Шутки про союзе - Свежие анекдоты

Результатов: 277

201

Эту историю рассказал мне мой товарищ! Когда он служил в армии в ещё не распавшимся союзе...с ним в одной роте служил парнишка из Донбасса- причём самый настоящий шахтёр...ну, парень, успел поработать до армии в шахте. А дело было после принятия присяги...ночь...казарма...и тут крик среди ночи ну просто неистовый. Конечно же проснулись все! Кинулись к нему...и тут картина: сидит этот "шахтёр" на кровати ,оттянув трусы, и пристально смотрит на свой член. Всё бы не чего, но он начал рассказывать свой сон:" Представляете, ребята, снится мне что я в "забое" "отбойником" работаю напропалую...и тут...на меня слой породы падает и отрывает мне член...я в крик... и вдруг от куда-то достаю тюбик с клеем и пытаюсь свой член обратно приклеить...представляете-не получилось...поэтому я так завопил от ужаса такой потери ....что проснулся...Сами поняли - хохот в казарме стоял аж до утра! Такие вот сны бывают...

202

Что такое погранзона - знают все. Из тех, конечно, кто жизнь в Советском Союзе представляют не по сериалу «Граница. Таежный роман». Особый паспортный режим, вечный геморрой с получением разрешений на въезд, и прочие прелести. Хрен с ними с закрытыми, как тогда говорили, городами. Секреты они везде есть, пусть охраняются, пусть доступ ограничивается, пусть спецслужбы с погранцами получают возможность кушать свой нелегкий хлеб с маслом не совсем даром. Но края-то надо видеть даже при наших бескрайних просторах. Не особо преувеличу, если скажу, что площадь режимных территорий была сопоставима с площадью иных немаленьких государств. По Белому морю режимные территории начинались недалеко от Архангельска и уходили в далекие северные ебеня. В Мезень, Амдерму, не говоря уже о Диксоне, без пропуска было не попасть. По побережью было натыкано пограничных частей, которые блюли и не допускали. Непонятно, зачем эта затратная хрень была нужна. До вражеских стран несколько сотен, а то и тысяч миль студеных морей, судоходных не всегда. Представить вражеского шпиона-лазутчика в тундре среди оленеводов психически здоровому человеку трудно. Бежать из страны? Тут, конечно, можно представить всякое. Власти-то виднее. Кому как ни ей знать свой народ вороватый, изобретательный, склонный к пьянству и другим закидонам по факту, и обладающий превеликим множеством других удивительных качеств, но декларативно. К развалу Союза во многие закрытые города можно было проникнуть, не опасаясь особых последствий. Туристы, рыбаки и охотники осваивали нехоженые тропы, ранее строго запретные и от того притягательные. В байдарочный поход по р. Мегра, текущей средь дебрей Беломоро-Кулойского плато, дядя Юра отправился с трудными подростками. В байдарочный поход, конечно, по велению души. С трудными подростками - по необходимости. Все-таки работал Юра в центре по их реабилитации. Сплавившись по Кепине, Ерне, Волчьей и наконец по Мегре за каких-то пару недель, покормив мошкару и половив хариуса, байдарочники вышли к морю. Далее нужно было, двигаясь по морю на север, сущая ерунда - миль 25 Севморпути (один дневной переход, если шторма нет), дойти до поселка под названием Майда, и сесть на теплоход, который и доставит их домой. Скажу так, до августа это возможно и осуществимо, но даже у местных поморов перспектива передвижения по морю на байдарках вызывала уважение, укладывающиеся в фразу
- Рисковые вы ребята.
Неприятная новость ждала их еще до выхода в море. Теплоход, на который они должны были погрузиться, благополучно продали то ли в Грецию, то ли в Турцию. Авиасообщение загнулось еще раньше. Покручинившись, дядя Юра дает команду двигаться курсом не на Майду, а на Золотицу, где была возможность сесть на вахтовку и добраться до мест обжитых. Подумаешь, два дневных перехода вместо одного, к тому же плыть на юг психологически комфортнее. Конец июля, белые ночи, штормов нет. Свежий хлеб куплен. Два перехода, одна ночевка и вот она Летняя Золотица. Как бы не так. На траверзе поселка Ручьи дяде Юре захотелось выпить. Я его понимаю, две недели с хулиганьем, названым трудными подростками по недоразумению еще в те времена, когда о политкорректности никто и не слыхивал. Не тот человек дядя Юра, чтобы как-то разграничивать желание и его осуществление. Турики повернули к берегу и через сорок минут Юра ворвался в магазин, именуемый в этих краях лабазом, и растолкав местных жителей приобрел бутылку водки. К слову сказать, местные жители народ спокойный, обстоятельный, не склонный к навязчивому любопытству и бурному проявлению эмоций. Поэтому взирали они на непонятную компанию скрывшуюся в морской дали относительно равнодушно, ну мало ли. Староверы они там в прошлом, и до сих пор в чужие дела не лезут. События, произошедшие чуть позднее, описывали дяде Юре уже офицеры погранчасти, размещавшейся там. Может и особо охранять там было нечего, это как ворота в страну дураков, но дело свое они знали туго. Через пять минут после исчезновения туристов в лабаз забрел один из офицеров. Продавец со всем возможным ехидством доложила, что у них тут детишки на байдарках по морю ходят, водку покупают. Офицер сначала-то не поверил, но слова продавца подтвердили и присутствующие, мрачностью облика подтверждавшие, что к розыгрышам не склонны. Погранец ломанулся к командиру со всей возможной прытью, на полусогнутых, и доложил все как есть понятное дело. Командир к словам подчиненного отнесся с недоверием. Дети? На байдарках? В Белом море? Скрылись нах? Больше почему-то командира интересовало, за каким таким тебя понесло в лабаз. Там ведь ничем кроме хлеба и водки не торгуют. Впрочем, слова офицера подтвердил неожиданно появившийся особист. Который как ни странно уже знал эту историю в подробностях. Количество, пол, возраст, особые приметы, направление движения. Особенности структуры потребления пищевых продуктов местным населением и личным составом его не волновали. Само событие тоже не удивляло. Подозреваю, что необходимость ловить инопланетян он воспринял бы так же буднично. Как бы то ни было, раз уж это не фантомы, не приведения, не личный состав и не местные жители, то стало быть это самые ни на есть нарушители. Которых следует изловить. Изловить, используя всю мощь пограничных войск. К слову сказать, в начале 90-х у погранцов не было ни вертолетов, ни катеров, ни удивительных дронов-беспилотников. Даже на предмет пожрать было тяжеловато. Из всей мощи командир располагал гэтээской. То есть гусеничным транспортером. Который и был отправлен в погоню по берегу. Погранцы рассудили здраво, кем бы не были удивительные нарушители - пристать к берегу им придется. Как говорят, к гадалке не ходи. Ни поспать, ни справить нужду на байде действительно невозможно. К ночи Юра с подопечными разбили лагерь, перекусили и собирались отходить ко сну с полностью незамутненной совестью. Как вдруг рев моторов, свет фар, жуткий мат, автоматчики. Всех грузят в ГТС и везут в расположение, где, как и положено, запирают в охраняемом помещении.
К слову сказать, происходило это в те времена, когда разные ништяки вывозились из страны составами. Границы были практически прозрачны. Мощь пограничных войск в виде вертолетов, катеров, а иногда и рядового состава энергично продавалась по бросовым ценам. С той стороны тоже перло в виде сигарет, спирта составами и беспошлинно. Наркота как транзитом, так и для внутреннего применения десятками тонн. В общем-то, как и сейчас, только тогда это делали не таясь и без всякой организации. Анархия полная. Дядю Юру допрашивают. Тот включает дурика и в свою очередь заявляет, что для детей требуются особые условия содержания и пятиразовое питание по нормам. Погранцы, как ни странно, с этим соглашаются. О нормах содержания они слышали. Дети есть у всех. Охрану снимают. Трудные подростки расползаются по территории части и нарушают беспорядки. Дядя Юра пьет с офицерами. Фильм «Сволочи» снят тогда еще не был и представить детей – диверсантов с командиром никому не приходило в голову. Дядя Юра наглеет и требует, чтобы их отвезли туда откуда взяли. Скоро шторма, выбраться невозможно, по морю ничего не ходит, отправлять будете вертолетом. Словом и т.д. и т.п., на разные лады с вариациями.
До командира части ужас положения стал доходить сразу, как этих гавриков привезли. Одно дело поймать браконьеров, забредших или заплывших не туда, хорошенько отмудохать, поживиться стволами, моторами и амуницией на вполне законных основаниях. Отчетность по ним смотрится хорошо, и докладывать одно удовольствие. Поймать безбашенных подростков с нагловатым инструктором - это дело совершенно другое. Делать-то с ними чего? И главное, как докладывать? И что доложит хитрожопый особист по своей линии? Представить детей, путешествующих по трассе Севморпути на байдарках? Что там о нем подумают. Не знаю, как посылали запросы и как докладывали и куда пограничники, но через трое суток, на том же ГТС отвязную компанию доставили к лагерю. Дали харчей на дорогу. Юра выцыганил маскировочную сеть, вещь по тем временам редкую. В городе их никто не хватился, это главное. Есть что вспомнить. Меня в этой истории удивляло только наличие особиста в особистских войсках. Люди знающие мое удивление не разделяли. Везде особисты сидят, и что-то докладывают по своей линии. С годами, наверное, доклады все причудливей и чудесатее.

203

В продолжение истории о Британском фашистском союзе.

После визита Риббентропа в Москву ни в одной публикации слова "фашизм" не было вообще. Доходило до абсурда: так, в Англии существовала организация Британский союз фашистов, и она, естественно, после начала второй мировой войны была запрещена, но, поскольку слово «фашизм» цензура не пропускала, сообщение в газетах об этом звучало так: «В Англии запрещена организация Британский союз». Люди, читавшие «Правду», не могли понять, почему это в Британии вдруг запретили Британский союз.

Георгий Мирский, "Жизнь в трёх эпохах".

204

ЛАУРЕАТ

Очень давно, еще при Советской власти работал я патентоведом в академическом институте. Институт тогда был совсем молодым, но одна из работ его сотрудников уже удостоилась Государственной Премии. Лауреатами этой первой премии стали директор (академик), его заместитель (член-корреспондент) и рядовой старший научный сотрудник. Первых двух величали, само-собой, по имени-отчеству, а третьего все называли просто Лауреат.

Из народа Лауреат почти не выделялся. Как все нормальные люди, любил выпить, держался подальше от парткома и профкома и не был замечен в чрезмерных симпатиях к начальству. Разумеется, у него были положенные по статусу привилегии, наверное он ими пользовался, но в глаза это не бросалось и даже разговоров по этому поводу я никогда не слышал. Тем более заметной была его неформальная привилегия: он мог не заботиться о последствиях своих поступков. Чтобы было понятно о чем идет речь, задам простой вопрос: «Можно ли было наказать Юрия Гагарина»? Отвечаю: «Нет, такое наказание покрыло бы несмываемым позором все начальство сверху донизу и вызвало бы крайнее раздражение народа». Так вот, Лауреат был институтским Гагариным. Злоупотреблял ли он этой привилегией? Пожалуй, нет. Скорее всего он так к ней привык, что даже не замечал.

Каждый год, начиная с мая и по октябрь, сотрудников загоняли на одну или две недели в колхоз. Старших научных и выше руководство старалось не трогать, но летом, когда все были в отпусках, под общую гребенку попадали даже они. Поэтому в очередном заезде, который мало чем отличался от всех предыдущих и последующих, я оказался вместе с Лауреатом. Жили мы в относительно чистом бараке по пять человек в комнате. С утра пололи помидоры под руководством звеньевой бабы Ганны – малограмотной напористой тетки, которая беззастенчиво упивалась своей властью над «городскими». В перерыв съедали обед в колхозной столовой и валялись полчасика в тени. Потом снова выезжали в поле. И наконец вечером накупали множество бутылок дешевого вина, чтобы достойно отметить конец трудового дня.

На третьи или четвертые сутки нашей колхозной жизни, ближе к полудню, Лауреат стоял в поле, опершись на тяпку, и мрачно смотрел на свой рядок, конец которого терялся в жарком мареве. Кто его знает, о чем он грустил?! Может быть, он соскучился по жене, может быть жалел, что под рукой нет карандаша и бумаги, чтобы записать неясную, но интересную мысль, которая внезапно возникла и через полчаса исчезнет неведомо куда, если ее не зафиксировать. А может быть, это было тривиальное похмелье. Но так или иначе Лауреат стоял в поле, опершись на тяпку, и мрачно смотрел на свой рядок, конец которого терялся в жарком мареве. Вдруг из горячего воздуха материализовалась баба Ганна.
- Хлопчику, - запричитала она, обращаясь к Лауреату, - Хіба ж ти полеш?! В тебе ж усі бур'яни стоять! *
Лауреат еще больше помрачнел лицом.
- Баба Ганна, - сказал он, - Нехай у твого чоловіка так стоїть, як в мене бур'яни! **
И похоже, попал в больное место. Баба Ганна стала хватать ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды, и вскоре испарилась.

Не прошло и двадцати минут, как она снова материализовалась в компании молчаливого мужика в сапогах и полувоенном френче, как выяснилось позже, колхозного парторга.
- Як твоє прізвище, хлопчику? *** - спросила она с вполне различимой угрозой в голосе.
- Баба Ганна, - вполне миролюбиво отозвался Лауреат, - У Вас тетрадка есть?
- Є, є! **** - обрадовалась баба Ганна
- А карандаш?
- Теж є! *****
- Тогда открывайте тетрадку, берите карандаш, пишите: «Пошла на хуй!»
Баба Ганна написала...

Потом эта тетрадка вместе с карандашом в качестве вещественных доказательств бесчисленное количество раз демонстрировались во всех высоких кабинетах, до которых сумел добраться не в меру борзой второй секретарь сельского райкома. Он грамотно выбрал формулировку: «попытка вбить клин между городом и селом в особо циничном виде», и она не подвела. Ничтожная стычка между кандидатом наук и звеньевой, набрав приличные обороты, стала полноценным пунктом повестки дня где-то на самом верху. Обычно в таких случаях директор устраивал показательную порку, чтобы не только наказать провинившегося, но и навсегда отбить желание делать что-либо подобное у всех остальных. На моей памяти у одного несчастного забрали отдел, у другого – уникальный прибор, который тот выбивал не менее четырех лет, а третий просто исчез. Но наказать Лауреата, как я уже писал выше, было делом нереальным.

Волей-неволей директору пришлось заняться челночной дипломатией. Ее результатом стали следующие кадровые перестановки: второй секретарь оказался в горкоме, баба Ганна получила медаль «За трудовое отличие», Лауреат остался при своих, а в институте появился еще один отставной чекист в должности референта по международным связям. Был он бесцветен, высок, худ и странным образом изогнут. Буквально на следующий день весь институт за глаза называл его «Гельминт». Служебная деятельность Гельминта заключалась в получении дважды в месяц зарплаты, так как международных связей в институте было негусто.

