Шутки про спину - Свежие анекдоты

Результатов: 883

101

Про спасение на водах 19.
Асфальт.
1. "Босоногое" детство. Образ здорового и самодостаточного ребёнка был типичен для всего СССР. Нас всех одевали и обували в то, что продавали в ближайшем универмаге. Пацан из Тулы был, как две капли воды похож на своего сверстника из Свердловска и любого другого города страны.
Пока не отмоешь вечно чумазое лицо, свой ребёнок ничем не отличался от соседского. Жилистые, постоянно чем - то занятые и куда - то спешащие "деловые" люди. В сделанных на века кедах или сандалиях.
Сделанного на века хватало примерно на месяц. У любителей или профессионалов игры в классики и того меньше. Потом тебе покупали новые "сандалики" и цикл "вечности" начинался снова. Пока опять не "сгорят" подмётки. В 10 - лето это примерно 3-4 вечности, которые пролетали за мгновение.
Общей чертой пацанов и девчонок, образца 60-70-80 годов, были измазанные зелёнкой локти и коленки. У подрастающего поколения к пяти годам уже были быстрые ноги. Наследники великой страны развивали немыслимые скорости. К двенадцати скорости уже приближались к сверхзвуковым. Правда с тормозами было ещё не очень. Также была существенная проблема с управляемостью и "подвеской".
Этими "детскими болезнями" ребятня почти не отличалась от изделий отечественного автопрома. Как следствие: "аварии" и непредумышленные "краш-тесты". Для лечения (вмятин и царапин), попросту "жестянных работ". Применяли старое и испытанное на предыдущих поколениях средство. Угадайте какое?
Насколько помню очередей за зелёнкой не было, но расходы на неё составляли значительную часть семейных бюджетов.
Шло время. Навыки совершенствовались и "аварийность" сошла на нет. О былых "катастрофах" напоминали только шрамы.
2. Беда подкралась откуда не ждали. Не секрет, что студенты любят прибухнуть. Повод никому не нужен. Важно только наличие чего выпить и с кем. От повального алкоголизма спасало только тотальное безденежье и необходимость сдавать сессии.
Но вот получены дипломы и мы стали "взрослыми". Появились постоянные доходы и "лишние" деньги. В стране пророс капитализм. Магазины и ларьки запестрели яркими этикетками и заманчивыми названиями. Я и мои друзья были обречены. Это был вопрос времени, как скоро мы сопьёмся и деградируем.
В тщетных потугах попробовать всё и сразу "фирма потерпела банкротство". Не хватало ни времени, ни здоровья. Сопутствующими явлениями были стабильно терявшиеся вещи и деньги.
А самым неприятным было то, что вернулся наш старый и беспощадный враг. И имя ему асфальт. "Взрослыми" мы стали "на днях" и прекрасно помнили, что враг этот не знает жалости и милосердия. Он никогда не дремлет и может "ударить в спину" в любой момент.
Пострадавшие не заставили себя ждать. За прошедшее время враг заматерел и озлобился. Когда появились его первые жертвы, мы не стали нарушать традиций и лечились проверенными средствами. Поэтому были измазаны зелёнкой, но уже в самых неожиданных местах. К традиционным разбитым коленкам и локтям, добавились лбы, щёки и носы. Ходить в таком виде на работу не рекомендуется. Хорошо, что мы были "кабинетными крысами" и пользовались сочувствствием коллектива.
Заживали разбитые морды очень долго и болезненно. В детстве было просто. Если получил "смертельное" ранение, то беги за подорожником или заливай "дыру" зелёнкой. Если рядом случалось быть маме, то проблема вообще снималась с повестки. Тебе просто дули на больное место и всё проходило в мгновенье ока. Спустя 2-3 дня шкура зарастала и ты был, как новая машина (не бит, не крашен).
3. Весь этот период закрепился в трезвой памяти, только как смутная эра "Нападения тротуаров-убийц". Подсев на неизвестные нам до сих пор напитки я и други внезапно узнали о тайном, недремлющем злом умысле обычно таких невинных общественных тротуаров. Дело происходило просто и незатейливо. Проведя очередную ночь в "дегустациях" мы выходили в рассвет. И начиналось. Не успеешь пройти десяти шагов и привет в лобешник от ближайшего тротуара. То есть прогуливаешься себе по тротуару, никого не трогаешь, и тут тротуар как бросится на тебя и: ХРЕНАК. И это, блять, тенденция. Дошли до того, что про нас можно было сказать: "Одной ногой в могиле, а другой на банановой кожуре".
4. Зрелище человеческих терзаний никогда не доставляет удовольствия. Не помню, что мы тогда пробовали, но под утро один из нас двинул речь. Смысл был примерно таков: "Пора проверить на прочность наши убеждения. Сколько можно бухать и страдать от подлости "тротуаров - убийц". Хватит смотреть на то, как нечистоплотные таксисты грабят нас. Кому приятно любоваться, как сгребают наши деньги грустноглазые бармены? Давайте признаем, что нам не победить всех тротуаров. Братья пришло время купить права".
Мы еще не понимали, что если взрослый человек вдруг с горечью обнаруживает, что у него нет никаких убеждений, то это первый шаг к тому, чтобы их приобрести…
Такое заявление поначалу мы посчитали неэтичным и вульгарным. Поразмыслив немного решили, что наш духовно-некротичный брат прав. Пусть на его голове осталось мало волос. Так это не от того, что он тупой, а от недостатка злорадства. "Нужны ли мы нам?...... Разумеется". Хотя с похмелья и не все так думали.
Сказано, что оптимист суть человек, полный оптимизма. Мы решили попробовать. Да и бармены с таксистами подзаебали.
Разумеется Владик (духовно-некротичный брат) немного лукавил. Дело было в том, что свои "дегустации" мы проводили у него в заведении. Владик был директором столовой : "У самовара". Ещё при заведении имелась пивнуха, что делало его исключительно притягательным.
Мы просто приходили в гости к закрытию и веселились до утра. Владик, увы, оставался на службе и благодаря нам не покидал своё рабочее место сутками. Как хлебосольному хозяину ему приходилось на всех готовить, что тоже не добавляло оптимизма. Поэтому его можно было понять и простить.
5. Не имея привычки бросать слова на ветер, спустя два месяца все получили права. ДНБ оказался прав. Садится за руль пьяными никто не пытался. С перегаром по утрам тоже распрощались. Владик совершил невозможное. Из конченных алкашей, он умудрился сделать просто пьяниц. Бухать мы стали втрое меньше, а наш друг стал ночевать дома.
Дальше был период свадеб. Друзья женились и начинали одомашниваться. Пьянки как таковые сошли на нет. В компании с жёнами уже не было того куража. А может мы наконец повзрослели. Не знаю. Но факты вещь упрямая.
На сегодня мы "не пьём". Разве можно назвать людей пьющими, если они собираются за столом раз в неделю, после бани. Ну ещё дни рождения и Новый год. На охоте и рыбалке. Иногда просто так, когда "накатит". Мелочи. Не считается.
6. Беспокоит одно. Пессимсты "пророчат", что наша встреча с "тротуарами - убийцами" была не последней. Нам ещё придётся вспомнить про зелёнку и подорожник. Вы когда - нибудь постареете, клевещут эти гады. У вас нарушится координация. Тогда асфальт отомстит за всё и вы снова будете ходить измазанными зелёнкой.
Мы им не верим. Какая нафиг старость. Её не бывает. Старость придумали трусы и паникёры. А если вдруг ушибёмся или поцарапаемся, то это ничего. Есть подорожник и любимые женщины, которые подуют на твою "смертельную" рану и все пройдёт.
Мы дважды победили асфальт. Выстоим и в следующий раз.
Как сказал кто - то умный: " Человек, не имеющий автомобиля и жены, практически беззащитен перед алкоголем".
Ма защищены на 100%. У нас есть и жёны и автомобили. Алкоголь нам не страшен, мы уже "в домике".
Владимир.
01.06.2023.

102

- Охотник собрался на охоту в тайгу, местности не знает, берёт с собой проводника из местных, идут по тайге проводник впереди, прорубает чащу топором с длинным топорищем, охотник идёт за ним с ружьём, в спину дышит Из чащи медведь на встречу. Проводник замер с поднятым топором, медведь тоже замер, проводник, не оборачиваясь, говорит охотнику вполголоса: Иди сюда Сзади тишина, он снова повторяет: Иди сюда! Сзади опять тишина, он в третий раз уже аж шипит: ИДИ СЮДА, БЛ@ТЬ! Сзади голос охотника дрожащий и на пол- тона тише: Нах@й ты его зовёшь?

103

В последние годы существования СССР люди в нём всё более активно рассказывали сказки про заграницу. Мол, и небо там голубее, и трава зеленее, и воздух чище. Особенно рассказывали про людей: не такие злые и хмурые, как у нас, а напротив, улыбающиеся, дружелюбные и всегда готовые прийти на помощь. Мне довелось вспомнить эти рассказы в тот день, когда судьба занесла меня на смотровую площадку к куполу Исаакия.

Надо признаться, что я боюсь высоты. Причина этого совершенно прозрачна - когда мне было двенадцать лет, моя собака прыгнула с балкона. Этот страх работает довольно своеобразно: он ничуть не мешает прыгать с парашютом или, например, гулять по крыше ГЗ МГУ, но делает зверски некомфортным нахождение вблизи от любого места потенциального падения без парашюта. И как человек, знакомый с этим страхом лучше других, скажу: смотровая площадка Исаакия - одно из самых "высотобоязных" мест, какие я только встречал. Узкая, тесная, с низкой балюстрадой и забитая плотной толпой беспорядочно толкающихся и нередко пьяных людей, она вызывала желание прижаться спиной к стене и так добраться до выхода. По сравнению с ней залезть в башенный кран той же высоты - спокойное и невинное развлечение.

Для того, чтобы на эту площадку подняться, требовалось преодолеть тёмную, узкую и длинную винтовую лестницу, забитую телами. Говоря коротко и просто, подняться хотят куда больше людей, чем площадка способна нормально вместить - так что сначала длинная очередь перед лестницей, потом давка и очередь на самой лестнице, потом давка на смотровой площадке, потом вниз. И вот, на последней площадке лестницы, перед выходом на крышу, лежала девушка. Когда она поднялась наверх и выглянула наружу - у неё случилась истерика и она не смогла заставить себя выйти. В конце концов та компания, с которой она пришла, ушла без неё. Тем более она не смогла пробиться сквозь толпу, чтобы спуститься обратно по той же лестнице. В результате к тому моменту, когда я до неё добрался, она просто лежала у выхода, скрючившись в позе эмбриона, и еле слышно монотонно выла.

Я не буду рассказывать, как её приводили в чувство. Как по эстафете спускали вниз информацию, чтобы там вызвали скорую, закрыли вход и дали возможность людям с лестницы хотя бы частично выйти и освободить место, достаточное, чтобы отнести девушку вниз. Я скажу только одно: на той лестнице русских было меньше половины. Я слышал разговоры на английском, немецком, итальянском, финском, ещё бог весть каких языках. И все, кто там был, и наши, и не наши, подойдя к этой девушке, делали одно и то же: перешагивали через неё. Шли смотреть на тот вид, за который они заплатили. Я просто не знаю, как подсчитать, сколько десятков или сотен мужчин и женщин перешагнули через неё в то утро. Это стало для меня одним из тех воспоминаний, которые убеждают меня: люди везде одинаковые. В тот день человек А помог человеку Б - хорошо. А что самое лучшее - то, что после этого они не продолжили знакомство. Не испортили этот хороший поступок последующими событиями. Потому что опыт подсказывает и то, как, скорее всего, завершилась бы эта история. Человек А и человек Б дружили бы. Человек А помог бы ещё несколько раз, и человек Б постепенно проникся бы уверенностью, что человек А обязан вытаскивать его из любой задницы, в какую только человеку Б будет угодно залезть. Однажды человек А отказался бы это сделать - и стал бы в глазах человека Б предателем и главным врагом. Может, после этого, а может и до, но человек Б встал бы перед выбором: получить для себя какие-то плюшки, предав ради этого А. И, немного попереживав для приличия, вонзил бы нож тому в спину.

Может, в конце концов, те, кто перешагивали, и были наиболее правы.

104

Ностальгия по социализму – тем, кто помнит…

"Но в это просто никто не поверит, если написать..."

Попробую написать, может и поверят? Честно говоря, я и сам не очень верю в правдивость своих приключений, оборачиваясь назад… Хотя ведь было же.

Лето восьмидесятого года, я- слесарь по ремонту котельного оборудования. Аж могучего третьего разряда. В основном – подай- принеси, подержи фонарик, вон туда слазай, мне самому лень. Каунасэнергоремонт.

За выход на работу в субботу, или воскресенье полагалось два отгула. Это был способ накопить отгулов, чтобы от души побездельничать. Пару раз я так устраивал себе отпуск – даже в Ленинград слетал однажды – домой.

А в посёлке всё равно не разгонишься – по выходным делать особо нечего. Можно в Каунас или в Вильнюс съездить прогуляться- а так скучно. Посёлок небольшой, всё знакомо и надоело. Вот и работал по выходным – во всяком случае не отказывался, если приглашали.

В ту субботу меня уговорил выйти на работу сосед по общаге – Йоська. На самом деле Юозас. Юозас Жвирблис – в переводе на Русский его фамилия звучала «Воробышек». Мужик рыжий, мелкий, наглый и царапучий. Манера общения не просто агрессивная, а супер вызывающая. Как ему морду не били ежедневно? Если не знать, что в общем- то, он был нормальный адекватный мужик, выдержать его ехидные эпитеты – надо было терпение.

Ну, для примера – криком - «Что, бл..дь? Куда ты лезешь, на х..й? Ты это руками собрался двигать? Здесь автокрана мало, мудило! Если ты это сдвинуть сумеешь, я тебе, бл..дь, своё левое яйцо откусить дам!» - речь идёт всего лишь о небольшой металлической дверце, которую заклинило, но надо открыть.

Запускали один из блоков – котёл- турбина. После ремонта. По штатному расписанию, должны были присутствовать двое слесарей – мало ли что произойдёт? Вот мы значит и присутствовали.

Сидим в пультовой, смотрим лениво на работу операторов блока. Неподготовленному зрителю было бы очень интересно – внешне этот пульт напоминает космический центр – сотни рукояток, лампочек и прочих умных прибамбасов. Строго по инструкции проверяются и опробываются по очереди все системы управления котлом и турбиной. Не быстрая процедура.

Так. Оператор третий раз пытается открыть шибера в дымовом коробе. Зелёненькая лампочка включаться не хочет – горит красная. Стало быть, нештатная ситуация, стало быть нам надо лезть, и выяснять в чём дело.

Пошли. Дотопали до лаза, поотвинчивали гаечки на двери, повесили табличку – «Не закрывать, работают люди». Полезли. Сечение дымохода – камаз проедет. И идти от лаза до шиберов – метров восемьдесят. С двумя поворотами. Ага, ну так и есть – просто шлак попал в механизм поворота – вот шибера и не открываются. Размолотили в труху, пошевелили – действует. Можно возвращаться. С чувством выполненного долга лениво идём обратно. Открытую дверь по идее должно быть видно издалека – но что- то не виднеется. Куда она на хрен делась?

Светим фонарями – закрыто. Вот она, но закрытая, и похоже, завинчены запирающие болты. Что за …………? Какой мудак постарался? Таблички не видел? Йоська начинает лупить по двери молотком, сопровождая свои действия отборным матом. Эффект ноль. Я присоединяюсь. Вместе грохочем минут десять – никакой реакции.

Это сейчас у каждого телефон в кармане, и подобные ситуации разруливаются мгновенно. А тогда мы, как два дурака оказались запертыми в дымоходе – и хрен до кого достучишься. Ситуация. Что делать- то, блин? Постучали ещё. Посидели, покурили. Ещё постучали. Йоська в изощрённой форме развивает матом перспективы – что он сделает с тем мудаком, который… Ну вы понимаете.

«Пи...ц, яйца оторву и сожрать заставлю» - самое гуманное из его обещаний.

Ожидание чередуется приступами злобы – колотить в дверь молотком начинает уже надоедать, но больше развлечься нечем. Если бы это был рабочий день, нас бы давно услышали и выпустили – но в субботу на станции кроме эксплуатационного персонала и обходчиков никого нет. Котельный зал – двенадцать котлов, от начала до конца больше километра – нас решительно никто не слышит.

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………здесь не просто непечатно, а непечатно совершенно. Даже для такого матерщинника, как Йоська.

А вот когда включились вентиляторы, и до нас дошло, что это уже запуск котла, все прежние слова стали пресными и скучными. Как бы и не ругань вовсе. Топку перед запуском полагается провентилировать. Уходит на это от пяти до десяти минут – именно столько жить нам и осталось. И деваться некуда. Йоська что- то бешено орёт, побежали в одну сторону, в другую, ещё постучали в дверь – уже на грани истерики.

Есть такая штука – называется взрывной клапан. Это обычное отверстие побольше окна, закрытое листом асбеста, и оцинкованной жестью, с просечкой крест- накрест. Служит для нештатных ситуаций – если в коробе взрыв – пусто лучше вскроет клапан, чем разворотит сам короб.

- Иди сюда, орёт мой напарник, вставай! – я не сразу разглядел этот клапан – на высоте примерно два с половиной метра. Я раскорячился, упёрся ногами и руками, Йоська влез мне на спину, в несколько бешеных ударов разнёс эту конструкцию на куски, потом спрыгнул.

