер, а подающий большие надежды актер. Я любимчик директора нашего театра.
Но все по порядку, я расскажу, как все произошло и что было потом.
Утро перед постановкой, нетленная классика — "Ромео и Джульетта". Я играл в этой постановке уже много раз. Но есть одно "но" — это был дебют моей подруги в роли Джульетты. Вот уж кому нужно было обосраться на сцене, не правда ли? Но обосрался Ромео, опытный такой Ромео.
Вообще, с Джульеттой, а в миру Дашей у меня кое что наклевывалось, мы даже договорились после постановки сходить в кафе. Еще раз напомню. Это дебют девушки в роли Джульетты, это важно.
Итак, в тот день гвоздем моей кишечной постановки был кумыс графа Париса, ну то есть не графа Париса, а казаха Тарыма, но в тот день он с самого утра был графом Парисом, или, как мы его называли, ПарЫс. Парыс ничего не имел против, я и раньше его подкалывал (хотя, видимо, это и сыграло решающую роль в свободной постановке "Ромео и немного дерьма в гульфике"). В общем, кумыс Парыса вдохновил мой кишечник на трубное пение за два часа до начала постановки. Но в тот момент я ни о чем не мог думать, кроме комбинации меня, Джульетты и кровати, хотя подойдет и стол, да что там — вместо кровати подошел бы и пень в парке. Это и дало главный сбой: вместо того, чтобы думать, как отправить коричневые войска в неравную битву с повелителем вод Посейдоном, я думал, как отправить своего кожаного воина во влажную крепость Джульетты.
Но вот уже начало представления. Я и Меркуцио выходим и делаем все ровно по тексту. В то же время где-то внутри назревает бунт, и вот тут-то еще не обосравшийся совсем не от любви Ромео понимает, что зря не отправил коричневую армию в бой, ибо воины жаждут битвы и бьют в ворота. Текст говорится на автомате, я почти вживаюсь в роль; хоть и до сцены с ядом далеко, я понимаю, что настоящим ядом был кумыс. Ох уж этот сраный граф Парыс. Граф Парыс тем временем ехидно узкоглазо улыбался прямо на балу у синьора Капулетти.
Бро, позволь я пропущу все те моменты, пока дерьмовые в прямом смысле войска выбивали ворота, и перейду к сути. Теперь представь, постановка "Ромео и Джульетта". Джульетта, если и волнуется, то это незаметно, а вот Ромео весь потный и волнуется, но далеко не за свою игру; рядом непонимающий Меркуцио тоже слегка потеет, но в Меркуцио 110 килограмм, так что это норма. Теперь передаю все сюжетные диалоги со всей точностью. Точностью не по спектаклю, к сожалению, а по реальному положению вещей. Врата мои тем временем были почти полностью пробиты.
— Ромео, ах Ромео, как я мечтаю быть твоей, – со всей нужной интонацией говорит прекрасная Джульетта.
— БЛЯТЬ КУМЫС – совсем не та интонация, да и слова не те, но кумысу в тот момент было плевать на Шекспира.
Зал мгновенно затих, ценители театра пытались понять, когда Шекспир мог узнать про кумыс.
Тишину медленно, но верно прерывал гудящий звук моего кишечника. Пот лился градом, еще немного, и тевтонский орден моего зада пойдет в коричневый крестовый поход по трусам с целью обратить всю мою одежду и волосы на заднице в свою веру.
Но тем временем надо было решать ситуацию на сцене, правда, уже в компании едко пахнущего авангарда моей армии.
Мой друг Меркуцио решил выправить ситуацию и продолжил говорить свои слова.
— Я буду биться с тобой, Ромео, я помогу тебе во всем, – Меркуцио отлично отыграл свои слова.