Прошло несколько незаметных лет, и в один прекрасный день Лауреату пришло личное приглашение на международную конференцию в японском городе Осака и точно по его узкой специальности. Лауреат никогда до того за границей не бывал и справедливо рассудил, что другого такого шанса не представится никогда. Директор к этому времени умер, замдиректора перееехал в столицу и заведовал своим институтом. Поэтому Лауреату не оставалось ничего лучшего, как пойти со своим приглашением прямо к Гельминту и просить его посодействовать.
- Нет проблем, - обнадежил тот, - Приглашение у тебя солидное. С таким приглашением отправить человека в Японию, как два пальца обоссать. Но на тебя были сигналы, что ты бухаешь и что в колхозе материл звеньевую. Ну, бухаешь - туда-сюда, а звеньевая, между прочим, кавалер медали «За трудовое отличие». Тут уже до потери классового чутья рукой подать. Чтобы подстраховаться, давай так: ты даешь слово, что по приезду из Японии напишешь отчет, кто чего говорил за рюмкой чая. А я даю слово, что тебе разрешат поехать. И Родине поможешь, и себе подсобишь.
- Ну, если нужно помочь Родине, почему бы и не написать, - согласился Лауреат после недолгого раздумья.
- Тогда, - обрадовался Гельминт, - оформим подписку о сотрудничестве, и можешь собирать чемоданы.
- А как ее оформлять?
- Да проще простого! Вот тебе бумага, напишешь в произвольной форме: «Я, такой-то такой-то, изъявляю добровольное желание помогать органам КГБ в их работе. Об ответственности за разглашение факта сотрудничества предупрежден. Даваемые мной материалы буду подписывать псевдонимом, ну, например, «Лауреат»». Распишешься, поставишь дату. Вот и все дела!
Лауреат взял бумагу, размашисто написал: «Пошел на хуй!», расписался и поставил дату.

За границу Лауреат в конце-концов все-таки попал. После развала Советского Союза жена увезла его в Израиль, где он вскоре умер. Откройте фотографию на http://abrp722.livejournal.com/ в моем ЖЖ. Лауреат на ней слева. И если под рукой есть спиртное, помяните человека, который жил в Советском Союзе и не боялся.

* Молодой человек! Разве ты полешь?! У тебя же все сорняки стоят!
** Пусть у твоего мужа так стоит, как у меня сорняки!
*** Как твоя фамилия, молодой человек?
**** Есть, есть!
***** Тоже есть!

205

Батюшка мой, как я тут уже описывала, некогда героически воевал с евреями в Египте и даже привез оттуда пару шрамов. Не то, чтобы он на ратные подвиги особо рвался, но загребли его после университета и послали туда переводчиком при наших консультантах, а во время артобстрела не больно-то смотрят, кто переводчик, а кто нет, а просто хреначат щебенкой рикошетом по башке.

И вот прошли годы, и у папы стали ныть боевые раны, особенно коленка, хотя коленку, он, может, не в Египте измучил, а уж после на лесоповале застудил. (Лес в Сибири он валил в перерывах между переводами де Токвиля и прочими изящными занятиями – потому что в Советском Союзе как-то не очень платили за де Токвиля, а Татьяне Витальевне нужны были шубка, шапочка, детское питание и прочий мещанский уют.) В общем, филологи в СССР, как вы поняли, вели жизнь презанятную, но, впрочем, не об этом сейчас речь.

Коленка стала ныть, и папа решился, наконец, оформить себе ветеранство, благо выяснилось, что за Египет – тоже можно. Раньше ему в военкомате говорили, что нельзя, потому что мы там как бы не воевали, а тут выяснилось, что можно. Во-первых, слегка круглее получается пенсия. А во-вторых ветераны раз в год могут получать не то скидки на противоколенковые санатории, не то билет на самокат до этих санаториев, в общем, пока точно неясно, но ветераном стать все-таки папа надумал. Потому что и сейчас за тобой не бегают с мешками денег, желая как следует заплатить тебе за отличный и славный перевод де Токвиля. А коленки нынче кусаются.

Сижу я тут дома, пишу какую-то гадость для увеселения общественности, тут появляется папа с тросточкой, ибо гололед и коленка, а ему срочно нужно дохромать до совета ветеранов, потому что там принимают два раза в неделю по полтора часа, и надобно отдать мешок документов, которые он полгода собирал, а сделать это надо быстрее, пока мешок вконец не протух.

- Давай такси вызовем? – предлагаю.
Папа произносит оду общественному транспорту, говорит, что некогда ему тут такси ждать, погода чудесная, он лучше прогуляется. Вот только нужно выяснить, где этот совет ветеранов находится. Где-то прямо тут у нас, а где – неясно. И дальше происходит чудо знакомства папы с гугль-мапом, и папа восхищенный и завороженный смотрит, как Леша показывает маршруты и панорамы – где свернуть, куда зайти, а вот тут у нас синенькая линия, а остановка через мост, и туда папа распрекрасно доковыляет, сядет на шестой автобус и прибудет в ветеранское заведение, как король.

И папа даже произносит несколько одобрительных слов в адрес научно-технического прогресса, который он в целом не одобряет. Но именно сейчас прогресс показал себя с лучшей стороны, и нужно признать, что жизнь современного человека имеет свои плюсы в плане комфорта.

Автобусная остановка маршрута номер шесть находилась прямо у кремлевских стен - гугль не соврал. Папа стоял на остановке и слегка грустил из-за отсутствия там хоть какой-нибудь скамейки. Скамейки на остановке не было совсем. Только два заградительных низеньких столбика с шишечками на конце.

Через сорок минут коленка решительно заявила папе, что у нас тут минус двадцать и если мы сейчас не сядем, то мы ляжем. К этому времени на остановке нарисовался еще один пассажир – весьма пожилая, но эффектная дама в изящной шубке. И у нее, видимо, тоже были некоторые проблемы с отсутствием скамейки, потому что она грустно оглядывалась по сторонам и даже иногда глядела на папу, как бы ожидая от него моральной поддержки.
Папа тогда решил показать себя первопроходцем. Он подошел к столбику с шишечкой и попытался на него присесть. Шишечка оказалась такой нестерпимо острой, что едва почуяв контакт с нею даже через пальто, папа попытался выскочить. Но выяснилось, что гадкий столбик слишком низкий, а лед вокруг слишком скользкий. Коленка так взвыла и изогнулась, что папа понял – с шишечки ему не встать никогда. По крайней мере, без посторонней помощи. Папа оглянулся на пожилую даму и с ужасом видел, что та тоже садится на второй столбик

- Не надо! – заорал было папа, но поздно. По изумлению на лице дамы он понял, что шубка тоже не очень скрашивала ситуацию. Как и папа, дама сделала несколько загребающих движений нижними конечностями, пытаясь слететь с насеста, и номер у нее тоже не прошел.
- Что у вас? - крикнул папа.
- Бедро! А у вас?
- Колено!
- Колени у меня тоже!
Под красными стенами Кремля в окружении белых снегов восседали на кольях два окоченевших пенсионера без малейшей надежды на спасение.

Домой папа – злобный, сопливый и изгвазданный вернулся еще через час. С колышков-то им удалось в конце концов упасть и, цепляясь друг за друга и за папину трость, как-то подняться. А вот шестой автобус так и не пришел.

Папа зачем-то посоветовал мне поцеловать мой технический прогресс в одно не очень приличное место. Хотя я, между прочим, с самого начала предложила вызвать такси, да.

206

ЛАУРЕАТ

Очень давно, еще при Советской власти работал я патентоведом в академическом институте. Институт тогда был совсем молодым, но одна из работ его сотрудников уже удостоилась Государственной Премии. Лауреатами этой первой премии стали директор (академик), его заместитель (член-корреспондент) и рядовой старший научный сотрудник. Первых двух величали, само-собой, по имени-отчеству, а третьего все называли просто Лауреат.

Из народа Лауреат почти не выделялся. Как все нормальные люди, любил выпить, держался подальше от парткома и профкома и не был замечен в чрезмерных симпатиях к начальству. Разумеется, у него были положенные по статусу привилегии, наверное он ими пользовался, но в глаза это не бросалось и даже разговоров по этому поводу я никогда не слышал. Тем более заметной была его неформальная привилегия: он мог не заботиться о последствиях своих поступков. Чтобы было понятно о чем идет речь, задам простой вопрос: «Можно ли было наказать Юрия Гагарина»? Отвечаю: «Нет, такое наказание покрыло бы несмываемым позором все начальство сверху донизу и вызвало бы крайнее раздражение народа». Так вот, Лауреат был институтским Гагариным. Злоупотреблял ли он этой привилегией? Пожалуй, нет. Скорее всего он так к ней привык, что даже не замечал.

Каждый год, начиная с мая и по октябрь, сотрудников загоняли на одну или две недели в колхоз. Старших научных и выше руководство старалось не трогать, но летом, когда все были в отпусках, под общую гребенку попадали даже они. Поэтому в очередном заезде, который мало чем отличался от всех предыдущих и последующих, я оказался вместе с Лауреатом. Жили мы в относительно чистом бараке по пять человек в комнате. С утра пололи помидоры под руководством звеньевой бабы Ганны – малограмотной напористой тетки, которая беззастенчиво упивалась своей властью над «городскими». В перерыв съедали обед в колхозной столовой и валялись полчасика в тени. Потом снова выезжали в поле. И наконец вечером накупали множество бутылок дешевого вина, чтобы достойно отметить конец трудового дня.

На третьи или четвертые сутки нашей колхозной жизни, ближе к полудню, Лауреат стоял в поле, опершись на тяпку, и мрачно смотрел на свой рядок, конец которого терялся в жарком мареве. Кто его знает, о чем он грустил?! Может быть, он соскучился по жене, может быть жалел, что под рукой нет карандаша и бумаги, чтобы записать неясную, но интересную мысль, которая внезапно возникла и через полчаса исчезнет неведомо куда, если ее не зафиксировать. А может быть, это было тривиальное похмелье. Но так или иначе Лауреат стоял в поле, опершись на тяпку, и мрачно смотрел на свой рядок, конец которого терялся в жарком мареве. Вдруг из горячего воздуха материализовалась баба Ганна.
- Хлопчику, - запричитала она, обращаясь к Лауреату, - Хіба ж ти полеш?! В тебе ж усі бур'яни стоять! *
Лауреат еще больше помрачнел лицом.
- Баба Ганна, - сказал он, - Нехай у твого чоловіка так стоїть, як в мене бур'яни! **
И похоже, попал в больное место. Баба Ганна стала хватать ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды, и вскоре испарилась.

Не прошло и двадцати минут, как она снова материализовалась в компании молчаливого мужика в сапогах и полувоенном френче, как выяснилось позже, колхозного парторга.
- Як твоє прізвище, хлопчику? *** - спросила она с вполне различимой угрозой в голосе.
- Баба Ганна, - вполне миролюбиво отозвался Лауреат, - У Вас тетрадка есть?
- Є, є! **** - обрадовалась баба Ганна
- А карандаш?
- Теж є! *****
- Тогда открывайте тетрадку, берите карандаш, пишите: «Пошла на хуй!»
Баба Ганна написала...

Потом эта тетрадка вместе с карандашом в качестве вещественных доказательств бесчисленное количество раз демонстрировались во всех высоких кабинетах, до которых сумел добраться не в меру борзой второй секретарь сельского райкома. Он грамотно выбрал формулировку: «попытка вбить клин между городом и селом в особо циничном виде», и она не подвела. Ничтожная стычка между кандидатом наук и звеньевой, набрав приличные обороты, стала полноценным пунктом повестки дня где-то на самом верху. Обычно в таких случаях директор устраивал показательную порку, чтобы не только наказать провинившегося, но и навсегда отбить желание делать что-либо подобное у всех остальных. На моей памяти у одного несчастного забрали отдел, у другого – уникальный прибор, который тот выбивал не менее четырех лет, а третий просто исчез. Но наказать Лауреата, как я уже писал выше, было делом нереальным.

Волей-неволей директору пришлось заняться челночной дипломатией. Ее результатом стали следующие кадровые перестановки: второй секретарь оказался в горкоме, баба Ганна получила медаль «За трудовое отличие», Лауреат остался при своих, а в институте появился еще один отставной чекист в должности референта по международным связям. Был он бесцветен, высок, худ и странным образом изогнут. Буквально на следующий день весь институт за глаза называл его «Гельминт». Служебная деятельность Гельминта заключалась в получении дважды в месяц зарплаты, так как международных связей в институте было негусто.

Прошло несколько незаметных лет, и в один прекрасный день Лауреату пришло личное приглашение на международную конференцию в японском городе Осака и точно по его узкой специальности. Лауреат никогда до того за границей не бывал и справедливо рассудил, что другого такого шанса не представится никогда. Директор к этому времени умер, замдиректора перееехал в столицу и заведовал своим институтом. Поэтому Лауреату не оставалось ничего лучшего, как пойти со своим приглашением прямо к Гельминту и просить его посодействовать.
- Нет проблем, - обнадежил тот, - Приглашение у тебя солидное. С таким приглашением отправить человека в Японию, как два пальца обоссать. Но на тебя были сигналы, что ты бухаешь и что в колхозе материл звеньевую. Ну, бухаешь - туда-сюда, а звеньевая, между прочим, кавалер медали «За трудовое отличие». Тут уже до потери классового чутья рукой подать. Чтобы подстраховаться, давай так: ты даешь слово, что по приезду из Японии напишешь отчет, кто чего говорил за рюмкой чая. А я даю слово, что тебе разрешат поехать. И Родине поможешь, и себе подсобишь.
- Ну, если нужно помочь Родине, почему бы и не написать, - согласился Лауреат после недолгого раздумья.
- Тогда, - обрадовался Гельминт, - оформим подписку о сотрудничестве, и можешь собирать чемоданы.
- А как ее оформлять?
- Да проще простого! Вот тебе бумага, напишешь в произвольной форме: «Я, такой-то такой-то, изъявляю добровольное желание помогать органам КГБ в их работе. Об ответственности за разглашение факта сотрудничества предупрежден. Даваемые мной материалы буду подписывать псевдонимом, ну, например, «Лауреат»». Распишешься, поставишь дату. Вот и все дела!
Лауреат взял бумагу, размашисто написал: «Пошел на хуй!», расписался и поставил дату.

За границу Лауреат в конце-концов все-таки попал. После развала Советского Союза жена увезла его в Израиль, где он вскоре умер. Откройте фотографию на http://abrp722.livejournal.com/ в моем ЖЖ. Лауреат на ней слева. И если под рукой есть спиртное, помяните человека, который жил в Советском Союзе и не боялся.

* Молодой человек! Разве ты полешь?! У тебя же все сорняки стоят!
** Пусть у твоего мужа так стоит, как у меня сорняки!
*** Как твоя фамилия, молодой человек?
**** Есть, есть!
***** Тоже есть!

208

Вспомнил загадку, с которой ведущий программы «Что? Где? Когда?» Владимир Ворошилов когда-то обратился к знатокам:
«Вы помните знаменитую на весь мир песню Тома Джонса «Дилайла», которая была очень популярной и в Советском Союзе в исполнении Муслима Магомаева, Валерия Ободзинского, Эмиля Горовца, Рената Ибрагимова и других хороших певцов того времени.
А теперь вопрос: «Какого цвета были волосы у Дилайлы? Она была блондинка, брюнетка, шатенка, русая или рыжая?»
Правильный ответ: «Она была брюнетка. Это имя ближневосточного происхождения. В арабском языке слово “delil” означает “ночь”, а имя Дилайла (Delilah) давалось только черноволосым и темноглазым девочкам».