А вот теперь оцените, насколько правильный и порядочный оказался мужик – вначале он подсадил меня, потом выкинул сумку с инструментами. Как он сам сумел допрыгнуть до отверстия – я не видел. Я сильно порезал руку об жестяную закраину, и грохнувшись с этой высоты ещё и ногу подвернул.

Валяюсь, дышу. Гляжу – вылезает рыжий. Сполз, целый. Трясёт обоих так, что зубы лязгают. Вот тут как раз и полыхнуло. Успели, блин. Чудом.

Как от него потом убегал оператор блока, который должен был убедиться, что мы вернулись, прежде чем запускать котёл, как прятался обходчик, не заметивший таблички «Не закрывать», и заперший нас в коробе – отдельная история.

Я этот спектакль наблюдал уже успокоившись – Йоська, размахивающий молотком, и побелевший от страха оператор. Сколько лет прошло, а вспомнить приятно – как заново родились…

Инструкции по технике безопасности написаны кровью – и это не преувеличение.

105

Тут Витка Корнеев прислал историю как его девушка проверила, а потом швырнула кольцо в лицо и почему то многие стали говорить что это баян, автор выдает за действительность влажные мечты онаниста подростка....
Я скажу что таких ситуаций море..

Работал я массажистом в начале девяностых в бане и снимал квартиру у моремана дальнего плавания.
Ну как снимал, платил символические сто рублей и охранял, так как до этого его уже обносили несмотря на бронированную дверь и решетки на окнах.
Условия были шикарные!
Квартира студия с шикарной ванной, барной стоечкой, телевизором Шиваки а так же видиком и камерой той же системы, зеркальный потолок над огромной кроватью с резной спинкой, и все это дополнял массажный стол посреди комнаты.
Надо сказать на всех дам этак квартира действовала магически, платить за массаж меньше четвертака у них рука не поднималась, и со временем все это обросло мифами и легендами, так как все думали что это моя квартира.)
Короче я два года жил по тем временам как король.
Но жрать то хотелось, а самому готовить лень, вот и встречался с девушкой.
Ну как встречался, она в кафе работала бухгалтером, всегда вкусно поесть можно было, поэтому стабильно имел отношения уже месяца три.
Ничего не обещал но она наверное думала что я именно тот и все серьезно? Иногда задавала наводящие вопросы.
Я же ничего не подтверждал и ничего не отрицал так как меня все устраивало и потрахаться и поесть.
И вот приходит на массаж ее подружка Люся, я ее видел у нее на работе несколько раз.
Такое шапочное знакомство, привет, пока, но она мне нравилась так как была полукровка из Майкопа и над верхней губой у нее был темный пушок, что мне очень нравилось после службы в Закавказье.)
Я немного удивился что она сама пришла и без предварительной договоренности.
Спросил - А Оля знает?
Она сказала что знает и так как у нее проблемы со спиной, поэтому порекомендовала меня.
Ну и ладушки!
Пошел в ванную помыть руки, приготовить крем выхожу через две минуты а она уже голая лежит на массажке, хотя все обычно смущенно интересовались снимать ли трусы?
Начал делать добросовестно массаж, разогрел и растер спинку, перевернул на спину и стал массировать грудь.
Массаж закончился сразу, и после того как только я провел по соскам, она как то зарычала вскочила сразу впилась мне в губы.
Короче массаж резко перешел в еблю и можно сказать что она сама меня прям изнасиловала.
Потом как то стесняясь спрашивает как я отношусь к тому чтобы трахнуть ее в попу?
Я как то замялся, а она мне и говорит- Не переживай, я подготовилась дома к этому мероприятию и достала из сумочки вазелин.
Ну как отказать даме? Трахнул!
Как она рассказала потом, что первую радость секса познала с местным жителем адыгом, который сразу в первый день получил ответы на два вопроса, а ее нынешний бойфренд очень отрицательно относился к ее намеком ну хоть на пол шишечки в попочку.)
А тут подружка намедни пожаловалась, что ей сидеть трудно было после одной вечеринки у Соломона.)
Потом уже одеваясь она говорит мне - Я ж тебя по просьбе Оли проверяла будешь приставать или нет?
- Ну и как, понравилась проверка?
- Да! А можно потом еще проверить?
- Ну без вопросов!
Так что мне кажется что вся эта проверка по просьбе подружки была поводом проверить каков таков Сухов?
Сейчас я думаю что она сама и предложила этот план Оле меня проверить?))
Да, Оля получила подтверждение что я кремень, и на вопрос понравилась ли мне Люся я сказал что она лучше, хотя подружка была в сексе как мастер по сравнению со стажером !)
Я потом еще пару месяцев и на втором адресе питался тоже, но со временем отношения сошли на нет.
Так что таких дур много.

02.04. 2023 г.

106

Два мировых в один день!

Куба. Порт Моа. Вернее, не сам порт, а рейд на территории порта. Рейд не в смысле похода или поездки, а корабль на рейде порта Моа.
Вторая неделя, а нас все еще не запускают. Говорят, что причалы сильно перегружены и надо ждать очереди на погрузку. Погрузка то ерунда, сахар-сырец, всего часов двадцать, от силы двадцать четыре. Но очередь…
Все бы ничего, но жара и влажность за сто процентов. Кондиционерами в те времена и не пахло. Кстати, вы знаете, что влажность воздуха около берега гораздо выше, чем в открытом море? Я не знаю почему, но это факт. Ученые что-то там доказывают и объясняют, но нам, простым морякам это до фени, мы этот научный факт не читаем, а переносим на своих двоих.
Скукотища, жуть. Конечно, работа благодаря нашему боцману не переводится, но и он в последнее время стал сдавать, даже замечание от мастера (капитана) получил за то, что экипаж не полностью загружен трудовыми подвигами. Искупаться не проблема, у нас на корме есть симпатичный бассейн с постоянно проточной забортной водой. Правда водичка тоже плюс тридцать. Но скукотища…
Мы в Моа не в первый раз, были бы в порту, не соскучились бы. Куча приятелей, друзей, компаний. И гитары. Они на Кубе в исключительном и обязательном законе. Играют и поют все – от малышни до седобородых старцев. А уж женщины… Они не только поют, они еще и танцуют, да так, что у нас, морских горемык, слюнки рекой текут. Так что представляете, каково быть в двух шагах от рая?
В одной из таких компаний и зашел разговор о местных достопримечательностях. Вы спросите, как же вы общались, если у вас языки общения разные? О, это элементарно. Были бы общие интересы, остальное приложится. Да еще если разбавить разговор парой стаканчиков местного винца… Помните фильм «Особенности национальной охоты»? И как там егерь общался с финном на чисто охотничьем диалекте? В общем, поняли.
Так вот, нам рассказали об острове (к сожалению, названия не помню). Там при прежнем правлении Батисты располагался рай на земле. Ну, может и не рай, но для богатеньких американцев было все: от индивидуальных бунгало до всех мыслимых и не мыслимых удовольствий. Мы, естественно, страстно это местечко полюбили и загорелись желанием его непременно посетить, прямо сейчас, иначе Куба будет на Куба. Еле нас отговорили, тем более до острова было около двух часов хода на катере. А бензин стоит очень дорого. Коллега-моторист в горячке пообещал тонну мазута, на котором работал наш главный двигатель. Но его подняли на смех. В порту, где пришвартовано с десяток судов, мазут не имеет никакой цены, а вот бензин… В общем, отговорили, но мечта когда-нибудь увидеть это чудо осталась.
И вот сейчас, похоже, мечта приблизилась. Еще вчера наш капитан и слышать не хотел ни о каком острове, погрузка на носу, но сегодня на катере пришел представитель порта и уведомил, что погрузка опять откладывается на два дня. Тогда мастер сплюнул с досады и сказал боцману: - «Ну ладно, заразы, уговорили. Завтра часов с десяти все свободные от вахт и работ – на остров».
К десяти утра почти все члены команды толпились у спасательных шлюпок, куда грузился провиант и пара ящиков «Столичной», (не по три шестьдесят две, а по шесть восемьдесят, кто знает, тот оценит). Вахтенные провожали нас завистливыми взглядам и брюзжали, мол, на жаре поумираете, и берег там скалистый, и купаться негде, и акулы вас там сожрут, и т.п., но никто не обращал на них внимания, все внимание было приковано к шлюпкам. Тем более от местных мы знали, что для акул сейчас не сезон, им и рыбы хватает, потому как сейчас идет большой нерест. Вот только барракуд и мурен стоит опасаться, потому как они рыбы исключительно глупые и всеядные.
Добрались до остова часа через два, не обманули нас аборигены. Нашли мы эти самые бунгало, на которых грели косточки американцы. Но за прошедшие годы все так обветшало и подгнило, что смотреть не на что. Поэтому разбили лагерь на берегу, под сенью пальм.
Пляж, кстати, великолепный. Белый песочек, ласковое море, только шум прибоя и крики чаек. И тут я показал всем класс. В свое время, еще в школе, занимался всерьез плаванием. Ездил на соревнования по всему Казахстану, даже принимал участие в составе сборной города на Спартакиаде народов СССР в Алма-Ате. Потом перешел в секцию подводного плавания и закончил школу в качестве кандидата в мастера спорта. Ну как тут, в открытом море, а не в корабельном бассейне, не похвастаться своими навыками.
Я показал все стили плавания: и кролем, и баттерфляем, и брассом, и на спине. В общем, успех имел неимоверный. И вот после обеда, сдобренного порцией «Столичной», начался отлив, море отступило и метрах в пятистах от берега показался коралловый островок. Я, подогретый и сытый, решил на него сгонять, посмотреть местную фауну в виде коралловых рыбок, (очень красивых и разнообразных, знаю по опыту посещения таких коралловых остовов в других частях света). Взял маску и поплыл. Расстояние-то для меня пустяк, на тренировках и по десять километров отмахивали без остановки. Правда, подплывая к островку, не рассчитал волну и ободрал коленку о подводный камень.
Ожидания не обманули. Действительно, около кораллов кишели рыбки всех расцветок и фасонов, от маленьких, величиной с палец, до больших и степенных, размеров с голову. А расцветка, это я вам скажу, нет таких цветов и оттенков во всей флоре земного шарика. И ведь не боятся ничуть, их можно было даже потрогать. Но в какой-то момент стало как-то не по себе. И рыбки куда-то разом пропали. Я оглянулся и увидел такое, что похолодел, не смотря на тепленькое море…
Не помню, каким я стилем плыл, но если бы Марк Спитц, тогдашний чемпион мира по плаванию вольным стилем, начал свой заплыв одновременно со мной, то к берегу он наверняка отстал бы от меня на полтора-два корпуса. Даже Валера, мой коллега, встретив меня на берегу с уважением протянул: - «Ну ты прям катер какой-то, только флагштока не хватает». Выслушав мой сбивчивый рассказ о барракуде, он заметил: - «А я тебе говорил, не суйся туда, а ты – рыбки, рыбки. Давай к доктору, он тебе коленку заклеит, а потом приходи к нам, на пальмовые корни, у меня там заначка есть, хлебнешь и все забудешь».
В то время запах алкоголя на корабле никого не смущал. В тропиках на каждую голову экипажа по закону полагалось двести граммов сухого вина в сутки, так называемые тропические, от жажды. Правда, пить его надо было, разбавляя водой в пропорции один к десяти. Но кто же позволит издеваться над благородным напитком? Так что в неделю каждому полагалось по две бутылки емкостью 0,7 литра. Кто-пил сразу, но большинство складывало их в рундук, до удобного случая (какой-нибудь праздник, день рождения, или просто до хорошей компании). Моторист Валера и захватил свой запас на остров. Остальные как-то не додумались.
И вот, на корнях кокосовых пальм мы вчетвером оприходовали эту заначку, повеселели, и от нечего делать стали прыгать по корням, отыскивая в расщелинах между ними кокосовые орехи (двойная польза, и вкусно, и замечательные пепельницы из их половинок получались). А надо сказать, что при отливе корни пальм возвышаются над землей на пару метров, и достать не каждый орех удавалось. Над одним из них я и сопел уже минут десять, примериваясь и так, и эдак. Наконец решил найти какую-нибудь палку подлиннее, оглянулся и замер, остолбенев. Из-под корней выползал прямо-таки огромный удав, или питон, или не знаю уж кто такой.
Я не помню, кто в тот год был чемпионом мира по бегу с препятствиями, какой-то африканец, кажется. Так вот, он горько заплакал бы, сидя на корточках и глядя на мою стремительно исчезающую вдали спину.
А змеюку эту громадную наши оболтусы все-таки выманили (или вытащили) на песок и даже шкуру содрали на сувениры. Лично я в этом не участвовал.
Вечером, на корабле, только и разговоров было об этом незабываемом дне на острове и о наших разнообразных приключениях (остальные-то члены экипажа тоже без дела не сидели и каждый развлекался как мог). Только я молчал.
Как-то не хотелось говорить о своих достижениях. Начнутся ахи, вздохи, завистливые шепотки за спиной… Я встал и гордо направился в свою каюту. Уснул, не смотря на влажную и жаркую ночь, почти мгновенно. Все-таки два мировых в один день, это вам не халам-балам…

107

Как появляются легенды.
Посвящается всем, кто выжил в девяностые.

История имеет уголовный оттенок, но так как прошло уже тридцать лет, и главное действующее лицо - мой добрый приятель - давно покинул отечество и живёт в Европе, попробую рассказать.

Далее с его слов - от первого лица.

Небольшой южный городок, ресторан. Отмечаем с партнёром удачно завершённую сделку.
Мы уже бывали в этом ресторане, и немного знакомы с местными традициями. Через два столика от нас то ли армяне, то ли грузины (но точно не мусульмане, потому что пьют, как не в себя) спаивают двоих приглашённых к столу местных девиц. Девицы громко хохочут и делают вид, что им весело. На столе обширное разнообразие шашлыков и закусок. Вино, коньяк - горцы гуляют на полную катушку.

Не знаю, может барышни и профессионалки, но скорее любительницы поесть и выпить на халяву. А вероятно и то и другое. Схема развода такая - в конце ужина имитируется небольшой скандал, вмешиваются менты с поста охраны, девиц якобы задерживают, несолонохлебавшие кормильцы и поильцы оплачивают счет за себя и за них. Потом грустно удаляются - интима сегодня не будет. Девиц выпускают чуть погодя - чтобы не пересеклись с неудачниками. Как они рассчитываются с ментами за помощь, могу только предположить.

Сынов гор пятеро или шестеро, девиц двое, то есть употреблять их будут по очереди, вдумчиво и до утра. Им такая перспектива не по нраву, поэтому разыгрывается знакомый спектакль - я просто его уже однажды видел. Одна проливает второй на джинсы чей-то бокал, та возмущается, первая на повышенных тонах оправдывается, используя аргументы типа: "Да пошла ты сама на ...й, не стой под рукой, целее будешь". Ответная аргументация такого же уровня, но по правилам развития конфликта, каждый аргумент звучит на пол октавы громче предыдущего. Как по нотам - отдаю должное артистизму участниц, при втором просмотре мне даже больше понравилась их импровизация.

К сожалению, в последний акт трагедии были внесены изменения совершенно не по сценарию.

Теперь небольшое отступление - это важно для дальнейшего. У нас на столе стояла 0,7, откуда я принял грамм двести, а Коля - он мне полуприятель, полупартнёр - всё остальное.

Я был одет в кроссовки, костюм спортивного типа и кожаную куртку. Он - в деловой костюм и длинное чёрное пальто. Был уже достаточно хорош, впоследствии я убедился, что пить ему помногу просто нельзя. Да, дело происходило зимой, с отоплением было туго, поэтому все были в верхней одежде.

Истерически переругивающихся девиц под белы рученьки уводят дежурные пункта охраны порядка, числом в два мента. Это вполне устраивает подруг, но совершенно не устраивает горцев. Действие переносится в гардероб - там же и охрана сидит, в отдельном помещении с обезьянником.

Дальше события начинают развиваться стремительно. Горцы, повскакав из-за стола с криками- "Эй, пагади, слюшай, куда дэвушка павили?" пытаются остановить процессию. Что было в гардеробе, я не видел, но через несколько секунд одна из подруг вбегает в зал, выхватывает с ближнего стола горсть салфеток, зажать разбитый нос - у неё кровь идёт.

Тут Коля совершает неимоверную глупость. Дело в том, что на первом представлении я был один, и он принимает всё происходящее за чистую монету.

- Ктто ттебя обидел? Пшшлли, щасс он перед ттабой извинится... И идёт в гардероб, даже не заметив, что девица окинув его взглядом, осталась на месте.

Ну не бросишь одного же дурака? Я вскакиваю, и за ним, проклиная это полупьяное идиотское "рыцарство".

В гардеробе хватание за руки с криками постепенно перерастает в конкретную драку. Вторая девица уже куда-то исчезла - и явно не в обезьянник - дверь открыта, и видно, что внутри никого нет. Коля со всей дури вламывается в это месилово, начинает кого-то хватать за руки, орёт какую-то чушь - рассказывать долго, всё это происходило буквально за несколько секунд. Менты выхватывают дубинки.

Второе небольшое отступление. У меня в кармане куртки баллончик с паралитическим газом. Причём брал самый ядрёный. Если спросом пользовались скажем "Барс-5", или "Барс-10", то мой назывался "Барс-3000".