В то время как я скрючивался все больше и больше. А теперь вспомни, дружище — моя прекрасная Джульетта, о прелестях которой я мечтал и в менее узких трико. Дамочка была прекрасна внешне, но умом не блистала. Видя, как я корчусь, она решила что пора уже переходить к конечной сцене, когда нужно было увидеть якобы мертвого Ромео и отъехать ей самой. Смею напомнить, что меня скрючивало все больше, к тому моменту я весь в поту валялся на сцене. Но тут мне в голову пришла гениальная идея. Для башни Джульетты мы использовали перемещающуюся на колесиках постройку, стилизованную под башню, внутри нее вполне можно скрыться и быть невидимым для публики. Это был мой шанс. Я собрал все свои последние силы и прокричал:
— Джульетта, любовь моя, громче, кричи же громче слова свои, пусть все услышат, – согласитесь, очень даже неплохие слова для Ромео, который вот-вот насрет прямо на сцену.
После этих слов я, не разгибаясь, забежал в «башню», спасительную башенку. Даша\Джульетта тем временем начинает:
— Ромео, о боже, Роме..
*ППППВВВВУУУУХУХУХПППВВВУУУУУУУ*
Да, слова она определенно сказать не успела, да и недостаточно громко. Тем временем высвобождался тевтонский орден вовсю. Тут настал звездный час Джульетты, не знаю, что было тогда у нее в голове, но, видимо, то же самое, что лилось на древесный пол башни прямо из меня.
— РОМЕО РОМЕО, ЗАЧЕМ ТЫ УБИЛ СЕБЯ!
ЧТОААААААА? Мой зад даже временно перестал штурмовать башню.
— Я НЕ МОГУ ЖИТЬ БЕЗ ТЕБЯ, РОМЕО
**Меркуцио стоял и охуевал**
— РОМЕО, НЕТ, РОМЕО, Я НЕ МОГУ ТАК ЖИТЬ, ПУСТЬ ВСТРЕТИМСЯ С ТОБОЙ НА НЕБЕСАХ МЫ
Ответ Ромео был лаконичен:
*ППППВВВВУУУУХУХУХПППВВВУУУУУУУ*
Честно, читатель, я бы рассказал тебе, что творилось в зале, но именно это меня волновало уже меньше всего, ведь жизнь катилась к черту по моей прямой кишке. Пока я клял сраного графа казаха и всех Капулетти, я немного отвлекся в своей уютной башне. Как мне передавали потом разговор между импровизирующем Меркуцио и не очень умной играющей в первый раз Джульеттой был примерно таков:
— Джульетта, Джульетта, где же Ромео? Быть может спасем мы его? – мда, друган Меркуцио явно не может в импровизацию, ибо вламываться ко мне в башню явно плохая идея
— Он в башне, Меркуцио, Ромео мой отравлен! – сюжет в задницу, абсолютный неканон хуже пятого сезона Игры Престолов. СТОП ОНИ ЧТО ИДУТ В БАШНЮ???
— РОМЕО, РОМЕО! – БЛЯЯЯЯЯЯЯЯ!
Считаю важным отметить, что конструкция башне крайне слаба, ибо дальше произошло следующее.
Я, понимая, что если я не выйду сам, они найдут меня, надеваю свои сраные (в прямом смысле) трико, пытаюсь выбежать, полоумная Джульетта и 110-ти килограммовый Меркуцио пытаются войти.
Блин. Бля. В итоге башня разваливается, да-да, она блять разваливается на части.
Полная тишина в зале, «технический режиссер» или просто чувак, ответственный за занавес, лениво приходит на свой пост.
— РОМЕО, ТЫ ЧТО, ОБОСРАЛСЯ? – Даше стоит отныне играть не Джульетту, а самого Шерлока Холмса.
— Папа, а дяденька что, там накакал? – вспоминается нетленное «А король-то голый», дети умеют сказать точно как никогда. Особенно из зала, хранящего гробовую тишину.
*Занавес *
И вроде бы мой кошмар закончился. Но нет. Старик технический режиссер по привычке открывает занавес снова, что бы мы могли поклониться.
Занавес открывается снова. Выходит весь актерский состав. Ну ты понимаешь, какой там был ад. Все тактично стараются игнорировать огромную кучу дерьма посреди сцены, кланяются.
*Занавес*
Я не буду пересказывать весь последующий вечер. Скажу только, что знают меня под именем Сромео, а казахам я с тех пор не доверяю. И да, карьера актера моя была окончена. Как и возможности покувыркаться с Дашей\Джульеттой.