Имя Дилайла промелькнуло как элемент полицейского юмора и в книге Майкла Коннелли «Последний койот» (The Last Coyote). Там главный герой Гарри Босх заходит в полицейский архив и страшивает дежурного, сохранилось ли в архиве дело 30-летней давности. На что дежурный ответил: «У нас сохраняется все, начиная с дела Черной Дилайлы (the case of Black Delilah)».

209

12 лет дурачить церковь

Родившийся в 1854 г. в Марселе Лео Таксиль, несмотря на воспитание в иезуитском монастыре, с детства отличался озорством и вольнодумством. Когда ему было 19 лет, город захлестнула паника. Все рассказывали про акул, разорявших местные гавани, в газетах печатались жуткие рассказы чудом спасшихся рыбаков, купальщики покинули пляжи. По просьбе муниципалитета военные отправили вооруженную экспедицию, но и следов акул не нашли. Оказалось, истерику создал наш юный герой, фальсифицировавший все письма об акулах в газеты.

Повзрослев Таксиль стал много писать. Его визитной карточкой были сатирические антирелигиозные памфлеты. В 1879 г. он выпустил книгу «Священный вертеп», в которой рассказал о преступлениях папства почти за 19 веков. За ней последовала серия других обличающих произведений. Клерикалы его ненавидели. И вдруг Таксиль заявил о раскаянии. Он отрекся от своих прежних работ и был вновь принят в лоно католической церкви. Более того, он стал видным религиозным активистом. В то время церковь вела войну с масонством, и Таксиль стал одним из знаменосцев этой войны. В книгах «Дьявол в XIX веке» и «Антихрист, или Происхождение франкмасонства» он обвинял масонов в дьяволопоклонстве, немыслимых извращениях, убийствах и стремлении захватить мировое господство. Основным источником информации для книг стала госпожа Диана Воган – раскаявшаяся жрица масонской ложи.

Антимасонская публицистика Таксиля вызвала бурный восторг католиков. Таксиль был удостоен аудиенции у Папы, благословившего его на борьбу с масонами. В то же время, некоторые высказывали сомнения в достоверности источников в его работах. Таксиль пообещал представить их, а также саму госпожу Воган на пресс–конференции в апреле 1897 г. И вот на пресс–конференции, собравшей огромное количество присутствующих, Таксиль заявил, что … его 12–летнее служение церкви было розыгрышем, что Диана Воган – обычная машинистка, что все антимасонские тексты были высосаны из пальца, а сам он все это время оставался убежденным безбожником.

Скандал был колоссальным. Репутация католическая церковь серьезно пострадала, а сам Таксиль вновь вернулся к антирелигиозной пропаганде, выпустив несколько книг, которые впоследствии оказались в большом в почете в Советском Союзе. Впрочем, и его антимасонские сочинения, излагающие основы теории заговора масонов, тоже нередко цитируются — причем, как правило, без понимания того, что эти тексты являются всего лишь затейливой формой троллинга.

210

Бродили по Токио и вышли к синтоистскому храму Намийоке Инари. Он оказался небольшим скромным, но с множеством предметов непонятного назначения. Почему-то меня больше всего заинтересовали лисички в красных передниках. Вы тоже можете их увидеть на http://abrp722.livejournal.com/ в моем ЖЖ.
- Что это и зачем? – спрашиваю я нашего гида.
- Понимаете, - гид немного задумался, - это не лисички, это – местные божества китсуне. А японцы весьма суеверны и частенько этих китсуне о чем-нибудь просят. Делается это так: приносят в храм подношение и красный передник. Жрец каннуси передает просьбу божеству и надевает на него передник. Видимо, что-то в этом есть, так как храм существует уже почти 400 лет, и посмотрите сколько во дворике благодарственных табличек.
- А почему верующие не просят сами?
- Чтобы просьба была услышана, нужны годы духовной практики. Ну, и чтобы не просили ничего плохого.
- А что просят?
- Обычно просили выздоровления от болезни, хороший урожай риса или хороший улов рыбы, но сейчас просят и всякие необычные вещи.
- Например?
- Слушайте, - наш гид оживился, - вы же родились в Советском Союзе, вам будет интересно! Недавно я прочитал в газете, что здесь был какой-то очень важный господин из России. Он предложил миллион долларов, а попросил, чтобы цена на нефть поднялась хотя бы до 80 долларов за баррель.
- И что жрец?
- Каннуси долго думал и сказал господину, что сталкивается с такой просьбой впервые, не знает, допустима ли она, и поэтому должен посоветоваться с более сведущими людьми.
- И что решили сведущие люди?
- Сейчас этот вопрос рассматривает специальная комиссия японского парламента. Если решение будет положительным, его будут утверждать на совместном заседании обеих Палат.

211

ЗАПИСКА

Не могу утверждать, что именно после этой истории я твёрдо решила стать переводчиком, но на выбор будущей профессии она, безусловно, повлияла.

Итак, дело происходило в Прибеломорской Карелии в начале 80-х. Я пошла в первый класс, умея бегло читать и сносно писать печатными буквами. Каждый день после занятий я шла к бабушке, там обедала, делала уроки и играла с кузинами. Вечером приходила мама и забирала меня домой. Я привыкла к такому распорядку, а также к тому, что бабушкин дом всегда был полон народа.

Однажды хмурым октябрьским днём я пришла как обычно к бабушке, и дома кроме неё больше никого не было. Представьте моё удивление! Привычный мир покачнулся, и есть суп мне пришлось в гордом одиночестве за огромным столом.

Бабушка напомнила мне об уроках и пошла полежать. Как дисциплинированный октябрёнок, я вымыла тарелку из-под супа, вытерла стол, быстренько накатала пару задач по арифметике и, исписав страницу в прописи, задумалась о бренности бытия. Вопрос был нешуточный - как жить дальше? То есть чем заняться в ближайшем будущем?

Напоминаю, дело происходило в 80-е годы в Советском Союзе. Компьютеров, планшетов и айфонов не было. Включать телевизор без взрослых мне не разрешали (да-да, было такое!) Играть одной было скучно. Оставалось только почитать книжку.

Я поплелась к книжному шкафу и стала разглядывать полки. В этот момент меня осенило - я же теперь хожу в школу! У меня есть новые друзья! Я могу поиграть с ними! Не откладывая дела в долгий ящик, я быстренько оделась и побежала к бабушке, сообщить, что ухожу к подружке, которая живёт от нас через две улицы.

Бабушка мирно спала, и мне стало жалко её будить. О, идея! Я оставлю бабушке записку! Вырвав листочек из черновика, я, как ответственный советский ребёнок, честно написала куда, к кому, зачем и во сколько вернусь. И с чистой совестью натянула сапожки и побежала шлёпать по лужам.

Когда через два часа я вернулась, меня ждал полный бедлам. Некстати вернувшиеся тётя, дядя и три кузины искали меня везде, где только можно, а проснувшаяся бабушка сидела дома, как начальник штаба, и руководила спецоперацией. Дядя, мрачно размышляющий уже ли пора звонить в милицию, привязывал верёвку к граблям, дабы искать моё хладное тело на дне озера, на берегу которого бабушкин дом собственно и располагался.

Масла в огонь подливала моя старшая кузина, добросовестно перечисляя мрачному отцу все те разы, когда я чуть не утонула, чуть не попала под автобус, чуть не вылила на себя чан кипящей воды и провалилась в заброшенный блиндаж (И что? Теперь в лес не ходить что ли?) Тётю больше заботило, что они скажут моей маме.

И тут появилась я. Скажу сразу, мало мне не показалось. Меня отругали, отшлёпали и поставили в угол практически одновременно. Я пыталась что-то там вякать насчёт записки, но меня никто не слушал. Меня душили слёзы несправедливости.

И тут появилась мама. Как истинный педагог, она быстро въехала в суть проблемы и приняла эстафету от родственников. «Маша, ну как ты могла! Ну так же нельзя! Ты заставила всех волноваться и т.д. и т.п.» Меня прорвало. Я! написала записку! предупредила бабушку! а мне, а меня... у-у-у-ууу!

Стали искать вещдоки, то бишь записку. С тем же рвением, с каким искали меня. Нашли с трудом, в ящике с дровами. Выяснилось - бабушка проснулась, вышла на кухню, на столе лежала бумажка с обгрызенными краями, бабушка повертела её в руках и машинально положила в ящик на растопку, позвала меня, я не откликнулась, бабушка обыскала дом, выяснила, что я исчезла, и всё завертелось.

Я была безутешна. Ну почему, почему бабушка не прочитала записку? Я же всё там написала, большими буквами. Мама вытерла мне слёзы и углубилась в содержание моей многострадальной бумажки. Прочитала, хмыкнула, повертела в руках и вдруг рассмеялась. Постучала мне пальцем по голове и весело сказала:
- Вот тебе и ответ на вопрос почему. Балда ты, Маша, бабушка же по-русски читать не умеет!

212

Эту историю мне рассказали в музее. Каком - скажу позже, иначе будет не интересно:)

В одном небольшом сибирском городе жил парень. Молодой, лет 30, спортивный, идейный и все при нём. Работал на заводе, учился и вел идеологически грамотный образ жизни.
Но была у него одна большая мечта - разумеется голубая, несбыточная - он очень хотел найти свою маму. Папу он уже не рассчитывал найти, чувствовал что его уже нет, а вот маму, маму он найти очень хотел. Но только где же найдешь маму, когда ты сын ВРАГА НАРОДА! Мальчик в 3 года попал в детдом, где ему дали другое имя и фамилию, а старые данные были засекречены и впоследствии уничтожены. Никаких ниточек, связывавших его с семьей, не осталось. Единственное, что он помнил из своей "старой жизни" - это то, что они жили в большом городе, вокруг были высокие здания, а маму звали Люба. И ещё - да, он помнил один момент, который вводил всех, кому он его рассказывал в недоумение, и который уже сам научился списывать на детские фантазии. Он помнил, что в детский сад он ездил с мамой на лифте! Да, именно так - в детский сад на лифте!
Причем ему запомнилось, что они не спускались, а поднимались.
Разумеется, никто никогда о таком детском саде не слышал, да и сам парень уже свыкся с мыслью о том, что прошлого не вернуть.
Шли годы, парень выучился и как говорится, попал в струю - в раннее брежневское время он дорос до главного инженера завода, и поехал на повышение квалификации не просто абы куда, а в столицу.
Был летний день, суббота, на улице было жарко, и парень решил проехаться на речном трамвайчике. Рядом с ним примостился какой-то дедок, очень интеллигентный и разговорчивый. Узнав, что мужчина (а ему было уже за 30) ни разу не был в столице, старичок начал проводить ему обширную экскурсию по местам, которые они проплывали. Вот слева они проплыли бассейн "Москва", а слева нависла серая громадина знаменитого "Дома на Набережной". Старичок, явно знакомый с местным бытом, начал расписывать сладкую жизнь обитателей этого дома, а когда речной трамвайчик почти поравнялся с Кремлем, старичок показал мужчине на кусочек корпуса задней части дома, который возвышался в виде надстройки и сказал: Видите эту надстройку? Это единственный в Советском Союзе детский сад, который находится на крыше. Туда детей на лифте возят!
- Мужчина, что с вами? Сердце? Врача!
.....
Дальше были бесконечные расспросы жильцов, сопряженные с немалым риском (дом только пару лет как перестал плотно охраняться), и чудо все же свершилось - мама Люба, пережившая долгие годы лагерей, нашлась в обычной московской коммуналке.

213

Что было в Советском Союзе такого, чего не было нигде? Правильно, плацкартного вагона. В стране с ее огромными расстояниями, поезд был достаточно дешевым и удобным средством передвижения, ну а плацкартный вагон вообще был символов нашей непритязательности и коллективизма, словом, советского образа жизни. Вот такие мы были совки.
Ехал я как-то раз в одном таком плацкартном вагоне. Время было такое, билетоажиотажное: купейных билетов не было даже за месяц вперед, хотя, помню, напряженка с билетами была у нас всегда, даже зимой. Занимал я верхную полку, а на нижней расположился здоровенный такой мужик по фамилии Ворона. Почему фамилию запомнил? Может из-того, что сам отношусь к птичьей фамилии, может у него на билете случайно прочитал, но все же, думаю, из-за нижеслучившегося. Перед самой отправкой в купе пришел демобилизованный солдатик и занял третью полку. Занял и занял, сразу лег, положил вещмешок под голову и уснул. Никто и не обратил на это внимание, кроме гражданина Вороны. Тот сразу заявил, мол, на нашей железной дороге при внезапной остановке солдатик обязательно свалится прямо на голову и непременно ему, Вороне. День проехали нормально, хотя вагон и покачивало и резких остановок хватало. Все вроде заснули, а ночью гражданину Вороне захотелось в туалет. Мог бы молча сходить, не надо было к своему личному делу общественность привлекать, т.е. других пассажиров. А он, мол, вот в туалет ему надо, вагон постоянно дергается, солдатик, гляди того, ему на голову свалится. Короче всех разбудил и, естественно, достал. В глубине вагона люди стали просыпаться, спрашивают, мол, какая остановка. На что кто-то сердито ответил:
- Вороне посрать захотелось.
Кто-то засмеялся, где-то, как водится, заплакал маленький ребенок. Короче, вагон проснулся без всякого там пограничного или таможенного контроля, как сейчас. Проснулся и солдатик, тем более Ворона наконец-то шумно встал, в очередной раз прошелся по солдатику на третьей полке и стал тапочки надевать для похода а туалет.Солдатик повернулся лицом в проход, голову свесил вниз, чтобы посмотреть, кто там его вспоминает всуе, тут вагон и дернуло. Хорошо так дернуло, как Ворона и прогнозировал. Солдатик полетел вниз, как положено, прямо Вороне на голову. Крик, мат, ругань, словом полная бесовщина и барковщина. Вроде, как солдатик и Ворона не пострадали: солдатик, так тот быстро назад заскочил, а Ворона поначалу замешкался до тех пор, пока одна женщина, видно принюхавшись, удивленно не заявила:
- Люди, что-то говном пахнет.
Вагон тоже стал приглядываться, принюхиваться, особенно к малолетним детишкам, пока тот же озорной голос уверенно не заявил:
- Наверное, Ворона обосрался.
С этими словами Ворона неправдоподобно быстро рванул по проходу в туалет под смех и улюлюканье проснувшихся пассажиров. Так его больше в вагоне никто и не видел, может в соcеднем вагоне укрылся, может со стыда в туалете в унитаз просочился. Утром проводницу спрашивали об обосравшемся пассажире, но она со смехом отвечала, что, мол, не волнуйтесь, все в порядке. Вот так, сейчас думаю, не надо было Вороне каркать, глядишь, все бы и обошлось, а так, как доехал, что с ним случилось, вопросы до сих пор остались.