Я успеваю схватить этого пьяного романтика за пальто и дёрнуть на выход. И тут получаю со всей дури дубинкой по печени. Настолько сильно, что искры из глаз. Упал на колени, и поднимаясь вижу как тот мент постарше, что врезал мне, сцепившись, кружится с каким-то кавказцем. Ах, ты сволочь, в спину бить? Я же даже в драке не участвовал! Глаза у обоих смотрят в пол, поэтому ни один ни другой не заметили, как я, вынув баллончик, слегка пшикнул менту в физиономию. Эффект был мгновенным и зрелищным. Все помнят, как в вестернах двери в салун открываются? Из гардероба в обеденный зал были такие же, только на полный створ. Мент, боднув башкой двери, рухнул в зал, как подрубленное бревно.

Вечер уже полностью перестал быть томным, потому что побелевший второй мент - помоложе, залапал кобуру на поясе. С этим пришлось обойтись более жёстко. Левой рукой под локоть за шею - со спины, правой в физиономию из баллончика, стараясь отодвинуться как можно дальше и не дышать. Есть второе тело.

Итак ситуация. На полу лежат два мента, детей гор сдуло в мгновение, гардероб пустой и только Коля, с глупой улыбкой и истерическими нотками мне: "Это что, ТЫ СДЕЛАЛ?" С ударением и повышением тона на Е. Вероятно и горцы, и Коля решили, что это уже трупы.

- Валим отсюда, быстро! (историческая справка - мы успели расплатиться за ужин, а горцы нет). Что там было дальше - я не видел, мы свалили в гостиницу, а утром на поезд и по домам.

Криминальная часть истории на этом заканчивается. Полагаю, официанты вызвали милицию, скорая откачала пострадавших, не так уж сильно они и пострадали. Кавказцев и девиц вычислили, и подвергли жёсткой обработке - судя по некоторым деталям продолжения истории. Ну, в конце концов совсем уж невиноватыми горцев назвать нельзя - они первые затеяли драку с представителями закона.

Прошло месяца четыре. Потеплело, и я опять поехал в этот город уже почти в летней одежде - костюм и белая рубашка. Надо было закрыть пару бухгалтерских документов по сделке, что мы тогда отмечали.

Вопрос решился быстро, и директор конторы, с которой у нас был контракт, предложил пообедать вместе. Судьбе было угодно, чтобы обед происходил в том самом ресторане.

У нас сложились довольно доброжелательные отношения, во всяком случае я подкалывал его на тему, что это Питер по сравнению с ними - провинция - "Нам и трёхсот лет нет, а ваш город ещё в Повести временных лет упоминается".

На что он мне и рассказал - Ты думаешь, что всё только в Москве и Питере происходит? У нас тут тоже такие события случаются, что закачаешься. Да вот хоть в этом самом ресторане, не так давно случай был.

А дальше знакомая история в деталях - чёрные клеют девиц, те в договорняке с ментами, спектакль со скандалом, задержание. Откуда бы он мог узнать такие детали? Город небольшой, слухи быстро распространяются...

- Так вот в зале тогда сидел большой криминальный авторитет с телохранителем - сам в костюме и пальто, а второй в кожаной куртке, стриженый (я всегда коротко стригусь). Чего этот главный в пальто, в драку полез? Но телохранитель - а у него (внимание!) под курткой АКМС - естественно бросился на защиту. Когда менты открыли огонь, он, заслонив собой главного, высадил рожок в ментов.

- Ты не поверишь, кишки по стенам висели!

- Главный успел уйти, а этого, в куртке, пристрелили. Я, когда стрельба началась, спрятался (во - ещё интересная деталь, оказывается он там сам присутствовал), и потом видел, как тела выносили. С тех пор здесь в ресторане на посту только ОМОНовцы - да ты сам посмотри -

И действительно, в зале, возле двери сидел суровый мужик в форме, и с каменной физиономией. И с автоматом.

Разумеется, я промолчал. В конце концов, моё личное участие в том скандале потянуло бы лет на семь строгача - менты за своих дюже злые - выдали бы по полной катушке.

И с некоторой натяжкой, оборачиваясь назад, могу сказать, что побывал на собственных похоронах.

108

В этот сентябрьский, продуваемый всеми ветрами день советские войска по приказу командования устремились в наступление. Пришли в движение рычащие и перемалывающие гусеницами землю танки, потянулись на запад вереницы помятых, невзрачных, но таких надёжных полуторок и измученных лошадок, тащивших за собой пушки, послушно мерила шагами километры пехота.

Небольшая каменная церквушка с белёными стенами, с покосившемся от времени, но всё ещё величественным куполом посверкивающем в лучах солнца золотом как раз располагалась на пути наступления. Настоятель храма отец Николай несмотря на возраст - статный, широкоплечий, с побитыми сединой волосами и бородой не мог нарадоваться, что в его церкви в это субботнее утро было столько народу в советской форме.

Старший лейтенант с нахмуренными бровями цвета спелой пшеницы прищурив глаза с недовольством взирал на крестящихся перед иконами солдат.

- Чем раздражены, Павел Дмитриевич? - спросил знакомого уже офицера священник с высоты своего немалого роста.

- Религия опиум для народа, - буркнул себе под нос тот, но вспомнил о чести советского офицера оправил на себе форму и фуражку добавив совсем уже другим тоном. - Я политрук, должен быть с солдатами. Раз товарищ Сталин верующим разрешил молиться, обратите внимание - без фанатизма… пусть так оно и будет.

- А сам-то верующий сын мой? - улыбнулся в усы священник, спрятав кисти рук в рукава.

- Родители верующие. Я коммунист.

Политрук на мгновение вдруг стал серьёзным-серьёзным и грудь с боевыми наградами выпятил так, что гимнастёрка на нём чуть не треснула.

Отец Николай снова улыбнулся и уже тише, произнёс офицеру на ухо:

- Не поверишь, Павел Дмитриевич, но я тоже.

Политрук замер с открытым ртом, потом звонко щёлкнув зубами захлопнул его, и тоже шёпотом спросил:

- А... а разве так бывает, отец Николай?

- Всяко бывает, - кивнул священник, выглядывая из дверей храма наружу. - Я в Гражданскую ротой командовал. Награждался неоднократно.

Больше политрук вопросов не имел, но о чём-то серьёзно задумался. Отец Николай же, пройдясь мимо солдатиков, глазевших на убранство храма, которое ему при немцах стоило сохранить большого труда (по лесам даже побегать пришлось), вернулся к политруку у входа снова бросив взгляд с крыльца на улицу где на самодельной лавочке под берёзой сидел средних лет крепкий мужик с серо-голубыми глазами и в пилотке с начищенной до нестерпимого блеска красной звездой. На погонах его было три красные полосы.

- Задам тебе вопрос, сын мой, - обратился отец Николай к офицеру и не дождавшись ответа тут же продолжил. - Скажи мне... вот эти то ребята комсомольцы, им просто интересно в храме. Все зашли, и они тоже. Бог не против, ибо злого умысла в сердцах их нет. Эти верующие - крестятся правильно, свечки ставят кому надо... а этот парень? Чего сидит не проходит?

Взглянув на солдата на лавочке, политрук просто пожал плечами, зато откуда не возьмись к ним подскочил жилистый востроглазый мужичок, который спрятав самодельный крестик из консервной банки под гимнастёрку согнулся в три погибели и поцеловал руку настоятеля.

Надо сказать, что батюшке такое поведение не слишком понравилось, но он смолчал, обтерев обслюнявленную руку о рясу.

- Это Лесков, батюшка. Тихон Лесков, - тем временем зачастил нахальный мужичок. - Он не может в храм божий заходить. Нельзя ему.

- Почему? - удивился священник, взглянув на говорившего.

- Никифоров, отставить пропаганду! - громыхнул было политрук, но увидев остановившийся напротив храма виллис с ротным, опрометью выскочил из храма затопав сапогами по крыльцу.

- Да пусть говорит, Павел Дмитриевич, - бросил в спину офицеру священник, но Никифоров молчать и не собирался, оглянувшись на Лескова под берёзой, он быстро-быстро зашептал. - Бабка его ведьмой была. Очень сильной. Её все в округе как огня боялись. Когда внучок на фронт в сорок первом уходил она его заговорила. Намертво. Его теперь ни пуля, ни штык не берут и даже снаряды избегают. В храм войдёт все иконы потрескаются. Точно-точно.

Отец Николай с удивлением уставился на мужичка на полном серьёзе раздумывая трепло он или дурак.

- Что за бред солдат? - в голосе настоятеля храма прорезались командирские нотки.

- Вовсе и не бред, батюшка. Вот послушайте. Я с ним с сорок второго, но от мужиков, его земляков, слышал, что в августе 1941 года Тихон единственный в своём вагоне выжил при бомбёжке на станции, потом под Москвой один остался невредимым из роты, без единой царапины, между прочим, а потом в одиночку взял в плен шестерых немцев, четверых застрелил. Это я сам видел! А месяц назад, - Никифоров прямо захлёбывался слюной торопясь поделится со священником накопившейся информацией, - месяц назад, он выжил при взрыве склада боеприпасов (немецкие диверсанты мину пустили), всех рядом в труху, а ему хоть бы что! Да ещё и троих раненных притащил. Ведьмины проделки это всё! Точно говорю!

Не дослушав болтуна до конца, отец Николай вышел из храма и спустившись по ступеням быстрым шагом подошёл к заинтересовавшему его бойцу. Справный, форма починена, почищена, сапоги ваксой натёрты, каждая деталь солдатская на месте. Вот только... взгляд священника как будто притягивало левое плечо сержанта, над которым и вправду будто витала какая-то чернильная тень. Сморгнёшь и нет её. Снова посмотришь - тут как тут. Волосы на затылке священника встали дыбом, но устыдившись страха, он быстро взял себя в руки мысленно прочитав защитную молитву.

- Что батюшка просветили тебя уже сослуживцы мои? Воспитывать будешь или беса изгонять? - улыбнувшись глазами поднял голову на священника Лесков.

- Правду бают али лгут?

- И правду бают и лгут. Всё сразу, - рассмеялся сержант, продемонстрировав отцу Николаю здоровые белые зубы.

Чем-то Лесков священнику сразу понравился – открытый взгляд, смуглое, волевое лицо, вот только будто усталость тяжким грузом висела на нём. Бабкино колдовство может и спасало до поры до времени, но сведёт красного молодца в могилу. Ой, сведёт.

- Можно один вопрос тебе задам, Тихон?

- Можно батюшка, кто ж мешает.

- Злишься на врага?

Лесков вдруг надолго задумался.

-… злюсь, батюшка. И вот что странно чем дальше, тем больше. Иногда хочется на куски их всех порвать. А ведь бьём мы их, бьём… легче должно быть. Отпустить что ли.

- РОТА СТРОЙСЯ! – зычно закричал политрук и солдаты, подчиняясь приказу, горохом высыпали из храма на улицу.

- Вижу беса у тебя на левом плече. Ух силён! Надо чтобы на правом ангел поселился, - быстро оглянувшись вокруг, отец Николай ловко снял с шеи массивный крест покоившийся всё это время на его груди и опустив свою левую лапищу на правое плечо Лескова, правой рукой приложил крест ко лбу сержанта неистово зашептав молитву.

Много чего в жизни священника происходило, многое он испытал, видел ещё больше, но никогда… НИКОГДА не молился он так искренне и неистово как в этот субботний день. Когда сержант покинул его и встал в строй отцу Николаю даже показалось что серебро в руке нагрелось, а сам он будто в бане вспотел.

Колонна пехоты двинулась на запад мимо его церквушки, а в «каждой дырке затычка Никифоров» подскочил к нему заглядывая в лицо.

- Батюшка! Батюшка! А что это вы такое сделали? Бабкин наговор сняли? Беса изгнали?

- Бесов изгонять не научен, - оборвал болтуна священник, сжав от нахлынувшей злости губы.

- А что тогда?

- Что-что… во всём должно быть равновесие, - непонятно бросил через плечо отец Николай, поднимаясь в храм.

Седьмая рота, надвинув на глаза пилотки и подняв воротники шинелей, дабы защититься от хлынувшего с неба дождя, двигалась на запад, а над правым плечом сержанта Лескова внимательный человек, обладающий особым зрением, разглядел бы бело-молочную дымку… вроде густого тумана на рассвете.

* * *

В сентябре 1945 года, когда листья только-только нарядились в красно-жёлтый наряд, младший лейтенант Лесков встретил идущего в храм отца Николая всё на той же самой скамейке под берёзой. Солнце недавно взошло и двое мужчин с интересом уставились друг на друга.

- Смотрю помогло, - широко улыбнулся священник, остановившись рядом с офицером. Покосившись на левое плечо бывший герой гражданской войны абсолютно ничего там не увидел. Но и над правым ничего не было.

- Вам виднее, батюшка, - нарушил молчание Лесков почесав пальцем свежий шрам, пересекавший левую щёку. – Днепр форсировал, в Польше в огненный мешок угодили и чудом спаслись, Рейхстаг брал, много чего ещё было… но жив-здоров, на своих двоих домой возвращаюсь.

Отец Николай хотел было позвать гостя в храм, теперь-то уж точно можно, да в последний момент передумал. Хотел выслушать что тот скажет. И тот сказал:

- После вас злость застилающая разум и правда прошла. Врага конечно убивал, но ничего к нему не чувствовал. Трижды ранен был. Легко. Зато сны начали сниться радостные, яркие, после них просыпался полным сил. Вот только извиняйте, рассказать о чём, не смогу. Не помню ни одного.

Мужчины дружно посмеялись, и священник похлопал мужчину по спине:

- Теперь ты сам по себе, Тихон. На равных. Как простые смертные. И плохого, и хорошего в тебе вдоволь, а что победит от тебя зависит.

Подняв с земли за лямки солдатский сидор, Лесников двинулся за священником.

- Всё-таки надумал в храме помолиться? - обрадовался отец Николай так что чуть в ладоши не захлопал.

- Для молитв мне храм не нужен, батюшка. Но другим видно ещё понадобится. Помогу вам купол поправить. Я умею…

109

Муж с женой занимаются любовью (раком). Жена хочет разнообразия: А давай как будто под дождем возьми лейку и поливай мне спину. Муж поливает ее и занимается делом... Ну как так, дождь идет, а молнии нет. Муж подвигает торшер и одной рукой дергает веревку, второй поливает из лейки... Грома не хватает, тащи таз. Муж одной рукой дергает веревку, второй поливает из лейки, ногой стучит в таз... Затем бросает все и орет: да кто же, бл#, еб в такую погоду!

111

Я тогда только начинал, в построении светлого капиталистического будущего. Ничего еще не омрачало прошлого, а реальное было безоблачным и светлым. Ведь именно так все и складывалось. Председатель производственного кооператива, никаких маклей и обмана, поэтому и слово «бизнесмен» звучало для меня гордо и многозначительно. И при возможности я так и представлялся. Но произошел случай...

- Ты к Марье Егоровне зайди, пусть почитает, да подпись свою наложит - пояснил мне директор СМУ, с которым мы практически заключили договор. - Это мой главный бухгалтер, она там же в бухгалтерии, за перегородкой из стекла. Сколько ей отдельный кабинет не предлагал, ни в какую. Говорит, что так ей легче все держать под контролем. Без ее подписи на договоре, потом с оплатой могут быть проблемы. Она еще и роль юриста по совместительству исполняет. Так что без нее никак — и почему-то улыбнулся, но как-то скрытно. В тот момент я даже не обратил на это внимания, а зря.
- Марья Егоровна, здравствуйте, я к вам, мне бы вот договор вами завизировать. Наложите пожалуйста визу, без нее ваш шеф сказал никак - обратился я к женщине за перегородкой. На улице, я бы обратился к ней бабушка, судя по возрасту. Ведь карьеру свою она начинала походу еще при Сталине, одним словом — «божий одуванчик».
- А вы кто у нас? - подняла она глаза в очках, оторвавшись от бумаг и проштудировала меня взглядом. Да так, что у меня по спине побежали мурашки. Ну как после рентгеновского аппарата, когда ты первый раз на этой процедуре.
- Я? - опешил я, - так, это, бизнесмен. - привык уже всем так говорить.
- Бизнесмен!? - и она вновь одарила меня взглядом, но гамма-излучения добавила. Не знаю, может хотела посмотреть, что у меня в карме или карманах, но в жар мой организм бросило. Видимо от дозы фотонов. А она почему-то крикнула через перегородку — девочки, посматривайте там за своей канцелярией! - и прошептала что-то уже вполголоса. С трудом расслышал, что что-то про «развелось» - ну давай, посмотрю. - наконец-то произнесла она, протягивая руку. - А ты присядь, присядь.
- А может я покурю пока, - выдавил я, решив, что надо отдышаться и даже достал пачку с сигаретами.
- Ну покури, покури, - согласилась она и опять что-то пробормотала, типа «откуда вы только беретесь...». И я поплелся на улицу, даже через перегородку из стекла, чувствуя, что спину жжет. Обернулся уже только от дверей бухгалтерии, она продолжала пристально смотреть на меня, провожая взглядом.