214

А. Толстой и Ю. Анненков
В 1937 году "советский граф" А. Толстой был в Париже в качестве знатного туриста. Он несколько раз встречался с Ю. Анненковым и катался с ним по Парижу на автомобиле последнего. Во время одной из поездок между ними состоялась следующая беседа.
Толстой:
"Машина у тебя хорошая, слов нет; но у меня - все же гораздо шикарнее твоей. И у меня их даже две".
Анненков:
"Я купил машину на заработанные мною деньги, а ты?"
Толстой:
"По правде сказать, мне машины были предоставлены: одна центральным комитетом партии, другая - ленинградским советом. Но, в общем, я пользуюсь только одной из них, потому что у меня - всего один шофер".
Анненков:
"Чем объясняется, что в Советском Союзе, у всех, у кого есть автомобиль, имеется обязательно и шофер? В Европе мы сами сидим за рулем. Шоферы служат либо у больных, либо у каких-нибудь снобов. Не являются ли в Советском Союзе шоферы прикомандированными чекистами?"
Толстой:
"Чепуха! Мы все сами себе чекисты. А вот, если я заеду, скажем, к приятелю на Кузнецкий Мост выпить чайку, да посижу там часа полтора-два, то, ведь, шин то на колесах я уже не найду: улетят! А если приеду к кому-нибудь на ужин и просижу часов до трех утра, то, выйдя на улицу, найду только скелет машины: ни тебе колес, ни стекол, и даже матрасы сидений вынесены. А если в машине ждет шофер, то все будет в порядке. Понял?"
Анненков:
"Понял, но не все. В Советском Союзе не существует частной торговли, частных лавок, так на кой же черт воруются автомобильные шины, колеса, матрасы?"
Толстой (с удивлением):
"Не наивничай! Ты прекрасно знаешь, что это - пережитки капиталистического строя! Атавизм!"

215

Недавно моя «альма-матер» отметила 70-летие. Баек и анекдотов про неё спето и написано немало, но некоторые из них до сих пор тревожат воображение бывших выпускников.
Итак… (конец 80-х гг.)
На кафедре Мировой экономики трудился Преподаватель (именно с Большой буквы) и Профессор «от Бога (Адама Смита, Карла Маркса – нужное подчеркнуть)» некто Олег Дмитриевич (птенцы экономического факультета немедленно вспомнят его фамилию)…
Земля ему пухом!!! – умер в пост-перестроечную эпоху перемен… ПРИШЁЛ ПРОДОВОДИТЬ В Е С Ь ИНСТИТУТ!
Сдать ему на «пять» было пределом мечтаний для любого «ботана», не говоря уже о представительницах «слабого» пола, который наш Гуру почему-то (мягко говоря) недолюбливал – ну, считал он, что «женская логика» не может вместить в себя всю ту полноту знаний об экономической географии, которые до неё выработало человечество.
Среди полновесно известных «закидонов» были: и до дрожи в диоптриях боление за московский «Спартак» (красно-белое в одежде почти обеспечивало «благостное» отношение на экзамене), «убойное» (почти оскорбительное) пренебрежение к излагаемому материалу в случае малейших неточностей: дальнейшие потуги «вытянуть» предмет на положительную оценку – метать бисер перед…
В общем: Преподаватель, он же – Бог, он же – Маг, он же – Идол… (далее – по списку).
При наименее удачном (для студиозисов) расположении звёзд экзамен начинался с предварительного вопроса, как то: ответьте, молодой(ая) человек(леди), где (когда, зачем, на основании чего…) был построен (заложен, пущен…) данный экономический объект? Правильный ответ даёт Вам право на начало ответа на поставленные в билете вопросы. Нет ответа – нет дальнейшей экзаменации, есть ответ… – будем «посмотреть»!
Моему приятелю (и всей нашей группе) «подфартило» попасть именно в такую ситуацию.
Заход. ОД и аспирантка за столом. Вытаскивание билета. Оглашение заданных к ответу тем. Неодобрительный взгляд исподлобья, прелиминарный вопрос «на-засыпку»: «А где у нас, молодой человек, в Советском Союзе расположен центр по производству электрических утюгов?»
Ответ: «Олег Дмитриевич, к сожалению, я не знаю, где в СССР расположен центр по производству электроутюгов, но зато я знаю, где в Союзе располагается центр по производству медицинских пипеток».
Недоумённо: «Да?.. Ну и где ж…?»
Стук в дверь: «Олег Дмитриевич, Вас – на кафедру!»
Звук двигаемой мебели, лёгкий матерок, выход «Титаника» из аудитории, 10 «зачётных» беззаботных минут, аспирантка по сравнению с Верховным Жрецом – семечки по сравнению с кешью или фисташками. «Взвейтесь, соколы, орлами!»
За время отсутствия Мастера мой приятель умудряется ответить на «пять» на все поставленные в билете вопросы.
Возвращение ОД:
- Ну как он Вам, Лариса Дмитриевна?
- Способный студент, Олег Дмитриевич! На всех семинарах был, есть толковые выступления. Думаю, достоин «отлично»… Вот – подпишите…
- Ну-ну… На Ваше усмотрение… «Пять», так «пять»… (подписывает)
При передаче «зачётки»:
- Да, молодой человек!.. А где, собственно, у нас в Союзе - центр по производству медицинских пипеток?
- А там же, Олег Дмитриевич, где и центр по производству электроутюгов!..
«Зачётка» смачно ударилась о вовремя закрытую дверь.
Вся остальная группа вышла из аудитории с «бананами».
Занавес.

216

Размышления о дружбе с головой и другими частями тела

Февраль для всех разный был в этом году
Где олимпиада, кто выбрал судьбу
Судьбу государства народу решать
Кто сядет на трон, а кого расстрелять...

Восточный сосед Украины другой
Сказал что не дружат они с головой
Все нелегитимно, вам должно терпеть
Покуда царю суждено помереть

Твердят здесь все хором что новый фашизм
Пришел на Украйну и это не жизнь
Что нужно теперь Крым в Россию забрать
Назло всем фашистам, которым плевать
Что здесь одни русские в общем живут
И песни на мове совсем не поют

И вот через месяц помпезно в Кремле
Царь Путин читает свое резюме
Что Крым возвращается в гавань родную
Фашисткой бандеровским он ни в какую
Не станет, в Украине свергли царя
И нужно бежать с этого корабля

Хрущев в свое время помыслив немножко
В момент отдал Крым как мешочек с картошкой
Мы всю эту глупость исправим сейчас
Таврида опять станет русской для вас
Ту несправедливость исправим в момент
Здесь был референдум - вот наш аргумент

Спустился царь на Севастополя брег
И там чумовой велел дать фейерверк
Все плачут от счастья что Родина мать
Не даст Крым фашистам теперь унижать

Затем на Донбассе волна поднялась
Что хунта пришла сюда их убивать
Теперь не дадут здесь на русском сказать
Спаси же нас тоже, Россиюшка мать

И эти нелепости власти больной
Прошлись по Украйне гражданской войной
То дом профсоюзов, то взрывы снарядов
В хаос погрузились с Верховною Радой

В такой ситуации в Евро Союзе
Нужна Украина как в море медузы
На корм хищным рыбам вы только сгодитесь
Дружите с Россией, да угомонитесь!....

Но вскоре другой возникает вопрос:
Чего же в ЕС тогда дьявол понес
Прибалтику, Польшу, Словака и Чеха,
Румына, Болгарина, Финна и Грека?...
Молдавия тоже стремится в ЕС
Но русских не тянет в сей сказочный лес!....
Им ближе китайцы, монголы, арабы
Толстяк Ким Чен Ын - это парень что надо!
Запустит ракеты - и нет США
Стерпеть их готовится он не спеша...

Обама - пигмей, Путин - наш царь герой
Готовы все встать за Володю горой!!!
Из этого вывод есть только такой
Дружите, друзья со своей головой!!!

217

Как бы назвать тему половчее.... Может быть, "о вселенской несправедливости?"

Как если бы ты, предположим, тянешь какой-то нудный и тяжелый проект. Психуешь со своей группой, бесконечно интригуешь с заказчиками, отбиваешься от руководства, бесишься от недостатка данных, работаешь бесплатно по выходным, а дома допоздна сам составляешь таблицы и всякие там умные идеи.
Хронически не высыпаешься, начинаешь от бессилия и непонимания орать на родных.... И вот, когда через два месяца мытарств проект принят к оплате, ты решаешь, наконец отдохнуть, и - сваливаешь с работы с обеда... Ну и конечно же! На выходе сталкиваешься с самым главным начальником.
А он ведь - из недавно назначенных, на "пересидеть" до следующей синекуры, и, хотя он не смыслит в деле ни бельмеса, но он, помаиш, тут поставлен, чтобы смирно тут! И неважно, что ты только что сделал работу всего отдела за полгода, и что спас его начальничью жопу... Нет, ты-таки будешь примерно наказан! А если при этом заметят пачку бумаги, которую вынес с работы (потому что, блин, дома израсходовал пять своих пачек на их же проект), то тогда - всё! Высушат не по-детски. Заодно и спишут на тебя и колесо от Белаза, и вилки из столовой...

Не, так не пойдет. Лучше - о "вселенской справедливости".

Вот как если стоишь ты, молодой и зеленый инженеришка, позади группы важных и высокопоставленных особ, которые глубокомысленно окружили непростой агрегат, который не хочет работать, чтобы, значит, мозговым совместным штурмом отыскать и выправить дефект. А заодно, и тебя, дурака, научить. И показательно вздрючить. Потому что не дело это - за сутки не разобраться в чуде атомной машинерии. И вот пара рабочих этот агрегат взыскательно разбирают, а шесть пар сановных глаз все глубокомысленно контролируют. И вдруг случается, что у работяги срывается хитрая приспособа, и освобожденная крохотная титановая пружинка вылетает из-под его руки в сторону, чтобы, казалось бы, навеки исчезнуть в дебрях машинного зала двадцатью метрами ниже... Но тебя в этот момент тянет по непотребству почесать голову, и, по идиотскому стечению пружинка влетает ну точнехонько в твой кулак. И не успевает затихнуть всеобший "ах", как ты гордо преподносишь всем так ловко ухваченную потерю. И снова ах (уже одобрительно), и ты на несколько секунд - в центре внимания. А тебе ведь только этого и не хватает. Ведь никто же давеча не поинтересовался, нарыл ли ты за чего сутки, проведенные без сна на работе, разбирая и собирая этот аппарат. Ведь, сука, просто приперлись начальники, снисходительно оттерли, и завели свой зубрячий разговор. Но случай нельзя упускать, и вот ты, путаясь в соплях, пищишь, что-де следует заменить заводской квадратик на самодельный кругляшок, и - все заработает. И - достаешь из промасленного кармана час назад выточенный по твоему заказу хрень. И получешь милостивое разрешение. И собираешь машину. И она работает, и час, и сутки, и годы....
И что толку, что уже к вечеру никто не вспомнит о твоей минуте славы?
Не наказали - и хорошо....

Не, так тоже не пойдет. Лучше расскажу "о тщете в распределении благ".

В первый год эмиграции довелось мне пару месяцев поработать в одной фирме. Маленькой такой, всего с десяток человек. Семейной. В смысле, все руководство - родственники основателя и президента. Который лет сорок назад придумал одно устройство для электросетей. Дела пошли хорошо, и, как говорили, последние пять лет он наслаждается гольфом во Флориде.
А я пришел туда разнорабочим. Перебиться, пока искал что получше. Пришел и влился в коллектив из шести человек. Странное, скажу вам, было это место. Огромный цех. Полупустой и тихий. Несколько станочков совершенно не шумели. Самами громкими были бы человеческие голоса, но их не было. Люди молчали. Здоровались утром, разбредались по местам, молча обедали, прощались вечером. И все. В первое время я принимал все это за розыгрыш. Очень напоминало монастырь с его обетами молчания. Разговаривал только бригадир. И только когда давал работу. Он был из немцев. И звали его - Карл. При знакомстве он с гордостью сообщил, что работает здесь с основания фирмы. А я тогда еще подумал, что в Союзе он бы не пропал, снимаясь в фильмах про войну. Потому что был высокий, мощный, рыжий, светлоглазый. И очень аккуратный. Он не мог пройти по цеху, не выровняв по дороге коробки, и не подтерев какое-нибудь пятнышко. Если он подходил что-то объяснить к моему верстаку, но машинально обтирал мои валяющиеся инструменты и раскладывал их по размеру. Параллельно друг другу. На равном расстоянии. Это не могло не бесить. Как и его стремление все объяснять. Но я благоразумно и благодарно выслушивал теорию работы ручной дрели и правила включения наждака.

Сейчас я вспоминаю ту работу, как прожитую в тягучем и мучительном сне. И как бывает во время бреда, дни и недели как бы копировали друг друга. Каждое утро шесть человек собирались у дверей, пробивали карточки в часовой машинке, дожидались сигнала начала смены, и молча делали свою работу. По мерзкому, пронзительному сигналу все садились на перерывы и обед, по сигналу расходились по домам. Странно, но отсутствие общения напрягало больше всего. Депресняк уходил только по вечерам и выходным.

Но один день мне запомнился крепко. Однажды в цехе появился незнакомый пожилой человек. Он кивнул бригадиру, и, не торопясь, обошел все небольшое хозяйство, довольно долго рассматривая каждого из работающих. Потом бригадир сказал, что это приехал владелец, и он просит всех собраться. В обеденной комнате хозяин представился сам. Рассказал, что после школы обучился на электромонтера, и в первый же год работы придумал свой линейный разъединитель. В секрете от всех сделал прототип. Еще три года ушло на патентование. Он рассказал, как открыл мастерскую, как потерял ее, и как отказали кредиторы. Что от него, как от неудачника, ушла жена. Что родители верили в него, и дали деньги, продав свой выплаченный дом. И как он купил им вдвое больший пять лет спустя. Как его кидали банки и партнеры. Как давал взятки. Как женился снова. И много еще чего он рассказал.
А закончил неожиданно:
"несколько лет назад у меня обнаружили рак. Я стал ездить по больницам. Сделал операцию, Ничего не помогло. У меня очень хороший и честный врач. Он говорит, что у меня осталось не больше месяца. Утром он вколол хорошую дозу, и сейчас я не чувствую боли. Я приехал сюда, на свой завод в последний раз. Я благодарю вас за вашу работу. И прощаюсь с вами".
И он пожал всем руки, потом ушел.
Пока дверь закрывалась, мы видели зеленый и жаркий летний день.
А Карл вытер кулаком глаза и отвернулся.
Было очень тихо.

218

Были у нас в экипаже два кореша - два вторых - помощник капитана и механик. Оба одного возраста, выпускники одной мореходки (не буду уточнять какой). В рейсе, когда из развлечений в то время было только кино, взятое в Союзе на базе и пересмотренное по несколько раз на трескучем кинопроекторе "Украина" и зачитанная до потери страниц скудная судовая библиотека, каждый спасался от тоски зеленой как может. Вот и эти двое развлекались как могли - пугали друг друга, выскакивая из-за угла, обливались из водяных пистолетиков и т.п. Для тех, кто не в курсе, уточню: время вахт у них совпадает, оба стоят вахты с 0 до 4 и с 12 до 16.
И вот, собственно тот самый случай:
Пришли во Владивосток, стоим на якоре на рейде в ожидании постановки к причалу. Ночь, мне не спится в предчувствии близкого берега. Стою на мостике, со вторым помощником неспешно беседуем у громоздкого радара. Лето, абсолютное безветрие, полная луна, легкий туман, вдали огни города перемигиваются, тишина. Двери на крылья мостика открыты. На крыло выходит капитан, облокачивается на планширь и замирает, глядя вдаль. К нам он не обращается и мы его не беспокоим. А фигурами и ростом второй помощник и капитан были очень похожи, оба невысокие и оба плотные, днем их спутать можно было, что уж говорить про ночь! И вот мы с изумлением наблюдаем, как из темноты появляется длинная нескладная фигура второго механика и, по-кошачьи крадясь, выставив вперед руки, бесшумно приближается к замершему у планширя капитану и с криком ОБААА!!! хватает его за бедра, одновременно совершая своей тазовой частью поступательное движение!
Капитан, умница и интеллектуал, совершает прыжок на месте с поворотом, достойный первоклассной балерины, выставив перед собой обе ладони. Охреневший от неожиданности механик тоже выставляет обе ладони вперед и качая головой лепечет - не-не-не... Такой же звук издает капитан, скользя по планширю спиной, обходя механика на расстоянии вытянутых рук и, также все еще не решаясь повернуться к нему кормой, пятясь и спускаясь по трапу задом наперед.
Ржать во весь голос было нельзя, а тихая истерика нас со вторым помощником чуть не лишила жизни...

219

К вопросу об Украине и русском языке. Многие мои русскоязычные друзья убеждают меня, что привыкли пользоваться украинским языком в необходимых случаях и не испытывают неудобства. Наверное, здравомыслящий человек так и будет себя вести. Особенно, если ему неизвестны реальные альтерантивы - примерно так мы жили в Советском Союзе. Пэтому расскажу о том как это бывает.
В 1994 году я был на конференции в США (спасибо г. Соросу, кто помнит - оплачивал нашим ученым участие в конференциях и немного на жизнь давал за так). Поскольку на въезде шлепнули визу на 3 месяца, то после конференции меня взял к себе пожить коллега, который работал в Нью-Джерси (под Нью-Йорком) по контракту.
Я у него просто жил на диване в гостиной почти 3 месяца (тот же Сорос дал на конференции по-моему 400 $, что позволяло не чувствовать себя нахлебником), смотрел ТВ, гулял по округе и ездил по орестностям по выходным с моим хозяином, а товарищу было приятно что дома не пусто.
В одной из первых поедок по округе мы оказались возле местного офиса Социального Страхования и приятель предложил зайти и получить номер - просто как бы "здесь (в США) был Юра" отметиться. Да и вдруг пригодится. Не очень понимая о чем идет речь, я все же согласился, и выдержал недолгий диалог с служащей, которая не могла понять, зачем мне это надо и какой мой статус. Я лишь мог рассказать на школьном английском как я попал в США (три раза повторил - понять меня было почти невозможно, да и сказать мне было больше нечего). Тем не менее, через какое-то время пришла карточка с номером и надпечаткой "без права работать". Тут товарищ сказал, что еще круче будет получить водительские права. Они красивее и в пластике. А в штате Нью-Джерси, надо только сдать теорию по вопросам. Авантюризм пронизывал всю эту поездку (начиная с того, что приглашение дошло за неделю до рождества, и визу мне удалось получить в почти закрытом на Рождественные каникулы консульстве в Киеве - дозвонившись из Харькова! – в течение дня). Заехав в местное отделение в конце дня мы взяли книгу с правилами движения, чтобы, прочитав их за ночь, я мог на следующий день попытаться сдать экзамен.
Утром в субботу, приехав на экзамен, я был не слишком оптимистичен (всего пол-ночи подготовки, плюс мой школьный английский, плюс надо было подтвердить адрес проживания - что даже мой товарищ не мог бы сделать - не помню почему). Но оказалось достаточно показать мою карточку с номером социального страхования (см. выше), международные права СССР и паспорт с визой. Права и паспорт особенно заинтересовали служащего - это была настоящая "глубинка" и он такого не видел раньше. Уточнив, что это "русские" документы, он ушел куда-то внутрь помещения где-то минут на 20. Я увидел в этом плохой знак, но оказалось все наоборот. Вернувшись, он с гордостью сказал, что он их таки нашел, и дал мне пожелтевшие и довольно пыльные листочки. Это оказались вопросы экзамена на русском языке! Причем, в отличие от сдачи на компьютере, время на ответы он даже не стал засекать. В этих условиях не сдать было просто некрасиво. Я ответил на большую часть вопросов правильно и еще через минут 15 держал в руках закатанные в пластик права. Причем попутно, во время фотографирования, меня научили (заставили!) улыбаться по-американски - иначе сказали, что меня на работу никто не возьмет: оказалось, что практически права - как паспорт внутри США. Соответственно, только их предьявляют, в том числе и в отделе кадров.
Ну и, словами анекдота, кому это помешало бы на/в Украине?

220

Еще в МГУ было при Союзе. В то время много иностранцев училось. Подруга рассказала. Как-то в лифте стала невольной свидетельницей беседы двух иностранок. Говорили по-английски, предполагая, что она языка не знает. Их первые впечатления о русских:
- Я все понимаю. Русские добрые, гостеприимные, открытые. Но до чего ж они страшные!
Честно говоря, удивило. Особенно, если учесть, что обе иностранки – негритянки.

221

Приходят в колхоз(еще при союзе) две бесплатные путевки...причем в Италию.А с ними указание:отправить не партийных бонз...а простых работяг.Поощрить как говорится передовиков сельского хозяйства.Отправляют Петьку - лучшего зоотехника и Верку - лучшую доярку.
Съездили...вернулись. Народ в колхозе весь в нетерпении...расспрашивают:
- Петька!Ну...как там в Италии?
- Во первых:не Петька,а Петруччо!А во вторых:класс!!....пожрал...и на веранду...потом опять пожрал...и снова на веранду!
- Да....красота!
Расспрашивают Верку:
- Верка!Ну...как там в Италии?
-Во первых:не Верка, а ВЕРАНДА!!!...

224

Из «Крокодила» за 1970 год

О Земле обетованной

(Крокодил. Вып. 13, май 1970 г. С. 12–13)

Знай же, мудрейший читатель, что живет в Бухаре почтенная пенсионерка Хевси Хаимова. И вот однажды получила она из Израиля красивую бумажку — приглашение посетить «землю обетованную», «землю предков».

Но, странное дело, вместо того, чтобы возблагодарить всевышнего, бежать за выездной визой и покупать в дорогу зубную пасту «Жемчуг», пенсионерка сунула заманчивое приглашение в ящик комода и начисто забыла о нем.

Некоторое время спустя сын Хевси — Григорий Кандов, сорокалетний парикмахер, наделенный чувством юмора и языком острым, как его бритва, сказал, прикрывая улыбку ладонью:

— Слышали, мама? Просто поразительно, какую потрясающую заботу проявила о нас эта мадам Голда Меир: она требует, чтобы все советские евреи переехали на жительство в Израиль! Кстати, если мне не изменяет память, в вашем комоде, мама, имеется документ, приглашающий вас воспользоваться услугами «Интуриста»?
— Сын мой Гриша, — отвечала достойная Хевси, — ты, как всегда, угадал, но угадал только наполовину. Бумага эта действительно взывает, чтобы я воспользовалась услугами. Но только не «Интуриста», а специального корреспондента «Крокодила», потому что приглашение это так и просится под крокодильскую рубрику «Просто анекдот».

И вот что поведала мне пенсионерка Хевси Хаимова:
— Вобще-то, когда зовут в гости, это хорошо. Интересно побывать в чужедальних краях, полюбоваться всякими пейзажами. Но когда приглашают на отдых в страну, авиация которой зверски бомбит мирные арабские селения, когда израильские бомбы с маркой «Сделано в США» разрывают на куски школьников... Нет уж, увольте от «отдыха» в такой стране!

Если говорить откровенно, — продолжала Хевси, — меня, как и других простых людей, возмущает все то, что вот уже столько лет творят мадам Голда и ее сподвижники. На Востоке говорят: «Если господь хочет покарать человека, он отнимает у него разум». Похоже на то, что израильских главарей всевышний уже взял на заметку. Так и хочется крикнуть прямо в лицо премьерше Израиля: «Мадам Голда! Да в своем ли вы уме? Подобно Ироду, вы убиваете детей! Вы превратили страну в военное поселение, устраиваете бесконечные войны, захватываете земли соседних народов! И вы еще смеете звать к себе в Израиль советских евреев на жительство. Да кому вы нужны с такой "землей обетованной"?!»
Допустим, приехала бы я с сыновьями. Ну и что? Старший мой сын Гриша — парикмахер — превратился бы в безработного, потому что бухарские евреи считаются в Израиле людьми «второго сорта», а там и «первосортным» евреям устроиться на работу — дело почти безнадежное. А мой младший сын Якуб — загремел бы в военное поселение, не так ли?
Правда, двум другим моим сыновьям мадам Голда обрадовалась бы и не дала бы засидеться без дела. Еще бы! Ведь Исааку, рабочему, всего 25 лет, а Абраму, студенту Ташкентской консерватории, — 21. Чувствую, ох как чувствую, мадам Голда, вас так и подмывает вытащить из рук Исаака разводной ключ, а у Абрама — скрипку и вручить им по американской базуке. Очень, очень хочется вам превратить моих сыновей в пушечное мясо!
Но, к великому счастью, живу я с сыновьями не в вашем военное поселении, а в свободной Советской стране. Живу в благоустроенном доме и, кстати говоря, получаю хорошую пенсию. У нас людей не подвергают проверке на «сортность». Все национальности у нас равны — русские, украинцы, узбеки, евреи...
Так что, мадам Меир, мой вам совет: не смешите людей, перестаньте плакаться о судьбах советских граждан еврейской национальности. Как говорится, пожалуйста, не надрывайтесь, поберегите сердце для инфаркта.

Когда же Хевси Хаимова закончила свою, прямо скажем, прекрасную филиппику, добавить к ней кое-что пожелал однофамилец Хевси — ташкентский писатель Якуб Хаимов:

<…> Предоставлю слово лицу незаинтересованному, Давиду Хаимову, гражданину США и, так сказать, по совместительству моему родному брату.
Еще перед Первой мировой войной отправился Давид в поисках счастья в Америку. Десять лет назад потянуло его побывать в родных краях. Приехал. Привез несколько пакетиков сахара — подкормить родственников. Потом зашвырнул в сердцах эти пакетики и долго ходил, поражаясь и восхищаясь достижениями Советского Узбекистана. И наконец принес в республиканскую газету «Правда Востока» статью. Вот выдержки из нее:

«Пока я не увидел жизнь в Советским Союзе собственными глазами, я верил американской пропаганде до такой степени, что захватил с собой несколько пачек сахара для родственников. Но, когда я приехал сюда, я увидел, что здесь изобилие различных товаров и продовольствия. Американская пропаганда обманывает народ... Она стремится убедить нас, что евреи в Советском Союзе живут ужасно и задача евреев, проживающих в Америке, — вести пропаганду за переселение советских евреев в Израиль.
Я встретился со своими родственниками. Все они окончили высшие учебные заведения, стали специалистами. Живут в хороших, удобных домах, хорошо одеты...
Я убедился, что антисемитизма здесь нет».

Якуб Хаимов сложил газетную вырезку и заключил:

— Вот, пожалуй, и все, что мне хотелось добавить к мудрым и прекрасным словам пенсионерки Хевси Хаимовой. Не с руки нам ехать в Израиль и таскать из огня каштаны для мадам Меир и ее друзей! И пусть эту простую истину зарубят сионисты на своих носах, которые они так рискованно суют в чужие дела!

225

БАЙКИ ТАКСИСТА

Давно это было, еще в Советском Союзе, 1987 год. Я - тогда еще молодой таксист, но уже получающий иногда заказы от гостиниц "Космос" и "Интурист" (для тех, кто родился уже после распада Союза поясню: в этих гостиницах селились иностранные туристы, одни из самых хлебных клиентов по тем временам). И вот очередной заказ.

Клиенты - двое мужчин лет под 40, садятся на заднее сиденье и начинают оживленно между собой общаться, что характерно - на португальском. Откуда я знаю, что именно на португальском? Да очень просто, в детстве почти 5 лет прожил с родителями на Мадагаскаре (бывшая португальская колония), посему этот язык знал немногим хуже русского.

Пока едем до нужного адреса, из разговора понимаю, что мужики приехали на переговоры с каким-то советским предприятием, и теперь обсуждают, как бы произвести первое благоприятное впечатление на нужного человека. И чёрт меня дернул вклиниться в разговор и сказать "Да угостите его Мальборо". Сказать, естественно, на португальском.

Те, кому за 40, думаю уже догадались, что было дальше. Для молодежи же поясню: в 80-е годы вероятность встретить в Москве человека, говорящего на португальском, была примерно такой же, как сегодня на Черемушкинском рынке повстречаться с английской королевой. Иностранными языками (а особенно такими редкими) свободно владели либо дипломаты, либо сотрудники одного широко известного на весь мир ведомства на Лубянке. На дипломата я походил меньше всего, а вот представить себе таксиста, являющегося на самом деле сотрудником КГБ, бедным мужикам не составило и труда.

Минут 5 ехали молча. Видимо, мужики в голове прокручивали весь свой разговор и пытались вспомнить, не сказали ли они чего лишнего. Наконец, один из них выдавил: "Por favor, não nos prender. Estamos prontos para cooperar" (Пожалуйста, не надо нас арестовывать. Мы готовы сотрудничать).

Закончилось все достаточно банально: ребята долго не могли поверить, что я никакой не секретный агент. Ну а когда подъехали к месту назначения, быстро сунули мне 10 рублей "без сдачи" (поездка тогда стоила около 3 рублей) и пулей выскочили из машины.

226

Эту историю я слышал от деда, чей тесть занимал должность первого секретаря горкома небольшого города, впоследствии вошедшего в состав Москвы. После него эту должность занял человек, ставший впоследствии Главой ГАИ СССР. История сама про этого человека - имен писать не буду, так как лично людей не знал.
Как и в нынешней России, главный Гаишник СССР имел звание генерал-лейтенанта. И несмотря на крайне важную и ответственную должность, согласно партийно-государственной иерархии ездил на Волге.
Была у этого человека МЕЧТА. Именно с большой буквы. Потому как хотелось ему ездить не на Волге, а на Чайке. А на Чайке мог ездить только заместитель министра, да и то не каждый.
Должность замминистра ему по многим причинам не светила.
И человек лелеял свою мечту, но не как простой советский гражданин мечту о личной волге, а как настоящий грузин мечту о Черной Волге. То есть плотно думал и решал как бы оную мечту превратить в самую что ни на есть реальность.
Доподлинно неизвестно какими судьбами, но "достать" себе Чайку товарищ смог. Кроме того, достал и удобный и тихий гараж.
Связи помогли и договориться с недремлющим партийным контролем, но в нем четко и ясно намекнули, что не то что на работу на этой машине ездить нельзя - друзья и родственники о ней знать не должны. И если "поймают" - должность придется оставить и переквалифицироваться в управдомы.
Но Мечта она на то и Мечта.
Как подпольный цеховик, обнимающий в гараже стоящий на "вечном приколе" мерседес, которому нет пути за ворота этого гаража не по причине поломки, а по причине отсутствия желания оного цеховика к бесплатной поездке в Сибирь за государственный счет, человек владел своей Мечтой.
Изредка катался по городу, получал Удовольствие, ставил в гараж и осознавал что "она ТАМ".