Когда я все же выждав паузу, потратив вместо одной сигареты две, вернулся в бухгалтерию, там явно что-то переменилось. Бухгалтера-девчонки подняли головы от калькуляторов и ведомостей и с интересом меня рассматривали. Две из них были очень даже ничего. Одна даже улыбнулась, но больше всех изменилась Марья Егоровна. Нет, она все так же осталась божьим одуванчиком, но взгляд стал более мягким.
- Так ты председатель производственного кооператива? - спросила она, а я чтобы не ляпнуть лишнего, просто кивнул головой в знак согласия. - А, что же ты тогда заладил - бизнесмен, бизнесмен, ты же наш, производственник. Так бы сразу и представлялся. Пиломатериалы нам будешь поставлять?
- Ну да, погонаж и столярку, а что плохого в слове бизнесмен?
- Да был тут у нас один, на прошлой неделе, тоже бизнесменом представился, все девчатам улыбался, слащаво так. Договор подряда заключал. А потом я кинулась по его уходу, а он у меня ручку увел. Шаромыжник!
- Паркер, - с сочувствием поинтересовался я. - с золотым пером что ли?
- Почему паркер, обыкновенную шариковую, - удивилась, Марья Егоровна.
- А у меня скоросшиватель прихватил — выкрикнула самая симпатичная бухгалтерша.
- Ну всяко бывает, - посетовал я, - по запарке, да и кто эти скоросшиватели считает.
- Это в кооперативах у вас никто ничего не считает — опять околючилась Марья Егоровна, - а у нас все на подотчете, все подсчитано. Развелось бизнесменов, тащат все подряд, глаз да глаз за всеми этими... Да, ты, кстати, на втором экземпляре договора число не проставил. Ставь и иди подписывай, я просмотрела. И тут я допустил глобальную ошибку, схватив со стола не только договора, но и ручку. Ее ручку. Наверное хотел проставить число на втором экземпляре. И только гнетущая тишина, пронизывающая до мозга костей, подсказала мне, что где-то что-то я сделал не так. Мне помнится, что даже вороны за окном замолчали. Не поднимая взгляда, я сунул ручку в стаканчик с другими ручками и карандашами и щелкнул замками на дипломате доставая из него свою. Немного попустило, давление понизилось и написав число, услышал. - И если хоть одной дощечки не хватит или фрамуги на раме, оплаты не будет за всю партию. Сама, все пересчитаю.

С того дня представляться бизнесменом, незнакомым людям, а тем более знакомым, я вообще не стал.

114

Опять командировочные истории.

Поехали мы как-то раз в Тулу. Вдвоем с коллегой, Диманом. Мне надо было на Красную Горку - на домну я там пневматику ставил.

Ну и пока ехали - надо думать насчёт ночлега. Гостиница - посмотрели букинг и решили что дорого. И сняли трёхкомнатную квартиру. Точно не помню улицу, да и не суть важно. Не самый центр, но и не самые окраины.

Ну приехали с вечера, заготовили какой-то еды, вмазали по стакану и спать.

Утро. Диман спит спокойно себе, я встал - время около 7.30-8 утра. Выпил кофе, закурил первую сигарету.
Стук в дверь.
- странно, - думаю. - вроде с горничной договор был, что мы в 10 будем уезжать, чо-то она рановато.
Ну иду открывать дверь - как есть, в трусах и с сигаретой в зубах.
Дверь открываю - мне сходу прилетает в душу и, завернув мне ласты за спину, меня вытаскивают на лестничную клетку.
Три лося в кожанках, вида довольно гопницкого.
И задают мне сакраментальный вопрос: ты кто?
- а вы,- отвечаю, - кто, блядь?!
Мне в нос три красных ксивы - угро. Во, думаю, нештяк день начался.
- я,- сообщаю, - командировочный.
- девочек вызывал? - спрашивают менты.
А я, на минуточку, так и стою в трусах на лестничной клетке с вывернутыми руками.
- Я, - с намёком отвечаю, - и мальчиков тоже не вызывал.

Ну руки отпустили, заходим в квартиру - из комнаты выползает только проснувшийся Диман, немало удивляясь диспозиции.

В общем, выясняется - вечером в соседнем дворе взяли на гоп-стоп какую-то местную тётку. Сумку отобрали с кошельком и мобилой. А бдительные граждане из подъезда, где мы хату сняли, видимо при поквартирном обходе цинканули доблестным лыцарям плаща и кинжала, что номера на машине у нас не местные и рожи незнакомые.

- так погоди, - говорю ихнему старшому. - тётку ломанули вчера, а ты сегодня ходишь по квартирам в надежде взять авторов хипеса?
- ну это, - отвечает, - вчера не успели
- (??!!!) Спасибо, - грю,- что в душу, а не в табло. А то мне ж работать.

В общем, с тех пор лично я по работе предпочитаю все же гостиницы, а в квартирах приобрел привычку смотреть в глазок.

115

Про спасение на водах 15.
О трамваях (мимоза?).
"Любовь есть! Я ею занимался..."
Свердловск, середина 80х. Третий курс, дело идёт к зимней сессии. Общага живёт полной жизнью. Пьянки, гулянки, излишества и непотребщина. На учёбу всем (почти всем) наплевать. Студенческая традиция, решать проблемы в последний момент.
Институт проводит очередной слёт, конгресс или конференцию. Со всей страны понаехали "пламенные борцы" и "неравнодушный" комсомол. Одного такого активиста подселили к нам в комнату. Пару дней он пытался показать, что: "Я не такая". Потом пообвыкся, убедился, что "верных ленинцев" и стукачей среди нас нет. Расслабился и запил по чёрному.
Комсорг тоже человек. Утром вставать не желал, просил подать шампанского, пытался забить на партучёбу и требовал продолжения банкета. Мы берегли дегенерата. Будили, не без садизма конечно. И опохмелив, выгоняли на очередной семинар. Так прошла неделя. Мероприятие закончилось. Нашему невольному товарищу, пришло время нести полученные "знания" по месту учёбы и жительства.
Перед отъездом он знатно проставился, решив отблагодарить за "нежную" дружбу и терпение. Как часто бывает у выпивших мужиков, ближе к ночи ему захотелось большой и чистой любви, желательно не продажной. Мы выразили недоумение: "Тебе, что дома этого не хватает?". Реакция наша была понятна. Дело в том, что парень прибыл к нам из города Иваново, который тогда считался городом невест. Чувак рулил комсомолом в местном текстильном ВУЗе и по нашему разумению, должен быть рад, что на время избавился от назойливой опеки.
Оказалось всё очень запущено. У человека была непростая ситуация и жена. Кобелировать на месте учёбы ему мешал страх распрощаться с комсомольской карьерой. Он был типичной "собакой на сене". Имея блядовитую натуру, не гулял сам и не давал другим. Блюл кодекс советского человека и комсомольца.
В то время, вылететь из института за "аморалку", было запросто. Будущий видный партиец был не дурак и не позволял себе лишнего. Жил аскетом и страдал.
Принципы гостеприимства никто не отменял. Мы сжалились над ущербным и достали заветный список. Список легендарных гейш и заслуженных куртизанок нашей общаги. В нём были номера комнат и имена, самых отъявленых профур. Вещь безусловно ценная и тщательно хранимая. Там были только самые отвязные леди. Те, к которым можно зайти в любое время дня и ночи, не рискуя нарваться на непонимание.
Комсомолец подарок проигнорировал, что было неожиданно. В пьяной и сумбурной речи он заявил, что не намерен путаться с кем попало. Сообщил, что познакомился на дебатах с очаровательной феей и хочет нанести ей визит вежливости. От нас просит только сопровождающего. Дело его осложнялось тем, что ненаглядная живёт с соседкой. Без компаньона, ему там появляться было не с руки.
Добровольцев не нашлось. Пришлось бросать жребий. Выпало мне. Повезло или нет? Не уверен и сейчас.
Захватив с собой несколько бутылок, мы пошли в гости. Благо было недалеко, только перейти в соседний корпус.
Разумеется нас никто не ждал. Девчонки уже спали, но попробуй объясни это двум забулдыгам. Натянуто улыбаясь, нас пригласили на чай.
Первая бутылка шампанского растопила лёд. Вторая развязала языки. После третьей и четвёртой все друг друга зауважали.
После пятой, комсорг и фея прониклись взаимным чувством. Меня и соседку попросили не "убивать любовь" и отправили гулять.
Мы угнездились на подоконнике и открыли очередную бутылку. В милой беседе время шло незаметно. Естественно, было предложено переместиться ко мне и предаться греху. Мадмуазель ответила вежливым и твёрдым отказом. Я не настаивал. Озабочености предметом не было, по ряду веских причин. В нашем ВУЗе соотношение гендеров было 80\20. В общаге дела обстояли ещё печальней. На две девятиэтажки, был всего один мужской этаж. Мы были избалованы излишним вниманием и обласканы судьбой. Предложение существенно превышало спрос.
Ночь прошла и мы расстались, почти друзьями. Я забрал "Казанову из Иваново" и отправился домой.
Через пару дней, с удивлением заметил, что думаю о ней. Видимо чем-то зацепила, не зря проговорили всю ночь. Решил найти, но как? Мы тогда были очень пьяны и дорогу показывал человек из Иванова. Я не помнил номера комнаты и очень примерно этаж (3-8). Даже имени не знал, когда представлялись не расслышал. Потом неудобно было спросить. Классический сюжет из Золушки. Только вместо туфельки, пьяное тело Ивановского комсомольца.
Посидел несколько дней у входа в общагу, но случайно потерянная девушка (ДСП), не нашлась. Потом началась зачётная неделя и стало не до сантиментов.
Проявив героические усилия в отрубании "хвостов" и сдав десятки просроченных коллоквиумов и лабораторных, мы с другом "Толстым", вышли из института. Было около полудня. Сели в трамвай до общаги. Неделя без сна дала о себе знать. Нас мгновенно накрыло и мы крепко уснули.
Проснулся от того, что кто-то звал меня по имени и тряс за плечо. Знакомый голос звал: "Вова вставай. Мы уже приехали". Открыв глаза увидел "Золушку", сама нашлась. Трамвай уже стоял на нашей остановке. Забыв разбудить друга, я выскочил наружу, пока ДСП вновь не потерялась. На улице было темно, похоже мы с товарищем проспали долго и сделали несколько кругов. "Толстый" ожидаемо поехал в ещё один рейс. "Прости меня старина, так обстоятельства сложились".
До общаги было 500 метров. Шли молча. Надо было что-то говорить, но меня как заклинило. Хотелось поведать, что вспоминал и пытался найти. Извиниться за скотское поведение комсомольца и своё тоже. Но я завис и видимо надолго. Когда добрались я попрощался и пошёл домой. В спину прозвучало: "Ты это куда? Кто обещал любить меня вечно? Пойдём со мной, дам шанс реабилитироваться и доказать слова делом". И меня повели, как телка на верёвочке.
Комсомольская фея отсутствовала. Она сдала сессию досрочно и уехала на малую родину. Я залип у новой подружки на месяц. Всё очень понравилось. Обо мне нежно заботились, вкусно кормили и "проверяли уроки". Опыта совместного проживания с женщиной у меня не было. "Всё было впервые и вновь". Нега, покой и уверенность в завтрашнем дне, стоят дорого. Я впервые не уехал домой на каникулы. Но однажды, вернулась соседка и пора было сваливать. Уходить не хотелось, очень не хотелось. Мы решили не расставаться и снять квартиру.
За помощью я обратился к родному дядьке. У него было две квартиры, одну он сдавал. Отказать мне было нельзя, его родня сожрала бы заживо. Доходы он тоже не хотел терять. Хитрая бестия, как обычно выкрутилась и предложила альтернативу.
Родственик трудился личным водителем у начальника средней руки, на Вторчермете. Знал обо всём на свете и стабильно "ощипывал" работодателя. У него на примете, как раз была очередная тема.
Предприятие построило новый детсад и на днях запустило его в действие. Что делать со старым зданием, ещё не решили. Поэтому решили объект "заморозить", минимум на год. На его охрану выделили 4 ставки сторожей. Дядик подсуетился и уже оформил сторожами пару бичей. Собирался платить им по бутылке водки в неделю, остальное себе. Я появился очень вовремя и забрал две оставшиеся ставки себе. Оформился сам и подписал "Толстого". Друг утешился десяткой в месяц, с условием вовремя расписываться в зарплатной ведомости.
Через неделю я стал домовладельцем. Заполучил в полное распоряжение двухэтажный особняк на тихой улице и солидные землевладения. "Мой" дом был построен в духе сталинского ампира, окружён красивой кованной изгородью и бесплатными атракционами. В виде бонуса прилагался халявный телефон и 200 рублей ежемесячного дохода. Я чувствовал себя миллионером. Не хватало только мебели. Та которая имелась, была расчитана на лилипутов. Издержки производства, это был бывший детский садик. Проблемой это не стало. Я переговорил с комендой общаги и под обещание своего койкоместа, выторговал двуспальную кровать, пару столов, стулья и фикус. Шторы, шкафы и портреты вождей в новом доме были.
После тщательного исследования "собственности", в подвале была обнаружена душевая, прачечная и кухня. Всё работало. ДСП освоила "инструментарий" и мы стали самодостаточны.
Есть старый анекдот, в котором первокурсник спрашивает препода: "Все говорят, что студенчество лучшее время в жизни. А я этого не ощущаю." На это мудрый препод ответил: "Студенческая пора считается лучшим периодом в жизни. Это правда. Всё просто сынок, дальше будет ещё хуже.".
Мы с подружкой опровергли это утверждение. Для нас это была лучшая пора в жизни. Для меня точно.
Владение собственностью приносит доходы. Всего через неделю, смог убедиться в этом на практике. Однажды утром ДСП обратилась ко мне с просьбой. Её стройотряд искал место, для встречи с дружественным стройотрядом. Намечалась около 50 человек. Ребята предложили 200 за всех. Взял 100, всё таки один из отрядов был родным для моей милой. С нас требовалось предоставить помещение и место для костра. Не вопрос. Запросто.
Так с той поры и повелось. У нас стабильно зависали стройотрядовцы. Пели песни, жгли костры и устраивали танцы. Кого только не перебывало. УПИ, Горный, Мед, Пед. Случилось несколько "комсомольских" свадеб. Две пары жили у нас около месяца, пока не нашли квартиру. К лету, от количества новых друзей, кончилось место в записной книжке.
"Эта музыка будет вечной". Неправда. К середине лета милая защитила диплом и отбыла по распределению. Дом опустел и я бухал неделю. Одиночество угнетало. Больше мы не встречались. Она звонила ещё с полгода, рыдала и просила забрать её оттуда. Я предлагал забить на отработку и сваливать, она не решилась. После пропала окончательно.
Кто мы были друг для друга? Четыре года разницы в возрасте,очень много, когда тебе 19. Но как выяснилось, не забыл. Печалька.
Реакция замещения была почти по Фрейду. Я попытался заменить одну, огромным множеством. Не помогло. Видимо Зигмунд был туповат или со славянами это работает по другому. Сублимация не задалась.
Ко мне паребрались с десяток друзей и мы прожили в нашем замке ещё год. Наша коммуна носила гордое название "Мутный глаз" и напоминала собой анархический батальон.
Потом стало скучно. Пришли строители и начали ремонт. Соседство с мужичками в фуфайках не задалось. И мы распрощались с нашим любимым домом. Через три месяца я защитился и уехал, навсегда сохранив в памяти это чудесное время.
P.S. История написана и болталась на "винте" почти месяц. Пытался её сокращать, а она становилась всё длинней. Сам не знаю зачем её написал. Писательского "зуда" у меня нет. Love Story это вообще не моё. Зачем мы вообще пишем истории? Кажется я нашёл ответ. Со временем всё забывается и это один из способов "попасть" в то время. Ощутить то настроение и эмоции. Вернуть, пусть и ненадолго то ощущение счастья и бесшабашности. Как то так.
Владимир.
28.01.2023.

117

Вдогонку недавней истории №1370839 Ирины Елисеевой об особенности собаки, на которой всё зажило - ну, как на...
А чем кошка хуже?
Я - хуторской. Если кого-то это напрягает - можно дальше не читать. Не обижусь.
Хутор, тем не менее, находился в степи с изумительно пахучей, короткого росточка полынью, между кустиками которой попадались норки сусликов.Жила у нас очередная кошка, назовём её Муркой. Особыми фантазиями хуторские не заморачивались, ибо нужно было зарабатывать трудный хлеб в поте лица.Поэтому и собаки имели стабильные клички - Шарик, Тобик или Пальма.
Наша Мурка жила с очень юными котятами, которых кормила, э... грудью(?), животом(?) - короче, сиськами.Молодую поросль этих священных в далёком Египте животных в нашей семье топить было как-то не принято. Сама питалась тем, что хозяева пошлют. То ли ей этого не хватало, то ли дабы звериный инстинкт не притупился - периодически шастала на охоту в степь. "За суслами" - констатировали родители.
Однажды она вернулась...Боже мой! Под нею волочились кишки, и меня это в том моём возрасте, может, поразило больше, чем её саму. Проклятые суслики!
Ветеринар, скажете? Какой там на хрен! Семейная пара этих великих и почти святых людей - Анна Михайловна и Василий Прокофьевич - приезжала после вызова из села на бедарке по более неотложным вызовам.К примеру, для кастрации хрячка, который, соответственно, становился кабанчиком. Или - для спасения коровы, обожравшейся по недосмотру люцерной. А тут, подумаешь, кошка...
Короче, бабушка,как могла,заправила эти несчастные кишки и обвязала страдалицу чистой длинной тряпкой. И это всё.В общем, если что - бог дал, бог и взял. Котят, не помню уже как, пробовали чем-то кормить.
Однако с богом вышло вроде получше. Через какое-то время Мурка с некоторым недоумением стала поглядывать на тряпку -типа, может, хватит?
...И потом, когда она ложилась на спину, нежась на солнце, я нет-нет да и поглядывал на её живот.Почти весь он снова зарос шерстью и только, хорошо присмотревшись, можно было разглядеть меж сисек малюсенькие шрамики.