Но это только преамбула. Сама история ниже.

Однажды человек решился на в некоторой мере Безрассудный поступок.
Многие из вас ездили на нашу замечательную Оку порыбачить.
И оный человек тоже любил туда наведываться. Посидеть в одиночестве, поразмышлять о жизни и бренности всего сущего.

И вот, в один прекрасный день, решил он получить ДВОЙНОЕ удовольствие. Как вы уже наверное догадались, он решил съездить с утречка пораньше на Рыбалку на своей Мечте.
Но Безрассудство его не было бы таким полным, если бы это был выходной день.
А день это был самый что ни на есть рабочий.
В Советском Союзе начальник такого уровня не мог незаметно прогулять работу или опоздать.
На рабочем месте нужно было быть как штык в 9-00. И одетым по форме.

Опытный генерал с партийным прошлым сделал тщательный расчет.
Был выбран простой костюм, делавшим его похожим на водителя Мечты, возящего какого-нибудь важного зама или лично министра, а форма, в которой он должен был быть на работе в 9-00, с генеральскими лампасами, двумя звездами и главное, шевроном нашивкой ГАИ на рукаве, была убрана в чехол и положена на заднее сиденье.

Место для предстоящей рыбалки выбрано было сильно заранее и хорошо скрыто от посторонних глаз.

В выбранный погожий день, встав в 4 утра, генерал поехал на личной машине (водитель и служебная были отпущены) к гаражу, в котором стояла Мечта. Там он пересел на Чайку и поехал на Оку.
Приехав на место и закинув удочку генерал задумался. Время летело быстро, улов был уложен в багажник и пришло время ехать обратно.
Пробок на въезде в горд тогда не существовало, да и кто остановит такую машину за превышение скорости.
Времени оставалось точно на всю оставшуюся часть операции - возврат в гараж, смену машины и доезд до работы.

Но тут вмешался случай. Большинство из тех, кто в советское время ездил рыбачить и ещё не обладал агрегатами 4Х4, сталкивался с такой проблемой, решавшейся совместной и слаженной работой мужского коллектива.
Вы правильно поняли - Мечта просто ЗАСТРЯЛА. Причем наглухо.

А теперь оцените ситуацию:
Место глухое. Людей в округе нет. Времени ровно на все операции. А на работу попасть вовремя критично важно.
Несколько минут подумав, генерал принял единственное верное решение - бросать машину, переодеваться в форму и пользоваться своим законным правом на проезд в любой гражданской машине при служебной необходимости.
Итак, в 7-30 утра, в доброй сотне километров от Москвы, на трассе стоял в полной форме генерал-лейтенант милиции с шевронами ГАИ и ловил попутку.
А в советское время машин на таком расстоянии от города было не то что бы много.
Время поджимало.
Но судьба уже преподнесла свой урок и больше мучить человека вроде как не хотела.
Рядом остановился простой советский автомобиль Жигули с простым рабочим за рулем.
Генерал сказал что ему нужно срочно в город и назвал адрес. Рабочий адрес, ибо времени было только долететь разве что.
И тут рабочий понял, кто сел к нему в машину. Увидел шевроны ГАИ, вспомнил что единственный человек в стране кто имеет звание генерал-лейтенанта и такие нашивки, это Начальник, но главное - узнал адрес.
И понеслась. За время пути до работы генерал услышал историю о том как простой работяга хотел машину. Как получил машину через много лет. О том какие дороги в стране. Как достать бензин. И вообще как все же прекрасно осуществить свою мечту.
Приехав на работу без опоздания, генерал вошел в свой кабинет, выпил стакан воды и задумался о жизни.

227

К прошедшему дню Пограничника.
Преанек. "В Советском Союзе есть самые зверские войска. Им даже оружие не выджают - только саперные лопатки".
Несколько лет назад пошутил с товарищем, собирающемся праздновать свой армейский праздник.
- Я-то ведь тоже в погранвойсках служил.
- Да гонишь, ты стройбат.
- Ну я тебе про то и говорю. Пограничные войска. Между армией и зоной.
Шутка была принята. Теперь в нашем городке среди истиных погранцов у меня немало хороших приятелей.

228

Про «оккупантов», и страны Прибалтики. Кто жил в Союзе знают, что за разными товарами часто ездили туда, за что и схлопотали почетное наименование «покупанты». Где находятся страны Прибалтики знают все.
А теперь где находится город Куртамыш. Это Курганская область, 87 километров на юго-запад от областного центра. За Уралом.
Последнее десятилетие советской власти. В городе на полную мощность работает пищекомбинат. Но его продукции нет в магазинах. В магазинах только три–четыре наименования товара: завтрак туриста, макароны, водка и хлеб. И то не все и не всегда купить можно. В областном центре можно было раз в месяц купить килограмм колбасы и пачку сливочного масла. Но это только для жителей областного центра, по карточкам. Карточки тогда застенчиво именовали талонами.
Для районного центра и этого не полагалось.
Знакомый совершал мототурне по Союзу. Оказавшись в одном из магазинов Риги, изумился изобилию и на радостях купил несколько килограмм шоколадных конфет. Наспех набил ими до отказа все карманы. А поскольку сам этого деликатеса уже давно не пробовал, принялся поглощать их прямо на ходу.
Но на одной из остановок, зажевывая очередную конфету, расправил фантик и чуть не поперхнулся. На фантике стояла надпись «Куртамышский комбинат».
Так спрашивается кто кого тогда оккупировал и кто от кого сегодня независим?

229

Случилось это ровно 10 лет назад. Время было безобразное: наличных нет, сплошной бартер, большая часть зарплаты на смарт-карту для ведомственного магазина. И в это время делают буржуи широкий жест – дарят для Чернобыля приборчик за пол-лимона зеленых, привозят его в Украину и устраивают презентацию с минимальным обучением отдельных лиц из персонала, в число коих попадает и Ваш покорный слуга. Презентацию проводит менеджер по продажам (МП) компании-производителя – англичанин лет 60, и с ним два технических спеца. Ввечеру после презентации традиционный банкет с горячительными напитками. Разнообразия, конечно, не было (водка, зубровка и вполне приличное в то время бренди - пятизвездочный коньяк «Таврия»), что вполне компенсировалось объёмом. МП сначала пил только зубровку, видимо, считая её аналогом привычного виски, но потом согласился откушать бренди. Узнав же, что стоит бутылка Таврии всего три доллара, тут же высказал желание увезти с собой в Британию пару ящиков. Поскольку всё было на халяву, то можете представить наше состояние поутру. Короче, на обучение вовремя пришли только наши, чуть позже приполз переводчик. Пошарили по карманам, кое-как наскребли гривен на пару упаковок баночной «Оболони» и послали гонца в ближайший ларек. Когда бледный МП с сотоварищи наконец появились в лаборатории, наш народ уже был вполне работоспособен и готов к обучению. МП долго отбивался от предложенного пивасика, но, в конце концов, один из спецов (венгр по происхождению, прошедший курс выживания во время учебы в Союзе) убедил его собственным примером. Через некоторое время МП повеселел и, расхохотавшись, заявил: Я прожил почти 60 лет и первый раз в жизни ЗАВТРАКАЮ ПИВОМ. Странные люди эти англичане, ничего не понимают в завтраках….

230

На десятом съезде Союза журналистов России организаторам пришлось изменить большой баннер, украшавший сцену.
В первый день надпись выглядела так: «X-й съезд Союза журналистов России», где Х — цифра римского алфавита.
На следующий день корреспондент «Интерфакса» обнаружил, что дефис и буква «й» оказались заклеены. В Союзе журналистов объяснили, что изменения вызваны тем, что «у некоторых делегатов стали возникать неправильные ассоциации».
Организатор съезда: «Поэтому мы и заклеили дефис с буковкой „й“ и оставили римскую цифру „X“».
Кстати, смутившая журналистов первоначальная надпись была выполнена с ошибкой: согласно правилам русского языка, буквенные наращения к римским цифрам не применяются.

Комментарии читателей на одном из сайтов:
111: - оХ-еть!
222: - одесятеть?
111: - именно!

231

До сих пор не умолкают споры, когда было лучше жить: при союзе, или при рынке. Для меня этот вопрос не стоит: я знаю, когда отношения между людьми были лучше.

В далеком 91-м году мы с другом за бутылочкой водки заговорили на ту самую тему. Перестройка, тотальный дефицит, свобода предпринимательства и т.п.. Я с грустью обмолвился, что, дескать, люди уже не те, одно бабло на уме, друг друга сожрут и не поперхнутся. Так вот он мне и заявил, что старый советский характер еще в народе не выветрился и готов мне это доказать. Каким образом, спрашиваю? Был предъявлен план: берем из гаража дедову "инвалидку", льем 1 литр бензина и едем в соседний город (60 км) и обратно. На одном литре! Денег при себе не имеем, имеем только "легенду" о нужде добраться до дома.
Под спиртовыми парами идея была принята, хоть я и сомневался в ее жизнеспособности. Про все мытарства рассказывать долго. И как мы стояли на трассе, специально не голосуя, просто демонстративно выставив на обочину канистру, и как мерзли ночью в одних шортах под вой волков. Но!! К четырем утра уже были дома и покупали самогон у соседа.
Не помню, сколько раз за всю эту поездку возле нас останавливались водилы, спрашивали, чем помочь, отливали бензина (кто по пол-литра, кто по полтора), хотя у нас и шланга не было (даже качали с карбюратора бензонасосом вручную в бутылку из-под пива), предлагали взять на сцепку до ближайшей заправки. И только ОДИН! запросил денег, но согласился на пол-пачки сигарет.
Дело не в том, что мы приехали с почти полным баком бензина. Дело в том, что я приехал с уверенностью в человеческом взаимопонимании и водительской солидарности.
PS сейчас сидим, вспоминаем и думаем: смогли бы мы повторить тот самый эксперимент в наш 2013 год?

232

В мае 1945, сразу после Победы, Георгий Жуков дал небольшое интервью корреспондентам западных СМИ. Один из иностранных журналистов не удержался от ехидного вопроса:
- Господин маршал, вам приходилось много передвигаться во время войны, и где вам больше понравилось дорожное покрытие - в Советском Союзе или в Европе?
- Я не заметил разницы, - холодно ответил полководец, - все дороги были покрыты вражескими трупами.

233

Знакомый отдавал долг Родине в какой-то хитрой воинской части. На память о службе в военном билете остался шифр. Что он означает, мог сказать только военком. И то после того как пороется в своем справочнике, который хранится в опечатанном сейфе.
Было это давно. Еще в Советском Союзе.
Но привычка контролировать обстановку и видеть все, оставаясь незамеченным, у него осталась. Его рассказ о поездке в Москву:
"Сижу в метро. Полудремлю, прикрыв глаза. Напротив сидит молодая женщина. Похоже, по-настоящему задремала. С ней девочка, года четыре на вид. Улеглась к матери на колени, спит. На полу между ног женщины стоит ее сумочка.
Замечаю, что на сумочку положил глаз посторонний мужчина. Он потихоньку садится рядом и, улучив момент, пытается протянуть руку к сумочке.
Я резко выпрямляю ногу. От удара мой дипломат перелетает через проход и ударяет в ногу женщину. Та испуганно вздрагивает и просыпается. Тут же подхожу с извинениями и объяснениями, мол задремал, нога непроизвольно дернулась - вот и получилось. Вор, не солоно хлебавши, отходит в сторону.
Женщина, забрав свои вещи и ребенка, отошла и встала в стороне у колонны. Я подошел с другой стороны колонны и, не глядя в сторону женщины, сказал: "Будьте осторожны, вон те черненькие пытаются вашу сумочку украсть".
А потом подошел мой поезд. Как дальше развивались события, не знаю."
- А для чего эти шпионские игры? - не понял я. - Что там полиции не было? Да и сам бы мог вора за руку схватить.
И получил ответ:
«Сам бы мог. Но он был не один, их была группа. Остальные подстраховывали. В случае схватки пришлось бы завалить пару человек. А институт необходимой обороны у нас не работает. Значит сел бы я, а не они. И я не идиот, чтобы с полицией связываться. Я же видел как при поверке документов эти ребята полицейским деньги совали.»
Интересно получается. Честный человек в нашей стране должен маскироваться и прятаться, как в тылу врага. А для криминала - совсем другие условия.

234

Все, наверное, слышали о сбитом в 1960 году над СССР шпионском самолете U-2, который пилотировал Гэри Пауэрс. У этой истории оказалось неожиданное продолжение.

Президент Эйзенхауэр однажды имел неосторожность похвалить советский автомобиль Москвич, в результате чего один американский распространитель немедленно заказал 200 Москвичей из России на проверку рынка сбыта. Этот заказ в Москве получил статус государственой важности, и АЗЛК приступил к производству 200 "сверхмашин", в которых каждая деталь подверглась специальной проверке, и каждая машина была окрашена особой краской. Но загвоздка оказалась в том, что американские стандарты требовали того, чтобы лобовые стекла были сделаны из особо прочного и безопасного стекла, и прoизводитель с удивлением обнаружил, что никто в Советском Союзе не знал, как придавать такому стеклу необходимую форму. Один из инженеров АЗЛК все же прослышал о некоем небольшом экспериментальном предприятии в черте города, которое тем и занималось, что изучало возможности формовки закаленного стекла. Инженер отправился на тот завод на разведку, проник на территорию под каким-то предлогом, побеседовал с рабочими и узнал, что предприятие действительно
когда-то пыталось придавать различную форму такому стеклу. В Совет Министров был немедленно послан запрос, который обязал то предприятие произвести в предельно сжатые сроки 200 лобовых стекол. Народ, конечно, сообразил, кто их "заложил", и совершенно серьезно дал понять тому инженеру, что на их фабрике ему лучше больше не показываться, потому что из-за этого заказа будут сорваны другие планы, и рабочим не видать премии как своих ушей. К тому же, им придется потратить слишком много времени на заказ, который они все равно не в состоянии будут выполнить. Надо сказать, что приложив нечеловеческие усилия, рабочие все же сумели произвести небольшое количество заказанных лобовых стекол, прежде чем услышать новость, что ни один "Американский Москвич" не отправится в Америку. Причиной сего явилось то, что над СССР был сбит американский самолет-шпион, управляемый Гэри Пауэрсом, и советско-американские отношения резко испортились. Тем не менее, нередко можно было услышать, что нигде в целом мире у незадачливого Гэри Пауэрса не появилось столько друзей, как на той скромной стеклоизготовительной фабрике.

235

Есть у меня недостаток...

Сначала бородатый анекдот в тему.

У мужика в возрасте берут интервью.
- Как вам удалось столько лет счастливо прожить в со своей единственной женой?
- А я с ней всегда соглашался. Я вообще всегда во всем соглашаюсь с женщинами. Это мой недостаток.
- Этого не может быть!
- Вы правы. Этого не может быть.

--------
Историю эту я, однако, совершенно забыл. Жена недавно рассказала, клянется, что чистая правда.