118

Бежит лиса по лесу. Навстречу ей обезьяна.
- Лиса, ты куда так несёшься?
- Да у нас новый прогрессивный налог и акцизы на мех ввели. Боюсь, как бы с меня последнюю шкуру не сняли.
Обезьяна, услышав это, как кинется бежать! Даже лису обогнала.
Лиса ей в спину удивлённо кричит:
- Обезьяна, а тебе-то, голозадой, чего бояться?
Обезьяна, обернувшись на бегу:
- А то я, рыжая, порядки в нашем лесу не знаю! С голозадых-то и начнут!

120

"Мы бы помыли сапоги в океане, но у нас сапог нет."
Несколько лет назад я впервые гулял у моря в Коста-Рике. Пляж тянулся и тянулся, так было ново и всё интересно, километров на десять я тогда ушёл... эпично!
На днях решил повторить поход. Пристегнул сандалии к рюкзаку и пошлёпал босиком вдоль прибоя, щурясь на солнце.
Через часик присел отдохнуть, попить водички - a на рюкзаке висит одна сандалия, левая. Каррамба! правую потерял.
Да хрен бы с ней ? ага, если б.
Во-первых, уйти с полосы прибоя на дорогу по раскалённому песку уже проблематично.
Во-вторых, дорога раскалена не меньше, придется на правую пятку что-то как-то наматывать.
В-третьих, неизвестно сколько времени уйдёт на поиск и покупку подходящих шлёпанцев, чтобы добраться до дому. В наших гондурасах 42-й размер ноги считается ОЧЕНЬ большим, а у меня 44-й, на заказ шью.
Значит, пошёл по своим следам обратно, спрашивая всех встречных: вы видели оброненную сандалету, вот такую же? Примерно пятый махнул себе за спину: вон валяется.
"Если бы ты потерял сразу обе, - прокомментировал позже соратник Уорнер, - было бы без шансов !"
В следующий раз закажу обувь с пряжками, фигня все эти липучки.

121

- Стоял на балконе, ел бутерброд и думал. Кошка при падении всегда приземляется на свои лапы. Бутерброд всегда падает маслом вниз. А вот если положить бутерброд на спину кошке и спи хнуть их вниз, то кто победит?..

122

Еще только середина ноября, а в США уже вовсю продают рождественские украшения, появилась и иллюминация на улицах. Мне тоже не терпится поскорее закончить этот проклятый год, так что не буду ждать декабря и расскажу о рождественском чуде уже сейчас.

Моему сыну было лет 14-15. Он жил с мамой в Нью-Йорке и приехал на зимние каникулы ко мне в Чикаго. Чтобы не было скучно, захватил одноклассника и лучшего друга Митчела. Родители Митча охотно его отпустили и даже прислали мне каких-то денег в компенсацию расходов.

На Рождество и два дня после я снял гостиницу в живописном городке километрах в трехстах от Чикаго. Думал, что будем ходить на лыжах, любоваться красотами, играть в снежки, но помешал мороз. По нашим меркам небольшой – градусов 25, но для американцев всё, что ниже нуля по Фаренгейту, проходит по разряду стихийного бедствия. Так что по улице мы перемещались короткими перебежками, а отдыхали по большей части в гостиничном бассейне и в номере. Научили Митча играть в дурака и отлично провели время. Но это всё предисловие, а история, которую я хочу рассказать, произошла, когда мы в эту гостиницу ехали.

С утра мы прокатились по Чикаго – теми же короткими перебежками от машины до достопримечательности. Последним пунктом посмотрели праздничную иллюминацию в зоопарке и тронулись в путь. Было не поздно, часов 5-6, но уже стемнело. Я, видимо, слишком давно живу в США, потому что не покормил детей перед дорогой и не взял никакой еды с собой. Рассчитывал поесть по пути в одном из ресторанов, которых вдоль трассы полным-полно.

Похоже, я всё же недостаточно долго живу в США. Я не учел, что это был Christmas Eve – предрождественский вечер, и работники всех придорожных ресторанов давно сидели дома у каминов и смотрели кино про Гринча. Было закрыто абсолютно всё, даже Макдональдсы и 7/11 на заправках. Мы ехали от одной тёмной плазы к другой, и наши надежды нормально поесть таяли с каждым километром.

Вы не представляете, что такое два голодных пятнадцатилетки. Это значительно хуже, чем пятнадцать голодных двухлеток. Нет, они не плакали и не жаловались, но по каждому движению, жесту и взгляду было очевидно, как глубоко они страдают. Мы пытались слушать музыку, но слова всех песен напоминали о еде, даже it воспринималось как eat. Пытались играть в слова, но все слова придумывались на одну тему и произносились с одинаковым вожделением: о, пицца! – о, апельсин! – о, начос!

Оставалась последняя плаза на въезде в тот городок, где находилась гостиница. В нормальное время на ней наперебой сверкали огнями Burger King, Taco Bell, Panda Express и еще десяток заведений на любой вкус и кошелек. Сейчас она была темна и пуста. Я уже смирился с мыслью, что придется ехать голодными до гостиницы и там кормить детей богомерзкими сникерсами из автомата (еще принимает ли тамошний автомат кредитки, а то на этих троглодитов никакой мелочи не хватит), как вдруг заметил свет в дальнем конце плазы.

Мы подъехали. Вывеска не горела, но окна ресторана светились, на парковке стояло множество машин. Внутри нас встретили заполненные людьми столики, громкая музыка и толпы народа, танцующего и просто снующего туда-сюда. Мне бросилось в глаза разнообразие рас и оттенков. Здесь были белые, черные, арабы, мексиканцы, китайцы, индусы – словом, все ингредиенты американского плавильного котла кроме разве что индейцев, и то какие-то перья мелькали в глубине зала.

Кассира или хостес на входе не наблюдалось. Я поймал за локоть какую-то девушку и спросил, работает ли ресторан.
– Нет, сэр, – ответила она. – У нас мероприятие.
Но я и сам уже заметил огромный плакат «С праздником, дорогие работники ресторанного бизнеса Городка-на-Отшибе! Счастливого Рождества, Хануки и Кванзы!». Мы попали на корпоратив местных официантов и поваров.
– Может быть, вы продадите нам хотя бы что-нибудь, – взмолился я. – У меня дети голодные.
Девушка посмотрела мне за спину. За каждым моим плечом возвышалось по деточке шести футов ростом. Они смотрели на нее голодными глазами, облизывались и требовательно цыкали зубом.

Сердце девушки не выдержало. Она выцепила из толпы пожилого китайца в золотых очках – видимо, главного в этой тусовке, пошепталась с ним и сказала:
– Ну ладно. У нас тут был конкурс поваров, может быть, что-то осталось. Можете доесть что там найдете, денег не надо.
И провела нас сквозь веселящийся зал в пустое помещение кухни. Принесла нам по стакану воды и оставила наедине с долгожданной пищей.

Про «что-то осталось» – это она так пошутила. Там было, наверное, сто... нет, это мне показалось, но не меньше тридцати лотков, поддонов и подносов с американскими, итальянскими, мексиканскими, греческими, китайскими, индийскими и бог весть какими еще кушаньями. Все национальные кухни Городка-на-Отшибе представили лучшее, чем могли похвастаться. Некоторые поддоны были опустошены на 3/4, другие наполовину, третьи едва тронуты, но даже самого пустого хватило бы, чтобы накормить нас троих от пуза.

Я положил на тарелку несколько кусочков первого попавшегося – это был orange chicken, китайская курица в апельсиновом соусе, попробовал... и понял, что все orange chicken, съеденные мною за предыдущую жизнь, были просто кусками подметки, пожаренными в машинном масле. Стал лихорадочно пробовать другие блюда... Что сказать? Я не дурак вкусно поесть, едал в неплохих ресторанах, бывало даже в мишленовских, но в гастрономический рай попал впервые. Любой мишленовский шеф ничто по сравнению с поваром, который хочет выпендриться перед другими поварами. Шедеврами было абсолютно всё. Я взял по ложечке каждого блюда, потом по 2-3 ложки наиболее понравившихся, потом, уже едва дыша, не удержался и запихнул в себя по дополнительной порции мусаки и какой-то разновидности плова. Мальчишки налегали в основном на привычные бургеры и пасту, но эти бургеры и паста имели мало общего с теми, что подают в американском общепите обычно. Я пробовал.

Через полчаса мы сидели на стульях наевшиеся как никогда в жизни, пыхтели и отдувались. Там был еще десерт, сто видов разнообразно украшенных рождественских печений и пирожных, но сил на них не осталось. Пришла давешняя девушка, молча насыпала нам этих печений в большой бумажный пакет и повела к выходу. Проходя через зал, я отобрал у ведущего микрофон и объявил:
– Спасибо вам всем, это был лучший рождественский ужин в нашей жизни!
Мне зааплодировали.

Не знаю, связано это с тем вечером или нет, но Митч влюбился в Чикаго и теперь учится тут в университете. На программиста, не на повара.

123

Мой первый пес кошек игнорировал в принципе. Те, кто посмелее, могли шипеть, выгибать спину и махать лапами буквально в нескольких сантиметрах от его носа, он же просто лежал или шел по своим делам. Самое интересное, что ни одна не пыталась атаковать...
И вот как-то зашли мы в гости к моей тете. А у нее в это время жил здоровенный белоснежный кот Маркиз, считавший себя хозяином квартиры. И тут к нему приводят такого же белоснежного и лохматого зверя, только раза в три крупнее.
Первым делом Маркиз взлетел на сервант и оттуда удивленно наблюдал, как "ужас" спокойно обошел квартиру, попил из его миски воды и улегся в центре большой комнаты.
Минут через 10 кот тихонько спустился и начал нарезать круги вокруг агрессора, шипя и выгибая спину. В ответ ноль реакции.
Еще через какое-то время, убедившись, что опасности нет, Маркиз решил поиграть, достал из под кровати любимую игрушку (большое ребро то ли от коровы, то ли от барана) и начал гонять его по всей квартире. Пес не реагировал.
Но в какой-то момент ребро на приличной скорости врезалось в бок собаки. Тот удивленно посмотрел сначала на "игрушку", потом на кота, прижал лапой кость, обнюхал ее и стал грызть ...
Маркиз обалдел, увидев как его любимая игрушка стала резко уменьшаться в размерах, пошел отбирать. Ага, счазззз -- подарки обратно не отдают. В итоге, получив пару раз лапой, кот обиженно сидел в углу, наблюдая за процессом.
Самое интересное, что часа через полтора мы наблюдали просто мимишную картину -- пес и кот спали посреди комнаты в обнимку....

124

Мужчина сидит спиной к гадалке.
Через спину протянута рука, и гадалка внимательно изучает ладонь.
Через некоторое время гадалка говорит:
- Вижу, нелёгкая у тебя судьба - водителем маршрутки работаешь.
- Это понятно - за проезд у вас что?

125

Приехали два студента-ветеринара на отдых в деревню, поселились
у бабки. Hу, а у бабки коровка была, которую с бычком свести надо
было. Бабка старая, немощная, ну и к студентам:
- Ребятушки, вы молоденькие ветеринары, помогите коровку с бычком
свести.
- Hет проблем. Завтра утром все сделаем.
- Ой спасибо, ребятушки, выручили.
Просыпаются на следующее утро студенты и к бабке:
- Где коровка?
- В сарае, бычок у соседей, я договорилась, они разрешат его взять,
только смотрите, чтоб все по-человечески было. К обеду вас жду.
- ОК.
Студенты пошли в сарай, взяли корову, взяли бычка и ушли в поле.
Бабка ждет их к обеду, стол накрыла, литр самогона поставила, все
как полагается. Hет студентов к обеду, нет к ужину. Пришли к утру,
все в крови, побитые, одежда порвана.
- Что ж, сыночки, с вами приключилось, почему так долго?
- Ты же сама сказала, чтобы все по-человечески было. Пока коровку
на спину положили, пока бычка на колени поставили...

128

Приехали к знакомому егерю, которому мы с друзьями изредка в охоте помогали, городские охотники с собакой. Казбек, как его звали, был западно-сибирской лайкой, хоть и городской, но к охоте приученный.
У мужиков была лицензия на кабана и на лося. Ну, нам с товарищами было все равно на кого охотиться, мы уговорились им помочь исключительно ради спортивного интереса. Снега в лесу было еще немного, дороги были накатаны лесозаготовителями, так что никаких трудностей не предвиделось.
И вот как-то так получилось, что пока отпущенный в свободный поиск Казбек бегал по вырубкам, заросшим орешником, я отстал от коллектива в поисках туалета. Пока нашел и воспользовался его услугами, все укатили на машине километра за 3 дальше посмотреть лосиные следы.
Я не спеша шел по накатанной дорожке в том же направлении, когда услышал собачий лай. Ясно было, что Казбек поднял и гонит кабана. Подсуетившись, я встал там, где он мог появиться и не прогадал. Отдуплетился удачно и пошел к моей добыче. Это я так думал, что моей. Казбек, усердно дравший из поверженного кабана щетину, считал, что добыча его. Когда я подошел чтобы начать свежевать тушу, он недвусмысленно заворчал на меня в плане «какого хрена заявился к его кабану».
Ссориться с сердитым кобелем из-за добычи не хотелось, а ждать на морозе без дела его хозяина, который неизвестно когда появится, тоже не интересно.
Осмотрелся вокруг. Судя по следам, кабан здесь прошелся неоднократно. Протоптанных им тропинок было несколько штук, все свежие. Я поманил Казбека к ближней тропе: Казбек, кабан. Ищи кабана!
Доверчивый кобель поверил доброму на вид охотнику слегка интеллигентного вида, вдобавок в очках и с бородой, - и бросился в чащу. Я же быстренько скинул свою сбрую (ружье, патронташ и прочее), перерезал кабану, как положено, горло, чтобы спустить кровь, перевернул тушу на спину и стал ловко разделывать острым ножом, первым делом удалив тестикулы.
Когда через несколько минут Казбек по следу вернулся обратно, добыча была уже не его, а наша с ним общая. С чем ему пришлось смириться.
Пока остальная компания добралась до нас, мы уже все закончили. И Казбек был доволен и сыт, так как значительная часть требухи была им уже съедена.
Вот так иные из нас оставляют свою синицу в руках на чужое попечение и бросаются ловить журавля в небе. А когда возвращаются, на синицу уже кто-то лапу успел наложить…

129

Жарко! Нет, не так - ЖАРКО!!!
Вытаскиваю собакенов на реку. Собакенов, если что, три - лайка, кавказец и такс.
Лайка старая, 9 лет, умная, но хитрая и та еще сука) Кавказец молодой от слова совсем, переросток, 70 кило живого веса и выглядит, как мелкий медведь. Таксу 4 года, мозгов нет от слова совсем, но хиииитрый и плавать не любит.
Собственно преамбула этим и закончена, собакены выпущены на волю и тихо занимаются своими собачьими делами, я же спокойно устраиваюсь с телефоном так, чтобы видеть всю эту братию и если что шугануть или достать с места выплава.
В общем лайка бегает по обрезу воды, что-то гавкает, недалеко отплывает ну и т.д.
Кавказец лег в воду морда на берегу.
Так. Где такс? Такс сидит под деревом и в воду идти не желает от слова совсем.
Кидаю ему мячик, приносит, кидаю мячик в воду, не идет, стоит и блажит заливистым лаем. Мол, сволочь хозяин бросил в воду еще вполне пригодный для сгрызания мячик и гонит несчастное коротконогое создание в воду.
Вот достал. Гоню лайку за мячиком. Приносит, выплевывает и идет дальше бегать по мелководью.
Кидаю мячик еще раз в воду. Такс так же верещит про мячик. Опять гоню за ним лайку. Спокойно достает его из воды, кладет около ног. Такс срывается за мячиком, подбегает, получает нежный кусь за филейную часть от лайки.
Бросаю мячик в воду. Такс нехотя приносит, вывалит у ног мячик, язык, и валится сам, но мячик под носом. В глазах - вся боль еврейского народа, во время скитаний по пустыне.
В общем аппортировка мячика происходит через раз.
В конце концов мне это все надоедает, кидаю мячик подальше.
Лайка и такс уже оба не хотят за ним плыть. Стоят на берегу, переглядываются.
Лайка подходит к лежащему кавказцу, и начинает его поднимать, тот нехотя встает, показываю ему на мячик.
Идет в воду. Плывет. С места срывается такс, подплывает быстро к кавказцу. Забирается ему на спину, и плывет, как будто так и надо. Мячик близко. Такс плюхается со спины в воду, хватает мячик, забирается опять на спину, мол, ты что - до мячика довез теперь вези обратно.
Плывут назад. Перед самым берегом кавказец как-то поворачивается на бок, такс падет в воду. Мячик выпустил. Кавказец своей мясорезкой хапает мячик так, что его не видно, вываливает морду на берег и продолжает лежать в воде. Все. Занавес. Нету мячика. Идите в задницу. Не мешайте лежать в воде и отдыхать!

131

Давно было, лет десять назад, может, чуть больше. Дочери лет пять, жена читает ей книжку с детскими стишками. Довольно дурацкими, на мой взгляд. Сам я сижу за компом, перепроверяю документы, ибо назавтра командировка в суд. Естественно, как фон, слышу читаемые Наташей тексты. Так уж вышло, что имею некоторые способности к стихосложению, а полтора (к тому времени) десятка лет службы в исправительных учреждениях особого и строгого режимов произвели некоторую профдеформацию. И вот, слышу такие строчки:
Я люблю свою лошадку...
На что, машинально дополняю:
...Засажу я ей по матку...
В общем, ни за что, практически, получил тапочком в спину.

133

Однажды оказался на турбазе с малознакомой компанией.

И одна женщина попросила намазать ей спину кремом от загара.

Ну, мажу...

А её подруга ей говорит: "Что глазки-то закатила?"

Она отвечает: "Приятно же..."

Пошли в баню - помахал над ней веничком...

Веду на второй этаж домика, где единственная спальня, но зато с большой кроватью.

Окно от жары открыто, под окном голоса нашей компании.

Целуемся, оглаживаю - реально плывет. Но от секса наотрез отказывается. Спрашиваю: "Месячные?"

- Нет. Но не могу...

Через пару дней созвонился, - поехали в мотель подальше от города.

И вот там я понял, почему на турбазе от секса отказалась.

Она при сильном возбуждении, а тем более при оргазме, очень громко кричит. А там под окнами вся компания была.

В мотеле-то она много кричала, но там - пофиг.

134

Ультиматум Хемингуэя: "Выбирай, или ты корреспондент, или женщина в моей постели"

Блондинке с чуть вьющимися волосами, ослепительно белой кожей, тонкой талией и стройными ногами дерзости было не занимать.
Марта Геллхорн родилась в семье врача-гинеколога и ярой суфражистки, боровшейся за права женщин. У девочки было трое братьев и она росла сорванцом. С детства Марта писала стихи и рассказы.
После школы она поступила в престижное образовательное заведение - Колледж Брин-Мар, но проучившись год, бросила его и сбежала в Париж.
Богемный Париж тридцатых встретил Марту с распростертыми объятиями: французы оценили шарм юной американки из Сент-Луиса. Девушке предложили работу в модельном агентстве гламурного "Vogue".
Работа модели не пришлась ей по вкусу: встань так, улыбнись, прогни спину, отставь ножку. Скоро она была сыта этим по горло. Бросив работу модели, Марта устроилась в "United Press International" репортером. Тогда же случился ее первый роман с известным журналистом и философом маркизом Бертраном де Жувенелем.
Обаятельный красавчик Бертран, на удочку которого попала Марта, взял ее тем, что стал расхваливать ее бездарный первый роман. Она поверила и влюбилась со всем пылом. Страсти бушевали нешуточные и влюбленные собирались пожениться. Но оказалось, что Бертран женат, а жена отказалась давать ему развод. Беременная Марта решилась на аборт и поставила точку в отношениях.
Обеспокоенные судьбой дочери родители потребовали ее немедленного возвращения домой. Беспутную дочь надо было срочно спасать и мать Марты написала письмо своей сокурснице Элеоноре Рузвельт, жене президента. С ее помощью Марту устроили обозревателем в Федеральную чрезвычайную организацию помощи.
Журналистский талант у девушки явно был. По поручению администрации президента Марта ездила по городам США и написала ряд очерков о том, какие последствия имела Велика депрессия для разных слоев населения. Результаты наблюдений были изложены ею не только в статьях, но и в книге "Бедствие, которое я видела", которые получили высокую оценку рецензентов.
Однажды, зайдя в бар "Sloppy Joe’s" во Флориде вместе с братом, 28-летняя Марта обратила внимание, что на нее смотрит во все глаза крупный темноволосый слегка нетрезвый мужчина с волевым подбородком в засаленной рубашке. Она и понятия не имела, что это известный и любимый ею писатель Эрнест Хемингуэй.
Стремясь привлечь внимание длинноногой блондинки, Хемингуэй зашел с козырей: "Если я угощу вас выпивкой, мне не придется драться с вашим мужем? Я скоро уезжаю в Испанию, воевать с фашистами и снимать с другом фильм о войне..."
Девушка с внешностью голливудской звезды ответила, не раздумывая : "Я непременно поеду в Испанию. А мужа у меня нет, это мой брат". Допив свой напиток, Марта расплатилась и вышла, оставив изумленного писателя в одиночестве.
Она была дочерью знаменитой Эдны Геллхорн, посвятившей свою жизнь борьбе за права женщин, поэтому незамысловатые подкаты Хемингуэя нисколько ей не польстили. Хемингуэй любил рассказывать о том, что "сначала влюбился в ее стройные ноги, а уж потом - в нее саму".
Дома Марта взяла рюкзак, пятьдесят долларов, выпрошенное у знакомых удостоверение военного корреспондента и отправилась в дорогу.
Следующая встреча Марты и Эрнеста произошла тоже во Флориде: "Флоридой" называлась гостиница в осажденном националистами Мадриде. Она просто кишела военкорами всех стран.
Их любовь началась в охваченной огнем Испании. Марта увидела Хэма в военной форме и ее сердце забилось чаще. Она заметила, что страстный роман, начавшийся во время бомбежек, давал ни с чем несравнимое чувство опасности, экстрима, остроты. Много виски, много секса и любви.
Хемингуэй поддерживал Марту, а она видела в нем учителя и восторгалась его смелостью. Впрочем, Эрнест также был покорен отвагой своей новой возлюбленной.
Он довольно жестко критиковал ее за беспомощные первые репортажи, которые называл "розовыми соплями". Марта постепенно оттачивала мастерство и ее статьи об ужасах войны стали хлесткими, узнаваемыми.
Оказалось, что эта трудная и страшная работа - единственная, которая была по ней. Ничем больше заниматься она не хотела, только показывать человечеству зеркало, в котором отражалось его безумие.
Вернувшись из Испании, влюбленные решили не расставаться, но было одно препятствие. Ситуация в жизни Марты повторилась: Хэм был женат, а его супруга Полин не давала развода и угрожала, что покончит с собой.
Хемингуэй купил роскошную виллу Finca Vigia на Кубе и мечтал о том, что они с Мартой заживут семьей.
Развод писателя длился долго. Пожениться Марта и Эрнест смогли только в декабре 1940 года. Геллхорн в начале их брака называли "Хемингуэем в юбке".
Оказалось, что Хэму нравится праздность: он с удовольствием выходил в море на своей яхте Pilar, рыбачил, охотился, устраивал посиделки с друзьями, а по утрам писал роман "По ком звонит колокол", посвященный Марте.
Хемингуэй на войне и Хемингуэй в благополучной мирной жизни - это были вообще два разных человека.
Марта маялась: нежится на солнце и спать в роскошной кровати было так скучно... Она выращивала цветы и не находила себе места. Когда Марта улетела в Европу, где полыхала вторая мировая война, Хэмингуэй страшно разозлился и расстрелял все ее цветы в саду. Эрнест жаловался друзьям: "Она самая честолюбивая женщина из всех, что жили на земле".
Спокойной семейной жизни не получилось. Марта то ехала в Хельсинки, где шла советско-финская война, то в Китай, куда вторглась Япония. Она писала талантливые репортажи, а Хэм мрачнел и пил.
Из-за постоянных разъездов Марты Хемингуэй поставил ультиматум: "Или ты корреспондент на этой войне, или женщина в моей постели".
Марта не хотела быть домохозяйкой, ей было невыносимо в мирной жизни с Хэмом: он оказался неряхой, любителем подраться и не просыхал от попоек с дружками. Эрнест считал, что нет ничего лучше "Кровавой Мэри" на завтрак. Их семейная жизнь продлилась пять лет. Двум сильным личностям было не ужиться под одной крышей.
Геллхорн оказалась единственной женщиной, которая сама ушла от Хемингуэя и подала на развод, не дожидаясь, когда он ее бросит. По законам Кубы все имущество остается оставленному супругу, и Хемингуэй не отдал Марте ни ее пишущую машинку, ни свои подарки. Он не хотел ее отпускать.
Попытки вернуть Марту обратно носили радикальный характер: на встречу с Геллхорн в только что освобожденном Париже Хемингуэй привел целую армию своих поклонников из войск союзников и принялся угрожать жене пистолетом, заявляя, что лучше убьет ее, чем разведется.
На защиту Геллхорн встал Роберт Капа. Некогда близкий друг Хемингуэя, Капа немедленно был объявлен предателем, получил бутылкой шампанского по голове и больше никогда не разговаривал с Хэмом. Примирения не случилось. Хэм женится на блондинке и журналистке Мэри Уэлш.
Через несколько лет после развода с Хемингуэем, Марта сделает еще одну попытку быть счастливой. Она усыновит полуторагодовалого мальчика, купит дом на берегу океана.
Это не внесет в ее жизнь гармонию. Она также, как и Хэм, начнет пить по-черному, станет завсегдатаем местных баров.
В один прекрасный день ей станет страшно: куда она катится? Тогда она примет предложение и выйдет замуж за своего старого поклонника - главного редактора "Тimes" Томаса Стэнли Меттьюса.
Она попробует себя в роли жены и примерной матери двоих детей ( у Томаса от первого брака был сын). Это потребует от Марты мобилизации всех сил и через год она будет рыдать в кабинете психиатра, повторяя, что готова убить своих детей и мужа. Томасу надоест такая жизнь и супруги разведутся.
Марта еще не раз попытается остепениться. Купит девятнадцать домов в разных местах планеты. Обустроит их в своем вкусе, но не проживет ни в одном и нескольких недель.
То же и с личной жизнью. До глубокой старости она сохранит стройную фигуру, оставаясь всю жизнь в одном и том же весе - 52 килограмма. Случайные встречи, бары, виски, сигареты, мотели, и снова бесконечные дороги войны.
За шестьдесят лет карьеры в журналистике Геллхорн не потеряла чувства сострадания к жертвам конфликтов, напоминая своим читателям, что за боевой статистикой скрываются судьбы реальных людей.
Ее репортажи об освобождении Дахау потрясли весь мир. Марте было 81, когда она в последний раз работала военным корреспондентом. Панама стала последней из войн Марты Геллхорн.
В Америке в честь Марты выпустили почтовую марку и учредили ежегодную премию для журналистов.
Узнав, что неизлечимо больна и болезнь вот-вот победит ее, Марта приняла душ, надела красивый комплект одежды, постелила чистое постельное белье, включила любимую музыку и проглотила капсулу с цианидом. Это произошло 15 февраля 1998 года. Ей было 89 лет.
Марта была официально включена в пятерку журналистов, которые оказали самое большое влияние на развитие американского общества в XX веке.

Доктор online ©

136

Привел парень к себе девушку. Выпили, потанцевали, легли в постель. Парень ее на спину положил, а сам сверху. Трахает ее полчаса, час, два, три... Затем встает с нее и говорит: - Ну все. Теперь ты меня долго не увидишь. Девушка огорченно: - Мне уже пора уходить? - Нет, переворачивайся.

138

Если тебе роют яму - не мешай! Закончат - сделаешь себе бассейн... Если тебе моют кости - благодари! Артроза не будет... Если тебе плюют в спину - гордись! Ты впереди... Если в жизни что-то не клеится, выбрось клей. Возьми гвозди и забей на все!

140

Рассказал знакомый. Далее с его слов.
А я тут знаешь как лоханулся недавно? И подвела меня доброта. Ходил тут недавно по торговому центру, зашёл ещё в ДНС, посмотрел новые гаджеты, прикинул смогу ли купить, но так как денег у меня было только на корм коту, пришлось ничего не купить...но хоть помечтал немного. Когда выходил из ТЦ на выходе меня зажал этот чувак в кепке, ну который там деньги шкуляет вечно. На такой случай у меня всегда в кармане мелочь валяется, я достал пару монет и положил ему в кепку. Кстати обратил внимание, что у него там бумажных купюр было больше, чем у меня в этом месяце. Я ещё подумал...нихрена себе, нахрен я с ломиком бегаю и спину рву, когда можно встать здесь рядом с ним и тоже неплохо зарабатывать. Но опять же ведь конкуренция, наверное он мне наваляет и я прогорю с этим бизнесом. Короче решил не париться и дальше наживать себе грыжу со своим ломом. Выйдя на улицу я увидел ещё одного попрошайку, девушку со стаканчиком. Она печально стояла возле дверей, с отречённым видом и о чём-то думала. Мне стало немного жаль её и подойдя ближе я кинул в её стаканчик немного мелочи. Но дамочка как-то странно посмотрела на меня и спустя пару секунд сказала - "Тебе чё, заняться нечем? Я бл*ть кофе вообще-то пью, сука!" И потом выкинув стаканчик в урну, со словами - "Задолбали эти наркоманы!", ушла обратно в здание, продолжать работать наверное. А я, красный весь от стыда, побежал в Магнит за кормом коту

141

Не знаю почему, но что-то вспоминаются события из молодости. Она была наглая, приключенческая, с постоянными попытками взглянуть на мир под своим углом...
После 2 курса нас, геологов, ожидала практика на Крымском полигоне, где за два месяца мы должны были составить свою первую геологическую карту. Практику мы ждали с нетерпением, потому что уже были на полигоне после 1 курса. Погружение в профессию в крымских горах летом – это сказка!
Перед практикой на базу отправлялась машина с грузом (приборы, снаряжение и т.д.). Обычно это был ЗИЛ-131, который спокойно за пару дней добирался до базы под управлением шофера дяди Коли, прошедшего за баранкой не одну геологическую экспедицию. В тот год я почему-то решил, что одному ему будет ехать скучно, а со мной – веселее. Задолго до конца мая я начал обрабатывать куратора курса, что дяде Коле нужен напарник и помощник, одному ему будет тяжело и опасно. Куратор конечно понимал, что мне просто очень хочется проехать до Крыма на машине, но виду не подал и согласился. Дядя Коля, познакомившись накануне отъезда со мной как со своим незванным спасителем, приказал явиться к 6 утра на последнюю автобусную остановку на Каширском шоссе перед выездом из города, при себе иметь все вещи и не опаздывать!
Попасть к 6 утра туда, куда надо, можно было только на такси, что мне, как студенту, даже в голову не пришло. Поэтому я собрал все вещички в рюкзак и выдвинулся на точку поздним вечером, чтобы переночевать где-нибудь под кустом и в 6 утра быть на остановке. Остановку я нашел быстро, но вот где переночевать - непонятно. За остановкой длинный забор, напротив – какая-то промзона, приличных кустов нет. Пока соображал, начался дождь. Темно, мокро... Пошел к промзоне, нашел какой-то бетонный забор, обросший травой, и решил, что тут будет мой дом до утра. Вокруг все мокрое, и, не смотря на конце мая – прохладно. Но я ж геолог! Кинул на землю коврик, достал полиэтиленовую пленку, которую обычно использовал летом вместо палатки, укрылся ей и задрых. Дождь по пленке стучит, холодно, одежда влажная, но со временем закемарил...
Проснулся от того, что на меня наступили. Открываю глаза – ночь, продолжается дождь, ничего не видно, но рядом кто-то хрипло дышит и на мне стоит нога. Спрашиваю в темноту: «Чего надо?». В ответ молчание, потом какое-то ворчание, потом на меня легли. Тяжело, неудобно, кто лежит – непонятно, чего надо – неясно. Первая волшебная мысль, которая пришла в голову, вступила в коллизию с запахом, который я наконец-то учуял – нет, не женские духи. Осторожно вытащил из-под пленки руку и тихонечко начал исследовать пространство вокруг. Мысль вновь не подтвердилась – вместо нежной теплой кожи нащупал мокрую грубую шерсть. Тут меня лизнуло за руку, а потом немного прикусило. Первая мысль ушла окончательно – зубы были нечеловеческие. Прагматичное ощупывание нарисовало в кромешной тьме 3D модель огромной толстой собаки (или волка?), которая лежала на мне, используя как коврик. В лежачем состоянии она была не сильно меньше меня и весьма тяжела. На мокром полиэтилене лежать ей было скользко, она все время двигалась, пытаясь не съехать с меня, и спать в таких условиях было невозможно. Разговаривать со мной она не хотела, уходить – тоже: я был теплее, чем мокрая земля. Да и я под ней начал согреваться. Обоюдное решение пришло не сразу, а после некоторой возни и попыток договориться по-хорошему: я частично развернулся из пленки, собака легла рядом со мной на коврик, после чего я накрылся пленкой уже с нею вместе. От нее пахло мокрой шерстью, но как-то приятно, а не псиной; голову она положила мне на руку, на которой лежала и моя голова. Я грел ее спину, а она мне живот. Во сне она подергивалась, всхрапывала, иногда лизала мне руку, но чувствовалось, что снится ей что-то совершенно постороннее... До утра оставалось еще часов 5, и довольно скоро я заснул окончательно, согревшись и даже немного подсохнув со стороны собаки.
Будильник в часах запипикал в 5-30 утра. Уже вполне рассвело, дождь поутих, но все еще накрапывал. Рядом со мной, вытянувшись во всю длину, лежала на правом боку и сопела большая черная собака, похожая на лабрадора, но гораздо крупнее. Я подул ей в нос и сказал: «Собака, мне вставать надо!». Она открыла верхний глаз, внимательно посмотрела на меня и убрала голову с моей руки. Я аккуратно вылез из-под пленки, расправил скелет и огляделся. Это был край стройплощадки, мы спали под забором, до шоссе было метров 100. Собака продолжала спать. Пока я вытаскивал из-под нее коврик, разглядел, что это действительно именно собака, лет 5-7, совершенно черная. Откуда она тут взялась – непонятно, рядом не было даже сторожевой будки. Видно, это была ее территория, а тут кто-то приперся без разрешения и спать завалился... Пленку я забирать не стал, тихонечко прикрыл ею собаку. Она, не открывая глаз, лизнула меня за руку, перевернулась на другой бок и опять зафырчала-захрапела.
Через 15-20 минут к остановке, на которой я сидел, подъехал ЗИЛ. Дядя Коля, кажется, очень сильно удивился, когда увидел меня в такую рань здесь: «Ты откуда?! Почему от тебя псиной воняет? Ты что, с собаками обнимался?! Вся кабина пропахнет!». Пока я закидывал свой рюкзак в кунг, и потом, пока мы выезжали из города, я рассказывал дяде Коле про свою ночевку под забором. Тот не верил, но я был мокрый после дождя и пах черной собакой. До конца дня мы ехали на юг, разговаривали, он вспоминал свои экспедиции, я – свои, но нет-нет, да и понюхивал он меня. Ближе к вечеру, перед ночевкой, он нашел какую-то продвинутую заправку, где заставил меня простирнуть штормовку в душевом комплексе. Перед сном он спросил: «Так какая, говоришь, собака была?». Черная, говорю, породу не знаю, не спец. «И правда черная...» - задумчиво сказал он, покручивая черный волосок между пальцев, «...вот, с твоей штормовки упал». Потом посмотрел на меня и говорит: «Ты знаешь, я специально назначил встречу на той остановке, потому что надеялся, что ты опоздаешь и я поеду сам. Не люблю с попутчиками ездить, сам привык. А ты все же успел, да еще и с собакой почти породнился. Вот мы с тобой ехали, разговаривали, а я все по собаку думал. Видать, неплохой ты парень, если тебе даже собака поверила. Уж я-то знаю, вся жизнь с собаками прошла».
До Крыма мы доехали благополучно. Дальше с дядей Колей мы редко пересекались, хотя и тепло, а лет через 10 его не стало. А я до сих пор вспоминаю поверившую в меня собаку и вывод, сделанный старым шофером. И все еще стараюсь ему соответствовать.