В советские времена при первой подаче заявления в ЗАГС во всех городах была такая "засада" - заявления подавать только через центральный ЗАГС. Районные ЗАГСы регистрировали только повторные и "срочные" браки. Причина - Центральный дворец бракосочетаний всегда принадлежал горбыткомбинату. Единственной в Советском союзе почти коммерческой организации в городской местности. Для нашей истории важно одно маленькое следствие из этого правила - ближе к осени были ОХРЕНИТЕЛЬНЫЕ очереди в этот самый ЗАГС.

Пошли мы с будущей женой подавать заявление. Заняли очередь, отстояли, опухли. Уже бланк заявления заполняем, время росписи согласовываем. И тут она от какой-то графы в заявлении отрывается и как бы между делом спрашивает - я, мол, остаюсь на своей старой фамилии?

А у меня есть недостаток, ей известный - я не умею спорить. Я и тогда спорить не смог.
Я сказал: "Да, конечно."

"Но мы зайдем в следующий раз"
...
Ну, вообщем, живем мы с ней вместе долго и счастливо, на одной фамилии.

Я иногда напоминаю семье, что есть у меня один недостаток...

Но почему-то смеется взрослая дочь...

236

К истории о превращении морской пехоты в труп Марины.
На стыке 80-х и 90-х годов прошлого тысячелетия пришлось мне работать в столице диковинной страны – Гвинейской Республики – городе Конакри. Как-то раз там случилось невиданное – выставка ремесел в местном музее, с несколькими десятками экспонатов. Посещение этой выставки стало обязанностью для представителей дипкорпуса и признаком хорошего тона – для оказавшихся в это время в этом городе прочих бледнолицых.
Оторвавшись от рассматривания какой-то мотыги, я увидел, что моя жена возле другого стенда пытается что-то объяснить двум бледнолицым, но не вполне удачно. Оказалось, что это была семейная пара средних лет, не помню, как оказавшаяся в этом городе. Они поинтересовались, как идет перестройка у нас в Союзе, работают ли музеи и Большой театр, а жена пыталась втолковать им, что в Москве выходит на экраны боевик с Арнольдом Шварцнеггером "Красная жара". Поинтересовалась их мнением об этом фильме. Они сказали, что ничего не слышали о таком фильме. Разговор шел на французском языке, и высокие договаривающиеся стороны никак не могли понять друг друга. Жена предложила мне сказать название фильма на английском. The Red Heat – сказал я. Американцы заулыбались, потом засмеялись, а потом уже и дружно расхохотались.
Такая реакция меня озадачила, и я потребовал объяснений. Отсмеявшись и извинившись, мужик пояснил, что в фильме ни о какой жаре, хотя там есть и сцены в бане, речи быть не могло. Там речь идет о полицейском, который на бытовом жаргоне и называется словом "Heat". Правильнее и понятнее для более широкого круга зрителей, по его словам, следовало бы назвать "Red Cop", то есть "Красный Коп", "Красный Полицейский" или, на худой конец, "Красный Сыщик" (не "мент" же и не "легаш" или "Фараон" применительно к американцу).
Порассуждав со случайными собеседниками о качестве словарей, трудности передачи некоторых особенностей национального характера при переводе, я при первой же возможности проверил по словарям слова американца. И сам уже воспринимал фильм, как боевик о полицейском. Ан нет. И на афишах, и в титрах как в 20-м, так теперь уже и в 21 веке вижу, что фильм-то будет о жаре!

237

Два отрывка из чужой истории. Время действия - "1991-й, последний советский год". Герой истории Пименов и его друг (автор текста Геннадий Йозефавичус) - студенты.

ЗА ТРИ РУБЛЯ ИЗ БОРДО В ЛИССАБОН

С полудюжиной виз Пименов пошел в кассы на Петровке и купил билет на поезд. Туда — до Бордо, обратно — из Лондона. Бордо — не знаю уж почему — был последним, самым дальним городом в Европе, до которого Министерство путей сообщения продавало билеты.

От Бордо до Лиссабона — еще кусок Франции, целая Испания, пол-Португалии, ехать и ехать. А как?

А, вот так: в толстой билетной книжице я нашел квитанцию, подтверждающую оплату белья. Кажется, три с чем-то рубля стоил тогда комплект влажных простыней.

На простынной квитанции красовались герб СССР, эмблема МПС, и для проезда она была совсем не нужна; для проезда были нужны купоны, которые проводник по мере движения поезда должен был бы вырывать из книжки.

Повертев в руках квитанцию, я написал в какой-то пустой графе слова Bordeaux — Madrid — Lisboa и вручил Пименову получившийся билет. С помощью которого — за три с чем-то рубля — он и доехал вполне благополучно до Лиссабона. В первом, кстати, классе. Европейские проводники, конечно, не могли прочитать русские буквы, которыми было написано «Квитанция об оплате постельного белья», зато много слышали о Горбачеве. Русского-советского они видели (почти поголовно) впервые, делу перестройки — сочувствовали, его проездной документ казался им вполне настоящим — в Советском Союзе, если кто не помнит, на символике не экономили, поэтому бельевую квитанцию щедро украшали герб страны, штампы, отметки компостера, — в общем, причин сомневаться и отказывать студенту в проезде у них не было.

ИЗ ЛОНДОНА В МОСКВУ ПО ПРОСРОЧЕННОМУ БИЛЕТУ

...товарищ мой решил двигаться в сторону Лондона автостопом. Билет-то обратный был выписан из Лондона!

Много чего с Пименовым произошло по пути, и времени много прошло ... и в следующий раз товарища своего я встретил в Лондоне. Глубокой осенью (а в Лиссабон он уехал в июле).

Выписанный на Петровке обратный билет к тому времени весьма устарел (сроки использования вышли) и надо было придумывать, как же Пименову добраться до Москвы.

Опять же, помогло то, что билеты были выписаны от руки. И что никакой компьютерной системы тогда попросту не существовало. В Европе тоже.

Мы залили билет одеколоном, немного потерли, буквы и цифры, написанные на бумаге шариковой ручкой, расплылись, и с останками билета Пименов снова отправился в кассы. Теперь уже лондонские. И он получил место в беспересадочном вагоне, следовавшем до Москвы. И вернулся на Родину.

Жаль, конечно, что билеты уже не выписываются от руки!

238

Когда деревья были ещё саженцами, компьютеры большие и размером в два спортзала, а меня в проекте не предусматривали.

Во времена Союза ССР, как знает старшее поколение, зарплата в 150 рублей считалась нормальной. Зарплата в 200 рублей - ещё лучше. А вот зарплата в 700 рублей - редкость. Получали столько рублей не многие и не только начальники.

Однажды, на двух месячные военные сборы согнали водителей лесовозов, проживающих в посёлке. Привезли на автобусах в часть, за пятьсот километров, а от туда в "поле" (на полигон).

Как водится на всех сборах, народ пил первые две недели. В начале следующей пьющих стало значительно меньше. Вечная проблема водка в магазине есть - денег нет. К концу третьей - примерно пятнадцать человек из двух сот.

Эти пятнадцать человек и были славные водители, ведущие свои японские тягочи (на Дальнем Востоке для перевозки леса закупались японские Исцузу и Сузуки) гружённые лесом, каждый месяц получали по 700 рублей. По иронии судьбы перед отправкой на сборы, в кассах им была выдана зарплата, кому-то перепала ещё и премия, кто ещё приплюсовал заначку, рублей так пятьсот.

В радиусе 40 километров ими были выпиты все запасы алкоголя, который продавался в магазинах. И настала проблема. Деньги есть - водки нет.

Но явился к ним спаситель из их родного района, на ГАЗ-66, находящегося рейсе, вез что-то мимо. Народ скинулся деньгами и отправили они его дальше с наказом вернуться и спасти от алкогольной засухи.

На следующий день 66-й вернулся. Ровно половина кузова, от пола до высокого тента, была занята ящиками с водкой.

Операция по перетаскиванию водки из грузовика в палатку прошла успешно! Алкогольная нирвана снова взяла всех в объятья.

Когда на пятую неделю командир части спросил "Кто это у нас так пьёт?" (в палатку он не удосужился зайти). Ведь все кто получал по 200 руб. в месяц уже давно протрезвели. Ему ответили "Водители лесовозов".

До этого ответа нач. части было пофиг всё. Курсанты тихо проходили сборы, без оружия и накормлены. За ними присматривали офицеры. Скандалов и происшествий не было! Потом он взорвался. Он носился по палатке, представляющей собою полевой штаб, и орал. Матом. И грозился вступить в разнообразнейшею половую связь с тем дебилом который на его голову прислал пятнадцать водил лесовозов.

Он прав - кому нужны курсанты которые могут пить все сборы?

Однако всё имеет свойство заканчиваться. Даже водка. Но выход был найден. Ведь Союз ещё существовал и даже не думал разваливаться, то бутылки принимали практически в каждом населённом пункте. Был брошен клич крестьянам "Спасите, курсантов Красной Армии!" Селяне клич услышали и стали вывозить бутылки телегами! Сдав которые, сложив процент себе в карман, они покупали водку в магазине, которую уже к тому времени снова подвезли, и тем самым спасали пятнадцать курсантов от алкогольной жажды.

Во такая алкогольная утопия была в Союзе.

239

После какого-то собрания в Союзе писателеф, где за что-то прорабатывали Ильфа и Петрова, типа за "писимизьм и неуместный юморизьм над совецкой действительностью", к Ильфу подошел некий писатель-"почвенник", имени которого мне запомнить не судьба, огромный детина весь из себя "народный и рабоче-крестьянский", хлопнул Ильфа по плечу и произнес:

- Дааа, тяжела жизнь у нашего брата, писателя!

Ильф посмотрел на него через очки и спросил:

- Виноват... А у вас что, есть брат - писатель?

240

ЛИХИЕ 90-Е

"Не умеющий жить всегда хвалит прошлое"
(Народная мудрость)

Сынок плавал в море, я валялся на песке и как всегда бесседовал с русским дедом.
Услышав родной язык, к нам присоединился здоровенный мужик, ему явно не терпелось поделится своей внезапной радостью и мужик выдал без предисловия:
- Обожаю Черногорию! Нам бы так! Прикиньте, вчера вышел из магазина, пока перебирал пакеты, машинально положил свой рюкзачок на капот какой-то тачки. Закурил и пошел себе, а про рюкзак забыл. Пропажу заметил только вечером. Ну, думаю – хана. Там же: паспорт, кредитки, телефон. Ужас.
Ночь не спал, все вспоминал – где я мог его оставить?
Только сегодня догадался и то приблизительно. Прибежал в магазин, поспрашивал продавцов, они только мотают головами – не видели. Выхожу на улицу и глазам не верю - то место, где стояла машина с моим рюкзачком, обведено мелом, а в середине большими буквами написана моя фамилия и номер телефона.
Я так и офигел. Прибежал в гостиницу, позвонил, оказалось, что этот дядечка на мерседесе, вначале три часа меня прождал, потом заглянул в сумку, увидел паспорт и додумался оставить послание на асфальте.
Вот, только что встретились, он специально за двадцать километров сюда пригнал. Сую ему деньги - обижается, еле взял на память кепку сборной России.
У нас бы, где-нибудь в Сочах - подхватили за милую душу и уже бы все деньги с карточек поснимали. Почему мы не такие как они? Вы заметили, что тут ни днем ни ночью даже окна в машинах не поднимают? При Союзе, ведь тоже так было. Во всяком случае, гораздо меньше воровали. Совесть у людей была.
Я говорю:
- Совести конечно было навалом, тут не поспоришь, однако крали по-черному. Сегодня, например, я смело могу оставить магнитолку в машине и ничего, а ведь лет пятнадцать назад, когда я выходил из-за руля, то просто над головой держал «морду» от магнитофона, чтобы все успели увидеть, что моя музыка осталась без «морды» и стекло разбивать не имеет смысла.

- Ну правильно - это же были «лихие девяностые», я то имею ввиду старую добрую доперестроечную жизнь. Я ведь и пионером успел побыть, прекрасно все помню. Никаких магнитофонов вообще не крали.

- Пионером – это хорошо, но я успел застать огненные 70-е и могу авторитетно заявить, что магнитолы не крали, по причине их полного отсутствия в природе. Были радиоприемнички, да и те встроенные, украсть такой можно было только вместе с машиной. Зато когда человек куда-нибудь приезжал хоть на пять минут, он всегда скручивал с машины: дворники, антенну, и левое зеркало (правого обычно вообще не было – это барство) Вы можете себе представить - приезжаете на работу, а у Вас подмышкой: зеркало, антенна, дворники и до кучи аккумулятор? А ведь так и было.

Парень недоверчиво заулыбался:
- Да ну, не может быть.

Тут в разговор вмешался дед:
- Еще как может, некоторые даже колеса на ночь снимали.
Бывший пионер пожал плечами и сказал:
- Ну, спорить не стану и все равно – в СССР не было таких уж явных бандитов и никто тебя на перекрестке из машины не выбрасывал, как в «лихие…»

Дед аж подскочил на своем лежаке:
- Из машины не выбрасывал!? Подумаешь – какие нежности – из машины его выбросили. А заточку в печень из-за ношенных ботинок не хочешь!?

Я удивился такой реакции деда, непонятно – это у него был вопрос или предложение… Дед продолжил:
- На краю нашего поселка стояла большая фабрика. И каждое Божье утро, в каждой бригаде начиналось с того, что рабочие сбрасывались кровно-заработанной копеечкой, Бригадиры несли ее начальнику цеха, начальники цехов тащили деньги директору, а уже директор связывался с начальником районной милиции и платил ему.
И вечером, после работы люди выходили с фабрики и спокойно расходились по домам, потому что вдоль дороги стояли шеренги милиции с табельным оружием.
А вот если в иной день деньги собрать не успевали, или еще что помешало и милиция к вечеру не прибыла, то почти все работники фабрики ночевали прямо на полу на своих рабочих местах. Идти домой - дураков не было. А если кто и отваживался, то его уже ждали такие же шеренги, только не милиции, а бандитов. Хорошо если дойдешь до дома беззубый и в одних трусах, а ведь многих резали за ботинки или пиджак, если артачился, снимать не хотел. Про девок я вообще молчу... А ты говоришь – из машины выбрасывали…

Парень недоверчиво покачал головой и сказал:
- Беспредел девяностых я застал и отлично все помню, но в Вашем поселке какие-то, уж очень голодные были бандиты. За ботинки заточкой в печень…
Дед удивленно поднял брови и ответил:
- Причем тут девяностые – это было в 53-м, когда из тюрем выпустили урок и ваши бандиты девяностых по сравнению с ними просто пионеры из Артека…

241

C саммита АТЭС:

"Владимир Путин много говорил о своих любимых идеях — Таможенном и Евразийском союзе. По его словам, многие страны (например, Новая Зеландия) очень хотят взаимодействовать с зоной свободной торговли между Россией, Белоруссией и Казахстаном вплоть до присоединения к ней.
Позже новозеландская участница саммита, потрясенная услышанным, попросила уточнить, в какой стадии находятся эти переговоры.
Президент России успокоил ее, заверив, что путь этот долгий, изобилующий многими препятствиями..."

Гм...