142

Почти всю субботу отстояла возле плиты, как настоящая советская женщина. Спина устала и разболелась. Мужа попросила сделать массаж.
Растер мне спину и говорит:
— А, может, мазь надо купить? Есть же специальные мази. Лошадиные.

144

Как встретишь новый год, таким год и будет.
Не знаю, кто это сказал и, почему, но не дай Бог. Остаётся только проверить.
Зимний вечер после работы сулил тепло домашнего уюта. Следующий предновогодний день сделали не рабочим и, я уже обдумывал все предпраздничные дела. На душе был покой и тихая радость, что в канун Нового года успел завершить затянувшийся ремонт. Открыл дверь в коридор и окунулся в океан приятных глазу мелочей продуманного интерьера и дизайнерских находок.
Бог мой, что это? В голове ураганом пронеслись немыслимые версия произошедшего в доме и, все они моментом рассыпались, как несостоятельные. Самые больные фантазии и предположения сюда не вписывались. Уходя утром на работу, я с удовлетворением смотрел на две беленькие, матовые, аккуратненькие и выстраданные двери ванны и туалета, которые были установлены накануне. А прошлым вечером я, ползая на коленях, спешно прилаживал плинтусы в тон дверям по цвету и фактуре. Это было вчера. А сегодня, дверь в туалет и косяк представляли собой,…. ничего они не представляли. Замок и плинтус были варварски выломаны и, тот, кто это смог сделать наверняка был госпитализирован. Тихо разделся, заглянул из коридора на кухню.
За столом сидела жена со своими вечными судоку, дочь слушала новости по телеку. Эй, ненаглядные. Все живы? После небольшой паузы жена, не поднимая головы, тихо сказала, Галя в гости приходила.
Галя. Гаааля, это периодически возникающее явление в нашей квартире относилось к понятию бывшая коллега жены по работе. Своё имя Галя произносила так, что ни в одном языке мира таких букв нету. Так смачно это имя произносят в Украине, где вместо буквы Г произносится нечто, с последующей долгой буквой А. Я относился к ней с юмором и легкой боязнью. Про себя называл её 7 на 8. Толстой она не была, но при невысоком росте по ширине и объему она была героических размеров. К этому остаётся добавить её всегда восторженные глаза через толстые линзы очков и, сочный громкий бас, которого пугались дети. Дело в том, что Галя закончила пед и, по началу, преподавала в школе математику. Вот если бы она отдавала команды на палубе корабля в штормовую погоду ночью, то цены ей бы не было. А вот учительницей в 5-6 классах, как то не получалось. Нет, у неё то получалось всё, а вот детки математику не усваивали, все без исключения. Волей судеб оказалась она в вычислительном центре, где и работала моя жена. Галя была хорошим и открытым человеком, и общалась со всеми громко и радостно. Семёёёён бросалась она с объятиями на меня. И радость её была искренней и неуёмной, так что я, поддаваясь её чувствам на всякий случай весь группировался, сжимался, напружинивался и, это помогало. Слегка помятый я также реагировал на её появление в нашем доме, изображая как мог, алаверды.
Спрашиваю, Галя я вижу уже ушла, а чего меня не дождалась? И как Галю совместить с дверью. А сам мерзко про себя подумал, 300 баксов ремонт, и когда это всё делать? И тут у женщин началась тихая истерика. Попытки рассказать сочетались и перемежались с зажатым до слез хохотом и покраснением лиц. После длительных попыток услышать внятный рассказ ситуация стала мне понятна.
Ситуация проста, если и придумывать сюжет, то в голову не придёт, то что преподносит нам его сиятельство случай. У нас дома два породистых кота, короткошерстные британцы. Папа-кот, с трудно запоминаемым именем, поэтому в быту называемым Пикля, и его сынок, уже входящий возраст молодой кот Дениска. Племенной Пикля имел все стати, которые приводили в восторг хозяев кошечек, приносимых нам для трехдневного проживания. Там было на что посмотреть. Загривок, который не прикрывался моей ладонью и, как говорится здоровенная морда лица. Но он уже выходил в тираж, и дочь, опытный кошковед с двадцатилетним стажем, решила оставить его кровь, в виде его самого удачного сыночка. Естественно, хозяин в доме должен быть один, поэтому в часы активности Пикли, Дениску отсаживали в ванную.
И тут пришла Галя, которая не была у нас уже больше года. С дороги она зашла в ванную и увидела Дениску. Ахи, охи, тормошение и оглаживание спящего кота. И вот Дениска в центре внимания, практически на столе с угощением, на коленях у Гали, весь обласкан и, в полном параксизме удовольствий. Но все мы люди, и раскрасневшаяся от угощений и выпитого Галя поднимается в туалет и, по своей оригинальной привычке продолжает общение и досказывание из туалета. А что Дениска, неожиданно брошенный и оставленный без внимания этой мягкой, теплой и шикарной во всех отношениях особой, куда она делась?
А, вот же она. Он слышит её голос, но вот непонятно, что-то говорит, наверное его зовёт, а дверь закрыта. Логика кота проста. Я здесь, я слышу твой зов. Быстро под ванну, а там, в стенке между туалетом и ванной пролаз, не заделанный. Трубы конечно мешают, но что может мужика остановить? И вот он уже в туалете за стенкой и, от Гали, его отделяет только легкая дверка в пластмассовой стенки. Семь килограммов пылкого кошачьего тела бросаются вверх, и в прыжке вышибают дверку. То, что потом рассказывала о своих ощущениях, активно успокаиваемая женщинами Галя, трудно воспроизвести. Нужен большой талант и глубокое знание русского языка, великого и могучего со всем его богатством выражений и лексик всех видов. Праздничное вино помогало слабо, поэтому такой стресс можно было перешибить только средством из запотевшей со льда бутылки. Судя по остаткам в бутылке, стресс у Гали был серьезный. И я её понимаю, представив себя в сидящего в тепле, чистоте и в благодушном настроении, когда за спиной что - то громко хлопает и, на спину сваливается нечто тяжелое. Я бы не дверь с косяком вынес, она у меня с петель бы слетела до середины коридора, перебив все зеркальные, раздвижные шкафы. Как пережил стресс Дениска, я не знаю, но в тот вечер он тихо сидел под ванной, поскольку был коварно сброшен со спины в унитаз, а потом многажды мыт и выполоскан.
Вот и верь после этого женщинам. Так полагаю, он в тот вечер думал под ванной. А что касается меня, то помятуя известную пословицу, я ремонт перед новым годом оставил на потом. Вот встретим Новый год, а потом и старый Новый год, вот тогда и возвратимся к делам нашим скорбным. Если деньги останутся.
Писано вечером 14 января 2022
Анвер ( Семён) Стеблов

145

Рассказ геолога, которого гаишники задержали напротив Кремля с полной машиной непонятного оборудования, напомнил по прихотливой ассоциации один случай.

У меня лет 30 уже есть одно хобби, из серии неделю не поиграл – чего-то не хватает, месяц не поиграл – ломка. Рыбаки поймут, байкеры и поклонники WoT, наверное, тоже. Думал, завяжу после переезда в США, но среди эмигрантов тоже нашлись любители.

Хобби это – разные игры в вопросы и ответы. «Что? Где? Когда?» все знают, а брейн-ринг по телевизору давненько не показывали. Там отвечает тот, кто раньше нажал на кнопку, скорость нажатия – важный элемент игры, у опытных кнопочников счет идет на миллисекунды. Для этого существует девайс под названием брейн-система. Самопальная пластмассовая коробочка, USB-порт, светодиоды и пучок проводов с кнопками на концах. Ну, представили, как выглядит. Как взрывное устройство из боевика категории B.

Году в 2010-м была большая игра в Израиле. Я взял три дня отпуска, больше не дали, и полетел туда по маршруту Чикаго – Атланта – Бен-Гурион – Эйлат. С собой маленький рюкзачок: смена одежды, плавки, шлепанцы, ноутбук и эта самая брейн-система.

Нас из разных городов США приехало пятеро, а в команде по канону 6 человек. Капитан подсуетился и взял шестой девочку из Украины. У нее был замечательный купальник с нарисованными на чашечках лифчика глазиками, так что выражение «смотреть в глаза» обретало совершенно особый смысл. Извините, отвлекся.

Покупался я три дня в Красном море, посмотрел Ирочке в глаза. Поиграл в наши игры, чего-то даже выиграл и получил приз. Пластмассовую статуэтку. Как бы Оскар, но о-очень стилизованный. До того, что получился тридцатисантиметровый позолоченный член на подставке. Или это мне после Иришиных глазок всюду фаллосы мерещатся.

Из-за этого фа...Оскара брейн-система перестала влезать в рюкзак и поехала обратно в полиэтиленовом пакете. А в израильских аэропортах очень бдят насчет терроризма. Специальная служба опрашивает всех пассажиров: откуда, куда, зачем, сами сумку собирали или помог кто. В эйлатском аэропорту девочка из этой службы сразу сделала стойку на пакет с проводами. Я объясняю: игра такая, прибор определяет, кто раньше нажал на кнопку, вот тут нажимаешь, загорается ла...

Бац, а я уже на карачках с заломленной за спину рукой, брейн-система разлетелась по полу. Хорошая реакция у девочки. Пришлось из этого положения объяснять, что ничего не взорвется и даже лампочка не загорится, там же батареек нет, она от USB работает. Девочка извинилась, внимательно всё выслушала, помогла собрать проводочки в слегка порвавшийся пакет, и я полетел дальше.

В Бен-Гурионе времени на пересадку примерно час, а очередь на проверку часа на два с половиной. Но вышла такая же девочка и крикнула: кто на рейс в Атланту, подходите без очереди. Нормальных пассажиров с чемоданами быстренько опросила и пропустила. Остался я.

– Где ваши вещи?

Да вот же, в рюкзаке. Много ли на три дня надо.

– Вы прилетели из Атланты всего на три дня? Зачем?

В игры поиграть. Нет, не компьютерные. На что похоже? Ну, на «Джепарди» (международное название «Своей игры»). Да, много, нас человек сто таких психов.

– А что у вас за бомба в пакете?

Это устройство для игры, на кнопочки нажимать. Нет, не покажу, а то будет как в Эйлате. Сами смотрите. Кто помогал упаковывать? Ваша коллега в Эйлате. Вот такое еще везу. Не пугайтесь, он пластмассовый, даже по голове нормально не дашь. Нет, не купил. Это приз, вручили за хорошую игру. Не помню кто вручил. Да, понимаю, что звучит подозрительно, а что делать?

Девочка велела подождать и привела другую, чуть постарше. Изложил ей всё то же самое в той же последовательности. Та подумала, велела подождать и привела мужика. Высоченный, прямой, лысый как израилево колено, не иначе моего фаллического Оскара с него ваяли. Прикидываю, что если первая девочка, например, сержант, вторая – лейтенант, то этот не меньше как полковник. Третье действие того же балета: кто, куда, зачем, для чего бомба, откуда позолоченный хрен в рюкзаке?

Мужик, ну сложи же два и два. Игра типа «Джепарди». В игре нажимают на кнопку, так? Вот она кнопка. В игре вручают призы – вот он приз. Всё сходится. У меня кстати американский паспорт есть. Свеженький, краска еще не просохла. Вы же по классику должны его брать, глазами доброго дядю выев и не переставая кланяться. Учитывая, сколько мы платим за ваши антиракеты.

Ни фига. Глядит, по тому же классику, как в афишу коза. Девочки принесли какие-то салфеточки, потерли брейн-систему и Оскара, посветили на них фонариком. Видимо, следы взрывчатки искали. Не нашли. Лысый спрашивает:
– Вы кого-нибудь знаете в Израиле?

О да. Знаю человек пятьдесят. Всех, с кем играл.

– Позвоните кому-нибудь.

А вот телефонов ничьих не знаю. По именам, в лицо и некоторые емейлы, но вряд ли они так сразу отзовутся.

Полковник задумался. Что-то со мной делать надо, а посоветоваться не с кем. Вряд ли в аэропорту еще и генерал есть. А часики тикают. Сколько осталось до самолета в Атланту, стараюсь не думать. Наконец говорит:
– Вы сказали, что прилетали отвечать на вопросы, так? А какой был самый интересный вопрос?

Мужик, пока я тут буду переводить тебе на английский самый интересный вопрос со всеми аллюзиями на кота Баюна, кота Бегемота, кота Матроскина и котенка с улицы Лизюкова, самолет на Атланту не только улетит, но и прилетит. Ладно, вспомнил вопрос неинтересный, зато короткий. В каком виде спорта некий венгр завоевал семь золотых олимпийских медалей. Начал рассказывать, и тут понимаю, что фамилия этого саблиста вылетела из головы вся, от первой до последней буквы. Неубедительно получилось.

– Ну тогда давайте так. Я вам задам один сложный вопрос. Если ответите, проходите.

Тоже мне, старец Фура нашелся. Сейчас спросит какого-нибудь израильского деятеля третьей руки, и попаду я вместо Атланты... куда, интересно? Вряд ли в тюрьму для террористов. Скорее всего посижу в аэропорту, пока кто-то из израильских игроков не подтвердит мою благонадежность. Тоже так себе перспектива. А полковник нагнетает саспенс, как Якубович, Галкин и Крюк вместе взятые:
– Очень трудные имя и фамилия. Я их несколько дней запоминал.

Ой. Тут уже израильтянином не обойдется. Какой-нибудь Жугдэрдэмидийн Гуррагча. Монгол, таец, может индус.

И вот он, барабанная дробь, вопрос жизни и смерти.
– Как звали первую женщину в космосе?

Спасибо, Валентина Владимировна! Ваша слава достигла самых отдаленных уголков планеты. На самолет я успел.

P.S. Прямо в эти выходные проходит большая игра во Львове, на которую я не попал из-за ковидных ограничений. Ирочке и остальным участникам пламенный привет.

146

Однажды...
После бурного и довольно продолжительного соития, обретя наконец время для отдыха, я откинулся на спину и погрузился в сладостную дрему. А она прижалась ко мне разгоряченным телом, положив голову на мою грудь.
-Милый, - прошептала она, - я с тобой такая счастливая!
-Хм, - подумал я, но произнес другое, - ты же насколько я помню замужем, там счастья не хватает что ли?
-Мой муж, хороший человек. Но в последнее время он ударился в революцию. Просиживает ночами за компьютером, что-то там обсуждает с соратниками, как сделать людей свободными и счастливыми. А на меня совсем не обращает внимания. Хорошо, что у меня появился ты. Ты ведь другой?
-А, ну да, ну да... - поддержал ее я.
-А чем ты в этой жизни занимаешься? - не унималась она, в счастливой женской болтовне.
-Я? - я даже немного опешил от такого перехода, - ну... исполняю желания революционеров.
-Как это? - пришло время удивиться и ей.
-Ну как, как. Вот твой муж например мечтает сделать всех людей счастливыми. А мне приходится это делать. Ты же сама сказала, что со мной счастлива. Ну иногда еще и немного работать, чтобы твое счастье было полным. А на пустой желудок и без шампанского, это вряд ли бы получилось.
Она пробурчала что-то нечленораздельное, но больше вопросов не задавала. Да и я уже отдохнул. И только тогда, когда я подвез ее к дому, она спросила единственное:
-Мы ведь еще увидимся?
-Конечно красавица, ведь революционеры своих не бросают, особенно в тяжелые минуты. Телефончик у тебя мой есть, так что звони, как мужу со всеобщим счастьем совсем туго будет. Но помни, не части, эти революционеры знаешь скольким женам и просто женщинам, счастья понаобещали. Стараюсь из последних сил.

К революционерам просьба, не показывайте эту байку женам. Я конечно с вами, но сил уже не хватает мужики. На износ уже ваши обещания исполняю. Будьте людьми. Имейте совесть!

147

Арик Мейцман торговал в Малаховке ёлочными игрушками. Нельзя сказать, чтоб это был такой уж ходовой товар, особенно с учетом того, что где как, а в Малаховке Новый год случался только один раз в году. И уравненные советской властью дети разных народов почти не вспоминали о Рождестве и других календарях. К тому же и редкий тогда в Подмосковье навруз и более привычный для Малаховки рош-а-шана как-то обходились без игрушек. Так что горячие денечки у Мейцмана приходились только на вторую половину декабря одновременно со стойким запахом хвои и поиском дефицитной жратвы.

Вообще в семье предполагалось, что Арик будет часовщиком, как папа и дед. В углу старого рынка даже имелся фамильный скворечник, куда с трудом помещался соответствующий Мейцман с инструментами и разная тикавшая и куковавшая начинка. Но дед как мелкий собственник и индивидуалист сгинул в лагерях, когда Арик еще надеялся стать пионером, а отец, несмотря на хромоту и полуслепые глаза, погиб в ополчении в первые же месяцы войны, так что, когда Арик вернулся с фронта, учить часовому делу его было некому. К тому же разбирал он всякие механизмы, особенно - часы, охотно, а вот собирать уже не очень хотелось, он спешил и всегда оставалось много лишних деталей. Но главное, когда во время Восточно-Прусской операции сержант Арон Мейцман вошел со своей ротой в Кенигсберг, в разбитом при бомбежке доме ему попалась на глаза каким-то чудом уцелевшая коробка елочных украшений.

В мирной малаховской жизни Арик ничего похожего не видел и даже себе не представлял. Ни в его скромном доме, ни у школьных друзей и елку-то сроду не ставили, так что какие уж там игрушки! А тут такое чудо! Из ватных гнезд на него смотрели диковинные птицы, знакомые, но полупрозрачные или блестящие животные, изящные балерины, сказочные звездочеты, ослепительные звезды и шары и всё это горело и сверкало, стоило по ним скользнуть лучу света, всё это было таким невесомым и хрупким, что страшно было прикоснуться огрубевшими от автомата, машинного масла и крови пальцами. Арик, к счастью до 45-го года не получивший даже царапины, этой волшебной красотой был убит наповал. И родилась мечта познакомить с этим чудом лучшее место на свете - Малаховку.

Арик понимал, что бессмысленно и невозможно даже пытаться таскать эту коробку по дорогам войны. Он долго выбирал, какие бы из игрушек могли выдержать поход, найти место в его вещмешке и доехать до родного дома. В подобранную там же, в разоренном барахле, жестяную коробку из-под чая или печенья он аккуратно упаковал завернутых в вату смешного гнома с бородой, в колпачке и остроносых ботинках, пузатую красногрудую птичку вроде снегиря, но с пушистым разноцветным хвостом, крохотную балеринку в газовой розовой пачке и стеклянную вызолоченную шишку, чешуйки которой словно припорошил снег. С этим богатством он довоевал до победы и вернулся домой. Так в Малаховку пришла красота.
На немногих уцелевших после войны близких Ариковы трофеи не произвели большого впечатления, жизнь была непростая, а до Нового года было далеко. Поэтому Арик не заметил, как лет десять он пахал на самых разных работах как проклятый, не зная праздников и не внося новых красок. Разбогатеть тоже не получилось, заработал он только артрит, зародившийся еще в Синявинских болотах, и унаследованный от папы астигматизм. Эти две болячки и позволили ему через десять лет получить инвалидность, не спасавшую от голода, но прикрывавшую от фининспектора, и распахнувшую отсыревшую и просевшую дверь дедова часового скворечника.

Весь год Арик торчал в этой лавочке, с трудом зарабатывая на бутылку кефира, пакет картошки и пачку сигарет починкой всякой примитивной ерунды типа застежки на чемодане или развалившейся пряжки от туфель, но весь интерес его был направлен на поиск, скупку, ремонт и неохотную продажу елочных игрушек. К декабрю его рабочее место преображалось и начинало напоминать вход в сказочную пещеру. Окошко, из которого виднелась его лысоватая башка, сама напоминавшая игрушечную говорящую голову, мигало разноцветными лампочками, горело яркими звездами и переливалось удивительными шарами. Из него доносились незнакомые песенки на непонятных языках, спетые тонкими, словно лилипутскими голосами, и другие нереальные механические звуки, которыми переговаривались его сокровища.

Из разных углов, ящиков, полочек и мешочков торчали волшебные человечки, куколки, зверюшки, неизвестные миру существа и жители Малаховки не сомневались, что в темноте закрытого рынка они оживали, влюблялись и ссорились, дрались, танцевали, сплетничали, подворовывали и жадничали, показывали языки и кукиши и бранились смачнее мясника Мотла. Т.е. там, за мутноватым стеклом Ариковой лавки была своя игрушечная Малаховка, если и отличавшаяся от настоящей, то только богатством, блеском, красотой и масштабами.

Около окошка всегда торчали дети, мечтая о той или иной игрушке, изредка покупая ее на выклянченные у родителей деньги, меняясь друг с другом или с Ариком, рыдая, если она доставалась другому или разбивалась и загадывая на будущий Новый год следующую. Взрослые тоже нередко задерживались возле лавки, делая вид, что просто переводят дух, но на самом деле возвращаясь в детство, окунаясь в сказочную жизнь за стеклом. У них тоже появлялись любимые и узнаваемые игрушки, они давали им имена и наделяли судьбами своих знакомых.

Коротышка сапожник Фуксман утверждал, что добытый Ариком в Кенигсберге гном - копия его двоюродного брата Зеева и божился, что такие же длинноносые вишневые ботинки Зееву сшил до войны именно он. Толстая тетя Клава Бобрикова, купив однажды стеклянного зайца, каждый месяц меняла его на того или другого игрушечного зверька, пока не остановилась на ватной белочке с меховым хвостом, доказывая всем, что это - пропавший бельчонок из выводка на ее участке. Отставная балерина кордебалета Большого театра Августа Францевна, не снисходившая ни до одного односельчанина и умудрившаяся за тридцать лет жизни в Малаховке не сказать и десятка слов молочнице или почтальону, не говоря уж о других соседях, часами могла торчать у Ариковой лавки и трещать о том, что старая Арикова балеринка - это она сама в молодости, а розовая газовая пачка и сейчас лежит у нее в сундуке.

Когда в малаховских домах в моду вошли новогодние елки, не было семьи, у кого на видном месте не красовался бы какой-нибудь трофей из Мейцмановской коллекции, хотя к этому моменту елочные игрушки уже можно было купить во многих местах и часто поинтереснее Ариковых. Но они были игрушки - и всё, барахло без имени и судьбы, а Ариковых все знали в лицо и в спину. Старухи даже жертвовали Арику старые кружевные перчатки и воротнички, пуговички, похожие на драгоценные камушки, и прочие диковины, чтоб он мог подремонтировать и освежить свои сокровища. Когда наш щенок стащил с елки и раздербанил старенькую медведицу в клетчатой юбочке, я, уже здоровая деваха выпускного возраста, рыдала, словно потеряла подругу детства.

А потом снесли старый рынок. А новую лавку старому уже Арику Мейцману было не потянуть. Он и так уже едва доползал до своего скворечника, особенно зимой, по скользоте, да и почти не видел. Правда, так хорошо знал свое войско наощупь, что по-прежнему содержал их в идеальном порядке. Но это в старой лавке. А что делать теперь ни ему, ни всем остальным жителям, было непонятно. Жена Арика, молчаливая, косенькая Шева, вроде бы никогда не заглядывавшая в лавку и равнодушная ко всей елочной чепухе, быстрее других поняла, что с концом скворечника может кончится и Арикова история. И она не стала этого дожидаться, она подхватила Арика, двух их сыновей-близнецов, собрала немудрящий скарб, главное место в котором занимали Ариковы игрушки, и они подали на выезд.

Тогда Малаховка вообще переживала свой Исход, снялась с места добрая половина ее жителей. Долгое время все выходные вдоль железнодорожного полотна были раскинуты клеенки, подстилки и одеяла со всякими домашними диковинами и утварью, книгами, посудой, запчастями и саженцами, куклами с отбитыми носами и потертыми школьными ранцами, короче, всеми материальными доказательствами реальной человеческой жизни отъезжающих , выставленными на продажу и раздачу. Но даже тут, оставив Шеву с разложенной раскладушкой, на которой предлагалась пара подушек, Ариковы валенки, тяпка и дедов самовар, Арик бродил между прошлыми и будущими соотечественниками и приценялся к елочным игрушкам. Потом Мейманы, как и другие малаховские пилигримы, растворились в чужих пределах и никто многих уже никогда не видел.
Но даже сейчас, в другом веке, будучи сегодня уже старше Арика, бродя по рождественским ярмаркам или блошинкам Вены, Парижа, Тель-Авива или Нью-Йорка, я не могу пройти мимо елочных игрушек. Я долго их разглядываю и беру в руки, и иногда мне кажется, что они теплые. Потому что, наверное, живые, а скорее - согретые любящими ладонями. И тогда я начинаю искать глазами их хозяина, каждый раз надеясь узнать в нем Арика Мейцмана.

148

мало кто знает, но:
Адриен Аркан (1899-1967) на протяжении нескольких десятилетий был редактором целого ряда изданий националистической и антисемитской направленности. В 1934 году он учредил и возглавил правонационалистическую Parti national social chrйtien (Христианская Национал-Социалистская партия). Партия пыталась привлечь внимание избирателей крайним
военным коммунизмом, а также призывом депортировать всех канадских евреев. Или утопить.
Эту идею Аркан позаимствовал у своего друга, лидера фашистов
Аркан все время топил за кремль и предлагал топить, травить, сжигать евреев.
Его до сих пор называют "Канадский Гитлер"
А теперь по нотам:
- Елизавета Аркан, в девичестве Соболева, родилась 1902г в Саратовской губернии
- Патриций Аркан - обрусевший немец, который прославился тем, что во время Первой Мировой стрелял в спину русских солдат, чем заслужил огромное уважение у большевиков.
В начале Второй Мировой Адриен топил в Канаде что бы уничтожать евреев, украинцев и американцев, и дружить с Гитлером, потому что так заповедовал Иосиф Сталин.
Сейчас последователи Аркана люто бешено топят за Кремль и лично Путина, и не скрывают того что именно с русских пенсионеров они вкусно едят и хорошо обустраивают дома, что в гараже от Ламборджини до Феррари, лишь бы русские пенсионеры заботились о них дальше.

это прекрасно!

Мы помним дедами, мы гордимся!

149

- Вы с ребенком едете поздно ночью по заброшенной дороге и натыкаетесь на фургон, полный денег, а его водитель умер с явными признаками сердечного приступа. Какой урок вы преподадите вашему ребенку? - Поднимая тяжести, следует сгибать ноги, а не спину.

150

Ференц ликёр.

«Что венгру хорошо, то русскому смерть».
Сильно переиначенная мной фраза А. В. Суворова.

В не такие уж отдалённые времена довелось мне поработать в Венгрии на строительстве и запуске в работу одного небольшого завода. Само предприятие находилось на окраине села, километрах в сорока от Эгера с его, Эгера, крепостью, купальнями и винными погребами.
Жили мы в доме в том же селе. Мы – это три технических специалиста: инженер Андрей, специалист по всему что может самостоятельно двигаться и что-либо поднимать Серёга и я, Мишаня, в качестве технолога и программиста.
Со временем, худо-бедно, насколько позволяло знание языка, мы познакомились с нашими соседями по улице, в числе которых были Ференц и его жена Марта.
Ференцу было уже около семидесяти, но это был статный поджарый мужчина. Своей короткой стрижкой и седой бородой он чем-то напоминал Старину Хема. Марта же была невысокой женщиной с очень умными и красивыми глазами, которая постоянно что-то говорила. К сожалению, мы не понимали и четверти из её монологов.
При всём внешнем благополучии, Ференцу и Марте явно недоставало общения, особенно с детьми. У старшего сына детей не было, а младший, хоть и наградил их внуком, но сам был широко известным в узких кругах учёным и постоянно находился где-то на других полушариях Земли. Поэтому, когда в очередной приезд Серёга привёз свою семью вместе с пятилетним сыном, они были приглашены в дом Ференца. Потом ещё раз приглашены. Потом Серегин сын получил право приходить туда самостоятельно, когда ему захочется, и неизменно угощался разными домашними сладостями, которые великолепно готовила Марта. В конце концов, Серёга как-то раз пришёл из гостей и сообщил, что в следующий раз и мы с Андреем приглашены к Ференцу.
Несмотря на солидный возраст, Ференц являлся председателем местного охотничьего клуба, и его дом представлял собой этакий музей в миниатюре, где по всем стенам и углам были развешены-расставлены черепа, головы и чучела разных зверей и птиц. Позже, побывав там не один раз, мы стали замечать, что экспозиция периодически меняется. На наш вопрос о причинах миграции чучел, Ференц ответил, что местный музей периодически делает тематические выставки и берёт у него какие-нибудь экземпляры, а старые возвращает назад.
Надо сказать, что, похоже, национальными видами спорта в Венгрии являются взращивание и безудержное потребление стручкового перца (паприки) всех видов и любой степени остроты и производство местного фруктового самогона – палинки.
По-моему, паприка там везде: в хлебе, сыре, сосисках, колбасе. Лично сам видел, как один из наших рабочих-венгров обедал колбасой с паприкой и закусывал её болгарским же перцем вместо хлеба.
Палинку гонят все, даже принципиально непьющие. Гонят и из свежих фруктов и ягод, и из падалицы. Гонят крепкую – 50-60 градусов и «женскую» - 40 и ниже. Гонят яблочную, грушевую, малиновую, абрикосовую, сливовую, виноградную, ещёнепоймикакую, потому что название этих фруктов на русский язык не переводится. Лучшие рецепты хранятся под семью замками в тёмных мрачных погребах и передаются по секрету только на смертном одре.
Мы тоже пытались участвовать в этих видах спорта. Например, мы с Серёгой устраивали соревнования по количеству колечек острого перца в борще. Серёга вырвал победу у меня изо рта, съев борщ с шестью колечками, я же осилил только пять. Андрей в этой спартакиаде участия не принимал, благоразумно решив для себя, что запасным желудком и сфинктером его мать-природа не наградила. Зато Андрюха выгнал самую крутую палинку из винограда, который рос у нас во дворе.
Ференц же был непревзойдённым Мастером Палинки. Каждый раз, когда мы приходили к нему в дом, он доставал маленькие серебряные стопки и одну из бутылок из закромов. Разливал, и, под неизменное «эгишеги» - по-русски «на здоровье», мы выпивали этот нектар. У венгров не принято закусывать палинку, наоборот, следует подождать, подышать, «поплямкать», наслаждаясь послевкусием. Потому из закусок на столе был кофе, сливки и сладости, которые к нашему приходу готовила Марта. Бутылка пряталась, доставалась другая, с не менее вкусным содержимым, и всё повторялось. Так нас угощали тремя-четырьмя видами палинки, а затем мы напоследок пили кофе с плюшками от Марты.
И всё, как говорится, было хорошо, пока в один из визитов мы не попросили Ференца угостить нас своей самой крепкой палинкой. Ференц улыбнулся, что-то пробурчал себе в бороду и ушёл в закрома. Принёс он оттуда тёмно-зелёную плоскую поллитровку, до пробки набитую мелкими стручками перца. Оставшийся небольшой объём между стручками занимала жидкость. На бутылке красовалась этикетка с изображением мужика, подозрительно напоминавшего австрийского императора Франца-Иосифа и надписью «FERENC LIKER». Мы напряглись. «О! Именная!» - осторожно сказал Андрюха, и Ференц разлил по стопкам. Он сказал что-то по-венгерски, затем махнул стопку и продолжил речь. «Тю, фигня, - заулыбались мы, глядя на Ференца, - решил нас перцовкой напугать». Мы окончательно расслабились, и Серёга немедленно выпил.
Если бы Сергей в этот момент сидел за столом, то история, может, потекла бы в другом русле, но он, на свою беду, стоял. Взвизгнув и зарычав одновременно, Серёга выронил стопку из рук, два раза крутанулся вокруг себя и, фактически, исчез. Во всяком случае, я не заметил, как он убежал. Где-то что-то громко хлопнуло. Злые языки утверждали потом, мол, это была дверь, но мне кажется, что Серёга нечаянно преодолел звуковой барьер.
«Как-то странно он себя ведёт», - подумали мы с Андрюхой, и я тоже немедленно выпил. Ну что сказать… Видимо, в прошлой жизни, в средние века, я подделывал монеты, и меня тогда не поймали. А сейчас провидение вспомнило про мои грехи и, таки, решило наказать. Я никуда не побежал, не выл, не визжал. Меня просто пригвоздило к стулу, и мне казалось, что мне в рот залили расплавленный свинец, и он, свинец этот треклятый, сейчас сделает внизу меня дыру и вытечет на пол. При этом, я усиленно пытался сделать вид, что всё хорошо и, вообще, я такое каждый день перед сном пью, но у меня предательски дёргался левый глаз. На все эти телодвижения Андрей смотрел уже очень подозрительно. «Пей, не бойся, нормально всё», - сказал я ему чужим хриплым голосом, а потом зачем-то добавил: «Пей, а то из-за стола не выпустят». Андрюха обречённо вздохнул и выпил.
Ничего не сказал нам Андрей. Он,вообще, долго потом ничего не говорил, просто молча быстро выпил кофе, затем сливки, потом съел плюшки. Потом долго с надеждой смотрел на Марту, пока она не принесла ещё плюшек, и мы их быстро съели уже вдвоём. Потом пришёл Серёга выяснять что это было. И выяснил! Отсмеявшись, Ференц и Марта рассказали нам, что угостили нас перцовой настойкой, которую Марта готовит, чтобы втирать Ференцу в спину от ревматизма.

12345678910 → дальше →

Партнеры

Реклама