(http://kommersant.ru/doc/2018527)

242

В розовом детстве моём существовал особо ненавистный мне напиток, которым детей почему-то охотно потчевали. Назывался он «какао». Нехорошему названию соответствовало содержание: это была розовато-бурая «типа сладкая» жидкость. Я ненавидел эту дрянь, как ребёнок может ненавидеть невкусную еду, которую дурни взрослые почему-то считают вкусной и пичкают ею «любя». На моё несчастье, эта дрянь входила в меню школьных завтраков и портила мне радость от вкусных изюмистых и маковых булочек и глазированных сырков, которые было нечем запить. Я покупал себе чай с кусочком «аэрофлотовского» сахара — это было гораздо лучше, чем буро-розовое буэээ.

Особенно же меня оскорбляло то, что взрослые называли этот напиток «шоколадным». Сама эта идея меня глубоко оскорбляла. Шоколад-то я любил. И очень хорошо представлял себе, каким должен быть напиток из шоколада. Он должен быть шоколадным, вот.

Зато в книжках, которые я читал в детстве, — особенно в исторических — время от времени попадались описания так называемого горячего шоколада. Его пили дамы и синьоры, оттопыривая мизинчик. Напиток, если верить описаниям, был очень горяч, благоухал ароматами и необычайно ласкал язык. Также я был в курсе того, что на проклятом и вожделенном Западе горячий шоколад тоже не является нечеловеческой редкостью, а, напротив, вполне себе ординарная вещь. В копилку рессентимента по отношению к тем упоительным краям это добавляло свою лепту, небольшую, но увесистую.

Иногда — редко — любящие родители водили меня в какое-нибудь советское кафе, иной раз и в «Шоколадницу». Там, в частности, была такая благодать, как «блинчики с шоколадом». Их поливали шоколадным же соусом. Я с интересом изучал его: он был жидкий, да, но он не был напитком, нет.

Ещё существовало покрытие торта «Прага» из «шоколадной глазури». Но и это было, ясен перец, не то.

Время от времени меня, конечно, посещали смутные мысли: а что если растопить обычную шоколадку? Я это и пробовал — в жестяной мисочке на огне. Получалась какая-то горелая фигня. Водяная баня — то есть кастрюля с кипятком, в который надо поставить другую, поменьше, — тоже приходила в голову, но это ж надо было «возиться». А главное — давил пресс: ну не может же быть, чтобы всё было так просто. Иначе все только и делали бы, что пили горячий шоколад. Поскольку же никто его не пьёт, а пьют гнусное «какао» — значит, в приготовлении сего волшебного напитка есть секреты, принципиально невоспроизводимые в нашей унылой жизни.

Окончательно в этом меня убедил один умный мальчик, который тоже интересовался этим вопросом. Его интеллигентный папа объяснил, что для приготовления горячего шоколада нужен не простой, а концентрированный шоколад, который в Союзе делать не умеют, а покупают в Америке только для членов Политбюро. Насчёт «только для Политбюро» мне показалось всё-таки лажей, но общая идея была вполне достоверна. В самом деле, «должна же быть причина».

Потом я услышал от одной девочки, что в каких-то московских кафе горячий шоколад таки подают. Описания соответствовали книжным, но это не утешало. Кафе — это был какой-то другой мир.

Прошло время: перестройка, гласность, кирдык, тырдык, дзынь-бу-бу. Шёл девяноста пятый год. Я занимался такой хренью, что и вспоминать стыдно. Мои друзья-знакомые занимались тоже хренью, тоже стыдной, нередко тошной, зачастую опасной. Как-то раз я зашёл домой к одному из товарищей по заработку. Мы сидели в крошечной комнатёнке и обсуждали денежные вопросы. Его очаровательно юная, но хозяйственная супруга спросила меня, хочу ли я чаю или кофе. Я не хотел кофе, а от чая меня уже тошнило. Что я и высказал, намекая, собственно, на пивко или чего покрепче.

Но ожидания мои обманулись. Ибо через небольшое время эта милая барышня принесла поднос с двумя маленькими белыми чашечками. Внутри было что-то чёрное.

Да, да, это был он! Горячий, черти б его драли, шоколад!

К моей чести, я понял это сразу, с первого взгляда. Первый же глоток — впрочем, какой глоток, он был густой настолько, что его надо было есть ложкой, — развеял все сомнения. Это было то самое, что грезилось мне в детских мечтах. Тот самый вкус, которого я ждал столько лет. Тот самый запах, который грезился в думах. Тот самый цвет, тот самый размер и так далее по списку.

Первая моя мысль была: ну вот, завезли. Наконец-то до тёмной, корчащейся в рыночных муках России дошло то самое загадочное сырьё, из которого делают это чудо. Тот самый концентрированный шоколад. Дожили до счастья.

И, конечно, я тут же задал соответствующие вопросы: как? из чего? где купили?

– А ничего такого, — растерянно ответила милая барышня. — Шоколадку натираю на тёрке, нашу только, хорошую… Молоко со сливками добавляю, специи и грею. Он растапливается, ну и вот… Ещё коньяку можно добавить немножечко. А вообще-то лучше из какао делать. Только хорошего какао сейчас нет.

– Какое какао? — почти заорал я. — Какое какао? Из какао делают какао, эта такая гадость, её пить невозможно…

– Какао, — повторила барышня ещё более растерянно. — Три столовых ложки на чашечку… Я тут книжку кулинарную купила, там рецепт, — добавила она совсем тихо, как бы извиняясь.

Тут-то мне и открылась ужасная правда.

Три. Столовых. Ложки. А в ту серо-розовую падлу клали хорошо если одну чайную. Всего лишь количество, которое по законам диалектики переходило в качество. Всего-то навсего. Ну и молоко вместо воды. Вся премудрость. Анекдотическое «евреи, не жалейте заварки». Ну и ещё это самое «а что, можно?».

И ведь это нельзя было даже списать на то, что проклятые коммуняки лишали народ «буржуазной роскоши». Хрен ли! Рецепт горячего шоколада отнюдь не скрывало по ночам проклятое кегебе, а какао-порошок был, в общем, доступен. Дороговат, но многие другие любимые наши лакомства обходились дороже. И было бы в моей задрипанной жизни ещё одно светлое пятнышко.

Впрочем, вследствии я узнал, что определённый резон в рассуждениях про «концентрат» был. Хороший горячий шоколад «в просвещённых державах» делается из специальных гранул горького шоколада, на вид, кстати, довольно-таки неказистых. Но вообще-то это необязательно. Всё дело было в элементарных знаниях. Нет, даже не в знаниях — достаточно было просто подумать. Я сам мог бы догадаться. Но чего-то не хватило — как раз этого самого «можно». Потому что я уже откуда-то знал, что «нельзя». Что из бурого порошка можно сделать только противное какао, и всё. Все ведь пьют это грёбаное какао и не петюкают — значит, других вариантов нет. Это же так очевидно.

244

Предыстория
Курчатовский институт. 70-е годы. Для какой-то установки глубоко в подвале одного из корпусов потребовалось непрерывное снабжение СПИРТОМ.
Ввиду недостатка места цистерну пришлось разместить в пристроечке рядом с корпусом. Соответственно СПИРТОПРОВОД (вдумайтесь в звучание, да?) прошел под потолком одной из лабораторий.
Естественно, труба была замурована, но когда я пришел в эту лабораторию, хитро сделаный отвод с крантиком исправно функционировал уже не первый год...

История
Курчатовский институт. 95-й год. Полный бардак, по секретным лабораториям носится стая ныне дружественным китайцев. Главный у них - пожилой ханец (это самоназвание коренных китайцев, а не то что некоторые подумали) с настолько сморщенным лицом, что и сравнить - то не с чем, можно сказать, эталон сморщенности. Гоняет это он своих орлов квадратно-гнездовым способом, те с умным видом что-то пишут в блокнотики.
И вот заваливает это толпа в нашу лабораторию, завлаб что-то начинает вещать, сморщенный переводит, не забывая покрикивать на свою орду. Наконец цирк заканчивается, сморщенный выталкивает свою орду в коридор, мы совсем было уже облегченно вздыхаем, и тут...

Этот старый Ляо неожиданно безощибочно тыкает пальцем сначала в крантик, потом в нашего слесарюгу Толича и без следа акцента командует "НАЛЕЙ!" Толич слитным движением выхватывает из кармана белоснежного халата стакан, моментом заливает туда грамм 100, ханец моментально принимает емкость и в пол-глотка опустошает. Две секунды на все.
Ляо вновь принимает начальственный вид и выходит за дверь к своей пастве.
Завлаб, потрясенно:
- НАША школа!

А кстати, Ляо, оказывается, действительно учился в Союзе в 50-х. Потом при Мао сидел, и вот теперь отвечает за научное сотрудничество.
А у нас с тех пор любимый тост - Ну, за НАШУ школу!

245

Главным тренером сборной России по футболу назначен Сидоров Петр Васильевич - учитель физкультуры из Мытищ, с оплатой по 12 разряду единой тарифной сетки.
Как пояснили в Российскои футбольном союзе - "если не видно разницы - зачем платить больше".

246

Моя му-У-уза всё ещё в соЮзе
В соЮзе со мной
Я взят ею в плен
Имею множество проблем
И теперь не просто стою.
Я всё время что то пою
И не вою на Венеру
Мои песни под фанеру.

247

В середине 90-тых прошлого века мы с женой впервые в жизни увидели Средиземное море. И мне захотелось нырнуть ! Срочно ! Это было в Антибисе, маленьком городке около Ниццы, недалеко от ресторана “Le Bastion“.
После того, как мы не обнаружили кабинок для переодевания, у жены желание купаться пропало. Чужая страна да ещё и без кабинок...
Но я сдаваться не собирался! Перед глазами проплывали миражи купающихся римских легионеров, которые наверняка тоже здесь освежались после тяжелых переходов. Хотелось приобщиться к античной истории прямо сейчас и решение было найдено! В конце набережной был узкий проход вдоль крепостной стены до одинокого камня невдалеке от берега, торчащего из воды чуть выше, чем на метр. Это место показалось мне вполне подходящим, чтобы переодеться. И деньги на месте, и шмотки сухие. Да и мы все в Союзе были наслышаны о лёгкости западных нравов . Я туда и направился - а чем мы хуже!
Стараясь сохранять непринуждённый вид, я стал на на вершину камня передом к морю, а задом к крепостной стене. Затем неторопясь, как будто я этим делом каждый день занимаюсь - нагнулся, снял трусы и одел плавки. Как всё просто оказывается: трусы снял - плавки одел! И всё! Красота!
Подняв руки вверх, я собрался уж было нырнуть, как вдруг откуда-то сверху раздались бурные аплодисменты.
Замерев в позе ныряльщика и втайне надеясь, что хлопают кому-то другому, я медленно оглянулся. На самом краю крепостной стены, на высоте 10 метров, стояла группа пожилых японских туристов и радостно улыбаясь, продолжала аплодировать. Явно мне - потому что рядом больше никого не было...
Когда я разглядел, какими обьективами оснащены их фотоаппараты - мне немного стало не по-себе. Ведь если обьектив размером с тульский самовар, то сколько же раз они успели увековечить для самурайских фотоальбомов мою голую задницу?
Выдавив из себя подобие улыбки и помахав им рукой, я нырнул. Плавал я долго, хотя стоял конец сентября и водичка была уже не очень тёплой.
Когда самураи-пенсионеры ушли, я выбрался на берег и спросил жену:
- Ты их тоже не заметила?
Отрицательно покачав головой, она добавила:
- Вот так и рождаются легенды о французской простоте нравов!

248

В прощённое воскресение, в аккурат перед великим постом, зашёл к Семён Василичу
попросить прощения под блин с маслом да и просто поболтать, его старый друг,
а заодно и настоятель сельского прихода отец Сергий.

Махнули по рюмочке, закусили, простили друг друга.

- Готов ли душой к посту великому? - поинтересовался батюшка.

- Готов отец Сергий, при полном союзе души и тела! - отвечал Семён Василич.

- А что это тогда сосисок в промышленных масштабах аккурат перед праздником из города навёз? - не унимался Сергий.

- Да какие же это сосиски! Форма одна без содержания - парировал Василич и вручил одну упаковку для проверки.

Настоятель нацепил очки, вдумчиво почитал состав продукта, шевеля по привычке губами,
да и классифицировал сей продукт как чисто химический, ни к растительному миру ни к животному не относящийся.

Шандарахнули ещё по две рюмашки для ровного счёта, попрощались, да и пошли по своим делам.

Василич коз кормить, а батюшка на автобус до города, дабы до вечерней молитвы успеть вернуться.

249

навеяло рассказом о кафе "Априори"
Было в Рязани кафе "Приятного аппетита" при Союзе. Потом его
взяли в частные руки и решили назвать по-иностранному.
И сократили слова - взяли первые буквы от слов предыдущего
названия. Получилось - "Приап". Название вскоре изменили.

250

Вчера видел по телику Татьяну Веденееву, ведшую глупую и пошлую
передачку Песня года. Но сама Татьяна была элегантна, эффектна,
ослепительна, несмотря на вкладываемый в рот этой немолодой уже женщины
идиотский авторский текст.
И я вспомнил ее "первый выход в свет". Тогда в ЦДЛ отмечался юбилей
"Роман-газеты", и Татьяну выпустили в первый раз вести такое
"ответственное мероприятие". Но что-то там застопорилось с приглашенными
артистами, и Веденееву решили пока к кому-нибудь приткнуть. Выбор пал на
меня как на самого молодого и трезвого(на тот момент) из, так сказать,
массовки.
Куда вести эту двадцатилетнюю девушку и какие разговоры вообще можно
вести с такой красоткой? Я просто глазел на нее, раскрыв рот.
Выход подсказал старший по цеху: "Тащи девку в ресторан".
Действительно, куда же еще вести бабу?
Вообще-то цэдээловский ресторан день и ночь занимала шайка натуральных
охломонов, постоянно буянящих, распевавших надцензурные песни и
устраивавших перманентные драки. Все они безусловно состояли в Союзе
писателей, но никакого дела к писательскому ремеслу не имели. Стены
ресторана были испещрены всякими дебильными надписями ("Я, недавно съев
тушенку, вспоминал про Евтушенку") и разрисованы соответствующими
наскальными надписями.
Я пытался отвлечь от всего этого Татьяну, но быстро понял, что в этом
нет никакой нужды. Девушка пребывала в настоящем трансе. Магия
ЦЕНТРАЛЬНОГО ДОМА ЛИТЕРАТОРОВ - этой колыбели свободомыслия в стране и
недосягаемых интеллектуальных вершин (таково было безусловное мнение в
обществе, не исключая В. Высоцкого) сподобило Татьяну на настоящую
медитацию. О, эти восторженно-счастливые глаза и полуоткрытый
двадцатилетней Татьяны Веденеевой!
Подошел старшой: "Нам пора".
Татьяна, с видом Золушки, у которой украли минимум полчаса до полуночи,
повернулась ко мне: "Как, это всё? -В глазах у нее стояли алмазные
слезы. - И ничего больше не будет?"
Сказать Татьяне, что ей еще придется вести концерт, я оказался не в
силах.
Но, боюсь, никогда больше не было у Татьяны Веденеевой такого
одухотворенного лица и никогда больше не будет.

123456 дальше →

Партнеры

Реклама